Кристина Азимут
Госпожа. Наказание любовью

Пролог

– Хороший мальчик, – тонкий стек погладил по щеке мужчину в одних узких кожаных шортах в обтяжку, стоявшего на коленях перед женщиной. – Заслужил награду.

Она сидела в кресле с подлокотниками, закинув одну ногу в причудливой босоножке на высокой шпильке и с ремешками, охватывавшими икру почти до колена. Лицо прикрывала маска из тонкого чёрного кружева. На женщине был надет атласный чёрный корсет, стянутый спереди лентами, край его едва прикрывал соски, приподнимая грудь и обозначая вполне глубокую ложбинку. Под ним были тонкие кружевные трусики с пикантным разрезом, и взгляд мужчины не отрывался от соблазнительного зрелища. Однако без приказа своей госпожи он не смел прикоснуться, терпеливо дожидаясь разрешения. Или не дожидаясь… Она любила дразнить, заставляя смотреть, как ласкает себя, и не давая кончить своим игрушкам. А под настроение могла расщедриться и на полноценный секс. Приковав за руки к спинке и устроившись сверху, полностью контролируя процесс. Но сейчас ей хотелось просто расслабиться, без всяких игр.

Устроившись поудобнее, чуть ближе к краю кресла и отведя ногу подальше, женщина отложила хлыст и запрокинула голову, прикрыв глаза, её рука потянулась к голове игрушки.

– Сделай мне приятное, дружочек, – пробормотала госпожа, облизнув губы.

На лице мужчины отразился восторг и предвкушение, он низко склонил голову и почтительно ответил:

– Да, моя хозяйка, как пожелаете.

Он придвинулся ближе, его пальцы медленно коснулись разреза, аккуратно отведя в сторону узкие полоски кружева. Развели повлажневшие, розовые складочки, обнажая нежную сердцевину, мягко обвели вокруг чувствительного бугорка. Госпожа слабо вздохнула, облизнув губы, её пальцы зарылись в волосы мужчины.

– Да-а, мой мальчик, – томно протянула она. – Продолжай…

Мужчина подчинился. Раздвинул лепестки, не торопясь прикасаться снова, оставил несколько лёгких поцелуев на внутренней стороне бёдер, постепенно приближаясь к сокровенному. Дыхание женщины стало глубоким, прерывистым, она чуть выгнулась навстречу, ноготки другой руки предупреждающе царапнули плечо любовника. Он намёк понял, наклонился между широко раскинутых ног, согревая дыханием жаждущее ласк лоно. Коснулся кончиком языка мягкой плоти, медленно провёл вдоль, слегка проник внутрь, и госпожа нетерпеливо заёрзала, прикусив губу.

– Ещё! – требовательно произнесла она.

Пикантная ласка продолжилась. О, мальчик знал в этом толк, определённо. Его рот нежно целовал, посасывал, скользил по промежности, дразня и возбуждая, язык тщательно вылизывал самые потаённые уголки, не оставляя без внимания и жарко пульсировавший, набухший бугорок. Пальцы широко раздвигали складочки, открывая ещё больше доступ, медленно проникали внутрь, заставляя упругие мышцы сжиматься, и тугая пружина внизу живота сжималась всё сильнее. Женщина двигала бёдрами в такт, прижимаясь к его рту, уже двумя руками удерживая голову и контролируя ритм, отдавая короткие команды уже охрипшим от возбуждения голосом:

– Сильнее… Да… Быстрее… Нет! Сто-оп… Да-а, мягче, мальчик, мягче… нежнее… А-а-ах!..

Напряжение внутри росло, требуя освобождения, язык и губы мужчины двигались быстрее, повинуясь приказам госпожи, умело подводя её к оргазму. И он наступил, накрыл огромной волной, накатывая снова и снова – она не позволяла отстраниться игрушке до тех пор, пока не вычерпала эту сладкую чашу до дна. Когда наконец эмоции схлынули, оставив после себя опустошение и приятную расслабленность, женщина длинно выдохнула, обмякнув на кресле и убрав руки от головы мужчины. Он же, последний раз медленно лизнув откровенно мокрое лоно, собрав пряный сок, отстранился и с надеждой посмотрел на госпожу.

– Моя хозяйка довольна? – почтительно спросил он, не торопясь вставать.

– Очень, мой хороший, ты молодец, – она даже расщедрилась на похвалу, одарив его лёгкой улыбкой. – Я тебе напишу, свободен, – женщина махнула рукой, давая понять, что сеанс окончен.

Он поднялся, ещё раз почтительно поклонился и вышел, оставив её одну. Некоторое время незнакомка лежала на кресле, переводя дух, потом поднялась, подошла к резному буфету в углу и достала оттуда бутылку вина и бокал. Налила, зажгла тонкую сигарету и вернулась к креслу, небрежным жестом сбросив маску. Так-то она не курила, но здесь позволяла себе расслабиться, особенно после сложного трудового дня, как сегодня. Ведь клиентам в офисе приходится всё время улыбаться и оставаться крайне вежливой и предупредительной, и как же это бесит и раздражает порой! Хорошо, что сегодня пятница, и завтра можно всласть выспаться.

Она выпустила дым и отпила глоток, чувствуя, как окончательно расслабляются нервы. Отлично. А дома можно сделать ещё и горячую ванну с эфирным маслом, и день окончательно перестанет быть поганым.

…Две пары глаз не отрываясь смотрели на монитор с одинаковым удивлением, рассматривая картинку.

– Ну ни фига ж себе, – протянул один из мужчин, засунув руки в карманы, и с предвкушением улыбнулся. – Кто бы мог подумать, Женька, глянь.

– А такой недотрогой прикидывалась, помнишь, Борь? – негромко отозвался его собеседник. – И такая вся вежливая, на расстоянии, чисто деловые отношения…

– Горячая штучка эта Мельина, оказывается, – хмыкнул Борис, и в его глазах загорелся хищный огонёк. – М-м, не хочешь отыграться, Жека? Танька и тогда была ничего так тёлочкой, а сейчас смотри, в какую фигуристую самочку выросла. Загляденье прямо.

Они переглянулись, обменялись одинаковыми усмешками.

– Знаешь, считаю, это знак, – негромко отозвался Евгений. – Раз она ещё и в нашей фирме работает. И не замужем до сих пор, хотя вообще, мне лично пофигу.

– Согласен, – кивнул Борис. – В понедельник поговорим, значит.

Братья снова посмотрели на монитор, но комната там уже опустела – женщина ушла, получив свою долю удовольствия.

Глава 1

День начался как обычно начинаются понедельники. Татьяна добралась до работы, благо офис находился недалеко от дома, зашла в кабинет, прикидывая в голове, что сегодня надо сделать. Ждали встречи с клиентами, надо вытрясти из дизайнерского макеты по гостиной и студии, потому что там просили несколько вариантов, чтобы выбрать. Пока включался компьютер, Таня сделала себе кофе – хорошо быть начальником отдела, есть свои плюсы ко всем геморроям: отдельный кабинет, хорошая кофеварка и возможность проводить рабочий день в относительной тишине от остального офиса. Она сделала для своего комфорта в просторном помещении уголок отдыха, поставив плетёный диван в угол и журнальный столик. Иногда заказывала обед сюда, желая просто посидеть и отдохнуть от людей. Фирма занималась продажей мебели и даже имела собственное производство, и дизайнерский отдел, так что, дела шли хорошо – учитывая бум строительства, мебель всегда востребована.

Налив кофе, Татьяна вернулась за стол, приготовившись просмотреть почту, но тут запиликал внутренний телефон. Женщина поморщилась с досадой: ну вот, началось, даже релакснуть не успела с утра. Подавив вздох, Таня сняла трубку.

– Слушаю.

– Татьяна Владимировна, зайдите ко мне, – раздался голос директора, Евгения Станиславовича Самсонова.

Хм. Чего это с утра пораньше решил уже озадачить чем-то? До совещания ещё целых два часа, обычно по понедельникам в полдень всех собирали. Пожав плечами, Таня прихватила дежурный блокнот и вышла из-за стола. Забавно получилось, когда-то они с братьями Самсоновыми – близнецами, кстати, – учились вместе, а потом жизнь развела на десять лет. И вот теперь она работает в его фирме. Раньше тут другой директор был, но уволился, и последние две недели Евгений заправляет всем сам, а замом поставил брата, Бориса. Признаться, Татьяна не сразу вспомнила, почему ей знакомы физиономии близнецов, а потом память услужливо подкинула картинки студенческой жизни. Кажется, они даже ухаживали за ней, предлагая вообще втроём встречаться, но Таню такой расклад вообще не прельстил, о чём она и сообщила.

Поначалу в глубине души её подёргивало беспокойство, а ну как не забыли и захотят отыграться?.. Ведь не женаты до сих пор оба, хотя с их внешностью наверняка не обделены вниманием. Симпатичные, но Татьяна таких сторонилась, напористые и наглые были не в её вкусе. Но нет, обошлось, их отношения оставались чисто деловыми, к тихой радости Мельиной. Тряхнув головой и выплывая из воспоминаний, она прошла в конец коридора мимо большого общего зала, разделённого перегородкой, где сидели менеджеры, поднялась по короткой лестнице – кабинет директора находился отдельно от всех остальных помещений. Небольшая уютная приёмная с кожаными диванами, кулером и парой стульев у стены, что удивительно, без секретаря. Самсонов предпочитал пользоваться услугами Веры, сидевшей вместе с менеджерами, и если что-то нужно было, звонил ей. Таня подошла к двери, настоящей, деревянной, массивной, и взялась за ручку. В который раз мелькнула мысль, зачем такая на обычный кабинет, ну не держит же Самсонов там наличкой миллионы, в век интернет-платежей и пластиковых карт.

– Добрый день, – вежливо поздоровалась Татьяна, зайдя в помещение.

Просторное, даже слишком, по мнению Тани. Три больших окна выходили во внутренний двор, зелёный и тихий, начальственный стол, тоже приличных размеров, стоял в глубине, почти пустой, если не считать письменного прибора, серебристого ноутбука одной из последних моделей, и стационарной телефонной трубки для связи с офисом. У стены вытянулся стол для совещаний на десять персон, больше Самсонов и не собирал, ограничиваясь главами отделов. В углу, как и у Тани, имелся уголок отдыха с зелёными фикусами и пальмами, удобным даже на вид диваном и такими же креслами, шкафом с чашками, кофемашиной, и как она подозревала, кое-чем покрепче чая и кофе. Обычный такой начальственный кабинет.

– Привет, привет, Тань, – Евгений окинул её странно задумчивым взглядом, и чутьё беспокойно пошевелило носом, подняв голову.

До сих пор Самсонов обращался к ней исключительно по имени-отчеству, или официально «Татьяна», но чтобы так фамильярно… Внутри всё насторожилось, ей это очень не понравилось, и Таня не торопилась подходить ближе.

– Вы просили зайти? – сохраняя вежливо-рабочий тон, спросила она, судорожно перебирая в голове возможные косяки.

Вроде таковых не имелось, иначе всё в пятницу сказали бы, а сегодня рабочий день ещё не успел начаться. Первая встреча у Татьяны как раз в два часа дня, после совещания и обеда сразу. Так в чём подвох?

– Да, просил, – на губах Евгения заиграла лёгкая улыбка. – Подойди сюда, покажу кое-что.

Пришлось подойти, и поскольку поворачивать к ней ноут Самсонов не собирался, ещё и остановиться рядом с его креслом, чтобы увидеть экран. А вот картинка на нём заставила застыть, покрыться холодным потом и разом осознать, что, похоже, Таня доигралась. И очень сильно ошибалась, расслабившись и решив, что мстить ей за прошлое никто не собирается. Да откуда она могла знать, что в клубе в комнатах камеры стоят?! Ей же обещали полную конфиденциальность, откуда, как?

– Ты, оказывается, полна сюрпризов, Тань, – протянул Евгений, и… его ладонь легла на её ногу, начав неторопливое путешествие вверх. – Откуда такие странные пристрастия? Что, правда нравится мужиков пороть? Мстишь за что-то или просто любишь сверху?

Татьяна стиснула зубы и сжала кулаки, попыталась отойти от стола, но её просто не пустили. Самсонов просто подвинул кресло ближе так, что она оказалась между его ног, и теперь уже две ладони лежали на её ногах выше колена!

– Руки убрал! – процедила Татьяна, дёрнувшись, внутри взбурлила злость пополам с беспокойством.

– А то что, м? – конечно, он и не подумал выполнить просьбу, ещё и в голосе звучала откровенная насмешка. – Отшлёпаешь, как плохого мальчика, а, Танюш?

Твою мать. Его колени жёстко сжали её ноги, не давая вырваться, если только Таня не хотела навернуться на пол, ещё и синяков наставить об углы или кресло. В животе образовался холодок, она незаметно сглотнула, вцепившись в край стола. Намерения Самсонова не оставляли сомнений, его ладони уже задрали юбку, уверенно скользя по бёдрам, и сам он поднялся, прижавшись к спине женщины и жарко дыша в ухо. Но… её совершенно не устраивает такой любовник, она вообще не планировала ничего такого, тем более на работе! Однако, похоже, выбора Тане оставлять не собирались…

– Только ты же понимаешь, Тань, что условия теперь буду диктовать я, да? – вкрадчиво сообщил Евгений, а его пальцы между тем добрались до кружевной резинки чулок.

Конечно, она прекрасно понимала. Внутри всё взвыло, протестуя, но чёртов Самсонов крепко обнял за талию, прижавшись губами к изгибу шеи. По коже тут же побежали колкие мурашки, и Татьяна обескураженно замерла, моргнув. Не то, чтобы неприятно было… Это разумом она не хотела, но телу, похоже, было наплевать. Да и действовал Самсонов не грубо… Чёрт бы его побрал!

– Во-от, Танюша, хоро-ошая девочка, – мурлыкнул он, издав довольный смешок. – О, кружева любишь? Как удачно, мне тоже нравится…

Его пальцы легонько погладили кружевной треугольник, отчего Таня снова дёрнулась, стиснув зубы и глядя перед собой невидящим взглядом.

– Самсонов, мне работать надо, – процедила она сквозь зубы, стараясь справиться с дыханием. – Хочешь трахать – трахни уже и отпусти!

Ничего, это она как-нибудь переживёт, не девственница чай уже давно. И нет ни мужа, ни любовника, перед которыми было бы стыдно. Но… чёрт, всё равно унизительно! Какой-то левый мужик, без её согласия, вот так, по-простому, разложит на офисном столе?! Внутри всё протестовало, но, похоже, Самсонову было наплевать, лишь бы удовлетворить своё раненое мужское самолюбие.

– О, нет, Танечка, я сделаю так, что ты сама захочешь, – снова тихий смешок, и пальцы скользнули ниже, а колено настойчиво раздвинуло ноги Мельиной. – Будешь стонать и просить ещё, как миленькая, – жарко шепнул Евгений, и скомандовал. – Расстегни блузку.

Татьяна прикусила губу, сдержав всхлип, опёрлась ладонью о стол, по телу прошлась волна дрожи. Шустрые пальцы Самсонова настойчиво гладили поверх кружева мягкие складки, легонько нажимая. Гад знал, что делал… Чтоб у него стояк на неделю пропал… Зажмурившись, она нащупала первую пуговичку на блузке, а предательское тело между тем мягко изогнулось, бесстыдно прижимаясь к ласкающей руке и выпрашивая больше. Лицо обожгло румянцем стыда от такой откровенной демонстрации собственных желаний, не поддающихся контролю.

– Давай, Танечка, расслабься, что ты такая скованная, – снова раздался около уха голос Самсонова. – Тебе будет приятно, ещё никто не жаловался, – и ещё один поцелуй, от которого она вздрогнула, слишком сильно дёрнув пуговичку.

«Скотина! Тварь озабоченная!» – вертелись в голове сумбурные мысли, а кровь уже быстрее бежала по венам, обжигая ядом навязанного желания, стекая к низу живота горячими струйками.

– А если вот та-ак, м-м, Танюш? – мурлыкнул Евгений, и его пальцы нырнули под кружево, добираясь до сокровенного.

Она издала невнятный возглас, снова дёрнулась, с отчаянием понимая, что не отвертеться, и даже бревно не поизображать. Самсонов хотел отдачи от неё, и прекрасно знал, как её добиться…

– О-о, как у нас тут всё хорошо, однако, – довольно изрёк он, а пальцы скользили по уже влажному лону, между складочек, вокруг жарко пульсировавшего чувствительного бугорка. – Ну вот, видишь, а ты не хотела…

Вторая его ладонь провела по животу – блузка уже была расстёгнута, и Татьяна опёрлась о стол двумя руками, крепко зажмурившись до звёздочек в глазах. Сознание плыло в тумане, дыхание сбивалось, а сердце тяжело бухало в груди, разгоняя превратившуюся в вязкую патоку кровь по венам. Ко всему примешивалась перчинка неуверенности и беспокойства, потому что Таня привыкла быть сверху, контролировать процесс, а сейчас… Сейчас контролировал Самсонов. И мог делать с ней всё, что захочет. Даже если она этого не хочет, он сделает так, что захочет, а потом будет сгорать со стыда, вспоминая… Чёрт!

– А грудь у тебя очень даже ничего, – хрипло выдохнул Евгений на ухо, и его пальцы стянули кружево бюстика, освобождая упругое полушарие, по-хозяйски обняли, чуть сжав. – Красивая, – он медленно обвёл ареолу, не касаясь соска, и тело тут же отреагировало россыпью мурашек.

Вершинка собралась в тугой бутон, красноречиво демонстрируя возбуждение Татьяны, а Самсонов между тем мягко нажал на набухший бугорок, заставив её изогнуться и судорожно всхлипнуть от вспышки удовольствия. Эмоции смешались в пряный коктейль, отдавали на языке горьким шоколадом с перцем, пальцы внизу уверенно скользнули дальше, мягко проникая в упругую, горячую глубину, сочащуюся соком.

– Ну что, Танюша, готова? – с откровенным предвкушением протянул Самсонов, лаская её изнутри и одновременно перекатывая твёрдую горошину соска между подушечками, чувствительно сжимая и чуть оттягивая. – Когда тебя нормально трахали в последний раз, а, Госпожа? – его зубы сжали мочку её уха, и Таня не удержала тихого возгласа, ослеплённая ощущениями.

Это было… унизительно и одновременно жарко, возбуждающе. Чувствовать, как к попке прижимается твёрдый член и понимать, что всего через несколько минут он окажется внутри, начнёт двигаться… А Самсонов продолжал размеренно двигать пальцами между её ног, раздвигая складочки, то и дело задевая клитор и посылая волны удовольствия по всему телу. Таня чувствовала, какая уже мокрая, и трусики причиняли ощутимое неудобство. Хотелось стянуть их, выгнуться сильнее, подставляясь под ласку, выпрашивать продолжение…

– Попроси, Танечка, – потребовал Самсонов, мучительно медленно гладя скользкие лепестки, но теперь избегая прикасаться к самой сердцевинке. – Ты ведь хочешь, пра-авда?

Его ладонь последний раз погладила грудь, и он убрал руку, а через мгновение Мельина услышала тихое вжиканье молнии на штанах.

Глава 2

Таня дышала глубоко и часто, пальцы Самсонова между ног не давали собрать разбегающиеся обрывки мыслей. Она с трудом понимала, что ей говорил Евгений, все желания сосредоточились сейчас в одном месте, жарко вспыхивавшем от каждого нежного прикосновения. И ах, как же хотелось, чтобы он дотронулся наконец до набухшего, горевшего огнём бугорка! Забывшись, Таня заёрзала, облизнув пересохшие губы, пытаясь поймать ускользающую ласку, смутно расслышала тихое шуршание фольги… И тут же получила звучный шлепок по ягодице, задохнувшись от неожиданности. Самсонов одним движением спустил с неё трусики, и резинка больно врезалась в кожу, однако это лишь добавляло пикантности в бушующий в крови коктейль.

– Я хоту услышать тебя, что ты хочешь, Танюш? – и в следующий момент она ощутила, как между широко расставленных ног – и когда это сделала? – скользнул твёрдый, горячий член.

Мельина даже не заметила, в какой момент уже практически легла на стол, прогнувшись в пояснице и приглашающе выставив попку, полностью погрузившись в жаркое удовольствие, отравленным ядом растёкшееся по венам. О случившемся подумает потом… позже… когда мозги проясняться от болезненного, острого вожделения, превратившего тело в один оголённый нерв. Теперь к пальцам присоединился и член Самсонова, медленно скользивший по откровенно мокрой промежности, слегка надавливая на упругий вход, лишь дразня. Она всхлипнула, зажмурившись до разноцветных кругов, сглотнула и хрипло выдавила из себя:

– Трахни меня… Пожалуйста…

Ненавидеть Самсонова и сгорать от стыда за своё поведение она будет потом, позже. Что позволила поиметь себя вот так, распластанной на столе, выпрашивая и раздвигая ноги, как последняя шлюха. Потом… всё потом. Сейчас от чувственного голода подводило живот и сладкой судорогой скручивало внутренности, мышцы сжимались от желания ощутить в себе наконец твёрдый ствол. Самсонов шумно выдохнул, его пальцы нежно развели мягкие лепестки, и Татьяна задрожала от нетерпеливого предвкушения, приподнялась на носочки, выгнувшись сильнее и бесстыдно раскрываясь перед любовником.

– Хорош-шо-о, – протянул Самсонов, она ощутила, как гладкая головка с лёгким нажимом провела прямо по самой середине влажного лона, надавив на скользкий бугорок.

Таня не сдержала короткого возгласа от яркой вспышки наслаждения, бёдра сами подались назад, желая продлить его. Ещё один чувствительный шлепок, тихий смех Евгения, и его член упёрся в упругий вход, не торопясь продолжать. Она чуть не взвыла, задыхаясь от фейерверка эмоций, и следующие слова вырвались уже сами:

– Ж-жень… пож-жалуйста, – пробормотала Таня, кусая губы и прижимаясь обнажённой грудью к стеклянной поверхности стола.

Контраст между твёрдыми, горячими вершинками и прохладным стеклом добавлял переживаний, а Самсонов, удовлетворённо хмыкнув, положил ладони ей на попку, чувствительно сжав.

– Мне нравится твоя покорность, Танюша, это так заводит, знаешь ли! – сообщил он низким, бархатистым голосом.

Медленно-медленно твёрдый ствол начал входить в неё, дразня и вынуждая хныкать, извиваться на проклятом столе, пытаясь ускорить процесс. Но Самсонов держал крепко, не позволяя ей контролировать, и это бесило больше всего. Злость мешалась с возбуждением, отдавалась внизу живота сладким спазмом, Таня дрожала от напряжения, ощущая, как Евгений неторопливо входит в неё. А он ещё и дразнил, то останавливаясь, то слегка подаваясь назад, заставляя всхлипывать и тихонько хныкать от невозможности утолить зашкаливавшее желание. Одна ладонь снова скользнула на живот, добираясь до нежного, разгорячённого лона, и Самсонов наконец одним резким движением вошёл до конца, отчего Татьяна коротко вскрикнула, выгнувшись и упёршись в стол. Перед глазами поплыли разноцветные круги, дыхание сбилось, а Евгений, чувствительно ущипнув за ягодицу, так же медленно подался назад, явно находя удовольствие в этой мучительной пытке.

Его пальцы размеренно скользили по мокрым складкам, раздвигая, поглаживая, обводя вокруг и лишь изредка нежно дотрагиваясь до средоточия желаний. Татьяна потеряла счёт времени, в ушах шумела кровь, и мир сузился до этих равномерных толчков, до пальцев Самсонова, повторявших ритм, и она впала в какой-то транс, покачиваясь в такт и бессильно царапая ногтями стекло. Кажется, она снова хныкала, пытаясь ёрзать, но только получала очередные шлепки, и попка уже горела от них, добавляя горчинки в мёд удовольствия.

– Ещё… Сильнее… Же-ень! – жалобно вырвалось у неё снова, тело била крупная дрожь, а от неудовлетворённости внутри всё болезненно пульсировало.

Все сожаления и стыд потом, потом. Сейчас она просто хотела кончить, и да, готова была умолять, только бы получить долгожданное облегчение. Тихо зашипев, Самсонов одной рукой подхватил её под живот, приподняв ещё выше, а она ещё и выгнулась до боли в пояснице, подавшись навстречу, вбирая в себя ещё глубже, до болезненно-сладкого напряжения. И пытка наконец закончилась, Евгений с силой вбивался в неё, заставляя вскрикивать с каждым толчком, задыхаться от стремительно нараставшего наслаждения. Нервы завибрировали в предвкушении, и Татьяна лишь надеялась, что в приёмной никого нет, иначе… Вот это точно будет совсем не нужно, чтобы коллеги за спиной шушукались, что она трахается с начальством в кабинете. Беспокойную мысль смыла волна нахлынувшего облегчения, заставившего длинно застонать, распластавшись на столе, и вторая, когда Самсонов толкнулся в неё особенно сильно, догоняя.

Оглушённая, Татьяна некоторое время не шевелилась, медленно возвращаясь в реальность. Оргазм принёс только физическое облегчение, в душе царило опустошение и апатия. Гормоны успокоились, эйфория схлынула, и накатило осознание, что её только что просто поимели, как шлюху, ещё и заставив от этого получить удовольствие. Мерзко и гадко, боже мой… Она чуть не передёрнулась, испытывая настойчивое желание отправиться в душ, да только в бизнес-центре такового не имелось, а домой её в начале рабочего дня, конечно, никто не отпустит. Прикусив губу, Мельина опёрлась на ладони, приподнявшись, медленно сдвинула ноги, остро чувствуя взгляд Самсонова на пятой точке…

– Отличное утро получилось, Танечка, – послышался ленивый, сытый голос, и она замерла, почувствовав, как пальцы шефа подцепили спущенные до бёдер трусики. – А это, пожалуй, оставлю себе, на память, – с гадким смешком добавил он и потянул бельё вниз, снимая.

Чёрт. Сволочь!! Как она переговоры будет вести без нижнего белья?! Однако ответить или как-то ещё отреагировать Татьяна не успела: оказывается, в кабинете они были уже не одни…

– Фига себе, как тут жарко! Я тоже хочу, чтобы у меня такое утро было!

Таня задохнулась от острого приступа стыда, выпрямилась и резко повернулась, одной рукой судорожно пытаясь одёрнуть юбку, а второй стянуть блузку на груди. Лицо горело от прилившей крови под наглым взглядом второго брата, Бориса. Сколько он здесь?! Неужели… видел и слышал, как её трахали, а она извивалась и просила ещё, стонала в голос?.. Боже, как позорно-то, а! Позади раздался тихий смешок Жени, Боря же в три шага оказался рядом с ней и поймал запястья Татьяны.

– Не-не-не, Танюш, ты отлично смотришься! – усмехнулся младший Самсонов, медленно скользя взглядом по её лицу, шее, груди с предательски торчащими сосками.

Такой же наглый и напористый, но, пожалуй, настойчивее, чем брат. Татьяна помнила, Борис не сразу смирился с её отказом… Она вздёрнула подбородок, с яростью уставившись в насмешливые глаза, уловила в глубине огонёк возбуждения и с безнадёжностью поняла, что просто так из кабинета её сейчас никто не выпустит. Но она всё же попыталась дёрнуть руками и процедить сквозь зубы: