# Десница святого

Олег Мушинский

Приключения Тимофея и Карла продолжаются. Они привозят слепого Ореста в Иерусалим, в знаменитый Госпиталь. По слухам, тамошние лекари творят настоящие чудеса, в чем им помогают чудотворные мощи, и главная из них – десница самого Иоанна Крестителя.

Но не все так просто. Десницу только что выкрали, и, прежде чем воспользоваться ее чудотворной силой, ее еще предстоит вернуть.

© Мушинский О., текст, 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Иерусалим встретил трех путников проливным дождем.

– Черт побери! – громко воскликнул один из них. – А я уже начал думать, что на Святой земле дождя вообще не бывает!

Это был молодой рыцарь в светлых одеждах с нашитыми на нее крестами. Из-под плаща выглядывала кольчуга. Предосторожность, надо заметить, отнюдь не лишняя. Странствие оказалось беспокойным, а местами и вовсе опасным.

– Бывает, Карл, – отозвался второй. – Иногда, случается, так ливанет, что думаешь, будто уже Потоп начался. А прольет, солнышко пригреет, и словно бы и не было ничего.

Ему тоже приходилось говорить громко, иначе за шелестом дождя не удалось бы разобрать ни слова.

Этот второй больше походил на сарацина: жилистый, загорелый, с черной бородкой клинышком, он вдобавок еще и одевался на восточный манер, включая темно-синий платок-куфию на голове. Единственное, что позволяло принять его за европейца, – это плащ-сюрко с нашитыми на нем крестами, да и те настолько выцвели, что их не так-то просто было разглядеть. Впрочем, на самом деле мастер Тимофей, как звали этого второго, крестоносцем всё равно не был и кресты носил только на случай, чтобы какая-нибудь горячая голова действительно не приняла его за сарацина. Такое случалось.

Их третий спутник – с виду настоящий богатырь, но только сильно обедневший и потому одетый в обноски, – задрав лицо к небу, ловил ртом капли дождя. Его незрячие глаза были широко раскрыты, словно бы он наперекор всему надеялся разглядеть небеса сквозь плотную завесу туч. С легкой руки византийского лекаря богатыря прозвали Орестом. Вряд ли его на самом деле так звали, но, как заметил Карл, надо же его как-то звать.

Путешественники въехали в город через Яффские ворота, и, если бы не дождь, можно было бы смело сказать, что въехали они с первыми лучами солнца. Иерусалим просыпался. Навстречу трем путникам прошествовал пузатый монах. Он был полностью погружен в свои мысли и не замечал ни встречных, ни капель дождя, которые весело барабанили по его лысине.

Затем путники обогнали телегу, запряженную парой старых кляч. Лошадки еле переставляли ноги. Тимофей даже поначалу решил, что телега просто стоит на улице в ожидании, пока разгрузят товар. Слева от улицы располагался рынок, и клячи аккурат поравнялись со входом. Вход обрамляла арка из очень светлого песчаника.

На самом рынке кого-то с азартом ловили и, если бы поймали, мало бы ему не показалось! В руках у ловцов было не только традиционное для подобных случаев дубьё и первые попавшиеся под руку предметы домашнего обихода, но и копья, и даже мечи, а народу набежало просто тьма! Вся эта толпа с криками «Держи вора!» и «Ищи его!» металась по рынку, опрокидывала лотки, одновременно переругиваясь с их владельцами, и совала нос в каждый темный уголок.

На другой стороне улицы стоял и глазел на погоню водонос. Это был молодой человек, загорелый и жилистый, которого на первый взгляд можно было принять и за европейца, и за араба. В общем, для здешних земель ничем не примечательный. Его одежда была того же цвета и оттенка, как и стены вокруг, и в спешке можно было не то что не обратить на него внимания, а и вовсе не заметить. На плече водоноса висел здоровенный бурдюк. Правила строго-настрого запрещали ставить сосуды с питьевой водой на землю, и водонос подпирал им стену дома.

Когда путники поравнялись с водоносом, Тимофей окликнул его:

– Эй! Что тут случилось?!

Он кивком указал в сторону рынка.

– Так вора ловят, господин, – неспешно отозвался водонос.

– А что он украл? – спросил Карл.

Водонос пожал плечами.

– Так рынок-то хлебный, господин рыцарь, – пояснил он. – Наверное, хлеб и украл. А может быть, деньги у какого-нибудь торгаша. Из-за куска хлеба они бы вряд ли так всполошились.

– Да, похоже на то, – Тимофей кивнул. – Причем немалые деньги.

– Так хлеб всем и всегда нужен, господин, – охотно поддержал разговор водонос. – Вот все им денежки и несут. Тут немудрено и подкопить. – И после небольшой паузы он добавил тише и ворчливее: – А я с такой непогодой останусь сегодня голодным.

На самом деле дождь уже начал стихать, но до той изнуряющей жары, когда усталый путник готов отдать золотые горы за глоток чистой воды, было, конечно, еще очень и очень далеко. Карл бросил водоносу медяк. Тот ловко поймал монету на лету и низко поклонился.

– Благодарствую, господин рыцарь! – крикнул водонос. – Да хранит вас Господь!

Карл небрежно кивнул в ответ. Водонос поправил бурдюк на плече и быстро зашагал прочь по проулку. Вместо него на главной улице появился отряд городской стражи. Тяжелые сапоги громко прошлепали по лужам. На трех путников стражники едва взглянули, а водонос и вовсе не удостоился их внимания.

– А ну, прочь с дороги! – на ходу рявкнул командир на возницу с клячами.

Тот лениво щелкнул вожжами. Лошадки начали переставлять ноги чуть поживее и оттащили телегу от входа. Командир взмахнул рукой. Воины бросились на рынок и принялись наводить порядок. Насколько мог видеть Тимофей, никого не убили, но древки их коротких копий от души прогулялись и по ребрам, и по спинам тех, кто излишне разошелся.

С меченосцами обошлись более вежливо. Командир стражников лишь потребовал от них убрать оружие. Мечи вернулись в ножны, на чем погром практически и закончился. Лишь двое буянов продолжали махать кулаками, но умиротворяющие тумаки быстро смирили и их гнев.

Едва закончились розыски вора, как тотчас начались новые. На этот раз – исключительно на словах! – искали ответ на вопрос: а кто, собственно, будет платить за нанесенный ущерб? Выглядело так, будто разыскать этого кого-то будет посложнее, чем недавнего вора. Тимофей усмехнулся, и трое путников двинулись дальше.


Оставив торговые ряды позади, они выехали к огромному зданию, известному на весь Восток как Госпиталь. Оно служило одновременно и лечебницей, и странноприимным домом, и штаб-квартирой рыцарей-госпитальеров. Собственно, из-за него их и прозвали госпитальерами. Так-то орден именовался орденом Святого Иоанна и, соответственно, его рыцари были иоаннитами, но чтобы их так называли – Тимофей за всё время своих странствий по Святой земле слышал буквально пару раз.

При входе на страже стояли воины в черных плащах с белыми крестами, а сам Госпиталь выглядел так, словно его буквально только что брали штурмом. На конюшне двое до сих пор вовсю шуровали копьями в запасах сена. Лошади в стойлах встревоженно всхрапывали. Небось опасались остаться без обеда. Судя по тому, как разошлись воины, – могли запросто. Клочья сена разлетелись по всей конюшне и плавали в луже перед открытыми воротами.

– Да нет тут его! – воскликнул один из воинов. – Был бы, давно бы нашли. Не песчинка всё ж таки!

Воин был лысый, словно камень, и голос его звучал так, будто бы он эти камни пережевывал. Его товарищ еще раз ткнул копьем в стог и согласился, что да, они тут только попусту тратят время. Тимофею подумалось, что если речь шла о человеке, то с таким усердием они действительно давно бы его уже нашли и закололи. Или наоборот. Лысый воин тяжело оперся о копье, вытирая широким рукавом рубахи мокрое лицо.

Тимофей вежливо поинтересовался, что тут приключилось. Лысый воин окинул трех путников быстрым, но цепким взглядом, словно бы старательно запоминая каждого, после чего ответил:

– Обокрали нас, господа.

– Больше похоже, что ограбили, – заметил Карл.

Лысый воин оглянулся на разгромленный Госпиталь. По его лицу скользнула кривая усмешка.

– Да нет, господин рыцарь, это мы сами, – отозвался он. – Пока вора ловили.

– Надо же, – заметил Тимофей. – И на рынке сейчас вора искали.

– Да его повсюду ищут! – Воин в сердцах пнул сапогом клок сена. – А он как сквозь землю провалился!

Клок сена перелетел через лужу и приземлился на другом ее краю, подальше от излишне эмоционального воителя. Тимофей вслух посочувствовал их неприятностям, а Карл спросил, где он может найти магистра ордена. Лысый воин, в свою очередь, поинтересовался, а не может ли он сам чем-нибудь помочь господину рыцарю. Он как раз свободен, в отличие от господина магистра.

– Нет, – ответил Карл. – У меня важное письмо, и я должен немедленно передать его магистру лично в руки.

– Ну, лично так лично, – невозмутимо отозвался лысый воин и взревел, словно иерихонская труба: – Господин Далан!

Лошади дружно вздрогнули. Как те, что в конюшне, так и скакуны путешественников. Тимофей привычным жестом успокоил свою лошадь. Карл строго прикрикнул на своего жеребца, присовокупив к этому не менее строгий взор в адрес лысого воина. Лошадка Ореста оглянулась на седока. Он, словно почувствовав ее взгляд, пожал плечами. Лошадка тихо фыркнула и спокойно застыла на месте в ожидании более внятных указаний.

В конюшню вихрем влетел высокий рыцарь во всем черном. Одежда, плащ, сапоги, обруч на голове, который поддерживал кольчужный капюшон, даже аккуратная бородка и та была черная. Плащ и обруч украшали белые кресты. На плаще они были большие и вышиты нитями, на обруче – маленькие и металлические. Левой рукой рыцарь придерживал висящий на поясе меч. Ножны и рукоять тоже были из черной кожи.

– Нашли?! – на лету выдохнул он.

– Нет, господин Далан, – ответил лысый воин.

– Так какого черта ты меня звал?!

– Тут господин рыцарь с письмом к господину магистру, – пояснил лысый воин, указав на Карла. – Говорит, дело спешное.

Далан хмуро глянул на Карла снизу вверх и со вздохом сказал:

– Надеюсь, господин рыцарь, ваше дело действительно срочное. Магистр сейчас сильно не в духе.

– Срочное, господин Далан, – подтвердил Карл.

Взгляд его при этом был уверенным и непреклонным. Мол, состояние духа магистра может быть каким угодно, у меня дело не к его духу, а к нему самому, и я от него не отступлюсь. Далан еще раз вздохнул и махнул рукой.

– Хорошо, идемте со мной, – сказал он.

Карл легко спрыгнул на землю. Далан недовольно оглянулся по сторонам. Лысый воин мгновенно уловил суть неудовольствия начальства и вновь взревел иерихонской трубой. Он еще не замолк, а рядом словно из воздуха уже появились двое конюхов. Тот, что постарше, придержал под уздцы лошадку Ореста, пока Карл помогал богатырю спешиться. Тимофей сам привычно спустился на землю. Молодому конюху дела не нашлось, и он то и дело кланялся и шепотом повторял: «Милости просим, господа, милости просим».

– А вы продолжайте искать, – тем временем строго приказал Далан двум воинам.

– Да нет его здесь, господин Далан, – сказал лысый. – Был бы, мы бы его нашли.

– Ну, значит, ищите в другом месте! – раздраженно бросил в ответ Далан.

Воины дружно сказали: «Слушаюсь!» – и ушли искать в другое место. Даже направление не стали уточнять. Далан повел трех путников каменным коридором вдоль конюшни. Тимофей шагал рядом с ним. Карл вел Ореста под руку.

– Серьезная покража, господин Далан? – спросил Тимофей.

Он постарался, чтобы в его голосе прозвучало участие, а не любопытство. Или, по крайней мере, чтобы участие в нем заметно преобладало.

– Да серьезней некуда, – со вздохом отозвался Далан. – Вор в сокровищницу залез. Вам, кстати, сегодня не попадался человек с вот таким ларцом?

Активно жестикулируя, он на пальцах изобразил ларец в натуральную величину, обитый железом и украшенный изображениями птиц с раскинутыми в стороны крыльями. Такого ни Тимофей, ни Карл припомнить не смогли. Тимофей при этом подумал, что если бы ларец такого размера набить сокровищами – драгоценными камнями, например, или золотыми монетами, – то этого хватило бы обзавестись собственным графством. А здесь, на Востоке, где жизнь человека зачастую стоила куда дешевле хорошего оружия, можно было бы навербовать целую армию и, при должной удаче, завоевать себе целое королевство.

– Да, не повезло, – сказал Карл.

– Да какое там везение?! – Далан махнул рукой. – Ротозейство сплошное. Стражники этого вора еще в дверях заметили, а потом упустили. Вот как он от них с тяжеленным ларцом сумел убежать?!

Карл пожал плечами. Орест почувствовал его движение и тоже пожал плечами. Лицо его при этом было задрано вверх, где под потолком металась перепуганная птица.

– Должно быть, это был настоящий богатырь, – предположил Тимофей и тотчас уточнил: – Но это уж точно не наш Орест. Он с нами всё утро был, да и сами видите – слеп человек.

Далан оглянулся на Ореста и махнул рукой.

– Да нет, совсем не похож. Тот по виду самый обычный человек был. Я его тоже видел, правда мельком.

Хоть он видел вора только мельком, а описал его достаточно точно, использовав для этого минимум верных слов и вдвое больше, чем надо, жестов, после чего без всякой надежды в голосе спросил, не встречали ли путники сегодня такого человека.

Со слов Далана, внешность у вора и впрямь была самая заурядная. Выйдите в базарный день на улицу любого города крестоносцев на Востоке, и вы встретите сотню таких, даже не дойдя до рынка. А еще это описание целиком и полностью подходило к недавнему водоносу.

– А ларец он мог спрятать в бурдюк, – подсказал Карл. – По размеру будет один в один, словно под него и сделан.


За водоносом немедля снарядили конную погоню. Тимофей сильно сомневался, что всадники сумеют его схватить, однако, как говорится, чем бес не шутит. Бес, как позднее выяснилось, шутить не стал, ибо дело и впрямь оказалось нешуточное, и дюжина всадников, помотавшись по городу, вернулась с пустыми руками. Но это выяснилось позже, а тогда Далан проводил путников в приемный зал.

Зал оказался невелик и выглядел довольно скромно. Даже в пограничной крепости командора де Пелеца он был вдвое больше и богаче обставлен. Хотя, справедливости ради, в крепости приемный зал также служил столовой для рыцарей. Или наоборот, если судить исключительно по частоте приемов и застолий. Однако именовался он там именно приемным залом, и при необходимости важных гостей могли принять с куда большей помпой, чем здесь.

Здесь основным девизом было: простота и польза. Высокие и узкие окна слева освещали помещение. Правая стена была прикрыта шпалерами с изображением битвы крестоносцев с сарацинами. Крестоносцы, как им и положено, побеждали, завалив трупами врагов всю нижнюю часть картины. Вдоль стен стояли широкие деревянные скамьи, а ближе к дальней стене одиноко возвышался трон с высоченной, аж до самого потолка, спинкой.

У окна стоял высокий мужчина. На вид Тимофей дал бы ему лет сорок. Вопреки ожиданиям мастера одежда мужчины оказалась ярко-красной. Черным был лишь наброшенный на плечи плащ. Еще когда-то черным цветом могли похвастаться волосы этого человека, но с тех пор много воды утекло. Куда больше, чем сегодня вылилось на город с неба. Волосы мужчины тоже полностью перетекли с макушки в бороду – кстати, весьма ухоженную – и поседели, так что теперь лишь редкие темные волоски позволяли угадать, какого цвета когда-то была у него шевелюра.

Далан выступил вперед и негромко окликнул:

– Господин магистр!

Мужчина повернул голову.

– А, это вы, Далан, – произнес он. – Чем порадуете?

– К вам гонец, господин магистр, – доложил Далан. – Со срочным донесением.

– Ну, раз так, давайте его срочно сюда, – сказал магистр.

Далан обернулся. Карл выступил вперед и с церемонным поклоном подал магистру свиток.

– От командора де Пелеца.

Магистр, взяв свиток, первым делом внимательно взглянул на печать. На темно-коричневом фоне отчетливо проступал герб де Пелеца – птица с крестом в круге, рассеченном на четыре части. Магистр едва заметно кивнул. Затем печать тихо хрустнула под его пальцами. Судя по заранее нахмуренному лбу, ничего хорошего магистр не ждал, что сразу и подтвердил негромким вздохом со словами:

– Он, к сожалению, не стал бы беспокоить меня по пустякам.

– Крепость еще стоит, – тихо заметил Тимофей.

Магистр услышал и едва заметно улыбнулся.

– Это радует, – сказал он, разворачивая свиток.

Пока магистр читал, его взгляд один раз метнулся к Тимофею и дважды к Оресту. Первый раз он глянул бегло, словно отмечая для себя сам факт его существования, а второй, сразу после первого, пристально и очень внимательно.

– Командор говорил, что вы сможете помочь ему, господин магистр, – сказал Карл с надеждой в голосе.

– Всё в руках Божьих, – отозвался магистр, разглядывая Ореста. – Мы, конечно, сделаем всё, чтобы помочь попавшему в беду христианину, но… – Он снова вперил взор в свиток. – Командор пишет, что он полностью утратил зрение и разум. Слава Богу, вообще живой остался, но, должен сказать, что и зрение, и разум – это очень серьезные потери, а уж всё вместе… Боюсь, тут поможет только чудо.

– Честно говоря, господин магистр, мы как раз и надеялись, что вы сможете его сотворить, – сказал Тимофей.

На этот раз улыбка на лице магистра выглядела совсем невеселой.

– Народная молва сильно преувеличивает наши возможности, – ответил он. – Мы делаем, что можем, а в остальном уповаем на Господа. Иногда он снисходит до наших нужд. Будем молиться, чтобы он снизошел и до… – Он опять заглянул в свиток, быстро нашел глазами нужное место и продолжил: – До Ореста. Так вы его называете, да?

– Да, господин магистр, – ответил Карл. – Он, к сожалению, не помнит своего настоящего имени, но на Ореста охотно отзывается.

Услышав свое имя из уст Карла, Орест поднял голову. Рыцарь ободряюще похлопал его по плечу.

– Что ж, Орест – имя достойное, – неспешно произнес магистр, разглядывая богатыря в обносках. – Вполне подходит такому могучему рыцарю. Знавал я одного Ореста… У него бы святые мощи из-под носа не вынесли.

Последнее прозвучало совсем тихо и без явного осуждения, с одним лишь сожалением в голосе. Далан виновато потупился.

– Но Господь с нами, и это главное, – сказал магистр, вновь так внимательно заглядывая в свиток, словно бы рассчитывал незамедлительно отыскать там подтверждение своих слов.

И выглядело так, будто бы он там это нашел.

– Ага, вот на ловца и зверь бежит, – едва слышно прошептал магистр.

Орест с интересом навострил уши. Карл быстро огляделся. Никого, кроме них, в зале не было.

Магистр тем временем продолжал уже громче и неспешно растягивая слова, словно бы одновременно что-то серьезно обдумывая:

– Командор в письме рекомендует своего посланца как рыцаря по имени Карл.

– Это я, – тотчас ответил рыцарь. – Карл фон Галит из Зальцбурга, к вашим услугам.

Он вытянулся, демонстрируя готовность хоть сейчас выступить против любого зверя, будь он хоть драконом!

– Да, тут именно так и написано, – сказал магистр, сверившись со свитком.

Однако, когда он вновь поднял голову, взор его устремился не к рыцарю, а к Тимофею. Мастер сразу почувствовал себя неуютно. Такой придирчиво оценивающий взгляд Тимофей обычно видел у командиров, которым предстояло доверить одному из своих воинов опаснейшее задание, и они решали, кто из них лучше справится. Или кем не так жалко пожертвовать ради общего дела. Второй вариант, увы, встречался значительно чаще первого.

– А вы, стало быть, мастер Тимофей Черный, – произнес магистр.

– Да, господин магистр, – ответил Тимофей, одновременно подумав: а не разумнее ли было бы сказать «нет»?

– Кстати, а почему Черный? – спросил магистр и чуть более строгим тоном добавил: – Вы, надеюсь, не чернокнижник? Командор рекомендует вас как мастера по боевым машинам.

– По ним и работаю, – ответил Тимофей. – Что до Черного, господин магистр, то это прозвище означает всего-навсего южанина. В Новгороде у мастера поначалу двое Тимофеев в учениках было. Надо было нас как-то различать, и так вышло, что тот Тимофей приехал с севера, а я – с южного берега Ильменя. А у нас на Руси всем сторонам света свои цвета назначены. Белый – северу, черный – югу. Вот так и вышло, что он был Тимофей Белый, а я – Черный.

Магистр согласно кивал, но было видно, что мыслями он весьма далеко от их беседы. Однако Тимофея он слышал. Когда тот смолк, магистр негромко заметил:

– Далековато вы забрались на юг от своего Новгорода, мастер Тимофей. Хотя это и к лучшему. Более того, это так своевременно, что лично я усматриваю в этом знак свыше.

Вот тут Тимофей уже всерьез заволновался. Прошлый знак свыше вышел ему откровенно боком, закинув их с мастером Никодимом на Восток. Никодим здесь быстро сложил голову, да и Тимофей лишь чудом не последовал за своим мастером. Восток на Руси был окрашен в синий цвет, но за годы своих странствий Тимофей всё больше склонялся к мысли, что ему бы больше подошел красный цвет Запада – цвет крови.

– Командор написал мне о коварном убийстве нашего брата Жерара, – продолжал тем временем магистр. – И о том, что вы сумели разыскать его убийцу в тот же день. А нам как раз очень нужен человек с вашими талантами. Думаю, вы уже наслышаны, как нас этим утром обокрали?

Тимофей кивнул, одновременно изгоняя из головы мрачные мысли. Пока речь шла всего лишь о краже, хотя, судя по упомянутым ранее святым мощам, наверняка весьма серьезной.

– Мы слышали только, что это прискорбное событие случилось, господин магистр, – сказал он.

– И еще вы видели вора, – напомнил Далан.

– Вот как? – удивился магистр.

Тимофей поспешил уточнить:

– В этом мы пока не уверены.

– Да точно он! – так уверенно заявил Далан, словно был тогда с ними около рынка. – Все приметы сходятся.

– Это да, – сказал Карл. – К сожалению, мы тогда не знали, что это вор, иначе бы задержали его.

Орест нахмурился и руками изобразил, как он сам лично удавил бы гада прямо на месте.

– Это, конечно, печально, – сказал магистр. – Я имею в виду, что вы не схватили его. Но, по крайней мере, вы теперь знаете вора в лицо. Наша охрана в большинстве своем не может похвастаться даже этим.