Анатолий Суслов
Азбука души

© Суслов А.П., 2021

© Оформление, серия, Издательство «У Никитских ворот», 2021

Поэзия как миссия

Анатолий Суслов – поэт, для которого мир имеет смысл, только если он создан из множества поэтических откровений. Та к он и составляет свои книги. В них реализуется глубокая философская идея: мироздание непостоянно, оно – в наших глазах, и поэтому поэт не только сам должен смотреть на мир с такой силой, чтобы он изменялся к лучшему, но и приобщать к такому взгляду читателей.

Каждое его стихотворение – это маленький фрагмент будущего совершенства. Он ощущает свою миссию, но без истеричного карикатурного мессианства, он знает, что только душевная тонкость и высота способны преодолеть все возможные и невозможные сложности.

Закроешь глаза – «Помолчи! Помолчи!»
Рассеется тьма, и объявится небо,
Ты пламя увидишь, возможно, свечи,
И голос услышишь – «Жди, ты востребован!»

Это четверостишье очень важно для понимания всей книги «Азбука души». В названии тоже кроется много смыслов, тут и некая основа, азы, а с другой стороны – душа, вся её бесконечность как бесспорное первенство иррационального.

Путешествие по книге стихотворений Анатолия Суслова будет увлекательным. Тут есть и прекрасные остановки, и бесконечность окоёма, и безмерная глубина русских философских вопросов.

Если в нашей гамме – неземные звуки,
Если в нашей тайне – волшебство жжёт руки,
Мы с тобой с планеты нашей улетели,
Может, на край света, может, в звёзд метели.

В первой же части мы разделяем желание автора улететь с этой планеты. В этом – бунт против обыденности, без которого поэзия просто-напросто невозможна. А в скором времени мы читаем:

Я свалился с Луны.
Я возник из созвездия Лиры.
Пусть порою уныл,
Но улыбка моя в лике мира.

Абсолютно захватывающее перекрестье образов: сначала улететь с нашей планеты, а потом свалиться с луны. Мироздание Суслова намного шире планеты Земля, и лёгкость его межпланетной игры отмечена самым высоким поэтическим пошибом. В ней и святая чудаковатость, и связь со звёздами, и просто тонкость, и безукоризненный строй Лиры. Созвездие Лиры здесь, конечно, появляется не случайно.

Но не только абстрактная философия волнует Суслова. Без людей, без человеческой боли, без сострадания этот поэт немыслим. Он ни на одну секунду не забывает, в какой стране он живёт, с какими потрясениями здесь сталкивается человек. Он весь погружён в человеколюбие, и в этом его сила:

Кто пал на войне молодым и горячим?
Кто вырван из жизни с песней в груди?
Душой кто ослеп? Кто стал вдруг незрячим?
Кто он? И где? И что там впереди?

Суслов не бравирует своим мастерством, своей поэтической интуицией. Это свойство поэта, знающего себе цену и неразменивающегося. Вообще, это очень важная тема, и творчество Суслова заставляет о ней вспомнить. Что в поэзии важнее: техника или чувственность? Есть неофиты, вмещающие всю силу эмоций в строки, но не заботящиеся о формальной стороне дела и потому проигрывающие; есть и технари, которые так упиваются изысканностью рифм и ритма, что забывают основное предназначение поэзии – трогать сердце человека. Суслов понимает, что ни в ту, ни в другую крайность ударяться не стоит, и демонстрирует, как сочетать чувственность с совершенным владением основами стихосложения:

Рыдает ноябрь.
Нет жизни в пейзаже.
Что, если и я бы
Рыданьями зажил?

Нет, лучше в кулак
Сожму свою волю!
Жить стану не так –
Боясь в сердце боли…

Суслов умеет удивительно плавно менять поэтический ракурс, состояние лирического героя. Это придаёт фактуре живость, позволяет не терять горизонтальность чтения, постигать мир Суслова без длинных пауз, как постигают картины старых мастеров с большим количеством элементов, лиц, сюжетов. Часто он лирически исповедален, смотрит на мир сквозь благотворную ностальгию опыта и пережитых лет.

Замерла душа моя – птица на ладони,
Словно в ожидании: не губи меня!
Лихо мчатся мимо будущности кони,
Звонко бьют копыта, гривы из огня…

Кто-то ходит по двору, скрипнут чьи-то двери,
Пёс залает басом, и снова – тишина.
Отчего-то грустно, грусти не измерить –
Вдруг придёт нахлынет, как потоп, она.

Солнце шторы красит, оживляет светом.
Вдруг лицо невольная обожжёт слеза.
Кажется бездонной середина лета,
Дышит в небе свежесть – ночью шла гроза…

В это состояние он добавляет и наблюдения за природой, и своеобразный природный комментарий к смене настроений, и песенную изумительную скорость, и романсовую классическую грусть.

Но в его текстах можно встретить и холодноватую тютчевскую отстранённость, где красота мира, его непреложные законы расцвета и увяданья априори выше любых человеческих устремлений.

Солнце плачет жгучими слезами,
Ветерком чуть трогает ветвей.
Мир сияет, хлопая глазами,
С детским ликом мне – стань веселей!

Но случается, что лирический герой теряет терпение, становится красноречив, уединён и дерзок:

Мне надоел скулёж, и стёб,
И ритм бесчисленных ошибок!
Мне остро захотелось, чтоб
Кураж расцвёл в ковёр смешинок,

Чтоб с неба солнца позитив
Лучами красочными лился,
И мой ответ, пусть кос и крив,
Но чистым словом прослезился.

В этой разности, в этой смене и богатстве красок прелесть книги «Азбука души» Анатолия Суслова. Уверен, она найдёт своих читателей, и число их будет постоянно увеличиваться.

Максим Замшев, Главный редактор «Литературной газеты», Председатель Правления МГО Союза писателей России, Президент «Академии поэзии», член Совета по правам человека при Президенте РФ

Анне

I. Нездешние

«Глаза нездешние расширив…»

Глаза нездешние расширив,
Порою на меня взглянешь,
На мой порыв надебоширить –
Взор подбодрит: «Да, ты хорош!»

Тогда, отменно хорохорясь,
Стараясь быть ну хоть куда, –
Плыву я в чувств блаженных хоре
В расставленные неводá.

И, в них запутавшись надёжно:
Рука, нога – всё-всё твоё, –
Весь очарованный безбожно,
Вхожу в родное бытиё…

«И ты, и я – единый Космос!» –
Лепечут губы о святом:
О, как чисты земные росы!
О, как горяч нездешний стон!

«Закроешь глаза – „Помолчи! Помолчи!“…»

Закроешь глаза – «Помолчи! Помолчи!»
Рассеется тьма, и объявится небо,
Ты пламя увидишь, возможно, свечи,
И голос услышишь: «Жди, ты востребован!»

Вот вспышка, сиянье. Рядом – Она!
Всё ближе и ближе душою и телом.
Молекулой каждой в тебе рождена –
Бесценна, дороже нет в мире целом!

Она – в цельном мире – внутри и вовне –
Небес посредине – земные поляны –
Во тьме, в тишине и в ночной глубине,
И в клеточке каждой – вся-вся без изъяна!

И в каждом мгновенье – свет и лунный покой,
Поток обнажений чарующих истин.
Её вновь и вновь я увидел такой –
Земного с небесным союз евхаристный!

«Если в нашей гамме – неземные звуки…»

Если в нашей гамме – неземные звуки,
Если в нашей тайне – волшебство жжёт руки,

Мы с тобой с планеты нашей улетели,
Может, на край света, может, в звёзд метели.

Мы преодолели логики пороги –
Разве могут в теле жить сто три дороги,

Разные пространства, разные эпохи,
Все оттенки краски, чувств переполохи –

Всё-всё в напряженье, всё на самом деле –
Ближе нет сближенья – праздник жизни в теле!

Жизни неземной есть в каждой клетке звуки –
Мы с тобой забыли премудрости науки.

Простота как крылья – нет уж тяготенья!
Мы с тобой открыли Рай созвучий пенья!

Нездешние имена

Уходит, бежит, истекает задор,
Что был во мгновении схвачен.
И в далях небесных явился зазор –
Рассыпался мир, раскулачен.

А как прекрасно вставала заря,
Ласкала лучами преграды.
Рождалось в сердце: «Живёшь ведь не зря,
Тебе все ойкýмены рады!»

А в сердце сиянье, не страшно войти –
Свобода подхватит на крылья,
Творец – это имя можно найти:
Он – лик средь толп многорылья!

Лицо к лицу – закрываем глаза,
Губами пробуем имя.
По телу дрожь, гром по телу, гроза –
Границу порвали святыни!

Та к губы губам дают имена
Теплом бездонных вселенных
Друг другу: вот Он! вот Она! –
Един мир имён тех нетленных.

Та к сердце читает небес письмена,
Начертано пламя – скрижали! –
Твои и мои на них имена –
В губах чти, веки смежая!

«Но если в час ещё бездумный…»

Но если в час ещё бездумный,
Следы отряхивая снов,
В мир обретаешься безумный,
В мир человеческих основ,

В тот час ещё ты на границе
Свободы и привычных уз,
И хочется куда-то взвиться,
Скользнуть в пространство жизни муз,

Парить меж небом и землёю –
Лишь там единство всех начал! –
Там, над земною колеёю –
Власть перемен, простор очам,

Там муз расправленные крылья
Первомелодий, первослов –
Вот там бы в вышних и парить бы,
Следы отряхивая снов…

Я свалился с луны

Я свалился с Луны.
Я возник из созвездия Лиры.
Пусть порою уныл,
Но улыбка моя в лике мира.

Тишина и покой –
Я могу слушать звуки Вселенной.
Но со временем стал здесь такой –
Красóт земных бренно-пленный.

Бренных сфер кривизна,
Всех времён разрывы, провалы…
С высоты лишь Луна
Меня видит, порою похвалит.

Только Лира порой
Мне пошлёт чудные сигналы:
Не поймать их корой
Головной, да и сердцем – едва ли!

Как послать ей ответ,
Дать сигнал родному созвездью?
Никаких ведь мне нет
Путей к звёздам, нет к ним проезда.

На Земле не один
Я такой, из звёздной весь пыли,
Стал одною из льдин,
От тоски одиноко застылой.

Я свалился с Луны
Я явился с созвездия Лиры,
Пусть порою уныл,
Улыбнусь, ведь улыбка – свет мира!

Вмолчаться в тишину

…вмолчаться в тишину…

Антоний Сурожский

Мешают мне вмолчаться в тишину
Звенящие по крыше ливня струи.
Услышишь ли божественные струны,
Оставшись у земных шумов в плену?

Ведь пенье птиц, чей нежный переклич
Не отпускает ни на миг вниманье,
Волшебное любови обаянье,
Как тишину, объять нельзя, постичь.

Я – на распутье, мечется душа
От бездны тишины к земному пенью.
Ведь там – покой, а здесь всё – нетерпенье,
Что склонно оглоушить, оглушать.

Чарующие звуки и разлад.
Вмолчаться в тишину мешает ливень,
Шумы земные, пенье птиц в разливе
Любовной страсти – зов их, смысл и лад!

Собрать как воедино свет и тьму,
Звучанье бездны и страсти зова звуки?
Какая у души есть глубина науки,
Чтоб всё постичь в единстве? Не пойму!

«Закрой глаза. Там – бормотанье…»

Закрой глаза. Там – бормотанье,
Зов образов – всё изнутри.
Настрой же чуткость и вниманье,
Протри глаза души, протри!

И внутренний твой соглядатай –
Спокойный, вечный и благой –
Следит за тем, что дал Создатель,
Чтоб ты талант пустил в разгон.

В разгон и в рост – в приумноженье,
Что есть талант? Он лишь аванс
За труд души, а дальше – жженье
В груди, желаний буйство, транс

И многого ещё такого,
Что помогает песню петь
Свою единственную, что от Бога,
Растить на древе жизни ветвь.

У ветви той твоё есть имя –
Нездешнее. Той ветви сок,
Деяния добрые ль, лихие,
Рост личности – сочти итог!

Закрой глаза, и там сиянье
Невиданного, и там же ты –
Весь в мысли чудо-одеянье,
Весь в воплощении мечты.

Состояние

Как возглас птицы ранит сердце!
Как ветер шумно шелестит!
Как мысли жгучи огнестрельцы!
Как обстоятельств твёрд гранит!

Сижу у солнечного луга,
Гляжу на неба хоровод,
И чувств неоперённых груды
Кладу на песни жаркий под.

И вот уж выпечено чудо –
Откуда рифма, ритм и стиль?
Каким-то нервом, дрожью, гудом
Рождается внезапно стих.

В душе раздрай, в душе броженье.
Порой предел, терпенью край.
Владычно входит вдохновенье,
А с ним и ад, а с ним и рай.

Ад пустоты и рай явлений –
Неведомое – знак любви!
Вот так тебе явился гений –
С Вселенной право визави!

«Я задыхаюсь от игр светотени…»

Я задыхаюсь от игр светотени,
Которая ложится меж дерев.
Покой в ней, Логос предвечерний,
В ней – Инь и Ян, их трепетаний нерв.

Кустов папирусы, свет рукописно,
Сияньем тексты пишет, естеством.
Та к было, будет, свет ныне и присно
Приходит, вновь восходит на престол.

Вокруг цветов есть ореол сиянья –
Они как дети: искренны, чисты.
Но только тот, кто, задыхаясь, взглянет –
Душою всей коснётся красоты!

«Ветру и небу послушный…»

Ветру и небу послушный,
С ними в единстве живу.
Послушай меня, послушай,
Муза моя наяву!

Вместе с тобой взлетаю,
Вместе падаю ниц.
Множество я обретаю
Видений в взлёте ресниц.

Множество слов вселенских,
Не высказанных никогда,
В шуме дождя, волн плеске,
В муз небесах, неводáх.

В звуках, что обнимают,
В песнях, что вглубь влекут.
Неба глубины – внимаю! –
Так же бездонно поют!

Муза моя в поднебесье,
Муза в чутких руках –
Боже, как же мир тесен –
В кончиках пальцев лишь взмах!

«В звучанье речи – таинства санскрита…»

В звучанье речи – таинства санскрита,
В движенье рук – влеченье танцовщиц,
В глазах есть зов – в том взоре Маргарита
Мерцает вызовом в порхании ресниц.

Бушуют волны, море издалёка
Приносит ветра рёв и удаль моряка,
А в сердце боль вращается жестоко:
Есть совершенство – есть в чём упрекать!

Порыв исполнен тягой к совершенству,
Но как постичь веление небес?
Его постигнешь – и впадёшь в блаженство:
Волшебно ввысь взлетать, теряя вес!

Волшебно и головокружебно –
Нельзя свернуть, нельзя не отворить:
Где в небе есть земля, в земном есть небо –
Прекрасное любя, животворить!

«Упасть в покой и созерцанье…»

Упасть в покой и созерцанье –
Душа сливается с душой.
Движенье токов, их мерцанье
Струится в чувство «Хо-ро-шо!..»

Быть хорошо одной душою
Со всем, что дышит и поёт.
Круть состояния – взошёл я
К тебе, о Муза, как поэт,

Поэт высоких состояний
Иль просто ищущий зверёк?
Поймал Единство Иня с Янем
Иль простодушно чушь изрёк?

Нет, просто не имею права
Забыть дыханья волшебство.
Оно как сладкая отрава –
Твоё с моим во всём сродство!

Твоё с моим одно дыханье.
Предел движения – покой!
Вот ключ к единству Иня с Янем:
Ты – вся моя! И я – весь твой!

«Я пью синеву неба лета…»

Я пью синеву неба лета,
Листвы шелест, ветра голос.
Игру люблю тени, и света,
И солнца в недрах пергóлы.

В сиянии зелень поляны,
В сиянье цветы и просторы,
Сияю и я, солнцем пьяный
И ветром, кипя, словно море.

Ласкает прохлада плечи,
Пожар полыхает в сердце.
Гасить бы его, да нечем –
Ведь в клетках страсти насельцы.

Что ждёшь ты – милая рядом
Со взглядом, сжал бы ей руку
С сердца взрывом, разрядом,
Рассеял тревоги и муку?!.

Но нет, любуюсь всё солнцем,
Всё нежусь в ветра дыханье,
С прохладою вьюсь волоконцем,
В нездешнем томясь ожиданье…

«Огранка жизни близится к концу…»

Огранка жизни близится к концу.
Поистине, жизнь – драгоценный камень.
Какой он есть, идёт ли он к лицу,
А может, он булыжник серый драный?

И долго длится с судьбою разговор.
Вокруг всё – люди, обстоятельства, заботы…
Обыденность берёт нас на измор
И подгоняет целой сотней плёток.

Гляжу я вдаль, и ввысь, и вглубь –
Везде судьбы следы, подсказки, знаки.
Всё думаю, понять я не могу:
То я как все, а то инакий?

Наверное, я всё-таки другой,
Ведь ты явилась – милая навеки,
И звёзды все сошлись, и истины благой
В глазах твоих сияние сквозь веки.

Рука в руке – так редко в наши дни,
Чтоб целомудренно и страстно
Пылали жертвенные все огни!
Огранка жизни – и радостно, и страшно!

Заветные слова

Плетутся косы неизвестности,
Рождая ритм – волна к волне.
На карте полной беспредметности
Намечен путь – стрелы верней.

Страницы книг, слова заветные –
Душе навстречу переплёт
Распахнут. Фантазий вихрь, поветрие –
Причудлив вечный их полёт.

Душа к душе – как причащение! –
И свет, и радость, и покой…
Мгновенья чтения священные
Шумят, бегут, звенят рекой…

Законы чтенья тяготения
Ещё никто не отменял.
В них книги новое рождение,
Из пепла – нового огня.

Рука страницы перелистывать
Не устаёт, сдружившись, влёт,
Легко. Вот взор стал истовым –
Из искр пламя вдруг взметнёт…

Вечерних туч в душе стеснение:
Союзник – книга, в ней – просвет.
Там, в неизвестности, сияние –
Любви взаимности завет!

Сольные песни

Высоко, высóко, прямо в поднебесье,
Кружится орёл, вниз вглядываясь зорко.
Ветер вкруг него распевает песни,
В утренней заре тает звёзд разборка.

Птицы не летают в тех высот раздолье –
Крылья их не взносят в пагубные выси.
Каждая боится безграничной воли,
Да и сил не хватит в высь ту вознестись им.

Не летают птицы, а орлу отрадно
Ввысь и ввысь парить в ретивых потоках.
Взором небо мерить, землю острым взглядом,
Небеса высóко, ширь земель далёко.

И поёт он песни вместе с ветром вольным,
Крылья напрягает в радостном усилье.
Пусть поёт беззвучно, пусть поёт он сольно –
Хор небесной воли в каждом взмахе крыльев.

«Холодной кистью не напишешь…»

Холодной кистью не напишешь,
Не закуёшь в лёд стаи слов,
Не запоёшь, если не дышишь
Бездонной думою садов.

Душе раздолье горячиться,
Когда свободы есть кураж.
И кисть, как волн барашки, мчится,
Слова летят, впадая в раж.

И есть мгновенье вдохновенья,
Когда огонь вспылал в груди,
И колдовство, и наважденье –
Всё к совершенству зов «Взойди!»

Огонь любви в груди пылает –
Все краски мира, песен хор –
Вдруг лютый пёс тебя облает,
Твой в сердце звон, твой в небо взор!

И станет мир весь как гробница.
Остыло пламя, сник порыв,
И только дым судьбы клубится,
И дней вскрывается нарыв…

«В каждой душе есть Мастер…»

В каждой душе есть Мастер –
Песенки сочиняет.
Песни такой масти,
Которая не линяет.

Мастер стоит у горна –
Óгни в груди клокочут –
Слово куёт упорно,
Жар-птицу выковать хочет.

Недра, руда, лучезарный
Круг гончарный и глина,
Вязь узора, орнамент –
Дело рук Мастера дивно!

В каждой душе есть дело
Главное в её жизни:
Нужно, чтоб дело пело,
А голос был безукоризнен.

«Истекает из пор одиночество…»

Истекает из пор одиночество,
В сердце боли кулак сжимается,
Обнимается, не обнимается –
Рухнет мрак, душою истóченный.

Ведь душа дана нам для праздника
Отворения и прозрения,
И для боли в груди заострения,
И для волн с крутыми наказами.

Те наказы бывают как казни нам –
То порою как крылья могучие,
То как воды сквозь пальцы текучие,
То как детские игры-проказники.

Каждой клеточкой, клеточкой каждою
Бьётся сердце, рваное узами,
Рвётся сердце к общению с музами –
Только музы ждут лишь отважного.

Ты пришла, мне дана Богом музою,
Одиночества мук исцелением,
Пред тобой опущусь на колени я –
Пой же сердце, рваное узами!

«Засыпались снегом поляны…»

Засыпались снегом поляны.
Укрылись зелёные травы.
Из сердца изыдьте, отравы!
Из мыслей изыдьте, изъяны!

Пусть воздуха радует свежесть,
Снежинки пусть счáстливо тают,
Сороки пусть звонко болтают
Воробушкам вздор свой безбрежный,

Молочно-жемчужным опалом
Пусть небо сияет и дышит,
Пусть сердце мелодию слышит,
Душе чтобы праздничней стало,

Тепло чтоб воскресло в ладонях,
Чтоб разум раскрылся для сути,
Чтоб свет жил в каждой минуте –
Пусть даже весь мир в мраке тонет! –

Пусть ветру откроются ветви,
Пусть холодом их приголубит,
Ведь ветер страстно их любит –
С любовью голубит их ветер!..

«Рыдала крыша ночной росою…»

Рыдала крыша ночной росою.
Собак перебрёх. Птиц перезвон.
Душа по снам бродила босою,
Ей звуки беззвучно слал небосклон.

Душа неведомо где бродила –
Ведь снам привычен вольный вояж.
Очнулся – чудо меня разбудило –
Из снов бездонных воскресший мираж!

И в сердце вдруг будоражущей болью
Явился весь мир надмирной красой.
Тебя разбудить захотел я невольно,
Чтоб поделиться той болью святой.

Но ты, в своей пребывая дремоте,
Дыханьем была тепла так, светла,
Что замер я в звенящей немоте –
Поверишь, в сердце боль отлегла!..

Преображение

Пришла, прошла – ну вот и всё! –
Оказывается, это чудо!
А что есть чудо – видно всем,
Но непонятно: что, откуда

Явился сказочный наряд
У муравья и у травинки?
Во всём – творения обряд
И, по-обычному, поминки.

Преображенье в новый мир –
Всё-всё вокруг – волшебств сиянье,
И церковь в сердце – взносит клир,
Гимн чуду преобразованья!

Вдруг боль опять, всё та же боль –
Пришла, прошла, и нет уж чуда –
Всё, как всегда, само собой:
Лжепоцелуй и бес – Иуда,

Затем распятье – мука, боль,
А после – смерть и… воскресение!
И всепрощения любовь –
Любовь как вечности прозренье!..

«Порою вижу взор младенца…»

Порою вижу взор младенца,
Порой ловлю я мудрый взгляд.
С тобой судьбы мы совладельцы,
Сажаем вместе света сад.

Рука к руке и сердце к сердцу –
Вот так бы долгий путь идти!
С тобою мы единоверцы –
Единомыслие святим.

Святое то, что нас возносит
От всяких дрязг и суеты
Туда, где Я летит в вопросе
Ответом на бесценность Ты.

В ответ на зов и ожиданье,
На крыльях лет, и только так:
Назначено душе свиданье –
Блаженства близости в ней знак!

«Далёкий пряный дух сирени…»

Далёкий пряный дух сирени
Смешался с воздуха прохладой.
Поэзия росла с кореньев
До самой верхотуры сада.

Запели птицы с нежной страстью.
Таинственным стал лай собаки.
Застыло небо, как от счастья, –
Всё в полусвете, в полумраке!

Налился воздух ароматом,
Проникновенным стал от ласки,
Нездешним веял каждый атом,
Сгущая сумерками краски.

Я вспомнил утро. Песнопенны
В нём были свежесть, небо, солнце,
И стон любовный, сон мгновенный,
А дальше – звоны колокольцем.

Я вспомнил день. Он небывалым
Был! Полноты трещат основы!
Шли впечатленья в грудь навалом,
Шли мучать несказанным словом!..

II. Игра

Игра ночная

Игра тьмы с ночью в заоконье…
В душе – лишь скука, мрак, тоска…
Тоска – свист камня у виска,
Копытами по сердцу кони…

Жива душа, пусть ночь во взгляде,
Ещё жива, пусть в сердце – стынь…
Тоске не скажешь просто – «сгинь!»
Вот ведьма! Всех сомнений яд в ней!

Игра в душе – со тьмой ты в споре.
Есть тысяча тому примет.
Но главное – не преступи завет,
Не пой в безумцев складном хоре!

Простая жизнь как ткань-холстина:
Покой в душе, а в сердце – боль.
Боль – в недовольствии собой,
Но ты – не Бог, душа – не глина!

Душа жива – любовь-лавина,
Вот мчится – кажется, всё, смерть!
Но лишь её вобрать посметь –
Жизнь океаном враз нахлынет!

Трубачи

Хорошо с улыбкой глупой
Потянуться к самой главной
Теме, в сад твой осиянный
Заявиться баламутом!

Оволшебить, взбудоражить,
Закружить и разлохматить,
Ветра буйством, бурь раскатом,
Крыши сбросить, двор взовражить.

Сердце бросить вдруг в ритм танца,
Закружить морской волною,
Без ума стать – стать собою,
Всей душой воспламеняться.

Птахой в небо ошалело
Устремляться с гордым криком
И в смятении великом
Возвеличить страсти тела.

Губ твоих роскошный праздник,
Глаз твоих во тьме сиянье,
Кисти беличьи касаний,
Трепет, что пьянит и дразнит.

А улыбка всё глупее,
Тема – всё ценней и глубже,
Узел близости всё туже,
Вот уж трубы все запели.

Трубачи играют жарко,
Скрипачи – пир виртуозов!
Хорошо быть нетверёзым,
Глупым и от счастья плакать!

«Игра фотона с электроном…»

Игра фотона с электроном –
Здесь ключ к познанию миров?
Взметают ветви мысли кроны
По воле световых ветров?

Гуляют по Вселенной волны
То вдохновенья, то тоски,
То откровений толпы, сонмы,
То тайн бездонных родники…

Но ювелирная работа –
Канву вселенского ковра
Игла шьёт электрона – вот он
Исчез – фотон возник, искрясь!

Для каждого из нас есть место,
И шифр, и код, и волн разбег.
Люби же, как жених невесту,
Свет – навсегда, люби навек!

Ведь свет – игра и вдохновенье.
Душой возрадуйся, любя.
Лови мгновений мановенья,
Тончайшее не загрубя!

«Игривей шалости котят…»

Игривей шалости котят
Взметанье завитушек медных.
Творят всегда чего хотят –
Дерзаний сказочной победы!

Как будто колдовство в глазах –
Игра и пламени, и льдины,
И буйный ливень, и гроза,
И хмель как в выдержанных винах!

Какою мерой мерить взгляд –
Таинственный, звёзднолучистый?
О, этот взгляд – цветущий сад,
Он, как шампанское, игристый!

Как путник, целью увлечён,
Спешу сквозь ливни и лавины,
Туда, где в лепестках плечо,
Объятий сад цветочно-дивный.

«Гибкое ветвей метанье…»

Гибкое ветвей метанье.
Лай собачий – пёсий спич.
Туч по небу разметанье,
Света с тенью переклич.

Дальний лес синеет строго,
Словно брови завострив…
Тихо-тихо, понемногу
Жизнь настроит свой мотив.

Зазвучит мотив сызно́ва,
Изначально всякий день –
Блáжи множество, шального,
Буйство красок, немощь, лень –

Всё взовьётся в хороводе –
Переклич и перепев…
И с утра не пьян я вроде,
Но гляжу в мир, ошалев.

Это ты меня коснулась,
Обдала своим теплом,
И, чувств гамме повинуясь,
Во хмелю я, во шальном!..

«Сияют снежные сугробы…»

Сияют снежные сугробы,
На крышах – горы и завал,
А я сияю тоже, чтобы
Запел меж нами карнавал,

Чтоб ласк цветистые наряды,
Бой барабанов, звоны струн,
И танец тел, рожков рулады,
И каждый – радостен и юн!

Вот так прильнём мы тело к телу!
Вот так нам – праздник, синь небес!
Сиянье чистоты, всё в целом –
Ты радость, ангел мой и… бес!

Взор

Чёрной сеткою ресниц
Взор игриво-запорошен –
Пляске звёздных верениц,
Искрам света взрыв запрошен.

Живость, яркость, высота
В них свободою лучатся,
Потаённые места
Дразнят в жмурки и резвятся.

Это всё – единый свод
Древних и минутных истин,
Это в небе хоровод
Майских и октябрьских листьев.

Здесь – Монблан и здесь – Тибет.
Вместе здесь – Восток и Запад.
Здесь и вечности обет,
И мгновений зов внезапный.

«Паутина лучей в сердце зелени дуба…»

Паутина лучей в сердце зелени дуба.
Ветер тонко владеет игрою теней.
Шелест листьев. И ветви в качанье упругом.
Белый строй облаков на лазурной стене.

Отдыхает зелень после буйного ливня.
Отдыхает душа, озираясь вокруг.
Очищаясь, природа всё краше, все дивней –
Оттого так в груди ком желаний упруг!

В гуще листьев глаза промелькнут озорные,
И весь облик знакомый в глубинах ветвей,
И предчувствия сладко заныли, запели –
И в груди, и в душе, и в блажной голове!..

И весь мир вдруг запел, переполнился песней –
Оказался не нищий мелодиям – царь!
Потому стал волшебней, стал он чудесней
И запел по старинке, запел он как встарь!

«Бездонна Истина, но нам животворят Истоки…»

Бездонна Истина, но нам животворят Истоки.
Игры бездонна радость – достать лишь до вершин.
По телу бродят, блуждают страсти токи –
О, зов Природы порой несокрушим!

В предельной страсти рвётся к жертве хищник,
В предельном бегстве рвётся жертва прочь.
Предельна близость – ты и я, и лишних
Нет меж нами, не считая ночь.

И я блаженствую на лоне игр природы.
Я святотатствую – и мучаясь, молюсь.
Истока истины средь чувств ищу зародыш,
Владычной силою вещающий «Велю!»

Ведь есть в природе истина святая,
Такую близость порой рождает страсть,
Что невозможно отделиться, совпадая, –
Одной породы является нам власть!

«Пышет образами тайна…»

Пышет образами тайна.
Нет в ней слов, и нет в ней формул.
Только всё в ней – неслучайно
В очевидной взору форме.

Взор души дан человеку,
Дар величественный Божий.
Только странно, что от веку
Он ослеп, прозреть не может.

Он не может видеть оком
В очевидной взору форме.
Он запутался, как в кокон,
В нити слов, в волокна формул.

Оттого тревожит тайна,
Что вся образами пышет.
«Всё, – слепой твердит, – случайно».
«Мир, – глухой твердит, – не слышен».

Взор души – в игре видений,
Бесконечность – в форме, в звуке,
В откровениях мгновений
И в гармонии науке…

Ум доволен сам собою,
А душа винится, ищет –
От видений нет отбою! –
Чуда ищет в форм игрище…

III. Древо желания

«О, я мечтаю, хмелем упоённый…»

О, я мечтаю, хмелем упоённый,
Что стану волоконцем древа
Желания, растущим восхищённо
Ввысь с песнопением. Издревле

Рождалась жажда, не требуя сомненья.
Всё ясно: ласки тень во взгляде –
И тут же атом страсти во мгновенье
Вмиг водрузит воззвание к награде.

Пусть та награда – жар в груди и трепет,
Пусть близость тел пьянит, всё рядом –
Глубинный стон в крови, слов глупый лепет
И соприсущая желанию бравада.

Желанья древо вырастет до неба,
Как только страсть замки обломит,
К тебе прижмусь всем телом – бренным
Мир станет, огня коснусь лишь лона.

«Я песенку свою пою…»

Я песенку свою пою,
Глотая бренных дней пилюли,
Хмельной настой любви я пью,
Мёд страсти собираю в улей.

Сегодня ночь особой тьмы –
Июньский ливень, птичье пенье,
Волнений плавают сомы
В моём сердечном нетерпенье.

Отринь волнения дурман,
Сомнений мух гони из сердца –
Ведь полон ты любви и пьян.
Не мучь себя, не отпереться!

Желанья полон, как скакун
Мечтанья о раздольной воле.
О воля-волюшка, тоску
Никто унять мою не волен!

Я снова песенку свою
Пою, пилюли дней глотая,
Хмельной настой любви я пью,
С мечтой о воле сочетая!..

Очнись

Я с дрожью, бережно, теряя пульс,
Теряя разум и рассудок,
К тебе лечу, к тебе стремлюсь
Во власти страсти и причуды.

Жизнь расстилается и вдаль,
И вширь, и в глубину, и в сердце.
Отдайся без забот, отдай
Все ценности, открой все дверцы.

Душа растёт, обязана расти.
Ей не мешай – любовь тебя обяжет
Ценить все токи в ней и обрести
Всю роскошь вольницы и блажи.

К тебе лечу, теряя пульс и смысл
Всех каждодневных притязаний.
Ты предо мной, себе твержу: очнись!
Воззри на мир души глазами!

«Ты меня обольщаешь, невинность…»

Ты меня обольщаешь, невинность.
Ты меня убиваешь, вина.
Ежедневная жизни повинность
И хмельная бездонность вина.

Я порвал уже древние узы.
Я отторг современности зов.
Я содрал с рук моих заскорузлость,
Чтобы нежность всю чуять с азов.

Разрывая завесу ночную,
Восходя и теряя кураж,
Обнажённость читаю, нагую
Обращаю красу в свой мираж.

Тот мираж был ниспослан мне свыше,
Небеса и земля – всё в одном,
В том родном, что прижалось и дышит
С дыханьем моим заодно.

«Одинокий в окно фонарь…»

Одинокий в окно фонарь
Нависает в ночной черноте,
Вопрошает свеча, как встарь:
Готов ли к последней черте?

На земле – снеговые ковры,
Лишь тропинок крой венам сродни.
Ледяной наступленья поры,
Как слоны, грузно топают дни.

Друг за другом идут, как слоны,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.