Ольга Борискова, Татьяна Минаева
Пламенный лёд. Книга вторая

Все герои вымышлены.

Любое совпадение с реальными людьми случайно.

Глава 1

Москва, февраль 2016 года

Лиза лежала и смотрела на цветы, стоящие на прикроватной тумбочке. Сегодня это были розовые розы на длинных стеблях. Тяжелые головки с бархатными лепестками, плотные, в прожилках, листья… Она не смогла отказать себе в удовольствии вдохнуть нежный цветочный аромат. Прежде чем Макс поставил букет в вазу, несколько минут осторожно придерживала розы за стебли, тычась носом в бутоны.

За эту неделю он приходил уже несколько раз, и каждый раз приносил ей свежие цветы. Розы. Белые, розовые, желтые… Она не знала, зачем он приходит, а не ждать не могла. Среди ежедневной больничной скуки, разбавляемой терпеливо сносимыми процедурами, его визиты стали чем-то вроде глотков свежего воздуха. Не захлебнуться бы только…

У нее никогда не было столько времени на то, чтобы просто подумать. И, лежа в больничной постели, Лиза гоняла по кругу опостылевшие мысли. О родителях, о брате, о своей жизни. А потом все возвращалось к исходникам. Ничего нового так и не надумывалось, никакой переоценки ценностей не происходило. Врач спрашивал ее, чем она планирует заниматься потом, позже, после выписки. У Лизы же слово «потом» не вызывало никаких ассоциаций. Казалось, что она выйдет из больницы и… И ничего не произойдет. Вообще ничего. Впрочем, это «ничего» тоже было очень абстрактным.

Она пока слабо понимала, что чувствует. Скучает ли по льду? А будет ли скучать? Вся ее жизнь вертелась вокруг бесконечных тренировок, соревнований, падений, борьбы. Как жить иначе, Лиза не знала, и рядом не было того, кто смог бы ее научить. Она знала только одно – в Швейцарию она не вернется.

Лиза столько раз думала, что будет, если она бросит фигурное катание. Мечтала, что начнется другая, свободная жизнь, где она станет просто собой. Временами она чувствовала, что не выдерживает: родители давили, требовали от нее результатов, успехи брата ставились в пример, маячили, словно закатное солнце на горизонте. День за днем слушая о своей лени и никчемности, Лиза все равно шла на каток, где падала, поднималась, снова падала и опять заставляла себя вставать. А когда она побеждала, мать удовлетворенно кивала: хорошо, но… Но ты можешь лучше, ты должна стараться больше, ты должна трудиться упорнее. А потом стало совсем невыносимо. Ее тело менялось, менялась и она сама. Никто не заметил надлома, произошедшего в ней, пока она была в России, никто не заметил, каким болезненно-взрослым стал ее взгляд. И причина крылась далеко не в провальных выступлениях на этапах Гран-при и последующим за ними чемпионате России. Возможно, родители что-то видели, но списывали все на неудачи на льду, поговорить об этом с Лизой никто не пытался. Мать постоянно упрекала, не желая слушать ни оправданий, ни объяснений, постоянно следила за тем, что и сколько она ест. Методы отца были более жёсткими. Засыпая, она думала, что еще неделя, месяц, и станет лучше, легче, но легче не становилось. В какой-то момент она поняла, что больше не хочет и не может. Прогуляла тренировку, выпила два стакана какао, сидела на лавочке и смотрела за веселой группкой детворы. Дети смеялись, бегали друг за другом, визжали и, в отличие от нее, похоже, ни о чем не думали. Вернувшись домой, она застала мать в гостиной, та сидела и смотрела телевизор.

Швейцария, 2013 год

– Мне нужно с тобой поговорить. – С этими словами Лиза прошла в комнату. По телевизору шел какой-то незнакомый ей фильм, судя по широченным улыбкам героев – американский. Лиза мазнула взглядом по экрану и повернулась к матери.

– Я тебя слушаю. – Света нехотя отвлеклась и даже убавила громкость.

– Мам… я больше не буду заниматься фигурным катанием, – решительно заявила Лиза.

Она была готова к тому, что мать начнет кричать, обвинять ее в слабохарактерности, тыкать носом в то, сколько они с отцом вложили сил и средств для того, чтобы она каталась. Но Света молчала. Выражение ее лица как будто не изменилось. Вернув громкость на прежний уровень, она снова обратила все внимание на экранное действо.

– Мам, я серьезно. Я устала.

– Я даже слушать тебя не хочу, – ледяным тоном проговорила женщина.

– А когда ты хотела меня слушать?! – воскликнула Лиза. – Да и не надо, не слушай. Но на лед я больше не выйду, всё.

– Только попробуй. – Светлана все еще не повышала тона, но выражение лица изменилось. Взгляд стал жестким, черты лица приобрели резкость, отчего Света сразу стала казаться на несколько лет старше. – Если пропустишь хоть одну тренировку, я лично скажу отцу, чтобы он с тебя шкуру спустил. Учти, – она встала напротив дочери, – начнешь дурака валять, мало тебе не покажется.

– Я не хочу кататься! – Голубые глаза сверкнули упрямым блеском. – Мне уже семнадцать! Я имею право сама решать, что мне нужно, а что нет!

– Решать будешь тогда, когда мы с отцом позволим, – отрезала Света. На шум из кухни пришел глава семейства. Остановившись на пороге, он с вопросом посмотрел на жену. – Эта бестолочь заявила, что хочет бросить фигурное катание, – ответила на немой вопрос Меркулова-старшая. – Вместо того чтобы работать, как брат, она решила все бросить! Нашла легкий способ!

– Я работаю! – Лиза чувствовала, как душу затапливает обида и отчаянье. Она проигрывала, и проигрывала по всем фронтам, поддержки ждать было неоткуда. Ей не позволят сделать так, как она хочет, не позволят уйти из спорта, не позволят вдохнуть свободу. Она все еще пыталась бороться за свое право распоряжаться собственной жизнью, но борьба уже превратилась в агонию. – А если я такая бездарная и ленивая, то что вы от меня хотите?! У вас есть ваш любимый Сережа, вот и восхищайтесь им! А я тупая и неблагодарная, да! И стержня у меня нет, вы же сами так говорите!

– А ну иди сюда! – Отец ухватил ее за руку и как следует тряхнул. Следом отвесил тяжелую затрещину и тряхнул снова, еще сильнее. – Ты у меня поговоришь! – гаркнул он, сжимая ее руку так, что Лиза застонала сквозь стиснутые зубы.

На ресницах блестели слезы. Уловив движение отца, она зажмурилась, ожидая еще одного удара. Пытаясь защититься, прикрылась свободной рукой. Из груди против воли вырвался всхлип и, когда отец ослабил хватку, она выдернула руку. Волком, сквозь боль, страх и обиду посмотрела на родителей и рванула к двери. Останавливать ее никто не стал, даже окрика в спину не последовало.

В тот день она пошла к Стефану. Потому что больше идти было не к кому, и потому что ему она доверяла. В поисках поддержки и тепла долго прижималась к нему, рассказывала о том, как устала и как хочет все бросить. А Стефан поглаживал ее по спине и перебирал ее волосы, потом отпаивал травяным чаем. Когда Лиза пришла в себя, он взял ее безвольные ладошки в свои и сказал, что она не должна опускать руки и сдаваться. Что, бросив все сейчас, она пожалеет об этом. Что просто так не становятся чемпионами мира. Меркулова только покачала головой и спрятала руки под стол. Она не верила в то, что у нее еще может что-то получиться, что все это не напрасно. Она любила лед, любила чувство эйфории, которое дарили победы, вкладывала душу в каждый прокат, но два последних года оказались слишком тяжелыми. Она перестала справляться и, что самое важное, она перестала верить в себя.

В тот вечер они разговаривали очень долго. Стефан отвел Лизу к себе в комнату и там, усадив на кровать, снова взял за руки. Все ее «не получится» разбивались о его непоколебимую уверенность в ней. Она вздыхала, бросала недоверчивые взгляды, отводила глаза и мотала головой, а он все держал ее за руки.

Домой Лиза вернулась поздно и сразу же ушла в свою комнату. Легла на кровать и невольно вспомнила слова Стефана, которые он проговорил перед тем, как она вышла из его машины: «Подумай, Лиза. Помни, что все, что ты делаешь, ты делаешь для себя. И… что бы ты ни решила, ты всегда можешь на меня рассчитывать».

На следующий день она пошла на тренировку. И вроде бы в ней ничего не изменилось, но… Столкнувшись на кухне с матерью, хотелось демонстративно бросить коньки ей под ноги, хотелось посмотреть в глаза отцу. Хотелось стоять на своем до последнего, хотелось, чтобы они, в конце концов, смирились. Но она только отвернулась и, не говоря ни слова, вышла в коридор. Коньки были заботливо уложены в чехол, спортивный костюм покоился на дне сумки. Она шла на тренировку не из-за родителей, она сделала свой выбор.

Москва, февраль 2016 года

Вздохнув, Лиза опять посмотрела на цветы. Они напоминали ей о Максе. И, как она ни старалась, она не могла не ждать его. С ней, наверное, что-то не так, раз после всего она не может просто-напросто выставить его за дверь. Невесело усмехнувшись, Меркулова поудобнее устроилась в постели. А дальше что будет? Дальше – неизвестность. По сути, ей нужно выстраивать свою жизнь заново. Фигурное катание являлось для нее некой константой, стержнем, каркасом, на который неизменно наматывались все остальные составляющие. Стремления, желания, интересы… и люди. Максимилиан Самойлов тоже появился в ее жизни благодаря фигурному катанию. А если в ее жизни не станет льда…

Лиза уткнулась носом в ладошку и закрыла глаза. Из ее груди вырвался тяжелый выдох, начала болеть голова. Зачем она думает об этом? Сама себе придумывает что-то. Не было его никогда в ее жизни, к чему все эти мысли? Не было… А в груди все равно саднило, и слезы жгли уголки глаз.

Она подтянула коленки к груди и уперлась в них лбом. По привычке хотелось заправить прядь волос за ухо. Пальцы скользнули по виску. На кого она похожа… Лучше бы он не приходил, лучше бы он не видел ее такой.

***

– Сколько это будет продолжаться?! – процедила Алиса, стоило только Максу выкатиться на лед. – Самойлов! Я тебя спрашиваю! – Ее цепкие пальчики впились в рукав его толстовки. – Мать твою, Макс!

– Прекрати истерить, – огрызнулся он. Алиса фыркнула и отпустила его руку.

– Я еще даже не начинала, – прошипела она и, резко развернувшись, в пару подсечек оказалась на другом конце катка.

Макс вздохнул. Он опять опоздал на вечернюю тренировку. Вчера он тоже опоздал, равно как и три дня назад. Алиса рвала и метала. Он понимал, что у нее есть на это право, только переживания за Лизу все равно беспокоили его больше, чем взвинченная партнерша. Алиса не скрывала, что в данный момент ее заботит только приближающийся чемпионат мира, и до Лизы ей в сущности дела нет. Другого, в принципе, ожидать от нее не стоило. Да Макс и не знал, как бы он сам вел себя, если бы не имел прямого отношения к тому, что Лиза получила тяжелейшую травму. Вполне возможно, что точно так же. Хотя нет, раз-другой Лизу он бы однозначно навестил. С учетом всего произошедшего между ними ранее, вряд ли бы она была рада видеть его, но он бы все равно постарался хоть как-то ее поддержать и приободрить.

Немного размявшись и несколько раз проехав вдоль бортика, он остановился возле Алисы. Та искоса взглянула на него и проговорила ледяным тоном:

– Я не собираюсь из-за твоих выходок сливать чемпионат.

– Ты вообще ни о чем, кроме этого чемпионата, не думаешь?

– По твоей милости мы не взяли золото на Европе, – проигнорировав его вопрос, продолжила Алиса. На Макса она не смотрела, изучала взглядом трибуны, потом уставилась в сторону отрабатывающих новый хват в поддержке Антона и Полины. – Мир через полтора месяца. Через месяц мы должны лететь в Бостон на акклиматизационный сбор. Думаю, мне не стоит тебе говорить, какая там будет конкуренция? Это не только твой любимый Меркулов, Макс. Это еще американцы, канадцы, китайцы… – После паузы в несколько секунд она вперилась взглядом в его лицо. Стальная решимость в карих глазах не оставляла сомнений в ее желании быть первой. – Я еду в Бостон за победой. И сейчас меня волнует только это.

В предельной ясности ее слов имелся только один существенный пробел – чувство вины, скребущее душу Макса не хуже десятка настырных кошек. Как быть с этим, Алиса почему-то не уточнила. Впрочем, если рассуждать логически, то это относилось лишь к его проблемам. Алиса же имела право на всё то, что говорила. Он и не помнил, когда она в последний раз пропускала тренировку… Работа для нее всегда была на первом месте. До изнеможения, до фанатизма. Откуда в ней только столько сил? Он же… Стоило Максу вспомнить Лизкины грустные глаза, все шло наперекосяк. И не вспоминать, не думать он не мог. Жалеть Лизу было слишком… неправильно: Самойлов четко осознавал, что она достойна куда большего, чем жалость. Бледность, темные круги под глазами, обритая голова… Тяжело было видеть ее такой. Тяжело было понимать, что все это из-за него.

Тренировка прошла скомкано. Что-то получалось, что-то нет, в атмосфере царило напряжение, разговаривали мало и только по делу. Постоянно вылезали какие-то шероховатости, зачастую там, где прежде проблем не было и в помине. Алиса поджимала губы, бросала на Макса укоряющие взгляды, но молчала. И снова заходила на элемент, повторяла связки, оттачивала каждый шаг. А Макс смотрел на нее и осознавал, что выкладывается он, в лучшем случае, наполовину. Просто не может сосредоточиться на том, что делает. В конце трехчасовой тренировки откатали короткую программу. Косякнули в поддержке, смазали выброс, в довершении всего Макс не устоял на выезде с параллельного флипа. Говоря откровенно, прокат получился совсем не чемпионским. После этого Миронов отправил их домой, как он выразился, «приводить мозги в порядок».

– Макс, задержись на минуту. – Женя нагнал его, когда он уже шел к раздевалке. Когда Макс остановился, он спросил, серьезно глядя на него: – Ты у Лизы был, правильно я понимаю?

– Правильно, – нехотя ответил Макс и закинул на плечо олимпийку, которую держал в руках.

– Послушай… – слегка мотнув головой, Женя несколько секунд молчал, собираясь с мыслями, потом опять посмотрел на спортсмена, еще более серьезно, чем прежде. – Буду с тобой откровенным. Любой человек должен нести ответственность за свои поступки. Я тебя знаю уже больше десяти лет, Максимилиан. У меня на глазах ты из мальчишки в мужика превратился. Задача тренера ведь не только в том, чтобы сделать из своих учеников достойных спортсменов. Есть спорт, да, жёсткая, тяжелая работа, упорство. Но нельзя забывать о том, что ты, прежде всего, человек, который отвечает за то, что делает. Мне хочется верить, что я сумел вложить в тебя что-то не только как в фигуриста, но и как в личность, как в человека.

– Я готов нести ответственность, Жень, – глядя в конец коридора, ответил Макс. – И если ты о Лизе…

– О Лизе, – Миронов согласно кивнул. – Но не забывай, что у тебя есть обязательства и перед партнершей. Она не виновата в случившемся.

– Да понимаю я. – Самойлов устало потер лоб рукой. – Для Алиски сейчас только чемпионат и существует.

– Я рад, что ты поступаешь так, как поступаешь. Куда хуже бы было, если бы ты делал вид, что ничего не случилось. Но приходя на каток, всё остальное ты должен оставлять за его пределами. И ты это сам знаешь не хуже меня.

– Знаю, – отозвался Макс. Взгляд его был серьезным и немного усталым, но в глазах читалась решимость. – Я постараюсь собраться.

– Постарайся. – Миронов хлопнул его по плечу. – За тебя это никто сделать не сможет.

Когда Макс подошел к машине, Алиса уже стояла возле дверцы, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и пряча нос в вороте куртки. Он немного удивился, но ничего не сказал, открыл дверь и тут же включил печку.

– Где ты так долго ходил? – Алиса застегнула ремень безопасности и усилила поток теплого воздуха.

– Я же не знал, что ты меня ждешь, – проговорил Макс, заводя двигатель. Она промолчала, и Макс спросил: – Тебя домой?

– Давай к тебе, – будничным тоном сказала Алиса и откинулась на спинку сиденья. Устроившись, опустила собачку молнии. – Надеюсь, у тебя есть еда?

– Найдем что-нибудь.

Макс вырулил с парковки. Перспектива провести вечер с Алисой выглядела не такой уж и плохой. По крайней мере, качественный секс еще никому не вредил.

Дома Алиса сразу же взяла инициативу в свои руки. Обшарила холодильник и, обнаружив в морозилке несколько упаковок овощных смесей, занялась ужином. На удивление Макса, ни упреков в его адрес, ни каких-либо недовольств сегодняшней тренировкой от нее не последовало. Алиса молчала и с упрямством, достойным олимпийского золота, делала вид, будто все в полном порядке. Решив принять это как аванс на ближайшее будущее, он ушел в комнату. В другое время прелюдия, возможно, завязалась бы уже в тот момент, когда Алиса, откинув назад кольца темно-каштановых волос, сосредоточенно помешивала лопаткой томящиеся на огне овощи, но сегодня никакого настроя на игривый лад не было. Да что там, настроя не было в принципе. И Алиса, юркой птичкой снующая по его кухне, не вызывала у Макса никаких желаний.

Ужин прошел под аккомпанемент стучащих о посуду столовых приборов и вялый разговор ни о чем. Когда тарелки опустели, Алиса бросила на Макса многозначительный взгляд. Он почувствовал, как ее ступня касается его лодыжки. Усмехнулся. Алиса облизнула губы и обольстительно улыбнулась. Соскочила со стула, вмиг скинула грязную посуду в раковину и хищной кошкой приблизилась к нему. Он встал. По сравнению с его метр восемьдесят девять ее сто пятьдесят восемь сантиметров выглядели малоубедительно, тем не менее, Алису это не смущало. Разница в росте никогда не вызывала у них дискомфорта ни на льду, ни, тем более, в постели. Она лукаво улыбнулась и царапнула ноготками по груди Макса.

– Теперь десерт?

К чувственному блеску глаз прибавились откровенные нотки голоса. Красивая женщина должна знать себе цену и уметь пользоваться своими сильными сторонами. Алиса, без всяких сомнений, развила в себе это умение до потрясающих высот. Только Макс все равно смотрел на нее и понимал, что он ошибся – этот вечер ему стоило провести в одиночестве. Так было правильнее, честнее и по отношению к себе, и по отношению к Алиске, которая сейчас ждала от него куда больше, чем предложения выпить кофе. Когда на его грудь поверх рубашки опустились теплые ладони, он сдался. Губы прижались к губам, сплелись языки. Рука Алисы скользнула ниже и легла на ширинку его брюк.

– Алис… – Макс перехватил ее руку и отстранился.

– Что? – Она изогнула бровку, глядя на него с ожиданием и легким недоумением.

– Ничего. – Выпустил ее руку и мотнул головой. – Давай не сегодня.

Недоумения в ее взгляде стало больше, но оно быстро сменилось всполохами злости. Алиса поджала губы и гневно сузила глаза.

– Значит, теперь так? – вкрадчиво произнесла она.

– Прости, Алис.

Поразительно, но она была красивой даже когда злилась. По-своему красивой. Карие глаза приобретали особенно насыщенный оттенок, губы дерзко кривились, волосы колыхались в такт резким движениям. Порой это Макса заводило, укротить стерву, что может быть интересней? А Алиса была стервой. Он бы мог повалить ее на стол, стянуть с нее штаны и… но не хотелось. И почему-то это даже не казалось странным.

– Это из-за нее? – цедя слова, поинтересовалась Алиса. Недобро ухмыльнулась.

– Лиза тут ни при чем.

– Ты идиот, Самойлов! – Выплюнула она и вышла из кухни.

На предложение отвезти домой, ответила, что вызовет такси. Оделась и, оглушив Макса хлопком двери, покинула квартиру.

Глава 2

Москва, февраль 2016 года

В день выписки Лиза чувствовала себя некомфортно. И проблема заключалась не столько в ее физическом состоянии, сколько в непонимании того, что делать дальше. За те три недели, что она провела в больнице, ей настолько надоела здешняя обстановка и атмосфера, что Лиза была согласна на любые предписания врачей, лишь бы побыстрее очутиться дома. А теперь, когда ей вручили выписку, вдруг стало не по себе. Здесь хотя бы все было ясно и понятно: капельницы, уколы, измерения давления и температуры, осмотры… А дома только тишина и пустота. И куда девать массу свободного времени? Врач сказал, что ей нужны положительные эмоции, посоветовал встретиться с друзьями, заняться тем, что ей будет приятно, главное, не нагружать себя. Согласно кивая, Лиза понимала, что со всеми тремя пунктами у нее проблема: положительные эмоции брать особо неоткуда, единственный друг находится за сотни километров и вплотную занят подготовкой к чемпионату мира, а чем таким приятным можно себя занять, она понятия не имеет. Обычно все ее занятия и приятные, и не очень, заключались в торчании на льду, только вряд ли это подойдет под определение «не нагружать себя».

Лиза заканчивала укладывать вещи в сумку, когда в палате появился Макс. Еще накануне он заявил, что сам заберет ее из больницы и отвезет домой. Возражать она не стала. Если Макс хочет отвезти ее, что же, пусть везет.

– Ты готова? – стоило Лизе вжикнуть молнией сумки, спросил Макс.

– Вроде да, – оглядевшись, ответила она. Натянула шапку и посмотрела на него. – Так нормально?

– Вполне.

Он закинул сумку на плечо. Помешкал, но все-таки взял Меркулову под локоть.

– Это лишнее.

Она высвободила руку и пошла вперед. Ему ничего не оставалось, кроме как двинуться следом.

На улице Лиза жадно вдохнула и прикрыла глаза. Два раза Макс выводил ее прогуляться, еще раз она выходила с Ксюшей, но все остальное время провела в четырех стенах, теперь же хотелось дышать и дышать. От свежего морозного воздуха перехватило горло, сильно закружилась голова.

– Ты в порядке? – Заметив, что Лиза побледнела, Макс приобнял ее за талию. – Как ты себя чувствуешь?

– Голова кружится, – призналась она. – Но мой врач говорил, что такое может быть.

– Осторожней спускайся.

Макс продолжал придерживать Лизу, когда они ступали по лестнице. Потом твердо взял за руку и повел к машине. И снова в душе Лизы метались противоречивые чувства. С одной стороны, ей хотелось запротестовать, высвободиться, а с другой – тепло его ладони успокаивало ее, внушало ощущение того, что она не одна. И хотя Лиза понимала, насколько это ощущение обманчиво, она шагала рядом, так и не выдернув кисть.

Устроившись на заднем сиденье BMW, Лиза с безразличием смотрела в окно. Находясь в собственных мыслях, она практически не следила за дорогой. Время, проведенное ею в больнице, никак не повлияло на унылость городского пейзажа – все те же лысые деревья, мокрый асфальт и грязноватый снег. И машины, проносящиеся мимо, тоже грязные. Вот уже минут пятнадцать по салону разливалась негромкая музыка. Scorpions. Лиза поймала свое отражение в зеркале заднего вида и опять повернулась к окну. Странно так все для нее закончилось. Оказалось, что многое осталось нереализованным, хотя раньше она не придавала этому такого уж большого значения. А сейчас стало тоскливо.

– Ты знаешь, – ее негромкий голос смешался со звучащей из динамиков песней легендарного коллектива, – я всегда хотела кататься под Scorpions.

– Выключить?

Макс посмотрел на нее в зеркало. Лиза отрицательно качнула головой.

– Нет. Мне они очень нравятся.

– Почему тогда так и не взяла ничего для программы?

– Не знаю… – Она задумчиво повела плечиком. – Наверное, потому что не хотела, чтобы музыка была сильнее меня. Сам знаешь, что у меня все разваливалось. Думала, что, может, когда-нибудь…

Макс ей ничего не ответил. Непохоже было, чтобы она завела эту тему для того, чтобы лишний раз надавить на его совесть, но если так, у нее это получилось. Да и дави – не дави, он и сам прекрасно понимал, насколько ей сейчас непросто.

– Макс, – когда песня закончилась, позвала Лиза и, перехватив его взгляд в зеркале заднего вида, проговорила: – У меня уже не сложится, а ты… у тебя получится. Пожалуйста.

– Зачем тебе это нужно?

– Мечты же должны сбываться. – Она грустно улыбнулась.

Пока Лиза переодевалась, Макс прошел в кухню и открыл форточку, пропуская в квартиру свежий воздух. Убрал в холодильник продукты, купленные еще по пути в больницу. Самое необходимое хотя бы на первое время. Так было спокойнее. «Каждый должен нести ответственность за свои поступки» – слова Миронова заключали в себе простую, но непререкаемую истину. То, что Лиза сестра Сереги, ничего не меняло. Да и эти ее голубые глаза…

– Тебе какая-нибудь помощь нужна?

Он зашел в комнату, когда Лиза копалась в сумке, привезенной из больницы.

– Нет.

Лиза вытащила зарядку для телефона и выпрямилась. Голова снова закружилась. Ее повело в сторону и, если бы не крепкие руки Макса, она запросто могла бы оказаться на полу.

– Лиз…

Он прижимал ее к груди, чувствовал теплое дыхание, ладони касались хрупкого тела. Погладил по голове, ощущая под пальцами совсем короткий ежик волос. Лиза напряглась и попыталась отстраниться.

– Просто резко встала, – сипло выдавила она.

– Может, стоило побыть под наблюдением врачей еще несколько дней? – придерживая ее за плечи, с беспокойством спросил Макс.

– Ну уж нет.

Лиза отошла от Макса и уселась на постель.

– Как ты будешь тут одна?

– Нормально буду.

– Ладно, дело твое. – Несмотря на опасения, Макс ее понимал. Да и спорить не хотелось. – Чай будешь?

– Угу.

– Макс, тебе пора.

Чашки были вымыты уже с полчаса назад. После травмы Лиза очень быстро уставала, в данный момент все ее желания сводились к тому, чтобы раздеться, забраться под одеяло и как следует отдохнуть в своей собственной постели, только Макс, похоже, не собирался уходить.

– Тебе не стоит сейчас оставаться одной.

– То есть? – Она удивленно приподняла бровь.

– Я переночую сегодня у тебя.

Уверенность, с которой он это сказал, обескуражила Лизу. И разозлила. Она не понимала его, пыталась, но не могла. Это сбивало ее с толку, заставляло нервничать, искать причины, найти которые упорно не выходило.

– Ну уж нет, – твердо ответила она.

– Можешь даже не спорить.

Самойлов, казалось, ожидал от нее подобной реакции. Совершенно спокойно он встал с табурета и отправился в комнату. Недолго думая, Лиза пошла за ним. Сняв часы, Макс положил их на письменный стол, затем глянул на Лизкину постель. Она проследила за его взглядом и выговорила:

– Ты не останешься.

– Останусь.

– Нет.

– Не глупи, Лиз, – спокойно произнес он, глядя на нее. – Ты час назад едва не свалилась. Одну я тебя не оставлю, хочешь ты этого или нет.

– Может, ты и жить ко мне переедешь?!

Его спокойный тон выводил Лизу из себя. И опять она не понимала его. Что за игру он затеял?

– Может, и перееду, – бросил Макс и отвернулся, давая Лизе понять, что на этом разговор окончен.

Только она на этот счет была совершенно иного мнения.

– Мне не нужна нянька, Самойлов.

– Одну я тебя не оставлю, – повторил Макс. – Я хочу быть уверен, что с тобой все в порядке.

– Зачем тебе все это нужно? – вопрос, на который она так долго искала ответ, наконец сорвался с губ. – Зачем ты возишься со мной, Макс?! Ты мне ничего не должен. – Слова повисли в воздухе.

Лиза чувствовала, как правый висок пульсирует болью, но сейчас ей было не до этого. Она хотела услышать его ответ. Но Макс молчал. Резко сдернул с постели покрывало и, скомкав, кинул на стул. Под покрывалом обнаружилась Лизкина пижамная майка, одеяло в пододеяльнике бледно-голубого цвета и две подушки в тон.

– Я с тобой разговариваю! – не выдержав, воскликнула Меркулова. – Чего ты хочешь добиться?!

– Ложись в постель.

Он сгреб Лизину маечку и откинул край одеяла. Лиза не обратила на это внимания. Чувства, которые она старательно прятала, требовали выхода. Держать все в себе не хватало сил. Обида, страх, непонимание, боль… Она не знала, что конкретно испытывает.

– Хватит, Макс! – Она сама не заметила, как стала кричать. – Оставь меня в покое! Что тебе нужно от меня?! Ты добился, чего хотел! Я больше не буду мешать тебе на катке! Ты же этого хотел! Хотел, чтобы я убралась куда подальше!

– Успокойся.

Он попытался взять Лизу за руки, но та отступила назад и, криво ухмыльнувшись, покачала головой. В глазах блестели слезы.

– Не трогай меня! – Она нервно всхлипнула. – Радуйся! Тебе же доставляет удовольствие видеть меня такой, правда?! – Пальцы быстро скользнули по виску. Лиза прикусила губу, пытаясь сдержать слезы, но они все равно потекли по лицу. С ожесточением смахнув капли, она впилась взглядом в лицо Макса. – Ну, скажи же, что я уродец, давай!

– Тихо…

От ее слов у Макса сжалось сердце. Хотелось сделать что-то, чтобы ей стало легче, успокоить ее, приободрить, но он так и стоял, глядя ей в глаза до тех пор, пока она не отвернулась. Всхлипнула. Словно очнувшись, Макс прижал Лизу к груди, в очередной раз поражаясь ее хрупкости.

– Отпусти! – Она забилась в его руках, словно пойманная в сеть птица. – Отпусти меня! – рычала сквозь зубы, пытаясь выбраться из его объятий, а из груди ее вырывались всхлипы, по щекам ручейками текли слезы.

– Я не собираюсь поступать так же, как поступил твой брат. – Еще теснее прижал Лизу к себе. – Я не брошу тебя, когда тебе нужна помощь.

Лиза внезапно затихла, а спустя пару секунд глухо, надрывисто рассмеялась. Смех перешел в сиплый стон, наполненный горечью. Она чувствовала запах терпкого мужского одеколона, и от этого почему-то еще больше хотелось плакать. Как раскаленным металлом по оголенным нервам. Еще тепло его тела совсем близко… И контрастом беспорядочные мысли о том, что все это обман. Нет, она не похожа на мотылька, летящего на свет – ее крылья уже давно превратились в обугленную бумагу.

– Тебе все мой брат покоя не дает?! Так чем ты лучше него?! Чем?! Ничем. Сережа, по крайней мере, не насиловал твою сестру. – Хватка Макса ослабла, и Лиза выскользнула из его рук. – Уходи, – просипела она. Слезы все так же бежали по ее щекам, но Лиза уже не стирала их. – Твоя сестра наглоталась таблеток не потому, что ее бросил Сережа, а потому, что она была слишком слабая. А я сильная, Самойлов. И мне не нужны твои жертвы. Проваливай и больше не приходи ко мне.

Несколько долгих секунд он смотрел в ее застланные слезами глаза, а потом развернулся и вышел из комнаты. Спустя мгновение Лиза услышала хлопок входной двери. Запрокинула голову, пытаясь унять слезы, но вместо этого разревелась еще сильнее. В комнате вдруг стало слишком тихо, казалось, что воздуха вообще нет, но вместе с тем было холодно. И сердце ныло маленьким беспризорным комочком.

Болела голова, и Лиза знала, что от слез ей станет еще хуже, но остановиться не могла и продолжала плакать. Кое-как сняла одежду и, забравшись под одеяло, подтянула коленки к груди. Вот и все.

***

Чем меньше оставалось времени до вылета в Бостон, тем угрюмее становился Макс. Лизу он не видел со дня выписки. Она попросила больше не приходить. Так он и сделал. Не звонил, не навещал, только не думать о ней у него не получалось. Все ли с ней в порядке? Не требуется ли помощь? Хотелось набрать ее номер и спросить об этом, но Макс с мрачным упорством перебарывал себя, убеждал, что никому из них это не нужно. Только однажды он, словно случайно, оказался возле Лизиного дома. Припарковал машину недалеко от ее подъезда и нашел взглядом окна на втором этаже. Свет не горел.

Неизвестность выматывала, Макс хорошо помнил, какой потерянной Лиза была, когда он привез ее из больницы. Пусть она хоть сто раз сильная, это не меняет того, что ей сейчас нужна помощь и поддержка. Макс волновался за Лизу, злился и снова волновался. И пытался сосредоточиться на подготовке к чемпионату мира, что в сложившейся ситуации было непросто. Отношения с Алисой выровнялись и носили сугубо рабочий характер. Она приходила на тренировку, раз за разом отрабатывала элементы, словно не замечала ничего вокруг. Словно кроме льда, поддержек, выбросов, прыжков и подкруток для нее вообще ничего не существовало. Она больше не кричала, не упрекала его, только иногда, когда они срывали тот или иной элемент, бросала неодобрительные взгляды и недовольно поджимала губы. Макса это раздражало: лучше бы она психовала и срывалась, как раньше. С другой стороны, так они хотя бы не тратили драгоценное время на выяснение отношений.

Садясь в самолет, он не ощущал привычного азарта в предвкушении крупных соревнований. Конечно же, волнение было, была жажда победы, острое желание занять первую ступеньку пьедестала, но что-то не давало насладиться этими ощущениями в полной мере. И Самойлов понимал, что это все то же беспокойство за Лизу. Он должен был сконцентрироваться на предстоящем чемпионате, направить все свои силы на то, чтобы показать, на что они с Алисой способны, отключить мешающие эмоции. Он давно усвоил, что каждый, пусть даже самый маленький турнир, это не только борьба в мастерстве, но и проверка прочности нервов. Сумеешь сохранить холодную голову, вложив при том в прокат душу и чувства – высокие баллы гарантированы, а нет, так о медалях можно забыть. Размышления же о Лизе отвлекали. Порой он не вспоминал о ней по нескольку часов, но не думать совсем не получалось. А стоило хоть на миг пустить ее в свои мысли, настроение неуловимо менялось. Если поначалу ему хотелось увидеть ее, убедиться в том, что с ней все в порядке, то под конец второй недели неизвестности Макс понял, что ему это ни к чему. Не нужно ему это. Вычеркнуть ее из своей жизни, перелистнуть страницу и забыть. Попросила бы она его о чем-нибудь, он бы не отказал, но раз она девочка самостоятельная, ему же лучше. И, сходя с трапа в аэропорту Бостона, он твердо решил, что единственно-важное для него сейчас – предстоящие соревнования. Только это на данный момент имеет значение.

США, Бостон, март 2016 года

Однако на деле все оказалось куда сложнее. Все прекрасно знали, почему чемпионка Европы в женском одиночном катании не находится в Бостоне вместе со своим тренером, почему она не принимает участие в главном старте сезона. И обстоятельства, при которых Лиза получила травму, тоже были всем известны. По крайней мере, в той или иной степени. Отправляясь в Бостон, Макс хорошо понимал, что не удастся избежать ни косых взглядов, ни вопросов, и был готов к этому. И, как ни странно, стороннее внимание к случившемуся как раз не слишком трогало, куда сложнее оказалось справиться с собственными мыслями.

В отеле, где они остановились, во время завтраков, обедов и ужинов, в подтрибунных помещениях ледовой арены, Макс неминуемо встречался с девчонками, приехавшими на чемпионат. Парницы и одиночницы, улыбчивые и хмурые, серьезные и забавные, они мелькали яркими бабочками, переживали, готовились. Лиза мечтала об этом, она честно завоевала право находиться здесь, и если бы не он… Как она там, за тысячи километров, в городе, едва начавшем отряхиваться от серости грязных зимних сугробов. Как она там, вдали от этого праздника фигурного катания, от того, к чему привыкла, от атмосферы, наполненной духом соревнований?

Присутствие Сергея и Вивианы угнетало, как никогда. Красивые, целеустремленные и… влюбленные. Как-то вечером Макс встретил их, когда они возвращались с прогулки. Сергей обнимал Вивиану за талию, прижимая к своему боку, а она о чем-то говорила ему. Потом они взялись за руки и переплели пальцы. Было видно, что им хорошо вдвоем. Макс перешел на другую сторону улицы и, не оборачиваясь, двинулся дальше. Они, кажется, его даже не заметили… В воздухе пахло океаном, падал редкий легкий снег, в лицо дул теплый ветер. Жизнь продолжалась. Лильки не было вот уже три с половиной года, а жизнь продолжалась. Почему-то именно теперь Макс остро ощущал это и злился на сестру. Так глупо… все ведь еще могло быть.

Утром за завтраком он намеренно отыскал взглядом бывшего друга и его партнершу. Они сидели за столиком в углу и о чем-то переговаривались, Вивиана улыбалась. Да, им было хорошо в компании друг друга и, похоже, все остальное их не очень-то и волновало. Алиса недовольно заворчала, и Макс переключил внимание на нее. Вне тренировок они общались мало, разве что завтракали вместе и пару раз выходили вечером. К смене часовых поясов Решетникова привыкала, как всегда, тяжело, хотя Макс понимал, что это далеко не главная причина ее поведения. После того неудачного вечера у него дома, они так и не поговорили. Нужно ли это было? На катке отношения складывались ровно, что же касалось совместного досуга… Иногда он скучал по их ни к чему не обязывающим отношениям, но все же чаще ловил себя на мысли, что к Алиске его практически не тянет.

Когда он снова посмотрел в сторону столика первой пары французской сборной, Сергей и его спутница уже поднялись. Меркулов разговаривал со Стефаном, а Вивиана стояла рядом. Макс подозревал, что речь идет о Лизе. Выражение лиц мужчин выдавала серьезный настрой, да и улыбка, невероятно идущая рыженькой девушке, больше не играла на ее губах. Отвернувшись, Самойлов с мрачным видом принялся доедать свой завтрак. Как она там? Какая же она была слабая, когда он видел ее в последний раз…

Глава 3

США, Бостон, март-апрель 2016 года

После короткой программы Алиса и Макс были только четвертыми. Вроде и откатались неплохо, и положенные элементы выполнили, но все как-то… натянуто. Как будто они не мастерство свое демонстрировали, а всеми силами пытались уцепиться за приличную строчку в турнирной таблице. Глобальных ошибок сумели избежать, а мелкие шероховатости все равно вылезли. И, что самое главное, легкости в катании не было, размаха, уверенности. Как ни пыталась Алиса скрыть свое недовольство и раздражение, удавалось ей это крайне плохо. И пусть откровенных упреков в сторону Макса на этот раз не последовало, по ее сжатым губам и колючему взгляду сразу становилось все понятно. Раздосадован был и Макс. Убежденность в том, что для него самое главное – чемпионат, за прошедшие с момента прилета в Бостон две недели несколько поутихла. Конечно же, чемпионат по-прежнему значился на первом месте в списке приоритетов, только за пределами катка тоже была жизнь. Был пахнущий океаном легкий ветер, был ароматный кофе с карамельным сиропом и мягкие булочки в местной пекарне, были Сергей и Вивиана, держащиеся за руки, и Лиза тоже была. И Максу было не все равно, как она там, в Москве. Наверное, он в последнее время слишком много думал о сторонних вещах…

Тренировка в день произвольной программы у спортивных пар для Самойлова и Решетниковой не задалась с первых минут. Алиса психовала, Макс никак не мог собраться и из-за этого допускал серьезные ошибки. У Сергея с партнершей тоже все шло не лучшим образом, но Макса это вовсе не радовало. И не огорчало. Ему вообще было все равно. До начала соревнований оставалось совсем немного времени, следовало собраться, включить голову и откатать, как они умеют. Все время тренировки Миронов стоял возле бортика и хмурился. Сложно было винить за промашки кого-то одного: его спортсмены в последнее время вообще существовали как будто отдельно друг от друга. В паре и прежде имелись проблемы, Женя об этом знал прекрасно, но это проявлялось не столь резко. Ребятам требовался отпуск. Особенно Самойлову. Сам Женя в скором времени тоже намеревался отдохнуть. До окончания сезона оставалось всего ничего, и в голову потихоньку закрадывались мысли о личном. Совсем недавно, как раз перед вылетом в США, он застал Ксюшку за пролистыванием фотографий свадебных платьев.

– Вот это мне нравится, – одобрительно произнес Женя, когда Ксюша, щелкнув клавишей мышки, открыла очередной снимок.

Ксюша вздрогнула и обернулась. Она настолько увлеклась, что не слышала, как он подошел и встал сзади. Его темные глаза довольно блестели.

– Ты меня напугал. – Она немного рассердилась. – Нельзя так подкрадываться.

– Нельзя, – согласился Женя и собрал в руку ее волосы. Наклонился и легко поцеловал Ксюшу в губы. – Но ты ведь меня простишь?

– Я подумаю. – Смешинки в глазах выдавали ее. – А что мне за это будет?

– Даже не знаю…

Женя развернул к себе вертящийся стул, на котором сидела Ксюша и, взяв ее за руки, потянул на себя. Ксеня легко поддалась и уже через секунду оказалась прижатой к его груди. А дальше еще один поцелуй… и еще один…

Алиса выглядела, как всегда, безупречно. Платье цвета серый металлик, забранные в мудреную прическу волосы, карие глаза, слегка подведенные черным карандашом. Макс взял ее за руку и нежно сжал тонкие пальцы. Алиса недоуменно посмотрела на него и молча кивнула головой, будто спрашивая, что он хочет.

– Ты отлично выглядишь, Лис.

– Спасибо, – отозвалась она.

Участников последней разминки пригласили на лед. Алиса выехала на каток первая и тут же уверенно выполнила тройной флип. Макс же поехал вдоль бортика, стараясь настроиться на правильный лад и отключить ненужные эмоции. Времени для этого у него оставалось совсем немного.

В тот момент, когда тренер давал им последние наставления перед прокатом, Алиса стояла, вздернув подбородок, спина ее была прямая, плечи расправлены. Она казалась совершенно спокойной, и Макс понимал, что это, скорее всего, в самом деле так. Он слишком хорошо знал партнершу – перед стартом она умела взять себя в руки, собраться, сконцентрироваться.

– Ну, с Богом, ребят. – Миронов хлопнул Самойлова по руке.

Алиса кивнула и, отдав тренеру олимпийку, коснулась лезвием глади льда.

– У нас получится, – серьезно проговорил Макс.

Миронов кивнул.

Первые элементы в программе были исполнены добротно. Подкрутка, выброс, совместное вращение… Однако, едва началась вторая половина, все пошло наперекосяк. Первая же поддержка была выполнена с ошибкой. Заход получился смазанным, и из-за неправильного хвата Алисе не удалось удержать нужное положение. Элемент был фактически сорван. Алиса злилась. Со стороны это, скорее всего, было незаметно, но Макс отчетливо видел гнев в ее глазах. Он и сам злился. О золоте чемпионата речи уже не шло, призрачной надеждой мелькала бронза, да и то если все остальные элементы будут выполнены ими на высшую оценку, а соперники допустят промах. В какой-то момент Макс подумал о Лизе. Если бы не она, они с Лиской спокойно бы готовились к соревнованиям… В этом году у них был реальный шанс обойти соперников и занять верхнюю ступень пьедестала. Под сводами ледовой арены раздавался бы гимн России, играющий в их честь.

Они зашли на параллельный каскад. Толчок, и Алиса с Максом оказались в воздухе. Только приземление получилось вовсе не параллельным. Макс зарычал и ударил по холодной поверхности льда кулаком. Падение с тройного лутца абсолютно точно лишило их каких бы то ни было шансов. Его партнерша, легко оттолкнувшись, скрутила двойной тулуп, стоящий вторым прыжком в каскаде, за ним еще один и чисто выехала. И это взбесило Макса еще больше. Жгучие чувство досады, вины и раздражения.

Кое-как они доехали до конца программы. Несмотря на их явный провал, болельщики не скупились на аплодисменты. Вот только для Макса эти овации сейчас служили чем-то вроде насмешки. Алиса на него не смотрела. Все так же с высокомерно расправленными плечами она покинула каток и направилась в уголок слез и поцелуев.

Через несколько секунд к ней присоединились и Макс с Мироновым. Алиса сидела, стиснув руки в кулачки, и смотрела перед собой, во взгляде ее трудно было уловить какие-либо эмоции. Тяжело опустившись на диван, Макс вздохнул. Слов у него не было. Миронов тоже молчал. Правда потом все-таки накинул на плечи своей спортсменки олимпийку, но Алиса так и не взглянула в его сторону. После того, как объявили результат, она недовольно посмотрела на Макса.

– Я знаю, что ты не этого ждала. – Он был удручен.

– Да, Самойлов, не этого. – Она встала с диванчика и застегнула олимпийку.

– Извини.

– Да что уж там. – Лицо Алисы исказила кривая усмешка.

Макс взял ее за руку и, то ли пытаясь поддержать, то ли ища поддержки, сжал ладонь.

– Перестань, – поморщилась она. Опустошенно посмотрела на тренера и отрицательно покачала головой. Потом развернулась и пошла в раздевалку.

В этот день Алису Макс больше не видел. Она даже на ужине не появилась, чему он, в принципе, не удивился. Без сомнения, Алиса винила его в том, что они неудачно выступили на чемпионате, и попросту игнорировала. Что же, ее право. За то время, что они катались вместе, Макс уже успел привыкнуть к ее сложному характеру и, хотя сейчас действительно ощущал за собой вину, бегать за Алисой не собирался.

Выпив в баре кофе с лимоном, он поднялся к себе и завалился на кровать. Настроение было поганое, ничего не хотелось. Восьмое место… Они даже в показательные не попадали. По-хорошему, можно было прямо сейчас собирать чемоданы и отправляться домой. А там подготовка к новому сезону… Вздохнув, он подложил руки под голову и закрыл глаза. Все-таки нужно было как-то выровнять отношения с Алисой. Целеустремленности и таланта у нее не отнять, еще бы отыскать регулятор стервозности и увернуть хоть наполовину.

На завтраке Алиса тоже не появилась. Запив овсянку крепким кофе, Макс швырнул салфетку на стол. И, вроде бы, не впервой, все как всегда, но внезапно он ощутил какую-то досаду. Да, проиграли, да, по его вине, но жизнь на этом не заканчивается. Словно в подтверждение этому увидел заходящих в зал Сергея и Вивиану. У них тоже получилось далеко не все, как результат – обидное четвертое место в турнирной таблице, но они, как и накануне, поздоровались с парой, сидящей за соседним столиком, Вивиана, как и вчера, улыбнулась Сергею, когда тот отодвинул для нее стул и помог присесть.

***

Через два дня самолет, уносящий Российскую сборную обратно в Москву, взмыл в воздух. Алиса сидела возле иллюминатора и старалась не смотреть в сторону Макса.

– Давай поговорим, – произнес он, устав от затянувшегося молчания.

– А есть о чем? – Она одарила его усталым взглядом. – Какой толк от разговоров?

– Алиса, я понимаю, что ты злишься. Я и сам не в восторге. Но уже ничего не изменишь. Этот сезон… Да ты и сама все знаешь.

– Да, Макс, знаю.

Она опять отвернулась к окошку. Макс откинулся на спинку кресла. Помолчав с минуту, Алиса, словно решившись наконец сменить гнев на милость, обратилась к нему:

– Думаешь, в новом сезоне что-то изменится?

– Изменится, – уверенно заявил Макс. – Мы все наверстаем. Отдохнем и возьмемся за дело.

Алиса долго не сводила с него взгляда, потом отвернулась, закрыла глаза и вставила в уши бусинки наушников. Им предстоял продолжительный перелет.

Москва, апрель 2016 года

В Московском аэропорту Шереметьево было как всегда многолюдно. Заметив среди встречающих красивую девушку с длинными русыми волосами, Миронов просиял. Усталость от долгого утомительного перелета мигом испарилась.

– Привет. – Ксюша подошла к троице и тоже улыбнулась. Посмотрела на Макса, на Алису и, поняв все без слов, проговорила: – Что кислые такие?

– Для радости, к сожалению, повода нет, – отозвалась Решетникова, поигрывая кнопкой на ручке чемодана.

– Может, и нет. – Синицина стала серьезнее. – Но и своим хмурым видом вы ничего не измените. Мне кажется, что нам всем есть над чем подумать и что обсудить. Но для начала вам надо отдохнуть. Так что разбор полетов отложим на пару дней.

Алиса первая зашагала к выходу из здания аэропорта, вслед за ней направились и остальные.

Уже сидя в такси, Ксюша сжала руку Миронова. Он тут же переплел их пальцы и обнял ее за плечи.

– Я не представляю, как они будут кататься в следующем сезоне, – озвучил Евгений мысль, которая уже давно беспокоила его.

– Все настолько плохо?

– Не знаю… У Алисы очень сложный характер, да и Макс еще тот красавчик.

– Поживем – увидим.

– Да. – Женя крепче прижал Ксюшу к себе. – Я очень скучал по тебе.

– И я.

Ее теплый взгляд из-под длинных пушистых ресниц согрел сердце Жени. Он наклонился и легко дотронулся губами до желанных губ.

– Наконец-то ты рядом. Ни о чем больше не хочу думать.

Ксюше тоже не хотелось думать о чем-либо постороннем. Не хотелось пускать в их с Женей долгожданный маленький мирок чужие слова, взгляды. Ей было слишком хорошо с ним, в его руках, в его жизни, чтобы позволить кому-то помешать этому.

– Несколько дней назад в школу мои родители приходили.

Она сказала это негромко и совершенно спокойно. Миронов же напрягся.

– Что они хотели?

– Чтобы я вернулась домой.

– А ты?

– А я и так дома. – Она самодовольно улыбнулась собственным мыслям.

– Ты так им и ответила?

– Примерно, – усмехнулась Ксюша.

Москва, март 2016 года

Ксюша стояла у бортика рядом с высоким худощавым мужчиной, специалистом по парным элементам из их команды, и наблюдала за тренировкой Полины и Антона, когда ощутила за своей спиной чье-то присутствие. Интуиция Ксюшу не обманула – обернувшись, она увидела своих родителей и тут же внутренне подобралась. Она знала, что отец и мать рано или поздно придут. Понятия не имела, когда, но ждала этого. Иначе и быть не могло. Они часто делали так – давали ей время остыть, а потом гнули свою линию. Только теперь все изменилось, теперь Ксения понимала, чего ей действительно нужно и, что самое важное, не боялась этого. Посмотрев отцу в глаза прямым взглядом, она проговорила:

– Что-то случилось?

– Хватит глупить, Ксения. – Владимир был сдержан, в голосе его, как всегда, слышались стальные нотки, выдававшие в нем бывшего военного.

Только на Ксюшу это больше не действовало, почему-то стало даже немного смешно. Чего отец ждет? Что она, как маленькая девочка, покорно поплетется домой?

– Прости, папа, но я тебя не понимаю.

– Повыпендривалась и хватит. Домой возвращайся.

После слов отца Ксения не смогла сдержать усмешку.

– Пойдем.

Она попросила коллегу, чтобы он присмотрел за ребятами, а сама направилась под трибуны. Не хотелось устраивать разборки на глазах у учеников. Остановившись, Ксюша вновь посмотрела на родителей.

– Это все, за чем вы пришли?

– Возвращайся домой, Ксения, – теперь уже заговорила Наталья. – Хватит характер показывать.

– По-моему, в нашу последнюю встречу мы все решили. Вы дали мне право выбора, я им воспользовалась. Что еще?

– Ты живешь у этого…

– Я живу дома, – прочеканила Ксения. – С человеком, которого люблю, в котором я уверена. И у нас все отлично.

– Уверена ты! – Мать всплеснула руками. – Да он просто нашел себе молодую дуру!

– Каждый имеет право думать так, как ему хочется, – пожала Ксюша плечами. – Если это все, то я пойду работать. У меня вообще-то дела есть.

– Мы же тебе добра хотим.

Владимир не сводил с дочери взгляда. Как будто пытался подавить ее, глядя в глаза, но Ксюша лишь упрямо вздернула голову.

– Благими намерениями выстлана дорога в ад, папа. Я сама в силах решить, что для меня хорошо, а что плохо.

Мать взирала на нее с упреком и недовольством, Ксения видела, что свои чувства смиряет она с трудом. Наверное, если бы она начала кричать, Ксюша сразу бы развернулась и ушла, удерживала ее только эта напряженная недосказанность. Она вдруг поняла, что тяжелый взгляд отца ее не сковывает. Нет, Владимир все так же смотрел на нее, будто пытаясь припечатать к месту, но ей стало все равно.

– Думаю, что мы всё друг другу сказали. – Ксения глянула на циферблат своих наручных часиков. – У меня тренировка, извините.

Повернулась спиной и ушла. Чувствовала, как родители смотрят ей вслед, почему-то было ощущение, что между лопаток у нее сейчас находится красная точка лазерного прицела винтовки. Только страшно не было, напротив, Ксюша ощущала спокойствие и уверенность. Подошла к бортику и положила на него руки. Антон поднял партнершу в красивую сложную поддержку, а затем плавно опустил на лед. Ксения улыбнулась – в душе царило умиротворение.

Москва, апрель 2016 года

Остаток дня они провели дома, практически не вылезая из постели. Ксюша смотрела в глаза Жени и не понимала, как вытерпела без него все эти годы. Три недели… Они не виделись три недели, а она соскучилась до такой степени, что сейчас, оказавшись так близко, едва не захлебывалась в собственной нежности. И, ощущая его поцелуи у себя на шее, на груди, жарко, не стесняясь, выдыхала его имя. Да, без него ее жизнь была совсем пустой…

Проснулась Ксюша утром от легкого прикосновения к руке. Открыла глаза и улыбнулась, встретившись взглядом с Женей.

– Прости, не хотел тебя будить. – Он погладил пальцами ее запястье.

– А чего ты хотел? – сонно спросила она, продолжая улыбаться.

– Есть у меня одно предложение. – Глаза Миронова хитро блеснули.

Ксения тихонько засмеялась и потянулась за поцелуем. Рука его тут же оказалась между ее лопаток, плавно соскользнула вниз, до ягодиц, проделала обратный путь. Пальцы тронули шелк длинных волос. Обнаженная и все еще немного сонная, Ксюша прижималась к груди Евгения, лишая его способности здраво мыслить.

– Твое предложение мне тоже нравится. – Прервав поцелуй, он обхватил ее обеими руками. Его голос был хриплым и глухим от вмиг проснувшегося желания.

– А разве наши предложения не совпадают?

– Ну-у-у… отчасти, – поигрывая прядками ее волос, усмехнулся Миронов. – Вообще-то я подумал, что мы могли бы сегодня сходить и подать заявление.

– Заявление? – Она выбралась из его рук и, усевшись рядом, посмотрела сверху вниз. В ее блестящих карих глазах читалось легкое ошеломление и ожидание. – В…

– Ты ведь возьмешь мою фамилию? – Женя опять обнял Ксюшу и повалил себе на грудь. Русые волосы волной опустились ему на руки, приятно щекоча кожу. – Ксеня…

Ее губы быстро коснулись уголка его рта, ладони обхватили лицо. Короткие беспорядочные поцелуи по щекам, в нос, в чуть шершавый от проступивший щетины подбородок.

– Да… – между поцелуями горячо выдыхала она. – Возьму… конечно, возьму…

Глава 4

Москва, апрель 2016 года

Алиса появилась на пороге квартиры Макса вечером перед первой тренировкой после возвращения из Бостона. Макс был удивлен, увидев на экране мобильного ее номер, не ожидал, что она внезапно захочет поговорить о чем бы то ни было. Обычно Алиса оттаивала постепенно, в течение нескольких дней упорной совместной работы. Что изменилось, он не знал, поэтому слова ее о том, что им нужно встретиться, воспринял с некоторым напряжением. Но волнения не было, только настроение стало еще более мрачным. Залив пакетик чая кипятком, он высыпал в чашку две ложки сахара и стал ждать. В этом была вся Решетникова – если она чего-то хотела, то это должно было произойти здесь и сейчас, никак иначе. Можно ведь было спокойно поговорить завтра утром, но нет.

– До завтра это потерпеть не могло? – спросил Макс, закрыв за Алисой дверь.

– Не могло.

Волосы ее рассыпались по плечам, во взгляде, как обычно, сквозила уверенность и твердость. На улице моросил дождь, в ее волосах и на одежде блестели мелкие капельки воды. Она сама сняла пальто и пристроила его на вешалку в коридоре, затем, не разуваясь, прошла в кухню. Там, усевшись на угол стола, Алиса внимательно посмотрела на Макса и проговорила:

– Я не буду больше кататься с тобой.

Макс сам не знал, застала ли она его этим заявлением врасплох. По крайней мере, дикой растерянности он не ощущал. Привалившись плечом к дверному косяку, он сложил руки на груди и недобро, цинично усмехнулся. Взгляд Алисы, устремленный на него, был серьезным и спокойным, она точно знала, что делает и что говорит – никаких лишних эмоций. Точно такой же она была, когда выходила на лед. Макс всегда поражался, как у нее получается так меняться: на тренировках она могла психовать, злиться, раздражаться, но на выступлениях неизменно включала голову, отбрасывая все лишнее. Иногда его это даже злило. И сейчас тоже.

– И давно ты это решила?

– Давно.

Она и говорила спокойно. От ее спокойного тона кровь в венах начинала бурлить еще большим раздражением. Она ставила его перед фактом. Как будто не было четырех лет совместной работы, невероятной для обоих поездки на домашние Олимпийские игры в Сочи, обоюдного желания отправиться в Корею уже первой парой и добраться до пьедестала. Как будто вообще ничего не было.

– Какое-то время я еще сомневалась, но после Бостона приняла окончательное решение. Все, Самойлов, я не собираюсь ждать. Хватит.

– Ну и сучка же ты, – покачал головой Макс. – Кем ты была, когда встала со мной в пару?!

– А ты-то сам кем был?! – Глаза Алисы гневно блеснули. – Как был неудачником, так им и остался! У нас был реальный шанс, но ты… ты просто слабак! Ты все пустил псу под хвост из-за этой…

Если бы на месте Алисы был парень, Макс не думая врезал бы ему в челюсть. Ладони его сжались в кулаки, мышцы напряглись, взгляд потемнел. Он не знал, что из сказанного Алисой задело его сильнее и задело ли вообще. Он и сам понимал, что в их провале на чемпионате мира виновата Лиза. Вернее, виной всему было то, что мысли о Лизе постоянно мешали ему сконцентрироваться на подготовке. Слова Алисы вертелись не так далеко от истины, да что там, она была права. Только сквозило тут еще что-то… чисто женское. Во взгляде, в жестах, в том, как она кривила губы и морщила нос. И в том, как она говорила о Лизе, тоже было что-то, что к спорту имело совершенно отстраненное отношение. Это пренебрежение…

– Так вот оно что… – Макс едко усмехнулся уголком губ. В глубине глаз вспыхнуло что-то темное. – Что же ты бесишься, раз я такой неудачник?! Задевает, что Лиза побывала у меня в постели? Или что тебе дали отставку?

– Ты о себе слишком высокого мнения, Максимилиан, – прошипела Решетникова, словно ядовитая ящерица.

Да, ее в самом деле задевало, что он отказался от нее, променял вот так просто, словно она была в его жизни ничем. И то, что он трахал Лизу, ее тоже задевало. Наверное, не должно было задевать, но задевало. Нет, она могла бы перебороть себя, оставить личное, но… Какой смысл? Ведь пришла она к нему не из-за личного. Не получится у них уже ничего. Не получится. И его взгляд, его слова… Глядя на него сейчас, она лишь убеждалась в этом – не получится.

– Тогда что же ты так бесишься?

– Что я бешусь?! – Снисходительный ехидный смешок сорвался с ее губ. – Я бешусь потому, Самойлов, что из-за тебя я потеряла кучу времени и возможностей. Кучу своего времени, которого ты не стоил. Но знаешь… больше я не намерена тратить на тебя ни минуты.

С этими словами Алиса вышла в коридор. Набросила на плечи пальто и, не застегивая его, отперла дверь. Макс наблюдал за ней молча, не отводя тяжелого взгляда. Чувства смешались. Он осознавал, что дальше придется непросто, что с хлопком входной двери жизнь его изменится. Только страха не было, не было растерянности, и останавливать Алису не хотелось. Пусть валит. В душе царило что-то мрачное и угнетающее, но вместе с тем он ощущал какое-то смутное удовлетворение.

– Все-таки ты стерва… – немного растянув последнее слово, выговорил Макс. – По головам пойдешь.

– Если нужно будет, пойду, – обернувшись, ответила Алиса. – У меня нет времени подтирать кому-то сопли. А ты можешь делать, что хочешь. Можешь выяснять отношения с Меркуловым, можешь нянчиться с его сестрой. Только все это без меня. Ты рушишь все, к чему прикасаешься, Макс! Я долго терпела, думала, ты поймешь что-то, повзрослеешь, перебесишься, но нет. Разберись в себе. Я, может, и стерва, но, по крайней мере, я знаю, чего хочу от жизни.

Дверь за Алисой захлопнулась. Макс с минуту стоял и смотрел в никуда. Он слышал, как Алиса, цокая каблуками, спускается по лестнице. А потом звуки стихли. Вернувшись в кухню, он взял в руки кружку. На дне темнел недопитый чай. Он сделал глоток и, поморщившись, выплеснул остатки в раковину. Сполоснул чашку и поставил в сушилку. Немного подумав, взял стакан и откупорил бутылку элитного виски. Бросил лед и плеснул алкоголя. Взял стакан и отправился в комнату. Хотел позвонить Миронову, но передумал – для начала нужно было разобраться с собственными мыслями.

После третьей порции виски желание прямо сейчас увидеть Лизу дошло до той границы, когда противиться ему стало невозможно. Чёртова блондинка! Если бы не она… Самойлов натянул потертые джинсы, пуловер, схватил початую бутылку, ключи от машины и, больше не думая ни секунды, покинул квартиру.

Уже сидя в автомобиле, глотнул виски прямо из горлышка и, бросив бутылку на соседнее сиденье, рванул машину с места. В голове так и звенели слова Алисы: «…можешь выяснять отношения с Меркуловым, можешь нянчиться с его сестрой». Он и сам толком не понимал, какого хрена несется к ней ночью, превышая скорость и игнорируя большую часть светофоров. Для начала пусть откроет дверь, а там он найдет, что ей сказать. Возиться с ней уж точно не станет. Вначале братец ее, теперь она… Хватит!

Взвизгнув шинами автомобиля, Макс затормозил возле подъезда Лизы. Сложив руки на руле, с минуту сидел и вглядывался в темноту, потом посмотрел на лежащую рядом бутылку. Открыл. Виски обжег горло, разливаясь приятным теплом по телу. Самойлов сдавленно зарычал и вылез из машины.

Кнопку дверного звонка он вдавливал до тех пор, пока Лиза не отворила дверь. Выглядела она помятой и сонной, словно только что оторвала голову от подушки.

– Ты с ума сошел? – Хрипловатый голос звучал немного испуганно. Без разрешения Макс прошел в квартиру, задев при этом Лизу плечом. Окинул взглядом коридор, затем пристально осмотрел Лизу. – Ты в курсе, сколько времени?!

– Да мне плевать, – с пренебрежением бросил он и криво усмехнулся.

– А мне нет! – Лизин испуг сменился недоумением и раздражением. – Что тебе нужно от меня в час ночи, Максимилиан?!

Что-то опасное промелькнуло в его взгляде, заставив Лизу поежиться. Макс сделал шаг к Лизе, вынуждая ту отступить назад, и уперся ладонью в стену возле ее головы. Он смотрел в ее глаза, и ему нравилась паника, которую легко можно было прочитать в них.

– Это ты во всем виновата, – вкрадчиво, с угрозой проговорил он. – Все из-за тебя.

– Ты пил…

Только сейчас Лиза поняла, что от него пахнет спиртным. И этот блеск в глазах… Стало не по себе. Попробовала оттолкнуть его, но силы были не на ее стороне. Самойлов с легкостью перехватил ее руки и сжал оба запястья одной ладонью.

– Не столько, чтобы не отдавать себе отчет в том, что я делаю.

– Да что тебе от меня нужно?! – воскликнула Лиза. Она была совсем не готова к встрече с ним. Тем более сейчас, тем более так. – Я не виновата в том, что вы с Алисой проиграли чемпионат! Я тут ни при чем!

– Ошибаешься, – сквозь зубы процедил Макс и сильнее стиснул ее руки. – Все из-за тебя. Я тебя из головы выкинуть не могу. Все из-за тебя…

Макс придавил Лизу своим телом к стене. Они стояли так близко, что он слышал ее сбивчивое дыхание. Испуг в голубых глазах стал заметнее, губы ее были так близко, что Макс терял над собой контроль. Он хотел ее, и это раздражало. Ощутив, как рука Макса скользнула под ее футболку и легла на живот, Лиза дернулась. А пальцы Макса тем временем заскользили вдоль резинки ее штанов, постепенно опускаясь все ниже. По коже пробежали мурашки, зрачки расширились. Лиза забилась, пытаясь вырваться, но Макс лишь задрал ее руки над головой, прижимая их к стене.

– Пусти!

Она извивалась всем телом, от чего желание Самойлова только росло. Тонкое, упругое, хрупкое тело, нежная кожа под пальцами… Он прижимался к ней так плотно, что чувствовал каждое ее движение.

– Макс, пусти!

– Успокойся…

Несмотря на мертвую хватку, которой он сжимал девичьи запястья, прикосновения к ее животу были нежными. Склонившись к Лизе, Макс прижался к ее губам, пытаясь разомкнуть их. Но Лиза сжимала зубы и всячески уворачивалась от поцелуя, выводя Макса из себя. Он зарычал и припал к ее шее. Теплый язык прошелся по венке, пальцы продолжали ласкать живот. Лиза зажмурилась. Она не хотела этих прикосновений, но вместе с тем ощущала, как пылает кожа в тех местах, где дотрагивался до нее Самойлов. Она ненавидела себя за слабость перед ним и ненавидела его за нелюбовь, за грубость, за каждый момент, когда пеплом рассыпались ее мечты.

– Я не хочу…

Она вдруг перестала сопротивляться и как-то ослабла. Закрыла глаза. И слова эти были сказаны с такой обреченностью, будто Лиза и не надеялась, что он их услышит. Но он услышал. Не убирая руку с ее тела, внимательно посмотрел в лицо, на закрытые глаза, на бледные щеки. Выдохнул. Мягко, почти ласково дотронулся губами до губ Меркуловой и, отстранившись, отпустил ее руки. Почувствовав, что Макс ее больше не держит, Лиза подняла веки. Глаза ее влажно блестели от подступивших слез.

Макс отвернулся, а она все стояла, прижимаясь спиной к стене. Смотрела на него, на его плечи, на темные завитки волос, на крепкую шею. Облизнула губы и судорожно вздохнула. В теле ощущалась слабость, болела голова. Стоило только сделать шаг, как ее повело в сторону.

Молча Лиза прошла в комнату и уселась на кровать. Боль усиливалась, пульсируя в висках.

– Что с тобой? – Самойлов присел возле Лизы на корточки.

– Ничего, – тихо, почти шепотом ответила она и прижала ладошку ко лбу. Макс так и сидел напротив, не сводя с Лизы испытующего взгляда. – Голова болит, – призналась она через минуту.

– Ложись.

Макс взял ее за руки и помог улечься на постель. Пальцы у Лизы были совсем холодные, ледяные. Макс погладил ее по руке, но она тут же отдернула кисть и прижала к груди. Он промолчал. Он снова напугал ее, снова сделал больно. От этого на душе стало совсем мерзко. В уголках глаз Лизки заблестели слезы, с губ сорвался тихий всхлип.

– Тихо-тихо, – погладил он ее по голове. Волосы были совсем короткими, хоть и немного отросли. На правом виске виднелся тонкий шрам. Лиза опять всхлипнула. Плачет…

Хотелось успокоить ее, согреть. Сейчас он не думал ни об Алисе, ни о проигранном чемпионате, ни о том, что будет утром. Устроился на постели позади Лизы и обнял ее, положив ладонь ей на живот. Она пыталась подавить слезы, но он все равно чувствовал, как подрагивает ее тело. Что-то было в ней, что не давало ему покоя…

Она проплакала еще несколько минут, потом притихла. Говорить не хотелось, поэтому Макс просто лежал рядом, получая какое-то необъяснимое удовольствие от того, что Лиза так близко. Ее болезненный вздох заставил его нахмуриться. Он коснулся плеча Лизы и попытался перевернуть ее на спину, однако она только еще больше сжалась.

– Тебе плохо? – Макс беспокоился за нее, и как бы он ни уверял сам себя, что это всего лишь дань той самой ответственности, исходило это беспокойство из глубины, из потаенного уголка души.

– Сейчас выпью таблетку, и все пройдет. – Она болезненно, со стоном выдохнула. Привстала и нашла в прикроватной тумбочке упаковку болеутоляющего.

– Подожди, воды принесу.

Найдя в кухонном шкафчике стакан, Макс наполнил его холодным кипятком из чайника и вернулся в комнату. Проследил, чтобы Лиза выпила все до конца и, после того, как она легла, выключил свет. Сам опять устроился позади и обнял ее за талию. Она ничего не сказала ему, как будто смирилась с его присутствием. Может, у нее просто не было сил спорить с ним, этого Макс не знал. Он бы не ушел, даже если бы она попросила, не смог бы оставить ее сейчас одну.

Когда таблетка подействовала, Лиза, наконец, расслабилась. Она долго не спала, чувствовала тяжесть мужской руки на своем теле, чувствовала дыхание Макса у себя на затылке.

В комнате стояла кромешная темнота. По выровнявшемуся дыханию Лизы Макс понял, что она все-таки уснула. И тут же ощутил, как ее ласковая ладошка легла поверх его руки. Пальчики ее уже не были такими холодными, видимо, ей стало лучше. Он закрыл глаза и вдохнул запах Лизиных волос. К черту все мысли, все равно сегодня от них не будет никакого толка.

Когда Лиза проснулась, рядом никого не было, в квартире стояла тишина. Она уселась в кровати, одеяло сползло. А ведь вчера она была не укрыта, Лиза это помнила. Вздохнула и встала. Голова неприятно ныла, казалось, что внутрь залили свинца, и все же чувствовала себя Лиза относительно сносно. Прошла в кухню. С минувшего вечера тут ничего не поменялось: плита, чайник, холодильник… только на столе неуместным пятном выделялась чашка с остатками кипятка. Лиза потрогала чайник, от него еще исходило тепло. Подошла к окну и посмотрела на просыпающийся город. Странные противоречивые чувства царили сейчас в ее душе: облегчение и грусть. Никаких утренних разговоров, объяснений, вопросов, но отчего же ей так тоскливо? Лиза прижала ладонь к животу и вспомнила прикосновения Макса, его тяжелую руку на талии. Стало тепло и щекотно, а еще… очень одиноко.

***

На утреннюю тренировку Макс приехал на полчаса позже положенного. Покинув маленькую квартирку Лизы, он долго колесил по городу, пытаясь собраться с мыслями и вместе с тем прогнать их. Это было странное состояние. Проснувшись сегодня рядом с ней, он пытался понять свои чувства. И не мог. Вообще не мог. Встал, хотел уйти сразу же, но остановился на пороге комнаты и обернулся на спящую Лизу. Она свернулась калачиком, поджав ноги, как будто ей было холодно. Он посмотрел на ее голые ступни, на тонкие точеные лодыжки… Одеяло скомкалось, край его свисал с постели с той стороны, где спал Макс. Он вернулся и осторожно, стараясь не разбудить, укрыл Лизу. Мельком заметил, что ногти на пальцах ее ног накрашены лаком. Проклятым бледно-розовым, перламутровым лаком! Снова разозлился. На себя, что она так тревожит его, на нее за эти аккуратные пальчики, за ее глубокие голубые глаза, за мягкий чувственный голос и еще черт знает за что. Сам не заметил, как оказался в кухне. Опомнился только тогда, когда вода в чайнике зашумела. А потом он сидел, пил кипяток из такой же проклятой, как розовый лак на ее ногтях, желтой кружки с подмигивающим смайликом. Этот смайлик тоже злил его, потому что подмигивал так, словно знал что-то, о чем сам Макс и не догадывался, и это делало мрачное настроение еще хуже. Но мыслей в его голове не было. Расплывчатый, размытый, размазанный туман. Кипяток он так и не допил. Он даже позабыл о рожице на желтой чашке, просто встал из-за стола, обулся и покинул квартиру. Хорошо, что хоть дверь у Меркуловой захлопывалась. Потому что Макс знал, что если бы оставил эту девчонку одну в незапертой квартире, снова и снова думал бы о том, что кто-то может войти, пока она спит, поджав ноги к себе. Войти и увидеть эти ее пальчики с розовыми ноготками. И ощутить то же, что ощутил сам Макс или чего похуже. Потому что он смог развернуться и уйти, не дотронувшись до нее, а тот, другой, скорее всего, этого бы не сделал.

Несмотря на то, что Макс опоздал, ни на катке, ни в зале еще никого не было. В раздевалке он встретился с Антоном – парень вбежал в комнату, когда Макс уже собирался выходить из нее. Ветровка нараспашку, волосы взлохмачены. Самойлов добродушно усмехнулся и подмигнул молодому человеку.

– Проспал?

– Смотрю, не один я такой.

Поняв, что Макс тоже пришел совсем недавно, Антон хмыкнул. Бросил сумку на скамейку и принялся стягивать тяжелые ботинки на толстой рифленой подошве. Макс оставил его в одиночестве и пошел разминаться, а после отправился на каток. Но там по-прежнему никого не было: ни тренера, ни кого-либо из команды.

Сегодня эта пустая тишина давила, оседала на душе, прокрадывалась в сердце безнадежностью. Макс открыл дверцу и выехал на лед. Он много раз оставался тут в одиночестве, но почему-то именно сейчас ему стало особенно тяжело. Алиса… Как бы все ни сложилось, но она была его партнершей несколько лет. С ней они радовались победам, с ней стискивали зубы, когда что-то не удавалось, с ней они боролись с соперниками, с ней раз за разом преодолевали самих себя. А теперь он остался один. Макс не спеша объехал каток по периметру, остановился и, сложив руки на бортике, осмотрел пустые трибуны. Он не знал, что теперь делать. По меркам фигурного катания он был уже совсем не молод, в таком возрасте фигуристы чаще заканчивают, чем начинают практически с нуля. Это в восемнадцать есть время на притирки и ошибки, а в двадцать восемь все куда труднее. Но и выбора Алиса ему не оставила. Лиза… если бы не она… Меж бровей Макса пролегла складка, лицо помрачнело. Он снова вспомнил ее лодыжки и аккуратные пальчики. Решительно отпрянул от борта и, набрав достаточную скорость, скрутил двойной тулуп. Выехал чисто и, не замедляясь, пронесся по катку. Краем глаза заметил, как из кабинета вышел хмурый Женя, а следом за ним Алиса. Она не казалась такой самоуверенной, как вчера, но все равно шла гордо, расправив плечи. Макс остановился. Думал, что она вовсе пройдет мимо, однако Алиса встала и подняла голову. Пристально посмотрела на него. Отвела глаза, но уже спустя мгновение резко вздернула подбородок. Ее взгляд, прямой, упрямый, пересекся с взглядом Макса. Он пытался найти в себе сожаление, но не мог. Жалко было сил, времени, жалко того, что они так и не добились. Напоминало о себе ущемленное самолюбие, отчетливо пульсировала злость за то, что она все решила сама, поставив его перед фактом в последний момент, но сожаления, что их пути отныне разойдутся, Макс не ощущал. По крайней мере, пока не ощущал. Алиса всегда была замкнутая, чужая. Словно бы жила в своем собственном мирке и никого в этот мирок не пускала. Он, наверное, только сейчас понял это до конца.

Миронов, так же как и Макс, смотрел вслед уходящей Алисе. Сегодня однозначно не лучший день в его жизни, впрочем, худшим он тоже не был хотя бы потому что, этим утром, как и предыдущим, Женя проснулся рядом с женщиной, о которой прежде мог только вспоминать. Вспоминать с чувством горькой нежности. Но сейчас Евгений думал не о Ксюше. Он думал об Алисе, ровной поступью удаляющейся с каждым метром в новое «завтра». Думал он и о Максе, который стоял позади него. И все-таки это далеко не самый лучший день…

Когда Алиса скрылась из вида, Миронов обернулся к Максу и сказал:

– Поговорим?

Макс подъехал к выходу с катка. Женя взял чехлы и протянул их ему. Появившимся у борта Антону и Полине тренер только кивнул, а на Полины попытки извиниться за опоздание снисходительно махнул рукой.

– Не в духе он, похоже, – шепнул Антон партнерше, когда они отъехали на несколько метров.

– И Самойлов тоже, – согласилась она.

Мужчины уселись на трибуну. Оба молчали, наблюдая за юной парой, в чье полное распоряжение сейчас был предоставлен лед. Миронов думал о том, что же ждет этих ребят через год, два, пять. Сложный сезон… Вначале Лиза, теперь вот Алиса… Но этого стоило ожидать. Нет, не травмы Лизы, конечно, а того, что произошло в паре Решетникова – Самойлов.

– Она пришла ко мне вчера вечером, – не отводя взгляда ото льда, проговорил Макс. – Поставила перед фактом.

– Почему мне сразу не сказал?

– Хотел. А потом… – Чуть нахмурившись, Макс тяжело вздохнул. – Надо было успокоиться, с мыслями разобраться.

– Разобрался?

– Да чёрт знает, – нехотя ответил Макс и досадно поморщился. Снова помолчали. – И какие у нее планы?

– У Алисы? – Миронов в первый раз за разговор посмотрел на Самойлова. Тот кивнул. – Думаю, ты знаешь, что Алекс Шейдер так и не нашел себе партнершу?

– Теперь, похоже, нашел, – с сарказмом усмехнулся Макс.

– Похоже на то.

– Я ему не завидую.

– Это уже чисто его проблемы.

Женя не раз пересекался с Алексом на соревнованиях и ничего плохого насчет этого парня сказать не мог. Всегда приветливый и доброжелательный, он оставил о себе только хорошие впечатления. Алиса совсем не подарок, но у каждого есть право выбора. Характер у нее сложный, но и жизнь непростая. Другая бы на ее месте давно сдалась, а она борется. Падает, встает и снова идет вперед. И уже только за одно это Женя испытывал к ней глубокое чувство уважения, а порой и восхищался ею.

– Ты лучше скажи мне, Макс, у тебя самого какие планы?

– Не знаю.

Он и в самом деле не знал. Время подумать было, только думал он вовсе не о том. Он думал о тонких лодыжках и бледно-розовом лаке на ноготках Лизы. И о том, каким хрупким казалось ее тело под его рукой, он тоже думал.

– Ловко она все провернула… за спиной. Над программами бы уже начать думать, а тут… По-хорошему, партнершу нужно до начала сезона найти.

– С другой стороны, Макс, она ведь могла вообще ничего тебе не говорить. Позвонила бы мне или вообще, как некоторые, смс написала. И узнали бы мы с тобой подробности из интернета… Алиса всегда поступала честно. Какой бы она не была, а честности и искренности у нее не отнять. – Миронов хлопнул себя по коленкам и встал. – Ладно, хватит рассиживаться. Будем что-то решать, другого выхода у нас все равно нет.

– Н-да… – Макс тоже поднялся. – Жень, ты прости, я понимаю, что тут и моя вина есть.

– Это спорт, Самойлов. – Женя посмотрел на фигуриста твердым взглядом, а затем по-товарищески хлопнул его по плечу. – Ты и сам знаешь. Здесь всякое случается.

Глава 5

Москва, апрель 2016 года

Ксюша открыла упаковку с пирожными и разложила их по тарелкам. Лиза тем временем выставила на стол чашки, вслед за ними появилась заварка.

– У меня есть еще травяной. – Она пошарила в шкафчике и вытащила еще одну коробочку.

– Я лучше черный. – Ксюша кинула пакетик себе в кружку и улыбнулась.

Лиза черный чай пила редко, в основном травяной или зеленый, но сейчас, подумав, убрала коробку с яркой ромашкой обратно и последовала примеру гостьи. Выглядела Лиза уставшей, Ксения отметила ее бледность и потухший взгляд и, хотя Меркулова упорно отвечала, что с ней все хорошо, Ксюша в этом сомневалась. За два последних месяца девушки немного сблизились. Зная, что в Москве у Лизы никого нет, Ксюша старалась навещать ее, звонила, чтобы узнать о самочувствии, подбадривала, как могла. Она и в Бостон не полетела по большей части из-за того, что в таком случае пришлось бы оставить Лизу одну, а делать этого не хотелось ни ей, ни Жене. В результате, поразмыслив, они решили, что Ксюше лучше остаться тут. Кроме того, так у нее появлялась возможность дополнительно позаниматься хореографией с Полиной и Антоном, а заодно и присмотреть за ними.

– Ешь.

Синицина уже уничтожила половину пирожного, а Лиза к своему так и не притронулась. Выглядело лакомство очень соблазнительно: взбитые сливки, миндальная обсыпка, немного шоколада и вишенка наверху. Лиза и вспомнить не могла, когда она ела что-то подобное в последний раз. Кажется, где-то в прошлой жизни… Вздохнув, она взяла ложку, отломила маленький кусочек и отправила в рот. Вряд ли теперь пара лишних килограммов имеет большое значение.

– Вкусно? – Ксюша довольно облизнула ложечку и взяла еще одно пирожное.

– Угу. – В голосе Лизы особого энтузиазма не слышалось.

– Лиз, что с тобой? – Ксюша отставила чашку.

– Все хорошо, – не поднимая взгляда, отозвалась Лиза и снова вздохнула. Покрутила ложечку в руках и все-таки посмотрела на Ксюшу. Покачала головой. – Просто как-то… – Она пожала плечами и отломила еще кусочек.

Ксюша ее сразу поняла. Поднявшееся было волнение улеглось, в чем причина Лизкиной хандры ей стало понятно.

– Какие у тебя вообще планы на будущее?

– Не знаю. – Вопрос не застал ее врасплох, Лиза часто и сама себя об этом спрашивала. Ощущения у нее были такие, словно она стоит на льдине, которую качает из стороны в сторону. – Хочу в институт поступить. Надеюсь, на платной основе меня возьмут. – Она обняла руками чашку, не поднимая ее от стола. – В школе я не блистала. Не до учебы было как-то. Легко мне никогда ничего не давалось, а сидеть над учебниками целыми днями я не могла.

– Это и понятно.

Ксения и сама училась не слишком хорошо. Бесконечные тренировки, сборы, соревнования… времени на уроки просто не оставалось, равно как и сил, да и, говоря откровенно, в ее случае особого желания тоже не было.

– Так забавно… – в грустной задумчивости произнесла Лиза. – Очень часто я думала, что фигурное катание меня многого лишает. Думала, что если брошу, столько всего смогу… А теперь я понимаю, что у меня больше ничего нет. Я ничего не умею, ничего не знаю. Даже когда я проигрывала, падала, я понимала, кто я, что делаю, а сейчас… – Пожав плечами, Меркулова отпила чай. Горячий напиток согрел горло, давая ощущение желанного тепла.

– Все наладится. – Пусть слова прозвучали банально, но в их правдивости Ксения не сомневалась.

Постепенно разговор стал более легким и жизнерадостным. Ксюша рассказала Лизе несколько забавных историй из своей студенческой жизни, поделилась тем, как она боролась с депрессией после ухода из спорта. Она была рада, что смогла отвлечь Лизу и вызвать на ее губах легкую улыбку. Если бы только Лизка знала, о скольком Ксюша умолчала… Но знать ей это было совсем не нужно.

Те несколько дней, что прошли после появления Макса на пороге ее квартиры, для Лизы оказались трудными. Она и сама не знала почему. Вроде все было как всегда, но почему-то грустила она чаще, чем обычно. Каждое новое утро походило на предыдущее, и это вызывало в душе разочарование. А чего она ждала? Апрель ее не радовал, весны она не ощущала. Все просыпалось, наполнялось жизнью, она же чувствовала, что безнадежно отстает от этого пробуждения. И опять ей очень не хватало Стефана. Он был единственным, кто хоть как-то согревал ее внутренний мир, а теперь и этого она оказалась лишена. Снова и снова вспоминала о Максе. Гнать прочь мысли о нем она уже не пыталась, пусть они и причиняли боль. Ей хотелось, чтобы все было иначе, чтобы хоть что-то было иначе. Если бы он хоть немного любил ее…

Ксюша вымыла руки и, закрыв воду, принялась вытирать их мягким махровым полотенцем. Она пробыла у Лизы почти два часа и теперь собиралась домой, Женя и так заждался ее. Того дня, когда она станет его женой, Ксения ждала с нетерпением. Она так долго грезила этим и не верила в возможность их счастья, что сейчас считала каждый день до того момента, когда самый близкий на свете мужчина наденет ей на палец обручальное кольцо. И каким оно будет – простой полоской тонкого золота или обсыпанным камнями эксклюзивом, для Ксюши не имело значения. Ее вообще не волновало ничего помимо мужчины, женой которого она готовилась стать. Женя же сразу заявил, что все будет так, как она хочет, хоть розовый лимузин с куклой на капоте, хоть черный Хаммер с тонированными стеклами. Ксюша только улыбалась и качала головой. После девяти лет разлуки все это казалось сущей ерундой.

Они решили, что свадьба будет скромная и очень интимная. Никаких гостей, приглашенных, многочисленных родственников, только они двое, Егор и близкая Ксюшина подруга. Вначале роспись в ЗАГСе, а потом ужин в простом уютном ресторане с итальянской кухней и живой музыкой. Ксюша закрывала глаза и видела, как они с Женей покачиваются в танце под тихую мелодию фортепьяно, погруженные в свою реальность, а вокруг просто люди, которым нет до них никакого дела. При одной мысли об этом дне на глаза Ксюши наворачивались слезы. Женя делал ее слишком чувствительной, но ее это не волновало. Сердце приятно трепетало в груди, а стоило ей поймать на себе его теплый любящий взгляд, как все тревоги мигом таяли в воздухе. Прежде она и не знала, что способна быть такой счастливой.

Ксения улыбнулась и повесила полотенце на крючок. Хотела уже выйти из ванной, но взгляд внезапно наткнулся на пластиковый прямоугольник. Скорее по инерции, чем специально, глаза пробежались по буквам. Задумавшись, Ксюша взяла карточку в руки и снова прочла имя владельца: «Samoilov Maximilian». Закусила губу и положила карточку на место, пытаясь сообразить, стоит ли задавать Лизе какие-либо вопросы или лучше промолчать.

Лиза уже убрала со стола, сполоснула чашки и отправила их в сушилку. Чувствовала она себя хорошо, несмотря на то, что с утра немного ныло в висках. Первое время после травмы голова у Лизы болела очень часто, к тому же периодически возникало головокружение, слабость, порой даже тошнота. Несколько раз она едва не упала в обморок. Она никому не говорила, но было страшно. Страшно и больно, потому что Лиза чувствовала, что ей нужна поддержка близких, нужно, чтобы кто-то был рядом, заботился о ней, а рядом не было никого. В те дни после выписки из больницы она часто плакала по ночам, ощущая себя беспомощной и потерянной. Сейчас, по прошествии полутора месяцев, ей стало значительно лучше. Головные боли до конца так и не исчезли, она все еще довольно быстро уставала, но в целом все шло неплохо.

Заметив Ксению в дверях кухни, Лиза улыбнулась.

– Лиз, можно тебя спросить кое о чем? – многозначительно посмотрела Ксения на Меркулову.

– О чем?

Лиза вдруг ощутила неловкость. Виной тому был то ли выразительный взгляд Ксюши, то ли что-то в ее голосе. Собственные руки внезапно показались Лизе слишком длинными, неуклюжими, и она обхватила себя за плечи.

– В ванной… я случайно карточку Самойлова увидела. – Ксюше и самой было неловко.

Потерев плечи вмиг похолодевшими пальцами, Лиза посмотрела в глаза гостье и отвернулась. Выдохнула. Она бы могла ответить, что Макс просто выронил карточку, когда приходил навестить ее. Такой ответ устроил бы обеих и был бы, пожалуй, вполне логичен, однако обе знали, что все вовсе не так просто.

– Он приходил несколько дней назад, – тихо сказала Лиза. – Злой, раздраженный.

– Он тебя обидел? – осторожно спросила Синицина, с беспокойством вглядываясь в Лизкино лицо.

– Нет.

Лиза тяжело опустилась на табурет и уставилась на мыски своих тапочек. Ну не расскажет же она Ксюше, как он гладил ее живот под футболкой, как сжимал запястья, как касался губами… Господи… почему же все это вызывает в ее сердце тупую боль?!

– Просто обвинил меня во всем. Я толком и сама не поняла, в чем именно. Видимо в том, что они с Алисой в Бостоне провалились.

Ксения помолчала. Она видела, как взгляд Лизы снова потух, понимала, что говорить о Максе ей тяжело. Пусть Лиза о нем почти ничего не рассказывала, Ксюша уже давно все поняла. Она не хотела жалеть Лизу, но искренне переживала за нее. Присев на уголок табуретки, Ксюша сложила руки на коленях. Облизнула губы и, немного помешкав, все-таки проговорила:

– Дело не только в чемпионате… – Когда Лиза повернулась, она сказала: – Алиса ушла. Теперь она будет выступать с другим партнером.

***

Лиза бесшумно ступала по коридору школы. Прежде она бывала здесь практически каждый день, теперь же чувствовала себя гостьей. Все было таким знакомым, привычным: запахи, звуки, даже охранник на входе приветливо поздоровался с ней. Лиза ответила ему легкой улыбкой и поспешила проскользнуть мимо. Расспросов не хотелось, а они бы непременно последовали. Вечерняя тренировка началась около сорока минут назад. Лиза и не знала толком, зачем она пришла, просто что-то необъяснимо тянуло ее сюда. Несколько дней она пыталась убедить себя, что появляться в школе ей не стоит, но, в конце концов, не выдержала и сорвалась.

Сжимая в кармане пластиковую карточку Макса, она дошла до того места, откуда можно было увидеть каток и остановилась. Миронов как обычно стоял возле бортика и громко раздавал спортсменам указания. Лиза прикусила нижнюю губу и понурила голову. Раньше она была частью всего этого, а что теперь?

Она прошла к трибунам и уселась с краю, стараясь не привлекать к себе внимания. Получилось вполне удачно – ее никто не заметил. Огромный каток выглядел пустым, вроде и работа шла, но ощущалось общее подавленное настроение. В движениях Макса сквозила непривычная сдержанность, очень странно было видеть его без партнерши. Казалось, что все это неправда, что Алиса сейчас появится рядом с ним и, тряхнув волосами, недовольно фыркнет. Или вихрем пронесется мимо бортика. Или еще что-нибудь… До последнего Лиза не хотела верить в то, что она ушла к другому тренеру, к другому партнеру.

Скоро руки у Лизы замерзли, и она сцепила пальцы, пытаясь согреть их. Прошло уже минут пятнадцать, а ее так никто и не увидел. Можно было тихо встать и убраться отсюда, никому ничего не говоря, приехать домой, устроиться на кровати с чашкой горячего чая, книгой или пультом от телевизора, замотаться в плед. Грусть поднялась из сердца и встала в горле противным комом. Чтобы прогнать ненужные чувства, Лиза сделала глубокий вдох. В последнее время она часто грустила, ей хотелось чем-то занять себя, но найти дело по душе не получалось. Еще хотелось, чтобы ее обняли и выслушали, хотелось быть кому-то нужной.

– Лиза… – Миронов, наконец, заметил ее. Лицо его озарила улыбка, в глазах вспыхнули искорки радости. – Ты как тут?

– Да вот… пришла.

Она дернула плечиком и приподняла уголки губ в несмелой улыбке. Неприкрытая радость во взгляде и голосе Жени нашла отклик в ее сердце. Глаза ее на считанные секунды загорелись живым огоньком, но быстро потухли.

– Правильно, что пришла.

Евгений осмотрел Лизу с ног до головы. Он не видел ее несколько недель, после возвращения из Штатов все порывался заехать, но то времени не хватало, то что-то еще. Выглядела Лиза немного потерянной и замученной, на голове у нее была повязана серо-голубая бандана. Хоть Женя не раз приезжал к ней в больницу, да и после выписки тоже навещал, он все равно никак не мог привыкнуть видеть эту девочку такой.

– Мы все по тебе соскучились.

– Так уж и все. – Лиза скептически усмехнулась.

– Не веришь?

Она отрицательно мотнула головой и с тоской посмотрела на лед. Будь у нее много друзей, любящая семья, может, она бы не так сильно переживала. Нашла бы занятие себе по душе, обязательно научилась бы многим вещам, на которые раньше не хватало времени.

Внезапно Макс повернулся в ее сторону. Взгляд глаза в глаза. Лиза вздрогнула, пальцы ее судорожно вцепились в ткань куртки. На секунду она даже перестала дышать, таким колючим показался ей его взгляд. С трудом вытолкнув из легких воздух, Меркулова еще сильнее сжала пальцы. Макс остановился посреди катка и не сводил с нее взгляда. Она не хотела отводить глаза первой, но не выдержала и опустила голову. Пальцы разжались, из груди вырвался тяжелый выдох.

– Может, хочешь покататься?

– Вы тут делом занимаетесь, а я… – Она подняла взгляд на Миронова. В ее красивых глазах затаилась печаль, она смотрела так открыто и доверчиво, что Жене хотелось по-отечески обнять ее и погладить по голове. – У меня и коньков-то нет.

– Твои коньки лежат у меня. – И, видя, что Лиза все еще сомневается, он, взмахом руки приглашая ее следовать за собой, добавил: – Пошли.

Куртку и ботинки Лиза оставила у Жени в кабинете, у бортика она появилась в теплом белом свитере, том самом, который Стефан подарил ей в Братиславе. В последнее время она очень часто надевала его, казалось, что мягкий кашемир передает любовь дорогого человека, ей хотелось верить, что так они с другом оказываются чуть ближе. Лиза дотронулась до мягкого ворота, а затем опустила ладонь на бортик. Полина заметила ее и, широко улыбнувшись, помахала рукой. Ей было бы спокойнее, если бы Евгений сейчас стоял рядом, но ему кто-то позвонил, и он остался у себя. Ждать его она не стала – не хотела отвлекать, да и выглядело бы это так, словно она боится идти одна. Боялась ли она на самом деле? Вряд ли, скорее просто чувствовала тревогу. Она открыла дверцу и тут же увидела, что Макс направился к ней. Внутри все сжалось. Сейчас он скажет ей что-нибудь резкое, грубое, схватит за руку, прорычит в лицо, чтобы она убиралась…

Лиза испуганно уставилась на приближающегося Макса. После травмы она ослабла не только физически, но и морально, мысли о будущем, собственные страхи, одиночество – все это вымотало ее. Она боялась, что при первой же его попытке задеть ее, она сломается, не сможет сдержать слезы. Ей хотелось развернуться и убраться отсюда куда подальше, лишь бы не слышать его жестоких слов, металла в его голосе, не видеть холода в темно-голубых, практически синих глазах. Но ничего резкого Макс ей не сказал. Остановившись совсем близко, он сам открыл дверцу и протянул ей руку. Холода в его взгляде тоже не было, скорее ожидание и даже некоторое волнение. Помешкав, Лиза несмело вложила руку в его ладонь и сделала осторожный шаг на лед.

– У тебя опять руки холодные. – Он так и не выпустил ее ладошку, когда они поехали вдоль бортика.

Совершенно растерявшаяся от той нежности, с которой он держал ее кисть, Лиза споткнулась. Сильная мужская рука тут же обхватила ее талию, инстинктивно Макс обнял Лизу, удерживая ее от падения.

– Спасибо, – неловко пробормотала Меркулова. Щеки ее вспыхнули, она почувствовала себя неуклюжей дурой.

– Ты в порядке?

– Угу. – Она кивнула и немного отстранилась.

Макс снова взял ее за руку и потянул за собой в центр катка, поближе к ребятам, уже двигающимся им навстречу.

В школе Лиза пробыла совсем недолго, всего часа полтора. Длительные физические нагрузки ей все еще были противопоказаны, и узнай лечащий врач о ее появлении на катке, одобрения это у него, вероятнее всего, не вызвало бы. Но с врачами по этому поводу Лиза советоваться не собиралась и на следующий день опять пришла в школу. Не на тренировку, просто… Просто потому, что, вернувшись минувшим вечером домой, она почувствовала себя куда лучше. Она достала из чехла коньки, которые забрала с собой, и долго смотрела на них. Блестящие лезвия, потертые мыски, шнурки, которых так часто касались ее пальцы… Старые коньки, отслужившие полтора сезона. Как раз после чемпионата мира она собиралась их поменять…

Все утро Лиза прослонялась по дому, не находя себе дела. Можно было убраться в квартире, приготовить что-нибудь, или, например, пойти прогуляться. Погода, конечно, теплом еще не радовала, но это все равно лучше, чем маяться, слоняясь от стенки к стенке. Лизе ничего не хотелось. Она пыталась не думать об этом, однако понимание, где ей действительно нужно быть, не отпускала. За два прошедших месяца она впервые ощутила прилив энергии, внутреннюю силу. С руками и ногами у нее все в порядке, а остальное… приложится. Вечером Лиза затолкала в сумку коньки, взяла форму и поехала в школу. Не на тренировку, а… она и сама не знала, зачем. Наверное, с какой-то стороны это было эгоистично – отнимать время у Полины и Антона, отвлекать Ксюшу и Миронова, Самойлова, в конце-то концов. Но кто сказал, что в ней нет эгоизма?

Глава 6

Москва, май 2016 года

За три недели поисков они не продвинулись ни на шаг. Три недели… Умом Макс понимал, что, на самом деле, это совсем немного, но бессилие злило. Он не пропустил ни одной тренировки, работал в зале, занимался с Ксюшей, но по большому счету все было бесполезно – он парник, а что такое парник без партнерши?! Еще больше выводили из себя новости, доходящие через десятых знакомых из штатов: Алиса уже перебралась за океан и приступила к тренировкам с Алексом. Мысль о том, что бывшей партнерше для начала придется отсидеть на «карантине», утешала слабо. Хватка у Алисы была железной, Макс знал это не понаслышке, и уж если она осознанно сделала подобный шаг, значит, решила твердо.

Он старался смотреть на вещи реально. Эмоции немного улеглись, уступив место здравому смыслу. Было бы ему лет двадцать или хотя бы двадцать пять, все обстояло бы намного проще. А у него нет времени пробовать, ошибаться и снова пробовать. Если они с Мироновым найдут подходящую партнершу и ничего не получится, другого шанса уже не представится.

Когда Макс, переодевшись после разминки в зале, появился возле бортика, Лиза была уже на льду. Под внимательным взглядом Евгения она выполнила довольно сложное вращение и, остановившись, посмотрела на тренера.

– Ну как? – Заметив Макса, она перевела взгляд с одного мужчины на другого, будто ее интересовало мнение обоих.

– Это я у тебя должен спросить как. – Миронов смотрел на Лизу все так же пристально, пытаясь принять правильное решение. Затем хлопнул ладонью по бортику и скомандовал: – Давай сюда.

Вздохнув, Лиза медленно приблизилась к мужчинам и остановилась в метре.

– Привет, – поздоровался Макс и, решив, что здесь он лишний, отправился на лед.

Меркулова проводила его взглядом. Она и не подозревала, что в этот момент Женя внимательно изучает ее лицо, что он заметил грусть, мелькнувшую в ее глазах.

– Лиз, я тебе вот что предлагаю…

Голос тренера заставил ее обернуться. Она мигом переключила внимание и сосредоточилась. От того, что он скажет, зависела ее дальнейшая жизнь, по крайней мере, то, кем она будет в этой жизни… или кем не будет.

Миронов с удивлением отметил внезапную перемену, произошедшую в Лизе всего за мгновение. Она будто вся подобралась, взгляд стал твердым и решительным. В ней странным образом сочеталась сила и ранимость, твердость духа и трогательная нежность. Но помимо прочего, Лиза обладала огромной силой воли.

– Честно говоря, не уверен, что поступаю правильно, но… если ты захочешь вернуться, я готов снова тебя тренировать. Главное, чтобы ты понимала, что действительно этого хочешь и готова к этому.

– Хочу, – четко выговорила она.

Глаза ее вспыхнули, ответ прозвучал негромко, но уверенно, так, что сомнений в ее желании не осталось. Сегодня на Лизе не было банданы, и короткие светлые волосы придавали ее облику особую беззащитность. Но глядя на эту девушку с наполненным решимостью взглядом и расправленными плечами, никто бы не посмел назвать ее слабой.

– Я разговаривал о тебе с нашими врачами.

– И что они сказали?

– Ничего конкретного. И это меня обнадеживает. В общем, Лиза, попробуем. Но если следующее обследование покажет, что тебе стало хуже… – Женя многозначительно замолчал.

– Я согласна. Только… – Она немного замялась, словно испытывала неловкость из-за слов, которые должна была произнести. – Я слишком быстро устаю, Вы же знаете. Если это не пройдет… – Она поджала губы и отвела взгляд.

– Прошло слишком мало времени.

– Три месяца.

– Это очень мало. – Миронов смотрел на Лизу и думал о том, что если бы она сразу попала к нему в группу, сейчас, вероятно, перед ним стояла бы олимпийская чемпионка. В ней было что-то такое, чего не было ни в ее брате, ни в Максе. Какая-то невероятная внутренняя энергия, стойкость и искренность. Женя едва заметно улыбнулся собственным мыслям. – Перегружаться тебе сейчас ни к чему. Постепенно будем добавлять элементы, отрабатывать их. Думаю, пока двух-трех часов в день тебе будет более чем достаточно. А дальше посмотрим.

– Но три часа… – попыталась было возразить Лиза.

– Два-три часа, – беспрекословно повторил Евгений. Лиза коротко выдохнула, осознавая, что спорить мало того, что бессмысленно, так еще и глупо. – А теперь иди отдохни. – Женя приглашающе открыл дверцу и протянул подопечной чехлы от лезвий.

Лиза уселась на трибуну и накинула на плечи плед, предусмотрительно принесенный тренером. Забота, с которой Миронов к ней относился, так трогала Лизу, что у нее на глаза порой наворачивались слезы. Быть может, отчасти причина того, что она хотела вернуться на лед, была именно в отношении к ней тренера. С Бернаскони все складывалось совсем иначе. И сейчас, когда она ощутила разницу, так не хотелось все терять. А еще Макс…

Она укуталась в плед и в задумчивости уставилась на каток. Непривычно было видеть его на льду одного. Уже почти три недели она приходила в школу едва ли не каждый день, а привыкнуть все равно не могла. А еще ей было страшно, что однажды рядом с ним она увидит новую партнершу. Красивую, яркую и талантливую. Осознавая неизбежность этого и желая, чтобы у Макса все сложилось, она все равно боялась. Потому что все эти три недели он брал ее за руку, и они делали несколько кругов по катку. Вместе. От его большой ладони исходило такое тепло, что, казалось, оно согревало Лизу до самого сердца. Она постоянно твердила себе, что не должна так смотреть на него, не должна ждать встреч с ним, не должна обмирать, услышав его голос, и сердце ее при его касаниях учащенно стучать тоже не должно. Но, приходя домой, Меркулова осознавала, что в сражении с самой же собой она снова оказалась проигравшей. Лиза не понимала его отношения к себе: порой ей казалось, что он едва сдерживается, чтобы не сорвать на ней злость, порой он отпускал в ее сторону колкие и довольно обидные замечания, а порой… Несколько дней назад у нее опять закружилась голова. Макс тогда уверенно обхватил ее за талию и увел со льда. Она не смогла выдержать его серьезного, полного беспокойства взгляда. И высвободиться из его рук тоже не смогла – не захотела. Если бы можно было, не думая ни о чем, прильнуть к его груди, закрыть глаза и прошептать его имя, она бы это сделала. Какая все же она безнадежная дура!

Лиза откинулась на спинку неудобного кресла. Миронов оказался прав: сейчас, когда она отдохнула несколько минут, ей стало лучше. Утром она и не предполагала, что сегодняшний день будет… таким. Может, оно и к лучшему. В последнее время она много думала над тем, чтобы вернуться на лед. Вначале осторожно, словно едва касаясь одной только этой мысли, потом смелее, потом… Сегодня она едва не сделала риттбергер. Едва – потому, что Миронов вовремя появился у бортика и остановил ее. Так гаркнул, что Лиза быстро сообразила – прыгать ей пока в самом деле не стоит. После краткого, но весьма действенного внушения Женя смилостивился и попросил исполнить вращение. Самое простое. До этого дня Лиза просто каталась: одна или с Максом, максимум, что она делала – шаги разной степени сложности.

Все еще сжимая края пледа на груди, Лиза спустилась с трибуны. Сбрасывать теплый кокон не хотелось, но и сидеть без дела ей надоело. Она решительно кинула плед на ближайшее кресло и вышла на лед. Макс отрабатывал новую комбинацию шагов, судя по всему, ему было не до нее. Что ж, он и не обязан с ней таскаться. Как минимум, Лизе хотелось, чтобы он не чувствовал себя обязанным это делать. Если так, то пусть уж лучше издевается, как это было прежде. Она искоса посмотрела на тренера и с легкостью зашла на вращение, прогнулась в спине, подтянула ногу к голове и ухватила лезвие конька. Сделала пять оборотов, больше пока не рискнула. Улыбнулась – если смогла пять, то и восемь восстановит. Немного закружилась голова, но Лиза, не придав этому значения, не спеша пересекла каток. Услышала тихий скрежет лезвия о лед позади себя и порывисто обернулась.

– Прохлаждаешься? – Макс приподнял бровь, остановившись в полуметре от нее.

– Типа того.

– Миронов сказал, что ты хочешь вернуться… – Он внимательно смотрел на нее.

Трудно было понять, что выражают его глаза. Неодобрение? Досаду? Раздражение? Или он переживает? Может ли он переживать за нее? Ей показалось, что во взгляде его скользит холодок. Впрочем, это не важно. Даже если сейчас он выплюнет ей в лицо кучу гадостей, это ничего не изменит.

– Хочу. – Голос почему-то дрогнул. – Не думала, что так будет… Я скучаю по льду. Только не уверена, что у меня получится.

– Попробовать стоит.

Не спрашивая ее согласия, Макс взял Лизу за руку. От его прикосновения у нее вдоль позвоночника пробежали мурашки, собственная рука казалась ей льдинкой по сравнению с его теплой ладонью. Лиза приоткрыла рот, собираясь что-нибудь ему сказать, но Макс молча потянул ее за собой. Да, пожалуй, ей и в самом деле лучше молчать.

На улице уже вечерело, когда Лиза вышла из школы. Ей бы стоило уйти раньше, Миронов давно отправил ее со льда, но она снова устроилась на трибуне, закуталась в плед и стала смотреть, как тренируются остальные ребята. Домой ей не хотелось. Там было тихо и одиноко, здесь же Лиза чувствовала себя частью чего-то большого, значимого.

К концу тренировки настроение Макса ухудшилось, трудно было не заметить резкость, появившуюся в его движениях. Из-за этого он несколько раз оказался лежащим на льду, что, без сомнения, разозлило его еще больше. Лизе хотелось как-то помочь ему, поддержать. Она уговорила Женю дать ей еще немного покататься и попробовала заговорить с Максом, но он наградил ее таким пренебрежительным взглядом, что Лиза уяснила – ее участие для него, как кость в горле. А на что она рассчитывала? Что все мигом изменится? Оказавшись в дальнем углу катка, Лиза уперлась руками в борт и выдохнула. Макс винит ее в том, что Алиса послала его на все четыре стороны, – это очевидно. И как бы он ни пытался это скрыть, время от времени что-то да выдавало его. А его изменившееся отношение… это всего лишь чувство вины.

Макс уже садился в машину, когда заметил Лизу, вяло плетущуюся к дороге. Помрачнел и уперся ей в спину колючим взглядом. Он действительно винил ее. Если бы не она, сейчас все было бы иначе. Вначале Меркулов, а теперь и его сестрица… Меж бровей Макса пролегла складочка, на скулах выступили желваки. Салон машины приветливо манил к себе, но он все так же стоял, глядя на удаляющуюся от него девичью фигурку. Ему бы стоило сесть в автомобиль, завести мотор и уехать, а он все не двигался с места.

Остановившись возле кустов сирени, Лиза спустила сумку с плеча. Простояла так с минуту, потом снова подняла и побрела дальше. Чертыхнувшись, Самойлов громко окрикнул ее и, когда она остановилась, быстро направился к ней.

– Что случилось, Макс? – сжимая ремень сумки так, что тонкие пальцы побелели, спросила Лиза, сделав шаг к нему.

– Ничего не случилось, – буркнул Самойлов. Лиза была бледной и уставшей, но глаза светились живым блеском. – Пошли, подброшу тебя до дома.

– Не стоит.

– Боишься, что ли? – Он ехидно усмехнулся.

Лиза промолчала. А ведь она и в самом деле боялась. Чего именно, сама определенно сказать не могла, но в душе притаился страх. Слишком живы были воспоминания о том, как он однажды подвез ее до метро, о собственной слабости. Лиза поняла, что он догадался о ходе ее мыслей и отвернулась. Сегодня был трудный день: много эмоций, много переживаний, много мыслей.

– Давай сюда. – Сдернув с ее плеча сумку с коньками, Макс пошел к машине.

Лиза покорно поплелась следом. Она действительно устала, а силы ей еще понадобятся для более значимых вещей. Если же он опять примется за свое… что же, некоторым людям свойственно наступать по сотне раз на одни и те же грабли.

В машине пахло чем-то приятным, свежим. У Лизы запах этот ассоциировался с мужчиной, сидящим за рулем. Пристегнувшись, она сразу же опустила веки и расслабилась. Ныли мышцы, болела голова, хотелось спать. Сейчас, оказавшись в теплом салоне, Лиза поняла, что устала куда больше, чем думала.

– Как ты себя чувствуешь? – Макс включил магнитолу, по салону разлились негромкие звуки классического зарубежного рока.

– Устала, – честно призналась Меркулова и, приоткрыв глаза, посмотрела на Макса. – Я так быстро устаю…

– Если музыка мешает, я выключу.

Сейчас, глядя на нее, Макс не чувствовал злости. Он мог что угодно говорить, делать и даже думать, но стойкость ее заслуживала уважения. Если бы она обвинила его в своем состоянии, Макс снова бы разозлился, но Лиза сидела молча. Она только отрицательно покачала головой, давая понять, что ее все устраивает, и снова закрыла глаза. В этот момент она казалась очень хрупкой.

Плавно вырулив со стоянки, Макс влился в поток машин. Он старался вести автомобиль как можно мягче, чтобы пассажирка могла отдохнуть. Время от времени бросал на нее недолгие изучающие взгляды, стараясь объяснить самому себе, чем же она его цепляет, но ответа найти не мог. Ее руки лежали на коленях, голова была откинута на подголовник, Лиза не спала, просто сидела с закрытыми глазами.

Почувствовав, что машина остановилась, Меркулова разлепила веки. Пейзаж за окном был незнакомый, и она тут же вопросительно посмотрела на Макса.

– Посидишь пять минут? – Он уже отстегивал свой ремень. – Я сейчас схожу за кофе и вернусь.

Только теперь Лиза поняла, что припарковались они напротив кофейни. Поднявшееся было беспокойство улеглось, Лиза кивнула.

– Конечно.

– Тебе что-нибудь взять?

– Нет. – Она натянула рукава кофты до самых пальцев. – Спасибо.

Но Макс все равно вернулся с двумя стаканами в картонной подставке и бумажным пакетом. Бросив пакет на приборную панель, он протянул один стаканчик Лизе, предварительно открыв его.

– Пей. – Она и опомниться не успела, как ароматный кофе оказался у нее в руках. – Это латте.

– Я же сказала, что мне ничего не нужно.

– Здесь готовят очень вкусный кофе. – Он открыл свой стакан и сделал глоток. Воздух наполнился сладким ароматом – себе Макс взял капучино с ванильным сиропом. – В пакете круассаны, угощайся.

Кофе и правда оказался вкусным. И горячим. Тепло, исходящее от стаканчика, согревало озябшие руки, насыщенный аромат свежего напитка щекотал ноздри. С каждым глотком Лиза чувствовала прилив сил.

– Я так давно не пила кофе… – Она облизнула губы и улыбнулась. – Вкусно.

– Круассаны. – Он кивком указал на пакет.

– Не хочу. – Она сделала еще несколько глотков.

Змей-искуситель из Макса получился бы знатный. Он развернул пакет и достал круассан. К аромату кофе и ванили, витавшему в салоне, тут же прибавился запах свежей выпечки. Лиза уткнулась в свой стаканчик. В последнее время она позволяла себе много лишнего, нужно было держать форму, тем более, сейчас тренироваться в полную силу она не могла.

Через полчаса они подъехали к Лизиному дому. Голова у Лизы прошла, усталость тоже немного отступила. Правда желание принять теплый душ, а после забраться под одеяло все равно никуда не делось. Именно так и планировала она поступить, придя домой. Ну разве что еще легкий ужин – овощной салат с кусочком курицы или нежирный творог.

– Спасибо. – Лиза отстегнула ремень безопасности. Ее сумка лежала на заднем сиденье.

– Пожалуйста. – Самойлов разблокировал двери.

Лиза хотела покинуть салон, но замешкалась.

– Макс…

Повернувшись, Самойлов встретился с ней взглядом. Эти красивые голубые глаза… Она смотрела очень серьезно, в глазах ее была грусть и что-то теплое, волнующее.

– Я хотела сказать… я знаю, что ты думаешь, почему с моим братом… в той машине… почему с ним была твоя сестра? Почему не я, не кто-то еще? Почему все это случилось с Лилей, а не со мной?

– Лиз…

Подобных слов он от нее не ожидал. Хотел возразить, но она тихонько покачала головой.

– Я не знаю… твоей сестры нет, а я… – Она нервно облизнула губы и сжала пальцами край ветровки. – Если бы я могла тебе что-то сказать или объяснить, я бы это сделала. Но я не могу. И изменить я тоже ничего не могу. В этом нет моей вины.

Она тихо, почти беззвучно открыла дверцу машины и выскользнула на улицу. Так же тихо забрала с заднего сиденья свои вещи. Макс смотрел, как она идет к подъезду, как набирает код домофона. Когда Лиза скрылась за дверью, он шумно выдохнул и потер руками лицо. И он тоже не знает. Если бы он знал…

Лиза бросила ключи на тумбочку и сняла ветровку. В квартире было душно и она, пройдя в кухню, открыла форточку. Почему-то она ждала, что Макс догонит ее, окликнет, но этого не произошло. Может, оно и к лучшему. Скорее на автомате, чем из-за желания выпить чая, она включила чайник. Она все еще чувствовала привкус кофе на губах, а легкие пропитал волнующий мужской запах. Шум закипающей воды разбавил звенящую тишину. Лиза снова почувствовала усталость, ей следовало сходить в душ и лечь спать. Сон – самый верный способ ни о чем не думать. Она уже собиралась стянуть с себя кофту, когда в дверь настойчиво постучали.

Макс и сам не знал, зачем делает это. Сейчас, стоя на пороге и глядя на Лизу, он ощущал всю нелепость ситуации. Она явно ожидала от него объяснений, только объяснений у него как раз не было. После того, как за ней захлопнулась подъездная дверь, он еще несколько минут просидел в машине. Видел, как в окнах ее квартиры зажегся свет, и все равно не спешил заводить мотор. А потом вдруг понял, что должен ее увидеть. Теперь же, глядя в Лизкино лицо, он понятия не имел, зачем ему это нужно.

– Что случилось? – спросила Меркулова, чувствуя себя неуютно под его тяжелым взглядом.

– Завтра утром я тебя заберу. – Это было первым, что пришло ему на ум. Чтобы заехать за ней ему придется сделать крюк, он уже заранее проклял все на свете, но это было лучше, чем просто стоять, пялиться на Лизу и молчать.

– Не надо, Макс. – Она опустила руку, которой придерживала дверь, словно оставляла Максу выбор – войти в квартиру или остаться на лестнице. Он выбрал второе. Поняв это, Лиза почувствовала еще больший дискомфорт и обхватила плечи руками. – Тебе совсем не обязательно таскаться со мной. Я могу доехать сама.

– Я сказал, что заеду, значит, заеду.

Ее упрямство бесило его. Вид его стал совсем хмурым, взгляд суровым. Он не мог смотреть ей в глаза и оставаться спокойным. Хотелось либо сказать ей что-то грубое, либо привлечь к себе и ощутить тепло ее тела под ладонями. Это тоже бесило его. Эти глаза… голубые, чистые, красивые…

– Я могу сама о себе позаботиться.

– Не сомневаюсь, – снисходительно хмыкнул он, всем своим видом демонстрируя пренебрежение к ее словам. – Будь готова к восьми.

После того, как Макс ушел, Лиза оперлась спиной о стену и в голос застонала. Она не могла понять его, не могла понять его поступков, настроения. Когда все, как ей казалось, становилось ясно, происходило что-то, что снова сбивало ее с толку. Противиться ему было трудно, еще труднее было противиться себе.

Проснулась Лиза совсем рано. Проворочавшись в постели с полчаса, поняла, что уснуть больше не получится, и пошла в ванную. Сегодня она особенно долго стояла под струями теплой воды, натирая тело фруктовым гелем для душа, и придирчиво осматривала себя, словно это имело какое-то значение. У нее была маленькая грудь, вполне обычная талия и довольно узкие бедра. Лизе бы хотелось иметь более плавные черты, изящное, женственное тело. Она завидовала девочкам, в которых стройность сочеталась с притягательной мягкостью, грациозностью. Хотя при росте метр шестьдесят два Лиза весила чуть больше сорока килограммов, себе она казалась неказистой, тяжелой. Она, вроде бы, повзрослела, но страх поправиться так никуда и не делся, и, глядя на себя в зеркало, Лиза частенько видела невзрачную девушку с кучей недостатков.

Смыв с головы бальзам, она безрадостно вздохнула. Скорей бы отрасли волосы…

Обычно, собираясь на тренировку, Лиза и не думала о косметике, но сегодня, рассматривая себя в зеркало, ей как никогда хотелось выглядеть привлекательно. Она нанесла на веки перламутровые тени, а губы подкрасила розовым блеском. Провела по торчащим волосам ладонью и с ожесточением вытерла рот. Ничего ей не поможет. Когда доходившие до лопаток волосы обрамляли лицо, мягко оттеняя кожу, она была еще ничего, а теперь… Пальцы коснулись шрама на виске, подбородок дрогнул. Привлекательная… С трудом Лиза проглотила вязкий комок, вставший в горле, и пошла в ванную, чтобы смыть остатки косметики.

Самойлов приехал чуть раньше восьми. По пути он успел заскочить за кофе и теперь, когда Лиза устроилась рядом, на пассажирском сиденье, протянул ей стаканчик.

– Для бодрости, – подмигнул он, выруливая со двора.

– Спасибо.

Сегодня она взяла кофе без пререканий. Приятный аромат немного отвлек Меркулову от невеселых мыслей, разогнал тоскливое настроение. За окном моросил дождь, а в салоне тихо играла музыка, легендарная «Show must go on» группы Queen.

– Я скатаю под эту песню свой последний показательный номер. Когда-нибудь… когда решу уйти из спорта, – задумчиво сказала Лиза и сделала глоток кофе.

Макс искоса взглянул на нее, но ничего не ответил, потому как в ее непрозвучавшем «если» было заключено куда больше, чем в этих словах.

Глава 7

Москва, май 2016 года

Новость о том, что Елизавета Меркулова возобновила тренировки, быстро разлетелась по школе и, как подозревала сама Лиза, за ее пределами. Сейчас она была отчасти рада, что в Москве у нее нет друзей и даже хороших знакомых. Постоянные расспросы о самочувствии и разговоры на эту тему скорее раздражали бы ее, чем вызывали у нее удовлетворение тем, что о ней беспокоятся. Она просто к этому не привыкла. Хотя в глубине души было тоскливо, что вечером, когда она возвращалась домой, никто не предлагал налить чашку чая, не спрашивал, как она и как прошел день. Порой ей этого в самом деле хотелось. Уже больше недели она приходила в школу не просто так, чтобы чем-то занять себя и отвлечься, а как член команды, спортсменка, фигуристка, желающая достичь своей цели. Она все еще не была уверена, что у нее получится восстановиться, но всем сердцем желала этого. Миронов относился к ней очень бережно, не давал перегружаться и щадил, как считала сама Лиза, больше, чем стоило бы. Как-то она даже психанула по этому поводу.

– Если тебя что-то не устраивает, ты знаешь, где выход. – Женя говорил спокойно и твердо.

– Евгений Александрович…

– Три месяца назад ты лежала на этом самом льду с дыркой в голове, – глядя ей в глаза, сказал Женя. – Я не только тренирую тебя. Я отвечаю за тебя. Что я скажу твоим родителям, если что-то пойдет не так?!

– Моим родителям все равно!

Сам того не подозревая, Миронов задел ее. Тут же пожалев, что выдала себя, Лиза отвернулась и замолчала. Женя же задумчиво глядел на ее профиль.

– Я могу делать больше. До начала сезона не так много времени и если…

– Не можешь. – Он вдруг смягчился и взял ее за руку. – Не пытайся обмануть меня.

Лиза стушевалась. Посмотрев на Женю из-под ресниц, отвела взгляд и нервно прикусила губу. И все-таки она действительно могла больше. Могла попытаться делать больше. Пусть она и чувствовала усталость по окончании тренировок, это не имело значения. Она давно привыкла не обращать на это внимания, усталость была для нее делом столь же обычным, как и возвращение в пустую квартиру.

– Не нужно меня жалеть.

– Вот уж чего я точно не собирался делать, так это жалеть тебя.

В какой-то момент Миронов почувствовал, что злится на эту девочку, теперь же от злости не осталось и следа. Перед ним стояла совсем юная девчонка, упорная, трудолюбивая и нуждающаяся в поддержке. Жалеть он ее не собирался, потому что это бы было несправедливо. Она слишком сильная, чтобы испытывать к ней жалость, хотя, скорее всего, сама этого не осознает.

***

Почти всю дорогу от школы до Лизиного дома в машине стояла мертвая тишина, Макс даже музыку сегодня не включил. По выражению его лица было ясно, что он о чем-то думает и ему не до разговоров, поэтому Лиза сидела молча. В последние дни Макс часто подвозил ее после тренировок. Она понятия не имела, делал ли он это по просьбе Миронова или подобная благотворительность являлась его собственной инициативой. Мысль о том, что возит ее Макс по принуждению, была Лизе неприятна равно так же, как и мысль о том, что причиной всему – чувство вины. Ей хотелось узнать, зачем все это, особенно остро она испытывала подобное желание в такие моменты, как сейчас, когда он сидел мрачный. Ей казалось, что это из-за того, что она находится рядом.

– Макс, я могу доехать на метро. – Они проделали примерно половину пути, когда Лиза, не выдержав давящей на виски тишины, все же осторожно заговорила. – Я понимаю, что возить меня тебе удовольствия не доставляет. Ты и не должен этого делать.

– Если бы я не хотел этого делать, то ты бы давно уже шагала пешком, – грубовато ответил он. Потом бросил короткий взгляд на свою спутницу.

– А ты хочешь? – в ее усмешке не было ни злорадства, ни ехидства, скорее горькая ирония.

– Мне не тяжело подкинуть тебя до дома. – Одна его рука лежала на руле, вторая покоилась на бедре. Лизе нравилось смотреть на его красивые руки. По крайней мере, это было не столь опасным, как изучать его лицо, так она не рисковала быть застигнутой врасплох. – Не думаю, что тебе стоит сейчас тратить силы на дорогу. Ты еще не достаточно окрепла.

– Тебя это не должно волновать.

– Может, и не должно…

Иногда он и сам так думал. А потом вспоминал тот день, когда лезвие его конька пробило ей череп, вспоминал, как на руках уносил ее со льда, как по виску ее бежала струйка крови… С юности Макс знал, что он ответственен за свою партнершу на льду. Это являлось для него такой непререкаемой истиной, что он скорее забыл бы собственное имя. Но Лиза… Теперь, оглядываясь назад, он отчетливо понимал, насколько опасными и глупыми были его выходки. Одно дело поддеть ее словами, обидеть, и совсем другое – видеть, как она пытается встать после жуткого столкновения и не может этого сделать.

Оставшуюся часть дороги они не разговаривали. Лиза смотрела на его руки и понимала, что хочет, чтобы он обнял ее. Нежно, осторожно, чтобы прижал к себе и провел ладонью по ее спине. Ей так остро хотелось этого, что она ощущала физическую потребность коснуться его. Вместо этого Меркулова сжала руки в кулаки и отвернулась к окну. Как мантру про себя она повторяла, что ей просто нужен кто-то рядом, что это пройдет, что она вернется домой, позвонит Стефану и ей сразу станет легче. Только в глубине души Лиза знала, что все это ерунда, и на сей раз лучший друг ничем не поможет.

– Спасибо, – произнесла Лиза, когда BMW остановился возле ее подъезда. Макс кивнул. Лиза отдавала себе отчет, что нужно вылезти из машины, забрать сумку и убраться куда подальше, но почему-то продолжала сидеть на месте, теребя замочек ветровки.

– Извини, если что-то не так. Ты всю дорогу молчишь… если причина во мне…

– Все в порядке, Лиз. – Он посмотрел на нее.

Не заметив в его взгляде раздражения или упрека, она немного успокоилась. Она бы хотела оставаться хладнокровной по отношению к Максу, но все внутри нее противилось этому.

– Тогда до завтра. – Лиза заставила себя улыбнуться краешками губ.

По утрам Макс за ней больше не заезжал, это, наверное, было даже хорошо. Ни к чему ей придумывать что-то, чего нет и не может быть.

***

Утром следующего дня в коридоре школы Лизу остановила Ксюша:

– Лиз, подожди.

– Привет, – улыбнулась Меркулова.

– Привет. – Ксюша поняла, что в суматохе даже не поздоровалась и поспешила исправиться. – Сегодня какой-то сумасшедший день. Передай, пожалуйста, Жене бумаги. Я убегаю, а он просил занести.

Дверь в кабинет Миронова была приоткрыта. По доносившимся из помещения голосам Лиза поняла, что помимо Евгения Александровича в комнате находится Макс. А еще она поняла, почему вчера вечером Самойлов был таким задумчивым. Она хорошо слышала, о чем разговаривают мужчины и, хотя подслушивать не собиралась, своего присутствия не выдала.

Вначале они говорили о какой-то фигуристке, фамилия которой Лизе вроде бы была знакома, но где именно она могла ее слышать, Меркулова не помнила. То ли едва перешедшая из юниоров одиночница, слишком слабая для борьбы за место в сборной в данном виде, то ли одна из неизвестных никому парниц… Макс и Женя обсуждали девушку, как возможную партнершу. Сердце Лизы сжалось. Этот момент должен был когда-нибудь наступить, но она все равно оказалась не готова. Однако вскоре стало понятно, что мужчины сошлись во мнении об отсутствии перспектив пары: чувствовалось, что девочка Максу не по душе, да и техника у нее похрамывала. Лиза было облегченно выдохнула, но слова, произнесенные Максом в следующее мгновение, ошеломили ее.

– Если до начала сезона я не найду партнершу, то все, Жень.

– В каком смысле?

– Да в самом прямом. – Макс хлопнул ладонями по бедрам. – Не вижу смысла тратить твое и свое время.

– Ты хочешь сказать, что завершишь карьеру?

– Именно. – Он не пытался скрыть разочарования.

– Мне кажется, рано говорить об этом.

Видеть Миронова Лиза не могла, но явственно почувствовала его напряжение. Однако если слова Макса для нее были подобно ушату ледяной воды, то Евгений, похоже, удивился не сильно.

– Нет, – мотнул Макс головой. – Я уже несколько дней об этом думаю. Мне не двадцать, Жень. Лучше уж так, чем попусту терять время.

– До начала сезона еще четыре месяца…

Дальше Лиза не слушала. Незамеченная, она отошла от кабинета и остановилась только возле двери в женскую раздевалку. К груди она все еще прижимала документы, которые должна была отдать тренеру.

***

Улыбаясь, Ксюша вошла в здание школы. Она пребывала в приподнятом настроении, даже накрапывающий дождь не мог стереть счастливое выражение с ее красивого лица. Перебросившись несколькими словами с охранником, она, на ходу расстегивая бледно-розовый весенний плащ, пошла в сторону класса хореографии. Сегодня Ксюша в сопровождении единственной близкой подруги ездила примерять свадебное платье. Свое свадебное платье! Синицина и не думала, что это вызовет в ней столько эмоций, что, увидев себя в белом подвенечном наряде в отражении зеркала, она испытает такой восторг. Ксюша распустила волосы, и они упали ей на плечи шелковистой волной. Платье было простым, изящным, с аккуратной вышивкой и минимумом кружева, и именно эта простота подчеркивала красоту невесты. Если бы не примета, Ксения немедленно бы сфотографировалась и отправила снимок Жене. Очень хотелось поделиться с ним переполняющими ее чувствами, однако делать этого было нельзя. До заветного дня оставалось чуть меньше месяца, она так долго ждала, так долго терпела, так что эти несколько недель, по существу, ничего не значили.

В коридоре Ксюша встретилась с Лизой. Та направлялась в спортзал, и Ксюшу заметила не сразу.

– Все в порядке? – на всякий случай поинтересовалась Ксения. Ей показалось, что Лиза чем-то расстроена.

– А… – Вынырнув из своих мыслей, фигуристка рассеянно посмотрела на хореографа. – Д-да, все отлично. – Радость в глазах Синицыной не заметить было не возможно. Лиза постаралась улыбнуться. – Евгений Александрович разрешил мне позаниматься в зале. Хочу немного побегать.

– Только аккуратней, Лиз. – Хотя Ксения не была уверена в искренности спортсменки, выпытывать у нее что-либо она не стала. Если уж говорить откровенно, мысли Ксюши в данный момент витали очень далеко. – Ты отдала Жене документы?

– Да.

– Спасибо.

Посмотрев Лизе вслед, Ксюша снова подумала, что ее явно что-то тревожит. Но, как знать, может быть, это что-то личное, чем она не намерена ни с кем делиться. Ксения была рада, что Лиза решила вернуться на лед, что нашла в себе силы и смелость возобновить тренировки, что с каждым днем ей становится лучше. Ей очень хотелось, чтобы у Лизы получилось все и даже больше. Сама не зная почему, она верила в Меркулову. Что же касается личного… На это есть право у каждого.

***

Лиза переминалась с ноги на ногу у машины Макса. Дождь прекратился, но на смену ему поднялся неприятный холодный ветер. Она ёжилась и прятала руки в карманах тонкой ветровки.

– Давно тут стоишь? – Макс подошел к автомобилю и снял его с сигнализации.

– Не очень.

Лиза поспешила открыть дверь. Украдкой она следила за Самойловым, пытаясь найти в нем признаки недовольства, нервозности, раздражения или еще чего-либо, что выдало бы его. Однако ничего похожего она не заметила, только взгляд показался ей немного грустным. На самом деле Лиза ждала его уже минут десять. Обычно Макс после тренировки говорил ей, что подвезет до дома, но сегодня Лиза сама пошла к машине, не дожидаясь приглашения. Почему-то она опасалась, что Макс уедет без нее. И дело было вовсе не в усталости, хотя Лиза и чувствовала себя более вымотанной, чем обычно. Помимо занятий на льду, она часа полтора провела в зале и теперь ощущала потребность хорошенько выспаться. Эти вечерние поездки… они стали для нее возможностью побыть с Максом наедине. Ее чувства были противоречивыми: она всячески хотела сохранить между собой и Самойловым какие-то границы, но вместе с тем отчаянно тянулась к нему.

– Как насчет ужина? – поинтересовался Макс, усевшись за руль.

– Если честно, все, чего мне сейчас хочется, принять ванну и лечь спать.

– Тогда хотя бы кофе.

– Разве что кофе.

Ей бы стоило выпить не кофе, а травяного чая, но отказаться было выше ее сил. Хотелось дотронуться до плеча Макса или руки. Или положить ладонь ему на бедро. Хотелось чего-то, что бы действительно сблизило их. Лиза мельком посмотрела на свое отражение в зеркале заднего вида и опустила голову. Как же мерзко выглядит она с этими волосами…

***

В выходной Лиза решила пройтись по магазинам. Не сказать, что она нуждалась в обновках, просто не хотелось сидеть дома. Требовалось чем-то занять себя, иначе в голову неизбежно лезли отнюдь не радостные мысли. С того момента, как она услышала разговор Макса и Миронова, прошло четыре дня. Все это время она украдкой следила за Максом, пытаясь уловить его настроение, увидеть, что он переживает. Однако Самойлов казался совершенно спокойным, даже спокойнее, чем обычно. Это-то и тревожило Лизу. Он выглядел как человек, принявший решение и окончательно уверенный в нем.

Времени до начала сезона оставалось все меньше. Сегодня утром Лиза проснулась с пониманием того, что их пути с Максом совсем скоро, возможно, навсегда разойдутся. Если он завершит карьеру, то причин видеться у них просто не останется. Они не будут делить лед на тренировках, пересекаться на соревнованиях, встречаться в коридорах школы и холлах гостиниц. Его вообще не будет в ее жизни. Стоило Лизе представить это, как она почувствовала такую пустоту, что у нее похолодели пальцы, тело наполнилось тяжестью, а в висках противно загудело.

Лиза не хотела признаваться даже самой себе, но в глубине души понимала – если бы не Макс, возможно, она бы так и не вернулась на лед. Хватило бы ей воли, решимости вновь приступить к тренировкам, если бы это не было возможностью видеть его? Если бы все эти дни он не брал ее за руку, помогая делать первые шаги? Смогла бы она вернуться ради себя самой? Ответов на эти вопросы у нее не было. Хотелось верить, что смогла бы. Но сейчас это, в сущности, было не важно. Она думала о Максе и с каждым днем все яснее понимала, что не должна позволить ему бросить все вот так. Он еще столько не сделал, не реализовал бесконечность возможностей, не достиг поставленных целей. Только чем она может помочь?

Дикая, почти безумная мысль пришла ей в голову в тот же вечер, да что там, почти в ту же минуту, когда она подслушала разговор, не предназначавшийся для ее ушей. То, о чем она осмысленно боялась думать, вдруг вырвалось из подсознания, заставляя Лизу признать: она представляла себя на месте партнерши Макса еще тогда, когда он катался с Алисой. Осознанно или нет, но она делала это, хотя и понимала, что подобное просто нереально. Нереально… Да даже если на секунду вообразить, что такое возможно, что она может предложить? У нее нет элементарной уверенности в том, что она сумеет восстановиться после травмы, что сможет выступать. И потом, для парницы она довольно высокая, Алиса ниже нее. Метр шестьдесят два это, конечно, совсем не критично – есть в парном катании девочки и выше, и все же… У нее ведь ни подкрутов, ни выбросов. А все эти поддержки…

Сможет ли она так же, как Алиса, безоговорочно довериться ему? Да и вообще… Макс на нее и не взглянет, скорее рассмеется в лицо и пошлет куда подальше. Но вопреки здравому смыслу Лиза думала, что должна что-то сделать. Каждый час, проведенный на катке, только больше утверждал ее в этом, каждый взгляд на Макса придавал ей сил. Она ждала. Может быть, все-таки что-то образуется, может быть, Миронов найдет ему хорошую партнершу, и жизнь потечет своим чередом. Она бы смогла выдержать это. Было бы больно видеть, как он касается тела какой-то девушки, как она парит на его руках надо льдом, зато гордость Лизы бы не пострадала. Скрывать свои чувства она научилась уже давно – разом больше, разом меньше, никто и не заметит.

Вернувшись с прогулки, Лиза скинула одежду и натянула новое платье: довольно короткое, сантиметров на пятнадцать выше коленей, с кокетливым вырезом, открывавшим шею и ключицы. Тонкая ткань плотно облегала грудь, легкими шелковыми волнами опускалась на бедра, ярко-алый цвет привлекал внимание. Лиза приподнялась на носочках, представляя, как будет выглядеть, если наденет туфли на каблуках. Ноги у нее были ровные, стройные, длинные, с красивыми икрами и тонкими щиколотками. Даже острые коленки не портили впечатление, скорее напротив. Невзирая ни на что, на ноги пожаловаться Лиза не могла, они, пожалуй, были единственным, что ей в себе действительно нравилось. Ей вдруг захотелось показаться в этом платье Максу. Интересно, сказал бы он что-нибудь или прошел бы мимо? Вздохнув, Меркулова изогнулась и расстегнула молнию на спине. Подобные мысли до добра ее точно не доведут.

***

Вечер Макс провел в гостях у родителей. Мать уже давно ждала его на ужин, и Макс, наконец, соизволил явиться в отчий дом. Почти сразу же он понял, что время для визита выбрал не самое лучшее – на расспросы родителей о делах ответить было особо нечего. Огорчать отца и маму он не хотел, поэтому по большей части приходилось отмалчиваться.

– Максимилиан, а та девочка… – Ощущалось, что мать испытывает неловкость. – Сестра Сережи… Лиза, кажется. Как она себя чувствует?

Родители, конечно же, были в курсе произошедшего. Макс старался не посвящать их в детали, однако в общих чертах ситуация Маргарите и Михаилу Самойловым была известна.

– Нормально, – проворчал Самойлов, делая вид, что очень занят десертом. Помимо прочего, он терпеть не мог свое полное имя и постоянно напоминал об этом матери, но та невозмутимо продолжала звать его Максимилианом. – Уже три недели как потихоньку тренируется.

– Слава Богу! – облегченно воскликнула Рита.

Макс только согласно кивнул. Не скажет же он матери, что в этот самый момент думает о том, чем сейчас занимается Лиза. Ему не хотелось признаваться, что он соскучился по ней, хотя на самом деле это было действительно так. Ужин утомлял, Макс бы с большим удовольствием сейчас выпил кофе в машине с Меркуловой, она, по крайней мере, не задавала вопросов, отвечать на которые ему не хотелось.

На полпути от дома родителей Самойлов развернулся и направил машину в противоположную от собственного района сторону. Зачем он это делает, Макс понятия не имел, но понимал, что не успокоится. Дороги были свободны, и доехал он до дома Лизы на удивление быстро. Ее окно мерцало бледным желтоватым светом, словно приглашая его подняться в квартиру. Только к чему это? Макс откинулся на спинку сиденья и уставился на влекущее свечение. Тяга, которую он испытывал к Лизе, ему не нравилась, более того, он начинал злиться, потому что не мог избавиться от этого. Ему, вероятно, стоило завести себе подружку на пару—другую ночей, раз уж нормальные отношения его пока не интересуют. С тех пор, как он отшил Алису еще за месяц до чемпионата мира, женщин у Макса не было. Может, именно поэтому его так будоражит ее мягкий голос? Самойлов еще раз посмотрел на Лизины окна и решительно завел автомобиль. К чёрту.

Макс уже готовился ко сну, когда в дверь его квартиры позвонили. Он удивился и бросил взгляд на часы – электронный циферблат показывал двенадцатый час. Гостей он не ждал, тем более в такое позднее время. Еще недавно он бы с уверенностью сказал, что это Алиса, а сейчас даже предположений не было, кого могло принести на ночь глядя. Посмотрев в глазок, Макс напрягся: на пороге его квартиры собственной персоной стояла Лиза Меркулова. Дежавю какое-то…

– Ты что тут забыла? – не особо приветливо поинтересовался он, запуская Лизу в квартиру. Сейчас, когда стало понятно, что с ней все в порядке, он мог позволить себе некоторое недовольство.

– Поговорить с тобой хочу.

Она сделала несколько шагов по коридору и повернулась к Максу лицом. Глаза ее блестели в тусклом свете лампы, лицо казалось бледным. Макс снова встревожился.

– Что-то случилось?

– Нет, – поспешила заверить его Лиза.

Всего каких-то полчаса назад она, не давая себе времени одуматься, сбежала по бетонным ступеням подъездной лестницы и, шмыгнув на заднее сиденье такси, в сотый раз повторила, что поступает правильно. Она и теперь знала, что делает то, что должна сделать, однако наступить на горло собственной гордости оказалось сложнее, чем Лиза предполагала изначально. Она не хотела вновь чувствовать себя униженной, а этот человек умел причинять ей боль, как никто другой.

– Тогда что?

Выглядела Лиза дерзко и сексуально. Расстегнутая до середины короткая кожаная куртка лишь слегка подчеркивала соблазнительные изгибы тела, ноги в простых узких джинсах казались бесконечными, а еще черные лаковые туфли на устойчивом высоком каблуке… Макс невольно осмотрел ее с головы до ног, задержавшись на груди, стесненной одеждой.

– Только не говори сразу нет, хорошо? – Она взволнованно и как будто с надеждой посмотрела ему в глаза. Он ждал продолжения, и Лиза, собравшись с духом, выпалила: – Давай попробуем кататься вместе. Если ты еще не нашел себе партнершу…

– Стоп-стоп стоп, – остановил ее Самойлов, подняв руку. – Ты что, предлагаешь мне встать в пару?! – неверяще усмехнулся он, приподняв одну бровь.

– Да.

– Это ты серьезно? – Плечом Макс оперся о стену и сложил руки на груди.

– Вполне. – Меркуловой было не до шуток. Ей стоило не малой смелости прийти сюда и сделать то, что она сделала. По сути, она была готова отказаться от всего, чего достигла как одиночница. У нее было все, чтобы бороться за пьедестал на самых престижных стартах: скольжение, умение интерпретировать любую музыку и, самое главное – высокие многооборотные прыжки. Но она была готова изменить свою жизнь, поставить на кон все, чего она добилась. – Я никогда не каталась с партнером, но уверена, что смогу. Если ты поможешь мне…

– Хватит нести чушь!

Глаза его потемнели, лицо сделалось хмурым. Макс почувствовал такую злость на эту девчонку, что с трудом сдерживался, чтобы не взять ее за шкирку и выкинуть из квартиры. Она издеваться над ним вздумала?!

– Это не чушь, – возразила Лиза, стараясь сохранять самообладание. – Выслушай меня.

– Я уже достаточно услышал, – глядя на нее сверху вниз, отрезал Самойлов. – Еще не понятно, сможешь ли ты кататься. Одно дело просто выйти на лед, совсем другое -восстановить прыжки. Тем более, парные элементы ультра си. Да ты даже двойной тулуп еще делать не пробовала, о чем вообще может идти речь.

– Мне нужно немного времени.

– Да… – Он фыркнул, не желая ее слушать. – Если и так. Это даже не смешно. Ты вообще себя в зеркало видела? Какая из тебя парница с такой-то задницей. Ты ни одной поддержки сделать не сумеешь. Мне партнерша нужна, а не кусок дерева.

– Зачем ты так? – Лиза опустила голову, пытаясь скрыть мгновенно подступившие слезы. Говорила она тихо и глухо. Все, чего она боялась, случилось, так ей, наверное, и надо.

– Иди домой.

Самойлов открыл входную дверь и кивнул в темноту подъезда. Он и сам не мог сказать, почему ее слова вызвали в нем такую ярость. Вероятно, причиной тому были собственные противоречивые чувства, не дававшие покоя. Еще совсем недавно он сам приехал к подъезду Лизы, желая увидеть ее, сейчас же хотелось, чтобы она убралась куда подальше, чтобы у него не было возможности смотреть на нее, думать о ней, чтобы он не слышал ее голоса, не чувствовал легкого пьянящего запаха духов.

Не говоря ни слова, Лиза вышла из квартиры и побежала вниз по ступеням. Как и когда-то давно, она смахивала с лица слезы, снова и снова катящиеся по щекам. Когда-нибудь она научится держать удар. Когда-нибудь обязательно научится…

Макс с силой захлопнул дверь и чертыхнулся сквозь зубы. Легче не стало, и он ударил кулаком по стене. Она играться с ним вздумала? Что вообще пришло в ее больную голову?! Глаза его гневно сверкали. Хорошо, что у нее хватило ума убраться, иначе он бы сделал что-нибудь такое, о чем бы потом пожалел. Он и так наговорил ей ерунды. Сама виновата, думать нужно было, когда сочиняла бредни. Настроение Макса в последние дни отличалось редкостной паршивостью. Принятое решение давило на него, и хотя он был уверен в его правильности, легче от этого не становилось. А ведь если бы не Лиза, все было бы в порядке.

Он прошел в спальню и взглянул на расстеленную кровать. Спать ему перехотелось, с куда большим удовольствием он бы сейчас провел часок-другой в зале. Или… он подумал о Лизе, о ее длинных сильных ногах, о ее груди, обтянутой тонкой черной кожей, и зарычал.

Глава 8

Москва, май 2016 года

Половину ночи и весь следующий день Макс мысленно возвращался к разговору с Лизой. Он долго не мог уснуть, ворочался с боку на бок, чертыхался и, в конце концов поднявшись, налил себе стакан виски со льдом. Злости это не уняло, но уснуть ему все-таки удалось. Утром настроение его не изменилось, хотя на улице наконец выглянуло солнце, термометр показывал больше пятнадцати градусов. После беспокойной ночи Самойлов чувствовал себя разбитым, даже бриться не хотелось. Прохладный душ немного взбодрил его, но настроение так и не улучшилось. Он продолжал злиться, причем не только на Лизу, но и на себя самого. Если бы его к ней так не влекло, он бы не наговорил вчера столько всего, а спокойно бы объяснил, что ее идея, мягко говоря, бредовая.

У Жени на сегодняшний день были запланированы дела в Федерации, и он счел разумным дать спортсменам лишний выходной. Чтобы размяться, Самойлов пешком дошел до ближайшего супермаркета и, закупившись продуктами на неделю, вернулся домой. Несмотря на замечательную погоду, покидать квартиру ему не хотелось, и Макс, справедливо рассудив, что имеет на то полное право, завалился на диван перед телевизором. Однако, как он не пытался выкинуть мысли о Лизе из головы, время от времени они все равно настигали его. Вопрос, зачем ей вдруг понадобилось становиться с ним в пару, не давал покоя. После всего что случилось, с ее стороны это было по меньшей мере странно. Разве что Меркулова решила поиграть в сестру милосердия и предложила себя, раз уж нормальную партнершу он найти не мог. Если смотреть на ситуацию со стороны, что отчасти именно она виновата в том, что Решетникова укатила в Штаты, то пусть весьма сомнительная, но все-таки логика тут прослеживалась. Только от подобной логики Максу зубами скрежетать хотелось. Вот уж чего он точно не потерпит, так это жалости, тем более от этой девчонки. Откинув телевизионный пульт, он пошел в кухню и сварил кофе. Глаза его были темными от новой волны гнева, а взгляд холодным и колючим.

***

На утреннюю тренировку Макс явился с десятиминутным опозданием. Из-за аварии на дороге образовался затор. Столкновение было несерьезное, но Макс потерял минут двадцать, что никак не способствовало улучшению его настроения. Когда он, переодевшись после разминки в зале, появился на катке, Лизы еще не было. Макс с удовольствием бы прошел мимо нее, сделав вид, что вовсе не заметил, или слегка толкнул бы ее плечом, однако такой возможности Лиза ему не предоставила. Ко всему прочему он понял, что хочет увидеть ее, что ждал этого утра. От бестолковых мыслей его отвлек смех Полины. Они с Антоном дурачились, пользуясь тем, что тренер еще не раздал задания, предоставив им несколько минут свободного времени.

Вскоре на катке появилась и Лиза. Поздоровавшись с Мироновым, она вышла на лед и, проехав в нескольких метрах от Самойлова, остановилась в свободной части катка. На Макса она даже не посмотрела. Он же в течение нескольких секунд провожал ее тяжелым взглядом и заставил себя отвернуться только тогда, когда она остановилась. Она и не думала с ним здороваться, что до ужаса злило его. Он не собирался с ней разговаривать, но такое открытое игнорирование с ее стороны его задевало. На Лизе были черные легинсы, плотно обтягивающие бедра и попку, и Макс, бросив еще один взгляд в ее сторону, не смог это не отметить. Позавчера он сказал Лизе, что у нее большая задница. Это было откровенным враньем. Единственное, что Максу не нравилось, так это собственное нестерпимое желание обхватить ее за ягодицы.

За весь день они так и не сказали друг другу ни слова. Лиза внимательно слушала Миронова, обсуждала с ним те или иные моменты и упорно делала вид, что Макса на катке нет. И это вызывало у него острые приступы раздражения. Если поначалу он просто тихо злился, то к концу дня подобный расклад стал действовать на нервы. Макс старался никак не реагировать на Меркулову, но ясно чувствовал ее присутствие и время от времени невольно кидал на нее взгляды. Только один раз он заметил, что Лиза смотрит на него, но когда повернулся, она быстро отвела глаза. Хотя Макс и не перестал злиться на нее, он успел пожалеть, что был с ней так резок. Оказалось, что за то время, что они более или менее сносно общались, он привык к ее улыбке, привык к тому, что может взять Лизу за руку, может поинтересоваться тем, как у нее дела и как она себя чувствует, и теперь ему этого не хватало. Было видно, что показное равнодушие дается ей нелегко. Сегодня Лиза выглядела бледнее обычного, а под глазами у нее залегли темные круги. Ему не хотелось думать, что причина тому их разговор и его грубые слова, но вероятнее всего так оно и было.

– Лиз…

Макс преградил ей дорогу, когда она собиралась уходить с катка. Тренировка еще не закончилась, но Миронов настоятельно порекомендовал Лизе сделать перерыв и отдохнуть.Остановившись, она холодно посмотрела на Макса. Взгляд ее, обычно мягкий и теплый, колол льдинками. Смотрела она спокойно, даже с некоторой надменностью, и он понял, что на этот раз действительно очень сильно обидел ее. Она в самом деле была бледной, однако горделиво расправленные плечи и красивая осанка не оставляли места для жалости.

Лиза вскинула голову и встретилась с Максом взглядом, но только он собирался продолжить, как она обогнула его и, не задерживаясь, направилась к дверце. Самойлов поджал губы, а на скулах его заходили желваки. Гоняться за ней он не намеревался. Если бы он вдруг остался на катке один, Макс бы разогнался и сделал круг-другой, а потом выплеснул раздражение, скрутив пару тройных тулупов. Но на льду помимо него находились Полина и Антон, возле борта прохаживался Миронов, а Лиза, закутавшись в плед, уселась на трибуне. Поэтому оставалось только засунуть бурлящие эмоции поглубже и вернуться к прерванной тренировке. Правда хватило его ненадолго – минут через десять он с разрешения тренера ушел со льда и отправился в зал.

Вечером Макс специально ушел немного раньше Лизы, чтобы не проглядеть ее. Он чувствовал свою неправоту и хотел как-то все исправить, хотя извиняться в открытую и не собирался. Дорога от школы до ее дома занимала достаточно времени, чтобы они могли поговорить, и Макс намеревался воспользоваться этим. Но когда он, заметив Лизу, идущую от школы, окликнул ее и посигналил, она даже не повернула голову в его сторону. Не услышать резких гудков автомобильного клаксона было невозможно, и оба это знали. Стало ясно, что в его машину Лиза не сядет. Процедив ругательство сквозь зубы, Самойлов хлопнул дверью BMW и дал по газам. Не притормаживая, пронесся мимо Лизы и свернул на дорогу, оставив ее, медленно идущую к метро, позади.

Лиза, проводив машину взглядом, опустила голову. Большого труда ей стоило пережить сегодняшний день и не показать своих истинных чувств. Утром она долго стояла под прохладным душем, а потом сделала все, чтобы замазать синяки под глазами. Никто не должен знать, что весь минувший день она бестолково провалялась в постели, испытывая к себе одновременно и жалость, и презрение. Ночью, возвращаясь от Макса, она изо всех сил старалась не разреветься в такси. Слезы все равно то и дело наворачивались, и Лиза смахивала их, пряча глаза от водителя. Тот тактично молчал, только достал из бардачка упаковку бумажных платочков и протянул своей пассажирке. Дома Лиза приняла теплый душ и забралась под одеяло. Чувствовала она себя прескверно, слезы никак не кончались, они просто текли по щекам, и Лиза ничего не могла с этим поделать. Два раза она приходила к Максу, и оба раза он швырнул ей ее чувства в лицо. Швырнул грубо, насмехаясь. Первый раз, когда она, совсем юная, пришла к нему и отдала себя, второй – на чемпионате России. Это был третий раз. И в этот раз Лиза предложила ему, наверное, больше, чем прежде: она предложила ему не одну ночь, она предложила ему всю свою жизнь, все, чего достигла годами лишений, труда и упорной борьбы, все, что она умела, чем жила. Макс предельно четко дал ей понять, что это ему не нужно, она ему не нужна и никогда не будет нужна. Как и прежде, он только посмеялся над ней и показал, насколько она ему неприятна. Это причиняло боль.

Лиза прижала руки к голой груди и облизнула соленые от слез губы. Впереди у нее были сутки на то чтобы вдоволь нареветься и пережить очередное унижение. А потом она придет на каток и сделает все, чтобы к новому сезону набрать форму. Никто не узнает, как она, нагая, свернувшись под одеялом, кусала губы и хлюпала носом, а по лицу ее непрерывно катились горькие слезы. Как бы ни пытался сломать ее Макс, у нее еще осталось немного гордости и чувства собственного достоинства.

***

Миронов подошел к Максу, когда тот уже переоделся и собирался отправиться домой.

– Макс, что у вас с Лизой опять случилось?

За прошедшие три дня они с Меркуловой так и не поговорили, хотя Макс и предпринял еще одну попытку. Лиза его всячески избегала. Макс же из-за этого ходил недовольный буквально всем и хмурился больше обычного. Можно было бы списать его настроение на неудачи в поисках подходящей партнерши, однако это было вовсе не так. Конечно, данное обстоятельство оптимизма не прибавляло, но, по сути, причина того, что Макс смотрел на всех волком была одна – Лиза. В эти дни он много думал о ее словах, об их разговоре. На тренировках наблюдал за ее движениями и не мог не признать: грация, которой она обладала, гибкость и упорство завораживали. Чем больше он смотрел на Лизу, тем больше думал о том, что если… Ее предложение уже не казалось таким уж вздором. Макс все еще сомневался в том, что из этого может что-то получиться, но других достойных вариантов у него не было.

– Да особо ничего. – Он пренебрежительно махнул рукой и с неохотой добавил: – Не сошлись во мнении, если можно так выразиться.

– Если ты ее снова обидишь… – Женя многозначительно замолчал, предоставляя Максу возможность самому додумать незаконченную фразу.

– Она сама кого угодно обидит, – хмыкнул Самойлов, хотя и знал, что это неправда. Вернее, не совсем правда.

– Пойми, Макс, ей сейчас непросто.

– Как ты думаешь, Жень, она сможет вернуться в спорт? – Несмотря на то, что Максу хотелось перевести тему, этот вопрос он задал абсолютно серьезно.

– Она уже вернулась в него. – Во взгляде Миронова появилась гордость. – Сейчас ей нужна поддержка и опора, чтобы поверить в себя. Ей нужно почувствовать, что она не одна, для нее это важно.

– Никогда об этом не думал… – задумчиво проговорил Макс.

– Она не такая, как ее брат. – Женя качнул головой и тоже стал задумчивым. – Ты и сам это наверняка уже понял. Сергей целеустремленный, самолюбивый, все, что он делает, он делает, прежде всего, для себя. Лизе мало побед ради одних только побед, ей нужно, чтобы эти победы было с кем разделить. Она куда талантливее брата, хотя сама этого не понимает.

– Не думаю, чтобы она нуждалась в том, чтобы ее опекали. – Уголок губ Макса дрогнул в ухмылке.

– В этом ты прав, – ответил Евгений. – Опека как таковая ей не нужна. Она слишком сильная, чтобы ее опекать. Ей нужна забота. Но больше всего ей нужно, чтобы ее ценили и уважали. Поэтому, Максимилиан, я прошу тебя, будь к ней справедлив. Она не отвечает за поступки своего брата.

– Да знаю я. – Самойлов вздохнул. – Думаешь, она полностью восстановится?

– Я на это надеюсь.

Готового ответа у Миронова не было. Он искренне верил, что Лиза сумеет вернуться на лед уже в начале сезона, но сомнения у него еще оставались. Она перенесла слишком серьезную травму, чтобы, не беря в расчет возможные последствия, начать тренировки в полную силу. Он считал, что раз спортсмен пришел работать, значит должен выкладываться по полной, но в случае с Лизой все было иначе.

Максу оставалось только кивнуть. Вскоре мужчины попрощались и разошлись каждый в свою сторону.

На улице снова шел дождь, и Макс поспешил к машине. Глядя, как дворники разгоняют по стеклу дождевую воду, он пытался принять правильное решение, однако сделать это было вовсе не так просто, как могло показаться на первый взгляд.

***

Вечером того же дня Макс остановился возле подъезда Лизы и, поколебавшись лишь несколько мгновений, покинул уютный салон. Вернувшись после тренировки домой, он не находил себе места, несколько раз вскипятил чайник, но чай так и не выпил, включил телевизор и тут же выключил его. Максу хотелось отложить принятие решения хотя бы на день или два, однако он понимал, что промедление ни к чему не приведет. Ощущение того, что он просто теряет время, преследовало его уже несколько недель, а теперь, когда у него появился шанс, необходимо было дать себе ответ, нужен ли ему этот шанс или нет. Оставалось только без оговорок спросить самого себя, готов ли он использовать эту возможность. Макс стоял возле распахнутого окна и вдыхал прохладный сырой воздух. Как знать, вероятно, он совершает ошибку, но не ошибается только тот, кто из-за трусости не готов рисковать. А Макс трусом не был.

Самойлов надавил на кнопку дверного звонка и прислушался к звукам, доносящимся из квартиры. Кроме знакомой трели слышно ничего не было: ни приближающихся шагов, ни шорохов – вообще ничего. Подождав немного, он снова нажал кнопку, уже более настойчиво, но ответом ему послужила все та же тишина. Либо Лиза сидела, притаившись, словно мышка, либо ее не было дома. Максом овладело легкое беспокойство, но потом он вспомнил, что, подъехав, не увидел света в окне квартиры. Тогда он не придал этому значения. До сих пор он пребывал в уверенности, что никакой личной жизни у Лизы нет, сейчас же эта уверенность впервые поколебалась. Что если в этот самый момент она улыбается кому-то, потягивая безалкогольный мохито, или ужинает в ресторане с ухажером? Подобные мысли заставили Макса нахмуриться. Нет, все же не похоже, чтобы Лиза с кем-то встречалась, но тогда где ее носит? Нажав для верности на звонок еще раз, он немного подождал и с трудом сдержался, чтобы не пнуть дверь ногой. Это было бы уж совсем глупо. Голос разума твердил, что Лиза вполне может проводить вечера там, где ей заблагорассудится и вовсе не обязана возвращаться домой до десяти, но что-то собственническое возражало этим доводам.

Оперевшись пятой точкой о капот автомобиля, он прождал ее возле подъезда минут десять. Она так и не появилась. На улице становилось все прохладнее, и Макс забрался в машину. Было почти одиннадцать, когда он, плюнув на все, завел двигатель и, хмурясь, отъехал от подъезда. Не спеша двигаясь вдоль обочины, он все еще надеялся увидеть идущую по тротуару Лизу, но вскоре понял, что это бессмысленно. Домой ехать не хотелось. Внутри клокотали эмоции, требующие выхода. Заснуть он сейчас не сможет, Макс знал это совершенно точно. Можно было завалиться в бар, развлечься, сыграть партейку другую в русский бильярд или подцепить какую-нибудь красотку на ночь. Но мысль об алкоголе заставила его поморщиться, знакомство со случайной девицей почему-то не казалось таким уж заманчивым. Единственным, что более или менее прельщало Макса, был бильярд. Поразмыслив, Самойлов погнал в сторону школы. Сумка с коньками и тренировочным костюмом лежала у него в багажнике, что, несомненно, радовало. Да, пожалуй, лед являлся тем самым, что в данный момент ему было необходимо.

Охранник, дежуривший в школе, только усмехнулся.

– Неужели дня не хватило? – Он зевнул и пропустил Макса внутрь.

– Видимо, не хватило.

Артем, крепкий невысокий мужчина средних лет, всегда относился к спортсменам доброжелательно. Макс улыбнулся ему. За время поездки к школе он слегка остыл и был сейчас вполне искренним.

– Сумасшедший вы народ, – хмыкнул Артем, качая головой.

Только услышав музыку, доносящуюся с катка, Макс понял, что имел в виду охранник. Все тут же встало на свои места. На льду при слабом освещении в полном одиночестве каталась Лиза. Магнитола работала на полную громкость, из динамиков доносилась незнакомая Максу музыка, судя по всему, инструментальный вариант одной из тех песен, что так его бесили. Самойлов остановился в тени, не желая быть замеченным прежде, чем сочтет нужным, и стал наблюдать за Лизой. Сейчас, когда она не сомневалась, что ее никто не видит, Лиза была особенно откровенной. В каждом повороте головы, взмахе руки, в мимолетном взгляде, чувствовалась искренность и какая-то безысходная самоотдача. Она была настолько чувственной и пронзительно отчаянной в своем катании, что невозможно было не любоваться ею. Она будто проживала на льду маленькую жизнь, подчеркивая каждый музыкальный акцент собственными движениями. Вот музыка стала плавной, мелодичной, и Лиза, повернув голову, закружилась вместе с вихрем нот, вот темп мелодии пошел по нарастающей, вместе с ним катание ее стало динамичнее и, когда напряжение достигло предела, фигуристка взмыла в воздух в прыжке. Не ожидавший этого Макс затаил дыхание. Будь на его месте Миронов, он бы тот час же обматерил Лизу на чем свет стоит, но Макс так и остался стоять на месте. Он был слишком заворожен сильными и уверенными движениями Лизы, ее гибкостью. Двойной тулуп она сделала чисто и выехала так искусно, будто это не стоило ей ровным счетом никаких усилий. Если до этого у Макса оставались сомнения, то в тот самый момент, когда она смело и решительно взмыла в воздух, они полностью исчезли.

Вынырнув из своего укрытия, он подошел к дверце, открывающей проход на каток, и ступил на его гладкую поверхность. Лиза заметила его почти сразу. На миг ее глаза расширились, но она быстро взяла себя в руки и, отвернувшись, продолжила кататься, словно по-прежнему находилась на льду одна. Макс поехал в другую сторону, и вскоре они пронеслись всего в десятке сантиметров друг от друга. Если Лиза и испугалась, то не подала вида. Ее дыхание участилось от быстрого движения, ткань тренировочного платья плотно облегала тело. Музыка снова стала ярче, выразительнее, и Лиза, ловя настроение, исполнила вращение в центре катка. Когда она двинулась дальше вдоль борта, Макс нагнал ее и обхватил сзади за талию. Он держал ее крепко и уверенно, сделав все, чтобы Лиза почувствовала, что может довериться ему. Внезапно она прогнула спину, откидываясь на его руку, и позволила ему плотнее обхватить себя. Это длилось всего несколько секунд, после чего музыка затихла, и над катком повисла тишина. Стоя практически вплотную к Максу, Лиза шумно дышала. Только сделав несколько глубоких вдохов, она уперлась ему в грудь, пытаясь отстраниться, но Макс так и не убрал ладонь с ее талии.

– Я приезжал сегодня к тебе. – Голос его прозвучал немного сипло.

– Зачем? – Лиза подняла пытливый взгляд. Потом опять попыталась отъехать, и на этот раз Самойлов убрал руку.

– Хотел поговорить. – Он видел в ее глазах недоверие и ожидание, словно она желала прочесть его мысли прежде, чем он скажет еще что-то. – Лиз… мы, и правда, могли бы попробовать.

– Попробовать? – Ее лицо за секунду отобразило целую гамму чувств от изумления до насмешки. – Ты хочешь сказать, попробовать встать в пару?

– Да.

Максу же было не до веселья. Теперь пришла его пора выжидательно смотреть на стоящую напротив Лизу. Ее глаза сузились, полыхнули злостью. Губы Лизы искривились в ухмылке, голова резко дернулась в сторону. Она нервно проехала несколько метров, затем развернулась к нему и прищурилась.

– У меня, Самойлов, слишком большая задница, ты разве забыл?

– Лиз…

– Я не смогу сделать ни одной поддержки, разве это не твои слова?!

– Извини. – Он смотрел ей прямо в глаза. – Прости… Давай попробуем. Я думаю, у нас что-нибудь может получиться.

– С чего ты это взял? – Она засмеялась неестественным, словно стеклянным смехом, а потом резко замолчала. – С чего ты передумал? Ты же сам сказал…

– Я сказал то, чего не должен был говорить.

Макс чувствовал, что все, что она сейчас делает, вызвано обидой и попытками скрыть истинные эмоции. Порывистые движения, колкие взгляды – все это выдавало ее. Он подъехал к Лизе и взял ее за руку. Она выдернула ладонь и откатилась от него на несколько метров, повернулась спиной. Макс снова нагнал ее и сжал тонкие пальчики. Лиза опять выдернула кисть. Когда он взял ее за руку в третий раз, она не отстранилась. Вздохнув, Лиза тихо проговорила:

– Почему ты передумал?

– Потому что мне нужна партнерша. А ты… Чемпионками Европы просто так не становятся.

Глава 9

Москва, май 2016 года

Сквозь раскрытую форточку в помещение проникал свежий воздух, шторы были плотно задвинуты, не оставляя возможности просочиться внутрь ни бледному лунному свету, ни случайным отблескам фар редких машин. Раскинув руки, Лиза лежала на кровати и вглядывалась в ночную тьму. Шел уже четвертый час, а она все никак не могла уснуть. Казалось, если только она сомкнет веки и погрузится в дрему, все закончится, перестанет быть реальностью. Ей хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что все произошедшее этим вечером, правда, но Лиза знала, что надобности в этом нет – ее жизнь действительно в очередной раз сделала крутой поворот. К лучшему ли? Как знать… По крайней мере, сейчас, наравне с сильным эмоциональным возбуждением, Лиза ощущала спокойствие. Она переживала за свое будущее, но понимала, что наконец сделала то, что хотела сделать. Может быть, прежде она и не отдавала себе отчет в том, насколько сильным было это ее желание – стать парницей. В полной мере она осознала это только тогда, когда, придерживаемая Максом за талию, несколько раз прокатилась по периметру катка в статусе его партнерши. Партнерши… Это вызывало в ней трепет и заставляло дрожать кончики пальцев. Все внутри Лизы сжималось, превращалось в комок радостного волнения, тревоги и ожидания.

Школу они с Самойловым покинули вместе. Идя по темным пустым коридорам, Лиза спрашивала себя, верно ли она поступает, не придется ли ей потом горько сожалеть о принятом решении? Несмотря на их неоднозначное прошлое, она упрямо гнала от себя все мысли о плохом. Макс шел рядом с ней так близко, что, протяни она руку, легко бы коснулась его. Все вдруг резко изменилось, эта близость приобрела совершенно иное значение. До дома Макс довез ее на машине и даже проводил до двери квартиры. Когда Лиза зашла домой, было уже почти половина второго. И вот теперь, приняв душ, она распласталась на кровати и смотрела в темноту. Утром они скажут Миронову, что с этого дня катаются вместе. Вместе…

***

Женя перевел недоверчивый взгляд с Макса на Лизу. Они стояли плечом к плечу и молчали. Выражение их лиц было серьезным, ничто не указывало на то, что они шутят или разыгрывают его. Потерев двумя пальцами переносицу, Миронов присел на краешек стола и снова уставился на своих спортсменов. Лиза теребила молнию на олимпийке, Самойлов смотрел выжидающе, с некоторым вызовом.

– Та-а-ак, – протянул Евгений, пытаясь совладать с собственными мыслями. Надо сказать, этих самых мыслей было не так уж и много, преобладали среди них нецензурные. – Может, я не правильно вас понял? Вы решили встать в пару?

– Да, – уверенно, хотя и негромко, ответила Меркулова.

– Думаю, у нас получится. – Голос Самойлова тоже звучал ровно, без волнения.

По всей видимости, эти двое отдавали себе отчет в том, что они делают. Миронов, пожалуй, ожидал чего угодно, но только не того, что с утра Лиза и Макс появятся в его кабинете и почти с лету заявят, что отныне будут кататься вместе. По всем законам логики и здравого смысла это было противоестественно. У Жени даже в голове подобное не укладывалось, однако фигуристы, судя по всему, были настроены решительно. Миронову потребовалось около минуты, чтобы полностью осмыслить услышанное.

Лизе надоело стоять, и она, пройдя по кабинету, уселась на диван. Проследив за ней взглядом, Женя опять посмотрел на Макса и, помолчав еще несколько секунд, проговорил:

– И кому из вас это в голову пришло? – он был уверен, что инициатором является Самойлов, однако, вопреки его ожиданиям, голос с дивана подала Лиза:

– Мне.

В кабинете снова повисло молчание. Женя еще раз потер переносицу и покачал головой.

– Нам нужно сделать очень много. Лиза должна освоить парные элементы…

– Притормози. – Подняв руку, тренер остановил Макса и хмуро посмотрел на него из-под бровей. – Я еще не сказал, что готов тренировать вас, как пару. Я… Мне надо подумать. Лиза, – обратился он к ученице, – зачем тебе это нужно? – Взгляд его был суровым, говорил Евгений сдержанно, без обманчивой мягкости. Сейчас в нем как никогда ощущался тот железный стержень, который помогал ему воспитывать чемпионов. – Если Макса я хоть как-то еще могу понять, то тебя… Объясни мне.

– Мне всегда нравилось парное катание, – с напускной небрежностью пожала она плечами.

Женю, однако, эта беззаботность не обманула. Встретившись с ним взглядом, Лиза опустила голову и нервно сжала руки в кулаки. Жест не остался незамеченным.

– Вряд ли этого может быть достаточно.

– Для меня достаточно, – тихо, почти шепотом произнесла она и уверенно посмотрела тренеру в глаза.

Тот кивнул.

– Иди на лед.

В нерешительности Меркулова обернулась к Максу. Он все так же стоял возле стены и, поймав на себе ее вопросительный взгляд, кивнул:

– Иди.

– Мы еще поговорим с Максом. – Женя оставался все таким же серьезным и сдержанным, но в голосе его послышались мягкие нотки. Вобрав в легкие побольше воздуха, Лиза шумно выдохнула и поднялась со своего места.

– Я уверена в том, чего я хочу, Евгений Александрович, – подойдя к Максу, сказала она.

Профессиональным взглядом Женя отметил, что смотрятся эти двое рядом очень даже неплохо. Немного портили впечатления короткие волосы Лизы, но тренер понимал, что это пустяк, в скором времени они отрастут.

– Надеюсь на это.

Он отвернулся к столу и стал бесцельно перемещать бумаги. Дождавшись, когда Меркулова покинет кабинет, Женя снова обернулся к Самойлову. Пристально посмотрел на него, словно хотел заглянуть в его сознание, понять скрытые мотивы. Макс оставался спокоен.

– Не хочешь мне ничего сказать?

– Не особо. – Уголок рта спортсмена дрогнул в предполагаемой ухмылке.

Миронову же было не до веселья. Эти двое не уставали поражать его, поражать и восхищать. Он догадывался, что стоит ему согласиться на эту авантюру, просто не будет никому. Женя медлил. Но он осознавал также, что это промедление ничего не даст, и решение уже принято.

– Если ты будешь с ней неосторожен…

– Я прекрасно осведомлен о том, что такое ответственность за партнершу. – На этот раз в тоне Макса не было и намека на усмешку.

– Тебе придется многому ее учить.

Пусть Женя так и не сказал, что готов тренировать пару Меркулова – Самойлов, в этот самый момент обоим мужчинам стало ясно, что назад пути нет.

***

– Приехали.

Не открывая глаз, Лиза застонала. Прошло только два дня, а она чувствовала себя развалиной. К тому же под вечер у нее разболелась голова, и все, чего Лиза хотела в данный момент, это чтобы ее никто не трогал. Она сама толком не понимала, почему так устает – нагрузки, которые давал им Миронов, были вполне умеренными. Лиза была готова тренироваться с куда большей отдачей, но Женя упорно осаждал ее рвение. Вероятнее всего, причиной подобной усталости было нервное напряжение. А еще Лизе сложно было привыкнуть к постоянным прикосновениям Макса. Живот, плечи, бедра… Конечно, она была к этому готова, однако в действительности сохранять хладнокровие оказалось куда сложнее, чем думалось изначально. В первый день во время тренировки в зале Лиза и вовсе вздрагивала, стоило ей почувствовать руки Самойлова на своем теле.

– Все ваши движения должны быть синхронны, – не замечая ее состояния, повторял Миронов. – Вы дышать должны вместе, в унисон.

Лиза смотрела на тренера, а в голове ее калейдоскопом проносилось несчетное количество мыслей, место на талии, где только что была рука Макса, жгло, словно ее хлестнули крапивой.

– Я не шучу. Следите за дыханием друг друга, когда идете рядом, старайтесь идти в ногу. Это поможет вам на льду.

Первым делом они попробовали исполнить самую простую поддержку, ту самую, с которой Лиза едва не упала во время мастер-класса для подрастающего поколения фигуристов. Главным, что тут же поняла Меркулова, была простая истина – если она не будет доверять партнеру, ничего хорошего у них не получится. В таком случае лучше бросить все, так и не начав, не тратя нервов и сил друг друга. На это Лиза была не согласна. Она твердо решила, что сделает все, что от нее зависит, чтобы их пара вышла на лед уже в новом сезоне, а дальше… а дальше время покажет.

– Ну и тяжеленная ты, – недовольно процедил Самойлов, когда Лиза оказалась у него на руках. Под вечер первого дня они смогли сделать поддержку относительно чисто, пусть пока только на паркете.

– Какая есть, – фыркнула в ответ Лиза и, когда Макс опустил ее на пол, отвернулась.

– Вот есть тебе как раз нужно поменьше, – глядя ей в затылок, изрек он и уселся на маты, чтобы немного отдохнуть.

В целом эти два дня оказались очень насыщенными. Давно Лиза не узнавала столько нового и давно не ощущала такого подъема. У нее появилась четкая цель, которой она намерена была достичь, бросив на это все силы. И сейчас, понимая, как ей не хочется вылезать из машины Макса, Лиза чувствовала, что на сегодняшний день эти самые силы у нее и правда иссякли. Даже на то, чтобы добраться до квартиры, принять душ и улечься в постель, их у нее осталось маловато.

– Ты ночевать тут собралась? – В голосе Макса наряду с ехидством сквозило и сочувствие.

Лиза сделала глубокий вдох и открыла глаза.

– Я не против. Только, боюсь, завтра я буду точно ни на что не способна.

– Может, стоит уменьшить нагрузки? – внимательно посмотрев на нее, осведомился он.

Лиза тут же замотала головой, выражая свое несогласие.

– Просто мне нужно привыкнуть.

– Я завтра утром за тобой заеду, – немного подумав, сказал Макс. – А сейчас вали домой. Чем больше болтаешь, тем меньше времени остается у тебя на отдых.

– Я могу и сама…

– Лиз… – Упрек в его голосе прозвучал весьма отчетливо, а взгляд стал тяжелым.

– Если честно, это будет очень кстати, – нехотя призналась Меркулова. – Метро с утра, потом еще маршрутка… – с мученическим видом простонала она.

Макс тихонько засмеялся.

– Не обещаю каждый день, но время от времени я готов тебя забирать.

– Выглядит так, будто я на это напросилась.

– Иди отдыхай.

Самойлов сам открыл дверь с ее стороны и кивнул на улицу. Лиза горестно вздохнула, но ремень безопасности все-таки отстегнула. И сумку тоже забрала. Она бы могла оставить у Макса все что угодно, только не свои коньки. Теперь, когда она снова ощутила гладь льда под их лезвиями, Лиза поняла, что за право вернуться в спорт, за право делить лед с Максом, будет грызться до конца. До победного конца.

***

Лиза справилась со шнуровкой одного конька и взялась за второй, когда рядом с ней на скамью опустилась фигуристка из параллельной группы. Она уже переоделась в спортивный костюм, однако в тренажерный зал не торопилась. Звали девушку Ира, у нее были длинные черные волосы, обычно собранные в высокий хвост, чуть вздернутый носик и смуглая от природы кожа. В этой школе она тренировалась с десяти лет, но занималась под руководством другого специалиста. Дождавшись, когда девочки из ее группы выйдут из раздевалки, Ира заговорила:

– Послушай, Лиз, может, это не мое дело…

Лиза оторвалась от своего занятия и с некой осторожностью посмотрела на фигуристку. Известие о том, что они с Самойловым встали в пару, разнеслось по школе еще быстрее, чем новость о возвращении Лизы на лед. Но до сих пор открыто на эту тему с ней никто не заговаривал. Конечно же, ребята подходили, поздравляли, некоторые смотрели с сомнением, некоторые – с равнодушием, кто-то с интересом, но в открытую диалог заводить никто не пытался. Недели было недостаточно для того, чтобы Лиза привыкла к переменам, однако на прикосновения Макса она реагировала уже спокойно. Относительно спокойно. По крайней мере, она перестала покрываться мурашками каждый раз, когда он дотрагивался до ее живота или хватал за бедра, а происходило это весьма часто. В остальном же практически ничего не изменилось: Самойлов все так же подвозил ее после тренировок и иногда, если минувший день выдавался особенно насыщенным, забирал утром.

– Ты о чем? – нарочито небрежно бросила Меркулова. Начало ей уже не нравилось. Цепляя шнурок за крючки, Лиза размышляла, как бы побыстрее отделаться от нежданной собеседницы.

– О том, что вы с Максом… о том, что ты вдруг в парницы подалась. Это было очень неожиданно.

– Так получилось, – пожала Лиза плечами и, затянув бантик, выпрямила спину. – В жизни всякое бывает.

– Бывает… – пространно согласилась Ира и глянула на свои руки, раздумывая над тем, что собиралась сказать.

Несмотря на то, что Лизе не терпелось встать и уйти, она понимала, что разговор еще не окончен и терпеливо ждала продолжения.

Наконец Ира подняла серьезный взгляд и проговорила:

– Ты уверена в Максимилиане?

– В смысле?

– После того, что случилось… твоя травма… Ты точно знаешь, что это была случайность?

У Лизы мгновенно похолодели пальцы. Сердце неприятно сжалось. Она неотрывно смотрела на Иру, будто надеялась, что услышанное ей почудилось. Через несколько секунд она выдохнула и отвернулась. Только после этого Лиза поняла, что все это время не дышала. Сплетя пальцы, она невидяще смотрела на дверцы шкафчиков, находящихся с противоположной стороны. Этим утром она ждала чего угодно, только не подобных вопросов. Слишком трудно ей было думать об этом. Случившегося уже не изменить. Причины… так ли важны они? Хотелось ответить, что нет, не важны. Это было бы неприкрытой ложью, вот что пугало Лизу больше всего. Она поверила Максу. По крайней мере, поверила настолько, чтобы сделать судьбоносный шаг вперед, пусть это было вовсе нелегко.

Ира сидела и ждала ответа. Лизе же хотелось, чтобы она встала и ушла, чтобы взгляд ее серо-голубых глаз не был таким серьезным. Если бы она задала этот вопрос с ехидством или пренебрежением, Лизе было бы намного проще, но в голосе Иры слышалась тревога. Близко они никогда не общались. Прежде Ира не скрывала своего неодобрения относительно того, что Меркулова перешла к Миронову, сейчас же она, казалось, искренне беспокоилась.

– Если бы это было не так, я бы не встала с ним в пару, – выдавила Лиза. Слова прозвучали сипло, но твердо.

– Я не хотела…

– Все в порядке.

В голубых глазах Лизы читалась решимость. Сейчас она была готова защищать принятое ею решение, будто дикая кошка своих детенышей. И правда в данный момент имела для нее не такое уж огромное значение. Она не могла позволить кому-то разрушить созданную ею иллюзию счастья.

– Все ходят мимо, боятся заговорить об этом… – Лиза вымученно улыбнулась, хотя со стороны улыбка выглядела вполне искренней. – Так что… Спасибо.

– Надеюсь, у вас с Максом все получится. – Ира тоже улыбнулась и дотронулась до руки Меркуловой.

Когда Лиза вышла из раздевалки, в висках у нее неприятно ныло. Травма все еще давала о себе знать, но на этот раз причина была не только в пробитой кости. Услышав стук закрывшейся двери, она рассеянно обернулась. Затем тряхнула головой и пошла в сторону катка. Лед раскинулся перед ней свободной голубоватой гладью, Миронова видно нигде не было. Лиза порывистым движением скинула с лезвий чехлы и стремительно выехала в центр катка. Сдерживаемые эмоции требовали выхода, и Лиза, разогнавшись, описала круг. Остановилась, осмотрелась по сторонам и вновь сорвалась с места. Из колонок включенного музыкального центра доносилась музыка, но она не слышала ее, она вообще не замечала ничего вокруг. Лизе казалось, что внутри нее разрастается мыльный пузырь, готовый лопнуть в любой момент. Чем быстрее она носилась по льду, тем смешаннее становились чувства. Ей казалось, что пространство вокруг сжимается, хотелось раскинуть руки и раздвинуть невидимые стены, давящие на нее. Пытаясь выплеснуть то, что творилось у нее в душе, Лиза скрутила двойной тулуп и тяжело приземлилась на лед. Вряд ли выезд с прыжка можно было назвать удачным, но Лизу в данный момент это не интересовало. За первым прыжком последовал второй. Эмоции мешали, прыжок получился куда лучше предыдущего, но тоже далеко не идеальным. Лиза тяжело дышала, сквозь стучащий в висках пульс она услышала грозный голос тренера и обернулась.

– Ты что творишь?! – завладев ее вниманием, прорычал Женя. По виду его легко было догадаться, что он взбешен. Хлопнув дверцей, Миронов выехал на каток и направился к Лизе. – Мать твою, ты что творишь, я тебя спрашиваю?! – рявкнул он. – Я тебе о чем говорил?! Переодевайся и отправляйся домой, раз мои слова для тебя ничего не значат!

– Что я такого сделала?! – Лиза, нервы которой звенели от напряжения, вспыхнула моментально. – Хватит меня опекать! Мне это не нужно!

– Опекать тебя я и не думал! – Женя остановился в метре от спортсменки. Глаза его гневно сверкали, Весь внешний вид свидетельствовал о том, что пребывает он не в лучшем расположении духа. – Мать с отцом опекать тебя будут. А если тебя что-то не устраивает, то можешь прямо сейчас собирать свои вещи и отправляться к ним. Мне твои выкрутасы не нужны. Либо ты делаешь то, что говорю я, либо ищи себе другого тренера.

– Не надо меня пугать, – холодно выговорила Лиза и повернулась к тренеру спиной.

– Лиза! – Схватил он ее за руку.

Она тут же дернулась и высвободилась. Мыльный пузырь, расползавшийся внутри нее, лопнул, Лиза поняла, что к глазам подступают слезы. Появившийся на льду Макс застал конец перепалки. Миронов стоял и молча смотрел на то, как его спортсменка набирает скорость для нового прыжка. С Лизой было что-то не так, он понял это только сейчас.

– Что случилось? – с беспокойством осведомился Самойлов у тренера.

– Я хотел это у тебя узнать, – мрачно отозвался тот.

Прыжок Лиза недокрутила. Запнувшись на выезде, оказалась на льду. Всхлипнув, закусила губу и сжала кулаки, крепко зажмурила глаза. Она и сама не могла объяснить себе, что случилось. Разговор с Ирой для нее ничего не значил, но… Лиза сглотнула противный комок, вставший в горле, и подогнула под себя ноги. Вставать со льда у нее не было ни сил, ни желания.

– Что с тобой? – Макс опустился рядом на одно колено и тронул ее за плечо. – Лиз, что случилось?

Она потерянно посмотрела на него, ощутила тепло его руки. Макс был серьезен, в его глазах читалась неприкрытая тревога. Лиза не могла отвести взгляда от его лица и несколько секунд сидела молча. Потом из груди ее вырвался рваный выдох.

– Скажи мне… только честно, Макс… – Она говорила тихо, голос ее подрагивал.

– Спрашивай.

– Когда мы столкнулись на льду… когда… – Она дотронулась пальцами до виска, до полоски шрама. Самойлов кивнул. – Ты хотел этого? Это… это специально было? Только честно, пожалуйста, Макс.

От тех эмоций, что терзали Лизу несколько минут назад, не осталось и следа. Сейчас она смотрела на Макса чистыми голубыми глазами, полными ожидания и слез. Вряд ли бы он смог солгать ей, даже если бы очень этого захотел. Но что если бы правда была другой? Смог бы он признаться, глядя в эти ангельские голубые глаза цвета летнего неба? Вряд ли. Самойлов взял Лизу за руку и потянул вверх, заставляя встать со льда. Приобнял за плечи. Вместе они добрались до бортика, и Лиза тяжело оперлась на него.

Миронов, подъехавший к Лизе вслед за Максом, слышал почти все. Сейчас, остановившись возле фигуристов, он произнес:

– Даю вам десять минут. Потом, надеюсь, мы приступим к тренировке.

– Спасибо, – виновато посмотрела на него Меркулова.

– Я подумаю насчет твоих нагрузок, – кивнул он. Во взгляде его больше не было гнева. – Лиз… – Он было хотел сказать, что не сомневается в ней и ее таланте, но махнул рукой. В данный момент это никому из них не нужно.

Когда Миронов отдалился на приличное расстояние, Макс положил ладонь Лизе на спину. Опустив голову, она смотрела в пол, куда-то под нижние ряды трибун.

– Все, что я говорил тебе, когда ты лежала в больнице, правда, – сказал Самойлов, не убирая руку с ее спины. – Я вел себя глупо… да что там… – горько усмехнулся он и покачал головой. – Мне словно мозги отшибло. Еще и этот аборт… – Спина Лизы под мужской ладонью напряглась. Макс почувствовал это и замолчал. Они немного простояли в тишине, после чего Самойлов снова заговорил: – Я хотел тебя напугать, да. Но то, что случилось… Это было одно из самых страшных мгновений в моей жизни, Лиз. Другой правды у меня нет.

– Другая мне и не нужна, – сипло произнесла Меркулова и выпрямилась.

Макс опустил руку. Лиза посмотрела на него снизу вверх, а затем отвела взгляд. Надрывисто выдохнула.

– Думаю, что минут пять у нас еще есть. – С этими словами Самойлов протянул ей раскрытую ладонь. Она почти сразу же вложила в нее свою, хрупкую и холодную. Он улыбнулся и мотнул головой в сторону катка. – Сделаем пару кружков?

Лиза тоже улыбнулась. Она и не думала, что этот разговор настолько ей нужен, но сейчас в полной мере ощутила его значимость.

Глава 10

Москва, май 2016 года

Лиза дожидалась Макса в машине, пока тот ходил за кофе. По дороге домой она молчала, делая вид, что ее крайне интересует пейзаж, проплывающий за окном. Весь день она испытывала неловкость за произошедшее утром, и даже сейчас не могла отделаться от ощущения скованности. Перед Мироновым Лиза извинилась сразу же, но чувство вины все равно преследовало ее. Такое поведение не было ей свойственно. Видимо, сжатая внутри нее пружина распрямилась, дав выход напряжению. Лиза снова чувствовала себя уставшей, к тому же на этот раз она испытывала опустошение, словно что-то давившее на нее вдруг исчезло.

– Держи. – Забравшись в салон, Макс отдал Лизе стаканчик. Пальцы их соприкоснулись и, встретившись с серьезным взглядом Макса, Меркулова отвела глаза.

– Спасибо, – выдохнула она и сняла пластиковую крышку. Она уделяла кофе куда больше внимания, чем требовалось, и оба это прекрасно понимали.

– Лиз… – Макс обошелся со своим стаканом куда более небрежно. Открыв его, кинул крышку на приборную панель и отхлебнул большой глоток. – Может, скажешь, что случилось сегодня?

– Что случилось?

Изображать непонимание было глупо, но Лиза не придумала ничего другого. Она не хотела разговаривать об этом, хотя и осознавала, что Макс вряд ли спустит все на тормозах. Тем не менее, вопрос прозвучал слишком внезапно, Лиза не знала, что ей ответить.

– Не прикидывайся, что ты не поняла, – немного раздраженно произнес Самойлов, хмуря брови. Потом сделал еще один глоток и уже спокойнее добавил: – Утром все было в порядке. Что случилось?

– Ничего. – Она глотнула немного кофе. Плечи ее были опущены, глаз Лиза не поднимала. Макс пробежался по ней взглядом и нахмурился еще больше.

– Может, посмотришь на меня?

Лиза тихонько выдохнула и выполнила его просьбу. Во взгляде читалась усталость, этот разговор выматывал ее.

– Пей кофе.

Она снова уткнулась в свой стакан. То ли из-за переживаний и нервного напряжения, то ли из-за нескольких падений у нее болела спина. Она повела плечами и наморщила нос. Макс дождался, пока она закончит пить и, забрав у нее стакан, буквально приказал:

– Повернись ко мне спиной.

Лиза повиновалась. Пальцы его уверенно коснулись ее плеч, затем прошлись по шее и остановились в местечке меж лопаток. Облизнув губы, она прислонилась головой к подголовнику.

– Ясно все с тобой, – изрек Макс и убрал руки. – Ты давно у массажиста была?

– Давно, – призналась Лиза.

Она развернулась к ветровому стеклу и откинулась на спинку. Собственное легкомыслие вышло ей боком. После выписки из больницы у штатного массажиста она не была ни разу, хотя прекрасно отдавала себе отчет в необходимости этого. Но вначале речи о возвращении на лед не шло, а после все как-то закрутилось…

– Сегодня сделаю тебе массаж сам, а потом пойдешь к Наташе.

– Я лучше сразу к Наташе, – попыталась возразить Меркулова, но Макс так зыркнул на нее из-под бровей, что ей оставалось только недовольно поджать губы.

Перспектива того, что он окажется у нее в квартире… что они с ним окажутся наедине в ее квартире, застигла Лизу врасплох. Но Самойлов был упрям, как тысяча баранов, спорить с ним – означало истратить кучу сил и все равно остаться ни с чем. В данный момент препираться с ним было сложно вдвойне, потому что оба они знали, что он прав. Стоило Лизе подумать, что ей придется раздеться перед Максом, что его руки будут касаться ее обнаженной спины, во рту пересохло, язык стал неповоротливым, горло перехватило. Чтобы прогнать оцепенение, она глубоко вдохнула и расправила плечи.

– Учти, если ты начнешь распускать руки… – Лиза сурово покосилась на Самойлова. По ее строгому, немного колючему взгляду и твердым ноткам в голосе сразу стало ясно, что она не шутит.

– Я просто хочу помочь.

Он тоже выглядел серьезным. У Лизы имелись все основания не верить ему, но она промолчала. Макс завел машину, и Лиза подумала, что она, наверное, полная дура, раз не смогла настоять на своем. У нее было еще довольно много времени, чтобы сказать Максимилиану, что ему лучше поехать домой, что она справится со своими проблемами сама и еще что-нибудь в подобном роде. Однако, чем ближе они приближались к дому, тем отчетливее Лиза понимала, что не станет возражать, когда Макс выйдет вслед за ней из машины и вместе с ней войдет в подъезд. И когда они вместе поднимутся по лестнице на ее этаж, она тоже возражать не станет. И когда он войдет в ее квартиру…

– Ты не против, если я вначале схожу в душ? – Лиза поставила сумку возле шкафа и обернулась к остановившемуся в дверях Максу. Тот с безразличием пожал плечами.

– Иди.

– Я быстро. – Подумав, она вытащила из шкафа свежую пижаму. Обычно Лиза выходила из ванной в одном полотенце, а то и вовсе голая, но сегодня это однозначно до добра бы не довело. – Если хочешь, можешь сделать себе чай. На кухне все есть…

Сказав это, она осеклась, осознав, что Макс и сам прекрасно знает, что и где есть в ее кухне. Вспомнилась та ночь, когда он, полупьяный, пришел к ней с обвинениями, а потом… потом лег позади нее на кровать. Его рука покоилась на ее талии, от большого сильного тела исходило приятное тепло… По пристальному взгляду Самойлова она поняла, что и он не забыл этого. Хотя… может, ей только показалось.

Лиза поспешила скрыться в ванной, и уже через минуту оттуда послышался шум льющейся воды. Макс долго смотрел на закрытую дверь. Он представил, как Лиза, запрокинув голову, подставляет лицо теплым струйкам, как вода стекает по ее шее, груди, как тоненькие ручейки, извиваясь, текут по ее животу и…

– Чтоб тебя, – тихо выругался он и прошел в кухню.

Там вымыл руки холодной водой, плеснул себе в лицо и осмотрелся. Чайник, небольшая кастрюлька с прозрачной крышкой, чашка в раковине… Обстановка его не интересовала, но нужно было отвлечься на что-то, чтобы не думать о том, что Лиза сейчас стоит в ванной абсолютно нагая. Он лишь на мгновение вспомнил об этом и тут же ощутил нарастающее возбуждение. Обещая Лизе не распускать руки, Макс не врал. И слово свое он собирался сдержать.

Лиза вышла через несколько минут и прошлепала по полу босыми ногами. Макс сидел на кровати и, как только она появилась в комнате, неспешно осмотрел ее. Под его взглядом ей стало неловко, но виду она не подала.

– Я готова, – сказала Лиза, подойдя ближе.

Ее щеки разрумянились, влажные волосы торчали в разные стороны. Даже не прикасаясь к ней, Макс чувствовал тепло и нежность ее кожи. От Лизы пахло фруктовым шампунем, пижамные штаны доходили ей до коленок, обнажая икры и изящные лодыжки. Кофта очерчивала высокую грудь, оставляла открытыми руки. Макс подумал, что если она надела эту пижамку, чтобы не привлекать его внимание, то сделала она это напрасно: он отчетливо видел проступающие под тонкой светло-розовой тканью соски, и это выглядело ничуть не менее эротично, чем если бы Лиза стояла перед ним голая.

– Раздевайся и ложись на живот.

Макс встал и кивком указал Лизе на постель. С трудом он заставил себя отвернуться и вновь посмотрел на нее только тогда, когда она сообщила, что готова. Присев на край постели, приспустил резинку Лизиных штанов. Дотронулся ладонью до девичьей спины и едва сдержался, чтобы не выдать себя неровным выдохом – кожа, как он и думал, была мягкая и теплая. Теперь он еще острее ощущал чудесный запах, исходящий от ее тела и волос. Она была очень худенькая и казалась удивительно хрупкой. Максу хотелось провести костяшками пальцев по четкой ложбинке ее позвоночника, очертить выпирающие лопатки, губами дотронутся до кокетливой родинки. Стоило ему только опустить ладони на ее тело, как знакомый прилив желания тут же окатил жаркой волной. Лиза закрыла глаза и шумно выдохнула, а когда Макс сильнее надавил на ее спину, хрипловато застонала.

– Ты вся напряжена, – собрав всю свою выдержку, произнес Самойлов.

Мышцы у нее в самом деле были каменными, и он понимал, что должен помочь ей расслабиться. А для этого ему следовало отбросить все лишние мысли и сосредоточиться на том, что в данный момент действительно имело значение.

Следующие тридцать минут он старательно разминал Лизе спину, плечи и руки, то усиливая нажим, то ослабляя. Время от времени она морщила нос и покусывала губы, несколько раз не смогла сдержать тихие стоны, и тогда Максу приходилось стискивать зубы. Ее мягкий голос действовал на него похлеще любого порнографического блокбастера.

К тому моменту, когда Самойлов, закончив, укрыл Лизу простыней, он уже точно знал, что этот вечер проведет в обществе какой-нибудь симпатичной девицы.

Собственная реакция на Лизу злила до чертиков. Ладно бы это был кто-то другой, но Меркулова… Видимо, ему уже давно стоило скоротать несколько ночей в приятной женской компании, тогда и в джинсах сейчас не было бы так тесно. Тащиться куда-то, чтобы подцепить девочку, не хотелось, и Макс напряг память, пытаясь вспомнить, с кем бы он мог без лишних проблем разделить досуг. К счастью, несколько имен на подобный случай в телефонной книге его мобильного имелось.

– Даже шевелиться не хочется. – Лиза с благодарностью посмотрела на Самойлова из-под ресниц и притянула уголок одеяла к груди.

– Не забывай, что у тебя верхний замок сломался. Тебе придется встать, чтобы закрыть дверь. – Она выглядела совсем беззащитной, и это ударило по нервам Макса раскаленным прутом. Он напомнил себе, что перед ним Лиза, всего лишь Лиза, однако это не помогло. – И поужинать не забудь.

– Угу. – Она уютнее укуталась в одеяло. Макс довольно долго смотрел на нее и, мысленно проклиная себя, спросил: – У тебя запасной комплект ключей есть?

– Зачем тебе? – Меркулова открыла сонные глаза.

– Затем, чтобы тебе не подниматься. Завтра в школе отдам.

– М-м-м… – протянула Лиза и зевнула, прикрыв рот ладошкой. – В тумбочке должны быть. В верхнем ящике. Найдешь сам?

– Найду, – уже поднимаясь, буркнул Макс.

Обнаженная Лиза в душе… ее атласная кожа под его руками… сонная Лиза в облаке одеяла…

С шумом он открыл тумбочку и практически сразу наткнулся на запасной комплект. Заглянул в комнату и, предупредив Лизу, что завтра ей придется добираться до школы своим ходом, попрощался. А затем запер дверь и, стремглав сбежав по лестнице, выскочил на улицу.

Лицо тут же обдало приятным прохладным ветерком. Макс сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Он все еще был возбужден и зол, эта гремучая смесь бурлила в крови, взрывала голову. Направляясь к машине, он достал из кармана дорогой смартфон и, отыскав в списке контактов нужное имя, стал ждать ответа.

– Привет, Вика.

Девушка, взявшая трубку, обрадовалась, услышав его. Хватило нескольких фраз, чтобы он окончательно перестал сомневаться, где и с кем проведет эту ночь.

***

Когда Макс появился на катке, Лиза уже разминалась. После вчерашнего массажа чувствовала она себя намного лучше, к тому же ей удалось отлично выспаться. Заметив его, она улыбнулась уголками губ и помахала ему. В ответ Макс лишь кивнул. Лизе показалось, что он чем-то недоволен – выглядел Макс мрачным. Оказавшись на льду, он неспешно прокатился туда-сюда вдоль борта и только затем направился к партнерше. Помимо них с Лизой из спортсменов на катке снова никого не было. Полина подхватила простуду и лечилась дома, Антон же, пользуясь ее отсутствием, выпросил у Миронова несколько дней, чтобы залатать прорехи в учебе.

– Доброе утро. – Лиза тепло улыбнулась Максу, стоило тому оказаться рядом.

– Привет.

Сейчас, когда Макс был совсем близко, она утвердилась в своих подозрениях. Его сдержанный тон свидетельствовал, что на разговор он не настроен, цепкий взгляд синих глаз вызывал желание поёжиться. Каждый раз, когда он пребывал не в самом лучшем расположении духа, Лизе казалось, будто причиной тому в меньшей или большей степени является она. Сейчас же она решительно посмотрела ему в глаза и с легким упреком сказала:

– Ты опоздал.

– Я знаю, – спокойно отозвался Самойлов.

Лиза ждала, что он хотя бы извинится, но никаких извинений не последовало. Подъехав к бортику, он перекинулся несколькими словами с Мироновым и, получив от него указания, стал делать разминочные упражнения.

Первые полчаса тренировки проходили ровно. Макс старался лишний раз не смотреть на партнершу, потому что стоило ему только заметить, как натягивается футболка на ее груди, когда Лиза прогибается назад, подумать о ее бесконечных стройных ногах, вспомнить родинку под левой лопаткой, как он начинал терять самообладание. А не замечать ее упругой груди, не думать об изгибе ее позвоночника он не мог. Ладно бы, если бы он не помнил, как хорошо это – накрывать ее маленькую упругую грудь ладонью, чувствовать, как утыкается в кожу вздернутый твердый сосок, но нет же… Нет же, он отлично помнил это! И даже ночь, проведенная в постели с обворожительной и милой Викторией, не помогла справиться с желанием, которое Макс испытывал к Меркуловой. Вика была симпатичной, да что там, красивой девушкой, к тому же далеко не глупой и приятной в общении. Ее мягкие рыжевато-каштановые волосы пахли чем-то по-женски сладким, выразительные светло-серые глаза обрамляли густые ресницы, улыбка обещала удовольствие. Вечером они выпили по бокалу вина, съели прихваченную Максом пиццу, а потом переместились в спальню. У Вики было хорошее тело. Самойлову нравилась ее полная, довольно большая грудь с крупными сосками и круглая подтянутая задница. Шелковистая, приятная на вкус кожа дарила наслаждение, аккуратная сережка пирсинга с розоватым камушком, вдетая в пупок, дразнила, обостряя желание. Да, эта ночь помогла снять физическое напряжение, но утром, наблюдая за тем, как мимолетная подружка накидывает на плечи шелковый халат, Макс понимал, что раздражительность и нервозность его никуда не делись. И дело не в том, что Вика оказалась недостаточно хороша для него, вовсе нет. Просто хотел он совсем другую женщину.

Когда Миронов поставил перед ними задачу исполнить поддержку с хватом за талию, Макс нервно выдохнул. Они уже успешно делали этот элемент в зале, но на льду исполнять еще не пробовали. По большому счету, сложного тут ничего не было, но так как Лиза никогда не каталась в паре, им приходилось тщательным образом прорабатывать все, начиная с основ.

Очутившись на руках у Макса, Лиза выгнулась и подтянула лезвие конька к голове. Она испытывала легкий страх, но в то же время грудь ее переполнял восторг. Скорость, ощущение полета и горячие ладони Макса на ее талии…

Выяснилось, недостаточно просто правильно поднять партнершу над собой, недостаточно правильно подготовиться к поддержке и расположить руки на ее теле, недостаточно держать ее крепко настолько, чтобы не дать ей упасть. Больше всего Максу хотелось перехватить Лизу так, чтобы она оказалась плотно прижатой к его груди, найти губами пульсирующую венку на ее шее, а потом… Он чувствовал каждую мышцу ее тела, чувствовал ее тепло через ткань футболки, и благоразумия ему это не придавало. Самойлов крепко стиснул зубы, представив, как она изгибается не в поддержке, а под ним, лежа на скомканных, влажных от испарины простынях, как живот ее подрагивает от шумного рваного дыхания. Опустив Лизу на лед, он уставился на ее язык, скользнувший по сухим губам, и, оглушенный, с трудом заставил себя повернуться к тренеру, подзывающему фигуристов к себе.

Замечания Миронова Макс почти не воспринимал. И дернул же его чёрт снова посмотреть на Лизу как раз в тот момент, когда она, прикрыв глаза от удовольствия, поднесла бутылку с водой к губам и сделала жадный глоток.

– Хватит воду хлебать.

Он отнял у нее бутылку, при этом несколько капель выплеснулось ей на футболку. Лиза с непониманием взглянула на него, а Макс, осознав, как глупо выглядит со стороны, сам нетерпеливо припал к горлышку. Миронов перевел взор с одного на другого, но промолчал.

– Собственно, это пока все, – проговорил он. – Можете продолжать.

Продолжать… В бессильной злости Макс кинул пустую бутылку за борт и поехал в центр катка. Продолжать… То есть снова прикасаться к ней, чувствовать ее дыхание, упругое и хрупкое тело. Когда Лиза остановилась рядом, Макс бросил на нее полный раздражения взгляд. Лиза виновато вздохнула.

– Я понимаю, что тебе не хочется возиться со мной, – тихо сказала она. – Я делаю все, что могу.

– Все в порядке, – усмирив недовольство, ответил Самойлов.

Если ей хочется думать, что причина в этом, разубеждать он ее не станет. По крайней мере, пока.

Лиза практически переоделась для занятий в тренажерном зале, когда на пороге раздевалки возник Самойлов. Осмотрев небольшую комнату и убедившись, что помимо них в ней никого нет, он плотно закрыл дверь и двинулся к Лизе.

– Вообще-то, я переодеваюсь, – с неудовольствием заметила она. На самом деле, Лиза уже успела натянуть свежую футболку, и ей оставалось только обуться. Самойлов кинул взгляд на ее босые ноги и недобро усмехнулся. – Макс…

Едва успела она подняться со скамейки, как Макс оказался рядом и обхватил ее за талию. От неожиданности Лиза тихонько вскрикнула и уцепилась пальцами за его руку. Она с непониманием смотрела на него снизу вверх, глаза ее были широко раскрыты. Макс опустил взгляд от ее глаз на губы. Прижав Лизу еще ближе к себе, он обхватил рукой ее затылок и с жадностью припал к губам. Издав протестующий стон, Лиза попыталась оттолкнуть его, но как всегда сил ее было недостаточно.

– Перестань, – процедил Самойлов, перехватив ее руку. Сильно сжал ее запястье, и она поморщилась. Поняв, что делает Лизе больно, Макс ослабил хватку и почти ласково провел по тому месту, которое только что сжимал, большим пальцем.

– Отпусти меня.

На удивление, в голосе Лизы не звучало злости, а в выражении все так же широко раскрытых глаз Макс не увидел ни ярости, ни чего-либо похожего. Он покачал головой и, наклонившись к ней, снова прижался к ее губам. В его поцелуе уже не было прежнего напора, но Лиза не собиралась сдаваться. Она резко отвернулась и уперлась ему в грудь ладонями.

– Все равно будет так, как я хочу, – на полном серьезе проговорил Самойлов.

Запустив пальцы ей в волосы, он уверенно, но не грубо откинул голову Лизы. Его язык коснулся ее сомкнутых губ, Макс был настойчивым и властным. Лиза поняла, что он не отпустит ее, пока не добьется своего. Стоило ей только мотнуть головой, как хватка его стала жестче, он потянул ее за волосы, и этого оказалось достаточно, чтобы Лиза скривилась от боли. Пальцы Макса забрались под футболку и гладили ее поясницу. Смирившись, Лиза приоткрыла губы, и язык Макса проник в ее рот. Пальцы, секунду назад крепко сжимавшие короткие пряди ее волос, теперь ласково гладили затылок. Лиза закрыла глаза, ее руки безвольно опустились вдоль тела. И снова обида смешалась с теплом, зародившимся внутри груди и живота. Она была такой слабой перед ним…

– Не надо. – Тяжело дыша, Лиза отвернулась.

Макс все еще стоял очень близко, но уже не прижимал ее к себе. Он погладил Лизу по спине, а потом слегка шлепнул по ягодицам.

– Жду тебя в зале, – сказал он и отступил на шаг.

Лиза сглотнула и посмотрела на него. Он выглядел напряженным, синие глаза потемнели, сейчас они больше обычного завораживали своей глубиной и опасным блеском.

– Не стой босиком, пол холодный, – кивнул он на Лизкины ноги и направился к двери.

Лиза опустила взгляд и, только увидев свои голые ступни, осознала, что так и не обулась.

Глава 11

Москва, май 2016 года

Воскресенье для Лизы тянулось долго и нудно, поэтому наступление новой рабочей недели ее даже обрадовало. В последние дни Макс постоянно был не в духе, ходил раздражительный и смотрел на нее так, как будто она была в чем-то виновата. Лиза старалась, как могла, внимательно выполняла все указания тренера и работала до тех пор, пока не понимала, что вот-вот упадет без сил, но Самойлов все равно оставался мрачным. Лиза боялась, что свое недовольство он перенесет и в тренировочный процесс, однако и на льду, и в зале Макс обращался с ней очень бережно. Его руки были крепкими и заботливыми, ни разу он не позволил себе намеренно причинить ей боль или сделать что-то такое, что могло навредить ей. И это было так не типично для их отношений, что Лиза никак не могла привыкнуть. Только зачем он поцеловал ее? Чтобы показать свою власть? После, когда они встретились в зале, Макс то и дело смотрел на нее. Под его пристальным взглядом Лизе становилось не по себе, вдоль позвоночника у нее начинали бежать мурашки, и она, не выдержав, отворачивалась. В остальном же все шло как прежде. Если, конечно, не считать, что у нее дрожали руки. А вечером Макс отвез ее домой.

– Зачем ты это сделал? – после затянувшегося молчания, давящего на уши, все-таки спросила Лиза.

– Захотелось.

Его лаконичный ответ не предполагал дальнейших размусоливаний данной темы. Лиза только вздохнула и, облизнув губы, все еще помнящие его поцелуй, сжала руки.

***

На катке Лиза и Макс появились с разницей в несколько секунд. Самойлов выглядел отдохнувшим. Встретившись с Лизой практически нос к носу, он внимательно осмотрел ее и, кажется, остался доволен. Лиза же нервным движением заправила волосы за ухо, хотя заправлять, по сути, было нечего. Коснувшись коротких прядок, она невольно подумала, что выглядит ужасно. Каждый раз, стоило ей увидеть свое отражение в зеркале, у нее возникало желание отвернуться. Прошло уже немало времени, а свыкнуться с тем, как она выглядит, Лиза не могла. Вероятно, все бы обстояло немного проще, если бы ей не нужно было показываться в таком виде на глаза Самойлову, но такой возможности она не имела.

– Как доехала? – Макс казался вполне доброжелательным, но Лиза все равно чувствовала себя не в своей тарелке, тем более что стоял он совсем близко.

– На метро, – буркнула она и, тут же пожалев о своей грубости, добавила: – Как обычно.

Миронов встретил спортсменов широкой улыбкой. Он выглядел необыкновенно приободренным, глаза загадочно блестели. Создавалось впечатление, что его буквально распирает от воодушевления. Ксюша стояла возле бортика.

– Это кто? – удивленно спросила Лиза, заметив на катке молодого человека, одетого в темно-синий спортивный костюм, и невысокую девушку с собранными в хвост блеклыми, сероватыми волосами.

– Павлов Константин и Соня Осипова – его новая партнерша, – довольно проговорил Женя. – Ребята! – Он окликнул пару и попросил подъехать ближе. – С сегодняшнего дня Константин и Софья тренируются в нашей группе.

Миронов представил спортсменов друг другу.

– Привет. – Парень широко улыбнулся, протягивая Лизе руку. На вид ему было чуть за двадцать, непослушные светло-русые волосы его лежали вьющимися прядками, темные глаза смотрели с интересом, а в улыбке чувствовалось добродушие. – Рад познакомиться с тобой.

Лиза смутилась.

– Взаимно. – Она тоже улыбнулась.

Прежде они пару раз пересекались, но до знакомства так и не дошло. До минувшего сезона Павлов с партнершей выступали по юниорам, потом перешли на взрослый уровень, но что-то не заладилось, и пара распалась.

– Я видел твое выступление на Европе… и… в общем, здорово, что ты снова катаешься.

– Я тоже этому рада. – Лиза мельком посмотрела на Макса. Тот стоял, отрешенно глядя в сторону дальних трибун, и молчал. – Если бы не Евгений Александрович и Ксюша, вряд ли бы это было возможным. Так что мое возвращение скорее их заслуга.

– Не думаю, – качнул Павлов головой. Он все еще улыбался, хотя и не так широко, но выражение его глаз стало серьезным.

Макс с недовольством открыл калитку и обратился к Лизе:

– Может, все-таки начнем тренировку?

– Конечно.

Она с готовностью вышла на каток, и Самойлов, тут же крепко взяв ее за руку, поехал в дальний угол, подальше от новой пары.

Под конец утренней тренировки Лиза чувствовала себя совершенно измотанной. Макс ей и минуты покоя не давал, придирался по делу и без, и вообще дергал по каждому поводу. Когда Миронов объявил, что тренировка закончена, Лиза вздохнула с облегчением и поспешила к бортику, однако и тут Макс не оставил ее в покое. Приобняв за талию, он проводил ее до выхода с катка, а потом взял с бортика чехлы и протянул ей.

– Спасибо. – Меркулова надела чехлы на лезвия и недоуменно посмотрела ему в лицо. Макс все так же находился по ту сторону дверцы. – А ты так и собираешься тут стоять?

Невзирая на холод, царивший на катке, Лизе было жарко. Взявшись за край футболки, она несколько раз тряхнула ткань, пытаясь хоть немного остудиться. На мгновение Максу стала видна полоска кожи. Лиза нагнулась за бутылкой воды, и штаны обтянули ее ягодицы. Если бы не парень, нарисовавшийся в это мгновение у борта, он бы так и продолжал пялиться на свою партнершу, но стоило Максу уловить направленный на Лизу взгляд Кости, как он дернул дверцу на себя.

– Иди переодевайся! – Гаркнул Самойлов и швырнул Лизе ее толстовку.

Она едва успела поймать кофту и чуть не подавилась водой.

– Ты что орешь? – завинчивая крышку, спросила Лиза.

Когда она нагнулась, чтобы поставить воду на место, ткань штанов снова обтянула ее пятую точку. Губы Самойлова сжались в тонкую линию. Костя тоже взял бутылку и, усевшись на ближайшее пластмассовое кресло, пил, с интересом посматривая на Меркулову.

– Не ору я, – отрезал Макс, но раздражения скрыть ему не удалось.

Видя, что Лиза не собирается одеваться, он накинул ей на плечи свою олимпийку. Лиза не могла взять в толк, какая муха его укусила. Олимпийка пахла одеколоном Макса, мягкая ткань приятно льнула к коже. Несмотря на то, что Лизе было по-прежнему жарко, она подтянула ее и сделала глубокий вдох прежде, чем успела задуматься об этом. Тут же захотелось закрыть глаза и прижаться к чему-нибудь спиной, потому что колени ее ослабли.

– Здесь есть какое-нибудь кафе, где можно глотнуть нормального чая?

Лиза повернула голову и тут увидела Костю. Парень смотрел на них с Максом, ожидая ответа. Ощущая себя застигнутой врасплох, Лиза вымучила улыбку.

– Д-да, – неуверенно произнесла она. – Тут… совсем рядом. Если хочешь, я могу показать тебе.

– Буду безмерно благодарен. – Костя склонил голову в шуточном поклоне. – Я еще не особо освоился.

– Ничего страшного. – Понимая, что новый коллектив это всегда непросто, Лиза постаралась приободрить его. Первое впечатление об этом молодом человеке у нее сложилось приятное, и она надеялась, что таким оно и останется в дальнейшем.

– Я сам покажу. – Макс перевел тяжелый взгляд с Лизы на Костю и, видя Лизино недоумение, поспешил добавить: – Тебе нужно отдохнуть.

Она пожала плечами. Только она хотела возразить, что прогулка на свежем воздухе и чашка крепкого чая ей совсем не повредят, как Макса окликнул Миронов.

– Со мной все в порядке. – Лиза дотронулась до руки Самойлова и вернула ему олимпийку. Плеч ее тут же коснулся холодный воздух, стало неуютно. – Если захочешь, приходи, как освободишься.

Макс скрипнул зубами. Оставлять Лизу и Костю наедине ему не хотелось, но делать было нечего. В конце концов, это же всего лишь Меркулова. Пусть тащится с кем хочет и куда хочет, ему до этого какое дело?! Но стоило только вспомнить полоску голой кожи на ее животе, ее обтянутые тканью ягодицы и взгляд Кости, направленный на нее, как нервы его снова натянулись стальными тросами. До слуха его донесся тихий смех Лизы, и Макс обернулся. Меркулова и Павлов весело переговаривались, направляясь к раздевалкам.

Вопреки первому порыву, Макс твердо решил, что ни в какое кафе он не пойдет. Еще чего не хватало! Можно подумать, что заняться ему больше нечем. Он с ожесточением стянул с себя коньки и швырнул их в сумку. Раздражение требовало выхода, и Макс, переобувшись, отправился в спортивный зал. Занятия хореографией с Ксюшей начинались через полчаса, а до этого у него еще оставалось время потягать что-нибудь тяжелое… штангу, к примеру.

Лиза тем временем сидела, обхватив чашку руками. Она подула на горячий чай и улыбнулась.

– Евгений Александрович – замечательный тренер. – По тому, как она это сказала, сомнения в ее словах не оставалось. – С ним у меня появилось чувство, что я часть команды. Не просто спортсменка, которая должна выйти на лед и сделать то, чему меня учили.

– С предыдущим тренером было не так?

– Нет. – Лиза с сожалением покачала головой. По лицу ее пробежала тень. – Йохан Бернаскони хороший тренер, он дал мне очень много… но…

– Но не сумел дать то, что тебе было нужно, – закончил за нее Костя.

– В каком-то смысле.

– Думаю, что понимаю тебя…

Костя кинул в чай несколько кубиков сахара и принялся старательно размешивать его, болтая маленькой ложкой. Ложечка позвякивала о края, но парень, похоже, этого не замечал. Он задумчиво смотрел на свою чашку и только через некоторое время поднял глаза на Лизу:

– Вряд ли наши случаи похожи, но я представляю, о чем ты говоришь.

– Почему ты решил сменить тренера? – Лиза не скрывала своего интереса. Она еще раз подула на чай, а затем сделала глоток. Чуть терпкий ароматный напиток тут же согрел внутренности, и Лиза с удовольствием откинулась на спинку дивана.

– Тут все просто, – добродушно усмехнулся Павлов. – Наши отношения… или сотрудничество, уж как это правильно сказать… В общем, все это изжило себя. Нам стало неинтересно работать друг с другом.

Лиза понимающе кивнула.

Когда чай был допит, фигуристы вернулись в школу.

Невзирая на то, что утренняя тренировка забрала много сил, Лиза чувствовала себя отдохнувшей. Прогулка на свежем воздухе пошла ей на пользу, к тому же в последнее время Лизе очень не хватало общения, поэтому разговору с Костей она была рада. С Максом они, конечно, проводили вместе много времени, но это было совсем не то. Как-то не получалось представить, чтобы они могли просто так поболтать за чашкой чая или обсудить какую-нибудь ерунду. И не потому, что Лиза этого не хотела, вовсе нет. Макс не давал ей такой возможности, хотя она в этом очень нуждалась.

Весь остаток дня Самойлов вел себя сдержанно и оставался молчаливым. Лизу в очередной раз поразила перемена его настроения. Она и не знала, что лучше: когда он цепляется к ней надо и не надо, или когда, сдвинув брови, смотрит, как сыч. Она пару раз предприняла попытку выяснить, что же все-таки случилось, но в ответ Макс только пробурчал что-то невразумительное и отмахнулся. Ей было обидно. Обидно до такой степени, что она ощутила, как уголки глаз жжет от слез. Неужели она не заслуживает того, чтобы он поделился с ней своими проблемами и переживаниями? В который раз он отшвыривал ее, как уличную псину, и это причиняло Лизе боль. Пытаясь скрыть подступившие слезы, она откатилась подальше от Макса.

Костя, судя по всему, заметил ее подавленное состояние. Он стоял рядом и с беспокойством смотрел на нее.

– С тобой все в порядке?

– Все отлично. – Она натянуто улыбнулась. По ее глазам можно было легко догадаться, что она врет, но Костя не чувствовал себя в праве что-то выпытывать.

– Если я могу чем-то помочь, ты обращайся.

– Хорошо. – Легкая благодарная улыбка, тронувшая губы Лизы, на этот раз исходила от сердца. – Спасибо.

Макс пытался не смотреть в их сторону. Говорили Лиза с Костей тихо, диалога он слышать не мог, а от того психовал еще больше. Мысленно досчитав до десяти, он выдохнул. С каждой минутой своего нахождения на катке этот лохматый паренек раздражал его все больше и больше. Макс кинул на них с Лизой быстрый взгляд и с ехидством подумал о том, что они бы были великолепной парой – что у одной волосы торчат в разные стороны, что у другого. Он даже усмехнулся, однако во взгляде это мрачное веселье не отразилось.

Смачно выматерившись, Макс развернул машину. Лиза уставилась на него исподлобья, но не сказала ни слова. После окончания тренировки они так быстро уехали из школы, что она едва успела принять душ и переодеться. Сейчас же, похоже, они возвращались обратно.

– Я телефон оставил в раздевалке, – пояснил наконец Макс.

– М-м-м, – протянула Лиза.

Мысленно же она добавила, что голову он, судя по всему, забыл где-то уже как несколько дней назад. Ей очень хотелось сказать это вслух, но она заставила себя прикусить язык. Не хватало только поругаться, а с учетом того, что Макс и так постоянно рычал на нее и находился не в самом лучшем расположении духа, вероятность этого была высока.

До школы они доехали в тишине. Лиза все еще чувствовала обиду, да и желание выплакаться никуда не делось. Куда безопаснее для нее было смотреть в окно или притворяться спящей. Может, ей стоило подумать о чем-то, но делать этого не хотелось. Она просто молчала, рассеянным взглядом наблюдая за проносящимися мимо машинами и проплывающими домами. Время от времени она видела идущих по обочине дороги пешеходов. Ей бы тоже хотелось неспешно прогуляться, взяв Макса за руку или хотя бы просто ступая рядом с ним. Когда она думала об этом, ей становилось совсем грустно.

– Подождешь меня в машине? – спросил Макс, когда они въехали на парковку.

Ей, безусловно, стоило ответить «конечно» и остаться покорно сидеть на месте, но, сама не зная зачем, Лиза вдруг ляпнула:

– Я лучше пройдусь.

С этими словами она отцепила ремень безопасности и решительно вылезла из автомобиля. Макс недовольно сжал челюсти, но возражать не стал.

Они пересекли стоянку и зашли в школу. Макс и не подумал придержать дверь, и Лиза довольно ощутимо ударила пальцы, пытаясь схватиться за ручку. Она мысленно обругала себя за то, что потащилась вслед за Максом. Толка от этого не было никакого, зато выглядела она полной дурой. Чувствовала себя, впрочем, точно так же. Когда Самойлов зашел в раздевалку, Лиза прижалась спиной к прохладной стене и запрокинула голову. Сейчас ей особенно остро хотелось иметь любящую семью, родителей, готовых выслушать и помочь, брата, которому не безразлична ее жизнь… Она быстро отогнала от себя эти мысли. Если она будет себя жалеть, до добра это не доведет, чего-чего, а объяснять Максу, почему она вдруг разнюнилась, совсем не хотелось.

– Нашел? – спросила Лиза, едва только дверь раздевалки открылась, и из комнаты вышел Самойлов.

– Да. – Он продемонстрировал ей дорогой современный смартфон. – Смеяться будешь, но я еще и олимпийку забыл у катка.

Лиза действительно усмехнулась. Мягкий тон Макса моментально подействовал на нее успокаивающим образом. Она понимала, что это ненормально – реагировать так на мужчину, который относится к ней подобным образом, но поделать с собой ничего не могла.

– Пойдем заберем, раз уж вернулись, – сказала она и первой пошла к катку.

Однако до трибун, на которые спортсмены обычно бросали вещи перед выходом на лед, Лиза так и не дошла. Замерев на месте, она остановилась в проходе, ведущем к катку, и ухватила Макса за руку. Тот проследил за ее взглядом.

– Ну ни хрена ж себе, – громким шепотом произнес он, сделав полшага назад.

Женя и Ксюша стояли возле борта, и все бы было привычно, если бы не его руки, с трепетом касающиеся ее тела. Одна его ладонь лежала меж ее лопаток, второй рукой Миронов обнимал Ксюшу за талию. Потом он погладил ее по голове, и их губы встретились в страстном самозабвенном поцелуе.

– Я думала, что… – Лиза от волнения едва могла говорить. – Все эти разговоры… про них…

– Это не наше дело, – вдруг твердо сказал Макс и крепко взял партнершу за руку. – Пойдем отсюда.

Он кинул еще один быстрый взгляд на целующуюся пару. Ксюша, немного отстранившись, тихо засмеялась, Миронов улыбнулся ей. Она взъерошила его волосы и сама потянулась за поцелуем.

Покидая школу, они еще раз попрощались с охранником. Лиза все еще не могла до конца осмыслить увиденное, поэтому, когда Макс открыл перед ней дверь, не сразу сообразила поблагодарить его.

– Лиз, не вздумай об этом никому говорить, – после того, как они сели в машину, серьезно попросил Самойлов. Лиза кивнула.

– Я и не собиралась. – Она облизнула губы и сложила руки на коленях. Украдкой взглянула на сидящего рядом Макса. – Ты не знал?

– Не знал, – коротко ответив, он завел мотор.

– Думаешь, это у них серьезно?

Макс на несколько секунд задумался, потом с прежней серьезностью проговорил:

– Миронов не тот человек, который стал бы заводить интрижку на работе. Тем более с молоденькой девушкой.

– Тем более с Ксюшей, – качнула головой Лиза.

– Тем более с Ксюшей, – подтвердил Макс, и машина тронулась с места.

***

Ксения сидела на диване в кабинете Миронова и наблюдала за тем, как он убирает бумаги в стол. Она знала, что ему не терпится побыстрее собрать все эти документы и зашвырнуть их в ящик, но тем не менее Женя терпеливо раскладывал все по своим местам. Ксюша скинула балетки и забралась на диван с ногами. Сладко потянувшись, она произнесла:

– Я не верю, что завтрашний день вот-вот наступит.

Миронов замер, затем оторвался от своего занятия и посмотрел на нее. Глаза его были наполнены мягким теплом. Он ударил бумаги о стол, выравнивая их, и, не глядя, опустил в первый ящик.

– Ксеня… – Только и выдохнул он.

Обогнув стол, Женя приблизился к дивану и уселся рядом с Ксюшей. Она взяла его за руку и заглянула в глаза. Ресницы ее несмело дрогнули, когда пальцы Жени пробежались по ее волосам. Она поймала его ладонь и прижалась к ней щекой.

– Мне кажется, я сейчас разревусь. – Ксюша тихонько засмеялась. Столько любви и тепла было в ее сердце, что она с трудом могла удержать это. Шмыгнув носом, она вытерла уголки глаз. – Ну вот что ты со мной делаешь? – шутливо спросила она. – Если я стану сентиментальной плаксой, это будет целиком и полностью твоя вина.

– Не станешь, – погладив ее пальчики, отозвался Миронов. Он поцеловал ее ладошку и встал. – Дашь мне еще несколько минут?

– Запросто. – Синицина вытянулась на диване. – Ты сказал ребятам, что завтра у них только утренняя тренировка?

Остановившись, Женя с досадой выдохнул и глянул на нее.

– Совсем забыл. У меня все мысли о другом.

Ксения понимающе улыбнулась. Весь день она старалась концентрироваться на делах, сейчас же сил на это уже не осталось. Ее сердце волнительно сжималось каждый раз, когда она думала о завтрашнем дне. Завтра… Оно все еще казалось нереальным и очень далеким, хотя на самом деле уже стояло на пороге. Завтра она станет женой Жени. Завтра… Завтра он наденет на безымянный палец ее правой руки обручальное кольцо. Завтра… Завтра он первый раз поцелует ее, как свою супругу, завтра они дадут друг другу клятву верности, завтра случится то, о чем она так часто мечтала и что так долго считала несбыточным. Было радостно и немного страшно.

– Я позвоню. – Она достала телефон из лежащей рядом сумки и принялась искать в списке контактов номер Лизы. – А у тебя есть пять минут, чтобы разгрести свои бумажки.

***

Из Дворца бракосочетаний Евгений вынес Ксюшу на руках. Складки ее белоснежного платья шуршали, когда он спускался по ступеням крыльца, но Женя не слышал этого звука, он чувствовал лишь, как ее пальцы перебирают волосы на его затылке и с трудом сдерживался от того, чтобы не начать целовать ее в сию же секунду. Из гостей на их свадьбе присутствовали только близкая Ксюшина подруга – Кристина и двоюродный брат Жени. Кроме них о событии никто и не знал, но новоиспеченные супруги сожаления не испытывали.

– Поздравляю, – от души произнес Егор, когда Женя поставил Ксюшу на асфальт. Он пожал руку брату и слегка приобнял его жену. – Речи я произносить не умею, но ради такого…

В ресторан ни Егор, ни Кристина не поехали. Егор галантно посадил девушку в такси, сунул водителю несколько купюр и захлопнул дверцу. Молодожены втайне надеялись, что обаятельная Кристина растопит лед в сердце Колосова, однако чуда не произошло.

После развода Егор буквально горел на работе. Женя никогда не рассказывал Ксюше подробностей, но из их обрывочных разговоров она сделала вывод, что в прошлом его брата есть место собственной личной драме. Работа, работа и еще раз работа. Егор с головой ушел в любимое дело, начисто позабыв о том, что жизнь заключается не только в этом. Как ни пытался Женя растрясти его, сделать это ему не удавалось.

Идея познакомить Колосова с Кристиной пришла в голову Ксюши сама собой. В личной жизни ее подруге катастрофически не везло: первый молодой человек изменил Кристине с общей знакомой, второй ушел к взрослой состоятельной женщине. Егора же Ксюша знала давно, достаточно давно для того, чтобы быть уверенной в его порядочности. Ксения поделилась мыслями с будущим супругом и тот, немного подумав, поддержал ее. В конце концов, чем чёрт не шутит?! В принципе, подругу Ксения и пригласила лишь с этим умыслом. Нет, она, безусловно, радовалась ее присутствию, но основной целью было попытаться помочь двум хорошим людям обрести свое счастье. Жаль, но из этого ничего не вышло.

Отправив Кристину домой, Егор еще раз поздравил молодых, задорно похлопал Женю по плечу и поцеловал Ксюшу в щеку. Он знал, что брату не терпится остаться наедине со своей женой, и не стал мешать. Доверие, которое Женя проявил, посвятив его в свои планы, значило для Егора много, и он ценил это. Не сказать, чтобы они были не разлей вода, но в их отношениях всегда присутствовала чисто мужская уверенность друг в друге. Именно поэтому ночь накануне свадьбы Миронов провел в квартире Егора. Жене очень не хотелось оставлять Ксюшу даже на один вечер, но пришлось отдать дань традициям.

– Неужели без этого никак нельзя обойтись, – ворчал он, когда Ксения поцеловала его на пороге, передавая в руки двоюродного брата.

– Всего одна ночь, – шепнула она.

Жене оставалось только горестно вздохнуть. Брат похлопал его по плечу и подмигнул Ксюше. Когда пару недель назад Женя пришел к нему и сказал, что женится, Егор сразу и не поверил.

Зато теперь, захлопывая дверцу машины, на заднем сиденье которой устроились молодожены, он искренне надеялся, что брат наконец-то обрел свое счастье.

Глава 12

Москва, июнь 2016 года

– …Нет, ну ты представляешь?! – с оживлением воскликнула Лиза.

В ответ Макс только поджал губы. Никакого восторга от того, что Меркулова и Павлов совершенно случайно встретились в вагоне метро, он не испытывал. Совсем не испытывал.

Когда утром, подъезжая к школе, Макс увидел вместе этих двоих, он с такой силой сдавил руль, что кожа на костяшках пальцев натянулась и побелела. Они неспешно шли вдоль кустов сирени и о чем-то разговаривали. Он бы мог выйти из машины и вклиниться в диалог, видит Бог, он хотел этого, но, собрав всю свою сдержанность, остался сидеть на месте. Покинул он салон своего авто только тогда, когда парочка скрылась за стеклянными дверьми школы.

– Он что, рядом с тобой живет, что ли? – с неудовольствием спросил Макс.

– Ну так а я тебе о чем говорю. – Лиза цокнула языком. – Да что с тобой, Самойлов?!

– Со мной ничего, а ты…

Что она, Макс придумать не смог, поэтому просто скривился и махнул рукой. Чтобы хоть немного успокоиться, он отъехал от Лизы и принялся разминаться. Только Лизу такое положение вещей не устраивало, и она, как привязанная, последовала за ним.

– Может, объяснишь мне, что я опять сделала не так?!

– Можно подумать, ты хоть что-то делаешь так, – гневно огрызнулся он. – Отрастила задницу…

Меркулова поджала губы и резко отвернулась. Если бы на катке не было столько народа, она бы влепила своему невыносимому партнеру хорошую оплеуху, но пришлось сдержаться. Сложно бы было объяснить всем присутствующим, за что она отвесила ему пощечину. Хотя ее бы не удивило, если бы этот мерзавец повторил свои слова во всеуслышание. С него станется. Она знала, что при выполнении сложных элементов нужно руководствоваться здравым рассудком, а не эмоциями, но все равно, пытаясь направить гнев хоть куда-то, зашла на аксель.

Падение было неудачным и очень болезненным. Стиснув зубы, Лиза зашипела и даже не сразу смогла подняться со льда.

– Лиза… – Макс так быстро оказался рядом, словно она шмякнулась прямо возле него. Он опустился на одно колено, осторожно взял ее за плечи и помог встать на ноги. Когда она на его глазах со всего размаха ударилась об лед, он почувствовал металлический привкус во рту и, не думая, кинулся к ней. – Сильно ударилась?

Лиза потерла ушибленное плечо и взглянула на свои ладони. Кожа была красная, на левом запястье кровоточила ссадина. Сглотнув, она подняла взгляд на Макса.

– Не твое…

Слова застряли в горле, когда она встретилась с его взглядом. Он смотрел на нее так… Она и сама не могла сказать, как именно. Просто все колкости, вертевшиеся на языке, мигом позабылись, сердце странно екнуло, и что-то завязалось жалобным клубком внутри, в животе.

– У тебя кровь.

Он бережно взял ее за руку. Лиза вздрогнула и перевела взгляд на ладонь. Макс держал ее кисть в своей, и это почему-то волновало. С трудом она заставила себя сделать глубокий вдох. На секунду закрыла глаза, словно пыталась согнать наваждение.

– Лизка, с тобой все в порядке? – Рядом нарисовался Костя. Макс с таким недовольством зыркнул в его сторону, что парню стало некомфортно.

– Да, Кость, – хрипловато сказала Лиза.

Почти тут же к ним подъехал Миронов и с неодобрением покачал головой.

– Я уже не знаю, как с тобой разговаривать, – сердито выговорил он, глядя на фигуристку.

– Не сахарная, – нарочито небрежно ответила она.

– Отстраню тебя на неделю от тренировок, тогда посмотрим, сахарная или нет. – Лиза виновато глянула на него из-под ресниц и благоразумно решила промолчать. – Давай к борту, обработаю тебе руку.

Пока тренер промывал ссадину перекисью, Лиза думала о Максе. В последние несколько дней он был особенно невыносим. С того момента, как в их группе появилась новая пара. Лиза посмотрела на каток. Что же, рано или поздно Максу придется смириться с тем, что в группе их стало больше. Но возможно, ему просто не нравится, что она общается с Костей. Это вполне в стиле Самойлова. Он говорил ей то, что ему хотелось, он целовал ее, когда ему хотелось, он вообще нечасто интересовался ее мнением… Ладошку защипало, и Лиза поморщилась.

– Лиз, Макс… он… – Костя остановился у бортика и взял бутылку с водой. Миронов как раз закончил обрабатывать ее руку и отошел, чтобы убрать медикаменты в аптечку. Лиза вопросительно приподняла бровь, не понимая, что имеет в виду Павлов. – Ну, в смысле, вы вместе?

– Вместе? – Она все еще не до конца понимала смысл вопроса. – Мы катаемся вместе…

– Не в этом плане. Вы встречаетесь?

– Встречаемся… – Уголки ее губ дрогнули в грустной улыбке. Лиза покачала головой. – Нет.

– Я думал, он твой…

– Он не мой, а я не его. – Она оттолкнулась от борта здоровой рукой. – Это не очень хорошая тема для обсуждений, Кость.

– Извини. – Парень отставил бутылку, не сделав из нее ни глотка. – Просто он так себя ведет…

– Не обращай внимания, – улыбнулась Лиза.

Костя не заметил скрытой в этой улыбки горечи.

***

Макс ждал Лизу уже минут десять. Обычно она переодевалась довольно быстро и сама выходила к машине, но сегодня почему-то задерживалась. На улице ее не было – он уже успел пройтись по парковке и убедиться в этом. Теперь же Максимилиан стоял возле раздевалки и с нетерпением поглядывал на дверь. Спустя еще несколько минут ожидания, он все-таки психанул. Что ему, до вечера ее, что ли, ждать?! Самойлов решительно дернул дверь на себя и перешагнул порог. Лиза даже голову не повернула в его сторону. На ней была белая майка борцовка и светло-голубые летние джинсы, олимпийка лежала на коленях.

– И что ты тут рассиживаешься? – грубовато осведомился Макс.

Полина уже давно переоделась и ушла, он видел, как они с Антоном направились к метро, Соня тоже уехала. Лиза надрывисто вздохнула. Макс вдруг понял, что она не просто не смотрит в его сторону – она пытается спрятать от него лицо. Чтобы преодолеть разделяющее их расстояние, много времени не потребовалось. Лиза быстро смахнула слезы со щек, но он уже успел их заметить. Да и предательский всхлип, вырвавшийся у нее из груди, выдал ее. Слезинки опять покатились по лицу.

– Что случилось? – Макс присел рядом на скамейку и взял Лизу за руку. Он помнил, что утром она ободрала ладошку, и держал ее кисть очень нежно.

– Ничего. – Она высвободила ладонь и спрятала ее под толстовку. Снова стерла упрямые слезы. Ее плечи подрагивали, справиться с собой никак не получалось.

– У тебя болит что-нибудь? – обеспокоенно спросил Макс.

Лиза в ответ отрицательно мотнула головой. Пытаясь хоть что-то понять, он вглядывался в ее лицо. Под глазами у нее залегли темные круги, нос немного покраснел от слез. После недолгого молчания, нарушаемого лишь тихими всхлипами Лизы и ее судорожным дыханием, Самойлов проговорил:

– Если ты не скажешь мне, что случилось, я позову Миронова.

– Езжай домой. – Сглотнув, она отвернулась от него. Хотела встать, но почувствовала, что у нее кружится голова, и уселась обратно. Слезы потекли еще сильнее. Она не хотела, чтобы Макс видел ее в таком состоянии, а он сидел и смотрел в упор. Как будто издевался над ней… – Все, езжай, – всхлипнула Лиза и махнула толстовкой в сторону двери.

– Прекрати истерить. – Обхватив ее за плечи, Макс прижал Лизу спиной к своей груди. – Успокойся и скажи, что случилось. Я все равно никуда не уйду, пока ты мне не расскажешь, в чем дело.

– Ничего не случилось. – Она слабо дернулась в его руках. Потом поняла, что сил спорить с ним и сопротивляться у нее нет, и обмякла.

– Не глупи, Лиз. – Голос Самойлова был бархатным, вкрадчивым.

Она чувствовала его дыхание у себя над ухом, одна рука Макса лежала у нее на животе, второй он гладил ее по голому плечу. Лиза запрокинула голову и выдохнула через рот. Она бы хотела, чтобы его губы коснулись ее шеи. Да, сейчас бы она не стала возражать…

– Я… есть хочу, – едва слышно призналась Лиза. Она не могла видеть, как в недоумении сдвинулись его брови. Немного помешкав, он развернул ее к себе лицом.

– Так в чем проблема? – Макс никак не мог поймать ее взгляд, потому что она упорно прятала глаза. – Возьми и поешь.

– Я не могу… мне нельзя. Я должна скинуть еще хотя бы килограмм.

– Зачем?!

Он действительно не понимал. Лиза была очень худенькой, на ее руках отчетливо виднелись синие ленточки вен, пальчики были тонкими, ноги длинными и стройными.

– Ты думаешь, я не понимаю, что слишком тяжелая для парницы? – Она, наконец, подняла на него взгляд. Влажные ресницы окаймляли голубые глаза, в выражении которых было столько смятения, мольбы и чувственности, что Максу тут же захотелось прижать голову Лизы к своему плечу и долго-долго гладить по коротким волосам. – Я все понимаю, Макс. Я должна…

– Ты ничего не должна, – не сдержавшись, он сам вытер ее щеки. Кожа у нее была прохладная, гладкая.

– Ты сам постоянно говоришь, что у меня большая задница.

Не выдержав его взгляда, она отвернулась. Макс помнил, что сегодня действительно со злости сказал ей это. Он часто говорил ей что-то подобное, хотя вовсе так не считал. Хмурясь, шумно выдохнул. Он не думал, что Лиза воспримет его слова настолько близко к сердцу. По ее лицу снова бежали слезы.

– Ну хватит. – Он ласково смахнул их. – Пойдем.

– Куда?

– Куда надо. – Осмотрев лавочку, Макс спросил: – Ты все забрала?

Лиза кивнула. После этого он закинул ее сумку себе на плечо и взял партнершу за руку. Настроение у него было препаршивейшее.

– Послушай, Лиз… – Они уже сидели в машине, когда Макс нарушил затянувшееся молчание. До этого никто из них не проронил ни слова. Макс завел двигатель, но машину с места не тронул. – Ты извини, что я говорил тебе много лишнего.

– В смысле? – сипло спросила она. Голос у нее был надломленным и тихим.

– С тобой все в порядке. Тебе совсем не нужно худеть. Если на то пошло, то это мне стоит проводить в качалке больше времени, а не тебе издеваться над собой.

– Я не издеваюсь. – Она протестующе покачала головой. – Я с самого начала понимала, что для парницы…

– Если ты похудеешь еще хоть на полкило, я лично выпорю тебя, – грозно посмотрев на нее, отрезал Макс. – Не хватало только, чтобы ты потеряла сознание прямо на льду. Ты этого хочешь?!

– Этого не будет, – почти прошептала Лиза.

– Будет. – Он нажал на газ, и машина тронулась с места. – Еще немного, и ты станешь похожа на анорексичку.

– Не преувеличивай.

– Я не преувеличиваю. – Он резко вырулил с парковки. – В конце концов, для того, чтобы нормально кататься, тебе нужны силы. Подумай хотя бы об этом. Если у тебя не будет сил, кататься ты просто-напросто не сможешь.

Они оба понимали, что в этом Макс прав. Даже сейчас Лиза чувствовала себя вымотанной, и вряд ли это можно было списать на травму. Что же до остального… скорее всего, он сказал ей все это просто чтобы успокоить. Что ж, за это она была ему благодарна.

Лиза не сразу поняла, что едут они не по привычному маршруту. Она выглянула в окно, но разобрать, где они, не сумела. Бросила на Макса вопросительный взгляд, но тот его проигнорировал. Она все еще не до конца пришла в себя, разговаривать ей не хотелось. Лиза вытянула ноги, насколько это было возможно, и закрыла глаза. Если Макс хочет ее куда-то везти, пусть везет. Она представила, насколько убого сейчас выглядит и пришла к выводу, что все самое плохое, что сегодня могло случиться, уже случилось. Словно в подтверждение этого у нее заныло ушибленное при падении плечо. Лиза устроилась поудобнее с намерением немного вздремнуть, однако уже через пару минут почувствовала, что машина остановилась.

– Выходи, – скомандовал Самойлов и отстегнул свой ремень безопасности.

Лиза смерила его красноречивым взглядом, который, впрочем, на Макса не возымел никакого действия. Выдохнув с недовольством, Меркулова выглянула в окно. Ничего примечательного она поблизости не увидела. Впереди маячила вывеска туристического агентства, на крохотном газоне возле проезжей части ютилось несколько тополей.

– Зачем мы сюда приехали?

– Раз приехали, значит надо, – ответил он так, будто Лиза была нетерпеливым ребенком.

В глазах ее мелькнули гневные искорки. Она сложила руки на груди и упрямо откинулась на спинку кресла.

– Я пойду только тогда, когда ты скажешь, куда мы идем.

– Твое дело, – пожал Макс плечами и вылез из автомобиля.

Лиза ему даже ответить ничего не смогла. Дверь машины негромко хлопнула, и она осталась в салоне одна. Почему-то стало очень неприятно, руки легли на коленки, горло перехватило. Но не успела она опомниться, как дверь с ее стороны распахнулась, и Макс, протянув руку, отстегнул ремень.

– Сама пойдешь или как?

Он по-прежнему сохранял спокойствие и, похоже, не сомневался в том, что она сделает, как он хочет. Лиза тут же забыла, что еще секунду назад была готова разреветься и взбешенно выпалила:

– Прекрати так себя вести! Я никуда с тобой не пойду, пока…

Он забрал у нее из рук толстовку, потом взял Лизу за локти и потянул на себя. От неожиданности она замолчала. Можно было бы начать вырываться, но это выглядело бы совсем глупо, тогда Макс точно счел бы ее неуравновешенной истеричкой. От его крепких рук исходило тепло, и Лиза подчинилась. Оказавшись на улице, она зло глянула него на снизу вверх, но не нашлась, что сказать. Ветер ласково гладил ее лицо, близость Самойлова мешала нормально соображать.

– Ты красивая, – внезапно сказал он и тут же отпустил Лизу, чтобы захлопнуть дверцу и поставить машину на сигнализацию.

Она приоткрыла рот, намереваясь что-нибудь ответить, но все подходящие слова куда-то странным образом подевались. Оказывается, чтобы сбить ее с толку, нужно всего ничего.

Они прошли по тротуару назад и оказались возле входа в маленький ресторанчик. Зайдя в зал, Лиза осмотрелась по сторонам. На окнах висели портьеры персикового цвета и белый тюль, через который пробивался мягкий свет. Убранство помещения было неброским, и это ее успокоило. В своей простой майке и джинсах в более пафосном месте она чувствовала бы себя неловко. Впрочем, Лиза вообще не любила подобные заведения: в них она ощущала себя скованно и неуютно, несмотря на то, что в силу обстоятельств ей нередко приходилось есть вне дома.

– Надеюсь, ты не откажешься поужинать со мной? – обратился к ней Макс, словно невзначай поглаживая ее запястье большим пальцем.

– Может быть, лучше ты отвезешь меня домой?

Она знала, что попытка обречена на провал, но попробовать стоило. В воздухе едва уловимо пахло пряностями, жареным мясом и луком. Эти запахи заставляли рот Лизы наполняться слюной, но все равно в данный момент она хотела оказаться дома, в своей маленькой уютной квартирке на окраине города, принять теплый душ, а потом забраться под одеяло. Здесь же было слишком много соблазнов.

– Даже не думай об этом, – насмешливо улыбнулся Макс.

Официантка, одетая в черные брюки классического покроя и бежевую рубашку, проводила их до места. Макс учтиво попросил наиболее уютный, уединенный столик, и их усадили в дальнем углу зала возле стены. После того, как Макс и Лиза расположились на мягких диванах друг напротив друга, она оставила им два меню и отошла.

– Я смотрю, тебя тут знают, – сказала Лиза, так и не раскрыв меню.

– Иногда я заезжаю сюда поужинать. Мне здесь нравится. Спокойно и уютно.

– Да, – кивнула она.

Ей вдруг стало грустно. В мягком отсвете лампы, висящей над ними, Макс выглядел очень привлекательно, и Лиза подумала, что они невозможно далеки друг от друга. Она уже давно примирилась, научилась жить с этим, но порой, как сейчас, вдруг становилось тоскливо. Ей пришлось закрыть чувства, которые она испытывала, в своем сердце и свыкнуться с этим. Вроде бы получилось, но может, это ей только кажется? Как знать… Если бы Макс понимал, насколько она слаба перед ним, то, скорее всего, смотрел бы на нее с жалостью и пренебрежением.

– Ты выбрала что-нибудь? – поинтересовался Самойлов, отложив в сторону свое меню.

Лиза покачала головой.

– Я есть не буду. Если только кофе.

Ничего на это не сказав, Макс жестом подозвал официантку.

– Мне, пожалуйста, отбивную из говядины с запеченным картофелем. А девушке… – Макс еще раз быстро пробежал взглядом по меню. – Девушке стейк из форели.

– Ты же ешь рыбу? – обратился он к Лизе.

– Я же…

– Если понадобится, я накормлю тебя силой, – предупреждающе посмотрел он ей в глаза, и Лиза поняла, что он действительно это сделает.

– Ем, – нехотя сказала она.

– Замечательно. – Самойлов снова разговаривал с миловидной девушкой, записывающей заказ в маленький блокнот. – К форели давайте тоже печеный картофель. Еще принесите нам два легких салата.

– Овощных?

– Да. Огурцы, помидоры… Есть что-нибудь такое?

– Конечно, – доброжелательно улыбнулась официантка. – Из напитков что-нибудь будет?

– Давайте… свежевыжатый апельсиновый сок и… – Он вопросительно взглянул на Лизу.

– Мне просто воду без газа, – вздохнула та.

– Тогда воду, – не стал спорить Макс. – И бокал сухого белого вина для девушки на Ваш выбор.

Под ее пристальным взглядом Максу стало немного не по себе. После того, как официантка отошла от их столика, Лиза не сказала ни слова, она просто сидела и смотрела на него, не спорила, не злилась, а просто смотрела. А он в очередной раз думал о том, какая она хрупкая, какие красивые у нее глаза. Все-таки эту битву взглядов он выиграл. Устало вздохнув, Лиза опустила голову. Плечи ее поникли, тонкие запястья скрестились на коленях.

– Почему ты всегда делаешь так, как хочется тебе? – тихо спросила она.

– Не всегда. Но сейчас тебе действительно нужно поесть.

– Не хочу с тобой спорить.

– Вот и не спорь.

Вскоре им принесли напитки и корзинку с ароматным хлебом. Это были маленькие ржаные и пшеничные булочки, посыпанные кунжутом, тмином и семечками. Лиза почувствовала, как желудок свело от голода, и облизнула губы. Ей очень хотелось взять румяную булочку и откусить от нее хотя бы немножко. При мысли об этом она невольно посмотрела на корзинку.

– Выпей вина, – мягко предложил Самойлов.

Лиза послушно взяла в руки бокал и пригубила содержимое. Вино было прохладным и вкусным, в его букете явственно угадывались цветочные нотки.

– А ты почему не пьешь? – спросила она.

– Я за рулем.

По тону стало понятно, что компромиссов не будет. Лиза тут же подумала о его сестре и сделала глоток из бокала, чтобы скрыть неловкость. Видимо, Макс тоже подумал о Лиле, потому что в его глазах на секунду появилось то самое выражение, которое бывает у человека, не сумевшего смириться с невосполнимой потерей. Лизе было это знакомо.

Трех-четырех глотков ей хватило, чтобы почувствовать себя нетрезвой. Очевидно, сказывалось то, что уже несколько недель она ела совсем мало. Сегодня на завтрак у нее был обезжиренный творог, а после, в перерыве между тренировками, протеиновый батончик и яблоко. От вина Лизе захотелось есть еще больше, и она, не удержавшись, все-таки отломила маленький кусочек от ржаной булочки. Хлеб показался ей таким вкусным, что она едва не прикрыла глаза от удовольствия. Макс улыбнулся.

– Скоро принесут горячее.

Он дотронулся пальцами до ее руки, лежащей на столе. Это, наверное, было ненормальным, но его так и тянуло прикоснуться к ней. Хорошо, что между ними находился стол, иначе он вряд ли бы смог удержаться. Что-то в Лизе немыслимым образом влекло его, и как он ни пытался противиться этому, выходило из рук вон плохо. Он хотел ее.

– Еще вина? – когда ее бокал опустел, спросил Самойлов, и Лиза кивнула.

Пить ей больше не стоило, она это знала, но решила, что вправе сегодня проигнорировать голос здравого смысла. Она снова отломила кусочек булочки и с удовольствием съела его. Щеки ее немного разрумянились, в глазах появился блеск.

Через несколько минут им принесли горячее. Макс сделал вид, что увлечен едой, хотя на самом деле кусок в горло ему не лез. Он украдкой наблюдал за Лизой и не мог отделаться от мысли, что все это время в упор не замечал того, как она мучает себя. Она ела не спеша, аккуратно, но он видел, что на самом деле просто сдерживается. Она долго жевала каждый кусочек, а потом спешила положить в рот следующий, как будто кто-то мог отнять у нее тарелку. Боясь, что Лиза заметит, что он смотрит на нее, Макс занялся своей порцией.

– Я больше не могу, – выдохнула Лиза. Она положила ладошку на живот и откинулась на спинку дивана. На ее тарелке осталось немного картофеля, но рыбу и салат она съела.

– Будешь кофе? – спросил Максимилиан.

Лиза отчаянно замотала головой.

– Я и так позволила себе слишком много лишнего. Господи, если бы моя мать это увидела…

– Думаю, она была бы довольна.

– Ты не знаешь мою мать, – грустно усмехнулась Меркулова. – Совсем не знаешь.

Макс думал, она скажет что-то еще, но Лиза только покачала головой и посмотрела в сторону, давая понять, – больше об этом говорить не намерена. Спустя пару минут Макс попросил упаковать с собой несколько пирожных и заказал по чашке чая с лимоном. Лиза чувствовала, что ее клонит в сон. Усталость, сытный ужин и два бокала вина сделали свое дело – ее совершенно разморило.

Когда они вышли на улицу, Лиза с удовольствием подставила лицо свежему ветерку. Ее щеки пылали, голова слегка кружилась. Она остановилась и приложила руку к виску.

– Голова болит? – тут же спросил Макс.

– Немного, – призналась она.

Она знала, что голова у нее разболелась из-за слез. Ей было стыдно за то, что она набросилась на еду, как голодный волчонок. Достаточно было съесть салат и выпить чая, а она… Лиза пообещала себе, что завтра же придет в школу раньше, чтобы лишний час позаниматься на беговой дорожке. Больше она не позволит себе так срываться.

Макс довел ее до машины и помог устроиться на сиденье. Вечер был теплый и ясный. Лизе очень хотелось пройтись пешком, но ему она об этом не сказала. Он не должен выполнять ее капризы. То, что они вместе катаются, еще ничего не значит. Она ему никто. Это причиняло боль, но Лиза так давно с этим жила, что боль уже стала привычной. Она удивленно посмотрела на Макса, почувствовав его руки возле своего живота.

– Ремень, – пояснил он, поймав ее взгляд. Она не пристегнулась…

Списав рассеянность на выпитое вино, Лиза вдохнула запах, исходящий от Макса. Одеколон и приятный аромат его тела. Она помнила этот запах так долго… Воспоминания резанули по сердцу так остро, что она задрожала. От случайного прикосновения его пальцев захотелось в голос завыть. Благо Макс ничего не заметил. Закончив с ее ремнем, он стал выруливать на дорогу. В этот момент Лиза почему-то подумала о Жене и Ксюше… Что же, видимо, у каждого есть свое прошлое, от которого не убежать, не скрыться.

Оказавшись дома, Лиза сразу проглотила таблетку и запила ее прохладной минералкой. На Макса, который, не спрашивая разрешения, прошел следом за ней в квартиру, она не обращала внимания. Точнее, старалась не обращать внимания. Что толку, если он все равно сделает по-своему?

– Если ты не против, я полежу минут десять.

Она весьма красноречиво посмотрела на Самойлова, надеясь, что тот догадается выйти из комнаты и дать ей переодеться. Хотя если бы он остался на месте и стал наблюдать за тем, как она снимает штаны, Лиза бы ничуть не удивилась. Как это ни странно, на этот раз Макс проявил чудеса тактичности и тут же оставил ее наедине с собой. Дверь он не прикрыл, но Лизе было уже все равно. Она быстро стянула джинсы и влезла в широкие домашние штаны. Не снимая покрывала, упала поперек кровати и закрыла глаза. Она еще чувствовала легкое опьянение. Может быть, именно это стало причиной того, что ее мысли понеслись в совершенно недопустимое русло. Лиза вдруг подумала, что хочет, чтобы Макс дотронулся до нее, погладил ее по руке или даже по животу… Нежно-нежно, как он никогда ее не касался.

Три шага в одну сторону, три – в другую. Максимилиан два раза обошел кухню от стенки к стенке. Поднимаясь за Лизой по ступеням подъездной лестницы, он и сам толком не знал, зачем это делает. Если рассуждать логически, он должен был попрощаться с ней еще в машине, ладно, возможно, помочь донести сумку до двери квартиры, но в большем необходимости не было. Это если рассуждать логически. Но логика в данный момент не имела никакого значения. Максу просто не хотелось отпускать Лизу от себя. Он вполне уверенно мог аргументировать необходимость своего присутствия беспокойством за нее, но сам понимал, что дело далеко не только в этом. Стоило ему подумать, что завтра она снова может появиться в школе в сопровождении Кости, как его буквально передергивало от злости и раздражения. Даже если он будет заезжать за ней каждое утро и отвозить на тренировку, не факт, что Лиза не найдет времени встретиться с этим… Павловым. Если бы Макс произнес фамилию вслух, прозвучало бы это как ругательство. Чем она занимается в выходные? Куда ходит? С кем встречается?

Максимилиан подошел к холодильнику и дернул на себя дверцу. Пристально осмотрел содержимое и, хмурясь, захлопнул его обратно. Пара биойогуртов, несколько яблок, помидоры, огурцы, открытый пакет обезжиренного молока и полбутылки минералки. Проще было думать, что он беспокоится за нее только потому, что они катаются вместе. Теперь он зависит от нее, так же, как и она от него. Что ж, это объяснение звучало вполне убедительно, по крайней мере, опровергнуть его было невозможно.

Самойлов зашел в комнату и распахнул шкаф.

– Где твой чемодан?

Лиза нехотя открыла глаза и приподнялась на локтях.

– В углу у окна, – не особо понимая, чего он хочет, сказала она.

Макс обошел кровать и, осмотревшись, увидел небольшой чемодан темно-синего цвета. На чемпионат России Лиза приезжала именно с ним – Макс помнил, как она везла его за собой по холлу гостиницы.

– А побольше у тебя есть?

– У него ручка сломалась. – Лиза села и, опираясь руками о постель, повернулась к нему. – А тебе вообще зачем?

– Не мне, а тебе, – отрезал он и подхватил чемодан одной рукой.

Возле шкафа он бросил его на пол и, расстегнув молнию, откинул крышку. Оказалось, что у Лизы много одежды. Прежде Макс не обращал на это внимания, но сейчас, перебирая вешалки с рубашками, платьями, брюками и прочим тряпьем, невольно отметил. Выбрать из множества тряпок то, что действительно нужно, было задачей непростой. Он вытащил короткое красное платье и тут же представил, как оно будет смотреться на его партнерше. Выходило чертовски хорошо. Макс понял, что сдохнет от ревности, если Лиза наденет это платье для кого-нибудь, кроме него. И плевать, что с Меркуловой у них ничего нет, что ни о каких чувствах к ней, помимо сильного желания, речи идти не может. Как оказалось, ревновать ее это не мешает. Он все-таки кинул платье в чемодан.

– Что ты делаешь? – Лиза вскочила с кровати и встала возле Макса.

– Собираю твои вещи, – заявил он, как ни в чем не бывало.

– И какого хрена ты это делаешь?! – Меркулова схватила его за рукав, когда он достал прозрачную блузку изумрудного цвета. Макс и не подумал обратить на нее внимания. Он убрал блузку обратно в шкаф и вытащил из него еще одно платье, то самое, в котором она была на вечеринке в Братиславе, когда он застал их со Стефаном. – Прекрати копаться в моих вещах!

– Ты переезжаешь ко мне. – Самойлов повесил платье и повернулся к Лизе. От изумления ее брови взметнулись вверх. Она недоверчиво усмехнулась. Макс же вполне серьезно проговорил: – Я не оставлю тебя одну. Будет лучше, если ты хотя бы какое-то время поживешь у меня.

– То есть ты это серьезно?

Судя по тому, как Самойлов на нее смотрел, вряд ли можно было предположить, что он шутит. У Лизы просто в голове не укладывалось, что они могут жить вместе, в одной квартире, встречаться каждый день в кухне, ходить в одну и ту же ванную… Жить с ним. Ей вдруг стало страшно.

– Давай я тебе объясню.

Взяв Лизу за руку, Макс подвел ее к постели и усадил на край. Потом сел рядом. Она облизнула вмиг пересохшие губы. Держа Лизу за запястья, он посмотрел ей в глаза. Если бы он только знал, как на нее действуют эти его прикосновения в сочетании с пристальным цепким взглядом…

– Пусти, – выдавила она и заставила себя высвободить руку. Макс и так был слишком близко.

– Я не оставлю тебя тут одну, Лиз, – подумав, как лучше начать, произнес он.

Лиза открыла рот, чтобы возразить ему, но он накрыл ее руку своей, призывая тем самым послушать его. Выражая свое неудовольствие, Меркулова сделала глубокий вдох, но все-таки решила дать Максу договорить. – Нам обоим будет удобнее, если ты переедешь ко мне. Во-первых, я живу куда ближе к школе. Во-вторых…

– Если тебе трудно меня возить, то не нужно, – с горячностью перебила она Самойлова. – Я тебя не заставляю.

– Мне не сложно. – Пытаясь успокоить Лизу, Макс опять взял ее руки в свои. Он знал, что для того, чтобы убедить ее в своей правоте, ему потребуется все его обаяние, и без зазрения совести пользовался им. Он был готов пойти на любые уловки, чтобы добиться своего. Говоря откровенно, для него не имело значения ее мнение, он знал, что итог все равно будет одним: этим вечером она окажется у него дома. – Но то время, что мы тратим на дорогу, лучше потратить на отдых. Ты еще недостаточно восстановилась, чтобы в пустую терять силы. Я же вижу, что тебе непросто, что ты устаешь. И Миронов это тоже видит. К тому же, уверен, если мы будем больше времени проводить вместе, это положительно скажется на нашем катании.

– И каким же образом? – Какой бы дикой не казалась Лизе идея Самойлова, приходилось согласиться, что некоторый здравый смысл в его словах был.

– Чем лучше мы будем знать друг друга, тем лучше будем чувствовать друг друга на льду, – пояснил Макс. – Ты же не хуже меня знаешь, насколько важно в парном катании чувствовать партнера. Мы с тобой видимся только на тренировках, а этого недостаточно. Тем более что времени притереться, как это происходит у большинства пар, у нас нет. До начала сезона осталось всего три месяца…

– Это бред. – Лиза встала с постели и повернулась к Максу спиной. – Бред… – повторила она, нервно кусая губы. – Мы не можем с тобой жить вместе. Это… это же… – Она умолкла, не найдя подходящих слов.

– Ты будешь жить в отдельной комнате. Квартира у меня большая, трехкомнатная, никакой проблемы тут нет. Многие парники живут вместе, в этом нет ничего необычного. Или ты боишься, что о нас станут говорить?

– Дело не в этом! – Она с отчаяньем посмотрела на него. – Я не боюсь. Но это… Я не хочу, чтобы мне кости перемывали. А так оно и будет, понимаешь ты?! И… да вообще… это просто невозможно!

– Почему?

– Да потому!

Лиза нервно заломила руки. Ей хотелось закричать. Неужели он сам не понимает, почему?! Потому, что она представить себе не может, как будет выходить после душа и встречаться с ним, как будет вставать утром и сталкиваться с ним по пути в ванную, как сонная, будет сидеть с ним за одним столом, как будет засыпать, зная, что он находится за стенкой, как… Миллион этих самых «как». Она не может забыть всего, что между ними было, вот поэтому! Поэтому!!!

– Собирай вещи, – видя ее метания, твердо сказал Максимилиан. – Хватит твоих невразумительных отмазок. Ко всему прочему, я уже сказал тебе, что не хочу, чтобы ты упала в обморок на льду. А учитывая то, что я нашел в твоем холодильнике, вернее, что я там ничего толкового не нашел, это может случиться довольно скоро.

– То есть ты хочешь поработать моим надсмотрщиком?! – мигом взвилась Меркулова. – Будешь ходить за мной и кормить с ложечки?!

– Буду, если это потребуется, – зарычал Макс, угрожающе нависнув над ней. – Одна дырка у тебя в голове по моей вине уже есть. Не хватало только, чтобы из-за твоей дури появилась еще одна. Парное катание намного опаснее, чем одиночное, вбей это себе в голову. Мы не куличи в песочнице лепим! Я за тебя отвечаю! Каждый раз, когда я поднимаю тебя на руки, когда мы делаем выбросы, я отвечаю за твою жизнь, Лиза! На мне лежит гораздо больше ответственности, чем на тебе!

Проорав это ей в лицо, Самойлов вышел в коридор. Лиза так и стояла посреди комнаты, растерянная, ошеломленная. Она с минуту не могла заставить себя двинуться с места, так и смотрела на проем двери, куда вышел Макс. В голове ее шумело от его слов, все внутри сжалось. Она оторопело перевела взгляд на свою кровать, на раскрытый чемодан, лежащий на полу и, медленно подойдя к шкафу, достала с полки несколько футболок. Руки у нее были ледяными. Присев на корточки, она стала укладывать вещи на дно. О том, что будет дальше, она старалась не думать. Она быстро покидала все необходимое и, отрывисто выдохнув, застегнула молнию. Что она делает?! Куда безопаснее для нее было бы сунуть голову в открытую пасть льва. Сверху на чемодан Лиза положила ноутбук и спортивную сумку. Оставалось забрать из ванной средства личной гигиены, плойку для волос и фен. Хотя плойка и фен вряд ли понадобятся ей в ближайшее время…

Макса она нашла в кухне. До Лизы не сразу дошло, что он делает, а когда дошло, сильно разозлилась. Он стоял возле раковины и выливал молоко. Ее молоко! Конечно, она не оставила бы открытый пакет в холодильнике, зная, что уезжает надолго, но мог бы он для начала поинтересоваться ее мнением?! Лиза сложила руки на груди и гневно сощурила глаза. Если бы ее сейчас не терзали другие, куда более серьезные мысли, она бы обязательно что-нибудь ему сказала. Закончив с молоком, Макс выбросил пустой пакет в мусорное ведро, стоявшее под раковиной, и достал из холодильника йогурты. Лиза поняла, что их он собирается отправить туда же. Это окончательно вывело ее.

– Дай сюда! – Она вцепилась в стаканчик и потянула на себя. Изначально это была упаковка из четырех штук, но два йогурта она успела съесть. Оставшиеся два же были скреплены, и теперь Макс и Лиза держались каждый за свой, не желая уступать.

– Этой ерунде самое место в мусорке, – бесцеремонно заявил Самойлов.

– Я твоего мнения на этот счет не спрашивала.

Она потянула йогурт на себя. Макс крепче сдавил стаканчик, который держал, и дернул. Раздался слабый треск, упаковка разломилась, и каждый остался стоять со своим стаканчиком в руках. В кухне запахло йогуртом, ладонь Макса была вымазана белой массой, эта же масса красовалась на манжете его рубашки, правой штанине и на полу.

– Мать твою, – процедил он и швырнул лопнувший стакан в раковину. Поставив свой йогурт на стол, Лиза пошла в ванную и вернулась оттуда с влажной тряпкой.

– Сам насвинячил, сам и убирай.

Она сунула тряпку в руки Самойлову и открыла холодильник. Достала все, что могло испортиться за время ее отсутствия, и сложила в пакет. Вряд ли яблоки и помидоры сильно помешают Максу, если она заберет их с собой.

Кое-как замыв манжет рубашки, вытерев пол и собственные штаны, Самойлов привалился к стене и стал наблюдать за Лизой. Она поочередно проверила все розетки, закрыла окно и осмотрелась, пытаясь убедиться, что ничего не упустила. Взгляд Макса жег кожу, но Лиза старалась не реагировать. Макса это бесило. Особенно сейчас, когда его рукав все еще был мокрым, и на джинсах красовалось пятно. Его бы воля, он бы поймал ее за руки, поднял бы их над ее головой и прижал к стене. Вот так бы и сделал. И попыталась бы она тогда ему хоть что-нибудь сказать…

– Нужно перекрыть воду.

Меркулова стояла в метре от него и была в этот момент очень хороша. Даже высоковатый на его вкус лоб ее ничуть не портил. Красивый прямой носик, скулы и глаза… Макс встречал много женщин с выразительными глазами, но у Лизки глаза были особенными.

Поняв, что он не собирается ей отвечать, Лиза вышла из кухни. Через несколько минут она уже стояла в коридоре и смотрела на то, как Самойлов выносит ее чемодан из квартиры. Все это больше походило на безумие, но, тем не менее, было вполне реально: она согласилась жить у Макса. С Максом.

Глава 13

Москва, июнь 2016 года

Спальня, в которую Макс занес вещи, была небольшая, но вполне уютная. Напротив двери стоял шкаф-купе, чуть дальше широкая кровать с тумбочкой возле нее, на стене висел маленький плоский телевизор. И, что Лизу особенно порадовало, пол устилал мягкий пушистый ковер. Очевидно, комната служила чем-то вроде гостевой, хотя, по мнению Лизы, это было странным: она никак не ожидала, что Макс может быть настолько предусмотрительным, особенно в том, что не касается лично его.

– Думаю, здесь тебе будет удобно, – сказал Макс, поставив чемодан возле кровати. – В шкафу, по-моему, есть полотенца и постельное белье. – Он отодвинул дверцу и осмотрел полки. – Точно есть. Так что располагайся.

– Угу.

Лиза снова начала злиться, хотя не очень понимала, на что именно. Уж явно не на то, что Самойлов не предложил ей заправить одеяло в пододеяльник. Скорее всего, причина заключалась в том, что она не знала, как вести себя, и это заставляло ее защищаться.

Когда Макс вышел, она еще раз внимательно огляделась по сторонам. Под высоким потолком висела люстра на три плафона, из большого окна открывался вид на зеленый двор и стоящие в отдалении соседние дома. Тяжелые золотисто-коричневые занавески хорошо сочетались со стенами цвета слоновой кости и персиковым ковром. Светлые тона зрительно увеличивали комнату, теплые цвета создавали уютную, приятную атмосферу. Лиза постояла у окна, вдыхая свежий вечерний воздух, затем прошла по спальне и, усевшись на кровать, уставилась на чемодан. Заниматься вещами сегодня не хотелось. Она вытащила только необходимое – маечку на тонких лямках, в которой собиралась спать, и халат. Дома Лиза чаще всего спала голая, но сейчас об этом и речи идти не могло. Было бы очень… или, скорее, не очень забавно, если бы ночью, забывшись и встав, например, в туалет, она наткнулась на Макса. Ей вдруг стало интересно, в чем спит он. Оставалось только надеяться, что он не ходит по квартире в костюме Адама, хотя это бы ее совершенно не удивило. А уж в том, что из-за нее он не станет изменять своим привычкам, Лиза нисколько не сомневалась.

В ванной Лиза разложила свои вещи по местам. Пока она осматривала комнату, Макс освободил для нее место на полке, и теперь ее тоник для умывания, баночки с кремами, шампунь, гель для душа, ватные диски и зубная щетка ютились рядом с его личными вещами. Лиза никогда не жила с мужчиной, не считая отца, и все это для нее было новым и удивительным. В ванной пахло Максом, на полке стоял его одеколон, рядом с ее полотенцем висело его. Она просто не понимала, как все эти вещи могут находиться по соседству друг с другом и смотреться настолько гармонично. Это походило на внезапное столкновение двух миров. Отрезвляла только мысль о том, что они не будут жить как мужчина и женщина в привычном понимании этого. Просто соседи, и все. Она цеплялась за это, как за последнюю спасительную соломинку, хотя и понимала, что просто пытается обмануть себя. Что будет, если Макс захочет затащить ее в постель?

Лиза посмотрела на себя в зеркало, висящее над раковиной. Она не хотела об этом думать. Она вообще не хотела сегодня ни о чем больше думать. Ей казалось, что этот день длится непростительно долго.

Приняв душ, Лиза накинула халат и вышла из ванной.

– Ты спать?

Первая встреча произошла столь же внезапно, сколь непременно должна была произойти. Лиза на миг оторопела, но быстро взяла себя в руки. Ей нужно свыкнуться с пониманием того, что теперь они будут сталкиваться постоянно, и то, что на ней нет ничего, кроме коротенькой маечки, трусиков и легкого халата, вовсе не значит, что она должна испытывать смущение.

– Да. – Она сжимала в руках вещи, которые сняла в ванной. – Я дико устала.

– Тогда спокойной ночи. – Макс осмотрел Лизу с ног до головы, но больше ничего не сказал.

– Спокойной ночи, – ответила она.

Если бы Лиза знала, какие мысли и желания в этот момент владели Максом, она бы вряд ли смогла спокойно уснуть.

***

На удивление, сосуществовать им удавалось вполне мирно. По утрам Лиза вставала раньше Макса и к тому времени, когда он показывался из своей комнаты, успевала сходить в душ и одеться. Его бесили йогурты, появившиеся на полках холодильника и пакет обезжиренного молока на дверце. Его бесило, что Лиза пьет по утрам травяной чай и отказывается от сахара. Его выводили из себя зеленые яблоки, которые она по-прежнему брала с собой в школу, чтобы перекусить между тренировками. Но больше всего он злился на то, что не может спокойно смотреть на нее. Утром, когда они завтракали, сидя за одним столом, он невольно подмечал, как она подносит к губам чашку, как облизывает ложку, как двигаются ее руки. Ему хотелось усадить ее к себе на колени, обхватить за талию и погладить под футболкой. Он бы обязательно накрыл ее грудь ладонями и, целуя Лизу в шею, потихоньку сжал соски. В первое утро, представив эту картину, Макс едва не выплеснул кофе себе на штаны. Тогда он малость обжег язык, зато это помогло отогнать неуместные мысли.

Лиза закончила с йогуртом, и он поставил перед ней тарелочку с пирожным.

– Я не буду. – Она взглянула на Макса так, будто он предложил ей кактус.

– Будешь. – Самойлов сам поразился, насколько хорошо ему удалось скрыть свое состояние. Видимо, горячий кофе и в самом деле помог ему прийти в себя. – Это йогуртовое пирожное, Лиз. Оно легкое.

Пирожное, украшенное фруктами и взбитыми сливками, выглядело очень привлекательно. Лиза зажала руки между коленей и покачала головой.

– Пойми, Макс, мне действительно нельзя. – Она посмотрела на него, ища в глазах понимание. – Если я начну есть все, что мне хочется, я очень быстро наберу вес. И тогда все… тогда мы не только парные элементы делать не сможем, тогда у меня и прыжки разладятся. Я привыкла отказывать себе во многом ради фигурного катания. Знаешь… – она невесело усмехнулась, – в Швейцарии мать давала мне денег на батончик мюсли, чтобы я могла перекусить после школы перед тренировкой. Я должна была принести ей чек и обертку от этого батончика… Тогда я ненавидела ее. Я шла на тренировку и сама не знала, зачем я иду туда. Но сейчас все по-другому. Мне нравится кататься, я выхожу на лед с удовольствием. Сейчас это мой выбор, понимаешь?

– Я-то понимаю… – Он встал и подошел к Лизе. Положил руки ей на плечи и легонько сжал. Лиза ощутила зарождающееся внутри волнение и кинула на Макса взгляд через плечо. – А ты, по-моему, не очень. – На Лизе была черная майка, плечи ее оставались голыми, и Макс чувствовал под пальцами нежную кожу. Такую теплую и мягкую… Он только слегка провел руками по ее плечам и заставил себя остановиться. – Тебе надо есть, Лиза. То, что ты делаешь сейчас… так ты лишь доведешь себя до истощения. И тогда о тренировках тебе придется забыть надолго.

– Я буду есть, – тихо сказала она и склонила голову.

Позвонки на ее спине обозначились сильнее, и Максу безумно захотелось прижаться к ним губами. Он шумно втянул в легкие воздух. Хорошо, что Лиза в этот момент не видела его горящие дьявольским пламенем глаза, расширенные зрачки, затягивающие в черную бездну, иначе неминуемо испугалась бы. Макс снова погладил ее по плечам. Он в самом деле волновался за ее здоровье. К тому же, когда он вспоминал, как она плакала в раздевалке, сердце у него сжималось.

– Вот и умница. – Макс провел кончиками пальцев по ее голове. – Съешь пирожное. А вечером приготовим что-нибудь легкое.

– Макс… – Она подняла на него умоляющий взгляд.

– Давай-давай. – Взяв ложку, он вложил ее в руку Лизы. – У нас целый день впереди. Немного сладкого тебе совсем не повредит. Тем более, сладкое полезно для мозга, а твоя травма еще долго будет давать о себе знать.

Лиза вздохнула. С полминуты она в нерешительности крутила ложку в руках, но поняв, что Самойлов от нее не отстанет, отломила кусочек пирожного. На вкус оно оказалось еще лучше, чем на вид, и Лиза старалась есть как можно медленнее, чтобы растянуть удовольствие. Макс собрал посуду и положил все в раковину. На то, как Лиза слизывает с ложки взбитые сливки, ему было лучше не смотреть.

– Спасибо. – Доев, она бесшумно подошла к Максу сзади. Он резко повернулся и оказался всего лишь в нескольких сантиметрах от нее. Лиза приоткрыла рот, собираясь сказать еще что-нибудь, но вдруг растерялась. Казалось, что Макс чем-то недоволен, но чем именно, она не знала. Ей бы не хотелось, чтобы причиной тому была она. Лиза отступила назад и спросила: – Тебе чем-нибудь помочь?

Сейчас она была очень уязвима. Она привыкла к одиночеству, привыкла скрывать свои мысли и чувства от родителей, привыкла к тому, что они не находят нужным считаться с ней. Она боялась, что все повторится. Зная характер Макса, это было легко представить. Ей хотелось чувствовать себя нужной, хотелось радоваться, возвращаясь домой, хотелось, чтобы рядом был тот, кто поймет ее, выслушает, с кем она сможет делиться своими победами и поражениями. Макс… Если бы он только знал, насколько легко ему ее ранить.

– Лучше иди одевайся.

Он заметил подобие испуга в ее глазах. Что-то похожее на нежность шевельнулось внутри, но Макс тут же задавил в себе это чувство. Вот уж что совсем ни к чему, так это сентиментальность по отношению к Меркуловой.

– Хорошо, – ответила Лиза и, чувствуя устремленный ей в спину взгляд, вышла из кухни.

Первое совместное утро оказалось совсем непонятным, по крайней мере, для нее. Закрыв дверь в свою комнату, она рухнула на постель и тихо застонала, пытаясь осознать, что же с ней происходит.

***

Выдержки Макса хватило ровно на три дня. Вернувшись домой после очередной тренировки, они наскоро нарезали овощной салат, разогрели курицу и поужинали. Лиза ела без хлеба, медленно, но с удовольствием. Если угрызения совести ее и мучили, она этого не показывала. И снова ее губы обхватывали вилку, когда она снимала с нее кусочки филе. Взгляд Макса то и дело устремлялся к ее лицу, Лиза же, похоже, этого не замечала. С каждым днем его тянуло к ней все больше и больше, этой ночью она снилась ему. Ему снилось, как он прикасается к ней, как придерживает за талию, как ладони его ложатся на ее бедра… И плевать, что во сне он видел всего-навсего очередную тренировку, что сон, по сути, повторял все то, что они делали днем. Проснулся Макс, испытывая дикое желание, и сдавленно выругался сквозь сжатые зубы. Только утреннего стояка ему и не хватало. А ведь им еще предстояло провести вместе целый день.

В школе, вначале в зале, а потом и на льду, он несколько раз поднимал Лизу на руки. Та доверчивость, с которой она шла на поддержки, удивляла. Как будто бы совсем не боялась… Они внимательно, не спеша отрабатывали шаг за шагом, движение за движением, и каждый раз, когда Макс касался ее, он думал, что явь неимоверно похожа на его сон.

Они снова встретились в коридоре, когда Лиза выходила из душа.

– Я спать.

На ходу она вытирала влажные волосы и опасного блеска в глазах Макса не замечала. От нее так и веяло свежестью, Макс чувствовал исходящий от нее фруктовый запах, щеки ее немного порозовели. Крышу ему сорвало в тот самый момент, когда он посмотрел на ее босые ноги. Ногти на пальчиках поблескивали светлым перламутровым лаком, а точеные лодыжки были настолько хороши, что он мгновенно ощутил возбуждение.

Самойлов и сам не понял, как оказался возле Лизы. Она пятилась до тех пор, пока не прижалась спиной к стене. Дальше отступать было некуда. Теперь Лиза отчетливо видела, как горят его потемневшие глаза.

– Макс…

По коже у нее пробежали мурашки. Она попыталась обойти его, но Макс загородил ей дорогу, оперевшись о стену рукой.

– Я хочу тебя, – заявил он, прижимаясь к ее телу.

Рука его скользнула под полы халатика. Такой беззащитной Лиза себя еще никогда не ощущала. Сейчас она находилась на его территории, в его доме. Тренировка, как всегда, вымотала ее, после теплого душа она чувствовала себя расслабленной и никак не была готова противостоять напору Макса. Она попробовала увернуться, но Самойлов придавил ее еще сильнее. Под халатом у Лизы были только трусики и маечка, в которой она спала. Вряд ли для него это составляло хоть сколь существенную преграду. Через невесомую ткань он сдавил ее грудь, губы его искали ее рот. В тот момент, когда Макс попытался раздвинуть языком губы Лизы, она протестующее замычала.

– Ну же, Лизка, – хрипло заговорил он, стараясь развязать поясок ее халата.

Прижавшись к ней бедрами, он зарычал. Ее тело было совсем близко, ее запах заполнял все вокруг. Едва ли когда-либо он желал хоть одну женщину сильнее, чем желал сейчас Лизу. Наконец ему удалось справиться с поясом, и он с удовольствием забрался под халатик обеими руками. Задрать шелковую маечку не составило труда. Живот, грудь… Он прикусил кожу на шее Лизы и потянул вниз ее трусики. Лиза всхлипнула. В глазах у нее стояли слезы, ей было страшно и противно от того, что он относится к ней, как к вещи.

– Нет, Макс. – Неожиданно сильно Лиза сжала его запястье. – Нет!

Она с яростью смотрела в его затянутые вожделением глаза, а по щекам ее катились слезы обиды. Макс прерывисто дышал, зрачки стали такими широкими, что глаза казались черными.

– Лиза… – просипел он, глядя на ее губы, – я дико тебя хочу.

Тяжело опираясь на руку, он не отводил взгляда от ее лица. Все еще тесно прижатый к ней, он чувствовал мягкость и тепло ее тела. Халат соскользнул с одного плеча, и Макс мог видеть светлую кожу, такую нежную и гладкую, что это лишало его рассудка.

– Я не твоя личная шлюха! – закричала Меркулова.

Ярость в ее глазах взбесила Макса, неудовлетворенное желание мешало думать. Короткие ноготки, впивающиеся в кожу его запястья, причиняли боль.

– А чья же ты шлюха? – выдохнул он ей в лицо, и тут же щеку его обожгла хлесткая пощечина.

Лизу трясло от стыда, обиды и негодования. Дыхание вырывалось из груди рваными толчками, на губах она ощущала соленый вкус собственных слез.

– Я устала от унижений. – Ее мягкий голос сейчас звучал особенно глухо, взгляд был прямым и твердым, несмотря на то, что в глазах все еще стояли слезы. – Тебе самому это еще не надоело, Самойлов?! С меня хватит. Каждый раз, Макс… каждый раз, когда мы… – Она сглотнула и судорожно выдохнула. Слезы, только-только немного подсохшие, снова покатились по щекам. – Ты сам сделал все, чтобы при мысли о близости с тобой я испытывала боль и страх. Не смей меня больше трогать. Я не позволю тебе унижать себя.

Она оттолкнула его руку, преграждающую ей путь, собираясь уйти, но Макс схватил Лизу за локоть. Она резко повернула к нему голову и молча уставилась в глаза.

– Давай поговорим.

– Не о чем говорить, – холодно отозвалась Меркулова. – Я не собираюсь прыгать к тебе в постель только потому, что тебе этого хочется.

Она высвободила руку, но с места не двинулась. Халатик ее все еще был распахнут, под майкой вырисовывались очертания тела. От слез ее глаза приобрели какое-то особенное выражение. Весь облик свидетельствовал о беззащитности, но одновременно в этой беззащитности таилась такая сила, противостоять которой Макс не мог. Ему по-прежнему хотелось дотронуться до нее, до ее щек, скул, хотелось стереть с ее лица следы слез, провести большим пальцем по нижней губе. Желание немного утихло, но близость Лизы все еще будоражила его.

– Учти, что если еще раз… Если ты будешь вести себя так, я вернусь домой. Я не твоя собственность, Максимилиан.

– Я не считаю тебя своей собственностью.

– Считаешь. – Смотреть на него стало слишком трудно. Лиза предпочла устремить взгляд в стенку за его плечом. Глаза Макса все еще были темными, словно небо перед бурей, взгляд тяжелым. – Если я дала тебе повод думать, что ты можешь… не знаю… – Лиза вздохнула. Самообладание покинуло ее, голос дрогнул. Она поняла, что трясется. Опомнившись, сжала полы халата. Ей хотелось прикрыться, хотелось, чтобы Макс не смотрел на нее так пристально. – Я все тебе сказала, – еще крепче сжав в кулаке ткань, Лиза вымучено взглянула на него.

– Повода ты мне не давала.

Он понимал, что в очередной раз повел себя с ней бесцеремонно. Она ведь и правда не давала ему повода для подобного поведения, не разгуливала по квартире полуголой, не провоцировала его, не кокетничала с ним. Можно было предположить, что, переехав к нему, Лиза само собой соглашалась на большее, но Макс знал, что это не так. Ему следовало держать себя в руках, пусть это и было трудно. Никакие женские уловки не могли взбудоражить его сильнее, чем вид обнаженных Лизкиных щиколоток. Но ее вины в этом точно не было. Самойлов боялся, что она и в самом деле вернется к себе в квартиру, что он не сможет видеть ее по утрам, что ей снова придется ездить в метро, и, возможно, вместе с Костей…

– Извини, – от греха подальше он спрятал руки в карманы штанов.

– Я все тебе сказала.

Лиза как будто ждала чего-то. Наверное, действительно ждала, хотя и сама не понимала, чего именно. – Спокойной ночи, – сказала она спустя еще мгновение и, тихо ступая по холодному полу босыми ногами, пошла в свою комнату.

Глава 14

Москва, июнь 2016 года

Вначале Лиза подумала, что ей показалось, но когда оклик раздался еще раз, обернулась. Направляющийся к ним с Максом мужчина был поразительно похож на ее брата. Лиза просто не могла поверить своим глазам – к ним в самом деле приближался Сергей. Он быстро и уверенно шел по стоянке, выражение его лица, так же как и сомкнутые в тонкую линию губы, свидетельствовали о серьезном настрое. Лиза настолько удивилась его внезапному появлению, что даже забыла поздороваться.

– Ты что здесь делаешь? – недоуменно спросила она, когда брат остановился совсем рядом.

– Это правда?

Вопросы прозвучали одновременно. Меркулов смотрел на сестру так, словно она в чем-то провинилась, Лиза же никак не могла взять в толк, что вдруг так резко потребовалось Сергею, раз он собственнолично явился сюда. И только после его следующих слов стало все ясно.

– Ты действительно катаешься с ним? – Сергей скользнул взглядом по Самойлову так, будто собирался стереть его в порошок.

– А-а-а, вот оно что, – протянула она. – Да, мы действительно катаемся вместе. Ты тут только ради того, чтобы убедиться в этом?

Лиза прекрасно знала, что брату ее решение придется не по душе. И, судя по стальному блеску его глаз, она оказалась абсолютно права. Сергей смотрел на нее с высокомерным пренебрежением, как будто она была маленькой девочкой, сотворившей несусветную глупость. Если бы он сейчас сказал, что она его очень разочаровала, это выглядело бы настолько органично, что Лиза вполне могла себе представить, как слова слетают с его губ.

– Очень здорово, Самойлов. – Забыв о сестре, Серега едко усмехнулся. – Решил сыграть так?! Ну а дальше что?! – Постепенно голос его перешел в рык, Сергей чуть сощурил глаза, что свидетельствовало о бурлящей в нем злости. – Какого хрена ты к ней полез?!

– Не твое дело. – Макс выступил на шаг вперед и стиснул челюсти.

– Как раз мое! – гаркнул Сергей. – Решил мне отомстить?! Не придумал ничего умнее?!

– Хватит! – крикнула Лиза, видя, что Макс уже сжал кулаки и готов вот-вот броситься в атаку.

Она почувствовала, что страшно злится. Последние два дня и так были очень напряженными. После того, как Макс прижал ее к стене в коридоре, они почти не разговаривали. Завтракали в давящем молчании, затем ехали на тренировку. По дороге Лиза либо смотрела в окно, либо делала вид, что спит, хотя на самом деле задремать у нее не получалось даже невзирая на то, что, ложась вечером в постель, она долго ворочалась с боку на бок. В течение дня она ловила на себе жгучие взгляды Макса, и это будоражило ее. Она выключала свет, забиралась под одеяло, а потом… потом вспоминала, как его руки своевольно бродили по ее телу, как трогали ее живот, грудь, как горячо и жадно скользил его язык по ее губам.

Им столько всего нужно было успеть за короткое время, что на тренировках Лиза выкладывалась настолько, насколько хватало ее возможностей, а зачастую сверх этого. Порой у нее начинала кружиться и болеть голова, она чувствовала сильную слабость, но упорно продолжала работать. Если бы не Миронов, буквально заставляющий ее делать перерывы, она бы, вероятно, довела себя до того, что просто рухнула бы на лед от переутомления. Отчасти Лиза была даже рада таким нагрузкам – у нее оставалось не так много времени и сил, чтобы думать о Максе и об их странных отношениях. Вот только в процессе тренировки они постоянно касались друг друга…

– Как вы оба меня достали! – Она выступила вперед. Так же как и брат, Лиза щурила глаза, когда злилась, лицо ее при этом оставалось красивым. – Почему ты думаешь, что мир крутится вокруг тебя, Сережа?! – в упор глядя на брата, запальчиво поинтересовалась Лиза. Затем перевела взгляд на Макса. – Почему вы оба так думаете?! Вам кажется, что всё и все вертятся вокруг вас, что всё подчинено исключительно вашим желаниям. Вы просто… да вы просто два эгоиста с немыслимо завышенной самооценкой!

Ее гнев никак не проходил. Она так устала от выходок Макса, что ей было безразлично, что они сейчас думают. В детстве ей казалось, что если она будет похожа на брата, родители станут больше ее любить. Она смотрела на его успехи и старалась изо всех сил, чтобы заслужить одобрение собственной семьи. Но сделать ей этого так и не удалось. Брат же вовсе не обращал на нее никакого внимания, хотя Лиза всегда тянулась к нему. Это позже она поняла, что Сергей слишком занят собой, чтобы хотя бы просто заметить ее. Все, что он делал, он делал для себя и ради себя.

– Тебе не могло прийти в голову, что я сама захотела уйти в парное катание, Сережа?! Ты просто зациклен на себе. Ты… ты даже сейчас уверен, что все происходит только из-за тебя. Но спешу тебя огорчить: я сама пришла к Максу, когда он остался без партнерши. Это я предложила встать в пару. И скажу тебе даже больше: в тот момент о тебе я вообще не думала.

Он вдруг понял, что перед ним красивая молодая женщина. Сильная, уверенная в себе и отдающая себе отчет в том, чего она хочет от жизни. Сергей смотрел на Лизу и не узнавал в ней прежнюю тихую девочку, молча глотающую слезы. Она изменилась. Ее глаза блестели, черты лица стали интереснее, в движениях появилась неуловимая женственность. Взрослая… Меркулова настолько поразили перемены, произошедшие в сестре, что он не мог отвести от нее взгляд. Ее голубую майку украшали пайетки и бисер, ремень на бедрах блестел квадратными металлическими клепками, темно-синие джинсы плотно облегали длинные стройные ноги.

– Лиз… – Макс тронул ее за плечо. – Иди в школу. Думаю, нам с твоим братом лучше поговорить наедине.

– Да, Лиза, – опомнившись, Сергей попытался перейти в наступление. – И прекрати орать, ты похожа на истеричку.

– Я пойду в школу только тогда, когда посчитаю нужным, – отрезала она, на пару мгновений развернувшись к партнеру. – А ты… Не смей лезть туда, куда тебя не приглашают. Где ты был, когда я нуждалась в тебе?! Где ты был, когда мне нужна была поддержка?! Не было тебя, Сережа… – Она замолчала, ожидая ответа, но Сергей не произнес ни слова. Пауза затянулась. Лиза покачала головой. – Ты всегда был слишком занят собой. Только не думай, что можешь вмешиваться в мою жизнь тогда, когда тебе этого захочется. И не думай, что моя жизнь вертится вокруг тебя. Может быть, когда-то это и было так, но не сейчас.

В воздухе повисла тишина. Макс, кулаки которого еще недавно так и чесались, смотрел в сторону стоянки. Он чувствовал себя неловко, сам не зная, от чего именно. Он потихоньку узнавал Лизу, открывал ее для себя. Это было ему не нужно, он не хотел впитываться в нее, не хотел, чтобы она становилась частью его жизни. Но сейчас он вдруг осознал, что каждый день неизбежно сближает их все больше и больше. В этом таилась опасность, его и так тянуло к ней слишком сильно.

– Я знаю, что не был тебе хорошим братом.

Слова дались Сергею с трудом. Ему всегда было трудно признавать свои ошибки, а именно это он сейчас и делал. В последние месяцы он много думал о Лизе, об их детстве, родителях… Лиза говорила правду: он эгоист. Ему действительно не было до нее дела. Только поняв, что может потерять ее, он вдруг осознал, что любит свою сестру. Он не знал наверняка, сумеет ли когда-нибудь показать ей это, но у него хотя бы хватило смелости признаться себе самому.

– Да, Сережа, не был, – жестоко подтвердила она.

Снова воцарилось молчание. Лиза все еще ощущала напряжение, злость немного поугасла, но до конца так и не прошла. Говорить Лизе больше не хотелось, ей вдруг стало все равно. Если эти двое решат набить друг другу морды, это их право. А у нее есть цель, отступать от которой она не намерена. Она должна вернуться на лед к началу сезона.

– У меня тренировка, – сказала Лиза и развернулась, чтобы подняться на крыльцо школы. – У тебя, кстати, тоже, – остановившись на середине ступенек, повернулась она к Самойлову и, немного подумав, добавила, обращаясь уже к брату: – Думаю, Евгений Александрович не будет против, если ты зайдешь.

На тренировке Сергей пробыл около часа. Миронов обрадовался, увидев своего бывшего ученика: несмотря ни на что, расстались они неплохо. Тогда оба понимали, что в сложившейся ситуации продолжать работать вместе они не могут. Сергей и Лиля ушли, а Макс остался – это было справедливо.

Вечером Сережа снова появился в школе. Обратно во Францию он улетал только на следующий день и оставшееся время планировал провести с сестрой. Днем он успел заехать к старым товарищам, с которыми виделся крайне редко, теперь же был абсолютно свободен.

– Может, посидим где-нибудь? – Лиза стояла, привалившись пятой точкой к стене. Она еще не успела переодеться и привести себя в порядок после тренировки, и выглядела немного взъерошенной. Предложение относилось и к Сергею, и к Максу. – Я бы с удовольствием выпила чая.

– Да можно, – первым отозвался Макс.

По его виду сразу становилось понятно, что идея ему не по нутру, но лучшего варианта сам он предложить не мог. Сергей тоже согласился, хотя и без особого энтузиазма.

К ресторану они подъехали на разных машинах. По прилету в Москву Сергей взял напрокат серебристый Ford, что дало ему возможность свободно перемещаться по городу. Лиза по привычке закинула сумку на заднее сиденье BMW, а сама села спереди, рядом с Максом. Ей очень хотелось, чтобы брат сказал что-нибудь по поводу увиденного на тренировке, но он упорно молчал.

С каждой стороны от рассчитанного на четверых столика стояло по два стула. Макс по-хозяйски выдвинул стул для Лизы и, когда она села, устроился рядом, по диагонали от Сергея. Лиза подумала, что выглядело это так, словно Макс продемонстрировал, что имеет на нее больше прав, но сочтя эту мысль бредовой, отогнала ее куда подальше.

– Что ты будешь? – спросил Самойлов, едва только она открыла первую страничку меню.

– Чай с имбирем и лимоном. – Она перевела взгляд с меню на Макса.

– А есть?

– Полпорции куриной лапши и салат… Греческий, – зная, что он не отстанет, сказала Лиза и, захлопнув меню, отодвинула в сторону. Этот жест означал, что больше заказывать она ничего не намерена.

Стоило Самойлову только оглянуться в поисках официанта, как высокий молодой человек в черной рубашке с золотистой вышивкой на рукавах оказался рядом. Дополнял его униформу фартук темно-коричневого цвета, так же расшитый золотистыми нитками.

– А ты что будешь, Сереж? – пока Макс озвучивал заказ, спросила Лиза у брата.

Она даже не сомневалась, что ее партнер и не подумает задать ему этот вопрос. Впрочем, Сергей вполне мог справиться самостоятельно… так же, как и она сама.

– Лягушачьих лапок тут, к сожалению, нет, – вставил Макс.

Официант как раз принял у него заказ и направлялся к Сергею. Лиза наградила Максимилиана убийственным взглядом.

– Ничего, я как-нибудь это переживу, – с достоинством ответил Меркулов.

Пока они ужинали, Лиза всячески старалась не обращать внимания на молчание, то и дело повисавшее за их столиком. Поначалу она пыталась разрядить обстановку, но потом поняла, что это бесполезно. В конце концов, если двое взрослых мужиков не могут разобраться со своими проблемами, она в этом не виновата.

– Как Вивиана? – спросила Лиза у брата.

Она съела суп и салат, а теперь с удовольствием пила имбирный чай.

– Хорошо, – уголки губ Меркулова дрогнули. – Скоро поедем в отпуск на пару недель.

Макс приподнял бровь. Лиза тоже уловила в словах брата двоякий смысл. Она устремила на него заинтересованный взгляд и обхватила чашку двумя руками.

– Вместе? – спросила она.

Сергей склонил голову и усмехнулся.

– Похоже на то.

Максимилиану этот разговор был неприятен. Произошедшее с Лизой заставило его о многом задуматься, но мысли о Лиле как и прежде отзывались в сердце болью, воспоминания давались с трудом. Он не перестал винить Сергея в случившемся, в том, что тот бросил его сестру, когда она нуждалась в помощи и поддержке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.