Салли Эверс
Луна Васмиора

1

В детстве думала, что меня зовут «Сгинь», так часто приходилось это слышать. Сгинь то, Сгинь это. Я родилась в замке и с пяти лет возомнила себя принцессой, которую однажды спасет прекрасный принц, он увезет меня далеко-далеко от Васмиора, где нет рабства и жестокости, в тот мир, где люди не являются предметом торга.

Но обо всем по порядку.

Еще сорок лет назад Васмиор был свободен, прекрасное королевство, по крайне мере, так говорят. Очень многое в Васмиоре создавалось руками магов, способных повернуть течение реки или за мгновение взрастить целую рощу молодых деревьев. Мама рассказывала, что по весне лесные нимфы собирались, чтобы помочь растениям очнуться от зимнего сна, к следующему дню Васмиор зеленел и цвел. Сейчас в это трудно поверить, вот уже тридцать четыре года наше королевство серое, как слой пыли на древних фолиантах и унылое, прекрасным цветам Повелители запретили цвести и радовать глаз, могучие водопады и полноводные реки обмельчали, красота нашего королевства как бы поредела, но где-то еще можно встретить отголоски былого, так говорят. Сама же я с рождения не покидала пределов замка одного из Повелителей.

Кто они? Откуда взялись? Почему мы рабы?

Эти вопросы я начала задавать матери, как только научилась внятно изъясняться к четырем годам. Она отвечала шепотом, боясь, что могут подслушать.

Тридцать четыре года назад в Васмиор пришли савирайцы после этого магия из королевства исчезла, мы стали легкой добычей, и наши враги этим воспользовались. Савиран – одно из королевств где-то на севере, но где север я, увы, не знаю. Порабощенным жителям запретили учиться, поэтому до семнадцати лет я не умела читать и писать, смотрела на карту континента, как на красочное галлюциногенное пятно.

После захвата Васмиора мою мать одну из фавориток покойного короля Корса, оставили в замке в качестве рабыни, позволив ей жить. Неслыханная милость со стороны савирийцев. Спустя какое-то время появилась я, маленькая темноволосая девочка с яркими серо-голубыми глазами. За это мать получила десять ударов плетью.

Савирийцы отличались от нас, как день различен с ночью. Они от природы высокие, плечистые, даже женщины, а мы светловолосые и бледные, будто никогда не видели солнца.

Видите ли, так повелось после захвата, что рожать рабыне от савирийца – нельзя, а матушку угораздило влюбиться в одного из приближенных Повелителя (ему за это ничего не было, конечно же). Того приближенного отослали обратно в Савиран и только.

Но по какой-то неведомой мне причине, смеска савирийца и васмиорки не убили, не отлучили от груди матери, меня оставили жить в замке, а Повелитель сам выбрал мне имя. Мама говорила, что сам Ворхот Грозовой взял меня на руки, заглянув в мои глаза и произнес: «Лу́на». Возможно, она преувеличила, но Повелитель в самом деле относился ко мне снисходительно, мне позволялось играть с другими детьми и носиться по территории замка, кричать в запале очередного игрища и громко смеяться. До двенадцати лет меня не били, не принуждали к тяжелому труду. Я ни на что не могла пожаловаться, таким было мое «рабское» детство.

Я перебирала светлые кудри мамы маленькими детскими пальчиками и только так могла заснуть. Запах ее кожи преследует меня до сих пор. Помню, как она часто плакала по ночам и говорила, что всего этого не должно было случиться, мы должны быть свободны, вольны жить так как хотим, ведь васмиорцы родились такими. Сочетая слезы с бранью, мама говорила, что савирийцы испортили свою землю, она перестала быть пригодной для жизни, и эти бесы ломанулись к нам, каким-то немыслимым образов прервав нашу связь с волшебством. Но если они попортили свои края, то и с нашими поступили не лучше.

После захвата в четырех замках бывшего короля поселились нынешние повелители, точнее их отцы, разорвав Васмиор на части. Теперь мы живем под их гнетом, смотрим, как волшебство, что раньше питало наши вены, питает их и позволяет творить бесчинства.

Когда мне исполнилось двенадцать лет, мама умерла. Не представляю, как она вообще умудрилась так долго протянуть, жизнь без магии угнетала ее, лишала смысла существования. Она чахла день за днем и в конце концов захворала, надолго слегла, а я ждала, когда же она поправится, поднимется с кровати. Мама так и не поднялась.

Перед смертью, она грубо привлекла меня к себе и горячо зашептала мне в ухо:

– Ты не просто смесок, а я никогда не была фавориткой Корса. Помни об этом, деточка. Я Элисона родная сестра нашего покойного короля Корса.

Тогда мне всего лишь хотелось отстраниться от нее, зловоние болезни пугало меня, отвращало от родной матери. Мне по сей день за это стыдно. Если бы только я могла что-то изменить.

Маму все звали Хеса, имени Элисона я никогда не слышала. Видимо, мама перед смертью бредила. В ту ночь она взяла с меня клятву, что я верну свободу в Васмиоре. Какая глупость, кто я такая, чтоб что-то возвращать или вообще решать.

После ее смерти, мне доходчиво объяснили, кто я и что должна делать. Лэнни привела меня в сад около замка, указала пальцем на деревья и цветы, сказав:

– Твоя мамаша здесь копалась, так что принимай наследство. Повелитель любит, чтобы был порядок.

Так я стала работать в саду, ухаживать за цветами, которые так любила мама, она могла целый день копаться в земле и чувствовала себя при этом счастливой, приговаривая: «В земле наша сила, принцесса, в земле. Сейчас ты не почувствуешь, но быть может позже, их проклятие ослабнет, и ты все почувствуешь, все поймешь, принцесса». Теперь понятно, почему в своих мечтах я была принцессой, ждущей сказочного принца? Мама рассказывала мне о них сказки, конец всегда был счастливый. Обычно я только конец и запоминала, ведь именно там принц и принцесса воссоединялись и прогоняли зло поцелуем истинной любви.

Сейчас мне двадцать лет, я садовница Повелителя южной части Васмиора господина Рида Огненного, единственного сына Ворхота Грозового. Я рабыня от рождения и мечтательница, взращённая на маминых волшебных сказках, которые никогда не смогу рассказать собственным детям, ведь у меня их не будет. Только не в таком мире, я не стану плодить очередных рабов.

Первые пару лет мне было ненавистно копошиться в земле, удобряя цветы, под ногтями всегда собиралась грязь, и эта вонь от удобрений… Со временем стало легче, я уходила в недра своей души, начала представлять себя в другом мире, в другой реальности, абстрагировалась от запахов и грязи. Но с растениями не заладилось, многие из них сохли, хотя я старалась делать все, как мама, вяли или гнили. Поэтому Лэнни прислала в сад Диору, разделив обязанности между нами. Таким образом, часть дня мы обе находились в саду, а другую часть драили полы или помогали на основной кухне. Зимой нас разделяли, Диору отправляли к конюху в помощь, меня убирать верхние этажи, предназначенные для гостей Рида, каких всегда находилось в достатке.

Ничего сложного, главное, успеть убраться до возвращения гостей по их комнатам. За годы такой работы я научилась быть невидимкой, поэтому в моем присутствии велись достаточно интимные разговоры. И так я полюбила сад. Согласилась бы молиться на каждую травинку, чтоб она взошла, размораживать деревья собственным дыханием, да что угодно, лишь бы не находиться рядом с савирийцами.

Видимо, наша обоюдная неприязнь передается с молоком матери. Не хочу сказать, что я ненавижу наших захватчиков, нет, просто… Ведь все могло бы сложиться иначе, они могли выбрать кого-то другого для порабощения, и тогда бы я не думала о них настолько ужасно, наверное.

2

– Вставай, лентяйка, все на свете проспишь! – Диора привычно тычет мне в бок, уместившись на крою моей скрипучей кровати и громко пыхтит.

А может мне бы хотелось проспать все на свете? Уснуть и не просыпаться до тех пор, пока Васмиор не обретет прежнюю свободу и красоту. Этот серый замок раздражает меня, особенно зимой, дует из каждого угла, согреться можно только у каминов, пока не видят хозяева. Однажды я мельком видела камин в покоях Рида, высотой в два человеческих роста, длинной во всю стену. У него в покоях наверняка тепло, уж теплее, чем в нашей коморке на восемь человек с забитым досками окном и старым потертым ковром, таким же холодным, как и камень.

Скидывая остатки сладкого сна, я высовываюсь из-под тонкого одеяла и зеваю. Ненавижу просыпаться утром, моя главная мечта – выспаться до обеда, чтобы не возникало по утрам желания помереть от недосыпа или чувства, будто я восстаю из гроба. Очень холодного, между прочим.

– Лэнни уже сказала, куда мы сегодня?

Я быстро встаю, натягивая платье через голову и подпоясываясь вылинявшей лентой. Хоть бы на кухню! Там тепло и вкусного перепасть может. Пару дней назад в замок подоспела кавалерия очередных гостей, жаждущих веселья и плясок, поэтому лишние руки на кухне сейчас весьма востребованы. Некоторые из девушек готовы драться за привилегию работать в теплом помещении, другая часть девушек подерется за возможность убираться в покоях каких-нибудь очень важных шишек. А тех двух, что стали личными служанками Рида, – их ненавидят открыто, мол, за хорошенькие мордашки оторвали себе самый лакомый кусочек.

Мне становится смешно при мысли об этом, ну неужели, девушки все еще не поняли, как Рид к нам относится? Его отец еще был милостивым по отношению к нам, Рид же либо не смотрит в сторону такой грязи, как мы, либо, срывает свой гнев, да так, что стены сотрясаются. Не зря этого быка прозвали Огненным. Огнем он дышит от злости только так.

– Тебе не повезло.

Я жму плечами, Диора знает, что это жест означает «кто бы сомневался».

– Главный зал, – с напускным сочувствием выдыхает она.

Вот уж правда, не свезло. Ночью в главном зале шло отборное гуляние наших господ во главе с хозяином Ридом, а потому дел там на целый день, и если не потороплюсь, придется задержаться до глубокой ночи.

Подхватив туфли-лодочки, выныриваю из комнаты, обуваясь на ходу и спешу приступить к своим обязанностям, примерно с таким же энтузиазмом, с каким Диора взялась мне сочувствовать.

Пробегая по холлу первого этажа, оглядываюсь, чтобы не приведи демоны, наткнуться на господ и быстро взбегаю по шикарной лестнице, начищенные ступеньки блестят, в них при желании можно разглядеть свое отражение. Рид в самом деле дотошен до порядка. Его отец, когда я была маленькой тоже гонял рабов, но с меньшим рвением.

Свернув в коридоры, я замедляю шаг до тех пор, пока не оказываюсь перед массивными дверьми, ведущими в главный зал. Зайдя с закрытыми глазами, сначала открываю один, измученно вздыхаю и открываю второй.

Не представляю, что нужно делать, чтобы помещение превратилось в свинарник всего за несколько часов. Длинные столы стоят буквой «П», один из них перевернут ножками вверх и все содержимое премило раздавлено. Один из гобеленов порван, еще один валяется на хозяйском кресле Рида. На окнах не хватает куска шторы. Блюда, которые готовили почти весь день десяток рабынь во главе с мясистой кухаркой Сиртой, объедками раскиданы то тут, то там.

Я вздрагиваю и противно взвизгиваю, слыша шорох под одним из столов. Прикрыв рот рукой, начинаю пятиться к выходу, потом вспоминаю, что именно Лэнни наказала здесь убраться, значит празднество точно закончено и мне нет нужды прятаться в тени, чтобы стать незаметной и не портить своим рабским челом вид господам.

Пока я решаю, как лучше поступить, из-под стола вываливает тело, бормоча что-то невнятное и отборно ругается, увидев меня, оно замирает и тупо моргает сонными глазами.

– Ты кто? – Хрипит оно и чешет лысоватый затылок.

Несколько мгновений я медлю с ответом, пытаясь осознать, что это и чего этому надобно.

– Я Лу́на, убраться здесь надо, – глуповато улыбаюсь, убирая за спину дрожащие ладони, а вспомнив свое место в замке, низко кланяюсь. – Прошу прощения, господин, я не знала, что кто-то еще отдыхает здесь. Приду позже.

К сожалению, меня не научили правильно общаться с господами, предполагалось, что это мне без надобности, ведь никто не сойдет до моего уровня, чтобы разговаривать с рабыней. Меня пробивает мелкая дрожь от осознания, что одного слова этого пьяного мужчины достаточно, чтобы всыпать мне плетей.

– Ох, как неловко вышло. А где этот… черт бы его… выход, милая?

Представляю, как сейчас глупо выгляжу, округляя и без того немаленькие глаза и показывая пальцем в сторону двери напротив которой все еще стою.

– Отлично, уже удаляюсь, – голос этого гостя все еще хриплый, тягучий. Он не кажется мне неприятным, хотя этот мужчина без сомнения савириец.

Мне приходится прижаться к стене, чтобы полностью освободить проход, но я не уверена, что это правильно. Все же нужно будет попросить Лэнни, чтобы просветила меня, как вести себя при встрече с савирийцами. К счастью, мы хотя бы на одном языке говорим, было бы совсем обидно, если б нас захватили виройнары, например, в таком случае служить им было бы в разы сложнее, не понимая ни слова.

Наконец полуживой гость, качаясь и шатаясь в разные стороны, удаляется, дважды промазав мимо двери и давшись лбом об косяк. Мне приходится подавить смех, чтобы не накликать беды. Теперь я могу приняться за уборку, вот только не понятно, с чего начинать. И вообще, сюда бригаду направлять нужно, а не одну тощую рабыню. Вот каким образом мне стол в его исконное положение переворачивать? Он весит втрое больше меня!

С тяжелым вздохом, берусь за первое на что цепляется взгляд, в надежде, что если убрать объедки, зал станет выглядеть чуточку лучше.

Уборка в главном зале заняла весь день, мне все же пришлось задержаться до глубокой ночи. Любуясь на точенный месяц и россыпь звезд через окно, я ползаю по каменному полу, натирая его до предельной чистоты. Ломота в руках прошла несколько часов назад, сейчас я, кажется, не чувствую ни рук, ни ног в принципе и как никогда ощущаю жгучую ненависть ко всем савирийцам разом. Чертовы свиньи, неужели нельзя кутить более аккуратным образом.

В надежде скорее закончить и добраться до кровати, я не услышала цоканье дорогих мужских каблуков, не заметила нависшую надо мной тень. Видимо, я засмотрелась в окно, очень некстати предавшись своим мыслям.

– Что ты делаешь?

Голос, похожий на гром и рычание одновременно, раньше мне не приходилось сталкиваться с Повелителем Ридом. Его голос я слышала всего несколько раз и то, издалека, в те разы он орал на служанок (до рабынь хозяин обычно не снисходит), сейчас Рид спокоен, он переминается с ноги на ногу, ожидая ответ.

– Ты немая? Глухая? – Рид обходит меня сзади.

Цок-цок. Цок-цок. Я поджимаю губы, опустив взгляд и вижу, как его сапоги пачкают только что намытый пол. Хочется выругаться, мне так хочется спать, но придется отмывать уличную грязь, смешанную со снегом. Внутренне уже подсчитываю ущерб, забыв про заданный мне вопрос.

– Встань! И будь добра ответить, когда к тебе обращается Повелитель.

Я встаю, медленно, откладывая тряпку в сторону и оправляя измятое поношенное платье. Поднимая голову, невольно разглядываю хозяина, всего пару мгновений, но он успевает заметить.

Все слова разом позабылись. Еще ни разу я не видела хозяина так близко, он встал прямо передо мной, сложив руки за спиной в замок. Вместо того, чтобы спасти свою шкуру от взбучки и ответить, я стою и раздумываю, отчего у этого человека такой колючий, злой взгляд. Что я и все васмиорцы сделали ему, за что заслужили такой взгляд?

– Я… Мне… – тупо моргая, как полуживой господин утром, пытаюсь найти нужные слова. И набрав в грудь побольше воздуха, собираюсь и выдаю твердо: – Мне сказали убраться, – чуть подумав, добавляю, – хозяин.

Я готова была к выговору, к взбучке, но не к улыбке. Улыбка на лице Рида появилась медленно, расплываясь как у довольного кота, урвавшего свежую сметану.

– Имя, – голос Повелителя немного смягчился, но от этого не стал приятнее.

– Меня зовут Луна, хозяин.

– Видишь ли, Луна, мне хочется побыть здесь одному, так что, убирайся прочь. Закончишь потом.

Не знаю, почему меня так сильно возмутил его тон, его слова, обычно со мной никто особо не церемонился. В этот раз мне стоило особых усилий, поклониться, сцепив зубы и зашагать к выходу.

– Неужели все васмиорки такие тупые? – Рид усмехнулся, отворачиваясь от меня, для него меня не существует с того момента, как я вышла из поля видимости, поэтому, вряд ли Повелитель считает такую реплику оскорбительной. К тому же у рабыни не должно быть чувства собственного достоинства, и она не может обижаться или злиться на сказанное.

– Неужели все савирийцы такие ослы? – шепчу я едва слышно, передразнивая тон хозяина.

– Что ты сказала?

Мне бы очень хотелось повторить сказанное громче, в идеале, показать хозяину язык и остаться при этом живой. Но это где-то в другой реальности, поэтому я останавливаюсь, снова кланяюсь и смотря в пол отвечаю:

– Я сказала, хозяин, что ум васмиоркам от рождения не дан. Гены. Или природа. – И нервно пожимаю плечами.

Так уж сложилось, что при жизни, мама не успела объяснить мне, язык лучше держать за зубами, она, к сожалению, слишком сильно была занята своими личными страданиями и не вложила в мою пустую голову мысль о смирении. Поэтому с этим у меня не срослось. Это конечно же не повод, оговариваться с Повелителем, однако, едва ли тупая васмиорка может отдавать себе детальный отчет о сказанном. Быть рабыней со вспыльчивым норовом непросто. Ни раз мне за это перепадало от Лэнни.

Однажды я отказалась убирать рвоту одного из гостей. Лэнни отходила меня по спине розгами, но нужного эффекта это не возымело. Тогда по ее милости мне было наказано неделю сидеть на воде и горохе. Признаться, в следующий раз я все же дочиста вытерла неприятную лужицу, но едва ли стала послушнее. В другой раз вместо того, чтобы копаться в пыли в богами забытом помещении (до сих пор не знаю, для чего оно предназначено), я прошмыгнула на кухню, чтобы погреться у печи.

– Вон отсюда! Живо! – Рявкнул Рид, окончательно теряя ко мне интерес.

Мне хотелось уйти, очень. Но еще больше хотелось узнать, что ему понадобилось в пустынном зале. Наш Повелитель совершенно не склонен к одиночеству, обычно он нежится в обширных компаниях своих гостей. И судя по слухам, даже в собственных покоях никогда не бывает один.

Наживать неприятности в ночи было бы действительно глупо, я развернулась и ушла. Многое в замке было странным, я наблюдала это с самого детства, но вмешиваться не смела. Пока была жива мама, она старалась укрывать от моих любопытных глаз многие грязные вещи в замке. С тех пор как ее не стало, мои уши наслушались много гадостей, а глаза навидались и того больше.

Стоит начать хотя бы с того, что с приходом господина Рида в замок пришла смерть и стала постоянной жительницей древних стен нашего дома. Люди умирают часто, но здесь, в разы чаще, примерно раз в неделю, я вижу, как с очередной попойки выносят мертвеца с перекошенным от страха лицом.

Когда Ворхот состарился, то пожелал уехать на родину и доживать остаток там, а мы остались одни, через несколько месяцев на горизонте замаячила одинокая фигура верхом на коне. Так в замке появился Рид, объявив о смерти отца, он занял его место. И убийства (или смерти) начались с первого же дня его приезда. Как-то раз мы с девушками обсуждали это перед сном и так вышло, что Лэнни услышала наш разговор. Ух, какую взбучку она нам устроила. После она собрала всех рабынь в холле и объявила, что со смертями Повелитель никак не связан и обсуждать это строжайше запрещено, в частности, не только это, всё что касается Рида. Лэнни пригрозила нам розгами, поэтому больше девушки не обсуждали не то что Рида, а даже убранство многочисленных залов.

Но меня по сей день мучает этот вопрос. Я могу понять, что один из гостей перебрал с выпивкой или развлечениями и распрощалось его бренное тело с душой, но так чтоб это происходило регулярно?!

Иной раз мой по-глупому неукротимый нрав толкает меня на опасный путь. В этот раз особенно, ведь я хочу разобраться в происходящем, выяснить, что заставляет людей прощаться с самым ценным, что у них есть и отчего это происходит так часто. Не только из любопытства я ступаю на эту темную дорожку, но и из опасения, ведь под угрозой не только благородные гости Повелителя, но и мы сами. За последние два года в замке умерло двенадцать рабов при весьма странных обстоятельствах.

Надеюсь, боги будут на моей стороне. Или хотя бы удача…

3

Зима в Васмиоре долгая, последний снег тает в середине апреля, а холода держатся до июня. Но жизнь просыпается в замке после Хасмоса – праздника цветов в марте. Повелитель устраивает пышное гуляние, в котором поучаствовать можем и мы. Правда, Лэнни редко кого-то из рабынь выпускает в город, я, по ее мнению, не заслуживаю доверия, поэтому в городе еще ни разу не была.

В этот раз я уговаривала ее особо уперто, ведь мне единственной не дозволялось покидать стены дома. Диора рассказывала, как весело в Сумеречной Пустоте, городе подле замка, как раз им и заправляет наш загадочный Повелитель.

В небольших магазинчиках столько всего интересно, многие торговцы выставляют за стеклянную витрину наряды невиданной красоты, многие из них привезены из Савирана. А запах сладостей… Как бы мне самой хотелось все это увидеть. Денег у рабынь не водится, поэтому нам остается лишь смотреть, но и этого было бы достаточно, отпусти меня Лэнни в город. Наша смотрительница как всегда осталась слепа к моим уговорам.

Поэтому весь праздник я просидела в саду, подсаживая свежие ростки и приводя в порядок немалую территорию.

За зиму умерло пятеро человек, трое из них – гости Рида, один кто-то из приближенных Повелителя, а одна… рабыня.

Ее звали Кейдра, как и я, она родилась в замке, ее нашли в общей библиотеке. Лэнни вспомнила, что отправила девушку туда с утра и больше не видела ее. Никто не стал разбираться в подробностях ее смерти, тело просто вывезли на местное кладбище. С того дня я перестала бояться за свою судьбу, больше не думаю о наказании, которое может постигнуть меня, когда я суну нос не в свое дело.

Если откровенно, сунула уже давно. Той же ночью, когда нашли тело Кейдры, я пробралась на задний двор, пока снабжали повозку, в которой рабыню должны были вывезти на кладбище. На ее запястьях под слабым светом свечи, я успела увидеть синяки, на губе запеклась алая капля крови. Само лицо бедняжки выражало ужас, глаза широко распахнуты, зрачок расширен, губы плотно сжаты, видимо, Кейдра очень боялась закричать, позвать на помощь.

Сомнений не осталось. Девушку убили. Но чем смиренная рабыня смогла не угодить кому-то в замке? И даже если так, достаточно было бы сказать об этом Риду, и он казнил бы бедняжку открыто.

Что-то темное существует в душе Повелителя. Обычно, когда говорят: господин казнит преступника, имеется ввиду, что он отдает приказ. Но Рид исполняет казнь своими руками. Отвратительное зрелище, я сама видела, как это происходит. Повелитель вместо палача выплывает на деревянный помост, заносит над головой приговоренного свой личный меч, привезенный из Савирана и бросает руку вниз, не позволяя жертве осознать свой конец. Стоит только догадываться, сколько силы должно иметься в человеке, чтобы мечом с одного удара отделить голову от тела. И сколько жестокости в его душе, раз Рид находит нечто приятного в таком действии.

Вчера он казнил одного из стражников, но тому голову не рубил, он пробил мальчишке желудок, чтобы тот умирал медленно и мучительно, нас же заставил смотреть до тех пор, пока стражник не издал последний предсмертный хрип.

Ночью после жестокой сцены я не смогла уснуть. Всякий раз закрывая глаза, вижу лица казненных и убитых в Сумеречной Пустоте. Пусть стражник и был савирийцем, он не совершал того, за что можно заслужить такую ужасную смерть. Будучи совсем юным в свой выходной он решил отдохнуть в таверне и так случилось, что устроил небольшую кулачную драку. Не вижу я ничего в том ужасного. Мужчины частенько чешут кулаки друг об друга, так они отводят душу что ли.

Зато знатного савирийца Рид не казнил, лишь отослал на родину, после того, как тот изнасиловал одну из рабынь. И в чем же правда? Где она?!

С самого утра я зарылась в работу в саду, почему-то именно сегодня мне постоянно думается о маме, она любила это место, взращивала его с любовью, заботилась о каждой травинке, я же многим растениям и названий то не знаю.

Этот чертов замок стал моей тюрьмой, впервые я почувствовала, как стены, ставшие опасными, душат. Увидев хозяина прогуливающимся мимо деревьев, так вальяжно и спокойно, во мне вскипел гнев, зверски казнив человека и отпустив другого преступника на свободу, он будто не чувствовал ничего. Мерзкий холодной кусок камня!

Рид не видел меня, он глубоко о чем-то задумался, привычно сложив руки за спиной. На мгновение я подумала: а что будет, если я плюну в его холеное лицо? Однажды смерть в этом дьявольском логове настигнет и меня, чего же тогда ждать?

Я выпрямилась, вздернув подбородок и отряхнула юбку от земли. Каким образом он казнит меня? Позволит мучиться и умирать долго или смилуется и довершит дело быстро?

Когда Рид заметил мое существование, он быстро отвел взгляд и прошел мимо, но не заметив должного поклона, остановился и замер. Я готова была поклясться, что сейчас он кинется на меня, вцепиться в горло или загрызет, подобно дикому зверю, но Рид лишь развернулся, прочертив на заледеневшей почве две толстые линии каблуками сапог.

Он долго сверлил меня взглядом, впервые в жизни я позволила себе делать то же, стойко выдержав это маленькое испытание.

Я не выдержала первой. Пропадать, так всей душой.

– Кто же следующий, хозяин? Достойный савириец или тупая васмиорка?

Рид продолжил хранить молчание, не знаю, чего я ждала, но его молчание взбесило меня еще сильнее.

– Рано или поздно вы здесь один останетесь. Убивать будет некого.

С этими словами я отвернулась, чтобы уйти, полностью уверенная в том, что наказание и казнь не заставят себя долго ждать.

Неожиданно я ощутила на своей руке цепкие пальцы Рида, сдавившие кожу с такой силой, что на секунду я забыла, как дышать. Поздно раскаиваться в содеянном, по крайней мере я буду первой, кто открыто выказал Повелителю неприязнь. Если в его голове хоть бы пробежит светлая мысль о том, что враги могут нас захватить, но не покорить, этого достаточно, эта бегущая строка в его мозгу оправдает мою гибель.

– Как тебя зовут? – Прошипел он мне в затылок, попутно разворачивая лицом к себе.

– Слабая же у вас память, хозяин, – едко заметила я, пытаясь вырвать посиневшую конечность из его тисков.

Рид опасно прищурился, разглядывая мое лицо, только сейчас я вспомнила, что с того момента в главном зале минул целый сезон, тогда еще не лежало снега, сейчас вскоре начнут распускаться прямо в не дотаявшем снегу первые цветы. С чего бы ему вообще меня помнить?

– Луна, – прошипел он наконец, растягивая мое имя, как свежую пастилу и встряхнул меня с силой, видимо пытаясь привести в чувства. – Что ты себе позволяешь?

– Ужасную непростительную грубость. Мне за это почему-то не стыдно, – я сама удивилась своему спокойному голосу. Никогда еще я не была так спокойна, как сейчас.

– Твоя смелость, однако, граничит с глупостью.

– Да-да, хозяин, я помню, для вас все васмиорки безнадежно тупы и я, конечно же, не исключение.

Поразительно, я все еще жива! После всего сказанного, удивительно, что Повелитель не прибил меня на месте.

– Что ты имела ввиду, говоря, что я останусь один?

Меня едва не пробил смех, злой и надменный, да что это со мной? Человек, разменивающий чужие жизни направо и налево, по всей видимости, совсем не считает себя убийцей. Неужели для него мы вообще ничего не представляем?! Да, нас захватили, сделали рабами, но людьми от этого мы быть не перестали.

– Девушка, что умерла зимой, ваша рабыня. Ее звали Кейдра, ей было всего шестнадцать лет. Но для вас это не представляет никакой важности, скорее всего, более значимое событие – смерть ваших отвратительных гостей или приближенных. Вы хоть знаете, сколько их набралось за время вашего правления?

Удивительно, что он позволил мне договорить, именно это и подтолкнуло меня продолжить.

– Вы казните за малейшие провинности своих поданных, но при этом приближенных ублюдков милуете! Вы самый настоящий убийца!

Рид опустил голову и выпустил мою руку. Закричи он или ударь меня, мне бы не стало так страшно, как от его молчания. Но Рид молчал, обдумывая что-то достаточно долго, а после наклонился к моему уху и зашептал:

– Твоя смелость восхищает, – начал он, и у меня затряслись колени. Экая смелость! – Интересно, что за этим кроется? – Его шепот, гортанный и хриплый, напомнил мне рычание дикого зверя. Сердце ушло в пятки, но я решила идти до конца, заставила себя задрать голову и посмотреть Повелителю в глаза.

– Горите в аду, вместе с теми, кто пришел на нашу землю с войной.

Отвернувшись, я побежала прочь, боясь, что если сейчас же не уберусь подальше, наговорю еще очень много всего того, что давно не дает мне спокойно существовать, припомню ему каждого убитого, каждого казненного его рукой. В любом случае, наговорила я вполне достаточно.

Вернувшись в замок, юркнула в общую комнату, в это время здесь пусто, все девушки при деле, убирают, моют, готовят, угождают господам, позабыв о своих чувствах и потребностях. Это отвратительно. Большинство из тех рабынь, что обитают в замке, не помнят свободы, они рождены уже после того, как Васмиор захватили, и другой жизни, увы, не видели. Отчасти я понимаю маму, она постоянно твердила, что Васмиору нужно вернуть былое, изгнать захватчиков, и однажды обязательно найдется тот, кто осуществит мечты порабощённого народа. Но! Почему войну проиграл весь народ, а что-то кому-то возвращать должен некто один?! Не понимаю я этого. Васмиорцы должны сплотиться, быть единым живым организмом, чтобы стать цельным народом и вернуть свое королевство. Плаксивые стенания отдельных лиц едва ли чем-то помогут.

Возможно, сегодня я переступила черту, однако это и есть тот самый протест той воли, что нам навязали, кто знает, что было бы, если бы подобным образом восстал весь наш народ.

Вместо того, чтобы ждать расправы над собой, я поспешила узнать хоть толику той правды, что сокрыта от рабов. Оглядываясь по сторонам, постоянно озираясь, я устремилась в личную библиотеку хозяина, в поисках одного единственного документа.

Читать меня научила Кейдра, не сразу и не слишком бегло, к семнадцати годам я выучила все буквы, умею сочетать буквы в слоги, а целиком читать слова мне все еще сложно. Всё, чему Кейдра меня научила, я помню, но книг рабыням держать не положено. У матери погибшей бедняги сохранился старый сборник сказок. Маленькая потрепанная книжица, открывшая мне новый мир. Мир сказок, где все заканчивается хорошо, тот мир, где каждую принцессу ждет прекрасный принц. Теперь я сама могла среди ночи под свечей читать эти прекрасные истории, некоторые из них я знала по памяти, мама рассказывала мне их перед сном.

Юркнув в темный библиотечный зал, сплошь заставленный высокими стеллажами, я прижалась к стене и прижала руку к сердцу. Как заманчив запах старых пожелтевших страниц, их хочется держать в руках, хочется перелистывать. Если бы была возможность жить среди такого количества книг, иметь право их читать, наверное, отчасти, я была бы счастлива. Но сейчас важно не это.

Чуть привыкнув к темноте, на одном из дубовых столов, нашла огарок свечи и вернувшись в коридор, подожгла ее от факела на стене, после вернулась обратно и приступила к задуманным поискам.

Меня интересует достаточно толстая книга, вставленная в плотную кожаную обложку. Однажды мне уже довелось видеть ее, именно в нее, хозяин собственной рукой вносит имена всех умерших, казненных и убитых на территории вверенного ему города и замка.

Судорожно перерывая стопки бумаг, перебирая разноцветные корешки книг, я поняла, что затаила дыхание, но слабый огонек колышется и весьма активно. Подняв голову от книг, я е два не взвизгнула от подступившего ужаса. Прямо передо мной, склонившись над столом стоял Рид, задумчиво наблюдая за моей работой.

– Любопытно, – хрипло протянул хозяин, забирая из моих рук какие-то свитки. – Что ты ищешь?

Я сглотнула ком в горле, опустив взгляд в пол и замяла руки за спину, чувствуя себя нашкодившим котенком. Вторгаться в личную библиотеку Рида строжайше запрещено, тут хранится много ценных и стратегических бумаг, по сути, это место – второй кабинет хозяина, в котором он предпочитает запираться наедине со своим советником. Однако стража у входа никогда не выставляется. Не думаю, что хозяин настолько доверяет покоренным рабам, дело явно в другом.

– И как же ты сюда попала? – Рид сложил руки на грудь и упер в меня недовольный взгляд, мое молчание начало его раздражать.

– Через дверь, – я передернула плечами.

– Через дверь? Просто взяла и вошла?

Чего он добивается? Я ведь не скрываю, виновна, да. Иди, суди, зверюга, у тебя есть все основания. Что еще ему нужно?

– А есть какой-то другой способ? – Услышав свой дрогнувший голос, я закусила губу и едва не зарычала от злости на саму себя.

Рид протянул через стол руку, схватил меня и выволок к себе, потащил к выходу, не говоря ни слова, а я ни о чем не могла думать, кроме как о том, что не успела узнать правду о смерти Кейдры.

Вытащив меня из библиотеки, Рид отвел меня от дверей на приличное расстояние и стал ждать. Я старалась не смотреть на него, не поднимать головы, но столь странное поведение будоражило мою природную любопытность. Подняв взгляд на лицо хозяина, на мгновение я залюбовалась. До чего же у него правильные черты, большая редкость для савирийцев. Чаще всего их лица выглядят грубыми, надменными. Крупные черты и миндальная кожа портят весь общий вид. Но Рид сложен очень даже неплохо, глаза хоть и посажены слишком глубоко, не выражают привычной для савирийцев жестокости, нос вопреки наследству длинный и ровный, совсем не похож на пухлую красную картофелину, как у его отца. Губы вытянуты в тонкую линию, искажены противной ухмылкой, кажется, эта черта никогда не покидает лицо хозяина.

Где-то вдалеке послышались шаги, один из стражников совершал обход, не подозревая о том, что его поджидает у библиотеки. Хозяин чуть отвернул голову и крикнул стражнику. Спокойный размеренный шаг перерос в бег, через пару секунд молодой рослый юноша в глубоком поклоне стоял перед Ридом, едва ли понимая, в чем дело.

– Войди в библиотеку, – коротко приказал Рид и обхватил меня за руку.

Я была совершенно спокойна, ведь всего пару минут назад сама спокойно вошла и вышли через эту же дверь. Однако лицо юноши резко исказилось, он слишком быстро разогнулся, едва не переломав себе позвоночник и скривился, но перечить хозяину не посмел.

Едва он дотронулся до ручки, как его пробила дрожь. Я успела увидеть слабое голубоватое свечение, похожее на легкую полупрозрачную ткань, отделившуюся от стены и двери. После этого свечение разом исчезло, а солдат упал замертво.

Я закричала, дернувшись, попыталась вырваться из хватки хозяина.

– Уймись, он жив, – рыкнул на меня Рид, отворачивая от печального зрелища.

«Он мертв!!! Он умер! А ты животное!», – хотелось закричать мне.

– Теперь рассказывай, как ты вошла в библиотеку, – такой же ровный, холодный приказ, какой минуту назад он отдал юноше-стражнику.

Не помню, как успела ответно вцепиться в руку хозяина, словно ребенок, его приказной тон отдавался в моей голове оглушающим звоном. Он только что убил человека и глазом не моргнул!

Из-за угла вынырнуло двое солдат, раньше я не видела, чтобы в замке присутствовали военные с королевским гербом на груди, лишь спустя какое-то время я поняла, что это герб Савирана. Солдаты подобрали тело юноши и унесли его, даже не взглянув в нашу сторону.

– Рассказывай, – в нетерпении Рид переминался с ноги на ногу.

– Мне нечего рассказывать. Ничего такого не произошло, когда я открыла дверь. Ничего такого…, – тихо лепетала я, смотря туда, где только что лежал стражник.

Я никогда собственными глазами не видела магов и их способностей, только из рассказов мамы знала, что Васмиор лишили волшебства, ни один человек, рожденный на этой земле не способен владеть магией. Так нам говорили всю мою недолгую жизнь. Пусть я и знала, какой-то силой хозяин обладает, увидеть это явление таким как я, не позволялось.

– Что ж, тогда будь добра, войди туда снова.

Мне пришлось встряхнуть головой, чтобы прийти в себя после слов Рида. Неужели он в самом деле заставит меня это сделать, после того, что я видела?

– Что? – Я попятилась, подумывая попросту убежать. Пальцы хозяина на моей руке сжались сильнее.

– Всё просто: сможешь повторить свой фокус, разрешу тебе взять то, что искала. Не сможешь – скорее всего, умрешь. Стражника обязательно приведут в порядок, а вот рабов в Васмиоре предостаточно, вы хорошо плодитесь, нет нужды растрачивать лекарства на тебе подобных.

Я зарычала, громко, утробно, вырывая руку из его тисков. Больше мне не хотелось терпеть его надменности.

– Мне двадцать, и я до сих пор не обладаю выводком ручных рабов, вылезших из меня, – сама поразилось ехидности своего голоса, но останавливаться и не думала. – И не будет. Потому что не все васмиорки тупой скот, способный лишь к размножению. Зато порядочность знатных лордов Савирана, что лезут на бесправных рабынь, очень сомнительна. Между прочим, в отличие от вас, у васмиорцев было принято для начала вступить в законный брак.

Пока Рид пытался совладать с удивлением и глупо моргал, я подошла к двери и немного помедлив, коснулась ее ручки, затем дернула на себя и… Ничего не произошло.

Надеюсь, Рид не слышал, с каким облегчением я выдохнула, но помня его слова, я свободно вошла внутрь, желая продолжить поиски того, за чем пришла. Теперь уже с милостивого позволения хозяина. Не знаю, что он имел ввиду, утверждая, что я совершаю какой-то фокус, но если и так, то фокус снова удался. Пусть меняет свою дешевую охранную систему.

– Знаешь ли, это легко исправить, к тому же стоит вспомнить, как ты сама появилась на свет…

– Помилуйте, хозяин, еще не так давно вы имени моего не знали, а уже готовы судить о моем рождении.

Каждая его фраза отдается глубокой раной в моей душе и уводит меня всё дальше и дальше, заставляя язвить и откровенно хамить Риду, по крайней мере перед казнью, я успею ему высказаться, судя по всему, наш диалог его забавляет, эта единственная причина по которой, должно быть, он до сих пор не прибил меня. Или же Повелитель заскучал по честности, ведь обычно ему стараются угождать, вылизывать пятки, лишь бы Его Темнейшество был счастлив. К великому сожалению, меня осточертело кланяться и пресмыкаться. Лучше умереть за желание быть свободной, чем всю жизнь сгибаться под тяжестью рабства. Жаль, что я не поняла этого раньше.

– Сложно забыть рабыню, которую отец держал на руках, будто собственного ребенка.

– О, неужели в вас проснулась ревность? Или смеска держать на руках настолько постыдно, что вы по сей день не можете этого забыть, принимая на свой       счет?

Между делом я продолжала копаться в книгах, Рид не спешил меня останавливать.

– Что ты ищешь? – Он с любопытством заглянул через мое плечо.

– Книгу, в которой вы записываете умерших.

– Это называется Книга учета, – поправил меня Рид и усмехнулся.

Он отошел к стеллажу напротив, достал внушительный фолиант и бухнул на стол передо мной. Я закашлялась от пыли, закрывая лицо руками.

– Зачем? – Чтобы я не заглянула в книгу раньше, чем отвечу, он накрыл обложку ладонью.

– Перед смертью хочу знать, от чего погибла Кейдра, – сухо отозвалась я, ожидая, что после такого ответа, Рид отнимет желанную находку.

– Тебе надоело жить? Или что-то угрожает твоей жизни?

Мне с огромным трудом удалось сдержать истеричный смех, рвущийся из меня, словно лава из извергающегося вулкана.

– Конечно. Уверена, что людей вы казнили и за меньшее, так что мне вы уготовите что-то более ужасное. Но я хочу знать, что случилось с Кейдрой. Хочу!

Рид убрал руку и жестом показал, что я могу воспользоваться книгой учета.

– Могла бы просто спросить, – хозяин обиженно пожал плечами и сложил руки на груди, позволяя мне самой найти нужно страницу, строку и имя, вписанное ровным почерком.

«Кейдра – дочь Халиссы и Вамирта (васмиорцы) – умерла от магического воздействия (заклинание, останавливающее сердце». – на прочтение этого короткого фрагмента у меня ушло минут десять, все это время Рид терпеливо ждал.

Закончив, я подняла голову и посмотрела на хозяина.

– Надо же, умеешь читать, – хмыкнул он.

– Умею, – в ответ огрызнулась я и захлопнула книгу. – Но плохо, – добавила грустно.

Поняв, что Кейдру не просто убили, а убили с помощью какого-то заклинания, используя магию, мне захотелось зарыдать. Ведь означало это только одно, рабыню убил савириец, и скорее всего, он остался безнаказанным.

– Кто это сделал?

За все это время меня удивило только одно, почему хозяин ни разу не осадил меня? Я не проявляю к нему ни толики должного (хотя это как посмотреть) уважения, а он не только терпит, но и продолжает вести со мной диалог.

– Не знаю, – честно признался Рид и тяжело вздохнул, качая головой.

Мне хотелось поспорить, сказать, что это либо ложь, либо знание его не изменило бы ничего. Савирийцы чаще всего остаются безнаказанными.

Слабо кивнув, я закрыла книгу и погладила пальцами кожаную обложку. Вот и всё.

– Что теперь?

Обреченность в моем взгляде насмешила хозяина, он разве что пополам не согнулся от смеха.

– Присядь, – отсмеявшись, потребовал он.

Рид прищелкнул пальцами и темное помещение библиотеки озарилось светом, а я как глупая курица застыла с открытым ртом, не веря в происходящее. Мама говорила, что волшебство ощущается как легкое прикосновение ветерка, внутри все трепещет от наслаждения, требуя выхода силы. Я ощутила легкое прикосновение к шее, спускающееся ниже к спине и неимоверную легкость. Но ведь это не моя сила! Это сделал Рид, не я, так почему же я так явственно ощущаю его магию и наслаждаюсь ею?

Послушавшись, я упала на стул, даже не пытаясь сохранить при этом грациозность, Рид присел рядом в мягкое кресло.

– Во-первых, я тебя не казню, – он поднял указательный палец, видимо, думая, что я попытаюсь его перебить. – Хотя стоило бы. Но ты прошла барьер беспрепятственно, чтоб невозможно. И вот это уже – интересно.

– Я вела себя непросительно…

– Хорошо, что ты это осознаешь и признаешь.

Рид не дал мне договорить фразу целиком, наверное, мне тоже нужно было надменно поднять указательный палец и нагловато прищуриться, чтоб Его Темнейшество дослушало меня до конца. А сказать я хотела, что хоть и осознаю тяжесть своего поступка, нисколько о нем не жалею. И уж если он решил меня помиловать, то лучше сей факт закрепить соответствующей бумагой, ведь теперь меня не остановить.

Я чуть склонила голову набок и натянуто улыбнулась. «И что дальше?» – говорил мой взгляд. Откуда во мне всё это? В детстве я была достаточно смиренной, послушной девочкой, немногословной и даже немного робкой, но сейчас сижу перед Повелителем Сумеречной Пустоты и источаю яд.

– Надеюсь, ты не будешь против, если я попрошу тебя помочь мне, понять, каким образом ты преодолела защиту, созданную мной. До сего момента я считал это невозможным.

– До этого дня я тоже считала невозможным грубить господину, – заметила я, сцепив руки в замок. – И, как понимаю, выбора у меня всё равно нет?

Рид расплылся в довольной улыбке, откидываясь на спинку кресла, он принял более вальяжную позу. Увидь кто нас со стороны, можно было бы подумать, что мы давние друзья, ведем непринужденную беседу. Господин и рабыня, какая нелепость.

– К сожалению, в этот раз его у тебя в самом деле нет. Если получилось у тебя, может получиться и у врагов.

Какие враги у савиранского захватчика в Васмиоре? Только сами васмиорцы. Если у кого-то из них получится каким-то образом подгадить Риду, я только рада буду. И как же ему об этом сказать?

Совсем недавно я рассуждала о том, что васмиорцам нужно объединиться, чтобы восстать, перестать подчиняться захватчикам, а теперь сама подчинюсь и буду помогать одному из них?

– Нет, – мои губы тронула искренняя улыбка, едва заметная, но по-настоящему радостная. До этого момента в Васмиоре не зафиксировано ни одного случая неповиновения, без магии наш народ слаб и беззащитен. Приятно, однако, быть первой.

4

– Ты мне отказываешь? – Рид красноречиво изогнул левую бровь и прищурил глаза. – Ты?

Экое удивление! И злость… Впервые за все время, что мы разговариваем, я услышала в голосе хозяина нотки настоящей, всепоглощающей злости. Именно в этот момент, продолжи я испытывать его терпение, и кто знает, чем бы это сулило. Я не решилась испытывать терпение Рида на прочность, опустила взгляд в пол и замолчала.

Помню, мама говорила, если сейчас ты не можешь повлиять на проблему, не можешь совладать с врагом, затаись, притворись слабой, позволь себе проиграть одну из битв. Она произносила эти слова, как заклинание всякий раз, когда я дралась с кем-то из детей или ссорилась с кем-то, мама прижимала меня к себе и шептала эти слова, заставляя их становиться волшебными.

Сейчас я вспомнила об этом и поняла совсем иначе. Наконец мне стало понятно, почему мама говорила об этом так часто, зачем вбивала в мою голову одно и то же раз за разом.

Я тяжело вздохнула, приседая в поклоне.

– Простите, хозяин, – только и смогла я вымолвить, прикусывая гордость за холку и заставляя ее замолчать, затаиться, как учила мама.

Рид поджал нижнюю губу и почесал подбородок, разглядывая меня так, будто увидел впервые. Злость куда-то резко улетучилась, сменившись любопытством. Рид внимательно разглядывал мое лицо, волосы, особое внимание уделил глазам и цвету кожи. Он смотрел долго, моментами тихо что-то ворчал себе под нос и тяжко вздыхал.

Я не знала своего отца, но от него мне достались темные волосы и слишком большие глаза, из-за чего я часто выгляжу удивленной или испуганной. Эти две черты моей внешности не особо вяжутся с мраморной кожей. Смешение двух народов очень хорошо видно невооруженным взглядом. Но об этом знают все, долгое время в замке мое рождение обсуждал каждый, кому не лень. Так с чего бы Риду так задумываться о моем происхождении? А ведь я вижу, как глубоко он погружен именно в эти самые мысли, разглядывая меня.

– Есть причина, по которой ты отказываешься мне помочь? – Он подпер подбородок рукой, перестав бесцеремонно глазеть на меня.

– Я этого не хочу, – почти по слогам, растягивая гласные буквы. – Но ведь желания «таких как я» не учитываются.

Хозяин усмехнулся, закатил глаза и… Протянув руку, накрыл мою ладонь своей. Немыслимо! Неужели он не брезгует прикосновением ко мне?! Или же хозяину настолько необходима моя помощь?

– Не буду тебя торопить, обдумай хорошенько мою просьбу до завтра. Я не причиню тебе вреда, даю слово, – хозяин убрал руку и поднялся с кресла, чуть подумав он добавил: – Маги, которые будут работать с тобой, не навредят тебе, не причинят боли, – он протянул мне руку, предлагая уцепиться за него, – подумай, – закончил Рид.

Я встала без его помощи, оправила складки на платье. Неважно, каким образом маги будут выяснять, как мне удалось проникнуть в библиотеку без вреда для себя, неважно, насколько аккуратно они станут это делать. Важно лишь то, что я не хочу в этом участвовать. И не потому, что Рид враг, Рид захватчик, удерживающий васмиорцев качестве рабов. Нет настоящей причины для отказа, я просто не хочу. Вот и всё.

– Отдохни завтра. Я попрошу Лэнни не привлекать тебя к работе в замке. Прогуляйся, развейся.

Я настороженно посмотрела на хозяина. Вот оно, он пытается подсластить всё своей милостью, невообразимой щедростью по отношению к строптивой глупой рабыне. А что будет после того, как они поймут в чем дело? В таком случае Рид может пожелать избавиться от меня. Но если это так важно, почему он просто не заставит меня, не потащит силой к магам, связав по рукам и ногам?

– Вы позволите мне уйти? – Мой голос прозвучал отстраненно, утратив звонкость, красочность. Я не боюсь его, меня не пугает власть и властность этого человека, однако его спокойствие по отношению к убитым в замке, заставляет меня постоянно смотреть глубже, искать в его словах другой смысл. Почему хозяин не хочет найти убийцу?

После того, как Рид позволил мне удалиться, я помчалась к Лэнни. За всем случившимся, совершенно забылось, кто я и чем должна заниматься. Еще около часа назад, мне нужно было прийти к старшей служанке, чтобы получить новое поручение, а теперь, скорее всего, меня ждет взбучка. Пробегая по каменным коридорам, у меня не было желания оглядываться.

Лэнни встретила меня сердитым взглядом, она часто на меня сердится, но редко называет, какой бы серьезной и злой она не хотела казаться, сердце у старшей служанки доброе, она помнит нас, молоденьких рабынь, детьми. Кого-то привезли с окраины Сумеречной Пустоты, кто-то родился в замке, Лэнни помнит всех, и каждую по-своему любит.

– Опять прохлаждаешься, Луна? – Лэнни уперла руки в боки и поджала губы, раздумывая, как лучше со мной поступить. – Ну сколько можно повторять?! Хватит мечтать, занимайся делом!

– Прости, – жалко лепечу я, сминая между пальцев край платья.

– Прости, – раздраженно передразнивает она. – Что прости? Где ты гуляешь? Почему твою работу должны выполнять другие девушки?

– Этого больше не повторится, – мой голос падает до глухого рычания от стыда.

– Думаешь остальным не хочется отдохнуть, а? Думаешь им не хочется пошататься по замку без дела?

– Прости, Лэнни, я виновата.

– Хотя бы признаешь, – выговаривает она язвительно и отвешивает мне подзатыльник.

Я знаю, она бранится не потому, что ей жалко позволить мне или другим девушкам побездельничать, просто именно старшей служанке отвечать за не сделанную работу перед Гором, приближенным хозяина. Он пристально следит за всем, что происходит и от Лэнни требует каждое утро детальный отчет о проделанной работе. И за все наши оплошности отвечает старшая служанка.

Я опускаю голову и виновато шмыгаю носом, пока Лэнни продолжает браниться, в конце концов, это занятие ей надоедает и она отправляет меня на кухню.

Мыть горы посуды в ледяной воде малоприятное занятие, руки краснеют, кожу будто покалывает иглами, но это приятнее, чем копаться в земле, по крайне мере, мне так кажется. В большой кухне тепло, очаг и печь не остывают даже ночью, к тому же эта кухня, где готовят на стол хозяина и его приближенных, поэтому здесь всегда многолюдно. Десяток служанок суетятся между поварами, кто-то что-то готовит, кто-то убирает, кто-то моет, парочка болтушек (без этого не обходится ни одно помещение в замке). Самые свежие сплетни и новости услышать можно именно здесь.

Кухня встретила меня множеством запахов, специи, свежее мясо, овощи, фрукты, ягоды, все это создает атмосферу некого душевного тепла и равновесия. Не помню такого момента, чтоб здесь было плохо, чтобы кто-то ругался, кричал или плакал. Основное тепло на кухне создает отнюдь не очаг…

Меня почти сразу же пристроили к делу, под непрекращающиеся разговоры, я мою посуду и подслушиваю разговоры. Когда кто-то из рабынь громко, так чтоб слышали все запищала: «Сегодня хозяин был с какой-то девушкой в саду!», я случайно выронила тарелку из рук и икнула.

Все моментально переключились на свежую новость, предполагая личность той самой девушки, пока я собирала осколки.

– Неуклюжая лентяйка, – рыкнул на меня повар, бросив в мою сторону хмурый взгляд.

Пытаясь расслышать всё самое важное и острое в догадках и доводах девушек, не заметила, как осколок врезался в ладонь. Тихо пискнув и прикусив губу, я постаралась достойно закончить день и больше не вызывать ни малейших подозрений.

Ночью, возвращаясь в общую комнату, выпросила у Лэнни чистую тряпку, перевязать ладонь, кровь никак не останавливалась, и я в тайне побаивалась, что испачкала добрую часть вымытой посуды и завтра за это непременно отвечу.

Утром, как и обычно, я подскочила с кровати под уговоры Диоры, потом вспомнила, когда уже оделась, что мне вроде как позволен выходной в обмен на «подумать». Первый выходной, а если хозяин забыл донести сей факт до Лэнни или вообще передумал? Переборов желание отправиться обратно в кровать, вместе с остальными девушками вышла в зал, где каждое утро Лэнни раздавала нам указания, проверяла внешний вид и отпускала с прекраснейшей мотивацией на весь день, говоря вслед: «Высеку за ошибку». Или что-то вроде того.

Утром я всегда как сонная муха, поэтому редко слушаю старшую служанку внимательно, обычно Диора через пару часов повторяет мне ее речь, но и тогда я улавливаю лишь саму суть. Вот такая лентяйка, поэтому мне бы в принцессы…

Выстроив нас привычным рядом, словно солдат в казарме, Лэнни прошла вдоль, внимательно разглядывая каждую девушку. Чтобы не смущать господ, вид рабынь не должен быть слишком уничижительным, раз в месяц нам выдают новую одежду, разрешают мыться дважды в день, если успеем и требуют закалывать волосы на савиранский манер. Всё ради любезнейших захватчиков, чтобы радовать их своим видом, а они нас потом еще и убивают. Прекрасно.

– Луна, – Лэнни остановилась передо мной и с подозрением уставилась на меня.

– Сад? – Робко спросила я, не поднимая взгляд.

– Нет, на тебя снизошла особая честь, надеюсь, ты найдешь время объясниться.

– Простите? – Я вздрогнула, когда Лэнни раздраженно вздохнула, почти сразу я почувствовала на себе любопытные взгляды.

– Ты сегодня можешь отдохнуть, – отрезала она. – Найди в промежутке время, чтобы заглянуть ко мне.

Получив указания, все девушки разбежались кто куда, а я осталась стоять неподвижно, будто ноги превратились в камень. Лэнни еще раз взглянула на меня как-то странно и, поджав губы, ушла.

5

Весь день я провела, гуляя то в саду, то по территории замка, успела заглянуть в конюшню, покормила вороную кобылку морковью с руки, прошлась до искусственного пруда, но все мои мысли были заняты сном, что приснился мне в эту ночь. С самого утра этот сон не отпускал меня.

Мне снилась Кейдра, улыбаясь, она звала меня за собой, провела по темному коридору, прямо в библиотеку, где нашли ее бездыханное тело, мы обе вошли и спрятались за стеллаж. Стоит пояснить, что в замке две библиотеки, та, в которой обнаружили тело Кейдры, – общая, вход в нее достаточно свободный, не для рабов, конечно, но все же.

Кейдра прижала палец к губам, ее лицо исказилось болью, в глазах заполыхал страх, она пригнулась и показала в сторону окна. Поначалу я ничего не увидела, потом различила силуэт мужчины, он стоял к нам спиной. Не слушая предостережений подруги, я пошла на встречу мужчине, услышала тихое: «не стоит» и остановилась. Он чуть развернулся, я смогла разглядеть часть его лица, не скрытую во тьме ночи, а после…

Я проснулась.

Никогда раньше я не видела этого человека, но судя по его осанке, задранному подбородку, этот человек не из васмиорцев и уж точно не из нищих. Сюртук на нем стоит целое состояние.

Ближе к вечеру я завернула в кухни, поужинала, сидя одна за столом в полной тишине, в это время все девушки заняты, они поужинали еще до темноты и снова разлетелись по своим делам. А я решила зайти к Лэнни.

Старшая служанка не ждала меня, она успела сменить привычную одежду на ночную. Лэнни раньше всех в замке встает и раньше всех уходит ко сну всё время, что я ее знаю.

– Ты не торопилась, – проворчала женщина, впуская меня.

– Прости, что так поздно, я совсем забылась.

– Да, милая, – она с удовольствием протянула каждое слово. – Свобода может пьянить.

– Я не это хотела сказать.

– Я знаю, что ты хотела сказать, не прикидывайся, – Лэнни присела в потрепанное кресло около окна и подозвала меня, предлагая опуститься в похожее, но другого оттенка (может быть второе кресло просто выцвело).

– Луна, я знаю тебя с детства. Ты всегда отличалась от остальных девушек, уж не знаю, почему, но тебе сложнее, нежели остальным, давались правила и догматы. Ты больше других хотела свободы, сильнее других мечтала о лучшей жизни.

– Мне просто…нравились сказки. И только, – я чувствовала себя мышью, на которую охотится старая опытная кошка, знающая своё дело, каждое ее движение отточено и смертоносно.

– Конечно, и я тебе верю, милая, верю.

– В чем я провинилась?

–Разве я сказала, что ты в чем-то виновата? Нет, Луна. Утром хозяин позвал меня к себе. Представляешь, впервые за двадцать пять лет Повелитель пожелал личной встречи со старшей служанкой?! И главное, зачем?!

Я вздрогнула так, будто Лэнни отвесила мне пощечину. Не представляю, что Рид мог наговорить ей, но едва ли это что-то хорошее, я не была с ним слишком уж вежлива. По правде сказать, за такое поведение, рабов убивают на месте, за такое, не удостаивают даже суда.

Чувствуя, как ноги начинают подгибаться, я все же приняла приглашение служанки и упала в кресло.

– Хозяин сказал, что хочет дать день выходной для одной из рабынь. Такого на моей памяти не случалось. Насколько бы я не любила каждую из вас, но для савиранцев, вы, милая, лишь мясо. Рабочие руки, не нуждающиеся в заботе. А тут такая искренняя забота.

Мне оставалось хранить упорное молчание, пока Лэнни загадочно улыбалась и рассказывала о своей встречи с Повелителем.

– Хозяин назвал твое имя и тут моему удивлению не было придела. Более несносную девушку представить сложно. И тем паче, милая, сложнее представить, чем ты так угодила господину?

– Понятия не имею, – промямлила я.

– Это был риторический вопрос, – Лэнни задержала на мне долгий взгляд, полный негодования. – Я была поражена, когда хозяин начал расспрашивать о тебе. Наша встреча не продлилась долго, но я была… – она не смогла подобрать нужного слова, чтобы описать свои чувства. – А после эти слухи о девушке в саду.

Покачав головой, Лэнни надолго замолчала, я подумала, что это всё, мне пора удалиться, но тут она снова заговорила, понизив голос почти до шепота.

– Будь осторожно, деточка. Не знаю, во что ты вляпалась, но твоя мать этого не одобрила бы. На этом всё, иди.

Вежливо кивнув служанке, я поднялась и вышла, тихо закрыв за собой дверь.

Внутри у меня все клокотало, хотелось кинуться ей в ноги и разреветься, прося о помощи. Мне стало невообразимо страшно осознавать, что вскоре мне идти к Риду, где так или иначе, но мне придется согласиться на его просьбу, страшно осознавать, что по замку спокойно разгуливает убийца, подыскивая новую жертву.

Войдя в комнату, я забралась на кровать, прижав колени к груди и обхватив ноги руками, так и просидела, до глубокой ночи, пребывая в своих раздумьях. Когда вернулись остальные девушки, они снова заговорили об отвратительных слухах, приукрасив обычную встречу в саду, новыми ошеломляющими подробностями. В этих подробностях, я уже откровенно соблазняла хозяина, распускала волосы, чтобы привлечь его внимание и хитро стреляла в его сторону бесстыжими глазами. Какая чушь! Тогда почему никто из настолько глазастых рабынь и служанок до сих пор не знает, кто эта девушка?!

В комнату вошел страж, нашел взглядом меня и поманил за собой, без лишних слов, дабы не привлекать внимания, я выскользнула из комнаты, однако это не спасло меня от цепких лап Сады. Она как назло уцепилась за меня и громко, чтобы услышали остальные заговорила:

– Куда ты? Поздно уже. Куда тебя позвал страж? Ты что-то натворила?

Я попыталась вырваться, но Сада оказалась проворнее.

– Говори! Нам же интересно, – она подозвала двух подружек-неразлучниц, Элайту и Велан, обе преградили мне дорогу.

– Отпусти, я не знаю, – стараясь сохранить видимое спокойствие, я посмотрела на стражника, ища помощи.

Разогнав девушек в стороны, он подхватил меня за руку и поволок за собой, все время, что мы шли по коридору, я слышала их разговоры и смех. К сожалению, после такого ажиотажа, выбора у меня не осталось, однако…

Оставив меня перед дверьми хозяйских покоев, страж отошел к стене и замер с привычной маской отстраненности на лице.

Постучав и услышав разрешение войти, я в последний раз позволила себе чувство страха. С этого момента я не имею права бояться, иначе погублю себя.

Прямо с порога я услышала чарующую мелодию, улыбка сама невольно возникла на лице. Редко удается услышать нечто подобное в стенах замка, обычно на праздниках играют дешевые музыканты, заводящие энергичную уродливую песню, под которую можно разве что трясти телесами, что и делают гости господина.

– Лунный вальс, – пояснил Рид, прищелкнув пальцами. Мелодия стихла, но ее мотив все еще отдавался приятным возбуждением.

– Как прошел день? – Голос хозяина, какой-то светский, слишком ровный, навеял не самые приятные мысли.

Раньше мне не приходилось благодарить господ, я не представляла, что в таких случаях говорить, поэтому привычно присела в поклоне.

– Ваша милость бесконечна, господин. Этот день был прекрасен.

Рид усмехнулся, прикрыв рот рукой.

– Никогда бы не подумал, что за такую мелочь, меня станут боготворить.

– Благодарить, – слишком поспешно поправила я, не считая, что вообще когда-нибудь смогу боготворить этого человека.

Вместо того, чтоб разгневаться на подобный выпад, Рид расплылся в улыбке и пригласил меня присесть около камина на диван. На этом щедрость хозяина не исчерпалась, впервые я ощутила себя не рабыней. Рид предложил мне бокал вина, словно галантный кавалер и опустился на диван рядом.

– Ты обдумала мою просьбу? – Сразу же перешел к делу хозяин.

Я заметила, с какой силой он сжал бокал с вином и невольно задумалась, неужели это в самом деле так важно?

Впервые оказавшись в покоях хозяина, я не смогла остановить себя от осмотра его богатств. Один камин чего стоит, в самом деле, как и говорили служанки, он огромен, по полу расстелены мягкие ковры, мне даже захотелось разуться, чтобы босыми ногами ощутить всю мягкость цветастых ворсинок. Я заметила всего один недостаток, покои хозяина слишком темные, от этого чем-то походят на логово дикого зверя, сложно различить какого цвета обивка на дорогущей мебели, насколько хорошо начищен двуручный меч, заботливо возложенный на деревянную витрину. Блеск драгоценных камней в золотой чаше около рабочего стола, теряют свой безупречный блеск в такой темени и кажутся простенькими камнями, лишенными всякой ценности.

– Да, господин, – совладав с собой, ответила я, перестав нагло разглядывать обитель Рида. – Хотя по-прежнему думаю, что выбора у меня нет. Но, – я намеренно замялась, будто стесняясь попросить у хозяина услугу за услугу.

– Что ты хочешь? – Рид, видимо, ожидал подобного поворота, и при этом все равно расстроился.

– Свободу.

Мои слова прозвучали ровно, я спокойно посмотрела на хозяина, ожидая его ответа. Безусловно, мое желание выглядит эгоистичным, ведь таким образом я готова бросить остальных рабынь, предать весь Васмиор, чтобы выкупить собственную шкуру. Не совсем так на самом деле. Я хочу продать собственную шкуру, ради поимки убийцы Кейдры.

– Это все?

– Нет, – не знаю, откуда во мне столько смелости разом нашлось, не удивлюсь, если Рид вдруг решит, что я превысила лимит дозволенного и воздаст мне по заслугам.

Решив, что так буду выглядеть убедительнее, я до боли в костях распрямила спину.

– Еще хочу найти убийцу Кейдры.

Рид уставился на меня так, как на нелепое взбалмошное создание с пухом в голове, вместо мозгов. Пока он справлялся с эмоциями, у меня появилась возможность получить рассмотреть покои, а значит, лучше узнать хозяина.

Мама всегда говорила, хочешь узнать человека, посмотри, как он живет, смотри и замечай мелочи. В этой пещере не так уж легко найти мелочи, однако. На кровати спокойно поместятся человек шесть. Я быстро скольжу взглядом дальше и вижу одинокий шкаф для книг, вот только книг там не наблюдается. Вместо это все пять полок завалены кинжалами и свитками, на самой верхней статуэтка, но из-за темноты не могу различить ее очертания. Стол тоже завален бумагами. Педантом Рида не назовешь, что странно, ведь в замке он требует предельной чистоты и порядка во всем. У камина два кресла по бокам и диван в центре, и овальный столик. И всё. Больше ничего, не считая ковров.

Эта комната не жилая, – мысль стала для меня оглушительной, она перевернула все то, что я знала о хозяине раньше.

– Свобода и голова убийцы в обмен на…тебя. Что ж, однозначно, васмиорские рабы подорожали.

– Вам за чем-то очень нужно обезопасить вход в библиотеку, – начала я, пытаясь сложить в уме всё, что успела увидеть и узнать. – Но кому-то в нее очень нужно попасть, а если я смогла, значит и тот кто-то может суметь. И, я могу ошибаться, но по-моему тот, кто убил Кейдру и тот, кто любой ценой не должен войти в библиотеку, – один человек.

– Я тебя недооценил, – Рид расплылся в улыбке.

Главную мысль я решила приберечь на потом, если это потом, конечно же, наступит.

– Хорошо, – хозяин протянул мне руку, улыбаясь одними уголками губ. – Но ты думала, что станешь делать с долгожданной свободой? Насколько мне известно, на воле твой вид давненько не выживал самостоятельно.

– Мой вид? – Я брезгливо отодвинулась от Рида. – Я тоже человек, – мое злобное шипение отдалось глухим эхо. – Как и вы.

Хозяин примирительно поднял руки над головой и тихо засмеялся.

– Прости, – сквозь смех выдавил он. – Хотел увидеть тебя настоящую. Прости, ты человек, и ты намного человечнее меня.

Что он за человек такой? Мы заключаем самую важную в моей жизни сделку, а он проверки устраивать удумал.

– Настоящую?

Что бы сказала мама, узнай она, как я сейчас поступлю? Она бы не одобрила. Нельзя так.

Я размахнулась и что было сил ударила Рида по лицу, каркнув при этом что-то нечленораздельное.

– Однажды найдется кто-то и на вас. И потом я припомню вам ваши слова.

Мне хотелось встать и убежать, но пора бы понять, что бегство не выход. Мне придется прожевывать свои поступки и отвечать за них.

Рид вместо того, чтобы разозлиться, расплылся на диване и уставился в потолок.

– Мне нравится, – мечтательно протянул он. – По крайней мере, будет весело, – на мгновение он посмотрел на меня и снова уставился в потолок. – Не бойся, не трону. Присядь, нам стоит обсудить обязанности сторон подробнее. Начнем с того, что ты не распускаешь руки при людях.

Он только что дал мне право бить его?! Возможно, мы сможем подружиться.

– Грида, и вторая, как там тебя, пошли вон, – рыкнул хозяин, не глядя на притаившихся в темноте служанок-невидимок.

– Садись, Луна, не зли меня, – сказал он, когда девушки бесшумно удалились из покоев.

Я послушно опустилась рядом и только тогда увидела красную струйку, спускающуюся от носа Рида и тянущуюся по шее. Неужели я в самом деле разбила нос хозяину? Прекрасный вечер!

Наблюдая за тем, как Рид ждет, пока кровь загустеем и перестать течь полноводным ручьем, я заметила нечто в нем, чего не видела раньше. Положив свою руку поверх его, совсем как Рид недавно в библиотеке, я подумала, что кровь у нас с ним одинаковая. Нам безусловно есть, что делить, но сейчас, мы можем помочь друг другу. И это самое важное.

– Думаю, пора перестать считать женщин слабым полом. Тебя немного натаскать и можно ссылать в армию.

Впервые за долгое время я искренне засмеялась.

Как много «впервые» произошло всего за пару дней. Вся моя пресная лишённая красок жизнь, решила круто изменить направление в тот миг, когда мы с Ридом встретились взглядами в саду.

6

Наш договор вступил в силу сразу же. Во-первых, Рид предложил мне переехать в собственную комнату, раз уж рано или поздно он дарует мне свободу, то нет нужды притворяться рабыней сейчас. Помню, у меня отвисла челюсть, я глуповато хлопала ресницами и не могла вымолвить ни слова. Во-вторых, я получила доступ к тому желанному и долгожданному, о чем мечтала долго, – к информации. Отныне Рид будет делиться со мной всем, что происходит в замке. Мы вместе раскопаем правду об убийствах, для этого, прежде всего, нам нужно научиться слышать друг друга, действовать сообща. Отныне, до тех пор, пока мы не найдем человека, считающего себя неуязвимым, мы с Ридом друзья. Это нелегко, ведь он – рабовладелец, хозяин покоренных васмиорцев, а я одна из тех, кто всю жизнь вынужден кланяться. На эту тему, к слову, мы разругались в ту же ночь, долго спорили, выясняли отношения, но в итоге пришли к мысли, что нам только предстоит научиться общаться.

От меня же самое главное, что требуется, позволить доверенным Рида, магам из Савирана узнать, каким образом мне удается миновать столь мощную защиту. Рид признался, что это, отнюдь, не так просто сделать, скорее всего для подробного анализа понадобится время и много-много сил, как моих, так и посторонних.

На следующее утро я переехала в свою, только в свою комнату. На самом деле, это мало, что меняет, меня не повысили в статусе, не изменили моего положения. Я так же питаюсь в общей столовой, или на кухне, если время слишком позднее, мой гардероб не отличается изысками.

Единственное, что действительно переменилось – я больше не вытираю с пола рвоту гостей хозяина и не копаюсь в сырой земле, поддерживая жизнь в растениях. И все же не нашлось никого из рабынь, кто понял бы эти перемены и оценил их адекватно. Ежедневно мне вслед летят множество обидных слов. Поначалу я низко опускала голову и боялась смотреть им в глаза, рыдала по ночам. На что Рид расхохотался, когда узнал об этой маленькой проблеме.

– Тебя в самом деле волнует их мнение? – Сказал он, прикрывая глаза ладонью. – Луна, пойми, ты сделала то, о чем они боялись мечтать.

Не знаю, за чем он так говорит, ровным счетом я не сделала ничего пока еще, успела лишь пару раз (ладно-ладно, пару десятков раз) нахамить хозяину и треснуть его по морде, раскрывая себя настоящую. Но возможно, он в чем-то прав. Ни одна из девушек не знает, из-за чего хозяин выказал мне такую милость, а ведь по их мнению, это несравненная милость, заслужить которую крайне сложно.

После этого я перестала обращать внимание на косые взгляды и шепот за спиной. Быть может, вытащив меня из грязи, Рид хотел сделать как лучше, но я чувствую в себе отвратительные перемены. Иногда мне начинает казаться, что хозяин создал монстра из лучших побуждений.

Каждый раз во время наших встреч вне покоев, я гордо вздергиваю подбородок и смотрю на рабынь, снующих то тут, то там, свысока. Это отвратительно, всего пару недель назад я была такой же, я была одной из них.

Сегодня Рид позвал меня пообедать на крытой веранде. Только он и я. За мной послали двух стражей, они же сопровождали меня по безлюдным коридорам замка. Встретив меня на веранде, Рид отпустил раскрасневшихся юношей и предложил мне руку. Первое время мне казалось странным притрагиваться к нему, то же смущение я ловила и на его лице.

Я приняла руку хозяина, он провел меня к стене состоящей из стекла, вид на город внизу ошарашил меня. Лэнни так ни разу и не отпустила меня в Сумеречную Пустоту.

– Красиво? – Рид обаятельно улыбнулся, отходя в сторону.

Готова взять свои слова обратно, моя жизнь изменилась и кардинально.

Давая мне личное пространство, даже просто беря за руку, Рид тем самым показывает, – «ты свободна, ты человек». Сейчас он отошел к столу, накрытому на двоих и ждет пока я налюбуюсь.

Разглядывая город, я уткнулась лицом в стекло, запоминая расположение витиеватых улиц, двухэтажных домов, пристальное внимание уделяя маленьким движущимся фигурам. Эти люди, живущие вне замка тоже рабы, но их жизнь отличается от той, что меня недавно заботливо отлучили. Многие из горожан трудятся на знатных господ савирийцев, они так же лишены каких-либо прав, они так же страдают, многим из них возраст позволяет вспомнить, как было до захвата.

Отлепившись от стекла, я грациозно опустилась на стул напротив Рида. Стол накрыт просто изумительно, такие блюда раньше мне удавалось увидеть лишь в виде объедков. В углах притаились слуги, готовые угождать не только хозяину, но и мне. Я с самого начала догадывалась, к чему этот шикарный обед, надеялась лишь, что Рид не станет юлить и скажет все прямо.

– Здесь очень красиво, хозяин, – я попыталась улыбнуться. – Вид на город прекрасен, – у меня перехватило дыхание. Как только наше с ним сотрудничество подойдет к концу, я смогу спуститься в Сумеречную Пустоту и вблизи увидеть город.

– У меня есть новости, – Рид сразу перешел к делу.

Я слабо кивнула, примерно представляя, что сейчас услышу.

– Они уже здесь, – коротко отрезал он и вперил в меня внимательный взгляд, не выражающий совершенно ничего.

Две недели с той ночи, когда мы заключили сделку минули. Все это время мы ждали приезда из Савирана двух магов, один из них стихийник, второй военный, обладающий даром разрушения. Рид мне о них рассказывал. Все дни он как мог старался подготовить меня к предстоящей процедуре, но мне все равно оказалось сложно принять, что завтра над моим телом и мозгом будут проводить черт знает какие экзекуции.

– Это ведь хорошо? – Я сглотнула ком в горле, цепляясь за бокал с вином, как за спасительную нить.

Рид замялся, подыскивая нужные слова, но что бы он не сказал, это не изменит ничего, что творится в моей душе. Я продалась за свободу, потому как убийцу Кейдры мы до сих пор не нашли.

Каждый вечер мы проводили вдвоем, позволяя гулять отвратительным слухам среди рабынь и служанок. Мы рассуждали, искали, строили теории. Я тысячу раз прокручивала в голове образ человека из сна, факты, известные о смерти подруги, но так ни к чему и не пришла. За две недели мне удалось узнать, что в замке не так уж много тех, кто обладает даром. Всего несколько человек, во-первых, это сам Рид, еще трое его приближенных, и двое солдат. Никто из гостей хозяина не смог бы воспользоваться магией в стенах замка, этому препятствует магический барьер, наподобие того, что я видела в библиотеке. Никто. А те пятеро, кто мог, оставили бы определённый след, который Рид почувствовал за милю. Но следов нет.

Поэтому военный маг прежде всего займется проверкой барьеров. Если кто-то смог его обойти, то это можно каким-то образом выяснить, вот только я так и не поняла, каким.

В покоях Рида на столе мы разложили план замка и отметили на нем каждого убитого, где и когда это произошло. И каждый вечер мы туповато пялимся в этот план и продолжаем гадать. Дальше этого продвинуться не удалось.

– Я буду присутствовать при каждом сеансе, – попытался меня успокоить хозяин. – Если что-то пойдет не так, я успею вмешаться.

Узнав Рида получше, я могла бы предположить, что это угроза. На деле же меня больше испугала фраза: «если что-то пойдет не так».

– Мы так и не нашли доказательств, – я попыталась перевести тему в интересующее меня русло, стараясь не сказать лишнего при слугах.

– Найдем, – заверил меня Рид. – Обязательно найдем.

Зная, насколько не охотно он заговаривает при ком-то об убийце, я не решилась настаивать. Мы держимся на тонкой грани, часто спорим и практически все споры перерастают в конфликт типа: «Савирийцы – монстры, васмиорцы – угнетенные ангелы».

Обед не продлился долго, Рид старался замять не самые приятные известия светской беседой, а мне кусок в горло не лез. Прокручивая в руках второй бокал, с манящей бордовой жидкостью, я думала о том, как просто забыться в вине, стать похожей на тех, кто вываливается по утру с хозяйских празднеств.

Наконец Рид взглянул на слуг и те разом попятились к выходу. Нас достаточно быстро оставили наедине.

– Можешь присутствовать на собраниях, – его голос прозвучал как гром.

– Простите? – Я отставила бокал в сторону, пытаясь сдержать улыбку, ведь сразу поняла, о каких собраниях идет речь. Об этом я попросила хозяина еще на прошлой неделе, но он наотрез отказался подпускать меня к важным разговорам с советником и приближенными.

– Чтобы видеть шире, ты и знать должна больше, иначе дело не сдвинется с мертвой точки, – Рид поджал губы (так он делает, когда борется с внутренними демонами), положил руки перед собой. Скулы на его лице стали четче от напряжения лицевых мышц.

Все еще стараясь подавлять улыбку, я благодарно кивнула.

– Но то, что ты услышишь, – хозяин замялся и ненадолго замолчал, прожигая меня взглядом. – Ты должна понимать, что… – он снова осекся. – Главное, чтобы тебя никто не заметил и не почувствовал, поэтому, что бы ты не услышала, сиди тихо и не высовывайся.

Сказано – сделано. Не представляю, что такого ужасного я могу услышать о своем народе, чего еще не слыхала, однако, спорить с хозяином не стала. Он сказал, что ждет меня после заката в своих покоях и остальное обсудим там же. Сказать, что до самого вечера я не находила себе места – значит ничего не сказать.

7

Словно ребенок за час до заката я уже ошивалась около дверей в покои Рида под неодобрительные взгляды стражей. Устав топать по коридору, я прижалась к стене и закрыла глаза.

Возможность присутствовать на таких собраниях – не выпадала ни одному васмиорцу. Все самые важные разговоры предавались огромной тайне, не знаю, что Повелители могут обсуждать за закрытыми дверями, какой еще подлый захватнический план зреет в их головах, но прикоснуться к этой тайне – значит связать себя с Ридом до гроба. Выпрашивая у него подобное разрешение, я понимала, чем это сулит, Рид не отпустит меня, по крайней мере далеко. Остаток жизни я проведу под его присмотром, дабы не возникло соблазна, поделиться с кем-то его страшными секретами.

Распахнув глаза, я тихо пискнула и быстро прикрыла рот рукой. Не знаю, сколько Рид простоял почти вплотную ко мне, но его лицо столь близкое от моего, вызывало что-то схожее со страхом.

Первым порывом было, оттолкнуть его, огрызнуться, усилием воли, я сдержалась и попыталась выдавить улыбку, но мои глаза всегда выдают правду. Рид легко заметил в них страх, схожий с животным, хотя для него все васмиорцы бездушный товар.

А может я ошибаюсь…

Хозяин погладил меня по щеке, ухмыляясь, он прижал палец к губам и наклонился ко мне.

– Иди за мной, тихо, ни слова. Когда войдешь в зал, спрячешься в нише и просидишь там молча до тех пор, пока каждый присутствующий, включая меня, не покинет зал. – Он вложил мне в ладонь маленькую склянку. – Выпей, ненадолго это позволит тебе стать невидимой для охраны.

У меня хватило сил только на слабый кивок. Убедившись, что я всё поняла, Рид припустил по коридору, для него это, быть может, обычный шаг, а мне приходится вприпрыжку мчаться за нам, слишком высоко задрав юбки платья, благо этого никто не видит, ведь предложенное зелье я выпила сразу же, как Рид отодвинулся от моего лица ровно настолько, чтобы я могла поднести склянку ко рту. Однако невидимость не делала меня еще и бесшумной, поэтому, пытаясь поспеть за хозяином, я старалась не топать слишком громко, попадать в такт его шагов, что весьма непросто, учитывая размах шага Рида.

Резко остановившись перед неприметной дверью, Рид широко раскрыл ее и замер, поняв, что это действие предназначено не для того, чтобы с порога оглядеть присутствующих, а чтоб я успела юркнуть в зал, быстро протиснулась мимо хозяина и на секунду замерла, увидев стеклянные глаза лордов, направленные на меня.

Не скрою, меня сковал откровенный ужас, лишь спустя пару мгновений я смогла осознать, что смотрят они не на меня, прямо за моей спиной Рид, он осторожно прикрыл дверь и ухмыльнулся трем мужчинам за широким круглым столом.

Найдя взглядом нишу, о которой парой минут раньше говорил хозяин, я юркнула к ней, забиваясь между стеллажом и каким-то странным растением в горшке с рост человека, словно эта темная ниша, не подпадающая под свет свечей, мое единственное спасение в зале полном хищников.

Что эти люди источают опасность даже не столько для меня, а для Рида, я поняла сразу.

– Нехорошо заставлять ждать столь дорогих гостей, – подал голос Амод. О нем я слышала от мамы, Амод один из советников верховного короля Савирана, убийца, каких поискать. Истории, что ходят о нем по всему миру, заставляют кровь стыть в жилах. Напрашиваясь на заседание совета, я и представить не могла, с кем предстоит столкнуться.

– Твой отец славился пунктуальностью, потому до сих пор жив и радуется старости, – второй савирийский лорд, подкрепивший свои слова злым блеском черных глазищ, нисколько не опасался угрожать одному из четырех доверенных Правителей в его же обители. Его я тоже заочно знаю.

Однажды Лэнни прибежала в кладовку, где я убиралась, обливаясь слезами, бледная, словно вся кровь разом покинула ее тело, она кинулась к стене и навзрыд запричитала о случайной встрече с лордом Эствейром. Эта встреча чуть не стоила служанке (савирийке, на секундочку!) глаз и языка.

– Не скальтесь, господа, вы пока что еще в моем доме, – Рид опустился на единственное свободное место, хитро прищурившись в сторону Эствейра.

К сожалению, третьего человека я не узнала, но одно поняла точно, каждый из приехавших лордов – опаснее любого известного хищного зверя. Животные хотя бы нападают из голода или из-за ощущения опасности, а эти готовы обглодать кости Рида ради крови. Не то, чтобы мне было жаль хозяина, но теперь я лучше поняла внутренний уклад савирийцев. По правде сказать, мне, в которой кровь родной матери смешна с одним из этих животных, это намного легче, чем чистым васмиорцам.

Чуть отведя взгляд от лордов, я с ужасом заметила, что действие зелья исчезло бесследно, и если кто-то решит получше осветить комнату, то меня непременно заметят. Я сильнее вжалась в нишу и продолжила наблюдать.

Нужно отдать должное Риду, возможно другой, уже бежал бы прочь от этих страшных людей, у него же не дрогнул ни один мускул на лице. Рид будто чувствовал себя в своей тарелке, он принял достаточно вальяжную позу, поочерёдно оглядывая каждого из лордов.

– И о чем же сегодня пойдет речь? – Обратился он к Амоду, постукивая пальцами по столу в нетерпении.

Создавалось полное ощущение того, что хозяину нет особого дела до знатных гостей, приехавших сюда явно не ради веселой компании и выпивки. Прячась в тени, я на секунду зажмурилась, чтобы словить мучающую меня мысль.

Словно озарение, я поняла, что лорды не приезжали в Васмиор, иначе об их прибытии гудел бы весь замок, слишком уж высокие посты при савирийском дворе они занимают. Что ж, у меня еще будет время спросить у хозяин, каким образом они попали в замок.

– Пошли слухи, Рид. При дворе судачат разное, знаешь ли, – ухмыльнулся Амод, копируя позу хозяина.

– С каких пор ты веришь слухам? – Парировал Рид.

Слушая их словесную перепалку, я старалась не терять основную нить разговора. Пока Амод препирался с Ридом, Эствейр и третий господин обменивались весьма красноречивыми взглядами.

– Дело в том, что о ситуации в Васмиоре, а конкретно о Сумеречной Пустоте, король выразился весьма красноречиво, – подал голос тот третий, остановив красноречивые словесные баталии между Ридом и Амодом.

– Как же?

Я заметила, как хозяин поджал нижнюю губу. Проводя теперь с ним больше времени, чем любая из фавориток, я прекрасно знаю, что означает этот жест. Рид не хочет, чтобы я услышала следующие слова.

– Король считает, что ты слишком мягок к рабам, – начал лорд. – Он считает, что строптивых нужно убить, а послушные – пусть плодятся. Как думаешь, к какому числу относится смесок, ставшая тебе достаточно близка?

Мое тело пробила дрожь, я едва могла стоять смирно, чтобы не выдать своего присутствия.

– Мешрим, с чего ты решил, будто мои рабыни строптивы? – Рид сжал ладонь в кулак, его плечи напряглись.

Я не могла увидеть его лица, но и затылка достаточно, чтоб понять, хозяин на взводе.

– Никто не говорит обо всех, – за Мешрима ответил Эствейр. – Мы имеем ввиду конкретную девку, не прикидывайся дураком.

– То есть вы забрались так далеко от дома, дабы заглянуть в мое грязное белье?

Опустив голову, я прикрыла глаза, просто не в силах смотреть на лордов. Скорее всего сейчас хозяин думает, что очень зря решил допустить меня к своим делам именно сегодня, слишком уж опасная расплата за наш уговор.

Раньше я знала, что его положение не слишком прочное при дворе Савирана. Черт возьми, да все об этом знают, потому как ни к одному Правителю не приезжают так часто со двора одни из самых влиятельных людей короля. Вот только в чем причина, я пока не могу понять.

– Одумайся, Рид, в ней течет кровь Горлака, еще ребенком ее нужно было бросить в огонь. Она опасна, ведь дар отца мог передаться ей.

Услышав имя отца, я не сразу поняла, что лорд Эствейр говорит о человеке, благодаря которому я появилась на свет. Его имя мама никогда не называла, считая, что так безопаснее, Ворхот позволил мне жить, но я не знаю, какой ценой. Что за мою жизнь отдали мама и Горлак?

– Вас волнует рабыня, не представляющая никакой опасности, зато многочисленные убийства остаются для вас незримы, – Рид встал, упираясь двумя руками на стол. – Займитесь лучше делом, господа, пришлите в замок магов и ищеек со двора, ведь убийца один из нас.

Мое сердце предательски громко забилось в груди, горячая слеза скатилась по щеке. Что бы не говорили лорды, в моей памяти осталась одна единственная фраза: строптивых убить, послушные – пусть плодятся. А Рид… О боги, как же я была неправа. Всеми силами он пытается поддерживать баланс, чтобы Сумеречную Пустоту не отдали одному из тех дьяволов, что сидят за этим столом. Он в самом деле озабочен убийствами и достаточно давно. Его напускная жестокость – неужели это маска, созданная ради сохранения нашего города?

Амод тоже поднялся, он приблизился к Риду и усмехнулся.

– Как думаешь, когда убийца начнет охоту на смеска? Ему явно понравится вкус ее попорченной крови. Раз ты отказываешься сделать его работу, то мы просто подождем, а потом поможем схватить его. Но если ты думаешь, что его ждет жестокая расправа, то ты, друг мой, глубоко и наивно заблуждаешься.

Хозяин замер, обдумывая слова Амода, я тоже затаила дыхание, ожидая его ответа. Понимая, что вполне разумно пожертвовать одной рабыней, ради поимки убийцы, я не надеюсь, что Рид станет биться за мою жизнь.

– Что вы хотите? – Прорычал он сквозь зубы.

– Позволь смескам сгинуть. На этом убийства прекратятся.

– Смескам?

Тут я широко раскрыла глаза, думая, что вот сейчас то Рид отстоит мое право не считать мою кровь грязной. Пора все же расстаться с наивностью принцесс из сказок.

– Брось, мы знаем, что она не единственная. Избавься от них.

С этими словами лорды посчитали нужным закончить собрание и удалиться. Рид остался неподвижно стоять спиной ко мне, я слышала его тяжелое сбитое дыхание, видела ссутуленные плечи, и думала лишь об одном, неужели он убьет меня прямо сейчас? Повернется и скажет: «ты ведь хотела, чтобы убийства закончились?».

Прошло слишком много времени, а он так и не обернулся, не дал понять, что сейчас я проживаю последние свои минуты. Но ведь, скажи он об этом и был бы прав. Я сама влезла во все это дерьмо, сама заставила его положить конец ужасам в замке. Мне за это и отвечать. Вот только что-то подсказывает мне, Рид не захочет погубить меня собственным руками, именно это его и останавливает. Последние две недели мы в самом деле сблизились, обрели поддержку в лице друг друга.

Что ж, если хозяину мешает наш договор, лордам едва ли есть дело до таких сложных дилемм. Я вынырнула из ниши и поспешила к выходу, минуя на нетвердых ногах угрюмую фигуру.

– Куда ты собралась? – Его хриплый голос отдавал металлическими нотами.

– Вы знаете, – бросила я и взялась за ручку двери. – Надеюсь, с остальными смесками вы будете милосерды, они не виноваты, что их кровь разбавлена савирийской.

– Стой.

Я не остановилась и не обернулась, спеша предстать перед судом кровожадных лордов, тогда хозяин схватил меня и потянул на себя.

– Сказано тебе, стоять, черт подери!

– Он не остановится, – прошептала я, стряхивая с себя руку Рида. – И они тоже, – указывая в сторону ушедших лордов.

Выходя из зала мне хотелось показать неприличный жест удивленным стражам, Рид не кинулся за мной, и правильно. Мне до боли в висках хотелось поступить правильно. Умирая, Кейдра хотела отмщения, она хотела бы справедливой казни для убийце. Надеюсь, Рид сможет это обеспечить.

Решив, что он позволит мне совершить задуманное, я не заметила, как он дал знак стражам, как двое отделились от стены и пустились за мной бесшумными тенями. Заподозрив неладное слишком поздно, я успела взвизгнуть, когда меня подхватили под руки и повели в другую сторону.

Кое-как обернувшись к хозяину, я кричала, не прося, а требуя отпустить меня, ругалась и брыкалась, пытаясь отбиться от стражей до тех пор, пока меня не впихнули в собственную комнату.

Холодея от подступившего гнева, я слышала, как заскрежетал ключ в замке. Меня заперли!

8

Прошло несколько часов с момента, как слабую свободу, обещанную хозяином, отрезали, заперев меня на замок. Продолжая метаться по комнате, я тихо ругалась, проклиная савирийцей, всё их чертово племя, посмевшее осесть на нашей земле. На моей земле.

Вопреки моим ожиданиям, никто не пришел, я встречала закат в одиночестве. Первым воспротивился желудок, привыкший за две недели к сытному ужину, вслед за желудком лопнуло терпение.

Подойдя к туалетному столику, я всмотрелась в свое отражение. Удивительно, как быстро может поменяться человек, если обстоятельства вынуждают. Меньше месяца назад я была пугливой рабыней, озирающейся по сторонам, чтобы не нарваться на господ, спала на неудобной скрипучей кровати и любовалась темными кругами под глазами в отражении до блеска начищенных мраморных плит. Сейчас в зеркале я вижу девушку, несогласную мириться с жестокой действительностью. Что подтолкнуло эту девушку к такому выбору? Ужасные слова лордов? Смирение хозяина, опустившего голову перед хищниками? Или ее душа и порченая кровь, вскипающая при мысли о том, что жизнь всех васмиорцев могла и еще может сложиться иным образом.

Быть может, всё разом. Благодаря Риду, решившему, что лучше мне посидеть под замком, я поняла, как глупо хотела поступить. Получи лорды мое холодное тело, как доказательство подчинения Рида и всё, что хозяин старается сдерживать, рухнет в одночасье.

Не нужно лишних слов, чтобы стало понятно, Рид все эти годы, с того момента, как занял место отца, пытался опасно балансировать между сворой лордов и остальными Правителями. Первое, не поддержи эти трое старых упертых барана, восседающие на импровизированных тронах в захваченных замках его кандидатуру на место престарелого отца, тогда из Савирана прислали бы одно из тех, кто сегодня требовал моей смерти и таких же, как я. Второе, понять это смог бы только тот, кто знает Рида достаточно хорошо, благо мне удалось узнать о хозяине немало, благодаря этому в его словах я уловила намек. Среди его рабынь нет строптивых не потому что я на редкость кротка и послушна, а лишь оттого, что хозяин избавил васмиорку от постыдного статуса. Остальные же предпочитают не перечить и уж тем более не бить хозяина. Что было бы с лицами лордов, если б они узнали об этом маленьком инциденте?

Смахнув со стола стеклянные пузырьки с духами, кремами и душистыми маслами, я подхватила пустую, но весьма увесистую шкатулку и запустила ее в зеркало.

Глядя на свое размноженное искривленное отражение, я думала о том, что эта девушка с горящими глазами не сдастся так просто. Сказкам в ее фантазиях пришел конец, как и детской наивности, позволявшей переживать жестокие казни и убийства, считая, будто ничего нельзя изменить.

До утра я сидела у изножья кровати, смотря на закрытую дверь и ждала.

Заслышав тихий скрежет ключа в замке, я резко встала, покачиваясь от усталости и распрямила плечи. Рид отчасти выполнил условия сделки, настала моя очередь.

На двух хмурых солдат я посмотрела с вызовом, как бы призывая их попробовать меня скрутить и посмотреть, что им за это будет. Это подействовало, один из мужчин вышел вперед и чуть склонился.

Неожиданно, но приятно, не стану скрывать.

– Миледи, Повелитель ожидает вас в лаборатории.

Солдаты позволили мне пройти вперед.

О лаборатории расположенной в западной башне ходит много историй, некоторые слышали исходящие оттуда вопли, а кто-то утверждал, что это был вой, но никак не вопли. Нашлось несколько служанок, шепотом вещающих о том, что по ночам из-под двери клубами валит черный дым, а стены дрожат от дикого рычания. Я не верила во все это, но, признаться, когда дело дошло того, что вот-вот я сама окажусь в магической лаборатории хозяина, сердце ухнуло, пару раз ударилось о ребра, ведь сегодня, если кто-то и услышит из башни вопли, это будет мой голос.

Солдаты подвели меня к двери как раз в тот момент, когда Рид обсуждал с магом сам процесс предстоящего действа.

– Если желаете узнать быстро, так тоже можно.

– Нужно, – рычанием ответил хозяин на размеренный тихий голос мага.

– В таком случае, мне очень жаль, но от девушки, вероятно, мало что останется.

Тишина.

Я замерла у порога, не веря своим ушам. Солдат мягко подтолкнул меня в спину, намекая тем самым, пора. Но мне не удавалось сдвинуться с места, схватившись за стену, сжала зубы, чтобы не разрыдаться.

Он обещал, что мне ничего не грозит, неужели всё это ложь, лишь бы уговорить меня по собственной воли согласится на истязания?

– Она не должна пострадать. Никак.

– Вы понимаете, сколько времени на это может уйти?

Рид не ответил, воцарилась мертвая тишина. От сердца немного отлегло, однако доверие к хозяину заметно пошатнулось.

Решив, что пора, я шагнула в обволакивающую темноту лаборатории, прищурившись, чтоб разглядеть хоть что-то. Рид осторожно нашел мою ладонь и сжал ее в своей в знак поддержки.

– Я буду рядом, – прошептал он на ухо.

Пытаясь различить его силуэт, я гадала, каким образом он так хорошо ориентируется в темноте.

– Это Сэптор, он поможет нам во всем разобраться, – произнес Рид так, будто я вижу Сэптора, и захлопнул за мной дверь.

– Мне нужно для начала убедиться в отсутствии у вас дара. После проникнуть в ваш мозг, шаг за шагом продвигаясь всё дальше, я буду узнавать не только ваш организм, но и ваши мысли, ваше прошлое, все, что было, все, что вы чувствовали. Вам есть, что скрывать?

Как заботливо, подумать только! А если бы и было, то что?

– Делайте, что нужно, – безучастно отозвалась я.

– Всё это, естественно, не одним днем. Сегодня лишь убедимся в отсутствии дара, это самое легкое, но, скорее всего, после вы будете ощущать слабость.

Я кивнула, хоть и не уверена, что до этого магу есть дело. Рид подвел меня к креслу, помог сесть. Почувствовав под собой мягкий ворс, мне стало легче принять неизбежное. Я слышала шаги хозяина, удаляющиеся в другой конец башни и слабый шелест одежды Сэптора, вертящегося совсем рядом.

Первые признаки магического воздействия, я не увидела, а скорее, почувствовала. Слабое жжение, зарождающееся в горле и спускающееся к груди. Широко распахнув глаза и вцепившись в подлокотники кресла, я увидела мерцающее свечение, исходящее от рук мага, благодаря этому крохотная лаборатория осветилась. У стены прямо передо мной стоит Рид, сложив руки на груди, его взгляд сосредоточен, от него я тоже чувствую исходящую силу, каждое действие мага хозяин в самом деле контролирует, и не на словах, как мне казалось.

Вздернув подбородок, я заставляю себя успокоиться и принять лицу более отстраненное выражение. Жжение нарастает, мне приходится впиться в подлокотники ногтями и закусить губу, чтобы не застонать. Рид дернулся ко мне, видимо, желая прекратить болезненную процедуру. Я подняла руку, останавливая его.

Не теперь. Я не закричу, не позову на помощь. Если с кровью отца мне передался дар, мне бы хотелось об этом знать, так ли сильно рожденная в неволе девушка опасна для лордов Савирана? Как бы хотелось, чтоб это оказалось правдой, тогда их появление здесь не так уж небезосновательно, не хотелось бы расстраивать столь значимых людей.

Жжение волной прокатилось по телу, я задрожала, борясь с приступом боли и откинула голову на спинку, чтобы не видеть Рида.

Вторая волна боли прокатилась неожиданно, отдало в кости. О существование в свое бренном теле костей, мне конечно же всегда было известно, но так детально свой собственный скелет, мне удалось ощутить впервые, и надеюсь, в последний раз.

Сэптор запыхтел, забубнил что-то нечленораздельное, капля его пота упала мне на лоб. Свечение от его рук усилилось, маг хмурился, прохаживаясь вокруг меня.

В какой-то момент перед моими глазами всё снова потемнело, боль отступила. Мне привиделся лес, которого я никогда не видела, пустой, не издающий никаких звуков, он будто вымер, даже ветки не колышутся от ветерка.

– Луна, – кто-то затряс меня, схватив за плечи.

Почему-то безумно не хотелось откликаться на этот голос полный тревоги, в собственных видениях оказалось намного приятнее, но оно стремительно ускользало, бесцеремонно возвращая меня в суровую реальность.

Открыв глаза, я увидела перед собой Рида, за ним, опираясь о стол, бледный Сэптор. Оба тяжело дышат. В башне светло, я не сразу осознала, что свет льется через открытое окно.

– Так быстро? – Прохрипела я, удивляясь осипшему голосу.

Рид присел передо мной, внимательно всматриваясь в мое лицо. Усталость накатила разом, опрокидывая под собой, голова закружилась, боль сжала затылок и виски, я тихо выругалась и застонала, хватаясь за голову.

– Прошли почти сутки, – осторожно произнес хозяин, поглаживая меня по коленям. – Ты потеряла сознание. Почти.

В обморок теперь можно нырнуть почти?! Сил спросить не нашлось.

– Пить…, – единственное, чего в этот момент хотелось больше объяснений.

Рид подскочил, плечом отодвинула мага от стола, схватив прозрачный кувшин. Никогда не забуду переливчатый шелест воды, перетекающей из кувшина в кружку, это звук жизни, переходящей из одного сосуда в другой. Звук, вернувший меня в полное сознание и позволивший осознать, как сильно затекли мышцы во всем теле.

Он поднес кружку к моему рту, предлагая признать собственную беспомощность, на что я пока не готова. Обхватив кружку двумя руками, я присосалась к ней, словно младенец к матери, испив до последней капли. Сухость из горла все равно не ушла, боюсь, что после подобных свиданий с Сэптором, пить я буду из колодца ведрами.

Вернув Риду кружку, я уставилась на него в упор, надеясь, что он поведает мне обо всем, вместо этого, он помог мне подняться и вывел из башни. Спускаться пришлось долго, неужели она такая высокая? Не заметила этого, когда солдаты неспешно вели меня к магу, как овечку на забой.

В моей комнате кто-то успел заменить туалетный столик с разбитым зеркалом и сменить постельное белье. Шторы на окне плотно закрыты, создавая приятную темень. Господин уложил меня в кровать, не слушая мой лепет о том, что нужно переодеться и ушел, не проронив ни слова. Лишившись остатков сил, я быстро уснула.

Только открыв глаза после рваного сна без сновидений, я почувствовала его, сидящего около нового туалетного стола. Повернуть голову в сторону и чуть приподняться на локтях, стало непростой задачей, в затылке все еще накатывала боль.

Мои обостренные после встречи с магом чувства не подвели, Рид в самом деле сидел около зеркала на пуфе, поставив локти на стол, в руке крутил разбитую склянку.

– Зачем понадобилось бить зеркало? – Не глядя на меня, спросил хозяин, продолжая вертеть бутылек из-под сандалового масла.

– Что сказал Сэптор? – Вопросом на вопрос ответила я.

Рид долго не отвечал, поэтому мне пришлось найти силы, чтобы встать. Босыми ногами, я прошла по комнате и встала у него за спиной, чтобы видеть лицо хозяина в отражении.

– Ничего не сказал. Ему оказалось сложнее взаимодействовать с тобой, чем предполагалось, – Рид поднял голову и через зеркало посмотрел на меня. – Потребуется больше времени.

Хотелось узнать, почему хозяин сидит в моей комнате пока я сплю, даруя мне свободу, он тем самым обязался уважать мое личное пространство, но что-то не помнится, чтобы он стучал в дверь. Не сказать, что это так важно, но приятного в подобном поведении мало. Жаль, что для разговора сейчас существуют более важные темы.

– Что-то случилось? – Я сделала шаг навстречу, глядя на его нахмуренные брови. Совсем не промах мага мучал сейчас Рида.

– Убийца снова дал о себе знать.

Сердце мое замерло. Вот оно – то, чего я так боялась, лорды не уйдут просто так, в их словах явственно скользил намек. Они знают, кто убийца! И могут его остановить, если захотят. А захотеть их заставит только склоненная голова Рида перед их волей.

Глядя на него, человека, позволившего пусть и в обмен на услугу, стать мне чем-то большим, чем живой шваброй, в моей голове зрел план. Опуская руку на плечо Рида, я улыбнулась одними уголками губ.

– Мы поймаем его без помощи этих стервятников, господин, – прошептала я.

Рид тоже улыбнулся, он так же выучил меня, как и я его, наклонившись поближе, я тихо и быстро заговорила о своих идеях.

Как можно поймать убийцу? На живца. Это не самое сложное логическое заключение и прийти к нему следовало уже давно. К тому же, если лорды в самом деле причастны ко всему, то рано или поздно я все равно стану целью убийцы. Так к чему же ждать?

И так прошло слишком много времени, мы торопливо проверяли всех жителей замка, изучали их, их поведение и повадки, наблюдая со стороны, смотрели на имена убитых и пытались составить поистине сложную логическую цепочку, но всего этого мало. Не зная его, не представляя, кем этот человек может оказаться, мы лишь тратим время даром, позволяя очередному бедняге умереть.

9

– Уверена? – Рид протянул кольцо-печатку, наглядно показывающее, что хозяин даровал мне свободу.

Мы решили, что увидев это, убийца сильно разозлится, и захочет разобраться по-своему, а если лорды как-то причастны к происходящему в замке, то уж они то мимо точно не пройдут.

– Да, – улыбнувшись, я быстро нацепила кольцо на палец, любуясь при этом на печать в виде расколотого герба Савирана, символ освобожденных перед королевством.

Я совершенно точно была уверена в том, что делаю, едва ли что-то сможет переменить мою решимость.

– Сегодня еще один сеанс, послезавтра сбор, – отстраненно проговорил Рид, имея в виду праздник, организованный как раз для того, чтобы я смогла привлечь убийцу.

Что мы сделаем после того, как он клюнет на уловку? Рид пообещал быть начеку и рядом, но я уверена, что убийца подберет самый подходящий момент для нападения, как раз, когда Рид отвлечется. На этот случай я выпросила у него маленький кусочек угля, который легко помещается в складке между поясом и тканью платья на талии. Если он не успеет прийти на помощь, я постараюсь успеть начеркать имя того, кто придет за мной на руке или полу.

Днем новая встреча с Сэптором. Едва ли что-то хорошее из этого вышло. Бедняга-маг взмок от пота, но ничего не нашел в моей крови повторно. Подтвердив теорию о том, что дара у меня нет, Сэптор приступил ко основному действу. Не знаю, сколько времени прошло, но помнится, один раз Рид даже всхрапнул, уснув стоя, как боевой конь.

Если первый сеанс у Сэптора мне показался мучительным, то сейчас я готова была поставить неожиданно обретенную свободу на кон, что оказалась в самом настоящем аду. Жар по телу катался, словно подступившие языки пламени, быстро опаляя и обугливая кожу, рука мага, иногда падающая на мой лоб, казалась сотканной из льда, спертый запах в башне, – все это напоминало пекло ада, будто выбраться отсюда уже не представится возможным, остается только терпеть.

В детстве я сильно простудилась, бегая по замку босой, тогда под действием жара я ощущала нечто подобное: тело ломило, кости тоже, виски то сдавливало, то отпускало, приступы жара и холода сменяли друг друга, хотелось то кутаться в одеяло, то упасть лицом в снег.

В конце концов я начала видеть картины из своей жизни, так стало понятно, что маг начал рыться у меня в голове, словно перелистывая одно воспоминание за другим.

Увидев себя обнаженной в бане, я попыталась защититься и вытеснить Сэптора из головы. Не тут-то было, его ментальная хватка усилилась, невидимые руки впились в меня, но маг разглядывал не худощавое тело застенчивой рабыни. Осознание пришло медленно, сначала я не понимала, чем мой инквизитор так заинтересован, а чуть позже я заметила тень в углу, совсем рядом со своей, однако рядом со мной совершенно точно никого не было.

– Она помечена, – на выдохе выдал Сэптор, смахивая пот со лба.

Чуть приоткрыв глаза, я увидела сосредоточенное хмурое лицо Рида, он слабо кивнул и дал знак магу, заканчивать.

При мне обсуждать детали мужчины не стали, Рид передал меня на попечение двух военных и закрылся в лаборатории. Это я ему еще припомню. В самом деле, мы договаривались действовать сообща, а теперь он не позволяет мне узнать, какая такая печать, что это вообще значит и чем грозит.

В этот раз преодолеть спуск из башни самостоятельно не вышло, один из солдат вынужден был поднять меня на руки и донести до комнаты. Я не сопротивлялась, понимая, что сама едва ли могу волочить ноги.

До кровати все же доползла сама, рухнув ничком и пролежала так до глубокой ночи. Меня отрезвил настойчивый стук в дверь и две каменные морды солдат, ввалившихся без приглашения.

До ужаса хотелось приподнять корпус задом к верху, показать неприличный жест и рухнуть обратно. Вряд ли бы они на это среагировали, скорее всего двум удальцам и не такое приходилось видеть. До праздника оставались сутки, а в присутствии этих статуй, убийца и близко ко мне не подойдет.

Предприняв отчаянные усилия для того, чтобы встать и расправить негнущимися пальцами складки ужасно мятого платья, я постаралась улыбнуться, но меня предательски шатнуло в сторону, если бы не солдаты, успевшие одновременно подскочить к моей скромной персоне, я непременно упала бы на пол.

В этот раз мне удалось не терять сознание, может начала привыкать, может маг немного сбавил темпы, но оставаясь в сознании мне удалось услышать разговор мужчин. Рид хотел капнуть глубже, уверял Сэптора, что проникнуть в библиотеку мог только тот, кто обладает более сильным даром, и отпечаток такого дара накладывается на кровь, она вроде как начинает мутировать еще в детстве, у некоторых меняется цвет крови, но это редко, у кого-то следы изменений может найти только опытный маг, знающий, что именно нужно искать. Сэптор уверял хозяина, что дара у меня нет и быть не может, искать нечто в крови – пустая трата времени. Я слышала, как Рид тяжело вздыхает, проводит пальцами по лбу. Удивительно, как обостряется слух, когда зрение становится недоступно, даже на короткий промежуток.

Сэптор продолжил рыскать по моим воспоминаниям, перелистывая одно за другим, словно страницы книги, видимо, у него сложилось весьма превратное мнение обо мне, ведь маг явно искал следы предательства, иначе зачем ему сдались мои воспоминания? К великому сожалению, Сэптор ничего не отыщет в моей голове. Мне бы хотелось помочь, в самом деле хотелось, это облегчило бы жизнь нам всем, но кроме однажды затаившейся тени в углу, найти больше ничего не удавалось.

На следующий день ситуация повторилась, Сэптор ничего не нашел, изматывать меня перед праздником Рид запретил, я должна быть в хорошем расположении, чтобы привлечь убийцу и главное, опознать его. Для этого накануне хозяин показывал мне изображения всех знатных савирийцев, заставлял зазубрить их имена и титулы, запомнить лицо каждого в мельчайших подробностях. За обедом он устроил мне опрос, а на послеобеденной прогулке в саду, учил обороняться от нападения. Поздновато спохватился, едва ли возможно за несколько часов научиться защищаться от столь опасного противника.

Ближе к вечеру он разложил на столе карту и подозвал меня, к этому моменту служанки уже принесли платье, подготовленное специально для данного мероприятия. Пора переодеваться, но Рид заставляет упорно смотреть на карту. Прочерчивая пальцем путь от зала, где будет происходить масштабное празднество в честь черт знает какого события (его Рид выдумал на ходу и благополучно забыл в тот же день), до точки, где задумано главное действо этого дня, – мое убийство, он заставляет меня запоминать дорогу, по которой мне нужно будет двигаться. На равных промежутках он расставит военных, их никто не увидит, благодаря заклятьям военного мага. На случай, если что-то пойдет не так, военные смогут защитить и вытащить из сложившейся передряги, и все же нужно соблюдать предельную аккуратность. Запомнить маршрут, по которому я пойду, лучше детально, чтобы не спутать темные коридоры.

– Чтобы все получилось, я должен оставаться на виду, как и Сэптор. О его приезде в замок известно всем, – тараторит Рид, глуповато пялясь на карту. – Смотри внимательно, в этих местах будут расставлены солдаты, не сворачивай с намеченного пути, иначе потеряешь всякую защиту.

Слушая его наказы, я все больше начинала осознавать всю серьезность предстоящего. Игры закончились, сегодня под угрозой моя собственная жизнь и только я смогу себе помочь, для этого нужно внимательно слушать Рида. Вместо это мне не удается сконцентрироваться на нашем плане, мысли блуждают где-то далеко, будто сладкое опьянение от крепкого вина, мысли сменяют друг друга так быстро, что невозможно их поймать, прочувствовать.

– Что с тобой? – Рид отвлекается от карты и смотрит на меня, чуть приоткрыв рот.

Ему не нравится, как я выгляжу. Рассеянная девушка, глаза бегают с предмета на предмет, мысли витают где-то далеко.

– Ты помнишь, что делать, если все выйдет из-под контроля?

Замявшись, я попыталась вспомнить, но от этого голова лишь разболелась.

– Буду импровизировать, – я улыбнулась, оскалив зубы.

– Луна, пойми наконец, у тебя нет оружия, собственно, потому что ты с ним обращаться не умеешь, тебе нечем будет защититься. У тебя нет дара, и мы даже малейшего представления не имеем, кто окажется перед тобой.

– Этот выродок убил сотни людей, никакое оружие мне не поможет.

Впервые мой голос приобрел стальные нотки, выражая, если не уверенность, то отчаянное бесстрашие. Рид посмотрел на меня чуть сощурив глаза, он знает, что я права. Убийце удавалось ходить безнаказанным ни один год, он не оставил за собой ни единого следа, едва ли ему составит труда разделаться с очередной жертвой.

Рид приблизился ко мне и наклонил голову.

– Завтра ты будешь жива и свободна, ясно? Я купил тебе дом в городе, подписал бумаги на приличное содержание. Ты ведь мечтала об этом, поэтому обязана выжить, чтобы воплотить мечту.

– Что значит «помечена»? Сэптор так сказал. Что это означает?

Хозяин сглотнул ком в горле, стыдливо отведя взгляд в сторону. Ему не хотелось, чтобы эта тема поднималась, особенно сейчас, но он прекрасно знал, что девушка, стоящая перед ним, не отстанет, пока не услышит правду.

– Кто-то наблюдает за тобой и уже очень давно. Он оставил метку в виде тени, которую нашел Сэптор, но что скрывает эта метка известно только тому, кто ее наложил.

Вот почему так важно выманить убийцу и при этом сохранить мне жизнь, Риду нужно узнать, что скрывается за меткой.

– Приведи себя в порядок, переоденься, – сухо скомандовал хозяин и вышел, позволив мне остаться наедине со своими путающимися мыслями, в самом деле, голова раскалывалась, обещая еще большую боль, если я сейчас же не лягу в кровать, чтобы проспать пару часов, как жаль, что нет возможности прислушаться к организму, так отчаянно борющемуся за право не посещать надуманное празднество и не становиться на нем приманкой.

Служанки-невидимки, возникшие из неоткуда сразу после того, как за Ридом закрылись двери, помогли мне надеть шикарное платье, достойное королевы, не меньше.

Они же соорудили мне высокую прическу, вместо заколок используя длинные иголки.

– Это может пригодиться вам. Такие иглы называют женскими мечами, миледи.

Я позволила девушкам снарядить мою голову «женским оружием», застегнуть на шее изумительной красоты колье, исполненное на заказ одним из мастеров хозяина. Одна из служанок решила оставить две свободны пряди на висках, завив их в прыгающие кудряшки, глаза подвели черным, благо, губы и щеки служанки решили не трогать, посчитав, что бледность мне к лицу, а губы и так достаточно яркие.

Покончив с туалетом, служанки подвели меня к напольному зеркалу в человеческий рост.

– Я не леди, – только сейчас мне удалось высказать то, что уже давно вертелось на языке, а увидев себя в зеркале, на меня снова нашла немота.

Сначала решив, что глаза врут, я долго смотрела на незнакомку в отражении, потом чуть попривыкнув к шикарному зрелищу, позволила себе провести пальцами по корсажу платья, вышитому драгоценными камнями, опасливо дотронулась до колье, считая, что вся эта красота может развеяться, как фантазия.

– Вы прекрасны, – на вдохе прошептала одна из служанок, прижав руки к груди.

Из зеркала на меня смотрело олицетворение васмиоркого народа, потерявшего все за последние пару десятков лет, искупавшиеся в собственной крови и боли.

Алое платье от затейливых длинных рукавов, расходящихся книзу и расшитого корсажа, плавно переходит в бордовое к подолу, создавая впечатление кровавой реки, протекающей по нашему королевству. Колье лишь дополняло весь образ. Возможно, все же стоило покрыть губы красным, чтоб завершить образ леди, символизирующую собой смерть, пусть и прекрасную, но смерть. Вот бы мама сейчас видела меня, она бы ни за что не поверила, что ее дочь так нарядили для того, чтоб сделать приманкой. Мама непременно сказала бы, что столь шикарные наряды когда-то носила и она, еще до завоевания Васмиора, до того, как стать рабыней.

Обе невидимки куда-то испарились, я не услышала их шагов, но мгновение назад они еще были рядом, теперь их нет. Моей щеки коснулось что-то холодное и я уже готова была взвизгнуть и начать рыться в волосах в поисках игл, как услышала тихий смешок.

– Само очарование. Только распрями плечи и подбородок выше, помни, ты больше не рабыня. Покажи это всем.

Мне хотелось фыркнуть, совсем как ребенок и отвернуться. Все-таки меня растили иначе, чем Рид себе представляет, меня не учили создавать интриги и гордо вздергивать подбородок, входя в высокое общество. Вообще само наше с ним общение – уже странно, этого не должно было случиться, такие как Рид не опускают взгляд до таких, как я, однако сейчас он крепко держит меня за руку, выводя из покоев, смотрит на меня, как на принцессу. Почему? Под шикарными одеждами скрывается все еще рабыня, зависящая от милости хозяина, пусть мы и решили показать всем, будто я свободна, но это далеко не так. Сеансы с Сэпотором продолжатся, если убийцу не схватят сегодня, то и охота тоже продолжится, так что до полноценной свободы еще очень далеко.

10

– Готова? – Хозяин сжал мою ладонь, пытаясь приободрить. Накануне он силился убедить меня в том, что все, кто будет на празднике – такие же люди, я ничем от них не отличаюсь. Какая мерзкая ложь. Нас разделяет, и очень многое. Прежде всего, происхождение, благодаря которому люди в зале за дверьми, перед которыми Рид меня настойчиво остановил для напутствий, никогда не знали тяжкого труда, им не приходилось убирать нечистоты или жить в постоянном страхе. Да, именно страхе, ведь рабы не знают, чем для них может обернуться плохое настроение хозяина или… случайное столкновение в саду. Уже из-за одного этого мы разные, не говоря о правах, которые есть у знати или богачей. Их нельзя продать, нельзя обменять, с ними нельзя обращаться, как с мусором под ногами. Нет, в этом зале совершенно другие люди, я ничего не представляю об их жизни, а они о моей, между нами целая пропасть, вряд ли ее возможно преодолеть.

Прежде чем войти, Рид взял меня под руку, словно мы пара, будто он представляет меня новому обществу, желая ввести в это странное общество словно новоиспеченную принцессу, заслуживающую уважения. И правда, кто в здравом уме догадается, что под дорогими тряпками скрывается рабыня, мишень, порченая кровь.

Еще на пороге я ощутила заинтересованные взгляды, не секрет, Рид редко появляется в высшем обществе под руку с женщиной, поэтому многие, кто часто становится его гостем – немного удивлены и самую малость сконфужены. А мне хочется подхватить пышный подол, подняв его аж до подбородка и бежать отсюда без оглядки, вместо это я гордо вздергиваю подбородок и сильнее вцепляюсь в руку хозяина… Господина. Больше он мне не хозяин, но к этому еще только предстоит привыкнуть.

Делая вид, что не замечаю косых взглядов, пытаюсь гордо вздернуть подбородок, чтобы выглядеть более важной, под стать всем собравшимся и, к своему стыду, ощущаю, как дрожат колени. Ладно колени, в тот момент, когда Рид представляет меня первому гостю, я растягиваю губы в вежливой улыбке и понимаю, что дрожат и они.

– Успокойся, – шепчет мне Рид на ухо, – будь естественней.

Естественней, как же! Мне только что даровали свободу, я должна быть не в себе от счастья.

Закрыв на мгновение глаза, я расслабляюсь, рисуя себе насколько важна моя сегодняшняя миссия, как много поставлено на кон. Если мы ошиблись, и убийца не придет за мной, завтра Риду предстоит очень непростой разговор с Лордами, его положение окажется под ударом.

Я распрямляю и опускаю плечи, улыбка на лице становится не такой натянутой.

– Рада знакомству, генерал Йорвут, – на правах свободной женщины протягиваю новому знакомцу руку, увенчанную кольцом, свидетельствующем о моем новом положении. – Как вам праздник? Господин Рид в этот раз был очень внимателен к деталям, не так ли?

Рид поворачивает голову и смотрит на меня со смесью радости и удивления. Мне хочется ответить ему, что я и сама не представляла, как хорошо могу перевоплощаться в нужную роль. А вести светскую беседу, о боги, я даже ни разу не слышала, как это делают благородные дамы.

Йорвут все же принимает мою ладонь, но не пожимает ее, как принято, а целует тыльную сторону. Мне захотелось немедля одернуть руку и оскалиться, зашипеть, словно меня ужалило огнем. Но в памяти крепко засел образ мертвой Кейдры. Убийцей может быть кто угодно. Сжав в ответ ладонь генерала намного сильнее, чем того требует этикет, я оскаливаю зубы в широкой открытой улыбке и чуть сощуриваю глаза. На секунду генерал замирает, после отвечает на мою улыбку своей, но какой… Готова поклясться, из его рта способен сочиться яд, когда он так улыбается.

Рид постепенно проводит меня от одного гостя к другому, знакомя с каждым и немного рассказывая мою увлекательнейшую историю, сочиненную накануне. В ней я не просто своенравная скверно воспитанная девка, наоравшая на хозяина, в этой сказке я настоящий алмаз, который Рид рассмотрел сквозь ворох грязи и пыли и, конечно же, сразу влюбился, а потому не смог не пойти на уступки и отказать прелестнице в свободе.

Каждого с кем господин меня знакомит, я уже знаю, по миниатюрным портретам и описаниям Рида, их статус и самые важны факты из биографии, поэтому слушая вполуха, стараюсь больше наблюдать и шире улыбаться, чтобы сойти за влюбленную.

Не знаю, сколько времени прошло, быть может, больше часа, но когда с формальностями было покончено, мы расположились во главе стола, Рид развернулся ко мне полубоком и ухмыльнулся.

– Хорошо держишься, – шепнул он, подхватывая бокал с вином и опрокидывая его разом.

У меня внутри все похолодело. Он должен быть трезв! Обязан!

Видимо, мое смятение он заметил по взгляду, поэтому снова наполнил бокал из искусного кувшина, протянул мне и заставил отпить.

Я думала, когда впервые попробую вино, мне не понравится, но оно очень даже вкусное, сладкое и совсем непротивное.

– Сок, – со смехом констатировал Рид, сверкая глазами.

– Начнем, – я постаралась выдавить улыбку, скрывая смущение, и встала. Рид остался на месте, делая вид, что крайне заинтересован беседой с кем-то из гостей, сидящих рядом.

Мне не пришлось долго ждать, почти сразу ко мне подошел Эствейр и пригласил на танец. Принимая приглашение, я колебалась всего пару секунд, после уверенно вложила свою ладонь в его.

– Не ожидал тебя здесь увидеть, – открыто признался лорд.

– А где вы ожидали меня увидеть? – Хотелось дополнить фразу «на костре?», но пришлось сдержаться. Возможно, однажды мне представится случай в лицо высказать этому стервятнику все, что я о нем думаю, но не сейчас.

– Господин Рид даровал тебе свободу?

Эствейр закружил меня в танце, не сводя взгляда с кольца, моя улыбка от этого стала только шире, я легко поддалась танцу, руки лорда на моей талии быстро перестали смущать, все шло так, будто я была рождена для такой жизни, будто танцевала с того момента, как научилась твердо стоять на ногах, а не впопыхах училась прошедшей ночью в покоях хозяина, отдавливая ему обе ноги разом или заваливаясь на бок от слишком сложных движений, не целуя холодные плиты только благодаря его твердой поддержке.

Я даже не заметила, как мы с лордом оказались в центре зала, приковывая все взгляды к себе. Кружась, очень сложно рассмотреть лица гостей, почти невозможно успеть разглядеть то, что бы подсказало: «вот он, это враг. Он – убийца». А если убийца сейчас ведет меня в танце, продолжая светскую беседу?

– Да, уже завтра я уезжаю жить в город. Господин подобрал мне дом, прекрасный дом и только мой, – я придвинулась к Эствейру ближе. – Больше не рабыня, значит, убив меня – с завтрашнего дня нельзя будет остаться безнаказанным. Господин сделал мне самый лучший подарок, он подарил мне защиту.

Мне хотелось верить, что лорд попадется на уловку, поверит моим словам, его лицо действительно немного перекосилось, если забыть, что мне непременно угрожает опасность, то хочется засмеяться, поддеть его за подбородок. Как же нелепы эти благородные мужи, когда понимают, что все идет не так как им угодно.

– Поэтому он расставил по замку солдат в самых неожиданных местах? – Эствейр подмигнул мне и усмехнулся.

Он знает…

– Ах, вы прекрасный партнер, но у меня закружилась голова от непривычки. Вы позволите? Я бы хотела выйти на балкон, подышать воздухом.

Прервав танец, я протянула лорду руку, вынуждая его поцеловать ладонь, могу только представить, какое это унижение, но в зале, полным народа, он не посмел оттолкнуть меня или развернуться и уйти, не приняв протянутую руку.

Запишу это в свои маленькие победы, если переживу сегодняшнюю ночь.

Перед выходом из зала пришлось спешно отказаться от двух предложений, сказавшись на головокружение, к сожалению, я не так уж сильно врала. С самого утра голова в самом деле кружится, мысли путаются, мне сложно держаться прямо и говорить то, что нужно. Это мелочи, глупости, на которые не стоит обращаться внимание в столь важную ночь.

Юркнув в коридор, я остановилась и прижала руки к груди. Мне не потребовалось много времени, чтобы собраться с мыслями и решиться отойти от нашего с Ридом плана. Как минимум я делаю это для Кейдры, ее душа успокоится и сможет спать спокойно, или же вскоре мы встретимся с ней и проведем вечность вместе без страха и боли. Шмыгнув носом и подавив стон, чтобы предотвратить надвигающуюся истерику, я поспешила в совершенно противоположную сторону, туда, где точно нет солдат.

Замок Сумеречной Пустоты настолько велик, что далеко не весь пригождается для жизни, к тому же Риду не так уж много нужно, он пользуется только северной стороной, чтобы иметь возможность наблюдать за городом, расположившимся у подножия замка. Его отцу по вкусу было селить слуг и даже рабынь в отдельные комнаты, чтоб хоть как-то задействовать огромную площадь, однако с его отъездом восточное крыло опустело, западное заселено лишь на четверть, вся жизнь собралась на северной стороне и редко отсюда перетекает в остальные части замка.

Прислушиваясь к стуку каблуков, мне кажется, что так стучат отбойные молотки, сердце сжимается сильнее с каждым шагом, я все дальше и дальше ухожу от защиты, расставленной Ридом для меня. Все, что он придумал, чтоб отгородить меня от убийцы, рассыпается, как мозаика одним лишь словом лорда, откуда-то знающего, что мы задумали. Быть может, он намеренно толкнул меня, сменить план на ходу, но что, если нет? И пойди я по намеченному пути, и убийца не последует за мной? Другой возможности выманить его, у нас не будет. Если утром мы не предоставим лордам на съедение кого-то, то они накинутся на Рида, ему грозят большие неприятности из-за публичного появления под руку со мной и оправдать этот поступок он никак не сможет, если не покажет убийцу.

Взбегая по лестнице так, будто под ногами не мешается ворох тяжелых юбок, я двигаюсь в восточное крыло. Когда-то именно там располагались комнаты рабынь, в одной из таких комнат жила мама. Старый Повелитель был так щедр, что позволил ей жить одной в огромных покоях. Правда, кроме кровати и стола там ничего не было, зато сколько же места для игр в детстве у меня имелось.

На мгновение мне показалось, что можно было бы отыскать ту самую комнату, но нет. Я не приведу врага в единственное место в замке, которое мне дорого.

Я останавливаюсь, чтоб перевести дух и пытаюсь собраться с мыслями, держась за голову обеими руками, головокружение усиливается, мне приходится опираться о стены, чтобы не сбиться с пути и не упасть.

Мне начинает казаться, что все зря, за мной никто не идет. Мы ошиблись и теперь не миновать беды еще большей, чем убийца, свободно расхаживающий по замку. Я останавливаюсь, чтоб перевести дух, припадаю к стене. Как же сильно сжимает виски, хочется сесть на пол и заскулить.

Собрав остаток сил, я двигаюсь дальше, безнадежно удаляясь от Рида, праздника и солдат как можно дальше. Что же я скажу ему? Всё пропало? Что ошиблась, решив отступить от надежного плана ради взбредшей в голову идеи? Рид убьет меня, это точно, могу только представить, как зол он будет поутру, узнав, что ничего не вышло.

Почувствовав на горячей коже легкий ветерок, я оборачиваюсь, чтобы подставить ему лицо, и вижу вдали коридора силуэт.

Страх сковал меня, подобно напуганной птичке, я смотрела на приближающуюся фигуру с открытым ртом. Мозг упорно отказывался верить, что все происходящее правда. Видимо, до конца я не была готова столкнуться лицом к лицу с убийцей, встать перед ним, заглянув всепоглощающему страху в глаза.

– Луна, – его шепот разнесся по коридору и глухо ударился о стены, проникая в мое сознание, как пытка.

В предательской темноте никак не удавалось разглядеть его лицо, только глаза, горящие, словно тлеющие угли в камине.

– Я пришел, – в его голосе я явственно слышала насмешку. Он протянул ко мне руки, замедлив шаг. – Потому что ты ждала меня.

Вместо того, чтоб думать о том, что скоро меня попросту не станет, я могла думать только о том, что не вижу его лица, не смогу оставить для Рида надпись с его именем. Свет! Мне нужен свет, я должна узнать его.

Бесцеремонно скинув туфли на каблуке, я подхватила юбки и побежала. Только чудом мне удавалось не споткнуться и не кувыркнуться через голову, переломав шею. В спину дунул ледяной ветер, ударяясь о кожу застывшим льдом. Я вскрикнула, пытаясь отстраниться от боли и припустила с максимальной, на какую способна в данный момент, скоростью. Представляю, как это выглядит со стороны, благо, хоть никто не увидит этого позора с задранным до подбородка платьем.

– Не беги от меня, маленькая Луна, – разнесся злорадный смех. – Я твоя судьба.

В душе все похолодело, кажется, даже сердце замерло в испуге, какая же я глупая. Бесконечно глупая, необразованная рабыня, гусыня, решившая, что сможет тягаться с тем, кому и в подметки не годится.

Решив обернуться, чуть не пропустила поворот и не влетела в стену, а какое бы вышло нелепое фиаско, благо страх придал мне сил, заставляя стать чуточку внимательнее, темнота едва ли могла явиться препятствием в такой ситуации, я бежала, не думая, что могу споткнуться обо что-то или не заметить стену и протаранить ее лбом, облегчив тени за моей спиной задачу.

Коридор, короткий, совсем как моя жизнь, холл, обставленный старой мебелью, еще коридор, длиннее и шире прочих. Совсем близко до места, где я смогу увидеть его и опознать. Отпустив подол платья, вынимаю припрятанный кусок угля, в надежде успеть оставить после себя имя убийцы, бежать становится сложнее, юбки путаются между ног, в ушах стучит кровь.

– Луна, – от его голоса я всякий раз вздрагиваю, кровь стынет в жилах. В этот раз он протянул гласные буквы в моем имени, совершенно жутко.

Мне страшно, бесконечно страшно, я не хочу умирать, не сейчас, не так, не от его руки в темных закоулках замка, но что-то менять уже поздно, остается только бежать.

В спину ударяет поток воздуха, усиленный магией, я чувствую всплески волшебства почти так, как об этом говорила мама несмотря на страх в душе поет что-то прекрасное, отзывается на его силу, клокочет, хочет к нему прикоснуться и в то же время нечто более ужасное подбирается к горлу и сжимает его. Я вскрикиваю, падая на холодные плиты и обдирая колени, ладони и лоб, рычу от досады и обиды.

– Хочешь поиграть? – Раздается совсем рядом, однако никого не видно.

В этот раз его голос придал мне сил, кряхтя и ругаясь, я поднимаюсь, опираясь на стену и покачиваясь, совсем как полуживые перепившие гости Рида после праздника, пытаюсь бежать дальше, сцепив зубы.

– Какое отчаянное самопожертвование! – Он смеется, издеваясь надо мной. Смеялся ли он так же, убивая Кейдру, убивая каждого в этом проклятом замке? – Остальные не пытались совершить пробежку перед смертью.

Я сжимаю челюсть, стараясь не слушать его, не придавать значение его словам, еще один коридор и всё будет кончено.

– Та девушка, миленькое личико. Ты наверняка ее помнишь, я забрал ее зимой. Как же она орала. Она хотела жить, очень хотела, даже больше, чем ты.

«Не слушай его! Не слушай! Не смей!» – твержу себе и все равно по щекам текут слезы, от воспоминаний, как я пробралась к повозке, как увидела тело Кейдры, ее искаженное страхом и предсмертным криком лицо.

Кое-как мне удается добежать до открытой террасы, я вываливаюсь на нее, едва держась на ногах, пытаюсь отдышаться и оборачиваюсь, однако никого не вижу, зато чувствую, его магия для меня словно маяк для кораблей.

– Кейдра была моей подругой, – на выдохе произношу я. Он может убить меня на расстоянии, но мне важно выманить его, увидеть.

Совладав с огнем в легких, расправляю плечи, заставляя колени не дрожать и не подгибаться. Ему нравится страх, он упивается им, глядя как жертва жмется к стенке, умоляет о милости, стенает, кричит. Я не доставлю ему такой радости.

– Почему? – Спрашиваю в пустоту.

Несколько секунд ничего не происходит, меня окружает полная тишина и голые стены в слабом лунном свете. И наконец удается разглядеть тень, отеляющуюся от стены, тень обретает силуэт, постепенно перерастающий в человека с телом, волосами, лицом и всем остальным присущем живому смертному существу. Смертный… Такой же как я, из крови и плоти.

Он выходит на свет, не стараясь подавить злую ухмылку на лице, позволяет мне увидеть его лицо, скидывает капюшон и убирает волосы с лица, совсем незнакомого лица.

– Не узнаешь меня? – Мужчина шутливо кланяется и смеется. – Я помогу, – участливо говорит он, предавая лицу серьезность. – Мое имя Тео, но ни тебе, ни твоему хозяину оно ничего не скажет.

– Почему? – Твердо повторяю свой вопрос, опасливо отступая на шаг.

– А как ты думаешь, Луна?

Еще шаг, и еще, отступая, оглядываюсь, понимая, что еще немного и я прижмусь к перилам, дальше отступать некуда, да и незачем. Начиная озираться по сторонам, громко всхлипываю, делая вид затравленной жертвы и намеренно спотыкаюсь, успев подхватить кусочек угля. Тео. Всего три буквы, очень простые, мне давно не приходилось практиковать письмо, но я обязана справиться, даже если это имя Риду ничего не скажет, он сможет со временем всё вызнать. Вокруг меня облаком расплылся кровавый подол платья, смотря прямо в глаза убийцы, я накарябала первую букву его имени.

– Откуда мне знать? У таких как ты нет логичных причин для убийств.

Вторая буква неровным контуром легла на моем запястье.

– Все просто, – Тео усмехается, приближаясь ко мне, в его руке загорается сфера. Вот он, – мой конец. – Мне платят, я убиваю.

Сглатывая ком в горле, все еще пытаюсь заставлять голос не дрожать, смотреть на яркую переливчатую сферу жутко, я стараюсь не думать, как ужасна смерть, пытаюсь представить, что это совсем не больно, я просто усну. Просто усну. Просто усну.

– И кому же могла помешать бесправная рабыня? – Последняя буква появилась на моем запястья, я сжала кусок угля в ладони и встала, одной рукой оправив юбку.

По крайней мере, не умру на коленях.

– Ты начала мешать давно, примерно с рождения, – Тео широко улыбнулся, делая шаг навстречу.

Прижавшись спиной к перилам, я посмотрела вниз, представляя, как долго падать до земли и что лучше: сфера или прыжок вниз. Ни один из вариантов сильно не прельщал, я вздрогнула, искоса посмотрев на Тео.

– Я говорила не о себе, – пожала плечами, как ни в чем не бывало. То, что моя скромная персона как кость в горле у некоторых высокопоставленных, это и так понятно. – Кейдра. Чем она помешала? Сада? Логер? Африта? Мэйзак? Я могу долго перечислять имена…

Бесконечный список имен никак не идет из головы, глядя на Тео он только становится четче, я помню каждого. Помню их лица, их немногочисленные семьи, чем они занимались в замке. Их и так лишили земли и свободы, позволив доживать у ног хозяина, к чему убивать?

Тео не ответил, он наклонил голову чуть набок и смотрит на меня, как будто пытается понять, о чем я думаю.

Страх отступил, оставив место для злости. Элир, Шэта, Янира, Фета, Усвит, Доган, Лока, – их много, слишком много встает в моей памяти и поглощает страх перед смертью.

Тео чуть развернулся, обдумывая что-то, у меня перехватило дыхание, сон, в котором Кейдра вела в библиотеку, желая показать своего убийцу еще тогда резко впился в память, но сейчас, увидев Тео боком, я потеряла дар речи. Это не просто сон, не знаю, что, но не сон. Ведь Кейдра показала мне настоящего убийцу. Значит это не выдумка воспаленного болью сознания.

– Ты боишься? – Тео начал обходить меня по кругу, совсем как хищник перед нападением на жертву, загнанную в угол.

– А ты не боишься? Ничего не мешает тебе спать? – Рычу я в ответ, захлебываясь ненавистью. – Десятки душ, чьи жизни ты отнял. Они не забудут о тебе, Тео. Никогда.

В его глазах сверкнул гнев, на мгновение вдруг стало очень холодно, Тео спустил с ладони сферу, направив ее в стену.

– Гляди! – Закричал он. – Вот что будет с тобой, так что подумай не об убитых, а о себе.

Его крик смутил меня определенно меньше, чем обожжённая льдом стена, но я и правда задумалась.

– Чего же ты ждешь? – Настала моя очередь угадывать мысли, пристально разглядывая лицо Тео. – Не можешь без разрешения? Кто должен прийти сюда? Ну же, Тео, я все равно умру, не страшно, если ты расскажешь.

Как бы ни так, страшно, лицо моего убийцы перекосилось от гнева, ему не по нраву, когда знают, что отнюдь не он вершитесь неизбежного.

– И у тебя есть хозяин, – сладко протянула я, обнажая зубы в улыбке.

Однажды мама сказала, что злость может погубить человека, как и тщеславие. Говоря это, она потрясала перед моим носом пальцем, заставляя признать вину содеянного и принять наказание за детскую шалость. Может я действительно тщеславна и зла, потому как в тот момент, мне хотелось отгрызть ей палец, визжать и выяснять отношения, доказывать свою правоту.

Этот фрагмент из детства пришел в тот момент, когда я увидела во взгляде Тео то, что мама видела в моем, когда улучала меня в негодном поведении.

– Как печально, ты даже не можешь сам выбрать жертву, чтоб по-настоящему насладиться убийством. Некто всегда держит тебя на железном поводке.

Тео ударил кулаком в стену и одним махом подпрыгнул ко мне, схватив за горло.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.