Никита Китман
Откровение Невидимки: Катарсис

Глава 1. Песок и смерть

Серебристый песчаный склон, злобно прошелестев проклятие, осыпался, едва не скинув вниз чуть ли ни единственного представителя жизни в этой мертвой пустыне.

Измученный и озлобленный взгляд встретил ненавистную черную точку на горизонте. Острые песчинки, забравшиеся в обмотанные ступни, в тот же миг перестали колоть грубую кожу, а по венам потек гнев. Капелька пота, смывая грязь, прочертила на его лбу светлую полосу. Точка мутировала, раздуваясь и стремительно увеличиваясь в размерах. Или это он сорвался на бег?

Дверь. Опять она.

"Я лгу? Лгу? Лгу…" – насмешливое эхо разносились по уголкам сознания Чарли каждый раз, когда он смотрел на торчащую из серого песка окаменевшую дверь.

Невидимка с воплем налетел на неё, сбивая кулаки в кровь. Он не мог подобрать слов, чтобы выразить свое отчаяние и ненависть, он ревел, словно разъяренный зверь, и колотил со всей силы знак его заточения. Чарли бил в камень так, словно тот, рано или поздно, должен был ощутить боль. Скаут яростно глотал воздух, не отводя взгляда от измазанной кровью двери. С кулаков сыпались рубиновые капли.

Большая белая глыба в форме двери – это первое, что Чарли увидел, очнувшись в этом опустошенном мире. Издевка, оставленная ему самозванцем.

"Дверь – это же так просто. Возьми ручку, да поверни. Вот она – свобода! Да, мой друг?" – словно смеялся ему в лицо человек, которого он встретил в шторме.

Сколько прошло с тех пор? Год? Может два? Чарли уже давным-давно потерял счет времени. Минуты, часы, дни… время стремительно утекало сквозь пальцы, как бы сильно невидимка не сжимал кулак. Но день, когда он очутился здесь, врезался ему в память в мельчайших деталях. Тот самый день, когда он столкнулся со своим двойником – отражением из треснувшего зеркала. Чарли буквально нутром чувствовал, что тот человек был не просто поразительно на него похож. Это был он сам, но другой, не из этого мира, озлобленный, коварный, безжалостный.

"Ну… Это просто. Мне скучно" – так пояснил он Скауту свои действия.

Чарли обессиленно упал на колени. Холодный серый песок вгрызся в кожу, моля о крови. Ветер морозными когтями царапнул спину.

– Вставай, – раздался голос, разрушив исполняемый ветром реквием.

Невидимка, не пошевелившись, пропустил фразу мимо ушей.

– Вставай, нытик. Мне тошно смотреть на твои жалкие потуги, – прозвучал голос вновь.

– Пошел к черту, – ответил Чарли, не оглядываясь.

Тем не менее, Скаут встал. Взгляд его снова впился в стоящую перед ним дверь. Тлеющие угольки ярости стали распаляться вновь.

– Головой в неё побейся, может тогда откроется. Или может ты сдохнешь пораньше, один черт, время тянем, – продолжил говорить человек у него за спиной.

Чарли легко коснулся тонкого черного узора на своем запястье и молниеносно развернулся, извлекая кинжал. Лезвие его серебристого клинка застыло у шеи высокого мужчины, стоявшего в метре за его спиной. Сталь прижалась к подрагивающей артерии так сильно, что казалось, хватит легкого дуновения ветра, чтобы клинок пролил кровь и насытил стенающий от жажды песок.

– Лучше замолчи, Рейлин. Я не настроен слушать твои нравоучения, – процедил Чарли.

Рейлин Тачс – второй и последний представитель жизни в этом мире. По крайней мере, никого другого ни он, ни Чарли не встречали. Рейлин, по его словам, тоже был когда-то изгнан из своего мира, но в отличие от Скаута прожил здесь гораздо больше. Это все, что невидимка из него вытянул. Впрочем, Чарли и не особо интересовали подробности, не имеющие отношения к побегу из этого мира. Скаут только и думал, что о возвращении домой. Голова буквально свербила от того, что Элейн и все его близкие находятся в ужасной опасности и даже не подозревают об этом. Мысли, одна ужаснее другой, грызли его, не оставляя в покое ни на секунду.

– Убьешь меня? А духу-то хватит? – даже не повел бровью Рейлин.

Солнце, на миг выглянувшее из-за непроглядного смога, блеснуло на его неприкрытой макушке, страдающей под натиском лысины. Морщины заиграли на растянувшейся презрительной ухмылке, действующей Чарли на нервы так сильно, что хотелось убивать всё и вся без разбору. Но был только Рейлин, которого убить невидимка не мог. Он, конечно, сильно раздражал, всячески подначивал и жутко бесил, но это не повод лишать его жизни. Чарли был не из тех, кто мог убить кого-то, просто потому что ему так захотелось. Не этому учили в Легионе.

Скаут подавил сильное желание раскрасить серую пустыню яркими бордовыми красками и отнял клинок от шеи своего напарника по несчастью.

– Так-то, – мгновенно избавившись от ухмылки, напыщенно сказал Рейлин.

Поправив черную повязку, закрывающую пустую левую глазницу, обитатель пустыни, украдкой бросив взгляд на каменное изваяние за спиной у Чарли, развернулся и, слегка прихрамывая, пошел прочь.

Скаут, немного замешкавшись, пошел следом, так как путь к убежищу Рейлина знал только сам Рейлин. Снова встретившись с этой мыслью, Чарли вскипел, но уже не так ярко, как в прошлый раз. Чарли жутко злило, что он, будучи неплохим следопытом и "кое-что" зная о слежке и преследовании, никак не мог вычислить и запомнить местоположение подземного схрона Рейлина, хотя тот даже и не пытался что-либо скрыть.

Невидимка стиснул занывшие кулаки и брел следом, собирая волю, чтобы не оглянуться на дверь, которую, в отличии от убежища, он мог найти с закрытыми глазами. В какую бы сторону Чарли не направился, выйдя из жилища Рейлина, через пару сотен шагов он так или иначе натыкался на белую скалу в виде двери.

«Я найду способ тебя открыть… найду. Уж поверь мне, если понадобится, потрачу всю жизнь, но выберусь, слышишь?!» – мысленно обращался к двери Чарли, яростно топча холодный песок, словно это он его заточил здесь.

Запоминать дорогу было бессмысленно, поэтому Скаут, более или менее успокоившись, попытался сконцентрироваться и вернуться к разговору, состоявшемуся в смерче.

«Так, давай еще раз, о чем он говорил? Что могли значить его вопросы? Почему ему так интересно было мое детство?»

В тот же миг, как Чарли подумал о своем детстве, картина всех пережитых им ужасов предстала перед глазами, заставив сердце биться чаще, а челюсти с усилием сжаться. Подсознание, когда-то заблокировавшее его воспоминания, оказало невидимке хорошую услугу, позволив жить спокойной жизнью, не наложив отпечатка того кошмара.

«Так. Детство» – мысленно проговаривая злосчастное слово, продолжал анализировать события Скаут.

«Первое – я родился не в Сеинтории. Даже не в этом мире. Твою мать…» – Чарли упорно задвигал некоторые мысли в самый дальний и темный уголок своего разума, закрывая их за десятком замков, но они то и дело возвращались, застенчиво шаркая носочком у порога и подглядывая в замочную скважину.

"Ты такой же чужак, как и он" – нашептывали они.

– Успокойся, думай! – похлопал себя по щекам Чарли.

Рейлин обернулся на фразу, но увидев, что она была адресована не ему, зашагал дальше.

Невидимка сделал глубокий вдох и попытался взглянуть на все с другой стороны.

«Ладно. Хорошо. Я чужак. Но это означает, что в детстве я как-то переместился из своего мира в Сеинторию! Значит, я, как и он могу путешествовать между мирами. Но как!?»

– Мы пришли, – прервал размышления Скаута Рейлин, указав на едва заметную неровность на песке.

Сметя налетевший песок и приподняв деревянную заслонку, хозяин убежища обнажил вертикальный вход в подземную пещеру.

Чарли нырнул в проход, спускаясь по переплетениям травянистого корня чудного растения, которое крепко проросло под землей, раздвинув своими слипшимися корнями толщи песка и создав свод скромной пещерки. Испускающие тусклое пурпурное свечение цветки, проросшие прямо на корнях, создавали какое-никакое освещение, позволяя элементарно не сталкиваться в пещере лбами.

Скаут ступил на влажный песок. В нос ударил запах гнили, заметно усилившийся в последнее время. Растение, что предоставило им убежище стало гибнуть, не в силах более противостоять угнетающей пустыне и тащить на своем горбу двоих попутчиков, ведь его вязкий сок – это единственное, чем Чарли и Рейлин питались. Отчаяние, и без того постоянно маячившее на горизонте, стало безжалостно смыкать челюсти на их глотках, лишая возможности сделать живительный вдох.

– И так, чего мы добились за сегодня? – отражаясь слабым эхо, послышался голос Рейлина, спускающегося в пещеру.

Деревянный люк, сделанный из коры того же растения, тихонько хлопнул, отрезая убежище от внешнего мира.

– Ты задаешь этот вопрос каждый чертов день, в одно и то же время, когда слезаешь по лестнице. Тебе самому не надоело? – с пассивной ненавистью в голосе, отозвался Чарли.

– Я же тебе объяснял, тупица ты эдакая, подведение итогов не дает свихнуться и потерять себя в этом потоке времени, – раздраженно проговорил Рейлин и плюхнулся на охапку измельченной коры.

– Даже если ответ всегда один и тот же? – Чарли закрыл глаза.

– Даже если один и тот же, – шумно выдохнув, ответил Рейлин.

Пальцы Скаута сами собой потянулись к глифу. Ненависть к этому человеку росла с каждой его фразой, каждым звуком, что вылетает из его рта. Чарли ненавидел его за то, что он сдался. Рейлин давным-давно перестал бороться, попросту сложил руки и стал медленно умирать. Ему уже не хотелось выбраться, он не пытался приложить какие-либо усилия, чтобы как-то повлиять на свою судьбу. Рейлин просто сказал себе: "Ну что ж, все равно у меня ничего не получиться, так зачем зря напрягаться?" И Чарли за это его ненавидел. Но самое ужасное во всем этом было мерзкое до тошноты чувство, что самого Чарли ждет такая судьба. Невидимка отчаянно сопротивлялся этим мыслям, но где-то в глубине души, у него тоже проскальзывало подобное желание. Сама пустыня будто шептала: "Брось это, все равно ничего не выйдет. Ты лучше ляг, отдохни, а я укрою тебя своим покровом, и никто тебя не потревожит"

Рука Чарли застыла, когда пальцы коснулись черного узора на запястье. Ненависть и человечность боролись внутри него.

"Убей его. Он сводит тебя с ума, он жалок и заражает своей слабостью тебя. Давай, он даже не окажет сопротивления. Он скажет спасибо. Убей. Убей же" – шептал один голос в его голове.

"Чарли, ты не убийца. Ты никогда не лишишь жизни невиновного, беспомощного. Рейлин дал тебе кров, дал еду, он не заслужил быть зарезанным в своем же убежище, человеком, которого он приютил" – нашептывал второй.

Чарли глубоко вдохнул, открыл глаза и отнял дрожащие пальцы от глифа.

«Я не убийца»

– Пора поменять наши подстилки, старые уже совсем сгнили, – сказал Скаут, не оборачиваясь.

– Зато тепло.

– Чувствуешь запах? Мы задохнемся, если не поменяем подстилки.

Раздражение вновь стало достигать критической отметки.

– Какая разница, древо само уже почти сгнило, рано или поздно мы все равно умрем. Может быть даже и задохнемся.

«Я не убийца»

– Думай, что хочешь, а я все равно их поменяю. И твою и свою, – поставил точку Чарли и потянулся к своей подстилке.

Ослепительная вспышка пронзила глаза и как молния ударила прямо в мозг, с электрическим потрескиванием разбегаясь по мышцам. Вдох и пронзающий холодный воздух обжёг легкие, а ссохшиеся губы словно разошлись по швам, обильно кровоточа. Безупречно белое, но до непривычки плоское, словно крышка стола, небо замерло над ним, не решаясь двинуться при постороннем.

Чарли застыл, часто и отрывисто дыша. Картина, возникнувшая перед ним всего на секунду, жгла сознание как раскаленный гвоздь. Пальцы схватили пустоту, промахнувшись мимо подстилки на пару сантиметров.

– Чего застыл? Передумал? – произнес Рейлин, окинув ошеломленного Скаута взглядом.

Голос Рейлина привел невидимку в чувство.

Чарли с некоторым усилием выпрямился и нервно облизал губы. Крови не было.

«Что это было?»

Скаут тряхнул головой, отгоняя остатки видения.

– Нет, ничего, – Чарли дотронулся тыльной стороной ладони до болезненно горячего лба.

Невидимка сгреб свою подстилку и направился к выходу. Спустя секунду, Чарли, неожиданно для себя обнаружил, что едва не уперся лбом в стену, выронив из безвольно повисших рук свою ношу. На плечи Скаута навалилась непомерная усталость, не позволяющая пошевелить и пальцем. Сердце, и то, стучало редко и лениво, готовое погрузиться в пучину сна вместе с остальным организмом.

Чарли не мог выдавить из себя ни слова, ему едва хватало сил на простой вдох. Мысли застопорились, кровь по венам продвигалась медленными толчками. Зловонное дыхание смерти раздалось где-то над ухом.

– Чар…ли… – протяжно, почти на распев, прогудел чей-то голос у него позади.

Скаут попытался обернуться. Голова сильно кружилась, а все вокруг казалось смазанным и расплывчатым. Пурпурный свет расслоился на несколько пучков и бил прямо в глаза, куда бы Чарли не переводил взгляд. Слух тревожили потрескивания и раскаты грома.

– Чар…ли… Я лгу? – раздался смешок тем же голосом.

– Лгу? – вторил ему тоненький писклявый голосок.

– Лгу-у-у-у!? – верещал третий противный и визгливый.

Чарли, собрав волю в кулак, рывком обернулся. От резкого движения он потерял равновесие и упал. Темнеющий взгляд впился в сидящего перед ним на корточках человека. Силуэт его расплывался и таял, словно лёд на солнцепёке, но невидимка его узнал.

– Выберись, – прозвучал голос, похожий как две капли воды на голос Чарли.

Сознание, хлопнув дверью, ушло.

***

– Обещай, что никогда не оставишь меня одну, – негромко произнесла Элейн, слегка опустив взгляд.

Такая хрупкая и прекрасная. Она стала всем для него, смыслом существования, поводом бороться за жизнь. Она была тем, что мешало ему сдаться.

По щекам лучницы вновь побежали прозрачные слезинки.

Чарли коснулся ладонью её щеки, большим пальцем стерев слезу.

– Обещаю.

Элейн уткнулась ему в грудь. Чарли обнял её.

– Обещаю, – повторил он еще раз.

***

Скаут открыл глаза. Перед его взглядом сусликом застыл Рейлин, внимательно его изучая.

– Живой, – констатировал он.

Чарли молча сел, едва не ударив лбом отпрянувшего Рейлина.

– Аккуратнее, остолоп! Чуть меня не сшиб! – возмущенно погрозил кулаком хозяин пещеры.

Скаут, даже не глянув на соседа, все так же храня молчание, отправился прямиком на выход из убежища.

– Ты куда собрался? – немного удивленно проскрежетал Рейлин

Чарли откинул деревянную крышку пещеры. Смог, что обычно тяжко плавал в небе, сменился каскадом грозовых облаков, а в лицо ударил порыв холодного ветра. Скаут на секунду замер, но потом уверенно выбрался на поверхность. Толща мертвецки-серого песка, восставшая из своей могилы благодаря порывистому ветру, угрожающе вздыбилась, готовая броситься на невидимку и растерзать его в клочья.

Чарли с презрением смотрел в лицо надвигающейся песчаной буре, перегородившей ему путь до двери. Воспоминания, пришедшие в момент, когда он был без сознания, напомнили кое-что важное. То, ради чего он должен бороться, клятву, что он дал Элейн. "Обещаю, что не оставлю тебя одну"

– Я выберусь. Чего бы мне этого не стоило, – ответил Скаут пустоте и шагнул навстречу взревевшему шторму.

– Стой! – выкрикнул Рейлин, высунувшись из норы и схватив Чарли за ногу, – Ты сбрендил!? Возвращайся немедленно, эту бурю нужно переждать!

– Нет, Рейлин, эту бурю нужно победить, – твердо сказал Чарли и вырвавшись, пошел прямо к песчаному демону, разинувшему свою гигантскую пасть.

– Ты свихнулся!? Ты совсем рассудок потерял!? Вернись! Не смей! – кричал ему вслед Рейлин.

Чарли, стиснув зубы, шел вперед. Тварь, замаскированная под пустыню, ринулась ему навстречу. Песок с яростью врезался в Скаута, царапая и обдирая одежду и кожу, намереваясь обглодать его до костей. Однако, несмотря на всю свою ужасающую мощь, пустыня не смогла опрокинуть Чарли. Она ранила его с каждой секундой все больше и больше, причиняя неимоверную боль, но все же, она не повалила его на спину, не убила. Чарли, превозмогая боль, пустыню, и самого себя, сделал шаг. Буря, яростно зашипев, навалилась еще сильнее, но Чарли сделал второй шаг. Тварь в панике взревела и смертоносный поток острого песка утроил свою силу. Однако, все было уже предрешено. Третий шаг дался невидимке намного легче, несмотря на усилия всей пустыни. Существо, поглотившее целый мир, шаг за шагом отступало, куксилось и шипело как загнанный зверь, неизбежно проигрывая схватку. И вот, последний шаг. Остатки чудища разметало в стороны резким порывом ветра, а серый песок, словно пепел, сыпался с неба усеивая собой поле брани.

Чарли, прорвавшись сквозь оковы мертвого мира, уверенно шел вперед, оставив позади все страхи и слабости. Картина, которая то и дело маячила перед ним все время, что он пробыл здесь, наконец-то предстала перед ним без рамок и ограничений. Рассудок был ясен и кристально чист.

Пройдя всего-навсего десяток метров, Скаут наткнулся на дверь, выросшую перед ним буквально из-под земли. Скала, некогда белая, была покрыта кровавыми отпечатками рук и костяшек, обозначая все попытки Чарли её открыть. Посреди двери виднелась огромная замочная скважина.

Скаут потянулся к ручке.

– Остановись! – заставил его замереть крик.

Чарли сжал протянутую руку в кулак и обернулся на крик. В десяти шагах от него стоял Рейлин.

– Ты не понимаешь, что делаешь! – сказал Рейлин.

– Я нашел ключ, Рейлин! Я сделал это! Я смогу выбраться! – ответил ему Чарли.

– Нет, Чарли Стейн, ты не нашел его, это пустыня тебя обманывает… Как обманывала меня все эти годы.

– Поверь мне!

Рейлин, прихрамывая, подошел.

– Нет никакого ключа! И не было! Ясно тебе? Отсюда не выбраться! – разошелся Рейлин.

– Спасибо, Рейлин, – внезапно сказал невидимка, протягивая руку.

Тот подозрительно глянул на Скаута и пожал протянутую руку.

– За что спасибо?

На губах у Чарли возникла несвойственная для него улыбка, а во взгляде вспыхнуло что-то очень темное. Он крепко стиснул ладонь Рейлина и рывком дернул к себе. Рейлин упал на песок, вывихнутая рука звучно хрустнула.

– Ты и есть мой ключ, – процедил Скаут, склонившись над ним.

– Что ты несешь? Отпусти меня, ненормальный! – закричал Рейлин.

Но Чарли держал его так крепко, что казалось еще чуть-чуть и послышится еще один треск костей, на этот раз в кисти. В левой руке невидимки кровожадно сверкнул клинок.

Рейлин сжался в клубок, крик перешел в плач.

– П-пожалуйста, не надо! Я уйду из пещеры, оставлю её тебе, только не убивай, прошу!

Скаут занес кинжал.

– Ты фальшивка, Рейлин. Ты все то, во что я боюсь превратиться! Ты не настоящий! – выкрикнул Чарли, как безумный.

Что-то держало его за руку, не позволяя опустить оружие на свернувшегося на песке человека. Он кричал, что Рейлин не настоящий, но кричал Скаут это не Рейлину, а себе. Сомнения, тонкими черными нитями, тянулись из его сердца прямиком к пальцам, обхватившим кинжал так крепко, словно он мог выскочить и убежать. "А что, если…"

– П-пощади, умоляю! Я не сделал ничего плохого! Я просто старый трус, прячущийся под землей! – продолжал молить Рейлин.

Рука Чарли дрогнула.

«Это… Это неправильно. Он ведь действительно ни в чем не виноват. Может я ошибаюсь и нет здесь никакого двойного дна? Тогда Рейлин умрет по моей вине»

Чарли вспомнил безумное выражение лица своего двойника, когда тот придавил его к земле. Искаженная копия его самого, погрязшая в злобе и ненависти.

– Я не хочу стать таким как он… – сказал Чарли, опустив кинжал.

В глазах у Рейлина засияла надежда и он немного приподнял голову, оживая прямо на глазах.

– … Но пока я заперт здесь, он разгуливает в Сеинтории, а значит, мои близкие в опасности.

Рейлин, только приободрившись, замер. В его глазах застыл животный ужас.

– Элейн в опасности. А значит, я должен рискнуть.

Дрожь в руке успокоилась. Клинок, сверкнув в серебристой вспышке молнии, под оглушающий раскат грома вонзился Рейлину точно в грудь. Кинжал, некогда служивший исключительно добру, с кровожадным чавканьем вгрызся в плоть, уйдя по самую рукоятку.

Чарли грузно упал на колени, рядом с бездыханным Рейлином. Небо хохотало, разрываясь от грома и вспышек молний.

– Ты не настоящий… не настоящий…

Невидимка отвел взгляд от мертвеца и посмотрел на дверь, ожидая, что сейчас она откроется. Вот-вот, еще секунду и она точно отворится.

– Ну давай уже! Я сделал это! Я убил свои слабости! – крикнул на каменное изваяние Чарли.

Дверь, белым монолитом молча смотрела на него. Без издевки, без насмешки. Вообще без ничего. Просто кусок камня.

Зубы сами собой стали выстукивать быстрый ритм, сердце барабанило так громко, что готово было выскочить из груди, все тело взмокло, а желудок захотел судорожно сжаться.

Чарли обернулся к мертвому Рейлину.

– Что я наделал…

Глава 2. Демон

Гул приближающихся шагов пронзил опустившуюся на слабоосвещенный холл тишину, взбаламутив, как морской ил, едва-едва зародившееся вечернее спокойствие. Хмурый мужчина, чьей дерзости хватило так бесцеремонно разрушить иллюзию тихого весеннего вечера, шел по испещренным трещинами мраморным плитам, то и дело бросая безучастный взгляд на обшарпанные стены и торчащие из рам стеклянные клыки разбитых окон. Главный корпус Легиона уже больше никогда не будет выглядеть как раньше.

Достигнув своей цели, мужчина остановился. Перед его лицом в свете Луны блеснула все та же висевшая на двери серебряная табличка, некогда приводившая Легионеров в ужас. Мужчина промедлил всего миг, перед тем как взяться за ручку. Старая привычка думать дважды, перед тем как заходить к Командующей без вызова.

Скрип двери. Чертова дверь скрипела постоянно, как бы её не смазывали и не подтягивали.

Зайдя внутрь, он увидел задремавшую за бумагами девушку. Её короткие, цвета воронова крыла, волосы взлохматились и торчали в разные стороны. В пальцах у неё было сжато перо.

– Кхм, – кашлянул мужчина, стараясь поделикатнее разбудить уснувшую.

Девушка рывком вскочила, звучно ударившись коленом об стол, едва его не опрокинув. Её белая сорочка жутко помялась, а на рукаве виднелись пятна от чернил.

– Прошу прощения… – не до конца придя в себя промямлила она, так и застыв посреди комнаты.

Мужчина и бровью не повел.

– А, Дезмонд! Извини, не сразу узнала тебя в полумраке, – очнулась наконец-то девушка и с едва читаемым облегчением села обратно в кресло.

– Где Командующий? – сухо спросил Дезмонд.

– Он… а, кажется, отправился на встречу с временным правлением, по поводу кандидатуры нового градоначальника… – немного растеряно ответила она.

– Ночью?

Гвардеец кивнул на окно, сквозь которое пробивалась луна.

Девушка тоже повернулась к окну, словно не доверяя словам Дезмонда.

– Ну… пару часов назад ушел, – поправив свое предложение, сказала она, устало потерев переносицу.

– Ясно.

Дезмонд развернулся и потянул дверь за ручку.

– Дезмонд.

Гвардеец остановился.

– Прошло уже три месяца, а вестей от неё до сих пор нет… – мягко продолжила девушка.

Дезмонд не шевелился.

– Может… – пыталась подбирать слова девушка.

– Что? Плюнуть на неё и не искать? – еле сдерживая злобу, проговорил Дезмонд, вцепившись в металлическую дверную ручку.

– Нет, что ты! – воскликнула она, – Просто в городах то и дело вспыхивают беспорядки, и нам бы…

Дезмонд резко развернулся.

– Вам бы пригодилась моя помощь, да?! – перебил её гвардеец, теряя контроль, – А кто поможет Кейт?! Может ты?! Ведь Легион уже давно бросил её!

– Дезмонд, у нас очень мало ресурсов, страна трещит по швам и вот-вот полыхнет восстанием!

– Ах, полыхнет, да? – вкрадчиво переспросил гвардеец, – Я сейчас покажу, что такое полыхнуть!

Рыжие волосы Дезмонда взмыли в воздух, глаза загорелись, а на кончиках пальцев вспыхнуло бордовое пламя.

– Успокойся, Дезмонд! – Встав из-за стола, воскликнула девушка.

– Не успокаивай меня, Мирианна! Поверь, это я еще просто чертовски спокоен!

В Дезмонде вспыхнули эмоции, которые он подавлял как мог. Ярость и боль от потери лились через край, угрожая спалить дотла и без того потрепанный Легион. Слова Мирианны бесили его от того сильней, что были чистой правдой. После того черного дня Легион, Клименфор да и вся Сеинтория резко ухнули в бездну. Когда закончилась гроза, стершая пол города, на улицу хлынул обескураженный народ, жаждущий объяснений от своего градоначальника. Когда же, спустя несколько часов, никто не выступил с заявлением, люди ломанулись в единственный оплот закона в столице – корпусу Легиона. Какого же было их удивление, когда штаб-квартира их непобедимой армии Одаренных едва не рассыпалась от дуновения ветерка, сочась из всех отверстий кровью убитых Легионеров. Хорошо, что Стивен уже пришел в себя к тому моменту и смог выйти к толпе, иначе беспорядков было бы не избежать.

– Дезмонд, не надо, – легла холодная рука на плечо вспылившего гвардейца.

Дезмонд обернулся и увидел возвышающегося горой Командующего Легиона.

Лицо здоровяка поросло щетиной, левая рука безвольно висит на повязке. Лучшая интерпретация Легиона.

Дезмонд еще раз глянул на застывшую в защитной стойке Мирианну, а потом развернулся, стряхнул руку Стивена с плеча и зашагал прочь, гневно топча пол.

– Единственное "Не надо" – это не надо было рассчитывать на вас, – раздраженно пробормотал Дезмонд.

Стивен и Мира проводили его взглядом.

– Он успокоится, – произнес Стив, продолжая смотреть ему вслед.

– Мне бы вашу уверенность, Командующий, – отозвалась Мирианна, расслабившись.

– Я тебе уже раз пятьдесят сказал обращаться ко мне на "ты", – устало сказал Стив, проходя в кабинет, – Есть новости?

***

– Значит так! – хлопнул ладонью по деревянному столу сбитый жилистый мужчина, – объясняю план действий еще раз, для особо тупых!

Толпа из пятнадцати-двадцати человек, облаченных в простенькую кожаную броню, усиленно изображала внимание, периодически шикая на болтунов. Здесь и сейчас решалось их будущее, ведь судьба, разбив наголову Легион и Клименфор, подарила им шанс вырваться из нищеты и ободрать пару денежных деревьев.

– …а те тупицы из вас, что умудрятся подохнуть… Ну что же, там им и могила, – продолжал рассказывать план действий мужчина, то и дело прерываясь, чтобы подобрать эпитет позвучнее и пооскорбительней для своих подчиненных, однако на ум ему кроме "тупиц" ничего не приходило, от чего он недовольно цыкал и продолжал рассказ.

Один из сгрудившихся вокруг стола, здоровяк – метра два ростом, недовольно нахмурился и плюнул на пол в сторону повествующего план.

– Что такое? – забыв о плане, выпрямился главарь собравшейся в заброшенном доме шайки, – Тебе что-то не нравится? – провел он рукой по жирным волосам, зачесывая их назад, и подошел вплотную к громиле.

По толпе прошел гул, люди расступились, опасаясь встать на пути у своего разгневанного лидера. Однако детина, к которому он обратился, не дрогнул.

– Да, не нравится! Ты кого тут тупым назвал, шмакодявка? – выпятив грудь, заявил здоровяк.

Несколько человек кинули на него испуганный взгляд. По толпе пробежалось едва уловимое "новенький" и "покойник".

– Да чо вы так трясетесь, а? – словив те самые взгляды, обернулся к людям верзила, – Чо вам этот коротышка позорный сделает, а?

– Что я сделаю, значит, да? – исподлобья глядя на гиганта, произнес главарь банды.

– Вот именно, – усмехнулся здоровяк, чуть наклонившись к собеседнику, – Что ты мне сдел…

Последнее слово он не успел договорить. Глаза главаря засияли золотым светом, и голова здоровяка лопнула, словно переспевший арбуз, забрызгав кровью и мозгами пол и бедолаг, кто стоял ближе всего. Тело, качнувшись, с грохотом рухнуло.

– Еще есть желающие дерзнуть мне? – окинув взглядом людей, спросил главарь.

Тишина.

– Отлично. Уберите этого кретина, – раздал приказы главарь и вернулся к столу, на котором лежала карта Сеинтории.

Двое мужчин вышли из толпы и, схватив мертвеца под руки, поволокли его наружу.

– Итак, последняя репетиция.

Скрежет.

– Первое, проникаем в город под видом каравана с помощью из Элдерона, благо нам как раз встретился такой три дня назад.

Главарь стоял у стола и тыкал пальцем в карту, указывая кто, куда и в какой последовательности будет двигаться в "благотворительном караване", едва ли не заготавливая для каждого фразу.

– Шаг второй, после того, как мы проникнем в город, первый и второй отряд берет центральный район, а третий…

Скрежет.

Главарь немного сбился, прерванный назойливым шумом.

– А третий отряд… – повторил он.

Скрежет.

– Да кто там, черт его дери, издает эти проклятые звуки?! – взорвался он, второй раз сбившись с мысли.

Толпа расступалась от его взгляда, словно от огня.

Чуть поодаль ото всех показалась фигура в темном балахоне. Незнакомец сидел на стуле и, уперев свой меч острием в пол, неспешно проводил по нему точильным камнем.

– Эй, ты! – прикрикнул на него лидер шайки.

Вместо ответа, незнакомец в балахоне еще раз провел по лезвию камнем, издав тот самый раздражающий скрежет.

Глубокий капюшон полностью скрывал его лицо, а единственная масляная лампа, висевшая под потолком, лишь отбрасывала неловкую тень, оставляя еще меньше шансов разглядеть незнакомца.

Главарь скривился, вновь услышав скрежет.

– Еще один новичок, что ли? – проворчал он.

Банда в ответ лишь пожала плечами.

– Ну, ребята… – процедил злодей и направился к сидящему незнакомцу.

– У него меч… – робко произнес кто-то из толпы.

– Ты дурак что ли? Еремона ржавой зубочисткой пугать? – ответили с другого конца комнаты.

Главарь банды Еремон, тщеславно ухмыльнувшись, бесстрашно подошел к сидящему в балахоне. Незнакомец занес точильный камень еще раз, но Еремон пинком выбил камень у него из рук.

– Ты что, совсем болван или страх потерял? – злобно проговорил златоглазый.

Ответом послужила тишина.

Еремон рывком сорвал капюшон с головы незнакомца.

На секунду главарь застыл в недоумении, а потом расхохотался. Толпа удивленно зашепталась, кое-где послышались неуверенные смешки – "босс же смеется, значит смешно, значит надо смеяться".

Насмеявшись вдоволь, Еремон обернулся к толпе. Улыбка на его лице сменилась гримасой ярости.

– Кто из вас, пустоголовых кретинов, додумался притащить сюда бабу?! – рявкнул главарь.

Рявкнул он так громко, что висящая под потолком лампа закачалась, разбрасывая тени туда-сюда.

Главарь показательно схватился за голову. Затем он тяжело вздохнул и, проведя рукой по сальным волосам, повернулся к сидящей на стуле девушке.

– Ну, и чего ты здесь забыла, девочка? – вопросил он, пригнувшись к ней почти вплотную, опершись рукой на спинку её стула, – В бордель не берут?

Масляная лампа качнулась, осветив её лицо.

На Еремона пал алый взгляд.

– Я пришла за твоей головой, – прозвучал её наполненный сталью голос.

– Что?! – взорвался хохотом Еремон.

Толпа, не сдерживаясь, захохотала вместе со своим главарем.

Она улыбнулась краешком рта.

В следующий миг, девушка с нечеловеческой скоростью пнула Еремона в громко хрустнувшее колено и, молниеносно взмахнула клинком, разрубив горло Еремона. По-кошачьи запрыгнув на стоящее обезглавленное тело, она ловко оттолкнулась и в один миг преодолела все расстояние, разделявшее её и безмолвную толпу. Еще до того, как упала первая капля крови Еремона, отточенным до идеала и наполненным звериной силой, движением, девушка рассекла напополам ближайшего к ней бандита. Взмах клинком – на пол полетела голова еще одного бандита.

Тело Еремона с глухим стуком рухнуло на пол.

Толпа, вздрогнула и ожила. Кто-то потянулся за своим клинком, кто-то в панике бросился убегать. Красноволосой убийце было абсолютно все равно. Обречены были и те, и другие.

"Быстрее, моя дорогая, еще быстрее" – шипел голос в ее голове.

Взмах меча – кровавый след расчертил испачканный временем потолок. Второй взмах – еще одна алая нота сорвалась с инструмента маэстро и отпечаталась на стене. Раздались крики.

" А вот и хор " – хихикал шипящий голос.

Кто-то все же успел выхватить оружие, но у них не было ни малейшего шанса. Алая убийца безжалостно и жестоко убивала бандитов одного за другим, кружась в смертоносном стальном вихре.

Кровь залила пол, забрызгала стены и окна. Комната обыкновенного заброшенного домика пропиталась смертью и превратилась в бойню.

– Нет, пожалуйста! У меня семья, дети! Я сдамся властям, только пощадите!!! – выронил из рук оружие и упал на колени последний бандит.

Она лишь на секунду застыла, вновь замахиваясь для атаки. Её красные, как кровь волосы взметнулись, глаза полыхнули неведомой человеку жаждой.

***

Дженнет втянула носом воздух и обратилась к темному небу, подставляя лицо дождю. Поначалу он обжигал. Струйки воды, текли по её обнаженному телу, словно раскаленная магма, готовая прожечь её насквозь. Дождь нещадно хлестал её по плечам, норовя втоптать в грязную землю, наказывая за все, что она сделала. Это была пытка, это была её кара – гореть под обычным дождем, словно под струей пожирающего все и вся пламени. Еще секунда, еще миг и очищающее пламя дождя сожрет её, не оставив даже пепла… Но потом он смилостивился. Вода с неба больше не обжигала Дженнет. Ей было даровано прощение. Она чувствовала каждую каплю, чувствовала, как вместе с дождем смывается кровь её жертв.

– Скажи, зачем я это сделала? – тихо, едва различимо из-за звуков дождя, произнесла она.

Её голос звучал до сумасшествия непривычно. Слабо, даже немного робко. Едва ли кто-то мог слышать и видеть её такой. Обессиленная, изнеможенная бесконечной жаждой, она стояла на берегу небольшого озера, такая беззащитная и слабая.

"Ты сделала это для Легиона и для защиты своих близких" – прошептал ей голос в ответ.

Валкери посмотрела на свои ладони – на них проступили черные узоры.

– И Кейт тоже? – голос экс-Командующей дрогнул.

" Её жертва не была напрасной… Но и не была последней. Ты должна быть готова на все, ради величия Легиона! " – нашептывал голос.

– На все?

Шум дождя усилился, отчаянно забарабанив по водной глади и земле, пытаясь заглушить шипевший у Дженнет в голове голос. Дождь пытался сказать: "Не слушай его! Не слушай!"

Но Дженнет все равно слушала.

"На все"

Ливень, признав свое поражение, постепенно стих.

Голос захохотал.

"Только благодаря нам Легион будет жить вечно!"

Рисунки на её руках побледнели и почти растаяли, оставив лишь едва заметный контур.

– Вечно, – повторила Дженнет и хищно ухмыльнулась.

Глава 3. Семь жизней, одна судьба

Тихий звук отворившейся двери на секунду потревожил мирно прогуливающуюся по Седэну ночь, на что последняя ответила далеким воем одинокого волка. Луна, любезно заглянувшая в окошко, не на долго осветила наглому нарушителю спокойствия путь к своей цели, за что он был ей безмерно благодарен. Тихонько, чтобы не разбудить свое дремлющее беззаботным сном чудо, нарушитель, оказавшийся прекрасной девушкой, покрался по деревянным половицам в комнату, моля их лишь об одном – не скрипеть. Старичок-пол сжалился над ней и молча вытерпел её легкую поступь. До встречи со своей судьбой ей осталось несколько шагов и всего одно препятствие – изящная деревянная дверь, выкрашенная в цвет мяты, но сердце девушки колотилось так, словно их разделяла тысяча метров. Сладкое предвкушение встречи сменилось внезапным приступом страха, что его там может не оказаться. Страх пришел из ниоткуда, заставив ускорить шаг. И вот, последняя преграда позади – она бесшумно отворила дверь. Взгляд сразу же обнаружил родной силуэт и на сердце с облегчением пролился свет, заставив страх таять, как тает последний снег по весне. Он здесь, с ним все хорошо. Ночная нарушительница, переполненная самыми светлыми и теплыми чувствами, которые когда-либо испытывала, едва сдержалась, чтобы вопреки всему своему мужеству не заплакать. Ощущение тепла в груди, покинувшее ее после смерти друзей, наконец-то вернулось, позволяя побаловать себя таким чувством, как любовь.

Аккуратно шагнув к небольшому шкафчику, девушка застыла, задумавшись как бы его открыть, издав поменьше звуков. Уж этот старый пройдоха точно заскрипит как невменяемый, стоит его только тронуть.

«А, черт с ним» – не найдя выхода, махнула она рукой.

Тратить время на это ей не хотелось, поэтому она, проигнорировав собственную привычку убирать все по своим местам, решила один раз сделать исключение.

Беззвучно расстегнув куртку, она сложила её аккуратным прямоугольником и примостила на пустующий письменный стол. За кожаной курткой последовали уже менее бережно сложенные потертые коричневые штаны.

Девушка взяла за уголки свою любимую черную майку с проймами и потянула вверх, как вдруг ощутила, что находится в объятиях. Спину обожгло тепло, на плечо лег немного колючий подбородок.

– Все-таки разбудила? – с легкой досадой в голосе, тихо спросила она.

Вместо ответа поцелуй в шею.

По её телу пробежала приятная дрожь, на лице засияла улыбка.

– А давно разбудила? – прошептала она.

– Как только вошла в дом, – прошептал в ответ он и снова поцеловал её.

Девушка, развернулась к нему лицом и их губы слились в сладком водовороте переполнявших их чувств. Не отрываясь друг от друга, они вслепую двинулись к разворошенной постели, шаг в шаг повторяя действия друг друга. Уткнувшись в край кровати, он неспешно сел, она последовала за ним. Повалив его на спину, девушка села на него верхом. Черная майка полетела на пол. Она прильнула к нему, вновь утонув в страстном поцелуе. Их тела распалялись все сильнее, угрожая устроить пожар и сжечь все дотла, но им было все равно, здесь и сейчас были лишь они, а на весь мир – плевать.

– Я так люблю тебя, Элейн, – отвлекшись на миг, произнес он, – Не знаю, что бы я делал без тебя…

Девушка улыбнулась и провела ладонью по его щеке.

– Я тоже тебя люблю, Чарли.

***

Утренний лучик света, заразившись нахальством ночного вторжения луны, запрыгнул в комнату и неспешно стал бродить по ней, выискивая кому бы насолить и кого бы разбудить. Вскоре, обнаружив свою цель, солнечный отпрыск стал медленно, сантиметр за сантиметром подкрадываться к ничего не подозревающей, спящей жертве, собираясь самым наглым образом прервать тот сладкий сон, которым она спала. Он вскарабкался на белоснежную постель и коснулся своим теплым прикосновением её неприкрытого тела. Лучик неторопливо странствовал по спящей девушке, то спрыгивая с нее на постель и перебирая её темные волосы, то взбираясь обратно. Наигравшись вдоволь, он улегся на её прекрасное личико. Девушка зажмурилась, не желая просыпаться, и перевернулась на бок, прячась от вероломного нападения. Однако, солнечный паршивец все же добился своего.

Элейн сладко потянулась, и открыла глаза. Утро наступило резко и стремительно, как противовес длинной, но приятной ночи. Солнце, взошедшее уже как несколько часов, медленно, но неумолимо двигалось по небосводу, отгрызая последние кусочки от остатков еле-еле выпрошенного выходного.

Элейн, потянувшись еще раз, села.

«Уже куда-то смылся. Вот же деятельный» – не то с восхищением, не то с огорчением подумала она.

Воспользовавшись тем, что в комнате она была одна, Элейн без стеснения скинула одеяло и, встав с кровати, прошагала к оставленным на письменном столе вещам. Подойдя к временному прибежищу своей одежды, она обнаружила свою черную майку, заботливо сложенную, как и все остальное. Оценив этот жест, Элейн довольно хмыкнула.

Девушка кинула взгляд на свою любимую кожаную куртку с примятым меховым воротником. Элейн была так счастлива, когда Чарли нашел её где-то в развалинах главного корпуса Легиона, ведь эта куртка – единственное, что ей осталось от отца. Все остальное кануло в пустоту вместе со старым Седэном. И даже небольшая заплатка на спине, возле лопатки, никак не умаляла её радости.

Одевшись, она распахнула дверь и вышла в зал. Сквозь приоткрытые панорамные окна слышалась уличная возня. Работа в Седэне кипела с утра до позднего вечера, городок восстанавливали после схватки Амун-Ра и песочного воина. Этот день отпечатался не только на сердце Элейн, но и оставил глубокий шрам на всем городе.

«Даже как-то неуютно отдыхать, когда все работают» – подумала девушка, стараясь отогнать мрачные воспоминания.

Входная дверь отворилась, прервав её размышления.

– Доброе утро! – миролюбиво улыбнувшись, произнес Чарли.

Под мышкой он держал свежеиспеченный хлеб в бумажном пакете, а в руках воду и доверху заполненный морозной солью пакет с мясом.

– Доброе, – ответила она, расцветая в улыбке.

– Извини, не успел ничего приготовить, думал ты проснешься позже, – сказал Скаут, снимая обувь и проходя на кухню.

Элейн проследовала за ним.

– Ничего страшного. Тебе помочь?

– Не-а. Лучше дай мне минут двадцать, и я порадую тебя чем-нибудь вкусненьким, – поставив пакеты на продолговатый стол, ответил невидимка.

Девушка с легким недоверием приподняла бровь.

– Проснулся кулинарный талант?

Чарли усмехнулся.

– Может быть, – сделав загадочное выражение лица, ответил он.

Мило рассмеявшись, Элейн вышла с кухни.

– Творите, мастер. Только чур без пожаров, ладно? – обронила напоследок она, хитро прищурившись.

– Да ладно тебе, было всего один раз! – посмеялся в ответ Скаут, вспомнив, как сбежал когда-то от стражей Амун-Ра, спалив второй этаж.

Элейн, миновав зал, подошла к ванной комнате. Для неё это было несколько в новинку, поскольку раньше в Седэне была общая баня. Однако теперь, когда "выдался подходящий случай", как говорил Руфус – староста городка, было решено провести водопровод в каждый дом, тем более что такой технологией они уже давно обладали. Седэн – городишко, так сказать, взрывоопасный, поэтому жители не особо рвались за прогрессом.

Зайдя внутрь, Элейн подошла к округлой металлической раковине и потянула за красный рычаг. Меланхолично что-то прогудев, новенький срез трубы все же разродился теплой струей воды.

Умывшись и приведя себя в порядок, страж Амун-Ра направилась на кухню, в предвкушении застать "маэстро" Стейна в панике тушащего пылающий завтрак.

– А вот и ты, прошу к столу! – предугадывая реакцию лучницы, прозвучал голос Чарли.

Элейн изумленно застыла, не веря своим глазам. На столе, с бережно подстеленной скатертью, расположились две белых тарелки, на которых, источая аромат, заставивший живот девушки бесстыдно заурчать, лежало по два, изумительных по своему виду и наполнению, бутерброда. Бутерброд – какое жалкое слово, почти оскорбление, для того шедевра, что предстал перед её глазами.

– Ого… – только и сказала Элейн, не в силах отвести взгляд от произведения искусства.

– Ну давай, скажи это, – хитро прищурился Чарли, – А то не дам отведать!

– Ладно-ладно, я была не права, – с улыбкой ответила она, признавая свое поражение.

– Это ты еще не попробовала, – продолжал шутить Скайт, – Садись.

Невидимка услужливо отодвинул стул, ухаживая за дамой. Лучница села, благодарно кивнув, и застыла в нерешимости.

– С какого начать? – угадал Чарли.

– Ой, не лопни от гордости, – сказала она, по-ребячески показав язык.

Взяв с тарелки один из бутербродов, Элейн аккуратно откусила кусочек.

– Восхитительно! – воскликнула она и с наслаждением принялась за оставшуюся часть.

Скаут, не спеша присоединяться, взял с кухонной тумбы небольшой железный чайничек, и две стеклянных кружки. Поставив одну перед Элейн, он аккуратно, придерживая крышечку чайника, стал наливать в кружку темную жидкость.

Глаза девушки округлились еще больше.

– Кофе!? Это кофе!? – удивилась она, – Ты где его достал? Это же невероятно редкий напиток в наших краях!

Чарли хитро улыбнулся.

– Украл!

– Что!? – чуть не поперхнулась Элейн.

– Да шучу, – усмехнулся невидимка, – Руфус поделился своим неприкосновенным запасом.

Лучница с подозрительным прищуром посмотрела на него.

– В знак благодарности, – пояснил Скаут.

– Ох уж этот Руфус, – прожевывая еду, покачала головой Элейн.

– Ну, ты здорово всем помогла, остановив Ра, – наконец-то уселся невидимка.

– Да… – протянула девушка, слегка помрачнев, – Жаль, что он… болен. Только-только вновь стал человеком, и тут… такое.

– Кайзи сказал, что у него "психическое расстройство" в следствии какой-то травмы, – сказал Скаут, отхлебывая из своей кружки.

– Но что могло нанести эту травму? – задумчиво произнесла Элейн.

Чарли отхлебнул еще кофе.

– Кто знает.

***

– Так-так-так, ага, раствор, концентрат, ага… – бормотал щуплый мужичок, беспокойно бегая от одного лабораторного стола к другому.

Суетливый медик-исследователь рылся в своих нескончаемых запасах, гремя и шурша всевозможными стеклянными колбочками, коробочками, сверточками и пакетиками, раз за разом ныряя в этот хаос и плескаясь в нем, словно дельфин в открытом море. Он был в своей стихии, он наслаждался этим беспорядком, весь этот звон и грохот ласкал его слух так, как никогда бы не смогли все величайшие музыканты и певцы всея Сеинтории. Каждый стук продолговатой колбы о изъеденный всевозможными химикатами стол порождал в его душе тепло, а взгляд не мог нарадоваться плескающейся внутри голубоватой жидкости. Он был так близок к достижению желанного результата! Это был финал его трудов, завершение полета его фантазии, которую не смог прервать даже катаклизм, обрушившийся на голову Легиона. Разноцветные глаза горели страстью, из горла рвался возглас радости, мышцы сводило в желании прыгать на месте.

– Еще, еще одна капелька, ага! – дрожащими руками сблизил две колбы, аккуратно, по каплям, переливая зеленую жидкость в голубую, заставляя последнюю слегка пениться и мерцать.

– Кайзи, открой! – внезапно раздался чей-то громкий голос, сопровождаемый злобным стуком в металлическую обшивку двери.

Кайзи от неожиданности чуть не выронил обе колбы.

– Отстань, ага, – еле слышно произнес медик и стараясь пропустить мимо ушей звук, мешающий торжеству науки, продолжил свой опыт.

Грохот не прекращался.

– Я знаю, что ты здесь! Открывай давай, мне кое-что нужно! – повторил человек за дверью.

Медик прищурился и бросил злобный взгляд на ломящуюся под ударами дверь.

– Да плевать мне, ага, оставь меня в покое, – нервно проворчал экспериментатор, концентрируясь на своей задаче.

– Я сейчас выбью дверь!

– Ничего ты не выбьешь, ага, я её так укрепил, что даже Командующий со своей силищей не пробьется, – злобно шипел Кайзи, понимая, что быстро теряет посетившее его вдохновение.

– Я её выплавлю к чертям собачим! – продолжил голос за дверью.

Медик от досады аж подпрыгнул.

– Ну почему, почему единственная уязвимость защиты выпала на долю такого несдержанного идиота, как он!? – быстро навернув круг по лаборатории, прошипел он, – Иду, ага! – Уже громко сказал Кайзи, отмыкая замки.

Как только щелкнул последний замок, дверь бесшумно распахнулась и внутрь, едва не опрокинув самого медика, ворвался Дезмонд. Дверь снова захлопнулась.

– Ты ч-чего пихаешься, ага!? – заикнувшись от такой наглости, воскликнул Кайзи.

– Ральф еще в камере? – без приветствия начал гвардеец.

– А тебе какое дело, ага? – сиротливо прижав к себе свои колбочки, недовольный вторжением в свое святилище, ответил ученый.

Огненный гвардеец прошел в глубь комнаты.

– Мне нужно его увидеть. Прямо сейчас.

– А мне, может, нужно по потолку ходить и в небе летать, ага, дальше что, ага? Разрешение Командующего у тебя есть, ага? – Все так же прижимая колбы, стал ходить из стороны в сторону медик.

Дезмонд вытянул неизменно обмотанную тонким эластичным бинтом руку в сторону одного из доверху загруженных различными препаратами столов. На кончиках его пальцев вспыхнуло оранжевое пламя.

– Ключ. Живо.

Гвардеец был настроен крайне решительно.

– Ты что творишь?! – воскликнул Кайзи, даже не добавив свое фирменное "ага".

Дезмонд молчал.

– С ума сошел, ага?! Ты что себе позволяешь, Легионер, ага!

Небольшой сгусток пламени сорвался с указательного пальца рыжего гвардейца и с треском ударил в стол, отшвырнув его в сторону. От грохота разбитых склянок медика едва не хватил удар.

– Стой!!! Стой, стой!!! – закричал Кайзи.

Дезмонд молча перевел руку на следующий стол.

– Третий раз повторять не стану. Ключ.

– Да будь, ты проклят, ага! – не сводя злобного взгляда с разрушителя его святыни, ответил медик.

Перехватив склянки одной рукой, Кайзи нырнул в карман и бросил Дезмонду сверкнувший в голубоватом свечении гестила ключ.

– Все, а теперь уходи, ага!

Гвардеец открыл дверь лаборатории и вышел в коридор.

– Командующий вломит тебе за это, ага! Так в Легионе никто не смеет поступать, так и знай, ага! – выкрикнул ему вслед Кайзи.

Дезмонд остановился.

Медик сильнее прижал к себе склянки, опасаясь за их судьбу больше, чем за собственную.

– Никакого Легиона больше нет, – прозвучал голос гвардейца.

***

"Конечно я передам привет… Неру. Неру. Неру" – все повторял и повторял голос в его голове, раз за разом прокручивая одни и те же болезненные воспоминания. Кровь, крики, тела… Все полыхает, течет как охваченная пламенем масляная картина.

Амун-ра посмотрел на разрисованную стену.

Мрачная фигура замерла на облупленной стене, зловеще пронизывая комнату своим взглядом. На лице зияла пара огромных черных глаз, пустота которых высасывала душу из всех, кто его видел. Острые, в несколько рядов клыки растянулись на лице в презрительной ухмылке. В руке белел клинок. Его зловещая тень заполонила комнату и неспешно тянула к Амун-Ра свои цепкие лапы, пожиная и поглощая все на своем пути. Мрак непроглядной завесой окутал Ра.

– О мой Амун-Ра… Милый мой Амун-Ра… – вдруг прозвучал её голос.

Ра, опешив, обернулся. Свет слепил, резал глаза, но он не смог отвернуться.

– К'шатри, ты здесь, – прошептал он.

Затаив дыхание, медленно, чтобы не разрушить этот прекрасный миг, потянул к ней руку. По щекам Ра потекли слезы радости, лицо впервые за долгие годы озарила улыбка. Их ладони соприкоснулись, он ощутил тепло, её тепло. К'шатри улыбнулась ему в ответ и шагнула навстречу. Этот шаг, всего один её шаг напомнил ему обо всем прекрасном, что они пережили за свою короткую, но очень счастливую жизнь. Каждый миг, каждое мгновение, что они были вместе, Ра смаковал в памяти, пока ему это позволяло время.

– Как я рад, как же я рад, что с тобой все в порядке! К'шатри, я так скучал, – заключив её в объятия, проговорил Ра.

Тепло её тела согревало, даже обжигало, напоминая о страсти, что пылала между ними, шепот её дыхания легонько пробегал по шее, а огненно-рыжие волосы солнечной рекой спадали по её плечам.

– Это все ради тебя, мой Амун-Ра, ради тебя… – прошептала она.

– О чем ты? – немного удивленно спросил Ра.

Ответа не последовало. Тишина мертвенной пленкой обволакивала окружающее их с Амун-Ра пространство.

– К'шатри?

Девушка обмякла.

– К'шатри!? – сердце Ра замедлилось, почти остановилось. Грудь сдавили тиски, со скрежетом сжимаясь все сильнее и сильнее, выдавливая остатки воздуха. Старые, мрачные и смазанные воспоминания с шипением и скрежетом поползли по грязному полу, стенам и даже потолку. Они неспешно приближались, кружа вокруг своей жертвы как стая стервятников, дожидаясь, пока тиски сделают свое дело.

Амун-Ра немного отстранился, продолжая крепко держать К'шатри, словно опасаясь, что она исчезнет. Его рубашка испачкалась в чем-то липком и теплом, оставив пурпурные разводы на белоснежной ткани. По рукам стекала кровь, с оглушающими шлепками разбиваясь о пол. На теле К'шатри зияла колотая рана.

Воспоминания с ревом накинулись на него, царапая и потроша. Ужас ворвался в его сознание, круша все на своем пути, сметая все заслонки и преграды.

Ра закричал.

– Нет… Пожалуйста, только не еще раз… – с надрывом произнес Ра, опускаясь вместе с К'шатри на колени.

Дрожащей рукой, он аккуратно убрал выбившуюся прядь волос с её лица. Провел ладонью по щеке. Холод. Безжизненный, леденящий душу холод.

Ра прижал К'шатри к себе. Его спина задрожала.

– Это не правда, это… это не так, – заплакал он, – Ты не можешь умереть, не можешь… Только не снова…

Раздался звук приближающихся шагов.

– Может, еще как может, – прозвучал голос.

Ра оторвал взгляд от К'шатри. Перед ним стоял высокий мужчина. В его руке блестел кинжал, с которого неспешно, будто с издевкой бордовыми струйками стекала кровь. Её кровь.

– Ты… – переполняясь яростью, произнес Амун-Ра.

Человек захохотал.

– Я убью тебя! – закричал Ра.

Взгляд его заслонила кровавая пелена, пространство сузилось до одного человека, отнявшего у него все.

– Ну попробуй, – усмехнулся лекарь ему в ответ.

Ра, с ревом кинулся на него.

"Убей. Убей. Убей"– сплетались три голоса в голове Амун-Ра.

Он наносил удары один за другим, пока не осознал, что до сих пор находится в своей камере. Отойдя от измазанной углем и кровью стены, он бессильно сел на пол и опустил голову. К'шатри здесь нет, и никогда не было. Её больше нет.

Сквозняк безмолвно похлопал его по плечу.

– Давно ты здесь? – безжизненно вопросил Амун-Ра.

– Достаточно, – ответил прислонившийся к противоположной стене Дезмонд, скрестив на груди руки.

Тишина.

– Этот человек… – начал гвардеец, – Он ведь замешан и в том, что произошло здесь, да?

Ра молча кивнул.

Возле Амун-Ра с глухим стуком приземлился мешок. Ра поднял взгляд на Дезмонда.

– Одевайся, мы уходим.

Ра не шелохнулся.

– Зачем? – произнес он устало.

– Мне нужна твоя помощь, – ответил Дезмонд.

Взгляд Амун-Ра наполнился сомнением.

Дезмонд отошел от стены.

– Мы найдем этого человека, допросим…

Амун-Ра встал с пола.

– … и прикончим, – хлестко закончил гвардеец.

Глава 4. Охотники и жертвы

То ли он слишком быстро рыл, то ли докопался до самой преисподней, но песок, обычно холодный как труп, обжигал пальцы, впиваясь в кожу как разъяренный муравьиный рой. Ужас отступил, осталось только гложущее чувство вины. Осознание фатальной ошибки проникло в его тело, потекло тяжелым металлом по венам, разъедая Чарли изнутри.

– Идиот… – задыхаясь, клял себя Скаут.

Он рыл могилу не меньше часа, но песок никак не хотел поддаваться, то и дело осыпаясь в самых непредсказуемых местах. Чарли понимал, что затея обречена на провал, но и прекратить он не мог себе позволить.

– Как я мог просто убить его, полагаясь на какое-то видение? Даже не подумал, идиота кусок, – продолжал невидимка.

Чарли украдкой глянул на Рейлина. Кровь растеклась некрасивой кляксой, которую седовласый песок презрительно отвергал.

К горлу подступила тошнота.

«Да чтоб тебя…»

Край осыпался в очередной раз, хороня под собой все усилия Скаута. Намек был прозрачнее некуда.

Чарли выбрался из ямы и медленно, волоча ноги, направился в сторону распластавшегося на песке тела. Сил не осталось совсем. Кто-то будто вставил в него трубочку и выпил до дна за несколько секунд.

Сделав лишь пару неловких шагов, он обессилено упал на колени и согнулся, уткнувшись лбом в песок. Звук собственного неровного дыхания скрёб слух как наждачная бумага. Солнце, что по обыкновению безжизненно сохло где-то далеко за вязким смогом, решило в этот день выжечь все живое, разливая свое незримое пламя по мертвой пустыне.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Пот стекал по шее и лицу, разбиваясь крупными каплями о песок.

"Что делать?" – вопрос, повисший в воздухе и настойчиво маячивший перед Чарли уже несколько минут.

Скаут четко видел свою цель – любой ценой выбраться из этого места, но никак не мог разглядеть способа.

"Как выбраться? Что для этого сделать?"

Невидимка поднял голову и посмотрел на каменную дверь.

«С чего я вообще взял, что это выход? Или что это какой-то знак? Может это действительно простой кусок скалы?»

Отчаяние короткими, но быстрыми шажками подкралось к Чарли, разрушившему собственные надежды на побег из этой мертвой пустоши. Он привязал себя к этому камню, как к единственному, что могло оказаться спасением и тщетно пытался разгадать головоломку и спастись. Скаут подбирал один ключ за другим, исследовал скалу вдоль и поперек. Пусть это не принесло плодов, но он хоть что-то делал.

Теперь, он чувствовал себя опустошенным.

«Выхода нет»

Чарли встал и безвольно побрел к изваянию в форме двери.

– Нет ведь никакого ключа, да? – прислонившись к скале спиной, спросил у нее Скаут.

Тишина. Мертвая, гнетущая и давящая.

Чарли тонул в этой тишине, словно в смоле, вязкой и горячей. Он кричал так громко, как только мог, но никто его не слышал, и не мог слышать. Он был совсем один в этой огромной бочке, заполненной страданиями, болью и безысходностью, захлебывался этой дремучей смесью, теряя из виду последний луч надежды. Сделав последний отчаянный рывок, он замер. Мрак сомкнулся над его головой как толща воды, погребая его глубоко под собой. Склизкие лапы обхватили его от ног до шеи и стали увлекать на дно. Мимо плыли его воспоминания, шипя и кукожась как лист бумаги в огне, надежды, таявшие тоненькими пластиночками льда, мечты, рушившиеся и расползавшиеся трещинами, подобно разбитому стеклу.

– Прости меня… Прости… – бессильно прошептал Чарли.

В глазах потемнело и веки медленно стали опускаться.

Невидимка съехал спиной по скале и стал медленно заваливаться на бок.

Последнее, что зацепил его взгляд – бездыханное тело Рейлина.

Словно кто-то дал ему пощечину. Сердце, сбросив оковы, застучало с удвоенной силой.

Чарли уперся рукой в твердый песок.

– Черта с два! – прошипел Скаут, с усилием приподнимаясь с земли, – Я не сдамся! Я не стану таким как ты, жалкое ничтожество, – с ненавистью проговорил он, глядя на мертвого Рейлина.

Окончательно поднявшись, невидимка отряхнулся от песка и подошел к мертвецу. Давно дремлющая где-то в глубине ярость, вспенилась и с головой захлестнула Чарли.

– Давно надо было тебя убить, бесполезный и сдавшийся трус! – Скаут размахнулся и не жалея сил пнул тело.

Затем, недолго думая, пнул еще раз.

– Я сказал, что был готов на все, – теряя самообладание и совсем не замечая, что перешел на крик, тыкал в сторону Рейлина Чарли, – Но на самом деле, я жалел, ясно!? Жалел тебя, жалел себя!

В руке у невидимки сверкнул клинок.

– Но знаешь, что я понял?! Мораль?! Чушь! Сострадание!? Бред! – лицо Чарли исказила гримаса ненависти, он грозил кинжалом мертвецу – Я убью любого, всех и каждого, кто станет на моем пути! Я не побрезгую ни единым способом, что бы вернуться к Элейн и защитить её от того…

Невидимка внезапно осекся. Он хотел сказать "того монстра", но запнулся, всего на миг услышав себя со стороны.

«Что я говорю?»

Чарли разжал пальцы и кинжал выпал из его руки.

Послышался скрип.

Невидимка, не до конца придя в себя, неуверенно обернулся. Каменная дверь за его спиной распахнулась.

***

Поток ярких красок с силой и напором горной реки хлынул в разум Чарли сквозь широко открытые голубые глаза, разбивая и проламывая под собой все мутные серые образы, засевшие в его голове после общения с мертвой пустыней. Морозный воздух живительно защекотал горло и уколол легкие.

Скаут сел.

Несколько секунд он просто сидел и глубоко дышал, не в силах насытиться витавшей вокруг свежестью.

«Неужели я выбрался?» – подумал он, закончив наконец наслаждаться прохладой, от которой по телу забегали мурашки.

Чарли повертел головой, пытаясь понять, где он очутился.

Деревья. Много деревьев. Чертовски много деревьев!

Каждое выглядело уникально и неповторимо, кардинально отличаясь как от других, находящихся поблизости, так и от всего, что Чарли когда-либо видел. Прямые и могучие, мощь которых давила, заставляя преклониться; изящные, с переплетающимися ветвями и пульсирующими всеми цветами радуги листьями; безумные, извивающиеся где-то под потолком и даже не касающиеся пола.

Однако назвать это место лесом или даже парком у невидимки не повернулся бы язык. Слишком все было… Искусственное. Каждое деревце было окутано застывшей прозрачной пленкой, похожей на стеклянную корочку, по которой изредка пробегали тусклые надписи и цифры.

Чарли попытался было прочитать одну, но надпись словно отталкивала его – взгляд соскальзывал, едва касаясь бегущей буквы или цифры.

Скаут тряхнул головой, ругаясь. Он продолжил глазеть по сторонам, с каждой секундой делая все более и более интересные открытия.

Пол под ним выглядел почти так же как пленка, окутавшая деревья, разве что малость толще, а под ней резкими толчками транспортировалась матово-серая, с металлическим оттенком, жидкость, пузырьки которой безмолвно разбегались по разветвлениям полупрозрачных трубочек прямиком к корням здешних обитателей.

Невидимка поднял голову вверх.

Невысокий плоский потолок излучал теплый серебристый свет, мягко касающийся кожи Чарли, создавая приятный контраст с окружающей прохладной атмосферой.

Скаут оперся рукой о пол и попытался встать, но едва его ладонь коснулась стеклянной плиты, раздалось громкое шипение. Механический голос, зазвучавший буквально у Скаута в голове, неспешно заговорил на неизвестном языке.

Чарли отдернул руку и подскочил. На полу остался отпечаток его ладони, контуры которого стала заполнять ярко оранжевая переливающаяся словно раскаленная магма жидкость.

Скаут попятился.

Следы его голых ступней точно так же очертились один за другим. В голове Чарли засияла единственная ассоциация, возникшая при наблюдении за "магмовыми" следами: «Охота».

Инстинкты шепнули: "Беги" и Чарли побежал. Незнакомая местность, живущая своими законами, неизвестные обитатели, и голос в голове. На него была объявлена охота, но жертвой он становиться не собирался.

По телу пробежала приятная волна, легонько пощипывая кожу.

«Как же давно я этого не делал»

Чарли растворился, исчезнув как мираж в жаркой пустыне.

Несмотря на то, что Скаут был в смертельной опасности, азарт и странная радость переполняли его, придавая сил и так насыщая энергией, что все мышцы буквально чесались изнутри, умоляя напрячь их посильнее.

"Беги. Сражайся. Убивай" – Стонало его тело от нетерпения.

Чарли невольно улыбнулся.

"Я здесь охотник"

Следы из-под его ног всё еще очерчивались, но уже далеко не все. Это помещение определенно пыталось выследить его, и простая маскировка Скаута бы не спасла, но дар Чарли позволял ему не просто сливаться с окружающей средой, а еще и подстраивать температуру тела.

«В яблочко!» – ухмыльнулся Скаут, мелькая между деревьями.

Магмовых следов на полу оставалось все меньше и меньше. Незримый преследователь терял его из виду. Когда последний след остался в нескольких метрах позади, Чарли замер. Оранжевая метка в виде его ступни блекло мерцала, словно остывая. Скаут попеременно поглядывал себе под ноги, опасаясь появления еще одного отпечатка и на свой оранжевый след, ожидая увидеть наконец реального врага.

«Когда пёс теряет след, подтягивается охотник» – мысленно рассуждал Чарли.

Прошла минута, потом две, а к угасающему следу так никто и не шел. Однако, Скаут решил не совершать поспешных действий. Пустыня научила его ждать. Чарли затаился так, как никогда бы раньше не сумел. Даже воздух из его груди выходил малюсенькими порциями. Сядь рядом с ним два отряда Подавителей, никто и близко не учуял его.

Внезапно проснувшийся охотничий инстинкт своего хозяина не обманул. Преследователь не обладал необходимой усидчивостью и первый показал себя. Одна из боковых панелей бесшумно выдвинулась вперед на двух металлических рычагах и так же легко и безмолвно, как облако по небу, скользнула в бок, обнажая взгляду посторонних внутреннее убранство загадочной оранжереи: Угольно черные пластины, сочленения серых труб и невнятные угловатые конструкции, – вот, пожалуй, и все детали, что хоть как-то запали Чарли в голову.

В проеме показался человек. Он был одет в странный мешковатый костюм, скрывающий его тело с головы до ног. В руках он стискивал неведомое орудие, не похожее ни на одно оружие, что когда-либо видел Скаут, но держал человек его так, словно это был его оплот безопасности и веры в себя.

Чарли внимательно рассматривал незнакомую амуницию, пытаясь понять, чего стоит ждать. Однако, никакой практической пользы мешковатого костюма он обнаружить не смог, в то время как орудие он мысленно окрестил "арбалетом", заметив сходство в том, как его держит человек перед ним и как держат арбалеты стражники в Сеинтории.

"Ладно, посмотрим, что ты будешь делать" – терпеливо сидел в засаде невидимка.

Здешний стражник словно услышал мысли Чарли и сделал робкий шаг вперед. За ним, оглядываясь по сторонам, вышел еще один точно так же одетый человек. За спинами у его преследователей горбами сидели рюкзаки.

Панель беззвучно вернулась на своё место, закрыв отверстие, из которого они появились.

Люди в костюмах неуверенно шагали вперед, опасливо озираясь по сторонам. Как Скаут и ожидал, они направились к последнему следу, который смогла засечь комната. Чарли молча провожал их взглядом, не решаясь пока идти в наступление.

Парочка, добравшись до следа, присела рядом. Один, переговариваясь с напарником, достал из кармана маленькую круглую дощечку, размером с ладонь, не больше. Ткнув в нее пару раз пальцем, он положил её рядом со следом. Второй, тем временем, смотрел по сторонам, водя своим оружием следом за взглядом.

Дощечка завибрировала и серая жидкость, что прикармливала деревья, потянулась к загадочному устройству как железная стружка к магниту.

Чарли напрягся.

Собрав вокруг себя приличное количество жидкости, дощечка издала тонкий писк. Серая масса, равномерным слоем, как круг на воде, разошлась по всему помещению.

Орудия повернулись прямо в точку, где сидел Скаут. Два глухих щелчка.

Чарли рванул в сторону, что было мочи. Упругая синеватая волна, вскользь коснулась его левого плеча. Мышцы резко сократились, рука обмякла и безвольно повисла, словно тряпка. За первой серией выстрелов пошла вторая.

Скаут ужом мелькал между деревьев, с трудом уклоняясь от парализующих волн, а дощечка все пищала и пищала, создавая все больше кругов серой жидкости.

"А что, если…" – мелькнула мысль у Чарли.

Когда пищащее устройство отправило очередной круг, Скаут подпрыгнул. Выстрелы на секунду прекратились и стрелявшие синхронно посмотрели на дощечку.

Невидимка понял, что другого шанса у него не будет.

Чарли сделал такой мощный рывок, какой только мог. Каждый мускул его тела напрягся и зазвенел от напряжения. Даже парализованная рука откликнулась легким покалыванием. Скаут сам не заметил, как в его руке засиял кровожадной ухмылкой кинжал.

Когда между ним и его целью оставалось каких-то несколько жалких сантиметров, все ухнуло вниз. Пол резко ушел из-под ног, растворившись. Дыхание моментально перехватило от нахлынувшего потока горячего воздуха, и когда Чарли сделал вдох все окружавшие его деревья, белые стены, потолок и серая жидкость остались далеко вверху, со скоростью звука превращаясь в крошечные точки на небосводе. Скаут хотел закричать, но порывистый ветер затыкал рот, раз за разом бил его в грудь и в лицо, переворачивая и кидая из стороны в сторону как тряпичную куклу. Чарли беспорядочно кувыркался в воздухе, не в силах остановиться. Земля и небо так часто менялись местами, что в итоге смешались в одну сине-коричневую кашу, маячившую перед глазами как назойливая муха.

Сумасшедший рев ветра перекричал чей-то панический вопль.

Перед Скаутом мелькнули точно так же барахтающиеся два человека – те самые, что пару мгновений назад вели по нему стрельбу. Один, на сколько удалось разглядеть Чарли, все же сумел стабилизировать свое падение, расставив ноги и руки в стороны. Скаут попытался последовать его примеру, но это не сильно ему помогло – ветер продолжал нещадно швырять его из стороны в сторону. Однако, картинка все-таки перестала хаотично скакать, навевая тошноту.

Мозг Чарли работал на полную катушку, подгоняемый жгущим нутро адреналином. Земля была все ближе, а вариантов спасения больше не становилось.

Но тут, один из преследователей, совладав наконец с паникой, дернул за лямку своего рюкзака и из последнего выстрелило широкое белое полотно, которое с хлопком раздулось и рывком остановило его падение.

Чарли выцепил взглядом второго преследователя и дергаясь изо всех сил как выброшенная на берег рыба, постарался приблизиться к нему. Получилось откровенно слабо, но тут ему соизволил помочь сам ветер, пихнув его очередным мощным порывом в спину, от чего Скаут буквально врезался в барахтающегося человека в костюме, протаранив его лоб в лоб. Чарли вцепился в него мертвой хваткой, обхватил ногами и стал беспорядочно дергать и тянуть за все возможные веревочки, кольца и кармашки на его рюкзаке, пока ему наконец не подвернулась нужное кольцо. Ткань, как и в первый раз, выстрелила из рюкзака, тормозя падение.

Скаут от резкого рывка едва не соскользнул с осипшего от крика мужчины, поехав по его гладкому костюму. С трудом зацепившись здоровой рукой за пояс своего преследователя, Чарли наконец-то смог сделать глубокий вдох. До земли оставалось еще порядочное расстояние, но уже отчетливо виднелись дома и улицы.

Скаут поднял голову вверх. Взгляд встретил дуло парализующего оружия.

Щелчок выстрела.

***

– Командующий, не дергайтесь, и без того сложно! – возмущенно сказала Мирианна, хмуря брови.

– Так, все. Ты уволена, будешь простым рядовым! – строго произнес Стивен, расположившийся на хлипкой табуретке, с трудом выдерживающей его вес.

Девушка, опешив, подскочила.

– Но, Командующий!

– Что Командующий? Ты не исполняешь мои приказы! Я тебе уже сколько раз приказал общаться со мной на «ты»? – перебил её Стив.

Мира обиженно надулась.

– Знаете… – заговорила она, присаживаясь обратно, но осеклась, придавленная хмурым взглядом Стива, как булыжником.

Девушка слегка заколебалась, но потом превозмогла себя.

– Знаешь, – поправилась она, – Это совсем не смешно!

– Главное, что работает, – улыбнулся Стивен в ответ.

Мирианна вздохнула.

– Давайте… кгхм… Давай свою руку сюда.

Настала очередь Стива вздыхать. Здоровяк, помогая себе здоровой рукой, положил парализованную конечность на лакированную крышку стола. Затем он развернулся, чтобы рука легла локтем вверх.

– Вот так, а теперь стисни зубы и не ворочайся, – строго сказала Анна и закрыла глаза, концентрируясь.

– А ты, я смотрю, уже освоилась, – проворчал Стивен и тут же охнул.

Его бесформенный локоть тронула волна, затем другая. Под кожей забегал рой огненных муравьев, обжигая его и перетягивая крошечные осколки его раздробленной кости туда-сюда.

Мирианна уже третий день подряд пыталась вернуть ему руку, собирая кости и соединяя разорванные мышцы. Но несмотря на все её усилия, прогресс был очень незначительный, если вообще был. Она не была врачом, но просто нутром чувствовала, какой фрагмент мозаики и где должен стоять. Может быть, эта задача была для неё непосильна, но она единственная, кто старался изо всех сил. Не только, когда занималась рукой Стива, но и вообще. Стивен, как Командующий, был занят, путешествуя из одного города в другой, восстанавливая политические связи городов-гигантов и руководя выжившими Легионерами, поддерживающими порядок. А Мирианна, по сути, осталась главной в Клименфорском отделении. Стивен с гордостью и даже небольшой завистью смотрел на свою помощницу, вспоминая, как ему самому было тяжело, когда он стал Командующим. И это в мирное-то время, не то что сейчас. Её зеленые глаза буквально пылали, когда она занималась делом.

«Старина Марсель… Да ты скрывал от Легиона превосходную претендентку на пост Командующей» – подумал Стив.

Едва эта мысль промелькнула в его голове, как он тут же помрачнел, вспомнив, что от Дженнет уже несколько недель нет вестей.

«Интересно, что бы ты сказала по этому поводу, сестренка»

Только объявившись, она почти сразу исчезла, отправившись подавлять бунты и пресекать восстания. Стивен за неё очень беспокоился. Новое в ней была не только внешность… Было что-то еще, чего Стив не мог понять, мог лишь почувствовать. И это "что-то" очень ему не нравилось.

– Болит? – поинтересовалась Мирианна, продолжая совершать руками пассы.

Стив покачал головой.

– Как обычно, только выше локтя.

Муравьи перестали поджигать его кожу.

– Прости. Я попытаюсь еще, – печально, словно оправдываясь, торопливо сказала она и снова стала концентрировать Дар.

– Не надо.

Стив, поглощенный раздумьями, развернулся и не нарочно коснулся её руки своей. Миру бросило в краску. Командующий, сделавший этот жест совершенно неосознанно, тоже слегка смутился, но руку её не отпустил.

– Просто хотел сказать спасибо.

Мирианна, не переставая краснеть, тихо пискнула.

Стив отпустил её.

– У тебя ведь и так куча дел еще, а? – усмехнулся здоровяк, слегка разрядив атмосферу.

– Да. Да, конечно, это точно, – залепетала девушка, подскочив со стула.

Вышло это все куда более неловко, чем она думала.

В дверь постучали.

– Войдите! – автоматически ответили Стивен и Мирианна.

В кабинет вошел высокий Легионер.

– Командующий, – поприветствовал он Стивена официальным приветствием, вытянувшись по струнке, – Младшая Командующая, – кивнул он Мирианне.

Стив удивленно приподнял бровь и мельком глянул на Миру. Девушка в ответ скромно улыбнулась и пожала плечами.

– Прошу прощения за беспокойство, но меня настойчиво просил передать Вам послание Кайзи из медблока.

– Весь внимание.

– Он сказал, что ему угрожал Подавитель Дезмонд Фаери, а потом забрал у него ключ от палаты Ральфа и ушел.

Стивен подскочил.

– Давно это было?!

– Десять минут назад. Я передал послание сразу же, как только его получил.

Командующий устремился к двери.

– Кайл, возьми двоих и направь их к палате Ральфа, остальным срочно перекрыть все выходы! – скомандовал Стив, выскакивая из кабинета, – Мира, за мной!

Легионеры выскочили из кабинета.

Стив несся по коридору так быстро, как только мог. Чарли и Дженнет рассказали ему, кто такой Ральф и почему так важно приглядывать за ним.

Едва перед его взглядом появилась палата Ра – он понял, что опоздал. Приоткрытая дверь слабо покачивалась на сквозняке. Стивен ворвался внутрь. За ним заскочила Мирианна, вооруженная щитом и мечом.

– Черт! – пнул Стивен дверь, едва не вынеся её с петлями.

Палата была пуста.

– Командующий, все выходы перекрыты! – послышался голос подоспевшего Кайла с двумя Легионерами.

– Да уже плевать, – рассерженно отмахнулся Стив.

Мирианна озадаченно рассматривала огромную оплавленную дыру в стене, через которую на них глядели освещенные лунным светом улицы Клименфора.

***

– Хм, непривычно как-то, – пробурчала Элейн, вертя в руках серебряную брошку в виде чуть выпуклого треугольного щита.

Чарли удивленно приподнял бровь.

– Непривычно? – усмехнулся он, – Это ведь всего лишь крошечная брошь.

– Ну не знаю… а это обязательно?

Скаут шумно вздохнул.

– Ладно-ладно, не сопи на меня, сопелка! – проворчала девушка и приколола брошь к вороту, – Ну и как?

– Великолепна, как всегда! – широко улыбнулся невидимка и поднял большой палец.

– Да ну тебя, – чуть смущенно ответила лучница, отворачиваясь.

– Потом, после того как закончится официальная часть нашего визита, можешь её снять, если не нравится.

Лучница снова коснулась брошки и провела по щиту большим пальцем. Маленькое украшение с большим значением.

– Да нет, она хорошая. Просто никак не могу привыкнуть, что я…– девушка перешла на заговорщический шепот, – Легионер!

Скаут усмехнулся и тоже перешел на шепот.

– Круто, правда? – спародировал её невидимка.

Девушка улыбнулась и ткнула его кулаком в плечо.

– Не знаю. Я не уверена, что справлюсь с такой ношей.

Чарли нежно коснулся её плеча.

– Не думаю, что есть ноша тяжелее, чем быть стражем Амун-Ра.

Девушка грустно улыбнулась.

– Может ты и прав.

Синевато-серые сумерки, постепенно сгущаясь и приобретая чернильный оттенок, легким весенним бризом коснулись локонов Элейн. Кружочек луны, словно вырезанный из тонкой пергаментной бумаги, под аккомпанемент оркестра цикад, да неуклюжего постукивания колес телеги, стал потихоньку проявляться на небе, изредка прячась за пышные, похожие на нестриженных барашек, облака. Жидкие кустики мерно шелестели, покачиваясь из стороны в сторону.

Элейн, завороженная заставшим её врасплох вечером, слегка улыбнулась краешком рта и мечтательно вздохнула, склонив голову на бок. Её пальцы, непроизвольно выстукивающие неспешный ритм по деревянному корпусу телеги, застыли, ощутив на себе чужое тепло. Это был тот самый момент, когда мысли и заботы куда-то улетучиваются, оставляя в ушах лишь тихий шепот ветра. Тело расслабилось в умиротворении

Девушка улыбнулась шире и закрыла глаза.

– Мне так хорошо с тобой. Спокойно. Уютно, – прошептала она еле слышно, не открывая глаз.

Чарли не издал ни звука, просто сжал её руку чуть-чуть сильнее. И она все поняла. Он чувствует то же самое.

Спустя несколько минут, Скаут отпустил её руку.

– Я сейчас, узнаю, где мы, – ответил он на беззвучный вопрос.

Едва невидимка отвернулся к извозчику, как их телега подскочила на булыжнике, и опорная рука Элейн соскочила с края деревянного кузова в пропасть. Девушка потеряла равновесие и стала падать на дорогу. Однако она даже не успела вскрикнуть, как ощутила на своей талии прикосновение Чарли.

– Я, конечно, понимаю, что наше задание тебе не совсем по душе, но не выпрыгивать же на ходу? – ухмыльнулся Скаут.

– Ну ты даешь, – удивленная реакцией и скоростью невидимки, протянула она.

– Прошу прощения, уважаемые! Чертовы Элдеронцы, мать их за ногу, совсем не умеют дороги класть! – послышался грубый и шершавый голос торговца, на хвост которому упали Одаренные.

Чарли посадил Элейн обратно, подальше от края.

– Ничего страшного, дружище, мы в порядке, – ответил Скаут.

– Так мы уже близко? – поинтересовалась лучница.

Бородатый торгаш смачно харкнул в сторону.

– Да, милашка, через пару минут будем у ворот! – заявил он.

В ответ ему прошелестела ночь.

Торговец обернулся. Вместо Одаренных лежала пара блестящих монет.

Глава 5. Гордость и стыд

– Давно это чучело мне народ распугивает? – в пол тона проворчал высокий усатый мужчина, провожая взглядом очередного недовольного посетителя, покинувшего его таверну.

Тяжелая дубовая дверь с гневным хлопком закрылась.

– Ну… с часок точно, – также негромко ответил ему стоявший рядом невысокий, но коренастый бармен, читая этикетку на бутылке.

Усатый облокотился на барную стойку рядом с барменом и вперил взгляд в незнакомца, сидевшего в самом дальнем углу таверны. Он без устали полировал свой меч, уперев его острием в пол.

Пяток толстых, как стволы молодых сосен, свечей, потушенные, уныло стояли неподалеку, пропуская царивший на улице вечер к столу. Сумрак, неоспоримо властвовавший за окном, возле незнакомца сжался и трусливо, как нашкодивший пес, улегся рядом, распространяясь ровно на столько, насколько этого хотел человек. Столы, которые полировались каждый день, поблескивали, гордо выпятив разукрашенную под карту Сеинтории столешницу. И только рядом с доставлявшим неудобства посетителем, стол казался ветхим и сучковатым, а распластавшаяся сверху страна – разрушенной и повергнутой в хаос.

Потертый светло-коричневый плащ полностью скрывал фигуру незнакомца, не пропуская любопытные взгляды посторонних, а глубокий капюшон надежно скрывал лицо, и только кисть, сжимавшая то тряпку, то точильный камень, выдавала истинную природу незнакомца, будучи слишком тонкой для мужчины.

– Феня, ты не смог прогнать девчонку? – проговорил усатый, все также не сводя глаз.

– Не только я, но и все наши ребята, – угрюмо ответил бармен и отставил в сторону бутылку.

– Так может выкинуть вас всех на помойку? – невозмутимо предложил его собеседник, почесав нос.

Бармен усмехнулся и тоже облокотился на стойку.

– Кого это "вас"? Я вообще-то твой партнер, и ровно половина таверны принадлежит мне, Сэм.

Сэм улыбнулся.

– Ну, значит всех, кроме тебя.

– А пол мыть и еду готовить ты будешь?

Усатый мужчина развернулся и, оперся на стойку спиной, запрокинул голову, глядя в потолок, затененный черной краской и украшенной мерцающими в полумраке блестящими звездочками.

– Да найдем мы работяг, думаешь, желающих нет? – протянул он.

Бармен покачал головой.

– Не вали с дурной головы на здоровую.

Сэм повернул голову к партнеру.

– Феня, ты меня иногда поражаешь своей слепой верой в людей и их способности. Иногда бездари – это бездари.

Усатый, самодовольно ухмыльнувшись и поправил шляпу.

– Учитесь, – подмигнул он, направляясь в сторону загадочного посетителя.

Сэм довольно быстро миновал полупустой зал, и подсел к проблемному посетителю.

Девушка, чье лицо было скрыто под капюшоном, неустанно водила небольшим камешком по лезвию, периодически переворачивая клинок. Скрежет, издаваемый серьезно полегчавшим камнем, был похож на крик о помощи. Но незнакомка все продолжала и продолжала. Рука, что держала камень, была украшена необыкновенными витиеватыми татуировками, которые, шевелились во тьме словно змеи.

– Все еще недостаточно острый? – улыбнувшись краем рта, произнес Сэм и расслабленно развалился на скамье, искоса наблюдая за незнакомкой, – Может лучше выпьем чего?

Девушка проигнорировала его слова, продолжив свое дело.

Усач шумно, но без раздражения, вдохнул носом воздух.

– Ты всегда такая кусачая? Как будто Легионер какой-то вшивый, я не знаю… – усмехнулся он.

Скрежет прекратился.

Девушка перестала точить клинок и отложила рассеченный на две половинки камень в сторону. Ощутив, что наконец-то наживка проглочена, Сэм удвоил свое обаяние.

– Жаль твой камешек. Дать тебе другой? Я вообще-то хозяин таверны, у меня там, на втором этаже, есть небольшой склад трофеев. Там и клинки, и точильные камни, и ножны… Пошли глянем лучше, а то все мужики вокруг уже нервничают, а не пиво пьют.

– Красиво говоришь, – прозвучал её голос.

Сэм улыбнулся.

– И что, обычно на такое ведутся? – повернулась она.

Свеча с соседнего столика слегка осветила лицо Дженнет. Скулы стали проглядывать более отчетливо, под глазами образовались небольшие, но все же заметные, мешки. Губы, слегка побледневшие, изогнулись в ухмылке. Алые глаза, почти светящиеся в темноте, внимательно смотрели на застывшего в легком недоумении хозяина заведения, который поглаживал левый ус, отчаянно маскируя нервозность под галантность и самоуверенность.

Спустя несколько секунд напряжения, Сэм расхохотался и хлопнул ладонью по столу.

Улыбка Дженнет стала немного шире.

– Да твой ум не уступает по остроте твоему клинку! – раскаялся усач, не переставая хохотать, – Ладно, извини меня.

На секунду повисла тишина.

– И все-таки, почему твой клинок не в ножнах? – снова развалился на скамье усач.

– К сожалению, у него больше нет ножен, – ответила Дженнет, снимая капюшон.

Её алые волосы, обычно собранные в хвост, рассыпались вишневым водопадом по спине и плечам.

– И как же так вышло? – поинтересовался хозяин заведения, облокотившись на стол.

– Ну… – бывшая Командующая приподняла клинок и внимательно осмотрела лезвие, заострив взгляд на темном, извилистом пятне, – Они перестали его принимать.

– Это как?

– Это сложно.

– Люблю загадки и сложности – хихикнул Сэм.

– Боюсь, что я твою любовь не разделяю, – ответила она.

Усач почувствовал, что сделал неверный шаг и его добыча стала ускользать.

– Знаешь, это все конечно шуточки, но у меня правда есть небольшая оружейная. Может ножны себе выберешь?

– И с чего вдруг такая щедрость? – иронично спросила Дженнет.

Сэм снова распластался на скамье.

– Да ты не думай, ничего такого. Мне дешевле подарить тебе ножны, чем терять клиентов.

Дженнет впервые усмехнулась с момента начала их разговора.

– Вот как, – сказала она, – А если я и правда вшивый Легионер, я же тебя тогда арестую.

Сэм ни капли не смутился.

– Да брось ты заливать, совсем не похожа на этих чокнутых уродцев, – с усмешкой ответил он, – Тем более, все уже знают, что Легион мертв, а то, что бродит по улицам – жалкие остатки, которые сегодня-завтра подадутся в разбой, как это сделало наше доблестное Элдеронское отделение.

Усача понесло.

– А Командующий этот? Сопляк-переросток. Ему в спину плюют свои собственные подчиненные, это где такое видано? Вот у меня! – Сэм стукнул кулаком по столу, – Вот у меня все подчиненные – по струнке ходят, кого хочешь спроси!

Дженнет с мрачным любопытством слушала хозяина таверны.

– Кгхм, – кашлянул Сэм, – Ну ладно, мы что-то ушли в сторону. Пошли ножны искать?

Дженнет Валкери окинула его оценивающим взглядом. Её пальцы, незаметно для собеседника, сжали рукоять меча.

– Ага. Давай. Найдем куда вонзить мой меч, – улыбнулась она.

Сэм встал и галантно подал ей руку.

Дженнет усмехнулась и, проигнорировав этот жест, встала. Опустив меч, она направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Усач, триумфально улыбнувшись хмурому бармену, проследовал за ней.

Фенрир лишь покачал головой.

– Мой глупый друг…

***

Фенрир, разбуженный истеричным стуком в дверь, открыл глаза и сел на кровати. Затем мужчина встал и лениво натянул мятые брюки. Стук все это время не переставал сотрясать его дверь.

– Ну что такое? – ворчливо проговорил он, встретив в коридоре взглядом испуганного парня.

– Г-господин, там…! – запинаясь, невнятно промямлил ему в ответ мальчишка.

– Иди, налей себе выпить, – отпустил он парня.

Тот кивнул и уковылял на заплетающихся ногах вниз.

Фенрир же проследовал к комнате своего усатого друга.

Дверь была слегка приоткрыта.

Вздохнув, бармен легонько толкнул её ногой. Сэм, обезглавленный и нагой, лежал на полу, а его голова была прибита к стене кинжалом. Рядом красовалась размашистая надпись его же кровью: "Подарок от вшивого Легионера. Легион жив!"

Фенрир потер седой висок и снова вздохнул.

– Мой глупый друг…

***

– А мы не слишком поздно? – шёпот Элейн слился с шелестом ветра, гонявшего по пустынным улицам горстку скукоженных желтых листочков.

Опавшие листья, словно одержимые, шарахались то в одну сторону, то в другую, рикошетя от закругленных домишек, пристроенных к высоченной, теряющейся в облаках скале – одной из целого горного пояса, заключившего Элдерон в плотное кольцо. Перестав тыкаться в дверь таверны, листочки, словно поняв, что пускать их не собираются, затрепыхались и упорхнули вверх.

Лучница, наблюдавшая это действие, улыбнулась, потеряв ветряных марионеток из виду. Взгляд её переместился чуть дальше, неторопливо минуя диковинную тропинку, посреди которой бежал крохотный ручеек, и уткнулся в высоченное, разукрашенное традиционными для элдеронской веры рисунками богини Рамы, низвергающей на своих врагов каменный дождь, здание церкви. Оно было настолько могучим и древним, что казалось, будто это не оно высечено в скале, а скала обросла на нём как мох на камне. Ярость в глазах Рамы была ощутима физически, давила, заставляя склонить голову, но в то же время заряжала тело странной силой, заставляя его гудеть от желания сражаться, защищать своих близких и карать врагов.

– Не очень люблю религию, но здесь и возразить нечего – действительно божественно, – словно прокомментировал её мысли Чарли, разглядывая то же здание.

– Да уж… – только и вымолвила потрясенная Элейн.

– Ну, пошли? Или еще подождем?

– Что? – девушка слегка ошарашено посмотрела на него, – Прям туда?

Скаут усмехнулся.

– Не переживай, скоро отпустит, – улыбнулся он, – В первый раз всегда так.

После этих слов невидимка на секунду помрачнел, но тут же снова воспрял.

– Давай, а то ветром сдует, – сказал Чарли и зашагал вперед.

– Ага, – кивнула Элейн и пошла следом.

«Что это с ним?» – подумала страж Амун-Ра, заходя в здание и наблюдая слегка напрягшуюся спину Скаута.

Внутри парочку Одаренных встретили заваленный бумагами стол, припорошенный пылью и одиночеством. Ни единой живой души. Невидимка молча подошел к тлеющему светильнику и слегка подзаправил его маслом из стоявшего тут же металлического кувшинчика. Угасающий огонёк, получив дозу живительной заправки, моментально разгорелся вновь.

Чарли взял светильник и поставил его в специальный паз в стене. Свет, отражаясь от вмонтированных с ювелирной точностью крошечных, не больше ладони зеркал, отразился множеством лучей и врезался в куполообразный потолок, украшенный светоотражающей мозаикой. Церковь заполонил нежный персиковый свет.

– Красиво… – ошеломленно проблеяла лучница, глазея по сторонам.

Внутреннее убранство церкви Рамы ничуть не уступало внешнему виду здания. Но в отличии от уличной стороны храма, внутренняя часть была окутана любовью богини, нежностью и материнской заботой к своим последователям.

– Да-да, чувствуйте себя как дома, – прервал чудо сиплый голос.

Элейн повернулась на звук, и её взгляд встретился с арбалетом, смотрящем ей прямо в лоб. Оружие было так близко, что можно было различить едва уловимый запах оружейной смазки.

Лучница перевела взгляд чуть дальше, к стрелку.

Арбалет сжимала крепко сложенная женщина. На ней было длинное подпоясанное кожаным ремешком платье, почти в пол, какого-то невероятного грязного оттенка коричневого. Из-под такого же оттенка нелепого головного убора выглядывали непослушные седые пряди. Один единственный глаз был налит кровью и слегка заплыл синяком. Переносицу украшал свежий рубец и тянувшийся от пустой глазницы до подбородка узкий и извилистый шрам. На шее тоже виднелись рубцы. Да такие, словно кто-то недавно перерезал ей горло.

– Эээ… Здравствуйте? – неуверенно протянула страж Амун-Ра.

Женщина ограничилась хмурым взглядом.

– Думаешь, я не смогу выстрелить, если ты перережешь мне горло? – вдруг произнесла она, не отрывая взгляда от Элейн, – Можешь попробовать, но девчонка этого не переживет. Поверь, один уже пытался.

– Может плохо пытался? – прозвучал голос Чарли, материализовавшегося у женщины за спиной.

Серебряный клинок застыл рядом с её горлом, чуть выше пересекающего его шрама.

– Или может он просто не знал, на какую точку нужно надавить, чтобы парализовать человека? – продолжил невидимка, чуть прищурившись, как дикий кот, выслеживающий жертву.

Женщина едва заметно напряглась.

– Здесь должно быть какое-то недоразумение… – проговорила Элейн, – Мы из Легиона, пришли с посланием для первого советника Элдерона.

– Вы имеете все шансы с ним встретиться, стоит мне только выстрелить, – процедила женщина.

Казалось, угроза Чарли наоборот, лишь придала ей уверенности.

– Амелия, оставь их в покое, сейчас же! – разнесся по холлу зычный выкрик, – Ты что, не видишь их брошки?

По слегка изогнутой лестнице, ведущей в смежную с молитвенным залом комнату, придерживаясь за перила спускался пожилой мужчина в темной рясе. На шее у него, в такт неловкой ходьбе, болтался белый кулон с выгравированным рубинами незавершенным треугольником – знаком священного огня Рамы.

Амелия недовольно опустила арбалет.

– Такие и с трупов поднять можно, – мрачно ответила она, и отвернувшись от лучницы, зашагала прочь.

Чарли едва успел отнять от её шеи кинжал, чтобы не поранить. Скаут проводил её хмурым взглядом.

– Простите за не совсем радушный прием, нынче не самые светлые времена… – пробормотал старик, подойдя к сбитым с толку Легионерам.

– Мы пришли узнать о состоянии Элдеронского корпуса Легиона и узнать, почему вы не направляете отчеты Командующему в Клименфор, – сразу перешел к делу Скаут.

Клинок бесшумно растворился в его руке, тускло замерцав темным узором на запястье.

– И вообще, с кем я говорю? – тут же вставил невидимка.

Мужчина сгорбился и оперся на трость.

– Амадей, бывший настоятель церкви Рамы, ныне последний оплот власти, закона и веры в этом греховном городе, – грустно ответил старик, слегка склонив голову.

– А дела тут, видимо, не так хорошо идут, как вы сообщали по почте, – сказала Элейн, присоединяясь к разговору.

– Увы, девочка моя, нынче даже письмо не может сохранить тайну. А информация – это сила. Уж поверь мне, человеку, который уже несколько месяцев только при помощи информации сдерживает этот город от анархии.

Чарли переступил с ноги на ногу и скрестил руки на груди, не доверяя услышанному.

– Давно советник мертв? – спросил он.

– Околдованный гвардеец лорда убил его вместе с доброй половиной нашего корпуса, – скорбно покачал головой Амадей.

– Пол корпуса? – ошеломленно переспросила девушка.

– Да. Девятнадцать Одаренных пали той ночью от руки гвардейца, пока его не смогли остановить. Амелия убила его, чудом выжив в схватке.

«Так вот кто её так… Теперь понятно её недоверие» – подумала Элейн, испытав небольшую жалость к женщине, внимательно следящей за ними с другого конца зала.

– А где остальные? – поинтересовался невидимка.

Настоятель грустно улыбнулся краешком рта.

– Ушли.

– Что? Как это ушли? – не поверила своим ушам лучница.

– Их больше ничего не держало в этом городе. Их вера иссякла. Снабжение продовольствием прекратилось, все командование погибло. И в один день они просто встали, побросали только-только отчеканенные брошки и ушли, – спокойно ответил старик.

По его лицу пробежала тень огорчения.

– И никто об этом не знает… – довел его мысль Чарли.

– Только вы, я, да Амелия, – положительно качнул головой настоятель.

Амадей потер висевший на шее талисман.

– Не уверен, сколько еще я смогу сдерживать этого зверя. С каждым днем он все сильнее и сильнее обнажает клыки. Еще чуть-чуть, и он сожрет этот город с потрохами. Анархия захлестнет нас с головой, и тогда… храни нас Рама… – произнес настоятель и крепко сжал талисман.

Скаут задумчиво почесал голову.

– Хотел бы я сказать, что мы можем помочь. Попрошу Командующего, чтобы он прислал кого-нибудь в помощь. Может два-три Легионера, да припасов.

– Я благодарен вам, – кротко кивнул Амадей.

– Еще рано, – мрачно ответил Чарли, – Мне надо отправить запрос Командующему, где ваши соколы?

Настоятель вздохнул.

– Последнего, когда мы все же решились запросить помощь, поймали. Послание попало не в те руки, и на нас совершили налет.

Старик медленно, шурша рясой, направился к одинокому столу.

– Мы отбились, благо их было немного. Но многие из них ушли, забрав с собой сведения о бессилии Легиона.

Голос настоятеля, когда он сел за стол, стал едва уловимо разносится по залу. Словно сами стены нашептывали его слова.

Элейн невольно поежилась.

«Видимо, какая-то особая точка в зале. Весьма эффектно, особенно если читать проповедь» – подумала лучница.

– Однако Амелия… Эх… Сама Рама приглядывает за ней, – продолжил настоятель.

– Да ну? – скептически произнес Скаут.

– Много раз у тебя горло заживало после того как его располосовали ножом? – внешне невозмутимо, но с легкой искрой ярости, заговорила молчавшая до того женщина.

Невидимка промолчал.

– Вы сказали: "Последнего сокола", – заметила Элейн, – Что же случилось с остальными?

Амадей потер переносицу.

– Когда у нас закончилось все, что можно было продать, не привлекая лишний раз внимание… Кгхм, – настоятель слегка сконфузился, – Мы их съели.

– Эээ… – в замешательстве протянула страж Амун-Ра.

Чарли с трудом сдержал рвущийся из него смешок.

– А откуда им деньги брать? Церковь закрыли, подношений нет. Если они начнут как-то их зарабатывать или вновь откроются, народ начнет догадываться о ситуации с властью. Вот они и оказались в ловушке, – проговорил Чарли, – Я прав?

– Да, все приблизительно так и есть, – сокрушенно кивнул Амадей.

Элейн некоторое время молча стояла, а затем подошла к столу и, вытащив кошелек, вытряхнула его содержимое на бумаги.

– Здесь не очень много, но на время должно хватить. По крайней мере, пока не подоспеет подмога, – негромко сказала она.

Чарли неодобрительно покачал головой.

– В отличие от них, мы можем заработать! – позитивно произнесла лучница, подняв вверх указательный палец, будто констатируя гениальную мысль.

– Эх… бедный ты мой пленник Седэна, сколько тебе еще нужно узнать об этой жизни… – тихо прошептал себе под нос Скаут, не в силах сдержать улыбку.

– Спасибо вам, благородная душа, – встав, произнес старик, – Знайте, вы только что спасли незнакомых вам людей от голодной смерти. Да хранит вас Рама.

Амелия грузно приподнялась со стула и уважительно поклонилась. Лицо её при этом сохранило прежнюю гримасу.

– Ладно, нам надо связаться с Командующим, чтобы вам поскорее прислали кого-нибудь, – махнул рукой Чарли и, приобняв Элейн за плечо, ненавязчиво поволок её к выходу.

– Погодите, – вдруг произнесла Амелия, – Если действительно решите подзаработать, наведайтесь в таверну "Атлас", она на юге Элдерона. Там кого-то убили, и хозяин предлагает солидную награду тому, кто сможет найти убийцу.

– Будем иметь ввиду, – обронил Скаут и вышел за дверь, предварительно вытолкнув на улицу лучницу.

Двери храма захлопнулись за Легионерами.

– А ты все такая же, невообразимо, до глупости, добрая, – сказал невидимка спустя несколько секунд, когда нахлынувший на них прохладный ветер перестал колыхать пряди Элейн.

Лучница по-детски насупилась.

– Ой, знаешь что…

Чарли придвинулся к ней и поцеловал.

Лучница лишь вздохнула в ответ.

Скаут ухмыльнулся и, взвесив в руке полупустой кошелек, посмотрел прямо в лицо ночному городу – спящему зверю, о котором говорил Амадей.

– Ну что, может правда в "Атлас"?

Глава 6. Мёртвые пророки

– Не самая хорошая идея скрывать от меня такую информацию, – раздраженно пробормотал Дезмонд, настороженно озираясь по сторонам.

После их с Амун-Ра побега прошло больше часа, но преследователи так и не объявились, что, по мнению Дезмонда, было странно, ведь Командующий знал, кто скрывается под личиной Ральфа. Тем не менее гвардеец продолжал всматриваться в предрассветный горизонт, пытаясь отыскать шныряющих по улицам Подавителей или, на худой конец, перескакивающий с крыши на крышу отряд Скаутов. Нет, ничего. Ни единой души. Город словно подыгрывал. Окна в домах не горели, звуки стихли. Или Клименфор просто умирал, истекая кровью?

– Я понимаю твои чувства. Но пока я не уверен, могу ли сказать так, как оно есть на самом деле, – ответил Ра, продолжая идти.

Внезапно земля из-под ног Амун-Ра куда-то ускользнула, а лицо вспыхнуло болью, прижатое к холодной стене близлежащего дома.

– Понимаешь, да? Слушай сюда и очень внимательно, – процедил Дезмонд возле его уха, – Ты здесь, живой, лишь только потому, что как-то спас мне жизнь. Но не думай…

Гвардеец сильнее вжал его в стену.

– … Не думай, что мы друзья. Если ты станешь мне помехой, то я просто выпытаю из тебя все, что мне нужно, а затем прикончу. Так что вот тебе совет: Лучше определись с тем, в чем уверен. Да поскорее.

Дезмонд отпустил Ра, позволив тому встать и отряхнуться.

– Жаль, что месть и боль поглотили тебя без остатка. Я потерял хорошего друга, – спокойно произнес Амун-Ра, потерев свежую ссадину на лбу.

Гвардеец злобно сверкнул взглядом.

– Шагай, на нас все еще могут спустить собак.

Ра молча отвернулся и пошел дальше.

Спустя несколько минут молчаливой ходьбы, Ра и Дезмонд добрались до пункта назначения.

– Вот и он, – сказал гвардеец, осматривая уродливый сарай на окраине города.

Старая бордовая краска вздулась пузырями и кое-где облупилась, ветхая шиферная крыша растрескалась и расползлась, а покосившиеся ворота едва-едва держались на петлях.

Дезмонд толкнул ворота, и те со скрипом приотворились. Паутина приветственно качнулась, чествуя старого знакомого.

– Помойка гребаная… – едва слышно пробормотал гвардеец, окинув взглядом потолок, заросший паутиной, как сорняком.

Скрип полусгнивших половиц сопроводил Одаренного до середины комнаты. Спертый и затхлый запах старого помещения в этот раз был другим. Что-то едкое и тяжелое в воздухе ощутимо щипало ноздри. Дезмонд всматривался в темноту, силясь разглядеть заветный механизм, открывающих ход, ведущий через черную стену наружу, в Клименфорские леса.

Гвардеец на мгновение стал чуть менее мрачным. Нахлынули воспоминания. Тайный проход явил ему образ невидимки с шилом в заднице. Один образ потянул другой, и пришли воспоминания о мирном времени. До того, как завертелась эта кровавая буря.

***

– Фу, ненавижу бобы! Кто вообще додумался готовить бобы в томатном соусе? – скривившись, презрительно отодвинула от себя тарелку Кейт.

Дезмонд, молча уплетавший такую же порцию, лишь хмыкнул.

– Дез, – озорно шепнула она, оглянувшись по сторонам, – Я же знаю, у тебя припрятано кое-что вкусненькое!

Мужчина молча поднял на неё взгляд, отрываясь от трапезы. Лицо, источавшее мрачную серьезность, стало медленно и комедийно расплываться в улыбке.

– Ну, давай, я же знаю, ты не можешь мне отказать, – кокетливо прикрыв рот ладошкой, хихикнула девушка.

Дезмонд презрительно фыркнул.

– Ага, как же! Не могу я! Больно умная ты, мелкая.

– Да ладно, деда! – махнула Кейт рукой, не скрывая улыбки, – давай, не жадничай, перед поимкой беглого Скаута нужно подкрепиться вкусняшкой!

– Какой я тебе деда! Мне всего-то сорок восемь! – возмутился гвардеец.

Девушка засмеялась.

– Эх… – вздохнул Дезмонд, – На, держи.

Он достал из сумки крупный апельсин.

– Е-е-е-е! – ликуя, завопила Кейт.

– Но знай, что я делаю это, потому что сам так решил, и твои дешевые манипуляции на мне не работают, – нахмурился он, и скрестил руки на груди.

– Конечно, Дез! – хитро улыбнулась его напарница, – Как скажешь!

***

Дезмонд сжал кулаки.

«Где ты сейчас…»

– Ты чего там притих? – произнес он, выходя из транса.

Ответа не поступило.

– Ра?

Гвардеец обернулся, и тут же получил сокрушительный удар в лицо. В глазах вспыхнули искры, а сломанный нос заполонила кровь. Дезмонд пошатнулся, чудом удержавшись на ногах. Напавший, очевидно ожидавший иного результата, раздосадованный своим провалом, снова замахнулся булыжником.

Дезмонд инстинктивно выбросил руку вперед. В его ладони зажглось рыжее пламя. В этот момент он увидел, как у напавшего, рот и нос которого были замотаны влажной тряпкой, расширились глаза.

«Едкий запах…» – мысль, пришедшая в голову Одаренного слишком поздно.

***

– Брат… – ошеломленно проговорил мужчина в грязном плаще, указав куда-то пальцем.

На плаще, аккурат под капюшоном был вышит красный знак, в виде незавершенного треугольника.

– Брат, это же… – потрясенный не меньше, ответил ему другой мужчина, в похожем одеянии.

– Святой знак! – одновременно произнесли они, наблюдая за сыплющимися с неба горящими ошметками сарая и свирепствующим пожаром, скалящим зубы на соседние дома, чудом уцелевшие после взрыва.

– Но как же… – ужаснулся первый.

Первый молча коснулся указательным и средним пальцем лба, а затем сердца.

– Да восстанет он из пепла в новом мире!

Второй поспешно повторил манипуляции.

– Да восстанет!

Понаблюдав еще несколько секунд за пожаром, они развернулись и пошли дальше, в сторону полуразрушенных темных врат, волоча за собой телегу.

– Самое главное, – произнес первый, приподняв полотно, укрывавшее их телегу, – Что сосуд Бога теперь у нас.

Выглянувшая из-за туч луна осветила связанного в беспамятстве Амун-Ра.

***

Фенрир, почесывая щетину, вдумчиво вглядывался в полупустой зал трактира. Убийство, произошедшее несколько дней назад, слегка спугнуло публику, но бармен, а теперь и единственный владелец заведения, не слишком переживал о прибыли. Он знал, что вскоре пыль поуляжется, и народ опять потянется выпить чего-нибудь крепкого. Слух про убийство, рано или поздно, превратится в обыкновенную городскую легенду, коих тысячи, и которые, так или иначе, опутывают каждое здание и каждого жителя в Элдероне. Единственное, что не давало ему покоя – это надпись, оставленная убийцей.

«Легион… Хм. Явно ненормальная. К тому же еще и бывший Легионер. Как бы она не заявилась сюда снова»

От размышлений его оторвал недовольный возглас посетителя.

– Что значит сопьюсь и замерзну?! Да ты вообще представляешь кто я?! Да я! – возмущался разъяренный мужчина, под хохот своих товарищей, срываясь на старушку в серых вычурных одеяниях.

– Конечно знаю, я – Морнас Сиплый, потомственный аристократ, разорившийся из-за соляного кризиса и спускающий последние деньги на шлюх и выпивку! – его же голосом, ответила ему старушка.

Даже её жесты были точь-в-точь как у возмущавшегося мужчины.

– А еще я иногда подворовываю у Клайда, пока он ходит в туалет по десять раз на дню! Так, по серебряной монетке, чтобы не заметил! Он наварился на кризисе, и я ему завидую, в тайне гадая, когда же он уже помрет от своей подагры, – выдала еще порцию старушка, вызвав взрыв хохота у всех окружающих.

– Воруешь?! – взбеленился один из друзей бедолаги, очевидно Клайд, – А я-то думаю, что-то дорого в Атласе выпивка обходится! Вот гад!

– Клайд, да ты че… – приутих вопящий мужик, – Ты ей веришь? Это же бредни старухи, и только!

– Я всего лишь пересказала твою душу, и все… – тихо пробормотала старушка, склонив голову.

– Вот карга!

– Спасибо вам, почтенная Вайши, – улыбнулся Клайд, положив перед пожилой женщиной три серебряные монеты.

Старушка улыбнулась и сгребла монетки.

– А с тобой, мы еще поговорим, "друг"! – ткнул в приунывшего товарища пальцем мужчина, под общий хохот.

Фенрир покачал головой.

– Вайши, Вайши…

Старушка, словно услышав его, повернулась и подмигнула.

– Мариш, предложи нашей гостье чего-нибудь выпить, – кивнул бармен служанке.

В глазах девушки возник немой вопрос.

– За счет заведения, – уточнил Фенрир.

Служанка кивнула и направилась к старушке.

Фенрир отвел взгляд и тихо вздохнул.

«Как-то мне не по себе рядом с ней…»

Небольшой колокольчик, расположенный над входной дверью, приветственно звякнул. Бармен повернул голову. В таверну зашли двое. Дверь хлопнула за их спинами. В глаза тут же бросились небольшие, но уже известные брошки.

– О нет… Опять Легион… – разнесся недовольный шепот по таверне.

Фенрир согласно закачал головой и собрался было попросить этих господ удалиться от греха подальше, но все его слова и мысли словно ветром сдуло, когда лицо вошедшей девушки осветила свеча.

– За барную, – кивнул он еще одной служанке неподалеку, а сам поспешно отошел, стараясь скрыться в тени и при этом не вызывать подозрений.

Служанка молча кивнула и, накинув переданный ей фартук поверх своего наряда, сменила Фенрира.

***

Чарли и Элейн, войдя в таверну, недолго задерживаясь, направились к барной стойке, где их уже приветствовала сияющая улыбка девушки, слишком красивой, чтобы быть хозяином заведения.

– А здорово тут… – проговорила Элейн, оглядываясь по сторонам, – Я в таких местах еще не была.

Завсегдатаи полупустой таверны слегка поубавили веселья, когда вошли Легионеры. Периодически, в адрес парочки Одаренных метались не совсем доброжелательные и позитивные взгляды.

Чарли, поймав очередную хмурую мину, отправил обратно нарочито дружелюбную улыбку.

– Видать, Легион, в последнее время, не особо пользуется здесь популярностью, – тихо сказал Скаут, – Будь начеку.

Лучница ответила кивком. Легионеры подошли к гладкой барной стойке, разукрашенной, так же, как и все остальные столешницы – под карту Сеинтории.

– Чего желаете? – мило улыбнулась девушка-бармен, – Выпить? Перекусить? Или и то, и другое?

Чарли оперся локтем о стойку.

– Вообще-то ни то, ни другое, – ответил ей Скаут, – Я слышал, здесь у вас кое-что произошло, и вам требуется помощь…

Элейн присела на высокий стул рядом.

– Мы бы могли разрешить вашу проблему. Естественно, не за даром, – улыбнулся невидимка.

Девушка за барной стойкой слегка замялась.

– Ммм… Хозяин таверны скоро подойдет. Обсудите это с ним, а пока, может что-нибудь выпить?

– Можно воды? – попросила Элейн.

– Да, конечно, – лучезарно улыбнулась служанка, – Сейчас принесу.

– И хозяина позови, – добавил Чарли.

Девушка кивнула и удалилась.

Невидимка почесал нос, подозрительно озираясь по сторонам.

– Давай-ка присядем за столик лучше, не нравится мне тут спиной к толпе сидеть, – проговорил он.

Элейн пожала плечами, не усмотрев особой угрозы, и спрыгнула с высокого стула.

– Ладно, – сказала она.

Когда Легионеры уже почти миновали середину зала, Элейн кто-то мягко, но цепко схватил за руку.

– Милочка, окажи честь старушке, присядь, поговори… – произнесла сухонькая старушонка, вытянув свою худую паучью руку.

Чарли задумчиво глядел на старушку, словно силясь её вспомнить.

– Если честно… – Элейн глянула на монеты, лежащие у старушки на столе, – У меня совсем нет денег.

– А я их и не прошу, – потянула её к себе старая женщина, усаживая за стол, – я Вайши, старая Вайши.

Лучница бросила на Скаута вопросительный взгляд. В этот раз невидимка пожал плечами.

– Ты знаешь, кто такая старая Вайши, дорогая? – зашелестела старушка, поглядывая исподлобья.

– Нет, – честно ответила Элейн.

Старушка улыбнулась, поглаживая руку девушки.

Её кожа, несмотря на возраст, была удивительно мягкой, словно бархатный платок. А глаза такие черные, что в них терялась сама ночь. Седые волосы были аккуратно причесаны и спадали почти идеально ровно, стелясь на её торчащих угловатых плечах.

– Я помогаю людям, говорю, что с ними было, что есть и что ждет. Я читаю их души как книги, выделяя все самые интересные места.

Элейн хотела было задать вопрос, но старушка ей не позволила, слегка повысив голос, призывая дослушать.

– Я вижу не только текст, но и обложки. И твоя мне показалась просто безумно интересной, так что денег мне с тебя не надо. Просто… – старушка едва заметно сглотнула, словно в предвкушении, и протянула к девушке руку ладонью вверх, – Просто дай мне почитать.

Элейн слегка замешкалась, но потом, подгоняемая собственным любопытством, вложила свою руку в ладонь Вайши. Она ожидала укол или холод, или еще что, но не ощутила ровным счетом ничего. Только бархатистое прикосновение пожилой женщины.

Вайши томно закрыла глаза, удовлетворенно, почти с наслаждением, сжав руку Элейн. Шумно вдохнув носом воздух она на секунду застыла, а затем, передернув плечами, открыла глаза.

– Привет, – энергично заговорила Вайши голосом лучницы.

Элейн от неожиданности дернулась, едва не вырвав руку из ладони женщины. Но та держала крепко. Её взгляд, улыбка, жесты, голос и даже манера сидеть – все было один в один.

– Меня зовут Элейн Кайлас, мне двадцать один год, третий месяц числюсь в Легионе, – продолжила Вайши.

Чарли присел за соседний стул, украдкой оглянувшись по сторонам. Внимание зала постепенно перетекало за их стол. Разговоры становились тише, смех реже.

– После того, как погибли мои родители, прошла уже целая куча времени.

На секунду лицо Вайши посетила грусть, но потом она испарилась, вытесненная лучезарной улыбкой.

– Сегодня как обычно, попытаюсь пообщаться с ним. Эх, не легкая это работа, разговорить древнее божество.

На этом моменте зал окончательно стих. Глаза, в которых раньше просто плескался слабый интерес, вспыхнули неистовым любопытством. Видать, не каждый день в Атлас заглядывает кто-то болтавший вечерами с древним божеством.

Старушка усмехнулась, полностью копируя манеру лучницы.

– Желательно при этом не двинуть кони… – критически приподняв брови, продолжила повествовать старушка, – Иногда, когда думаю, насколько это опасно и какая на нас ответственность, становится как-то не по себе… Но потом, я вспоминаю прошлый разговор и понимаю, что это чертовски интересно!

Пожилая дама деловито пожала плечами.

– Ну а кто устоит-то против чертовски интересных вещей?

Вайши внезапно замолчала, оборвавшись на середине мысли. А затем резко мотнула головой, словно промотав воспоминания вперед.

– Ганс, да какой он к чертям пьяница? Кто вообще придет напиваться на развалины? Да и кто про них знает-то? Единицы!

Старушка раздраженно отмахнулась от кого-то, видимого только ей.

– Так, все! Он ранен! А мы умирать людей не бросаем! Что? – возмутилась старушка, – Да даже если он и преступник какой, сделаем лица пострашнее и все, поутихнет. Давай, поднимай его!

Все население таверны с интересом наблюдало за происходящим со своих мест. Слышны были лишь слабые перешептывания да редкие серпания. Чарли внимательно следил за Элейн, а та, в свою очередь, не отрывала глаз от державшей её за руку пожилой женщины, читающую её как открытую книгу.

Вайши снова перескочила вперед.

– Вместо благодарности, этот чудик устроил пожар и попытался смыться, вот же балбес… – откинувшись на спинку стула, словно на край ванной, проговорила старушка, – Если честно, в тот момент, когда я тушила свой шкаф, я пожалела о том, что подобрала его тогда. Мне хотелось лишь придушить его собственным тлеющим шарфиком!

Старушка устало вздохнула.

– Интересно, это вообще нормально – болтать самой с собой?

В зале раздалось пару сдавленных смешков.

Скаут покосился на лучницу, приподняв бровь. Но девушка его совершенно не замечала, лишь продолжала пристально наблюдать за рассказчиком её души.

Старуха вновь мотнула головой, и её лицо вдруг изменилось. Добрая, ненавязчивая улыбка исчезла. Лоб покрыли морщины, а в глазах застыла печаль.

– Я знаю, не одной мне отложится это в душу. Этот день весь Седэн запомнит навсегда. Я слышу, как влажные комки земли отлипают от лопаты и грузно шлепаются рядом. Я чую, как пахнет сырая земля, которую выгребают для его могилы. Я вижу, как плачут те, кто его знал, как болят их сердца. Но я не чувствую… я ничего не чувствую. Я словно оглушена, ослеплена и обездвижена, а мое нутро скованно холодными цепями. Во мне ничего нет. Я пуста. Высушена до краев. Выпита до дна.

Слезы медленно застучали по крышке стола. Срываясь с подбородка Вайши.

– Я втягиваю воздух. Медленно, через нос. И задерживаю дыхание. Навсегда. Я задержу его навсегда.

Внезапно, поникшая старушка приподняла голову и посмотрела на ошеломленного Чарли.

– Когда Чарли шагнул в сторону, мне показалось, что я теряю и его. И во мне словно что-то прорвалось. Чувства… – женщина всхлипнула, – Они вновь наполнили меня до краев и единственное, о чем я тогда подумала это… не уходи… Останься. Когда Лео ушел, вы с Гансом, единственное, что у меня осталось.

Невидимка сжал кулаки. Лицо его помрачнело.

Глаза Элейн наполнились слезами, но не одну из них она не проронила. На лице её показалась грустная улыбка. Ей вспомнились добрые деньки, спокойные и безмятежные. Они словно были наполнены бесконечной весной, где зеленая, шуршащая листва щекотала сердце, заставляя без конца улыбаться, а ветер играл в волосах, шепча: "Вот она, жизнь".

Вайши, типично мотнув головой, переключилась дальше.

– Нет! – вскрикнула старушка и стукнула кулаком об крышку стола, от чего весь зал, включая Чарли, непроизвольно вздрогнул, – Никуда ты один не пойдешь, понял меня!? Мы пойдем вместе, и я разорву эту мразь на куски!

Голос пожилой женщины срывался от переполняющего её гнева. Глаза горели бездумным желанием встать и ринуться сломя голову.

Элейн, наблюдая эту картину, слегка поежилась, увидев себя со стороны. Только сейчас, когда прошло столько времени, и она смирилась со своими потерями, она поняла, насколько же глупо и необдуманно тогда было её желание.

Вайши скакнула вперед.

– Пожалуйста…

Старушка понуро наклонила голову. Волосы закрыли её лицо.

– Прошу… не уходи… Умоляю, я не могу потерять еще и тебя! Я этого не выдержу! – крикнула она.

Женщина, словно увядший цветок, медленно осела и опустила голову на стол, прикрыв её свободной рукой. Её спина затряслась от рыданий.

– Почему… – прошептала Вайши, не поднимая головы, – Почему эта жизнь так несправедлива… Она отнимает у меня всех, кого я люблю.

Старушка приподняла голову, и её заплаканные глаза словно что-то увидели на столе. Она медленно, с содроганием, коснулась видимой лишь ей и Элейн изумрудной статуи. Малахитовые бабочки упорхнули, как и в прошлый раз. Вайши, с надрывом, давясь собственным плачем, дрожащей рукой коснулась силуэта. Все, что осталось от Ганса. Едва заметный силуэт. Затем, её пальцы, подрагивая, едва-едва касаясь стола, заскользили по изумрудному контуру.

– Зачем я живу… Зачем все эти страдания… – зашептала она, надрываясь, – Кто-нибудь… помогите мне…

Она умирала прямо на глазах. Затухала, как огрызок свечи. Взгляд мутнел.

– Я… одна…

Внезапно взгляд её слегка прояснился, а в глазах затеплилась крошечная надежда.

– Я чувствую твое тепло. Оно не заменит умершую вместе с моими друзьями часть меня и не заставит меня забыть… но я хочу, хочу жить!

Элейн, не смогла сдержать слез. Ей не просто рассказали всю её жизнь, её заставили пережить это заново. Она вновь окунулась в те чувства, которые испытала.

Чарли напряженно потер переносицу. Лучница на секунду перевела на него взгляд. Рассказ Вайши что-то в нем пробудил. Нечто, что он отчаянно скрывал от Элейн и от самого себя.

Старушка вновь мотнула головой, перескакивая на следующее воспоминание.

– Я думала, эта боль внутри меня никогда не угаснет. Но шли дни, недели, месяцы… Часы, порой, летели так, что я даже не замечала, как наступил вечер.

Вайши улыбнулась той самой чарующей, беззаботной улыбкой Элейн.

– Мне с ним здорово. Легко и непринужденно. Кажется, мое разбитое сердце стало потихоньку заживать. Уже вторую неделю мы в пути. После того, как в Легионе более или менее навели порядок, а в Клименфоре все поутихло, Командующий отправил нас в Элдерон, позволив на пару дней заскочить в Седэн. Еще буквально пара часов, и я знаю, мой родной городок покажется за горизонтом. Наверное, там все пыхтят на стройке.

Женщина мило усмехнулась, заставив улыбнуться и Элейн.

– Руфус наверняка всех напряг еще и водопровод нормальный провести. Он все ждал подходящего случая.

Старушка мотнулась, переключаясь, и ненадолго застыла. Затем она, закрыв глаза, медленно, с неприкрытым удовольствием запрокинула голову.

– Ох… – еле слышно простонала она, – Как ты это делаешь…

Уши Элейн моментально вспыхнули, а лицо залилось густой краской.

В таверне послышалось хихиканье.

– Вайши! – не зная, в какой бы угол забиться, пискнула лучница.

Пожилая дама, на её радость, послушно перескочила дальше. Чувства невидимки выдал лишь слегка пунцовый нос. В остальном он был спокоен как скала.

– Атлас? Какое интересное название, – заговорила Вайши голосом Элейн, – Мне нравится. Очень оригинально. Жаль, что идем мы туда не отдыхать, а расследовать убийство. Это слегка омрачает визит.

Старушка пожала плечиками.

– Хотя, все равно я раньше не была в таких заведениях. Думаю, останутся и хорошие впечатления.

По таверне прокатилось легкое роптание. Слово "Убийца" несколько раз промелькнуло за дальними столами. Кто-то утвердительно закивал.

Женщина, тем временем, снова мотнула головой.

Зал стих. Чарли и Элейн озадаченно переглянулись. Воспоминания кончились. А значит, на очереди будущее.

Скаут заметно напрягся.

– Так тяжело дышать, в груди огонь…

Вайши закашлялась, словно давясь кровью.

– Тело немеет.

Старушка снова закашлялась.

– Но мне так уютно и спокойно. Почему ты так смотришь на меня?

Вайши вдруг истощенно улыбнулась.

– Как странно… Это и есть смерть?

– Достаточно! – перебил её Чарли, грубо схватив старушку за руку и высвободив взмокшую ладонь Элейн.

Девушка с округленными от ужаса глазами глядела на пожилую даму, постепенно приходящую в себя. Внутри все похолодело, а под ложечкой неприятно засосало. Все выглядело так натурально, что сомнений у лучницы не оставалось. Именно так ей суждено погибнуть.

Борясь с накатывающей паникой, Элейн закрыла глаза и задержала дыхание, приходя в себя. Страж Амун-Ра открыла глаза и выдохнула. Дрожь в руках постепенно стала утихать.

– Спасибо вам, уважаемая Вайши, – сказала она, неуклюже вставая со стула.

Старушка немного склонила голову.

– Это тебе спасибо, моя самая интересная книга.

Чарли встревоженно коснулся ладонью плеча Элейн. Девушка в ответ кротко кивнула, стараясь не встречаться глазами.

"Все нормально".

– Пошли, подышим воздухом, – предложил Скаут, указав взглядом на дверь.

Весь зал молча наблюдал за ними, не отрывая глаз.

– Да…, пожалуй, не помешает, – чуть дрогнувшим голосом, протянула страж Амун-Ра.

Легионеры сделали всего шаг, как их остановил скрипучий голос старушки.

– Милок, а ты не желаешь попробовать? – довольная собой, спросила Вайши, обращаясь к Чарли.

Скаут остановился и обернулся в пол оборота.

– Не стоит, поверьте мне.

Его голос прозвучал холоднее, чем нужно. Он источал угрозу.

В голове Элейн вдруг проснулись те странные мысли, на которых она себя изредка ловила, но которые старательно отгоняла подальше.

«Вот! Вот опять… Опять он какой-то не такой».

Нет, он был абсолютно нормальным, таким же веселым и заботливым, как и всегда. Но порой…

Элейн незаметно сглотнула.

Иногда ей казалось, что это совершенно другой человек. Это проявлялось в таких редких, чужих для него фразах и действиях.

«О чем я думаю».

Внутри лучница металась меж двух желаний: уйти подальше от этого ужаса или рискнуть и попробовать что-нибудь выведать?

– Чарли, мне лучше, – произнесла лучница, ободряюще улыбнувшись, – Я благодарна Вайши за то, что напомнила мне о том, что никогда не стоит забывать.

Невидимка подозрительно взглянул на неё. В глазах его застыл немой вопрос.

– Прошу, милок, окажи старушке честь, – страдая от нетерпения, прошелестела Вайши.

Элейн удовлетворительно кивнула. На мгновение, Скаут посерьезнел, но потом зловеще усмехнулся.

– Что ж, ладно. Давай, Вайши, прочитай меня.

Старушка едва не подпрыгнула от радости.

Внутри Элейн что-то дрогнуло. Её охватило странное чувство, что она сделала какую-то глупость, угодила в ловушку.

«Успокойся. Ты чересчур подозрительная. Так и крышей поехать недалеко» – мысленно себя успокаивала она.

Скаут сел за стол и протянул ладонь. Старая женщина подтянулась к нему через стол и прошептала на ухо: "Обожаю интересные истории".

Чарли оскалился в ответ.

– Надеюсь, ты любишь кошмары, – прошептал он.

Вайши высокомерно окинула его взглядом и схватила ладонь, с предвкушением закрывая глаза.

– Привет, меня зовут Чарли Стейн, – улыбнулась она.

В этот момент Элейн ощутила небольшое облегчение.

– Мне двадцать четыре года, и я… – продолжала старушка, как вдруг внезапно запнулась.

В её взгляде появилось замешательство.

– Я хотел сказать, двадцать пять… – радостно продолжила она через миг, но потом снова осеклась.

У лучницы по спине пробежал холодок.

– В смысле, двадцать шесть…

Вайши тряхнула головой. Люди в зале стали переглядываться.

– То есть, двадцать семь… Д-двадцать восемь…Двадцать девять… Тридцать… Тридцать один…

Взгляд старушки помутнел, но потом вновь прояснился.

– Да, тридцать один. И я…! – сделала она глубокий вдох.

Зрачки Вайши расширились, полностью заполнив глаза. Вдох застрял в её груди. Рот открылся, но звук из него не вылетел, так и потерявшись где-то глубоко внутри. Её горло сжалось в судороге, словно чьи-то невидимые руки сдавили его железной хваткой. Время неестественно замедлилось, а густая, почти осязаемая на ощупь чернота ночи, хлопнув окном, проникла в зал и потянулась к глазам старой женщины, сливаясь и проваливаясь в них как в водоворот. Из носа побежали бордовые струйки крови.

Внезапно, Вайши неистово заверещала и забрыкалась, вырывая руку. Животный ужас, обуявший её, захлестал во все стороны. Старуха пыталась что-то сказать, но могла лишь орать и визжать.

К своему ужасу, Элейн обнаружила на лице Чарли мрачную удовлетворенную ухмылку. Он специально не отпускал руку женщины, словно наслаждаясь её страданиями. Это продлилось всего несколько секунд, а потом показавшаяся наружу тьма, отпечатавшаяся у Элейн в мозгу раскаленным клеймом, вновь скрылась в невидимке, и он отпустил руку старушки.

Вайши с грохотом рухнула на пол, опрокинув стул. Её всю трясло, да так, что она не могла встать. Лишь с ужасом смотрела на Чарли, не переставая всхлипывать и хватать ртом воздух. К женщине бросились служки и несколько парней – работников таверны, помогая ей встать и уводя в гостевую комнату.

– Пошли. Пожалуй, нам пора, – обеспокоенно проводив старушку взглядом, заключил Скаут.

Лучница, облегчение которой длилось не очень долго, молча кивнула.

***

– Подождите! – окликнул кто-то Легионеров, покинувших таверну.

Элейн обернулась.

Возле дверей «Атласа» стоял невысокий, но сбитый мужчина далеко за пятьдесят. Взгляд его неуверенно блуждал между лицом лучницы и сырой землей.

Чарли нетерпеливо кивнул ему.

– Чего хотел-то? Мы спешим.

Мужчина прочистил горло и заговорил.

– Я хозяин таверны. Слышал, вы предложили разыскать убийцу?

Скаут украдкой глянул на Элейн.

Девушка внимательно всматривалась в черты лица мужчины, словно выуживая что-то из памяти.

– Мы сделаем это не как Легион, если ты понимаешь, о чем я, – продолжил невидимка.

Хозяин таверны кивнул.

– Деньги у меня есть, не переживайте. Думаю, что это даже к лучшему, если вы возьметесь за это не как Легионеры, – мужчина подошел поближе и заговорил в полголоса, чтобы их не смогли услышать случайные прохожие, – Потому что, сдается мне, это была одна из ваших.

– Одна? – спросил Скаут, – Это была женщина?

Мужчина вздохнул.

– Да. Загадочная такая, в черных татуировках и с длиннющими волосами, цвета крови.

Элейн и Чарли переглянулись.

– А почему вы решили, что она из Легиона? – произнесла, молчавшая весь разговор, лучница.

Её взгляд с задумчивого сменился на уверенный и даже немного злобный. Да и говорила она с заметным холодом в голосе.

– Она… – мужчина запнулся, встретившись взглядом с девушкой, – Она написала кровью на стене «Легион жив».

– Мы беремся, – сказал Чарли, – но с одним условием.

Хозяин таверны не обратил на него внимания. Он неотрывно, но со стыдом, смотрел лучнице в глаза.

Скаут слегка нахмурился.

– Половину вперед, – сказал он.

Мужчина молча снял с пояса небольшой мешочек с монетами и протянул Чарли.

– Но мы же еще не обговорили цену…– слегка смутился невидимка.

– Здесь двадцать золотых, хватит для аванса? – пробормотал мужчина.

Невидимка едва сдержался, чтобы не присвистнуть.

– Кгхм, да, разумеется, – протянул Скаут руку и забрал мешочек.

– Если это все, то мы пойдем, – произнесла Элейн и развернулась.

– Ищи нас в церкви Рамы, – обронил Скаут и последовал за лучницей.

***

Фенрир наблюдал как она уходит, борясь с собой, чтобы не броситься следом. Еще чуть-чуть и она уйдет навсегда, а он так и будет страдать в неизвестности.

«Может все это было не о нем?» – думал хозяин Атласа, мучительно провожая Элейн взглядом.

Фенрир кусал губы, не в силах развернуться и уйти восвояси.

– Элейн, подожди! – не выдержал он и кинулся к девушке.

Легионеры остановились. Парень обернулся, а Элейн так и застыла камнем.

– Элейн, это я…! – вдохнул Фенрир воздуха.

– Я вас вспомнила, – пресекла его слова девушка.

Элейн развернулась, сурово посмотрев на Фенрира.

– Дядя Феня, как же я могла забыть человека, который разбил сердце одному из моих лучших друзей, – грозно заговорила Элейн, – Мои родители погибли, родители Лео погибли, а у Ганса…!

Лучница прервалась, гневно стиснув кулаки.

– У Ганса мог бы быть отец, не бросив, вы его одного!!! – крикнула она.

Фенрир ссутулился, словно состарившись сразу на несколько десятков лет. Его глаза заблестели, в уголках показались морщины, которые раньше не были видны.

– Я… я только хотел узнать, как Ганс? – прошептал мужчина.

– Заткнись… – Элейн дрожала от накатившей на неё ярости, – Не смей даже произносить его имя, ты жалкий…

Девушка шумно вдохнула, готовя целую тираду, но так ничего и не сказала. В глазах у неё была безграничная обида за друга, а злость переполняла её, стремясь выплеснуться на скукожившегося рядом мужчину.

Элейн шумно выдохнула. А затем развернулась и гневно зашагала прочь.

Фенрир, простояв в ступоре несколько секунд, бросился за ней.

– Постой!

Девушка обернулась.

– Вы хотите знать, как там Ганс, да? – заговорила Элейн, подойдя так близко к Фенриру, что почти столкнулась с ним лбом.

Мужчина медленно кивнул.

– Он погиб, защищая меня и всю Сеинторию. И … – Девушка замолчала, – И все, что вы услышали в Атласе, было про него. Про его жизнь, в которой вы могли, но не захотели принять участие.

Фенрир медленно осел на землю.

– А теперь, страдайте. Страдайте от потери сына, как я страдаю от потери друга. Страдайте от осознания того, что вы могли быть частью его жизни, сделать её чуточку счастливей, но все упустили. Страдайте.

После этих слов Элейн развернулась и ушла. Фенрир не посмел её остановить.

Парень, озадаченно почесав нос, последовал за напарницей.

Легионеры ушли.

***

Фенрир, опустошенный, сидел на сырой земле. Если бы он только мог все изменить, вернуться назад… Он бы обязательно помирился с упрямой Эверли, его женой, и не причинил бы столько боли своему сыну, Гансу. Он ни за что бы их не оставил.

Мужчина, посидев еще немного, уперся руками и встал.

«Пожалуй, мне нужно выпить»

Стерев с глаз слезы, он поплелся ко входу в таверну.

Прямо у его ног, с отвратительным хрустом, словно мешок костей, рухнуло тело Вайши. Из спины, пожелтевшим сколом торчал кусок позвоночника, ноги и руки были вывернуты в обратную сторону, а расцарапанное лицо расплылось в безумной улыбке. С разбитых губ потянулась кровавая слюна.

Настежь распахнутое окно на втором этаже «Атласа» кровожадно скрипнуло на ветру.

Глава 7. Рана

Тяжелая железная дверь шумно захлопнулась, щелкнув автоматическим замком. Чарли даже не обернулся. Он неспешно шел вперед по сгнившему деревянному полу, который отвечал визгливым скрипом на каждый его шаг. Обои отклеились, свисая безобразными изодранными клочьями, а по потолку, словно расколов дом надвое, извилистой молнией прошла трещина. Облупившаяся краска хрустела под ногами. Все это очень напоминало невидимке склеп, в котором покоились его воспоминания о прошлом.

Дойдя до гостиной, Чарли остановился. Напротив стояло большое овальное зеркало. Его рама блестела, словно только-только вскрытая лаком и насыщенной краской орехового цвета. Зеркало было здесь не к месту. Оно не гармонировало с домом, не было его частью. Зеркало, наоборот, словно высасывало жизнь из него, старя и разрушая. Оно изменило все. Дом разрушен из-за него, а все, кто здесь жил – стерты.

Чарли подошел ближе и заглянул в зеркало. Как ни странно, он увидел лишь собственное отражение. Но в отличии от него, у отражения на лице застыла печаль. Эта печаль покоилась где-то глубоко внутри, прикрытая жестокостью, ложью и лицемерием. Только сейчас Скаут заметил, что зеркало было с изъяном. Небольшая, размером с кулак, сеть трещин разбежалась прямо по центру.

Чарли потянулся к трещинам. Когда его пальцы уже почти соприкоснулись с зеркальной гладью, отражение резко схватило его за руку, и криво ухмыльнувшись, дернуло, увлекая за собой в зазеркалье.

***

Невидимка с трудом открыл глаза. Веки были такие тяжелые, что хотелось помочь себе руками. Все тело горело и стонало от боли, словно он нырнул в раскаленную лаву и при этом еще и ударился об дно.

Первое, что предстало перед его мутным взглядом – это серая коробка на двух длинных ножках, позади которой чуть мерцал тусклый желтый свет, кое-как разбавляя темноту. На самой коробке горели непонятные символы, перебегая из стороны в сторону, словно светящиеся муравьи. От странного сооружения тянулись такого же цвета плотные ниточки, две вниз и одна к Чарли. Только сейчас до Скаута дошло, что он снова лежит на чьей-то кровати, укрытый ворсистым белым одеялом.

Чарли перевел взгляд в противоположную сторону. С другой стороны от кровати на металлической вешалке висел прозрачный мешок с жидкостью. От мешка к кровати тянулась тонкая прозрачная трубка, по которой жидкость неспешно транспортировалась. Скаут проследил за трубкой взглядом и обнаружил, что она, при помощи крошечной иглы присоединена к его руке.

Невидимка попытался привстать, но серая коробка по другую сторону кровати издала писк, и Скаута кольнуло в шею. Тело тут же расслабилось, как в горячей ванне, и самовольно опустилось обратно на кровать. Через несколько секунд он услышал шаги из другого конца комнаты. Над ним склонилась девушка. Её силуэт слегка смазывался из-за мерцания за ее спиной. На лице девушки смешалось удивление и любопытство, слегка приправленное дружелюбием. Она отвернулась от Чарли и бросила несколько фраз в темноту. Спустя полминуты ей ответили.

Девушка повернулась к Скауту, и внимательно смотря на него, что-то спросила. Чарли, внимательно вслушивался в её слова, но спустя пару секунд, поймал себя на мысли, что абсолютно не понимает речь незнакомки. Она говорила на языке, который он не знал.

Девушка задала Скауту вопрос и выжидающе на него посмотрела.

– Кажется, я вас не очень понимаю, – только и протянул Чарли

Стоило ему произнести эту фразу, как тонкие брови незнакомки удивленно поползли вверх. Она снова что-то сказала, отвернувшись от Чарли, и протянула руку в сторону. В ладонь ей вложили инструмент или оружие. Девушка снова наклонилась над невидимкой, бормоча что-то на своем, потянулась к шее Скаута.

– Эй! – заговорил Чарли, вжимаясь в кровать и пытаясь как-то увернуться от оружия, но шею вновь кольнуло.

«Вот же влип».

***

Рита, закончив свое дело, отошла от койки, на которой, парализованный обезболивающим, развалился мечущий какие-то невнятные проклятия парень.

– Слушай, может все-таки зря мы его подобрали? – прозвучал мужской голос.

К ней, ловко орудуя руками, на инвалидной коляске подъехал мужчина в тонких очках. Несмотря на свое болезненно худое, словно изможденное, тело, мужчина не выглядел слабым. Наоборот, его взгляд излучал уверенность и силу.

– Ты слышал его речь? – возбужденно воскликнула Рита, – Поль, ты слышал?

Мужчина потер бровь и двумя пальцами поправил очки. Затем, с заметным усилием достал из кармашка на коляске планшетный компьютер и прошелся взглядом по единственной строчке, высветившейся на экране: "Совпадений нет".

– Ну, допустим, – неохотно ответил он, – Ну что с того, может просто какой-то редкий диалект. Мало ли какие народности тут сновали, когда купол строился.

Девушка усмехнулась, и с хорошо скрытой осторожностью села к Полю на колени. Заведя прядь волос за ухо, она нежно прижалась к его груди, стараясь не сильно надавливать. Их ладони сплелись. Безымянные пальцы блеснули одинаковыми серебристыми кольцами.

– Ты же знаешь, что это не так…– прошептала она.

Поль сокрушительно вздохнул, поглаживая Риту по голове чуть дрожащей от усилия рукой.

– Ладно, наверное, ты права. Вряд ли это какой-то известный нам язык, раз уж его даже база не определила.

Девушка удивленно приподнялась.

– И в языковой базе нет?

Рита перевела взгляд на утихшего парня на койке.

– Откуда же ты такой взялся, чудик?

***

«Как же я тебя ненавижу…» – думал Чарли, медленно исследуя взглядом белый потолок.

Потолок был настолько ровным, что складывалось впечатление, будто он фальшивый. Словно лист бумаги, натянутый над настоящим потолком, как маска, скрывающая истинное лицо. Глядя на эту идеально ровную и белую поверхность, невидимка от чего-то вспоминал зеркало, приснившееся ему несколько дней назад. Оно тоже казалось безупречным и красивым, но стоило лишь присмотреться к нему, как наружу проступало его уродство. Скаут стиснул челюсти, вспомнив, как отражение схватило его за руку. Безобразный оскал его зеркального двойника, напомнил ему, в какой ужасной опасности находится Элейн и все остальные.

Размышления прервал звук открывшейся двери.

Спустя несколько секунд в поле его зрения показалась она. Странноватые синие штаны с белыми полосами от колена до пояса из непонятного материала, эластичного, но в тоже время, как ему казалось, очень мягкого. Розовая, с парой переливающихся на солнце камешков, майка, только с короткими рукавами. На руке металлический ремешок с черной пластинкой посередине, а длинные, ниже плеч, волосы цвета миндаля собраны в нарочито небрежный хвост, из которого выбились две пряди – оранжевого и светло-зеленого цвета.

Девушка, по обыкновению, дружелюбно махнула Скауту рукой и пробормотала на своем языке. Чарли по-прежнему ничего не понимал, но слова, доносившиеся из её уст, стали более разборчивы и отчетливы.

В руках у девушки была тарелка с прямоугольной шоколадной выпечкой. Ровно по центру, сладость украшала разрезанная пополам клубника, а бока тортика были вымазаны белым кремом.

Чарли обреченно вздохнул. Настало время пыток.

Особа с тортиком, правильно растолковав его вздох, виновато улыбнулась. Поставив тарелку на тумбочку, справа от кровати, девушка достала из ящика металлический ободок. Другой рукой она щелкнула что-то на коробке и кровать Скаута, словно живая, слегка согнулась, приподнимая его в сидячее положение.

Девушка потянулась к Чарли.

Невидимка нахмурился и отвернулся. Протестовал он скорее для виду, поскольку ожидавшая его процедура была неизбежна, и противиться он ей никак не мог, потому что проклятая коробка на ножках подавляла любые движения резче поворота головы, постоянно вкалывая ему что-то в шею.

Девушка настойчиво потыкала его указательным пальцем в плечо.

Чарли проигнорировал её. Где-то в глубине души он понимал, что вредить ему не хотят. Его кормят, поят, да и самочувствие его стало значительно лучше. Но из-за того, что его мозг отказывался дать какое-то разъяснение тому, что происходило после того как на голову ему надевают обруч, невидимка сопротивлялся.

Девичий палец снова ткнул его плечо. Скаут вздохнул и повернулся к девушке. Она подняла пятерню и растопырила пальцы, затем показала взглядом на выпечку.

«Всего пять минуточек, а потом тебе будет вкусненькое. Я тебе ребенок что ли или собака?» – мрачно подумал невидимка.

Смирившись, он чуть-чуть наклонил голову вперед, позволяя надеть обруч. Девушка довольно улыбнулась и надела приспособление ему на голову. Затем она снова показала "пять минут" и отошла в сторону.

Прозвучал стук, всегда предшествующий процедуре, и виски Чарли обожгло. В глазах замелькали голубые символы, быстро пробегающие справа налево. Они то ускорялись, сливаясь в одну размытую полосу, то наоборот замедлялись так, что их можно было отчетливо разглядеть. Некоторые закорючки даже чем-то были похожи на буквы из привычного Скауту алфавита. Затем зашуршало в ушах. Настал черед слуха. Голос быстро-быстро нашептывал что-то, буквально закрадываясь в мысли, забивая собой все уголки разума, ускоряясь так сильно, что уши заполонял звук льющейся воды. Пламя, вспыхнувшее в висках, стало постепенно распространяться на остальные участки головы, делая боль все более и более острой. Скаута не покидало ощущение, что прямо у него в черепе бродила склизкая ящерица, оставляя свои липкие следы и покусывая его мозг.

Когда боль стала почти невыносимой, и на глазах выступили слезы, на горизонте появилась девушка. Она вдумчиво постучала пальцами по черной дощечке в её руках, и боль Скаута стала утихать. Девушка положила дощечку и сняла обруч с головы невидимки. Потом она щелкнула по коробке, и кровать стала медленно возвращаться в исходное положение.

– А как же тортик? – угрюмо произнес Чарли, отворачивая голову.

– А, точно, прости, – ответила девушка и потянулась к тарелке.

Скаут удивленно повернулся к застывшей в недоумении девушке.

Её рука замерла на полпути к тарелке, а глаза изумленно распахнулись.

– Получилось… – ошарашенно пробормотала она, не отрывая взгляда от невидимки.

Чарли хотел было сказать что-то еще, но девушка быстро щелкнула переключатель на коробке с ножками, и Скаут провалился в объятия снов.

***

Дверцы лифта открылись и Поль зашел внутрь.

– Сто семнадцатый, – сказал он.

На небольшом черном дисплее, слева от него, загорелась цифра сто семнадцать.

"Ваш этаж – сто семнадцатый, время прибытия тридцать семь секунд" – прозвучал синтетический голос и дверцы лифта захлопнулись.

Поль потер свежую вмятину на механическом костюме, плотно облегавшим его хрупкое тело.

«Кто вообще в наше время использует свинцовые пули?» – раздраженно подумал он.

В ухе негромко пискнуло.

Поль посмотрел на левое запястье. Небольшой, размером с пуговицу индикатор помутнел, став почти черными. Пиктограмма чуть ниже сложилась в цифру девять.

«До перегрузки центральной нервной системы девять часов. Настроение пользователя ниже среднего показателя, суицидальные наклонности не проявляются» – проговорил ему в ухо механический голос из наушника.

– Эх… – вздохнул Поль.

Мужчина снял с пояса полицейский значок и задумчиво повертел его в руках.

«Как странно. Моя болезнь не дала сегодня Рите стать вдовой. Не думал, что когда-то буду за неё благодарен»

Поль единственный, кому было разрешено использовать костюм не только в рамках оперативных заданий, но и в повседневной рутине.

Он еще раз провел по спине, ощупывая небольшую вмятину, чуть ниже правой лопатки.

Лифт остановился, и дверцы с шипением открылись.

"Сто семнадцатый этаж. Всего хорошего" – прозвучал синтетический голос.

Мужчина молча вышел из кабинки и направился к двери своей квартиры. Подойдя, он взялся за ручку и через несколько секунд, небольшая лампочка над его головой загорелась зеленым, и дверь открылась. В коридоре, прямо с порога, его встретила жена.

– О, привет… – поздоровался он, стараясь не заносить в дом свое плохое настроение.

– По-о-оль, – загадочно улыбаясь, проговорила она, – А костюм еще не разрядился?

Поль, рефлекторно опустил взгляд на запястье.

– Да нет еще, а что? – поинтересовался он.

Рита продолжила улыбаться.

– Просто наш речевой адаптер сработал, и я…

Девушка стянула с себя розовую футболку и кокетливо швырнула на пол.

– … хочу отпраздновать наш научный успех.

***

Поль лежал на спине, закинув одну руку за голову. Рита довольно сопела у него на груди, улегшись на одну из тонких, почти сливавшихся с телом пластин, из которых и состоял механический костюм её мужа. Большая часть костюма уже красовалась на специальном манекене в углу комнаты, остались лишь пластины, укрепляющие суставы и самые хрупкие из его костей.

Поль бросил мимолетный взгляд на индикатор.

– Сколько осталось? – прошептала Рита, нежась в его тепле.

– Восемь часов до перегрузки ЦНС, – ответил он.

– Снимай, дай организму отдохнуть.

Мужчина, с едва заметной грустью, посмотрел на стоявшее неподалеку инвалидное кресло.

Рита, словно прочитав его мысли, приподнялась на локте и поцеловала его в щеку.

– Я люблю тебя такого, какой ты есть, понятно тебе?

– Угу, – вздохнул мужчина и сел в кровати.

Девушка тоже села.

– Боже, Поль, что это у тебя на спине? – ужаснулась она и с осторожностью прикоснулась к помятой пластине.

– Да так… – тихо качнул он головой, стараясь голосом успокоить жену – небольшая вмятинка.

– То, что вмятинка, я вижу! Откуда она взялась?

Поль снял крошечную пластинку за ухом и положил на изголовье кровати, тут же слепо нашарив очки, нацепил их на переносицу.

– Помнишь, вчера я рассказывал, как мы взяли одного из негодяев?

– Пираты Эмберлинга?

– Да. Сегодня они совершили налет на конвой, перевозивший гада к месту казни.

Мужчина сел в инвалидное кресло и стал аккуратно снимать пластины, одну за другой, прикрепляя их к манекену.

– Я просто оказался рядом, ехал с обеда в участок.

Поль помрачнел.

– Рит, они всех убили. Вырезали весь конвой, скинув сначала бомбу. Те, кто выжил после попадания, не имели ни малейшего шанса. Ублюдки расстреляли их как собак из своих древних винтовок со свинцовыми пулями…

Мужчина на секунду прервался.

Девушка осторожно коснулась его плеча.

– Я попытался вытащить одного из наших, но по нам дали залп. Мой костюм меня защитил, а парня, которого я нес, – нет. Я оттащил за угол уже мертвое тело.

– Поль…

– Я в норме, – кивнул он.

– Точно?

– Да, все в порядке.

На минуту комнату заполонила тишина.

– Как там наш нахлебник? – меняя тему, заговорил Поль.

Рита чуть грустно улыбнулась.

– Языковой барьер наконец-то преодолен! Тебе, кстати, будет очень интересно глянуть на то, что вывел дешифровщик.

– Ну-ну, – улыбнулся в ответ Поль, – Скажи-ка мне лучше вот что, сколько ты уже не спишь?

Девушка состроила невинный вид.

– Не зна-а-аю.

Поль снисходительно наклонил голову на бок.

– Ну… – Рита немного замялась, подготавливаясь к укорам и лекциям со стороны мужа, – Пятьдесят два часа?

Мужчина недоверчиво смерил её взглядом.

– Это ты меня спрашиваешь? Давай рассказывай, ругаться не буду. Обещаю.

Рита вздохнула.

– Семьдесят семь часов. С половинкой.

Поль, стараясь сдержать обещание, беззвучно выругался.

–Ты превысила норму на пятнадцать часов, это чревато, ты же знаешь.

– Ну, Поль, я же не просто так не сплю, я почти весь сомбрекс нашему гостю отдала, – напыжилась девушка, – А ради науки, знаешь ли, и на жертвы пойти можно!

Мужчина покачал головой.

– Давай отключай его, а то всю нашу зарплату проспит! Ничего, пару десятков часов прободрствует! – стараясь сильно не повышать голос, воскликнул Поль.

– Ладно-ладно, не кричи… – девушка откинула одеяло и встала с кровати, – Сейчас, оденусь только.

Надев брошенное на стуле нижнее белье и накинув футболку, она, собрав хвост, направилась в другую комнату.

Поль сел в коляску. Подъехав к стулу, стал, неловко дергая руками, надевать свою серую майку.

Рита влетела в комнату как ужаленная.

– Поль!!! – шептала она, стараясь не закричать от возбуждения, – Он спит!!!

Справившись, наконец, с майкой, муж скептически посмотрел на нее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.