Сесили фон Зигесар
Сплетница. Вы в восторге от меня

Created by Cecily von Ziegesar

GOSSIP GIRL

YOU KNOW YOU LOVE ME

Copyright © 2002 by 17 Street th Productions, an Alloy, Inc., company

All rights reserved. First Edition, 2002

© А. Федотова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2021

* * *

Я твоя Венера. Я твой огонь.

Я все, чего ты ни пожелаешь.

Bananarama, Venus

Привет, народ!

Предупреждение: все реальные названия мест, имена людей и события были изменены или сокращены, чтобы защитить невинных. То есть меня.

Добро пожаловать в Верхний Ист-Сайд, Нью-Йорк, где мы с друзьями обитаем в огромных шикарных апартаментах и учимся в роскошных частных школах. Может быть, мы не идеальны, но восполняем свои недостатки прекрасным вкусом и внешностью.

Близится зима – любимый сезон всего города, в том числе и мой. Все парни тусуются в Центральном парке, играют в мяч или чем там еще мальчишки занимаются в это время года. Сухие осенние листья прилипают к их одежде, застревают в волосах, и ох уж эти разрумянившиеся щеки… Устоять невозможно!

Настала пора спускать все деньги на новые эксклюзивные туфли, колготки в сеточку, короткие шерстяные юбки и восхитительные кашемировые свитера. Город начинает сиять в это время года, и мы хотим сиять вместе с ним!

К сожалению, наступает также и время отправлять наши заявки в колледжи. Все мы принадлежим к тем семьям, для которых ты становишься настоящим разочарованием, если не попал в университет Лиги Плюща. Под таким давлением сломается любой, но только не я. Это наш выпускной год, а значит, мы должны прожить его на полную катушку и поступить туда, куда захотим! В нас течет самая благородная кровь всего Восточного побережья, и, уверена, мы сможем усидеть на двух стульях, если очень постараться.

Лично я знаю некоторых, кто не сломается под всем этим натиском…

Наблюдения

Б со своим отцом выбирает очки в бутике «Гуччи» на Пятой авеню. Не в силах выбрать между голубыми и розовыми, он покупает обе пары. Да уж, он и вправду гей! Н с парнями просматривает путеводитель по колледжам в книжном магазине на пересечении 86-й улицы и Лексингтон. С делают маску в салоне «Аведа». Д задумчиво смотрит на коньки в Рокфеллер-центре и пишет что-то в блокнот. Без сомнений, это стихотворение о С. Какой романтик! Кстати, Б делает восковую депиляцию в салоне «Сестер Джей». Угадаете, к чему она готовится?

Неужели Б готова?

Она болтала об этом, не умолкая, с самого конца лета, с тех пор, как они с Н вновь сошлись. Затем появилась С, и у Н вновь стали разбегаться глаза. Б решила наказать его, заставив ждать. Но теперь, когда у С был Д, а Н поклялся в своей верности Б, время пришло. К тому же кто захочет поступать в колледж, будучи девственницей?

Я буду внимательно следить за всем происходящим.

Ты знаешь, что любишь меня,

Сплетница

На двух стульях не усидишь

– За моего медвежонка Блэр, – произнес мистер Гарольд Уолдорф, поднимая бокал с шампанским, чтобы чокнуться с дочерью. – Ты по-прежнему остаешься моей маленькой девочкой, хоть и носишь теперь кожаные штаны и встречаешься с этим красавчиком. – Он посмотрел на Нейта Арчибальда, который сидел рядом с Блэр за маленьким столиком, и его загорелое лицо озарила улыбка. Мистер Уолдорф выбрал ресторан Le Giraffe для этого особого ужина за его популярность и уют. Небольшое место со сказочной едой, где официанты разговаривали с безумно притягательным французским акцентом.

Блэр Уолдорф сунула руку под скатерть и сжала колено Нейта. Свет свечей возбуждал ее. «Если бы только папа знал, чем мы собираемся заняться после этого», – подумала она, испытав легкое головокружение. Блэр чокнулась с отцом и сделала большой глоток шампанского.

– Спасибо, папочка, – сказала она. – Спасибо, что проделал весь этот путь только для того, чтобы навестить меня.

Мистер Уолдорф поставил стакан на стол и промокнул губы салфеткой. Ногти на его руках блестели и выглядели идеально ухоженными.

– О, я приехал вовсе не ради тебя, дорогая. Я сделал это, чтобы покрасоваться. – Он склонил голову набок и поджал губы, словно модель, позирующая для фотографии. – Разве я не великолепно выгляжу?

Блэр впилась ногтями в ногу Нейта. Следовало признать, ее отец действительно выглядел великолепно. Скинувший десяток кило, загорелый и одетый в шикарный французский костюм, он казался счастливым и беззаботным. И все же Блэр была рада, что он оставил своего парня дома, в их замке во Франции. Она не была готова к тому, что ее отец будет публично демонстрировать свою привязанность к другому мужчине, как бы хорошо тот ни выглядел.

Блэр взяла меню.

– Мы можем сделать заказ?

– Я буду стейк, – объявил Нейт.

Он не собирался поднимать шумиху и просто хотел побыстрее покончить с этим ужином. Не то чтобы парень возражал против того, чтобы тусоваться с голубым отцом своей девушки – на самом деле, было даже интересно посмотреть, какой из него вышел гей. Однако Нейту не терпелось вернуться домой с Блэр, ведь она наконец-то собиралась сдаться. Пора бы уже.

– Мне то же самое, – произнесла Блэр, закрывая меню, даже не взглянув в него. – Стейк.

Она все равно не собиралась много есть, по крайней мере сегодня. Нейт поклялся ей, что окончательно забыл о Серене ван дер Вудсен, однокласснице Блэр и по совместительству ее бывшей лучшей подруге, и готов уделять Блэр все свое внимание. Ей было безразлично, что она будет есть на ужин, будь то стейк, мидии или мозги, ведь ей наконец-то предстояло потерять девственность!

– Я буду третьим, – сделал заказ отец Блэр. – Trois steak au poivre[1], – сказал он официанту с безупречным французским акцентом. – И назовите мне имя вашего стилиста. У вас просто чудесные волосы!

Щеки Блэр вспыхнули. Она схватила хлебную палочку из корзины на столе и откусила от нее кусок. Голос и манеры ее отца совершенно отличались от тех, что она наблюдала каких-то девять месяцев назад. Тогда это был юрист, сдержанный, вечно в идеально чистом и отутюженном костюме, вполне респектабельный. Теперь перед ней сидел самый что ни на есть гей: выщипанные брови, лиловая рубашка и носки в цвет. Ей стало безумно неловко. В конце концов, он ведь ее отец.

В прошлом году в городе только и говорили о его каминг-ауте и предстоящем разводе родителей Блэр. Теперь же, когда все пресытились этой темой, мистер Уолдорф мог свободно демонстрировать свое красивое лицо везде, где ему заблагорассудится. Но это не означало, что другие посетители ресторана не обращали на это внимания. Они, определенно, проявляли к нему интерес.

– Видел его носки? – прошептала стареющая наследница своему скучающему мужу. – Серо-розовые с ромбиками.

– Думаешь, достаточно дряни в его прическе? И кем он вообще себя возомнил, Брэдом Питтом? – спросил известный адвокат у своей супруги.

– У него фигура получше, чем у его бывшей жены, вот что я вам скажу, – заметил один из официантов.

Все это было очень забавно для всех, кроме Блэр. Без сомнений, она хотела, чтобы ее отец был счастлив, а жизнь гея его вполне устраивала. Но неужели ему действительно требовалась такая демонстрация?

Блэр посмотрела в окно на уличные фонари, мерцавшие в морозном ноябрьском воздухе. Из труб на крышах роскошных таунхаусов по другую сторону Шестьдесят пятой улицы валил дым.

Наконец принесли салаты.

– Значит, по-прежнему Йель в следующем году? – спросил мистер Уолдорф, вонзая нож в кусок цикория. – Именно туда ты и направляешься, верно, медвежонок? В мою старую альма-матер?

Блэр отложила салатную вилку и откинулась на спинку стула, устремив взгляд своих красивых голубых глаз на отца.

– Какой у меня выбор? – спросила она так, словно Йельский университет был единственным колледжем на всей планете.

Блэр не понимала, почему некоторые подавали заявки сразу в шесть или семь колледжей. Они настолько увлекались этим делом, что их называли «перестраховщиками». Она была одной из лучших учениц старших классов в «Констанс Биллард», небольшой элитной школе для девочек на Девяносто третьей Ист-стрит. Все девочки, заканчивавшие «Констанс», поступали в хорошие университеты. Но Блэр никогда не соглашалась на просто хорошее – она привыкла иметь все самое лучшее и не шла на компромиссы. А лучшим колледжем, по ее мнению, был Йель.

Отец рассмеялся.

– Значит, остальные колледжи, такие как Гарвард или Корнелл, должны присылать тебе письма с извинениями за то, что просто попытались пригласить тебя к себе, а?

Блэр пожала плечами и осмотрела свои свеженаманикюренные ногти.

– Я просто хочу поступить в Йель и все.

Ее отец взглянул на Нейта, однако тот оглядывался в поисках какой-нибудь выпивки. Он ненавидел шампанское. Чего он действительно хотел, так это пива, хотя в таком заведении, как Le Giraffe, заказать его было бы непростительным поступком. Они вечно приносили холодный стакан из матового стекла, в который наливали обычный «Хайнекен» так, словно это нечто особенное, хотя это была та же дрянь, которую разливают на баскетбольных матчах.

– А как же ты, Нейт? – спросил мистер Уолдорф. – Куда ты подаешь заявление?

Блэр и без того была на нервах из-за предстоящей ночи, а все эти разговоры о колледже только усугубляли ситуацию. Она отодвинула стул и встала, чтобы выйти в уборную. Блэр знала, что поступала отвратительно и ей необходимо было бороться с этим, но всякий раз, нервничая, вызывала у себя рвоту. Ее единственная плохая привычка.

Хотя на самом деле все не совсем так, но вернемся к этому позже.

– Нейт поедет со мной в Йель, – сказала она отцу, затем повернулась и уверенно зашагала через весь ресторан.

Нейт смотрел ей вслед. Она была невероятно сексуальна в этом черном шелковом топе и обтягивающих ее аппетитные бедра кожаных брюках. Прямые темно-каштановые волосы струились по обнаженным лопаткам. Она выглядела так, словно занималась ЭТИМ уже много раз: кожаные штаны создавали соответствующий эффект.

– Значит, тоже Йель? – задал вопрос мистер Уолдорф, когда Блэр ушла.

Нейт нахмурился, глядя на свой бокал с шампанским. Он очень, очень хотел пива. И был более чем уверен, что не сможет поступить в Йель. Нельзя просто обкуриться с утра травки и пойти сдавать экзамен по высшей математике, надеясь на поступление в Йель. Но именно этим Нейт и занимался в последнее время. Постоянно.

– Я бы хотел пойти в Йель, – ответил он, – но, думаю, Блэр разочаруется: мои баллы недостаточно высоки.

Мистер Уолдорф подмигнул ему.

– Ну, между нами говоря, я думаю, что Блэр слишком сурово относится ко всем другим колледжам в этой стране. Никто не утверждает, что ты обязан идти именно в Йель. Есть множество других мест.

Нейт кивнул.

– Согласен. Брауновский университет кажется довольно неплохим местом. На следующих выходных я иду к ним на собеседование. Хотя это тоже будет непросто: я получил тройку на последнем тесте по математике, а от углубленной программы отказался, – признался Нейт. – Блэр даже не считает Брауновский университет за настоящий колледж из-за их слишком низких требований или что-то вроде того.

– У нее слишком высокая планка, – согласился мистер Уолдорф. Он потягивал шампанское, оттопырив наманикюренный мизинец. – В этом она похожа на меня.

Нейт искоса взглянул на других посетителей ресторана. Ему было интересно, принимают ли они его и мистера Уолдорфа за дружков-геев. Чтобы исключить такие домыслы, он закатал рукава темно-зеленого кашемирового свитера и очень мужественно откашлялся. Блэр подарила ему этот свитер в прошлом году, и Нейт часто надевал его в последнее время, чтобы доказать: он не собирается расставаться с ней, изменять или делать все те вещи, о которых она так беспокоилась.

– Даже не знаю, чего я хочу, – произнес Нейт, хватая булочку из корзины с хлебом и яростно разламывая ее пополам. – Было бы здорово просто взять перерыв на год и отправиться в плавание с отцом или что-то типа того.

Нейт не понимал, почему в семнадцать лет обязан был распланировать всю свою жизнь. У него будет еще куча времени, чтобы продолжить учебу после года или двух плавания по Карибскому морю или катания на лыжах в горах Чили. И все же его друзья из школы для мальчиков имени Святого Иуды планировали поступать прямиком в колледж, а после него – в аспирантуру. С точки зрения Нейта, они расписывали свои жизни, не думая о том, чего на самом деле хотят. Сам он любил звуки, с которыми холодные воды Атлантического океана бились о нос лодки; любил чувствовать на своей спине лучи жаркого солнца, когда поднимал паруса; обожал, когда солнце вспыхивало зеленым, прежде чем утонуть в океане. Нейт считал, что где-то его ждало гораздо большее, и хотел это испытать.

Главное, чтобы это не требовало слишком больших усилий. Он не любил прикладывать слишком много усилий.

– Ну, дочь не обрадуется, когда узнает, что ты собираешься взять перерыв, – усмехнулся мистер Уолдорф. – Вы должны вместе поступить в Йель, пожениться и жить долго и счастливо.

Глаза Нейта следили за Блэр, пока она шла обратно к столу, высоко подняв голову. Все остальные посетители ресторана тоже наблюдали за ней. Она была не самой идеально одетой, не самой стройной и не самой высокой девушкой в этом месте, но, казалось, сверкала чуть ярче, чем все остальные. И она это знала.

Принесли стейки, и Блэр вцепилась в свой, запивая его глотками шампанского и заедая приправленным маслом картофельным пюре. Наблюдая, как сексуально пульсирует висок Нейта, когда тот жует, она думала о том, как хочет выбраться из ресторана и наконец заняться этим с парнем, с которым собиралась провести остаток своей жизни. Ничто не казалось ей более верным, чем это.

Нейт не мог не заметить, как напряженно Блэр орудует ножом для стейка. Она разрезала мясо на огромные куски и принялась яростно их грызть. Это заставило парня задуматься, будет ли она такой же эмоциональной в постели. Они часто дурачились, но он всегда был агрессивнее ее. Блэр всегда просто лежала, издавая мяукающие звуки, какие издают девушки в фильмах, пока он бродил вокруг да около, проделывая с ней… разные штуковины. Но сегодня Блэр казалась еще более нетерпеливой. Голодной.

Без сомнений, она была голодна. Ее только что вывернуло наизнанку.

– В Йеле такой еды не подают, медвежонок, – сказал мистер Уолдорф, обращаясь к дочери. – Тебе придется питаться в общежитии комплексными обедами и пиццей, как и всем остальным студентам.

Блэр сморщила нос. Она никогда в жизни не ела комплексный обед.

– Ни за что, – ответила она. – Мы с Нейтом все равно не будем жить в кампусе, у нас будет своя квартира. – Блэр погладила лодыжку Нейта носком ботинка. – Я научусь готовить.

Мистер Уолдорф приподнял брови, взглянув на Нейта.

– Повезло тебе, – сострил он.

Парень ухмыльнулся и слизнул с вилки картофельное пюре. Он не собирался говорить Блэр, что ее маленькая мечта об их совместной квартире за пределами кампуса в Нью-Хейвене еще более абсурдна, чем мысль о том, чтобы питаться комплексными обедами. Не стоило ее расстраивать.

– Замолчи, папа, – отозвалась Блэр.

Тарелки были пусты, и теперь она нетерпеливо покручивала на пальце маленькое кольцо с рубином. Девушка отрицательно покачала головой, отказавшись от кофе с десертом, и встала, чтобы снова направиться в дамскую комнату. Два раза за один прием пищи – это чересчур даже для нее, но она так нервничала, что ничего не могла с собой поделать.

Слава богу, в Le Giraffe были отличные раздельные туалетные кабинки.

Когда Блэр появилась из уборной, весь персонал вышел из кухни. Метрдотель держал в руках торт, украшенный мерцающими свечами. Их было восемнадцать – лишняя свечка на удачу.

О господи.

Блэр протопала обратно к столику в своих остроносых сапогах на шпильках и села, свирепо глядя на отца. Зачем ему понадобилось устраивать эту сцену? До ее гребаного дня рождения оставалось еще три недели. Она залпом осушила еще один бокал шампанского.

Официанты и повара окружили стол и начали петь.

– С Днем рожденья тебя…

Блэр схватила руку Нейта и крепко сжала ее.

– Заставь их остановиться, – прошептала она.

Но Нейт просто сидел и ухмылялся как придурок. Ему нравилось, когда Блэр смущалась, ведь такое случалось нечасто.

Ее отец оказался более внимательным: увидев, как Блэр несчастна, он увеличил темп и быстро пропел финальную строчку.

– Ты похожа на обезьянку – пахнешь точно как она!

Официанты вежливо похлопали в ладоши и вернулись на свои посты.

– Я знаю, что еще рановато, – извиняющимся тоном произнес мистер Уолдорф, – но завтра я уезжаю, а семнадцать – это такой важный день рождения! Я не думал, что ты будешь против.

Против? Никто не любит, когда ему поют на глазах у толпы людей. Никто.

Блэр молча задула свечи и осмотрела торт. На вершине красовались искусно вылепленные марципановые туфельки на высоком каблуке, ступающие по сахарной Пятой авеню мимо леденцовой модели магазина Анри Бенделя – ее любимого. Это было восхитительно.

– Для моей маленькой обувной фетишистки, – произнес отец, сияя, затем вытащил из-под стола завернутый подарок и протянул его Блэр.

Та потрясла его, мастерски распознав глухой стук, который издает пара новых туфель, и разорвала упаковку.

«Маноло Бланик» – гласила надпись большими жирными буквами на верху коробки. Блэр затаила дыхание и сняла крышку. Внутри лежала пара прекрасных, сделанных вручную, кожаных босоножек с очаровательными маленькими шпильками.

Tres fabulous[2].

– Я купил их в Париже, – сказал мистер Уолдорф. – Было изготовлено всего несколько сотен таких пар. Держу пари, ты единственная девушка в городе, у которой будут такие туфельки.

– Они просто фантастические, – выдохнула Блэр.

Затем встала и обошла вокруг стола, чтобы обнять отца. Туфли компенсировали все унижение на публике, которое ей пришлось вытерпеть. Они были не просто потрясающими – именно их она наденет позже этой же ночью, когда они с Нейтом займутся любовью. Их и ничего больше.

Спасибо, папочка!

Для чего на самом деле нужны ступеньки музея «Метрополитен»

– Давай сядем подальше, – сказала Серена ван дер Вудсен, ведя Дэниела Хамфри вглубь ресторанчика на Шестидесятой улице. Тесное старомодное помещение кафе-мороженого было переполнено родителями, балующими своих детей, пока их няньки ушли на выходные. В воздухе висели пронзительные визги ребятни, до отвала объевшейся сладостей. Повсюду сновали уставшие официантки с огромными стеклянными пиалами мороженого, замороженным горячим шоколадом и гигантскими хот-догами.

Дэн планировал пойти с Сереной в более романтичное место, тихое и тускло освещенное. Куда-то, где они могли держать друг друга за руки и разговаривать, не отвлекаясь на родителей, устраивающих взбучку своим сыновьям, которые кажутся обманчиво примерными в своих рубашечках на пуговицах и брючках цвета хаки из Brooks Brothers.

Но Серена решила пойти именно сюда. Возможно, она и правда жутко хотела мороженого, а может, ее ожидания от этого вечера были не такими романтичными и высокими, как надежды Дэна.

– Неужели здесь не чудесно? – восторженно пробормотала она. – Раньше мы с Эриком, моим братом, приходили сюда раз в неделю и съедали по порции мятного мороженого. – Она взяла меню и принялась его изучать. – Ничего не изменилось. Я в восторге.

Дэн улыбнулся и стряхнул неряшливую прядь каштановых волос с лица. По правде говоря, ему все было все равно, где находиться, лишь бы рядом с ней.

Дэн был родом из Вест-Сайда Манхэттена, Серена – из Ист-Сайда. Он жил с отцом, самопровозглашенным аристократом и редактором у малоизвестных бит-поэтов, и младшей сестрой Дженни, которая ходила в ту же школу, что и Серена. Они жили в разваливающейся по кирпичикам квартирке в Верхнем Вест-Сайде, ремонт в которой не делался с 1940-х годов. Единственным существом, который занимался уборкой в их доме, был огромный кот по кличке Маркс, который являлся профессионалом по части ловли и поедания тараканов.

Серена же обитала со своими состоятельными родителями, которые были членами практически каждой крупной организации в городе, в огромном пентхаусе, отделанном знаменитым архитектором, с видом на Метрополитен-музей и Центральный парк. К ее услугам были личная горничная и повар, которых она могла попросить испечь торт или приготовить чашечку капучино в любой момент, когда бы ей того ни захотелось.

Но что же она забыла рядом с Дэном?

Они познакомились пару недель назад во время проб для фильма, который режиссировала подруга Дэна и по совместительству одноклассница Серены Ванесса Абрамс. Серена не получила роль, и Дэн почти попрощался с надеждой увидеть ее вновь, но затем они столкнулись в баре в Бруклине. С тех пор они пару раз встретились и поболтали по телефону, но именно в этот раз было их первое настоящее свидание.

Серена вернулась в город в прошлом месяце, после того как ее выкинули из школы-пансиона. Поначалу она была в восторге от своего возвращения, но потом обнаружила, что Блэр Уолдорф и все ее старые друзья не хотят больше иметь с ней ничего общего. Серена по-прежнему не могла понять, что стало причиной. Да, она не поддерживала с ними связь и, наверное, много хвасталась тем, как весело провела время в Европе прошлым летом… Настолько весело, что даже не вернулась к первому дню начала занятий в Ганноверской академии Нью-Гемпшира, потому что ее отказались принимать обратно.

Прежняя школа, «Констанс Биллард», отнеслась к ней с большим сочувствием. Но только школа, а не ее ученики. У Серены не осталось ни одного друга в Нью-Йорке, поэтому встреча с Дэном ее обрадовала: интересно было пообщаться с кем-то, чья жизнь настолько отличалась от ее.

Дэну же хотелось ущипнуть себя каждый раз, когда он смотрел в глубину темно-синих глаз Серены. Он влюбился в нее с первого взгляда, когда в девятом классе увидел на вечеринке. Теперь, спустя два с половиной года, у него наконец появилась надежда, что это чувство может стать взаимным.

– Давай закажем самое большое мороженое из их меню, – предложила Серена, – а потом поменяемся тарелками. Так оно нам точно не надоест.

Она заказала тройное мятное мороженое с горячим сливочном соусом, а он – кофейно-банановый сплит. Дэн съел бы что угодно, если бы там был кофе. Или табак.

– Итак, – произнесла Серена, указывая на книгу в мягкой обложке, торчащую из кармана пальто Дэна, – тебе нравится?

Это была пьеса «За закрытыми дверями» Жана-Поля Сартра, экзистенциальная повесть о «приключениях» в чистилище.

– Да. Печально и забавно одновременно, – ответил Дэн. – В книге много правды.

– О чем она?

– О преисподней.

Серена рассмеялась.

– Ого, ты всегда читаешь такие книги?

Дэн выловил кубик льда из своего стакана с водой и положил его в рот.

– Какие «такие»?

– Ну, например, про ад.

– Нет, не всегда, – На самом деле он только что расправился со «Страданиями юного Вертера», книгой про любовь. И про ад.

Дэну нравилось думать о себе как о терзающейся душе. Он предпочитал те романы, пьесы и стихи, что вскрывали трагичную абсурдность жизни – именно они составляли идеальную пару чашке кофе и сигарете.

– У меня проблемы с чтением книг, – призналась Серена.

Принесли мороженое, и они едва могли видеть друг друга за горами сладкого на столе. Серена погрузила длинную ложку для мороженого в тарелку и отхватила огромный кусок. Дэн в восхищении наблюдал за длинным изящным изгибом ее запястья, за напряженной мышцей руки и золотистым сиянием белокурых волос. Она вот-вот собиралась схомячить до омерзения огромную гору мороженого, но для Дэна эта девушка была богиней.

– Нет, конечно же, я умею читать, – продолжила Серена, – но у меня проблемы с концентрацией. Не могу сосредоточиться, начинаю думать о планах на вечер, о том, что нужно купить в аптеке, или о том, что забавного произошло со мной год назад. – Она проглотила кусок мороженого и посмотрела в понимающие карие глаза Дэна. – В общем, я рассеянная, – грустно подытожила она.

Это нравилось ему в Серене больше всего: девушка умела быть грустной и счастливой одновременно. Она была словно одинокий ангел, парящий над землей, смеясь тому, что может летать, и в то же время горько плача из-за своего одиночества. Серена превращала все обыденное в нечто совершенно необыкновенное.

Руки Дэна задрожали; он отломил ложкой кусочек покрытого шоколадной глазурью банана и молча съел его. Ему хотелось сказать Серене, что он мог бы читать для нее и, вообще, сделал бы для нее все что угодно. Его кофейное мороженое растаяло и перелилось за край пиалы.

Дэну едва удавалось сдерживать бешено колотящееся сердце.

– В прошлом году у меня был замечательный преподаватель в «Риверсайде», – сказал он, овладев собой, – который говорил, что лучший способ сохранить в памяти прочитанное – читать постепенно, маленькими отрывками. Наслаждаться словами.

Серена обожала слушать Дэна. Он говорил обо всем так, что ей действительно хотелось это запомнить. Она улыбнулась и облизнула губы.

– Наслаждаться словами, – повторила Серена и улыбнулась.

Дэн целиком проглотил последний кусок банана и потянулся за водой. Боже, как она красива!

– Так ты, наверное, круглый отличник и уже подал заявление в Гарвард? – спросила Серена, затем вытащила из мороженого кусок леденца и положила в рот.

– Нет и нет, – ответил Дэн. – Я абсолютный невежа. То есть хочу поступить куда-нибудь, где есть хорошая образовательная программа для писателей, но пока не знаю, куда. Мне дали огромный список мест, все эти брошюры до сих пор лежат дома, но я по-прежнему не знаю, что делать.

– Как и я. Но скоро, возможно, поеду в Брауновский университет, – пожала плечами Серена. – Мой брат поступает туда. Хочешь присоединиться?

Дэн изучал ее бездонные глаза, пытаясь понять, нравится ли он ей так же сильно, как она ему. Что Серена имела в виду, спросив: «Хочешь присоединиться?» Может, «Давай проведем эти выходные вместе, держась за руки, глядя в глаза друг другу и целуясь часами напролет»? Или же «Давай поедем вместе, потому что поехать туда с другом будет гораздо удобнее и веселее»? Хотя он в любом случае не мог отказать ей, независимо от того, о чем шла речь: о Брауне или техникуме для лузеров. Серена спросила, хочет ли он поехать, и ответ будет положительным. Он поехал бы за ней на край света.

– Браун, – произнес Дэн, будто обдумывая. – Наверное, у них отличная писательская программа.

Серена кивнула, проводя пальцами по длинным светлым волосам.

– Значит, поехали со мной.

Ох, он поедет. Конечно же поедет.

Дэн пожал плечами.

– Мне нужно обсудить это с отцом, – сказал он, стараясь звучать как можно более непринужденно, хотя сердце прыгало и скакало, как радостный щенок. Он старался не показывать волнения: это могло спугнуть Серену.

– Ладно, готов? Давай меняться, – произнесла она, придвигая тарелку Дэну.

Они попробовали мороженое друг друга. Как только новые вкусы достигли рецепторов, их лица скорчились, и оба высунули языки от отвращения. Мята и кофе вообще не сочетались. Дэн надеялся, что это не было знаком.

Серена взяла обратно свою тарелку и бросилась в финальную атаку на мороженое. Дэн съел еще пару кусков и отложил ложку.

Затем выдохнул и, откинувшись на спинку стула, похлопал себя по животу.

– Ты победила.

Ее пиала была по-прежнему наполовину полная, но Серена тоже отложила ложку и расстегнула верхнюю пуговицу на джинсах.

– Думаю, с нас хватит, – хихикнула она.

– Хочешь прогуляться? – рискнул Дэн, скрестив дрожащие пальцы так сильно, что они чуть не посинели.

– С удовольствием, – ответила Серена.

Для пятничного вечера на Шестидесятой улице оказалось довольно тихо. Они пошли на запад, в направлении Центрального парка. Дойдя до Мэдисон-авеню, остановились у модного бутика и заглянули в витрины. За прилавками отдела с косметикой все еще оставалось пару человек, готовящихся к субботнему утреннему наплыву покупателей.

– Не знаю, что бы я делала без этого магазина, – произнесла Серена, вздохнув так, будто это место спасло ей жизнь.

Дэн был внутри лишь раз. Тогда он пустил свое воображение в полет и купил очень дорогой дизайнерский смокинг, расплатившись кредиткой отца и мечтая о том, как будет танцевать в нем с Сереной ван дер Вудсен на одной из гламурных вечеринок. Однако ему пришлось вернуться в реальность: Дэн ненавидел гламурные вечеринки, а до недавнего времени вообще был уверен, что Серена не удостоит его и парой слов. Поэтому ему пришлось вернуть смокинг в магазин.

Вспомнив это, он улыбнулся. Теперь эта девушка удостоила его больше чем парой слов – она пригласила его провести с ней выходные. И, кажется, тоже в него влюблялась. Возможно, они даже поступят в один колледж и будут счастливы вместе до конца своих дней.

Полегче, Дэн. Опять твое воображение.

У Пятой авеню, на углу парка они направились к элитным жилым кварталам мимо отеля Pierre, в котором проходил их выпускной в десятом классе. Дэн помнил, как смотрел на Серену, желая узнать ее поближе, когда она заливалась смехом, сидя с друзьями за столиком, одетая в платье без бретелек зеленого цвета, которое оттеняло ее волосы, придавая им волшебное сияние. Он уже тогда был влюблен в нее.

Они прошли мимо кабинета стоматолога, которого посещала Серена, и мимо старого дома Генри Клея Фрика, в котором теперь располагался музей. Дэн мечтал вломиться внутрь и поцеловать Серену на одной из великолепных кроватей особняка, мечтал жить в нем с ней, сбежав от всех в этот рай…

Они шли по Пятой авеню мимо дома на Семьдесят второй улице, в котором жила Блэр Уолдорф, когда Серена вдруг уставилась на здание. Она знала Блэр с первого класса и бывала у Уолдорфов сотни раз, но сейчас являлась нежеланным гостем в этом доме.

Серена не могла притворяться, что ни в чем не повинна. Она знала, что причиняло Блэр больше всего боли. Дело было не в том, что Серена не поддерживала связь со своими нью-йоркскими друзьями, или что веселилась в Европе, в то время как родители Блэр переживали развод. В действительности их дружбу разрушил тот факт, что они с Нейтом переспали летом, перед тем как Серена отправилась в школу-пансион.

Все произошло почти два года назад, и у Серены было такое чувство, будто это случилось с кем-то другим. Серена, Блэр и Нейт были неразлучной троицей, и она надеялась, что Блэр сочтет это одной из дурацких вещей, которые иногда происходят между друзьями, и простит ее. Это же единичный случай. Кроме того, Блэр по-прежнему встречалась с Нейтом. Но, узнав правду, подруга отреагировала иначе и теперь не собиралась обо всем забывать.

Серена достала из сумочки пачку сигарет и вытащила одну. Остановившись, она щелкнула зажигалкой. Дэн подождал, пока девушка набрала полные легкие и выдохнула серый табачный дым в прохладный воздух, завернувшись в свое уже не новое коричневое в клетку пальто от Burberry.

– Посидим у музея пару минут, – предложила она. – Пойдем.

Серена взяла Дэна за руку, и они быстрым шагом пошли к Метрополитен-музею. Она провела Дэна вверх по ступенькам, остановившись на середине лестницы, и присела. Через дорогу перед ними возвышалось многоэтажное жилое здание. Как обычно, ее родителей не было дома: они отправились на какое-то благотворительное мероприятие или открытие выставки. В окнах было темно и безлюдно.

Серена отпустила руку Дэна, и он тут же принялся размышлять, что сделал не так. Парень не мог понять, о чем она думает, и это сводило его с ума.

– Мы с Блэр и Нейтом сидели на этих ступеньках часами и разговаривали о всякой ерунде, – задумчиво поделилась с ним Серена. – Иногда, когда собирались на какое-то мероприятие, мы с Блэр одевались, красились… а потом Нейт появлялся с бутылкой чего-нибудь вкусного, мы покупали сигареты, забывали об этой вечеринке и просто сидели здесь. – Она взглянула на звезды своими большими сверкающими глазами. В них блестели слезы.

– Иногда я мечтаю о том, чтобы… – Голос Серены сорвался. Она не знала точно, чего хотела, но устала чувствовать себя так паршиво из-за Нейта и Блэр. – Прости. – Она всхлипнула и опустила глаза. – Надеюсь, я не испортила тебе вечер.

– Вовсе нет, – ответил Дэн.

Он хотел опять взять Серену за руку, но та убрала ее в карман пальто. Вместо этого парень коснулся ее локтя, и девушка повернулась к нему. Это был его шанс. Дэн хотел придумать нечто красивое и пылкое, но к горлу подступил ком, и, прежде чем страх успел его парализовать, парень наклонился и нежно поцеловал ее в губы. Земля ушла из-под ног, и Дэн обрадовался, что сидит. Отклонившись назад, он увидел сияющие глаза Серены.

Она утерла нос тыльной стороной ладони и улыбнулась. Затем вновь прильнула к Дэну и легонько поцеловала его нижнюю губу, после чего положила голову ему на плечо. Дэн закрыл глаза, чтобы успокоиться.

«О господи. О чем она думает? Почему молчит?»

– Так где же обычно отрываются жители Вест-Сайда? – спросила Серена. – В каком-то месте наподобие этого?

– Не совсем, – ответил Дэн, приобняв ее. На самом деле, он не хотел разговаривать: он хотел взять ее за руку и прыгнуть с утеса, чтобы плыть на спине в освещенном луной море. Хотел поцеловать ее еще раз, а потом снова и снова. – Иногда днем я хожу на лодочный причал, а вечером мы просто гуляем.

– Лодочный причал, – повторила Серена. – Ты отведешь меня туда?

Дэн кивнул. Он взял бы ее с собой куда угодно.

Парень ждал, пока Серена вновь поднимет голову, чтобы поцеловать ее. Но она все сидела, прижавшись головой к его плечу, вдыхая запах дыма от пальто Дэна и постепенно успокаиваясь.

Некоторое время они просидели не шевелясь. Дэн был слишком взволнован, счастлив и ошарашен, даже чтобы достать сигарету. Он надеялся, что они смогут тут же уснуть и проснуться уже в розовых лучах рассвета, по-прежнему в объятиях друг друга.

Несколько минут спустя Серена отодвинулась от Дэна.

– Мне лучше пойти домой, пока я здесь не уснула, – сказала она, поднимаясь. Наклонившись, девушка чмокнула Дэна в щеку. Ее волосы защекотали его ухо, и он вздрогнул. – До скорого, ладно?

Дэн кивнул. «Неужели тебе действительно нужно уходить?» – подумал он, не в силах раскрыть рот и сказать что-то, дабы не испортить прошедший вечер. «Я люблю тебя!» – хотелось закричать ему, но парень по-прежнему боялся ее спугнуть.

Вместо этого Дэн смотрел, как Серена переходит улицу. Ее белокурые волосы развевались за спиной. Управляющий придержал перед ней дверь, и девушка исчезла внутри здания.

Серена поднималась в лифте, перебирая ключи в кармане пальто. Несколько недель назад пятничным вечером она просто сидела бы дома перед телевизором, жалея себя. Как же ей повезло найти такого друга, как Дэн.

Парень просидел на ступеньках музея еще несколько минут, прежде чем на верхних этажах в здании напротив загорелся свет. Он представил, как Серена скидывает в коридоре обувь и бросает на спинку стула пальто, которое тут же убирает горничная. Она переодевается в длинную сорочку из белого шелка, усаживаясь перед зеркалом в золоченой раме, расчесывая длинные золотистые волосы, как сказочная принцесса. Неужели он и вправду поцеловал ее? Он представлял их поцелуй столько раз в своих мечтах, что казалось почти невозможным то, что это случилось в реальности.

Дэн поднялся на ноги, потер глаза и потянулся. Господи, как хорошо! Забавно, но внезапно он превратился именно в того парня, которого больше всего ненавидел в книгах. Он стал самым счастливым на свете.

Попытка номер два

– Не понимаю, почему тебе необходимо ехать в Браун в те же выходные, когда я поеду в Йель! – прокричала Блэр Нейту из-за закрытой двери своей ванной.

Нейт лежал на кровати в соседней комнате, играя поясом Блэр с Китти Минки – так звали ее кошку русской голубой породы. Свет был погашен, свечи зажжены, в колонках звучала Мейси Грей, и Нейт уже был без рубашки.

– Нейт? – нетерпеливо повторила Блэр. Она снимала одежду и скидывала ее в кучу на полу ванной комнаты. В те выходные девушка планировала поехать в Нью-Хейвен вместе со своим парнем. Они могли бы арендовать машину и остановиться в отеле, словно это был их медовый месяц.

– Да, – наконец отозвался Нейт. – Я не знаю. Браун назначил мое собеседование именно на эти выходные. Прости. – Он вытащил пояс из лап Китти Минки и, взмахнув им в воздухе над ее головой, забросил в шкаф. Перевернувшись на спину, парень уставился в потолок в ожидании.

В прошлый раз, когда они с Блэр собирались заняться сексом, Нейт сболтнул ей, что делал это с Сереной прошлым летом. Ему казалось слишком гнусным не признаться во всем Блэр по двум причинам: а) это уже не был его первый раз; б) это произошло с ее бывшей лучшей подругой. Конечно же, стоило ему озвучить это, как Блэр отказалась заниматься с ним любовью. Она была в ярости.

Слава богу, все позади. Вроде как.

Блэр надела туфли и брызнула на себя парфюмом. Закрыв глаза, она досчитала до трех, за эти секунды проиграв в своей голове короткометражку, воображая потрясающую ночь, которая ждет их с Нейтом. Они с детства были влюблены. Им суждено было провести жизнь вместе, всецело посвятив себя друг другу. Блэр открыла глаза и еще раз пригладила расческой волосы, оценивая свое отражение в зеркале. Она выглядела уверенной и готовой – той, кто получает все что захочет; кто поступит в Йель и выйдет замуж за парня в соседней комнате. Вот если бы только ноздри были чуть поменьше, а грудь – чуть побольше… но, впрочем, неважно.

Она открыла дверь ванной комнаты.

Нейт поднял взгляд и с удивлением обнаружил, что моментально завелся. Возможно, причиной тому были шампанское со стейком. Он закрыл глаза и снова открыл: нет, Блэр действительно выглядела потрясающе. Он потянул ее за руку вниз, и девушка мгновенно оказалась на нем. Они поцеловались; их губы и языки снова играли в ту же игру, что и последние два года, но на этот раз не в четырехчасовую «Монополию», изматывающую и доводящую до тошноты своих игроков. Эта игра стремилась к логическому завершению, и оба не собирались останавливаться, пока не получат все, что смогут прибрать к рукам.

Блэр закрыла глаза и представила себя Одри Хепберн из фильма «Любовь после полудня». Она любила старые киноленты, в особенности с этой актрисой в главной роли. Персонажи в них никогда не занимались сексом, а любовные сцены были романтичными и изящными, переполненными искренних поцелуев, великолепных костюмов и отпадных причесок. Блэр старалась опускать плечи и вытягивать шею, чтобы чувствовать себя высокой, стройной и чувственной в руках Нейта.

Вдруг парень случайно пихнул Блэр локтем в ребро.

– Ай! – вскрикнула девушка, отрываясь от него. Она не хотела выглядеть нервозной, но все же была слегка на взводе. Кэри Грант никогда не бил Одри Хепберн по ребрам, даже случайно. Он обращался с ней как с куклой из фарфора.

– Прости, – пробормотал Нейт. – Вот так. – Он потянулся и подложил под голову и плечи Блэр подушку, чтобы ей было удобно. Девушка подняла голову и смахнула волосы, которые так мило обрамляли ее лицо. Затем потянулась к Нейту и укусила его за плечо, оставив на коже белые следы от зубов.

– Это тебе за то, что сделал мне больно, – произнесла она, хлопая ресницами.

– Обещаю, что буду осторожен, – со всей серьезностью ответил Нейт и скользнул рукой по ее бедру вниз.

Блэр затаила дыхание и постаралась расслабиться. Это не было похоже ни на одну из любовных сцен в ее любимых старых кинолентах. Она и не думала, что в реальности может почувствовать себя так неловко.

Ничто в жизни не выглядит настолько идеально, как это показано в фильмах, но Блэр все еще не теряла надежду, что ощущения будут приятными.

Нейт нежно целовал Блэр, а она прикасалась к его шее и вдыхала такой знакомый аромат. Набравшись смелости, она потянулась другой рукой вниз, чтобы расстегнуть его ремень.

– Кажется, застрял, – сказала Блэр, дергая за пряжку. Щеки порозовели от смущения: она еще никогда не ощущала себя такой неуклюжей.

– Давай я сам, – предложил Нейт. Он быстро расстегнул пряжку, пока Блэр осматривала свою комнату. Ее взгляд остановился на старом портрете бабушки, где была изображена молодая девушка с корзиной розовых лепестков в руках. Неожиданно Блэр почувствовала себя полностью голой.

Она повернулась к Нейту, наблюдая, как тот стягивает свои штаны и сбрасывает их с лодыжек. Промежность его красно-белых в клеточку боксеров выпирала, образуя бугорок.

Блэр резко вдохнула.

Неожиданно дверь квартиры со скрипом отворилась, после чего громко захлопнулась.

– Эй, кто-нибудь дома?

Это была мать Блэр.

Блэр с Нейтом застыли на месте. Ее мама и Сайрус, ее новый бойфренд, ушли в театр и не должны были появляться дома еще несколько часов.

– Блэр, дорогая, ты здесь? У нас с Сайрусом для тебя потрясающие новости.

– Блэр? – От звучного голоса Сайруса задрожали стены.

Девушка столкнула с себя Нейта и натянула одеяло до самой шеи.

– Что нам делать? – прошептал парень. Он скользнул рукой под одеяло и дотронулся до живота Блэр.

Неверный ход. Никогда не трогайте живот девушки, если вас об этом не просят. В такие моменты она чувствует себя толстой.

Блэр отскочила от него и села на кровати, опустив ступни на пол.

– Блэр? – Голос матери послышался за дверью спальни. – Можно войти на минутку? Это важно.

Ого.

– Подожди! – крикнула Блэр, ринулась к шкафу и вытащила оттуда спортивные штаны. – Одевайся, – зашипела девушка на Нейта. Сбросив туфли, она натянула на себя спортивки и старую отцовскую толстовку с логотипом Йеля. Нейт надел штаны и поправил пряжку на ремне. Попытка номер два закончилась провалом.

– Готов? – прошептала Блэр.

Полный разочарования, Нейт кивнул.

Блэр открыла дверь спальни и увидела мать, ждущую в коридоре. Элеонора Уолдорф светилась от счастья, ее щеки раскраснелись от вина и возбуждения.

– Ничего не замечаешь? – спросила она, поигрывая пальцами левой руки. На безымянном пальце блестел огромных размеров бриллиант в золотой оправе. Кольцо было похоже на традиционное обручальное, только в четыре раза больше обычного. Это выглядело просто смешно.

Блэр уставилась на него, застыв в дверном проеме. Она чувствовала дыхание Нейта, который стоял у нее за спиной, рядом с ухом. Никто из них не произнес ни слова.

– Сайрус сделал мне предложение! – воскликнула мать. – Разве не чудесно?

Блэр уставилась на нее, не веря своим ушам.

Сайрус Роуз представлял собой лысеющего мужчину с маленькими колючими усами, который носил золотые браслеты и уродливые двубортные костюмы в тонкую полоску. Мама встретила его прошлой весной в косметическом отделе универмага Saks, когда он покупал парфюм для своей матери, а Элеонора предложила ему свою помощь. Блэр помнила, как мама вернулась домой, насквозь пропахшая духами. «Я даже дала ему свой номер», – сказала она тогда, хихикая, чем вызвала у Блэр приступ тошноты. К отвращению и разочарованию Блэр, Сайрус позвонил и продолжал звонить все это время. А теперь они собирались пожениться.

В то же мгновение Сайрус Роуз появился в конце коридора.

– Что думаешь, Блэр? – спросил он, подмигнув. На нем были голубой двубортный костюм и черные блестящие туфли. Лицо покраснело; живот вываливался наружу; выпученные глаза Сайруса выпирали из черепа, словно рыбьи. Толстыми короткими пальцами он потирал волосатые запястья в дешевых золотых украшениях.

Ее новый отчим. У Блэр забурлило в желудке. Потеря девственности с парнем, которого она любила, накрылась медным тазом. Фильм о ее реальной жизни получался куда более трагичным и абсурдным.

Блэр поджала губы и одарила мать сухим формальным поцелуем в щеку.

– Поздравляю, мама, – выдавила она.

– Молодец, девочка, – пророкотал Сайрус.

– Поздравляю, миссис Уолдорф, – произнес Нейт, делая шаг из-за спины Блэр.

Он чувствовал себя неловко, оказавшись здесь в такой глубоко личный момент для их семьи. Неужели Блэр не могла попросить мать подождать и сообщить обо всем утром?

Миссис Уолдорф обняла его.

– Разве это не чудесно? – повторила она.

Нейт не был в этом уверен.

Блэр смиренно вздохнула и протопала босыми ногами по коридору, чтобы поздравить Сайруса. От него пахло сыром с плесенью и потом. На переносице красовалась монобровь. И он станет ее новым отчимом – она по-прежнему отказывалась в это верить.

– Рада за вас, Сайрус, – сквозь зубы процедила Блэр и, привстав на цыпочки, поднесла свою гладкую холодную щеку к его горячему щетинистому рту.

– Мы – самые счастливые во всем мире, – произнес Сайрус, одаривая Блэр тошнотворно мокрым поцелуем.

Блэр не чувствовала себя самой счастливой.

Элеонора выпустила Нейта из объятий.

– Самое замечательное, что это произойдет совсем скоро, – сказала она. Блэр повернулась к матери, хлопая глазами. – Мы поженимся в субботу, сразу после Дня благодарения, – продолжила миссис Уолдорф. – Осталось всего три недели!

Блэр перестала моргать. Суббота после Дня благодарения? Но это же ее день рождения. Ее семнадцатилетие!

– Мы обвенчаемся в «Сент-Клер». И я хочу, чтобы у меня было много подружек невесты – мои сестры и твои подруги. Конечно же, ты будешь главной подружкой невесты. Поможешь мне все спланировать. Нам будет так весело, Блэр! – на одном дыхании прощебетала ее мать. – Я просто обожаю свадьбы!

– Хорошо, – ответила Блэр голосом, абсолютно лишенным эмоций. – Мне стоит сказать об этом отцу?

Элеонора запнулась.

– Как дела у отца? – спросила она, по-прежнему сияя. Кажется, сейчас ничто не могло испортить ей настроение.

– Великолепно, – пожала плечами Блэр. – Купил мне новые туфли. И еще потрясающий торт.

– Торт? – с жадностью переспросил Сайрус.

«Свинья», – подумала Блэр. По крайней мере, отец устроил ей день рождения, потому что, судя по всему, настоящего праздника ей не видать.

– Прости, мы забыли взять остатки с собой, – вслух произнесла она.

Элеонора погладила ладонями свои бедра.

– А я все равно не смогла бы им полакомиться. Невесте нужно следить за фигурой! – Она бросила взгляд на Сайруса и захихикала.

– Мам, – обратилась к ней Блэр.

– Да, дорогая?

– Ты не против, если мы с Нейтом вернемся в комнату и посмотрим телевизор?

– Ну конечно же нет. Вперед! – Мать многозначительно улыбнулась Нейту.

Сайрус подмигнул им обоим.

– Баиньки, Блэр, – сказал он. – Доброй ночи, Нейт.

– Доброй ночи, мистер Роуз, – отозвался тот и последовал за Блэр в спальню.

Как только Нейт захлопнул дверь, Блэр упала лицом на кровать. Ее лицо горело.

– Да ладно тебе, – попытался утешить Нейт, садясь на краешек кровати и поглаживая ее ногу, – Сайрус вполне ничего. То есть могло быть и хуже, правда? Он мог оказаться полным придурком.

– Он и есть полный придурок, – пробормотала Блэр. – Я ненавижу его! – Внезапно она захотела, чтобы Нейт ушел и оставил ее наедине со своими страданиями. Он не мог понять ее. Никто не мог.

Нейт прилег рядом и погладил ее по волосам.

– А я – полный придурок? – спросил он.

– Нет.

– Ты ненавидишь меня?

– Нет, – ответила Блэр, по-прежнему уткнувшись в одеяло.

– Иди ко мне, – сказал Нейт, подергивая ее за руку.

Он притянул ее к себе и запустил руки под толстовку, надеясь, что они вернутся к тому месту, на котором остановились. Затем поцеловал в шею.

Блэр закрыла глаза и попыталась расслабиться. Она могла это сделать, могла отпустить все, заняться сексом и получить миллионы оргазмов, несмотря на то что ее мать и Сайрус были в соседней комнате. Могла…

Но не хотела. Блэр мечтала о том, чтобы ее первый раз стал идеальным, а это можно было назвать чем угодно, кроме совершенства. Ее мать и Сайрус наверняка сейчас дурачились в маминой спальне – от одной только мысли об этом Блэр испытала отвращение, будто по коже ползли тысячи насекомых.

Это было неправильно. Все было неправильно. Ее жизнь – сплошнейшая катастрофа.

Блэр оттолкнула от себя Нейта и уткнулась лицом в подушку.

– Мне жаль, – сказала она, на самом деле не испытывая ни малейших сожалений. Это было не время для плотских утех. Она чувствовала себя Жанной д’Арк в исполнении Ингрид Бергман в оригинальной киноленте – прекрасной и неприкосновенной мученицей.

Нейт вернулся к поглаживанию волос и почесыванию спины в надежде, что она передумает. Но Блэр упрямо прижималась лицом к подушке. И парень не мог не задуматься о том, собиралась ли она вообще заняться этим с ним когда-нибудь.

Через несколько минут он перестал чесать ей спину и встал. Было уже поздно, он устал и заскучал.

– Мне пора домой, – сказал Нейт.

Блэр притворилась, что ничего не услышала. Она была слишком увлечена жалостью к себе.

– Позвони мне, – произнес на прощание Нейт.

Затем он ушел.

C должна улыбнуться удача

Субботним утром Серена проснулась, услышав голос матери.

– Серена, я могу войти?

– Что? – спросила Серена, садясь в своей постели. Она по-прежнему не могла привыкнуть к тому, что снова жила с родителями. Полный отстой.

Дверь на несколько сантиметров распахнулась.

– У меня для тебя новости, – сказала мать.

Серена не возражала против того, чтобы ее будили, но мама не должна была считать, будто может вломиться в ее комнату без приглашения в любой момент.

– Хорошо, проходи, – ответила она голосом, выразившим гораздо больше раздражения, чем она испытывала на самом деле.

Миссис ван дер Вудсен вошла и присела на край кровати. На ней были халат темно-синего цвета от Оскара де ла Рента и шелковые тапочки в цвет. Светлые волнистые волосы были убраны в свободный пучок на макушке, а бледная кожа сияла жемчужным оттенком из-за многолетней дружбы с кремами La Mer. От нее исходил аромат Chanel № 5.

Серена подобрала колени к подбородку и укрыла ноги одеялом.

– Что случилось? – спросила она.

– Минуту назад мне звонила Элеонора Уолдорф, – поделилась мать. – Угадай, что?

Серена закатила глаза в ответ на жалкую попытку создать интригу.

– Что?

– Она выходит замуж.

– За того Сайруса?

– Да, конечно. За кого же еще ей выходить замуж? – спросила мать, убирая с халата воображаемые катышки.

– Понятия не имею, – ответила Серена и нахмурилась, обдумывая, как Блэр восприняла эти новости. Вероятно, не очень хорошо. Несмотря на то что подруга в последнее время относилась к Серене без особой любви, она не могла не посочувствовать Блэр.

– Самое необычное то, – продолжила миссис ван дер Вудсен, – что они собираются сделать это вот так запросто. – Она щелкнула пальцами без украшений.

– Что ты имеешь в виду?

– В выходные на День благодарения, – прошептала мать и приподняла брови, будто это и в самом деле было нечто выдающееся. – Свадьбу назначили на субботу, сразу после Дня благодарения. И она хочет, чтобы ты была подружкой невесты. Уверена, Блэр посвятит тебя во все детали, ведь она – главная подружка.

Миссис Уолдорф встала и начала расставлять флаконы от парфюма Creed, маленькие коробочки от украшений Tiffany и тюбики с декоративной косметикой от Stila, рассыпанные по туалетному столику Серены.

– Не надо, мам, – заныла та и закрыла глаза.

Суббота после Дня благодарения. Всего через три недели. В день рождения Блэр. Бедняжка, она ведь так любила свой праздник. Это был ее день. Но, определенно, не в этом году.

И как все это будет выглядеть, если Блэр – главная подружка невесты? Она намеренно подберет ей платье не по фасону? Отравит шампанское? Заставит идти к алтарю под руку с Чаком Бассом, самым мерзким парнем из всего их круга друзей? Было даже сложно представить такое.

Мама вновь присела на кровать и погладила Серену по волосам.

– Что-то не так, дорогая? – спросила она, обеспокоившись. – Я думала, ты будешь рада стать подружкой невесты.

Серена открыла глаза.

– У меня болит голова, вот и все, – вздохнула она, натягивая на себя одеяло. – Думаю, я просто полежу и посмотрю телевизор еще немного, хорошо?

Мама похлопала ее по ноге.

– Хорошо. Я пошлю Дейдре за кофе и соком. Думаю, она прихватит для тебя пару круассанов.

– Спасибо, мам, – поблагодарила Серена.

Мать поднялась и пошла к двери. Остановившись, она повернулась и одарила дочь своей великолепной улыбкой.

– Осенние свадьбы всегда так прелестны. Думаю, это будет нечто интересное.

– Да, – отозвалась Серена, взбивая подушку, – это будет нечто.

Миссис ван дер Вудсен ушла, а Серена перевернулась на другой бок и целую минуту таращилась в окно на птиц, слетающих с позолоченных верхушек деревьев, окружавших Метрополитен-музей. Затем она потянулась за телефоном и нажала быстрый набор, чтобы позвонить своему брату Эрику, который на тот момент находился в Брауновском университете. Когда нужна была поддержка, она всегда первым звонила ему. Другой рукой Серена нажала кнопку на пульте от телевизора. На канале «Никелодеон» показывали мультик про Губку Боба. Она бессознательно смотрела в экран, слушая, как за третьим гудком следует четвертый.

На шестом гудке Эрик взял трубку.

– Алло?

– Привет, – сказала Серена. – Как твое утро?

– Не совсем утро, – Эрик громко прокашлялся, – о боже.

Серена ухмыльнулась.

– Сочувствую. Тяжелая ночка?

Эрик застонал.

– Я только что узнала, что мать Блэр выходит за того парня, Сайруса, – затараторила Серена. – Даже не знала, что они так долго были знакомы, но это неважно. Мне придется быть подружкой невесты, а Блэр – главная подружка, что означает… Не знаю, что это означает, но уверена на все сто, что я в полной заднице.

Эрик молчал.

– Полагаю, у тебя слишком тяжелое похмелье, чтобы разговаривать об этом сейчас? – поинтересовалась сестра, так и не дождавшись реакции.

– Вроде того, – ответил Эрик.

– Ну ладно. Позвоню позже, – разочарованно произнесла Серена. – Кстати, я думала в скором времени навестить тебя. Как насчет следующих выходных?

– Идет, – зевнул Эрик.

– Отлично. Пока, – сказала Серена и повесила трубку.

Выбравшись из-под одеяла, она встала и поплелась в ванную комнату, где уставилась на свое отражение в зеркале. Серые шорты врезались в задницу, а футболка с надписью Mr. Bubble перекрутилась и свисала с одного плеча. Волосы прилипли к шее, а на щеке красовалась тонкая засохшая струйка слюны.

И все же она выглядела сексуально.

– Жируха, – обозвала Серена свое отражение. Затем потянулась за зубной щеткой и медленно начала чистить зубы, думая об Эрике. Даже несмотря на то, что, судя по всему, он отрывался покруче ее, ему удалось не вылететь из пансиона и поступить в Браун. Эрик был хорошим сыном, в то время как из Серены вышла плохая дочь. Это так несправедливо.

Она нахмурила брови.

Ну и что такого в том, что ее выкинули из пансиона, оценки были весьма заурядными, а единственной внеклассной работой стал тот странный фильм, который она сняла для кинофестиваля школы «Констанс Биллард»? Она собиралась доказать им всем, что не такая плохая, какой ее считают. Она поступит в какой-нибудь колледж наподобие Брауна и наконец станет… кем-то.

Не то чтобы она сейчас была никем. Серена – та, кого все помнят. Та, кого так любят ненавидеть. Ей не нужно было стараться, чтобы выделиться: она и так выделялась больше, чем все окружающие.

Девушка выплюнула зубную пасту в раковину.

Да, она определенно поедет в Браун на следующих выходных, пусть путь и будет долгим. Ей должна улыбнуться удача. Всегда улыбалась.

Счастливчики и одиночки из Вест-Сайда

– Уродка, – прошептала Дженни Хамфри, обращаясь к своему отражению.

Она стояла перед зеркалом, задержав дыхание и пытаясь максимально выпятить живот. Тот выпирал, но не так сильно, как грудь, которая для среднестатистической девятиклассницы была просто огромной. Розовая сорочка свободно свисала с груди до колен, скрывая оттопыренный живот и короткие ноги. Она росла вширь вместо того, чтобы тянуться вверх, как Серена ван дер Вудсен, старшеклассница из «Констанс Биллард» и кумир Дженни. Огромная грудь Дженни лишила ее последней надежды на то, чтобы выглядеть так же круто, как Серена. Этот бюст был болью всей ее жизни.

Дженни выдохнула и стянула сорочку через голову, чтобы примерить новый черный топ, который она вчера купила в Urban Outfitters по дороге из школы. Натянув его на плечи и втиснув грудь, она посмотрела в зеркало. Теперь вместо двух огромных шаров на нее смотрела исполинских размеров моногрудь. Она выглядела безобразно.

Заправив за ухо прядь кудрявых каштановых волос, Дженни в отвращении отвернулась от зеркала. Натянув старые школьные спортивные штаны, она отправилась в кухню, чтобы налить чаю. Ее старший брат Дэн как раз выходил из своей комнаты. Вопреки обычному утреннему испуганному виду с всклокоченными волосами и затуманенным взглядом сегодня его глаза были широко открыты и горели ярко, словно он всю ночь провел, бодрствуя и заливаясь кофе.

– Ну и? – спросила Дженни, когда оба вошли на кухню.

Она смотрела, как Дэн насыпает в чашку растворимый кофе и наливает в нее кипяток. Он не был особо привередлив по части этого напитка: стоя у раковины, брат молча помешивал кофе ложкой, наблюдая, как коричневая жижа расходится кругами по кружке, становясь более однородной.

– Я знаю, что вчера ты встречался с Сереной, – нетерпеливо сказала Дженни, скрестив руки. – Так что было? Все прошло отлично? В чем она пришла? Что ты делал? О чем она говорила?

Дэн отхлебнул кофе. Дженни всегда приходила в излишнее возбуждение, когда дело касалось Серены. Ему нравилось мучить сестру.

– Ну же, расскажи хоть что-нибудь. Чем вы занимались? – настаивала Дженни.

Дэн пожал плечами.

– Ели мороженое.

Дженни уперла руки в бока.

– Ух ты! Очень интимно.

Дэн просто улыбнулся в ответ. Его не особо заботило, разозлит ли это сестру, но он не собирался делиться с ней подробностями прошедшего вечера. Для него эти воспоминания были слишком ценными, в особенности момент поцелуя. По правде говоря, Дэн написал целое стихотворение о событиях прошлой ночи, чтобы навсегда сохранить их в своей памяти. И назвал его «Возлюбленная».

– Что еще? Что вы делали? О чем она говорила? – не отставала Дженни.

Дэн подлил кипятка в чашку.

– Не знаю… – успел произнести он, прежде чем на помощь пришел телефонный звонок.

Дэн и Дженни одновременно бросились к трубке, но брат оказался первым.

– Привет, Дэн, это Серена.

Прижав телефон к уху, Дэн вышел из кухни и сел на подоконник в небольшом рабочем кабинете. Сквозь покрытое пылью окно он видел детей, катающихся на роликах в Риверсайд-парке, и яркое осеннее солнце, сверкающее на водах реки Гудзон. Дэн сделал глубокий размеренный вдох.

– Привет, – ответил он.

– Послушай, – быстро сказала Серена, – я знаю, что странно тебя об этом просить, но через три недели мне придется быть подружкой невесты на свадьбе, и я подумала, не хочешь ли ты пойти со мной, ну, знаешь… как моя пара?

– Конечно, – выпалил Дэн, прежде чем она успела сказать что-то еще.

– Это свадьба матери Блэр, – продолжила Серена. – Помнишь, та девушка, с которой мы дружили?

– Конечно, – повторил Дэн. Ему показалось, что Серена не просто хотела, чтобы он пошел с ней на эту свадьбу, – она нуждалась в этом. Это придало ему смелости. Он понизил голос до едва различимого шепота на случай, если Дженни подслушивает в соседней комнате. – И я хотел бы поехать с тобой в Браун, – добавил он, – если ты не против.

– Да, конечно, – Серена замялась. – Думаю, я поеду туда в эту пятницу, сразу после школы. По пятницам у нас учеба до полудня, а у вас?

Звучало так, словно она забыла, что просила Дэна поехать с ней в Браун. Но Дэн решил, что ему показалось.

– До двух, – ответил он.

– Прекрасно, встретимся на Центральном вокзале? Я собираюсь добраться на поезде до нашего загородного дома в Риджфилде и взять машину у охранника, – сказала Серена.

– Звучит неплохо, – согласился Дэн.

– Превосходно! – Голос Серены прозвучал более радостно. – Спасибо, что согласился пойти со мной на свадьбу. Будет весело.

– Надеюсь, – произнес Дэн. На самом деле он не понимал, как с ней может быть не весело. Но тут в голову пришла другая мысль: это значит, что ему придется найти приличный костюм. Нужно было сохранить тот смокинг из бутика.

– Ну… мне пора. Горничная ругается, что я не иду завтракать, – сказала Серена. – Я позвоню тебе позже, и мы вместе спланируем выходные, хорошо?

– Хорошо.

– Пока.

– Пока, – произнес Дэн и повесил трубку, прежде чем сорваться и добавить: «Я тебя люблю».

– Это была она? – спросила Дженни, когда он вернулся на кухню.

Дэн пожал плечами.

– О чем она говорила?

– Ни о чем.

– Ну да, конечно. Ты что-то шептал ей в трубку, – обвиняюще заметила сестра.

Дэн вытащил бейгл из бумажного пакета, лежащего на кухонной столешнице, и тщательно его рассмотрел. Вот это сюрприз: он покрылся плесенью. Их отец не лучшим образом содержал дом. Сложно не забыть о покупке продуктов или уборке, если ты целыми сутками пишешь эссе о том, почему никому не известный поэт станет следующим Алленом Гинзбергом. Большую часть времени Дэн с Дженни выживали на китайской еде.

Дэн выкинул пакет с покрытыми плесенью бейглами и нашел в шкафу нераскрытую пачку чипсов. Разорвав упаковку, он высыпал целую горсть в рот. Лучше, чем совсем ничего.

Дженни скривила лицо.

– Обязательно быть таким невыносимым придурком? – спросила она. – Я знаю, что тебе звонила Серена. Почему ты просто не скажешь мне, о чем вы разговаривали?

– Она хочет, чтобы я пошел с ней на свадьбу. Мать той девицы, Блэр, выходит замуж, и Серена будет ее подружкой невесты. Она хочет, чтобы я был ее парой, – объяснил Дэн.

– Ты пойдешь на свадьбу миссис Уолдорф? – выдохнула Дженни. – Где она пройдет?

Дэн пожал плечами.

– Не знаю, я не спрашивал.

Дженни рассвирепела.

– Не верю своим ушам! Все это время вы с отцом были категорически против всей этой элиты и девиц-богачек, с которыми я учусь в одной школе. А теперь ты встречаешься с их королевой и тебя приглашают на роскошные свадьбы. Это так несправедливо!

Дэн проглотил еще горсть чипсов.

– Прости, – буркнул он с набитым ртом.

– Ну, я надеюсь, что ты хотя бы не забудешь: именно я сказала, что у тебя вообще есть шансы с Сереной, – фыркнула Дженни и сердито швырнула использованный чайный пакетик в раковину. – Ты хоть понимаешь, что свадьба, возможно, будет проходить в каком-нибудь месте из журнала «Вог»? Не верю, что ты идешь.

Но Дэн почти не слушал ее. В своем воображении он уже несся в поезде, держа Серену за руку и глядя в ее бездонные синие глаза.

– Она говорила что-нибудь о завтрашнем дне? – спросила его Дженни.

Дэн уставился на нее пустым взглядом.

– Мы с Ванессой и Сереной должны встретиться в баре у парня Ванессы в Уильямсбурге, чтобы обсудить фильм Серены для школьного кинофестиваля. Убедись, что все в силе.

Еще один пустой взгляд.

– Я подумала, что она пригласила тебя.

Нет ответа.

Дженни вздохнула. Дэн безнадежен, осознала она. Настолько потерял голову от любви, что можно было оставить попытки выудить из него хоть слово. Он даже не поинтересовался, почему его сестра субботним утром разгуливает по дому в черном обтягивающем топе без бретелек! Внезапно Дженни почувствовала себя ужасно одинокой. Она всегда могла рассчитывать на брата, но теперь и тот ускользал от нее.

Ей срочно следовало найти себе друзей.

Привет, народ!

СВАДЬБА ГОДА

По обыкновению, в это скучное время года ничего не происходит до самого начала сезона праздничных вечеринок. Но мать Б дала нам всем тему для обсуждения. В самом деле, сколько продлилось знакомство с ее бойфрендом? Месяца два-три? Если бы я собралась провести с кем-то остаток своей жизни или даже выходные, мне хотелось бы знать этого человека подольше. В любом случае я слышала, что он крайне безвкусен, поэтому на свадьбе будет на что посмотреть. И как сможет веселиться Б, если ей придется иметь дело с С? Чую драку, и весьма кровавую. Ура! Жду не дождусь.

Ваши письма

Вопрос:

Привет, Сплетница.

Не знаю, слышала ли ты о том, что у Б появится сводный брат. Я учусь с ним в одном классе, и могу сказать, что он точно не от мира сего. Но все же он вполне ничего;)

КошечкаизБронкс

Ответ:

Дорогая КошечкаизБронкс!

Все, что я могу сказать: эта свадьба становится все лучше и лучше с каждым днем!

Сплетница

Вопрос:

дорогая Сплетница!

слышал, что отец Б отвалил Йелю около миллиона долларов, чтобы ей даже не пришлось стараться для поступления. но готов поспорить, что Н и Б не попадут в один и тот же колледж в следующем году. что думаешь?

книжныйчервь

Ответ:

Дорогой книжныйчервь!

Я пока не готова спорить. Б гораздо более непредсказуема, чем кажется…

Сплетница

К СЛОВУ О КОЛЛЕДЖЕ…

Наступило то время, когда все мы должны быть на грани срыва от бесконечных брошюр, которые присылают нам колледжи, и фантазий о знакомствах с горячими красавчиками на фоне зеленых лужаек у огромных, поросших плющом кирпичных зданий университетов.

Пришло время, когда мы должны оглянуться назад и вспомнить все экзамены, которые завалили, волонтерскую работу, на которую забили, и пнуть себя за то, что были такими безмозглыми лентяями.

Настал момент, когда хорошие мальчики и девочки подают ранние заявки в университеты и заставляют нас, обычных людей, почувствовать себя отбросами. Что ж, я не позволю им испортить мне настроение. Ловите мой рецепт по управлению стрессом для старшеклассников: смешайте одного восхитительного парня с парой новых кожаных туфель, кашемировым свитером, долгой прогулкой и парой напитков. Добавьте очень раннее утро и горячий шоколад в постель. Начните заполнять свои заявки в университеты, только когда будете готовы. Видите? Нет нужды трепать себе нервы.

Наблюдения

Н сейчас в «Асфолт Грин», играет в теннис со своим отцом. Б пошла в кинотеатр на Восемьдесят шестой улице смотреть какой-то боевик со своим маленьким братишкой. Зацените, она лучше будет смотреть, как парни стреляют друг в друга из горящих вертолетов, чем станет отрываться со своей матерью, обсуждая платья, торты и кейтеринг. С покупает духи в «Барнис». Клянусь, эта девчонка пропадает там почти каждый день! Д что-то строчит в блокноте, сидя на лодочном причале на Семьдесят девятой улице. Может быть, это еще одна поэма об С? Дж вернула черный топ обратно в магазин

Продолжение следует!

Вы в восторге от меня,

Сплетница.

Б намерена заставить Н захотеть ее

– Иди поешь блинчиков, дорогая! – крикнула миссис Уолдорф из коридора, надеясь вытащить Блэр из комнаты. – Я попросила Миртл сделать их тоненькими, как ты любишь.

Блэр открыла дверь ванной комнаты и высунула голову.

– Одну минуту, – ответила она. – Я одеваюсь.

– Это не обязательно, дорогуша. Мы с Сайрусом до сих пор в пижамах, – радостно отозвалась мать Блэр и поправила пояс на зеленом шелковом халате. Сайрус был одет в почти такой же – пара купила их за день до этого в «Саксе», после примерки свадебных колец в «Картье». Затем они пошли в уютный темный бар под названием «Кинг Коул», расположенный в отеле «Сент-Реджис», и выпили по бокалу шампанского. Сайрус даже в шутку предложил снять комнату. Это было так романтично.

Омерзительно.

– Просто дай мне пару минут, – упрямо повторила Блэр, и ее мать вернулась в столовую.

Девушка присела на край кровати и посмотрела на свое отражение в зеркале туалетного столика. Даже сейчас она лгала своей матери. На самом деле она встала уже несколько часов назад и была полностью готова: в джинсах, черной водолазке и ботинках. Она даже покрасила ногти в темно-коричневый под стать настроению.

Свет мой зеркальце, скажи, кто на свете всех милее? Точно не Блэр. По крайней мере, не сегодня.

Всю субботу она провела в плохом настроении, затем разъяренная пошла в постель и воскресным утром проснулась в том же расположении духа. Казалось, всю оставшуюся жизнь она проведет в таком состоянии. Нейт даже не пытался встретиться с ней с самого вечера пятницы – видимо, произошедшее разочаровало его гораздо больше, чем она думала. И вдобавок ко всему Блэр все еще оставалась девственницей, ее мать выходила замуж за уродливого тупицу, а дата, на которую они назначили свою свадьбу, была самым важным для Блэр днем.

О да, ее жизнь превратилась в полный отстой.

И хотя хуже и быть не могло, Блэр изрядно проголодалась, поэтому пришлось встать и пойти в столовую есть блинчики с матерью и Сайрусом.

– Вот и она, – пророкотал будущий отчим и похлопал по сиденью соседнего стула. – Проходи, садись.

Блэр покорно выполнила его просьбу. Взяв блюдо с блинчиками, она кинула пару штук себе на тарелку.

– Не бери тот, что с дырочкой посередине, – услышала она голос одиннадцатилетнего брата Тайлера. – Это мой.

Тайлер сидел за столом в футболке с Led Zeppelin и красной бандане на голове. Он мечтал стать рок-обозревателем и во всем подражал Кэмерону Кроу, кинорежиссеру, который еще в пятнадцать ездил в туры с Led Zeppelin. У Тайлера была огромная коллекция виниловых пластинок, а под кроватью он хранил антикварный кальян, которым ни разу не пользовался. Блэр беспокоилась о том, что ее брат превращается в чудака, которому сложно будет завести друзей. До тех пор, пока их сын, как пай-мальчик, одевался в свой костюм от Brooks Brothers на ежеутренние церковные собрания и учился в благородном пансионе, родители считали это весьма милым.

В мире, в котором жили Блэр и ее друзья, все родители были такими. До тех пор, пока их дети не облажаются и не заставят за себя краснеть, им позволялось все что угодно. На самом деле, именно эту ошибку и допустила Серена: она облажалась и попалась, а это выходило за рамки дозволенного. Ей следовало быть умнее.

Блэр полила блинчики кленовым сиропом и завернула каждый в трубочку. Именно так она любила их есть.

Ее мать выхватила виноградину из тарелки с фруктами и положила Сайрусу в рот. Он довольно промычал, разжевывая и проглатывая ее, а затем сложил губы как рыба, прося добавки. Миссис Уолдорф хихикнула и дала ему еще одну ягоду. Все это время Блэр скатывала блинчики в трубочки, макая в сироп и игнорируя это тошнотворное зрелище.

– Я все утро проболтала с человеком из «Сент-Клер», – сказала ей мать. – Он такой эпатажный и большое внимание уделяет декору. Просто уморительно.

– Эпатажный? Ты имеешь в виду, что он гей? Нет ничего особенного в слове «гей», мама, – ответила Блэр.

– Ну да, – с неуверенностью отозвалась та. Она не любила слово «гей», в особенности после того, как побывала замужем за одним из них. Это было слишком унизительно.

– Мы все никак не можем решить, стоит ли снять несколько номеров в отеле, – встрял Сайрус. – Вы, девочки, могли бы переодеться и сделать прически в одном из них. И, может быть, кто-то из гостей будет настолько навеселе, что захочет сбежать туда до утра. – Он рассмеялся и подмигнул матери Блэр.

Номера?

Неожиданно у Блэр появилась идея. Они с Нейтом могли снять номер! Разве можно придумать более идеальное место для потери девственности, чем номер в «Сент-Клер» на свой семнадцатый день рождения?

Блэр отложила вилку, аккуратно вытерла уголки рта салфеткой и мило улыбнулась матери.

– Вы можете забронировать номер для меня и моих друзей? – спросила она.

– Конечно, можем, – ответила Элеонора. – Это просто замечательная идея!

– Спасибо, мама, – поблагодарила ее Блэр, улыбаясь и опустив взгляд на чашку с кофе. Она не могла дождаться, когда расскажет обо всем Нейту.

– Так много дел, – обеспокоенно произнесла мать. – Я составляю списки даже во сне.

Сайрус взял ее руку и поцеловал. Бриллиант сверкнул на безымянном пальце Элеоноры.

– Не волнуйся, зайка, – успокоил ее Сайрус таким тоном, словно разговаривал с двухлетним ребенком.

Блэр взяла пальцами сочащийся сиропом блин и засунула его себе в рот.

– Безусловно, мне нужна твоя помощь во всем, Блэр, – обратилась к ней мать. – У тебя такой превосходный вкус!

Блэр пожала плечами с полным ртом еды.

– И мы ждем не дождемся, чтобы познакомить вас с Аароном.

Блэр прекратила жевать.

– Кто такой Аарон? – пробормотала она с набитым ртом.

– Мой сын, Аарон, – ответил Сайрус. – Ты ведь знала, что у меня есть сын, Блэр, разве нет?

Та покачала головой. Она ничего не знала о Сайрусе. С таким же успехом он мог быть первым встречным, вошедшим к ним в дом и попросившим у его матери руки. Чем меньше она знала о нем, тем лучше.

– Он учится в выпускном классе в Бронксдейле. Смышленый малый, перескочил через десятый класс. Ему всего шестнадцать, а он уже выпускник, в одном шаге от колледжа! – гордо воскликнул Сайрус.

– Разве это не впечатляет? – встряла ее мать. – И, кроме того, он очень хорош собой.

– Так и есть, – согласился Сайрус. – Ты будешь приятно удивлена.

Блэр потянулась к блюду за еще одним блинчиком. Ей было плевать на бесконечные рассказы матери и Сайруса о каком-то зубриле, который носит с собой карманный протектор с отвертками и со скуки перепрыгивает через целый год обучения. Она с легкостью представляла себе Аарона: тощая копия Сайруса, прыщавый, с сальными волосами, брекетами на зубах и чудовищно одетый. Папенькин сынок.

– Эй, это мое! – взвизгнул Тайлер, стукнув ножом по вилке Блэр. – Передай его мне.

Блэр только сейчас заметила, что чуть не взяла блинчик с дыркой шириной в палец посередине.

– Извини, – сказала она и передала Тайлеру тарелку. – Забирай.

– Так ты останешься дома и поможешь мне? – спросила Элеонора. – У меня тут целая гора книг и журналов о свадьбах, с которой нужно разобраться.

Блэр резко отодвинула стул. Она не могла представить себе более ужасное времяпрепровождение.

– Прости, – ответила она, – у меня уже есть планы.

Она соврала, но была уверена, что как только расскажет обо всем Нейту, планы действительно появятся. Они могли бы сходить в кино, прогуляться по парку, провести время у него дома или спланировать их вечер в «Сент-Клер»…

Как же она ошибалась.

– Прости, но мы с Энтони и ребятами договорились покидать мяч в парке, – сказал Нейт. – Я предупреждал тебя вчера.

– Нет, не предупреждал. Вчера ты сказал, что придется тусоваться с отцом, и, может быть, мы могли бы встретиться сегодня, – возразила расстроенная Блэр. – Мне никогда не удастся увидеться с тобой.

– Ну, я уже иду к ребятам, – ответил Нейт. – Прости.

– Но я хотела кое-что тебе рассказать… – Блэр пыталась звучать загадочно.

– Что?

– Лучше сказать это с глазу на глаз.

– Прекрати, Блэр, – сказал Нейт, теряя терпение. – У меня правда планы.

– Хорошо-хорошо. Я хотела сказать тебе, что мама и Сайрус снимают номера в «Сент-Клер» в день своей свадьбы. И так как будет мой день рождения… я подумала, что это идеальный момент для нас… ну, ты знаешь… сделать это.

Нейт молчал.

– Нейт? – прервала тишину Блэр.

– Угу.

– Так что ты думаешь?

– Не знаю, – ответил он. – Звучит неплохо. Слушай, мне действительно пора.

Блэр прижала телефон к уху.

– Нейт! Ты все еще любишь меня?

Но он уже вешал трубку.

– Я позвоню тебе позже, ладно? Пока.

Блэр отключилась и уставилась на персидский ковер на полу своей спальни. В животе отзывались съеденные на завтрак блинчики. Однако, даже не успев подумать о том, чтобы сунуть два пальца в рот, она поняла, что ей нужен план.

Она не увидится с Нейтом сегодня, и они, скорее всего, не увидятся всю неделю, учитывая миллион ее факультативных занятий и его тренировки. А на следующих выходных Блэр поедет в Йель, а он – в Браун. Она не могла допустить, чтобы Нейт всю неделю злился на нее за ту пятницу, и сама не могла все время беспокоиться об этом. Нужно было что-то сделать.

Вот бы все это оказалось просто романтической ссорой, которая случается между парами в фильмах! Сначала они в сердцах будут выкрикивать обидные вещи в адрес друг друга, потом она начнет плакать. Блэр схватит свою сумочку и пальто, безуспешно пытаясь застегнуть его из-за того, что так сильно убита горем. Затем, в ту же секунду, как она откроет входную дверь, готовясь уйти из его жизни навсегда, Нейт бросится за ней и заключит в крепкие объятия. Она повернется и посмотрит на него всего мгновение, а потом они сольются в страстном поцелуе. В итоге он будет умолять ее остаться, после чего они займутся любовью.

В реальной жизни все было гораздо скучнее, но Блэр знала, как добавить перчинку отношениям.

Она представила, как приходит к дому Нейта в длинном черном пальто и шелковом платке, обернутом вокруг головы. Солнечные очки от Chanel скрывают лицо. Затем оставляет сюрприз для Нейта и исчезает в ночи. Когда парень откроет подарок, то почувствует запах парфюма Блэр и сильно затоскует по ней.

Забыв о своем булимичном ритуале, Блэр поднялась и, схватив свою сумочку, отправилась прямиком в «Барнис».

Но какой подарок напомнит парню, что он любит и хочет тебя больше всего на свете?

Хм-м… Это будет непросто.

Ловите вора

– Напомни, зачем ты опять мне звонишь? – угрюмо спросил Эрик.

– Я тоже рада тебя слышать, – усмехнулась Серена. – Звоню, чтобы сказать: я точно приеду в Браун на следующих выходных. Мое собеседование назначено на субботу, в двенадцать.

– Хорошо, – ответил брат. – В субботу вечером у нас обычно вечеринки. Надеюсь, ты не возражаешь.

– Возражаю? – рассмеялась Серена. – Это просто отлично! И, кстати, я, возможно, приведу с собой друга.

– Что за друг?

– Это тот парень, Дэн, с которым я встречаюсь. Он тебе понравится, обещаю.

– Клево, – буркнул Эрик. – Слушай, я немного занят, мне пора.

По всей видимости, брат не один. У него всегда было как минимум три девушки, с которыми он регулярно спал.

– Ну ты и жеребец. Ладно, увидимся, – закончила разговор Серена и отключилась. Встав с кровати, она прошла к гардеробной и открыла дверь, собираясь одеться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Три стейка с перцем (Фр.)

Вернуться

2

Сказочно (фр.).

Вернуться