# Жажда новых иллюзий

Див Талалуев

Игорь Мушкин, решив передохнуть от получения опыта личности, посетил праздник летнего солнцестояния. Пока остальные разжигали костры и прыгали через них, Игорь забрел в лес и угодил в болото. Погружаясь в топь, он чудом ухватился за канат, что привязан к березе. Вытягивая себя из болота, он под действием газа проваливался в воспоминая из детства, юности, отрочества. Чем ближе подтягивался к спасительному берегу, тем свежее приходили воспоминания. И с каждый узлом, что завязан на канате, возрастало понимание, что воспоминания не его. Но они настолько убедительны, что создают новое прошлое, а следовательно, и новое будущее. То будущее, в котором у него появился интересный друг, Олег. Тот друг, что подарил ему нимб, что исполняет желания. Тот нимб, что создан в скрытом от людских глаз буфере. Тот буфер, что прижился у этого мира на «носу» и влияет на судьбы.

Содержит нецензурную брань.

## Предисловие

– Не заметил, как я прочел сто семь мантр. Тем более сто восьмую! – отдышавшись ответил Игорь и снова приступ удушья.

– Если тебе нужен канат, чтобы вспомнить о том, что было после сто восьмой мантры, то в метафизическом смысле до сих пор по грудь в жиже болота, держишься за канат-чëтки. – Мордатый достал мягкую пачку и вытянул сигарету готовясь закурить. – Вспоминай!

## Глава 1. Экстракт чистого разума, опостылевшего жить


Когда откладываешь на потом, то будет вспомнить будет нечего.

Олег Борсяк

### Вступление – Долго и счастливо

За окном поезда пролетали минуты, преобразованные в поселки, деревни и города, наполненные разочарованием, перешедшим в скуку. Я же пытался жить как учили в детстве родители, рассказывая перед сном русские народные сказки, когда история из пары абзацев заканчивалась «жили они долго и счастливо».

Когда я прожил в первом браке не более семи лет, «счастливо» потерялось, поэтому «долго» не захотел и развелся. Вторая попытка началась с истиной верой в непогрешимую любовь. После семи лет во втором браке пошла по той же накатанной колеи – «счастливо» потерялось в буднях и «долго» стало в тягость.

Кто-то скажет: «Ты же вырос, поумнел, почему продолжаешь верить в сказки, какое на хрен, может быть, «долго» и «счастливо»?

Я отвечу относительно тех немногих, но раскрученных и ушедших в безлимитный тираж сказок. Пройдемся по сказкам на сколько они нашу взрослую жизнь отражают.

– Дед с бабкой же живут?

– Да.

– Красная шапочка носит бабушке пирожки?

– В целом, да, не всегда пирожки, не всегда в красной шапке, но носит, а вдруг в очередной раз, когда она посетит бабушку, та умрет от старости и квартира освободится. Более того бывает и ни шапочка пирожки носит, бывает внучок носит и пирожки вкусные, свежие и много всякой выпечки бабушке. О передаваемой по наследству квартире не думает, он о бабушке думает, потому что кроме бабушки у него из родных никого.

– Серый волк в лесу обитает?

– До сих пор. Посетите Сибирь, Красноярский край, поселок Асафьевка Партизанского района. Наберите этот поселок в Google, удивитесь. Там вам и мишка, лиса, кабан и заяц и еще разнообразные их товарищи по дикому обитанию в тайге. И на бочок ложиться в деревне на краю тайги по-прежнему опасно. Даже если заяц зайдет, огребешь по полной.

– Или, к примеру, сказка про колобка.

– В жизни, сплюснутый под тягостью городских забот, замечен как пицца, американизировался. И носят его к мишке, волку, кабану, зайцу и лисе. Иногда съедают, иногда не всего, но начинку чаще обязательно. Перед тем как его съедает песни не поет, рот забит начинкой.

– А про репку?

– С ГМО репку не то, что дед, бабка, внучка, жучка, кошка и мышка, ее размером со стог сена трактором не вытянуть из обиталища в земле, а если вытянут, то на рынок повезут продавать доверчивым потребителям. Про репку накладка, не спорю. Ну, так и при сдаче крови на Хорионические гонадотропии[1] в бланке анализа пишут, что результат гарантируют 99,9%. Такие времена – никто за 100% не работает.

– Так почему же не верить в сказки? Или думаете я купился на бросовый товар?

### Часть 1. Первый узел на канате. Совушка-сова и как Игорь прорвался в этот мир

Прошел час с момента как тронулся поезд и Игорь, надеясь на монотонность обстановки так и не заснул, а обстановка позволяла – вагон номер десять с функциональным названием «Ласточка» в будний утренний рейс пустовал, свободные кресел хватало, чтобы расположиться максимально удобно, на сколько позволяли их несгибаемые спинки.

В голове крутились причины этой поездки.

Старинный друг, двоюродный брат, живущий в Нижнем Новгороде, позвал на праздник летнего солнцестояния, которое проводилось в одной из близлежащих деревень области.

Московский офис вымотал Игоря, штатного сотрудника огромной IT-компании и отпустил на неделю восстановить нервы, наращивая их свежих воздухом, избавляющим от похмелья даже при затяжном пьянстве. Игорь, объявил любовнице, что у него командировка и как бы уехал в неё, оставив бывшим женам копошиться в ежедневных заботах о дочерях.


Персонал поезда бесплатно предлагал любезно улыбки и за небольшое вознаграждение – чай, бутерброды и лотерейные билеты. Игорь взял один чай и один лотерейный билет суливший вероятность выиграть квартиру в Москве, что приходилось кстати – вторую семью он оставил на съёмной однокомнатной квартире, уйдя от них в полный эгоизм.

Прежней же семье – бывшей жене и двум дочерям он, уходя от них, предоставил двухкомнатную квартиру. После ухода от первой семьи из стабильного на счетах накопил не более 800 тысяч рублей, что никак ни приближало к покупке хотя бы однокомнатной квартиры.

Раздражало, так как сумма приближалась к пограничной зоне взятия ипотеки. Кредит грозил Игорю на года затянуть переход из состояния заботливого отца в полный эгоизм и потерять интерес к себе молодой любовницы, удовольствие от секса, с которой покрывало весь его интерес к жизни. Он покинул семью, оставив сбережения им.

Игорь, как в студенческие годы, не имел ни сбережений, ни серьёзной собственности. От чего был действенно чист относительно финансовых вопросов. Кроме неплохого заработка, отражающий напряженными рабочими буднями, исключающие право заболеть или залениться, у него мало чего скопилось. Словно в мире животных, когда волка ноги кормят и дата, когда ноги перестанут крепко держать как черт, готова выпрыгнуть из табакерки.


Дорога рассеивала облака повторяющихся мыслей, накаливающих нервную систему, но не дающих решения, позволяющего определить фарватер дальнейших действий. Виталий, двоюродный брат, старше его на чуть более пяти лет, успел три раза развестись, заделав двух детей. Остановиться на более семи лет на молодой жене, завел еще двух детей и хвастался о том, что обуздал полный эгоизм. Игорю требовался этот опыт, эта концентрация мысли.

Общие приемы, чтобы потушить юношеский максимализм, Игорь использовал, успев обзавестись хобби, сначала собирал почтовые марки преимущественно из флоры и фауны, затем сосредоточился на регулярных отпусках в теплых краях. Теперь же решил писать поэзию на манер японских трехстишья хайку или пятистиший – танки.

Но, не помогало, так как требовательные крики бывших жен за то, что он не обеспечил исполнение их розовой мечты, раздражал неадекватностью. А ведь они ни раз корили его за то, что он верит в сказки, так почему же они верили в розовую мечту? Чем розовая мечта отличалась от сказки? Такая же лихая неоправданность.

Вот и сейчас возникло:


деревья мелькают

как имя любимой

с трудом затмевая

другие картинки

чем бесят, отвлекая


Подчеркивая до проведения розыгрыша, не оценённую важность сложил лотерейный билет в зажим для денег. От скуки Игорь, разблокировав смартфон, кинул анекдот в общую группу «повседневность-зло», что была создана в системе мгновенного обмена текстовыми сообщениям «Вотсапп[2]». В группе числились поддерживающие приятельские отношения бывшие и текущие коллеги IT-компании «КьюТехо».

Товарищ переехал, возле его нового дома мини-кафешка суши с фаст-фудом из серии: стойка, за ней делают быстрые суши, пакуют, берешь пакет и чешешь жрать домой. Зашли, громыхая пакетами с пивными бутылками.

Товарищ говорит: "Если сегодня не отравлюсь, буду сюда постоянно ходить".

Из глубины помещения за стойкой раздается отчетливое: "Слышал? Переделывай!"

Кто-то сдержанно, кто более явно отразил, используя эмоджи[3] отношение к уровню юмора и в целом к ситуации с питанием захлестнувшей Москву. Готовить дома становилось не выгодно, но по-прежнему полезно. С каждым годом противостоять затягивающим офисный планктон в свои объятья любым «фаст-фудам[4]» становилось тяжелее.

Игорь заснул и когда проснулся от давления мочевого пузыря на внутренние органы, «Ласточка» подлетала к конечному пункту назначения. Побежал в туалет, успевая до закрытия.

Быстро подготовившись покинуть вагон Игорь из окна заметил Виталия, ожидавшего его на перроне.

Обнявшись они ловко покинули перрон, вокзал и заговорили после того как джип покинул привокзальную площадь.

– Прямо туда идем?

– Да, сразу туда едем. На дорогу часа три, программа праздника – купание в озерце, разжигание высоченных костров и прыжки через них. Будут еще гадания, нужно тебе?

– Попробую проглотить всю программу, раз приехал.

– Ну, тогда собирайся с духом, чтобы почистить мозги. А пока рассказывай, чего на самом деле приехал?

– Жить надоело, не то что до суицида, а из-за обилия говно потока в башке. Перегреваюсь. Думал у меня одного херня такая, а вот и нет. Помниться 19 декабря 2012 году до конца света по предсказаниям племени Майя оставалась пару дней. Слушаю я радио сидя в машине и на не помню какой волне ведущий выдает: "Как же я буду рад, если предсказание исполниться и все закончится". Прошло пару дней и не случилось. Все не закончилось! Закончилась лишь очередная календарная эпоха, именуемая у майя эпохой Пятого Солнца.

– Бывает у каждого похожая херня. Особенно, когда от жизни ждешь подарков. Ты жалуешься на жизнь, а понапрасну – тебе довелось из сына военного добраться до тим[5] лидера в крупной компании. Сидишь такой весь из себя, в теплом помещении в зимнее время и прохладном помещении в летнее время и думаешь в день от силы часа три. Остальные часы на автомате, особо с текстом вопросов не совокупляясь, ответы пишешь. Одет, ухожен и хороший уровень зарплаты. Домой приходишь – там жена с детьми. Надоели они тебе! Хоп! – Последнее слово Виталий выдавил словно житель племени Майя. – Развелся. Переехал от них, обнадежив алиментами. А сам, поверив в долгую любовь, еще бабёнку себе склеил и давай заново строить, по твоему скудному мнению, семью. Скучно тебе стало – поехал с ними недешево отдыхать в мир. Еще заскучал, завел интрижку. А представь ситуацию, если ты выше среднего звена как тебе тяжело? Хочешь модельку себе выпиши на месяц, можешь на катерке, можешь в шампанском, хочешь на острове. Можешь фешенебельную квартиру, хочешь авто бизнес класса. Пройдет пару лет и наступает жутчайшая скука. По этому поводу Эрнест Хемингуэй писал: «Дайте человеку необходимое – и он захочет удобств. Обеспечьте его удобствами – он будет стремиться к роскоши. Осыпьте его роскошью – он начнет вздыхать по изысканному. Позвольте ему получать изысканное – он возжаждет безумств. Одарите его всем, что он пожелает – он будет жаловаться, что его обманули, и что он получил не то, что хотел." [6]

Виталий прибавил скорости, подождав реакции пассажира и добавил:

– Ты похоже находишься в ожидании перехода к роскоши, а переход долгое время так и не наступает, и не умеешь ценить того места под солнцем, что достигнул.

– Так меня еще никто ни обижал. – шутливо комментировал Игорь. – и да. Переход по ходу не наступит.

– Имеется другая крайность. Как история про двух бурундуков, сидящих под тёплым осенним солнцем. Один спрашивает второго: «А скажи, брат, а в чём смысл жизни?» Второй подумал и говорит: «Вот смотри, брат: мы – в безопасности, лис нет, люди не трогают, еды много и уже на всю зиму собрали. Жизнь – путём! Но мы ищем её смысл. Значит, мы его потеряли? А вспомни прошлый год, брат! То засуха, есть нечего, то лисы голодные, то мы голодные. Всю осень и зиму только и успевали крутиться, чтобы выжить. И смысл этот – не искали. Выходит, тогда он, этот "смысл", был!»[7]

– Так меня во второй раз никто не обижал. – сквозь улыбку выцедил Игорь.

– Ты найдешь середину, найдешь ее. – Загадочно кивая пояснил Виталий и въезжая по заброшенной дороге в глубь леса добавил. – Нус, приехали ёпто. Шевели помидорами.

Джип задергался, обещая развалить так, чтобы не собрали. Обманув, словно конструктор «Лего» не рассыпался на пазлы, мужественно пробежал по траве, местами стертой до глины и через тридцать метров уперся в зад одному из двух десятков припаркованных внедорожников.

Игорь, подумал по меркам Москвы про свою скромную машину. Ниссан ноут. Побоялся бы сюда на нем сунутся, рискуя похоронить собранное в Великобритании чудо японского автопрома.

У Игоря из вещей имелся рюкзак. Виталий также не разливался, обойдясь сумкой через плечо.

За джипами пряталась сгоревший седан, напоминавший произведение бестселлера от Daewoo Motors. Его черный трафарет словно резал лес, заставлял насторожиться. Предостережение не сработало, родственники вступили на тропку.


Вечерело.

Узкая тропка через лес спустя полчаса привела их в поле насыщенное людьми, кострами и умельцами, возводящими шесты «обещаний». Оазис невысокой травы отхапал немного места у леса, но хватало всем. Такой здоровый энтузиазм Игорь мог наблюдать на плакатах 50х годах прошлого века, призывающих бороться с любой непорядочностью – костры складывались из заготовленного распила, возведенные палатки для гаданий частили то тут, то там. Народ, одетый в белое расшитое вереницей, создавал атмосферу торопливого приближения к яркой встречи праздника.

Игорь, остановившись чтобы оценить масштаб мероприятия, потерял Виталия. Не обломался, засмотревшись на девушку невысокого роста с тонкой талией, черноволосой и притязательной. Она стояла напротив него, у границы поляны с лесом, четко направлено смотрела на него. Не раздумывания, будто ослик на привязи за морковкой, твердо пошел до нее, ожидая лакомства. Она вошла в лес словно прячась буквально за десять шагов до контакта.

Игорь не ускорился. Ноздри обожгло тестостероном. Ослик не испугался. Войдя в лес, всмотрелся в лесную чащу, чтобы найти ускользающую девушку. Потребовалось вглядеться в наступающую темноту, чтобы высмотреть в ней искомый объект. Девушка, прикрываемая ветками, ждала его метрах в десяти. Делая шаг в ее направление получал от нее удаление на шаг. Загадочная красотка синхронно двигалась с ним.

Игорь решил не отступать и продолжить захватывающую игру. Он молчал, додумав что подать голос – значит нарушить правила.


Так прошло с полчаса в ритме перебежек. Каждый раз девушка ускользала в последний момент. Более того значительно удалялась. Игорь решил, что это ненормально, когда крепко сложенный мужчина не поспевает за хрупко сложенным слабым полом. Он потерял её и слепо шел не зная куда.

Впереди замаячило то, что вносило разнообразие в зеленную гущу. На земле словно расстелили большое зеркало. Оттуда же послышался смех неугомонной девахи. Игорь прошел до него, чтобы передохнуть от перепончатых деревьев, хлеставших его городское мягкое тельце.

Оставив позади густоту леса, вышел к зеркалу. Оно оказалось болотом, отчетливо отражающим свет звезд, с классическими камышами, тиной, комарами и топью. Про топь он понял в последний момент, когда ступил в нее обеими стопами и их втянуло, надежно захлопнув капкан от фирмы-производителя «недружелюбное место».

Вода, отражая свет, позволяла, не присматриваясь, как на ладони, видеть вокруг себя на метров десять.

Игорь, осознав, что действовал неосмотрительно, в напускном азарте, закричал девушке:

– Привет! Не затруднит кинут мне деревце покрепче?

Девушка беззаботно засмеялась, ушла в глубь, пропадая с радара.

В попытке вытянуть ноги из трясины, он погружался глубже, как будто спускался на неспешном лифте – колени, бедра, талия, грудь. Спеша показаться топи легче, Игорь снял рюкзак и отбросил его подальше. Не удачно – рюкзак не долетел и метра. Недотянув до твердой поверхности принялся тонуть в болоте. Игорь необдуманно подхватил его и надел, тяжелея. В рюкзаке не было ничего (две пары носков, пару трусов, футболка, зубная щетка, паста, зарядка для смартфона), что помогло бы ему выбраться из голодной темной жижи. Неуместная привычка держать свои при себе, не предвещала пользы.

Девушка вернулась. Игорь, из своего положения, смог не шибко ее рассмотреть, как близко она бы не находилась. Но теперь его и не интересовала внешность соблазнительной незнакомки. Следовало выбираться из топи.

Ему прилетел в руки конец каната. Такой из-за прочности используют моряки: многопрядный и нераскручивающийся. Игорь вцепился в него. Паника отступила.

Другим концом каната девушка обвязала ствол березы. Крепко цепляющееся корнями за землю дерево, по странным причинам, не погибшим от болотного газа. Он потянул за канат. Дерево накренилось, упираясь в сухое, словно вытаскивало тяжелый груз. Длина каната до спасительного ствола определялась в семь метров. Подсчитать каждый метр позволяли чередующиеся узлы, связанные равномерно. Семь узлов.

Девушка повернулась к нему спиной. Игорь успел увидеть, как длинные черные волосы, от резкого взмаха головы, изогнулись, прощаясь с ним. В этом движении Игорю показалось, что волосы состояли из черных воронов. Птицы настолько крохотного размера, что их сплоченная тысячная стая на долю секунды разобщилась и тут же, поняв промах, собралась в форму. Но мужчина в ловушке уверенно выхватил свершившееся разобщение и теперь девушка не казалась привлекательно игривой, а ситуация с его выходом к болоту и медленным погружением в трясину – не случайностью. Девушка словно телепатически одурманила и вовлекла его в обряд, о котором он никогда ни читал и не слышал. Попахивало мистикой.

Изголодавшаяся трясина потянула вниз. Обмотав вокруг руки свободный метр каната Игорь постарался подтянутся. Не смог. Не удивительно, на него из спортивных нагрузок за последний год ложилось мытье посуды, вынос мусора объёмом в один пакет-майку, перенос от автомобиля до квартиры двух сумок с покупками, ношение на согнутых руках трехлетнего ребенка и четырехчасовые секс забеги с любовницей. А тут не пакеты с мусором, а пропитанная водой одежда, утяжеляющая груз словно свинцовые латы.

Игорь заорал так громко, как мог. Получилось слабая попытка позвать на помощь. Повторил ор. Прислушался. Кроме жужжания комаров и, после его ора, кваканья принявших вызов пары смелых лягушек, не услышал отклика. Рассчитывать приходилось на себя.

Стоял неприятный запах, который выделяется со дна стоячих водоёмов в результате гниения ила и других остатков растительного и животного происхождения. Добавлял к подбирающему страху ненависти к своей беспомощности. Корил себя за тормознутость, отыгрывая ситуацию назад. Понимая, что мог бы успеть выбраться из болота, не замочив ног. Он же приехал развеяться, расслабился до безобразия, чего не стояло делать, находясь в абсолютно новой местности. После мегаполиса, где свободно наступают на люки, настолько чувствуя безопасность, позабыл, что ветра городские слабее областных. Отчего, прибывая в беззаботности, попал впросак.

Перед Игорем забурлило. Со дна поднялись несколько пузырьков воздуха, принеся с собой пять белых камешков, каждый размером с коготь.

Необдуманно спешить было поздно. Мокрый и вскоре холодный, он рисковал остаться здесь навсегда. Городская глупость победила. Вместо того, чтобы повторить попытку подтянутся, он заинтересовался камешками. Игорь зачерпнул ладонью поднявшиеся к нему со дна и приблизил к лицу, пытаясь разобраться, что за природное явление предстало перед ним в столь неудобный момент.

Камешки при изучении оказались человеческими зубами. Они так ни к месту возникли из недр болота, что Игорь не нашел ничего логичнее, чем связать их появление с собой.


***


Шесть лет назад он нашел недорогого хирурга-стоматолога, Колесникова Леонида, обещавшего за смешную цену для того времени установить Игорю пять имплантат, закрывшим бы прорехи, отсутствующие зубы. На первичном осмотре усохшей десны врач спросил, когда были потеряны зубы.

– Я потерял их в период с девятнадцати до двадцать двух лет.

– Как же так?

– Дело в том, что с двух лет до семи, а потом в двенадцать и девятнадцать лет я находился на лечении почек с диагнозом гломерулонефрит[8]. Лечили меня исключительно преднизолоном. Гормон помогал моим почкам нормализировать работу. Одновременно лекарство вытягивало из организма кальций и калий, что ослабляло мои кости, суставы и зубы, несмотря на то, что каждый день мне приходилось поглощать по десять таблеток кальция и калия. Как видите, не помогло. Зубы разрушались. В двадцать два года по медицинской страховке от компании, в которой работал, мне приспичило посетить коммерческую стоматологию. Врач удаляющая кариес и ставившая пломбу, завершив процедуру позвала врача-хирурга. Объяснила этот осмотр тем, что у меня отсутствует пять зубов, что для моего возраста достаточно критично. Приглашенный врач осмотрел мой рот и заявил: «Если через года четыре не вставишь отсутствующие зубы, то из-за повышенной нагрузки на другие зубы, полетят остальные, жевательные. Находи деньги и ставь импланты. Если не поставишь недостающие зубы, то, как повезет, в сорок или пятьдесят лет, когда захочешь нравиться молодым бабам улыбаться им будет нечем. К удаленным прибавятся стертые по корень остальные». В тридцать четыре я нашел деньги, поставьте мне искусственные зубы.

– Хорошо. Давай начнем с двух правых нижних. – ответил врач.


***


В три года у Игоря росли два крепких жевательных молочных зуба. Находясь в больнице города Хабаровска, соскучился по маме. Она старалась каждый вечер приходить к нему и читать стишки. Маленький Игорёшка, пролистывая детскую книжку с иллюстрациями, погружался в чудесный мир симпатичных зверей, птиц и природы. Красочные картинки выигрывали у этого мира по формам, цветам, перспективам, что привлекало и тянуло пересматривать страницу за страницей.

Обычно Игорь выбрал любимый стих о сове.


Совушка-сова

Совушка-сова,

Большая голова,

На пеньке сидит,

Головой вертит… [9]


Прочитав пять-шесть страниц и дождавшись, когда Игорь заснет, мама уходила спать в деревянный барак, предоставляемый больницей за услуги повседневной работы нянечки и уборщицы. В дешёвом одноэтажном жилом здании ютилось с десяток женщин. Кроме этого, в годы СССР, за оказываемую похожую на «волонтерскую» помощь им разрешалось находиться в свободное время с находящимися на лечении родными. Бывало даже кормили с общей кухни тем, что оставалось не востребованным пациентами. Мама выкраивала на общение с родным чадом пару часов. Час утром и час вечером, более не хватало времени. Уставала от неудобств, но иного варианта навещать сына не было.

Этот вечер не собирался отличаться. Ожидая, когда мама придёт и почитает, свернувшись клубком Игорь пригрелся и заснул на койке. В палате размещались пациенты, от пяти лет и старше, на одинаково сурово комфортных больничных койках. Копошась в заботах не особо обращали внимание на с трудом справляющемся с обыденными делами мальца.

Когда он проснулся, то за окном темнело именно так, словно мама заканчивала читать стихи. Режим был нарушен, мама не явилась. Остальные в палате крепко спали.

Вдобавок из окна на него пристально смотрела сова, напоминая, что заклинание, успокаивающее её, сегодня не читалось. Она расстроена и требует срочно исправить недоразумения, начав читать. Усевшись на подоконнике, она сердито ждала.

Игорь припомнил строку и зачитал вслух: «Совушка – сова, большая голова».

Далее, как ни просила мама при прошлых посещениях при прочтении запоминать слова, Игорь не помнил строк. Ему нравилось слушать и смотреть на иллюстрации. Под мамино чтение персонажи на них оживали, после такого волшебства не хотелось отвлекаться на запоминание текста. А вот теперь пригодилось бы, чтобы сова отстала.

Сова замигала желтыми, огромными глазами-лампочками, прожигая его за непослушание мамы. Он подверг её опасности, подходящему бешенству! Возбуждение останавливало прочтение дзен-подборки, выстроенной популярнейшими детскими редакторами в детский сборник. Она взмахнула крыльями, подлетела и застучала клювом по стеклу, подгоняя Игоря скорее продолжить чтение вслух.

Малыш испугался, так как ощутил беспомощность. Это было обидно, казался себе взрослым и умелым, не нуждающимся в поддержке, от того смело преодолевающего всплывающие неприятности по дороге к чему-то ещё не понятному, но вселяющему счастье. Он не понимал, что в его варианте под обличьем счастья частенько прячется прикосновение смерти. А на лицо провал, обеспокоенная хищная ночная птица.

Испугавшись за то, что с совой этой ночью по его вине случиться беда, открыл книжку-малютку на том развороте, где волны разума автора раскинули пенную рапсодию, трогающую детскую душу. На нужном развороте не обнаружил сидящую на ветке старого дуба, открывшую огромные желтые глаза в поисках поздно загулявшей мыши, сову. Попахивало проблемами: сова со страницу сбежала сюда, чтобы взять свое. Поздно загулявшей мышью стало быть Игорьку. Испугался.

Решился дойти до мамы. Она в редкое солнечное утро из окна палаты показывала крышу барака, где размещалась. Путь был ясен. Прихватив книжку-малютку и как был, в пижаме, прячась от то дежурной медсестры, то от дежурного врача спустился с четвертого этажа по серо-неприятной черствой лестнице вниз. На первом этаже выглянул из-за угла, осмотрелся и не нашел дежурного. Перестраховываясь, согнулся, прижимаясь к полу и передвигался исключительно по местам, не попавшим в зону освещения скупых ламп. Перед дверью ведущую на улицу уперся в стол дежурившего. Из-под дверной щели тянуло холодом, и Игорь вспомнил, что стояла зима, а он в пижаме.

«Успею добежать» – подбадривал себя ребенок и толкнул тугую дверь.

Его не остановили изношенные пружины. Толкнул столь же затасканную вторую дверь и вырвался на свободу.

Стужа ударила, и Игорь задрожал. Тапки набрали снега, не препятствуя доставили смесь из мороза к льняным носочкам. Отступать – показать, что ты слабохарактерный, каким по вбитому воспитанием разумению (и подслушанному из разговоров родителей со большими дядями и тётями), не может быть взрослый. А он не сомневался в том, что взрослый, от того скрючившись побежал к корпусу мамы.

Пару раз упав, поднимался и продолжал путь. Невидимый великан схватил его за грудь и ни отпуская, глумно давил на хлюпкое тельце крепкими ладонями. Становилось невыносимо дышать, но инстинкт двигал его к деревянной потрескавшейся коричневой двери. Она казалась входом, к которому преодолев препятствие, попадешь в страну розовых пони и радуги. А сказочной страной руководят мамы, вызывая в это мире лучшие эмоции даже едва поглаживая малыша по голове или прижимаясь. Припал к двери барака и застучал кулачком. Стук вышел слабым. Он пытался снова и снова.

В корпусе мам стоял шум накопившегося и решаемого за сутки досуга, заглушающего мягкое постукивание кулачка. Игоря никто не слышал. Он, холодея, теряя надежду войти в яркую страну, сполз на обледеневший металлический порог.

На улице температура воздуха зло опускалась до -25 по Цельсию. Продолжая стремительное падение не беспокоилось о постороннем, ликвидируя любого неприспособленного к нравам холодного периода.

Маленькое тельце окочуривалось. Загибаясь не отпускало приходящуюся на сегодняшний вечер детской библией книжку-малютку. Падал снег, подхватываемый вольнолюбивым ветром. Вместе они стучали в окна, двери и не забывал про Игоря, подбадривая его хлопками. Они обожали сарказм, не ведая жалости.

У замерзающего детеныша, в свою очередь, возникло видение.


***


Игорь поразился как его увлекали воспоминания: из болота в кабинет стоматолога, в больницу, а теперь до своего рождения в прошлое отца. Поражающее явление газовых испарений.

Отец перед его рождением (этот момент стал понять чуть позже из разговора отца с лекарем) будучи летчиком-испытателем в одном из полетов попал в передрягу. Отказали бортовые системы и команде пришлось шустро катапультироваться. Отец, как капитан, сделал это последним и даже сразу открыв парашют находился ниже 300 метров от земли и, как следствие, получил частичный отказ раскрытия парашюта при скоростной скорости снижения. Как он выжил? Оставалось догадываться. Получив серьезные травмы полгода пролежал в военном госпитале. После переведен на два месяца в пансионате. Далее был направлен на месяц в отпуск. По устной договоренности, что вернется к полётам в случае прохождения медкомиссии по возвращению.

Физически за восемь месяцев отец восстановился и отпуск воспринял как шанс выполнить запланированное перед долгой службой, что ждала его в будущем. Отправился туда, где живут мишка, лиса, кабан и заяц и еще разнообразные их дикому товарищи по обитанию в тайге, в деревню в Сибири, где проживали родителям, для другого. Будучи отцом дочери, задумался о сыне. О наследнике. Как лётчик-испытатель, заходя на второго ребенка не хотел и здесь потерпеть крушения: зачать и родить вторую дочь. Не потому что не полюбил бы её, а потому что из-за опасной службы третьего шанса завести сына могло не выпасть.

Он, как родившийся в поселении со средневековыми мистическими взглядами, посетил старца, местного лекаря, попросив его снять психологическую травму, полученную в катастрофе, чтобы в роли капитана продолжать вселять уверенность и излучать энергию и помочь запланировать зачатие сына.

Маленький И., теряя тепло, как будто заглянул в прошлое (или создал картинку на основании ранее подслушанного из общения папы с мамой) и словно во сне увидел диалог лекаря, взявшегося восстановить искалеченную психику отца и осуществить желание.

– Физически, ты, крепок, но душевно изношен. – подводил лекарь к диагнозу. – Я помогу тебе избавиться от боли, окутавшей твои думы.

Отец лежал на животе на лавке оголенный по торс. Старичок принимал отца в срубе, служившем спальней, кухней и гостиницей в Красноярском крае деревни Асафьевка. Из освещения горела пеньковая свеча, судя по запаху горючим материалом служило сало. Лекарь взял её и дрожащей рукой потряс над спиной отца. Она закоптила, сжигая негативное, неприятности, окружающие пациента. По стволу свечи стекали капли воска и обжигая пальцы старика скатывались ниже на спину отца, тот морщился и терпел.

– Половину твоих физических сил направлю на рождение сына. Начиная с сегодня в течение трех месяцев делай сына. Понял меня?

– Понял. – подтвердил отец.

– Не успеешь – не видать тебе сына. Будут рождаться только девки. Судьба у тебя такая, – по-доброму усмехнулся лекарь, – за кем гоняешься те и рожаются.


***


Игорь, вынырнув из воспоминаний, посмотрел на хирурга-стоматолога и спросил:

– Расскажите про технологию установки имплантатов. Звучит сложно.

– Колем обезболивающее, ждем сорок минут. Садишься в зубоврачебное кресло. Ты смотришь в потолок. Разрезаю скальпелем ту часть десны, где был зуб и под кожей зачищаю кость. Нахожу две точки где будут установлены протезы. Сверлю по дырке, вкручиваем импланты так, чтобы они полностью погрузились в десну. Ты прикрываешь рот и продолжаешь смотреть в потолок. Отвлекись от неприятных звуков. Вспомни, что хотел бы сделать. Зашиваю челюсть. Приходишь через месяц, разрезаем там, где установлены протезы. Накручиваем абатмент, делаем слепок. Приходишь через месяц, устанавливаем абатмент с коронкой. Морально подержишься месяц-второй и приживется так, что примешь за собственные, отросшие словно у акулы.

От деталей стало не по себе.


***


Как тогда у корпуса мам, когда дверь открылась и заорала женщина, выходившая набрать воды (туалет был занят) и натолкнувшаяся на замерзающего Игоря. Она подхватило тельце и втянула его в тепло. Мамаши бросились шубами накрывать ребенка, надеясь согреть ледышку.

Нашлась горячая вода, наполнили ванну и погрузили в неё малыша.

Мама Игорька, стоя у ванны, плакала. Так прошло пару минут. Сбегали за дежурным врачом и вот он чуть пьяненький стоя у ванны и непоколебимо раздаёт указание ошарашенным женщинам.


***


– Сегодня установим два импланта, остальные после того как эти приживутся.

– А сколько времени потребуется на операцию?

– Пятнадцать минут. Советую тебе не смотреть на те инструменты, что я буду использовать. Готов?

– Да. – Ответил Игорь и получил четыре обезболивающих укола в челюсть.


***


Оказавшись на той койке, что замыслил побег, под капельницей, Игорёк очнулся от громогласного врача:

– Вахтер отходил в туалет, поэтому малой проскользнул на улицу. Состояние его стабилизировалось. Ангина, воспаление легких. Это первые ласточки. Какие последствия нас ждут – не скажу.

Ребёнок открыл глаза и увидел окно. За ним снова гуляла темень, пряча уходящее солнце. Совы не было.

– Мама, про сову.

– Рыжичек, что про сову?

– Совушка – сова, Совушка – сова, большая голова… – зашептал Игорь.

Мама наизусть зачитала, надеясь облегчить состояние крохи:


…На пеньке сидит,

Головой вертит…


Читая стишок, она роняла слёзы. Масса впечатлений и отсутствие вменяемого давило после того как:

– его холодное тело, отогретое в корпусе мамаш, перенесли в реанимацию;

– у него по цепочке отказывали органы: почки, печень и разве маленькое сердце продолжало качать кровь, по неведомой причине работало, не сдавая последнюю границу отделяющую человека от загробье;

– объявили, что остановилось сердце и началась борьба за лилипута, не успевшего попасть в страну взрослых великанов;

– потеряла сознание от постижения того, что сын умирает;

– кроха пережил клиническую смерть длинною в две минуты и вернулся в сознание.


Во все стороны глядит,

Да ка-а-к

Полетит! [10]


Мама подняла руки вверх вместо ослабленного сынули.

Игорек как мама закончила читать стихи, улыбнулся, потому что в окно благодарственно застучала клювом, показываясь в полную величину, пережив ночи без стишка сова. Демонстрируя общипанные крылья, птица обращала особое внимание на объём потерянного оперенья.

### Часть 2. Первый узел на канате. Ночные купания и как Игорь врача посещал

Третий и четвертый зубы выпали благодаря тому, что почки прекратили функционировать в полную мощь в двенадцать лет. Игорь заметил симптомы, когда с утра помочился темно-коричневым. Выйдя из туалета, спросил у мамы, от какого съеденного продукта, кроме свеклы (да и от нее красный цвет), моча окрашивается так темно.

Мама, бывший медицинский работник, отправила ребенка в поликлинику к терапевту, уверенная, что следом его направят на сдачу анализ крови, а далее в больницу. Немного всплакнула, когда Игорь собрался (прихватил пакет с одеждой, зубной щеткой и пастой, и рулоном туалетной бумаги) и вышел из квартиры. Сынуле пришлось изрядно потрудиться, чтобы добраться до поликлиники, так как утренняя усталость и неожиданная накрывшая заторможенность не прошли. Пробившись сквозь очередь к терапевту, получил направление на анализ. Учитывая, что Игорь находился в поликлинике на особом учете, результаты выдали спустя час. Уровень белка превышал в десять раз. Он испугался. Не хотел перемен. Его устраивала доступная жизнь, пришедшая же болезнь бескомпромиссно вносила корректировки.

Прямиком из поликлиники Игоря забрали на скорой помощи в Морозовскую детскую больницу города Москвы. В столицу успели перебраться благодаря отцу, что закончил полеты, перешел на привилегированную должность полковника в Генеральном штабе, что располагалась на Арбате, для удобства в двух шагах от метрополитена.

К этому моменту Игорь толком не двигался. Тому способствовала кровь, не очищаемая почками, засранная примесями потребления и не несла полезности. Он толком не ходил в туалет, организм откладывал нечистоты медленно убивая его. Доказательства хронических нарушений находились рядом: опухшее лицо, особенно заплывший надглазничный жировой пакет, сводивший большие глаза Игоря к китайскому разрезу и опухшие ноги. Явные свидетельство о том, что он превращался в овощ не способный ухаживать за собой и выполнять текущие важное – задания в средней школе.

Дальше как по инструкции: приёмные покои, сдача анализов, проверка на вшей и прикрепление к отделению, далее причисление в палату. До корпуса топать и топать по территории раскинувшей с десяток корпусов больницы, обстановка которой намекает на обстоятельство, что из её лап будет вырваться упражнение не из простых. Меланхолию внушало не место, а пациенты, изрыгающие фонтаны скорби, пришедшей после ошибочных диагнозов, болезненных процедур и печальных результатов.

Выделили койко-место в забитой койками палате, при которой полагалась скромная тумбочка с тремя отсеками. Умещая малый скарб, Игорь заплакал. За ним наблюдали соседи, но он не стыдился – так делал каждый, понимая, что оторван от родителей, друзей и свободы. Зона дискомфорта. Он, как бывалый заключенный, знал, что в больнице его ждут не только строгие врачи, ушлые медсестры, но и разношерстные пациенты, среди которых были воры и те, кто готов зло разыгрывать, обижать, отнимать, унижать.

Из этого списка никто его не пугал. Он строго соблюдал дисциплину, держась сам по себе и редко участвуя в обсуждении исключительно добрых, светлый и приятных тем.

Врач назначил лекарства. Ему выдали гормоны в таблетках. Он, не удивляясь назначенному лечению (снова «преднизолон» и распорядок дня – как в яслях), соблюдал жёсткую диету: настойчиво кушал варенное, без соли, вплоть чай без сахара.

Через неделю, когда преднизолон положительно подействовал, научился заново ходить на долгие дистанции. К гормонам прибавляли стопки лекарств (витамины кальций и калий, мочегонное), почти каждодневную сдачу анализа из вены.

Моча сдавалась круглосуточно, так что надоедало мыть не одноразовые стеклянные банки, что давала больница. Из-за этих банок по возвращению домой он каждый раз первые месяцы брезговал кушать варенье и малосольные огурчики с грибами, вспоминая стеклянные банки различных размеров, что рядами на полках в туалете ждали мочи пациентов. И несмотря на эти десятки разнокалиберных стекляшек (от пол-литра до трех литров) иногда и их не хватало на всех пациентов.

В палате размещали и более серьёзно больных. Игорь завидовал им, так как их болезни далеки от недугов почек, а он считал, что только почки могли привести к смерти. Тогда он не понимал, что в больнице не могли находиться дети с несерьезными заболеваниями, тогда его горе от разрыва с родным домом и семьей казалось важнее.

От того что болели скука стояла беспредельная. Телевизор разрешали смотреть по утрам до начала завтрака, после обеда двадцать минут. На этом общение с голубым экраном заканчивалось. Играть дозволяли исключительно ничем: истерзанные пластмассовые кубики, пару искалеченных кукол и погнутая пластмассовая гусарская сабля. Этих игрушек еле хватало деткам до шести лет. Остальным в изобилии смотреть в окно, вид за которым напоминал кладбище, на потолок, на стены, внутрь себя. Из внешнего мира разрешалось приносить книги, бумагу и карандаши.

От того развлекался Игорь чтением. Попадались произведения разной стилистики. В мягкой обложке «Казино Рояль» про Джеймс Бонда от английского писателя Яна Флеминга. Показалась не увлекательной, но дочитал. Дружелюбно вручили «Хоббит, или Туда и обратно»[11]. Наблюдая за тем, как он одолевал Бонда (преимущественно ста страниц за две недели), предупредили о том, что владельца книжки о приключениях полурослика выписывают из больницы через неделю, поэтому призвали читать побыстрее.

Хоббита по увлекательности он сравнивал с сатирической сказкой «Волшебный мелок» от Синкен Хопп[12]. Средиземье съело его целиком, ни оставив свободного времени. Если ранее с прописанным врачом постельным режимом ему приходилось врать невнимательным медсестрам, что они напутали с режимом и веселился с остальными в игровой комнате, то теперь он выставлял это диагноз напоказ. Защищаясь им, оставался в палате и запоем читал. Доходило до того, что ночью проскальзывал в туалет и читал там при свете неумолкаемых ламп. Мелкий текст не сильно приближал его к середине. Дежурившие ночью медсестры, заметив его хитрость, иногда отнимая чтиво, шумно выгоняли спать. Утром, подобрев, книжку возвращали.

Чтобы читать ночью, Игорь обзавелся фонариком. Арендуя его у парня из соседней палаты, Миши. Отдавая за каждый день пользования ручным фонариком из больничного завтрака варенное яйцо и хлеб со сливочным маслом, обходясь лишь манной, пшенной или геркулесовой кашей. Фонарик позволил читать ночью, прячась под плотное одеяло. Книга перевалила за середину.

Отсутствия сна не пугало Игоря. Разве набрав на гормональных препаратах с десяток лишних килограмм веса стал стремительно их теряться, но силы оставались. Спал в день по три часа, приближаясь к концу повести. До выписки хозяина книги оставалось пару дней и чувство, когда не успеваешь добраться до захлестывающей развязке, загоняло Игоря до паники.

Однопалатники не понимали почему Игорь читает так медленно. Он не мог признаться в том, что вообще читает плохо, так как из-за хронической болезни почек не смог пойти в сад, подготовительные курсы к школе. Собственно, успеваемостью не то что не блестел, а ржавел. Сейчас же читает потому что интересно впервые с рождения читать по-настоящему увлекательное. Ну, разве после «Волшебного мелка».

Как-то читая ночью, он почувствовал, как в палату зашли. Выяснять не хотелось, поэтому выключив фонарик, сделал вид, что спит. Накрытый с головой почувствовал явное движение рядом, так вольно могла действовать разве, что дежурная медсестра. Кто это был сегодня? Он ни помнил кто, а это было необходимо, чтобы определить уровень строгости. От этого зависело сделает вид сестра, что не заметила нарушения или до утра отнимет фонарик и книжку и на пару часов поставит в угол. Если книжку для чтения днем вернет, то на возвращение фонарика надежды не было. Источник ночного света скорее всего вернут родителям Миши с подпиской, что ручной фонарик покидает стены больницы.

Запахло неприятностями, а их хватало за последние сутки. Сегодня на утром фонарик перестал гореть. Аккумуляторные батарейки исчерпали заряд. Игорь полдня уговаривал Мишу зарядить их, отдав за дополнительную услугу котлету из обеда и котлету с ужина. Голод донимал.

Кто же дежурил? Вспомнил!

Средних лет крайне симпатичная брюнетка, от которой разнузданный детский коллектив становился послушными барашками. Тётя Таня. Прислушался. Вблизи тяжелое дыхание с хрипами и посвистыванием.

Разве она могла так дышать? Не полностью вернувшись из захватывающей книги Игорь за переживал выше обычного. Не понимал, чего ожидать от Тани. Она редко выходила в ночь, не попадался ей в ночном хулиганстве и не знал какие наказания она применяет.

Вспомнил! При ней боялись и ночью спали. Объясняя это тем, что она баба-яга. Это заключение сделали, выслушав историю о ночном наказании парня лети пяти из соседней палаты. Его выписали полторы недели назад. Игорь не помнил подробностей наказания, потому что читал про Хоббита во время того как паренек рассекал слух тем, что сравнимо со страшным сном.

Кроме неприятного дыхания ему не предъявляли претензий. Как вариант, это мог быть Паша из соседней палаты, сын хоккеиста из команды ЦСКА. Парень в двенадцать лет имевший рост метр семьдесят и бурный нрав, бывало ночью захаживал в чужие палаты и под крепкий сон ребят искал съестное. Найдя, уносил в палату, где жадно пожирал. Раз его поймали за этим занятием в женском корпусе, за что он простоял всю ночь в углу. Тянуть было нечего.

Игорь включил фонарик, направляя его в сторону дыхания и сдернул одеяло.

Перед кроватью стояла медсестра. Тетя Таня не закрывалась от яркого света фонарика, вытянула перед собой левую руку. Чтобы никого не будить, указательным пальцем поманила Игоря. Не дождавшись, вышла из палаты в коридор. Он покорно встал, выключил так дорого обходящийся фонарик, засунул его и книжку под подушку и вышел из теплой палаты.

В коридоре было холодно. Медсестра, убедившись, что дверь в палату плотно закрыта, наказательно выдала:

– За то, что ты нарушил больничный режим поставлю тебе укол.

Медсестра развернулась и двинулась в сторону процедурной.

– За мной! – подогнала его и как бы перекрывая возможность оспорить указание.

Понимая, что укол имеет право прописать исключительно врач, заколебался. Но боясь нарушить указ, послушно последовал за медсестрой, не веря в происходящее до конца. А напрасно. Это была не первая и не последняя история в его жизни, вызывающая множество вопросов.

В процедурке безапелляционно получил угол в бедро. Медсестра попросила подождать действия лекарства, прижав ватку со спиртом к проколу. Сама вышла в коридор.

Игорь ожидал, разглядывая в шкафу запасы: капельницы, шприцы, иглы. Эти приспособления всегда вызывали в нем чувство трепета. Они казались запчастями от бороздившего пространство в медицинском измерении космического корабля. За наблюдением не сразу услышал всплеск воды.

За интересом вышел в коридор где определил, что всплеск мог исходить из душевой комнаты. Рассчитанная на три кабины и потрепанную чугунную ванну, она редко баловала чистоплотными звуками. Эти же звуки отличалось от того, что раздавались во время банных дней, что заведен внутренним порядком больничного учреждения.

Всплеск повторился. Игорь встречал такой всплеск в отпуске у бабушки в городе Феодосия у берегов Черного моря. Всплеск рожался безграничной стихией в штиль. Для Игоря он ознаменовывал то время, когда, находясь рядом с морем, отдыхал от городской непросветной черноты, от повседневной жизни и достигал иллюзии свободы от забот. Этого в больнице напрочь не хватало и от того всплеск манил.

Оставалось войти в душевую, проверить источник и насладится.

Наполненная водой почти до краев ванна испустила свежий всплеск. Игорь подошел к ней в плотную и зачерпнул в ладонь воды как бы приветствуя источник подаривший приятные воспоминания.

Из воды появилась голова медсестры. Волосы не закрывали лицо. Послушно держащиеся в косичку, облепившую шею словно светлый шарф.

Игорь оторопел и пока собирался обдумать как быть далее умелые и крепкие руки медсестры разорвали пижамную левую штанину в области коленки, на долю секунду оголив её. На коленке красовался шрам в виде лежащей на животе буквы «Г». Тетя Таня прислонилась ртом к шраму, впилась в него словно пиявка.


***


Шрам Игорь приобрел в четыре года, когда летом ему выпало провести вне стен больниц, в излюбленном поселке Серышево Амурской области. Играя с друзьями в салки-догонялки на заброшенном сельским хозяйством поле и убегая от сифака[13] (так назывался водящий). Он спеша убежать, не заметив, как наткнулся коленом на беспечно торчащий из земли и скрытый высотой и густотой травы металлический штырь. В диком азарте пытался некоторое время бежать не понимая, что рвет кожу на коленке и никуда не двигается. Когда к нему подбежал сифак занося скомканную газету, чтобы осалить, Игорь заметил, что он словно рыбка, попавшаяся на крючок, не может в полной мере руководить телом, потому что под грубо разорванную кожу вошёл штырь.

Он завыл от боли и шока от вида покалеченной коленки. Сифак, парень по имени Коля, вытащил штырь из разрыва ткани и подставив плечо для опоры, попер, так и не взявшего себя в руки Игоря, к дому, к взрослым, к помощи.

Тот, рыдая, уверенный, что рана смертельная, указывая направление, доковылял почти до подъезда. Коля остановился, сказав: "Дальше сам, я с тобой не пойду, а то подумают, что я виноват". И исчез за соседним домом.

Игорь, оставшись один, перед тем как идти, глянул на рану. Кровью залило ногу ниже колена. На край рваной раны прилипли семянки с белым хохолком от одуванчика. Их хотелось снять, прежде чем преодолеть остаток пути до квартиры на втором этаже, где должна быть мама. Вся надежда была на неё. Отбросив идею очистить рану сосредоточился на маме.

Продолжая рыдать Игорь двинул к подъезду. Особенно охая и опираясь на приобретенные из фильма «Щит и меч»[14] знания о мужественности разведчика (а именно разведчиком мечтал стать маленький Игорёк), что помогало преодолеть лестницу. Добрался до двери квартиры, достал до звонка. Когда мама открыла, то паника и страх перекинулась на маму. Та бросилась заливать рану йодом от чего в разрыве заболело нестерпимее.

Она в спешке позвонила отцу на работу. Выручило, что отцу по долгу службы полагался домашний телефон. Спешно приехал сослуживец и на красной четверке[15]. Помог погрузиться в машину и довез их до больницы. В приемном кабинете Игорю вкололи вакцину против столбняка под лопатку, а потом в хирургическом кабинете парочку обезболивающих уколов в колено для местной анестезии.

Положили на хирургический стол. Два медработника его держали, чтобы не мешал, когда хирург зашивал колено. Доктор наложил свыше тридцати швов.

Время показало, что шил грубо и неумело, с трудом сдерживая меланхолию, испытываемую от расставания с молодой помощницей пару недель как уехавшей в город Благовещенск. Мужчина, осознав, что жизнь состоит из того, во что каждый из нас искренне верит. В его случае это была вера в любовь. Он старался удержать ту, которую боготворил, но ни каждый делает это умело от того и не всякий удерживает. Любимая улетела так быстро, как плененная птица, почувствовав, что клетка дала слабину и пришел момент ударом клюва надломить прут, согнуть его и выбраться на свободу. Этим клювом были те знания, которыми мужчина неаккуратно делился с ней в вечера особых откровенней. Девушка запоминала, умнела и, выбрав перспективы, надломила прут.

Выздоровление проходило в течение месяца. Игорю не позволяли бегать, чтобы не разошлись швы. Какое-то время раз в день получал болезненный укол от столбняка.


***


Медсестра как пиявка высасывала из него через шрам кровь. Та поддавалась и покидала Игоря. Оставшийся от давней раны шрам перестал быть герметичным в местах покрова нетронутой порезами кожи. Он, как шов на ткани, закрывал разрыв, но при нажиме, слабея, пропускал сок жизни. Так кровь оставляла пацана, щедро делясь с маскирующимся под медсестру кровососом.

Оторопев от жути происходящего Игорек, впав ступор, стоял у ванны глупо хлопая веками под издаваемое медсестрой чавканье. В какой-то момент голова закружилась. Медсестра отпала как насытившаяся пиявка, уйдя с головой в воду. Он завалился вперед в след за ней. Погружаясь сначала по плечи, а затем по пояс и с ногами ушел в ванну. Не взирая на объемы ванны, Игорь беспрепятственно задергал ногами ища дно. Работая руками, пытаясь подняться к поверхности и глотнуть воздуха. Не тут-то было.

Ванна как будто выросла в объемах. Он колыхался в ней как маленькая резиновая желтая уставшая уточка, ища твёрдости у берегов глубоководной реки. На бултыхавшись и наглотавшись воды пошел вниз, слабо понимая, где заканчивается сказка про Хоббита, а где начинается больница.

Темнота поглотила его, восхищая вырывающимся из нее видением.


***


Игорь вырос. Стал высоким, широкоплечим, холеным офисным планктоном. В горьком воспоминании о шраме, который растянулся до объема кулака и стал похож на лежащей на носу букву «Г», выцедил еще важный для ребенка факт, что заставлял его переживать разочарование в будущей профессии.

«Тебя не возьмут в разведчики – так определила бабушка по маме, когда он показал ей рубец, – так как обширный шрам на коленке приметен и узнаваем. Разведчик же должен быть обезличен как хамелеон в городе. Сливаясь с массой людей и не обнаруженный делать шпионские делишки. Даже в душе, на пляже, в бассейне, летом в шортах».

Видимо по этой причине стал офисным работником. В этой профессии шрамы добавляли мужества среди мягкотелых.

Но пришла другая напасть. Его укусил комар. По началу, укус не отличался от тех, что доставались в ночи у костра, пьющим из горла водку с двумя товарищами, дерзнувшими отправиться в поход по сибирской тайге в сопровождении спившегося местного экскурсовода. Вернувшись в город, он, периодически почесывая правую лопатку. В дневных заботах пропустил, когда укус вырос до размера фундука. Шишак стал выпирать, как жопа лилипутика и привлекать внимание.

Игорь, в душе надеясь, что лилипут выберется из шишки. По сути он хохмил, надеясь, что шишка рассосется. Подождал полгода и потеряв надежду, что крохотный человечек вылупиться, неспешно побрел к хирургу. Абрамяну Сергеевичу Грызь за 3000 рублей взялся удалить с помощью лазера образование. Предварительно определил шишку как интрадермальный невус[16] светло-желтого цвета. Пациенту слова Абрамяна были не понятны, а учитывая неудобство от шишки плата за услуги – мизерной. Пациент согласился.

Усадив пациента на кушетку и обколов лопатку обезболил. Помощница Абрамяна накладывала стерильные салфетки вокруг шишки. Врачуга, устройством внешне напоминающем аппарат для выжигания по дереву, взялся за хиромантию. Запахло гарью. Игорь отводил нос, пытаясь не совмещать гарь с выжиганием по его телу. Больно не было, но спустя несколько минут напряжение в операцию привнесли крики врачевателя.

Сначала тот причитал:

– Образование ни разу ни невус, а чего-то то типа кератоакантома[17].

Срезав верхушку, он заявил:

– Образование, ровно айсберг. Раздуто на два фундука вглубь. Три тысячи рублей за такое удаление недостаточно! Надо бы доплатить еще три тысячи рублей.

Чем удивил пациента абсурдностью. Врач, определив уровень дохода по одежде покупателя, торговался как на рынке. Словно в последний раз в своей жизни хотел срубить бабла выше привычного прайса.

Игорь решил глумануть:

– А если нету еще трех тысяч рублей? Бросите операцию?

– Игорь, ладно, – Абрамян покладисто, но недовольно ответил – доделаю за ту сумму, о которой изначально договорились.

Грызь быстро сдался.

Следом он завизжал:

– Акантома[18] глубоко разрослась!!!

В этот момент его аппарат провалился в пустоту образования. Шишка была не уплотнена. Завизжала медсестра. Врач бросил оперировать, заметавшись по кабинету. Игорь встал с кушетки не в силах терпеть тот зоопарк, в который угодил и осмотрелся.

Медсестра забилась в угол комнаты, закрывая руками лицо. Врач, стараясь сбить летающую фиолетовую муху, прыгал и размахивал почкообразным лотком.

Игорь, не уточняя откуда появилось насекомое, подцепил на инструментальном столе одноразовый скальпель. Медсестра выдала приступ всхлипов.

Пациент вскрыл упаковку и дождавшись, когда муха сядет на карниз, метнул его. Ловкость рук и никакого мошенничества. Фиолетовые брызги окрасили окно и чуть ниже колпак, лицо и халатик медсестры. Крылатый враг был повержен.

Медсестренка и врачок синхронно нервно дернулись, обернувшись на источник устранения вражины.

– Извините, что вмешался. Подумалось, что мушка вам докучала.

Медработники молчали.

Красноречивый до денег Абрамян успел обмочится.

Игорь решил разведать откуда появилась фиолетовое крылатое:

– Откуда?

Абрамян, не собирался отвечать. Медсестра, размазывая по лицу фиолетовую жижу дрожащим голосом молвила:

– Из акантома.

– Да ладно, – засмеялся Игорь.

Походило на дурацкую шутку. Неужели в нем рос ни лилипутик?

Медсестра встала и подошла к Абрамяну. Игорь заметил, как у врача тряслись пальцы. Странно, что он перед убийством мухи смело размахивал лотком. Объяснялось тем, что он не нападал на мохнатое чудовище, а отмахиваясь защищался.

– Акантому, то удалите?

Медсестра посадила не реагирующего ни на кого Абрамяна на стул. В кабинете был умывальник с зеркалом. Дошла до него, вытерла лицо, поправила прическу, помыла руки и кивнула Игорю, давая понять, что доделает работу врача. Она не сменила испачканный халат, не сменила кабинет. Она не боялась, что пациент поймает заразу, потому что зараза долгое время использовала его как инкубатор. Важнее было для нее скорее избавиться от остатка враждебной плоти у пациента с дырой лопатке, что открывала стенки яйца, в коем выросла муха. Нежели следовать инструкции и затянуть и так хаотичную ситуацию?

Игорь не раз слышал о подкожных паразитах. Когда сам жертва, отпадает брезгливость и наступает пора побороться за себя. Он сел на кушетку, соглашаясь продолжить процедуру. Медсестра справилась с обязанностями Абрамяна. Она закончила начатое.

Игорь покинул помещение, не желая знать откуда появилось насекомое и могут ли быть какие-либо последствия, надеясь, что акантома полностью удалена. Расплатился в коридоре, на кассе перед выходом.

Сидя этим вечером перед телеком, нащупывал пластырь на лопатке, удивляясь как в его теле, несколько месяцев развивалась за капсулированная муха. Игорь запустил игровую приставку иксбокс с «Диабло 3», чтобы отвлечься. Прошло полгода прежде чем рана заросла, обретя статус келоидного рубца.


***


Игорь, после ночного укола за чтение с фонариком под одеялом, «нашел себя» на больничной койке. У стены с привычно карябанной краской, с бессмысленными, как и видением о фиолетовой мухе, нанесенными карандашами и фломастерами надписями, отсутствовал цель. Она, возведенная строителями, не верила в том, что нужна здесь, потому что не была нужна сама себе. Когда её создавали из строительных материалов, то не спросили хочет ли она быть, потому что она не могла этого знать, не имея целостности. А когда её возвели, то её мнение уже не было важно. Вот и И. не помнил спрашивали его мнения перед отправкой сюда.

К этому времени тётя Таня покинула больницу по причине окончания смены. Её следующее дежурство случилось неделей спустя. К тому времени Игорь дочитал Хоббита и вернул книгу. Также узнал у владельца книги, что имеется продолжение увлекательного продолжения кольца всевластия. Восстановил потерянные при ночном купании силы и свёл его к бреду, поделиться которым не посмел, побоявшись, что сочтут ненормальным. А поведение тёти Тани на следующем дежурстве не выдавало в ней того существа, что любит лакомится соками свежих поросят, построившим свой домик даже не из сухих веток, а из тряпочного одеяла.

### Часть 3. Первый узел на канате. Эмбрионы и как Олег побывал в прошлом

Взрослому Игорю удалось немного подтянуться и сдвинуться на пол локтя. Канат был надежен, от того ответственно напряжен. Воспоминания словно согревали его, разгоняя кровь. Тело изыскивало силы, чтобы, не торопясь вытаскивать себя из тины.

Поразительное для И. было то, что отчетливо вспомнил ни только действия в своем детстве, а еще то, что ему явилось в его детстве. Это было ужасно страшно, потому что получалось, что он в провалах, что находили на него под влиянием неблагоприятных событий, видел будущее. Игорь действительно полгода назад посещал Абрамяна, удалял акантому ровно так, как ему в детстве «приснилось». В юной поре он не смог представить, что вырастит и окажется на месте того молодого человека. Комбинаторика поражала. Теперь же сомнений не было в том, что болото делилось с ними секретами.

Становилось интересно, как далее будет проходить битва с болотом, ошеломляя перспективами: он добрался до первого узла, а впереди его ждали шесть.

Холод снова донимал. Пол тела погруженного в мякоть болота остывало, придавая ситуации злобный оскал над ценностью человеческой жизни. Пора было войти в воспоминания, чтобы согреться.


***


В 19 лет Игоря положили с тем же диагнозом, гломерулонефрит, больницу в корпус для взрослых пациентов. Там правила отличались от тех детский больниц, что ему довелось изучить. Приступ болезни заставил Игоря лежать на койке лишний раз не вставая, хотя никто не следил за режимом. На пятом этаже 9ти этажного корпуса Филатовской больницы недели две приходилось тяжко. Снова завертелась карусель боли. Капельницы ставили два раза в день. Уколы перед сном. Сдача крови через день: забор из пальца и из вены.

Анализ мочи по Нечипоренко, по Зимницкому, по Каковскому-Аддису отличались графиком, сдаваясь по разным дням, по разным часам. Сложно заняться личными делами, потому как надо сверяться по часам и пить воду, промываясь и толкая мочу к выходу для наполнения стеклянных банок, что выстроились в ряды в туалетной комнате.

Выходить из палаты не мог, от того курить не получалось. Вредная привычка упорно раздражала, требуя внимания. Врач на всякий случай категорически запретил, хотя Игорь не признался, что курит. Спустя неделю захотелось выпить. Осталось понять, когда можно пригубить водки, затем как достать алкоголь и с кем его разделить.

Соседом в шести коечной палате приходился Артур. Самый молодой, 14 лет. Он по национальности армянин, проживающий с родителями в городе Солнцево Подмосковья в печали отлеживал пятый месяц без положительных намеков почек на выздоровление. Игорю, по началу, он понравился за воспитанность и доброту, но чуть позже выяснилось, что его неправильная манера бороться со скукой в больнице тянет его же на дно диализа. Это когда почки не справляются и тебя подключают к специальному аппарату, отрабатывающему за них их функцию фильтра.

Манера заключалась в том, что Артур не запрещал себе курить, выпивать и нарушать диету. Если с табаком и водкой Артур не боролся, воспринимая это как обычный рацион, то диету он соблюдал ровно до приезда друзей. Те заботливо привозили курицу, солёность которой нарушала в организме пациента усвояемость принимаемого лекарства – преднизолона. С друзьями он успешно выпивал и курил.

Во взрослой больнице с огромным количеством пациентов обслуживающий персонал считал, что за свою жизнь в первую очередь обязан бороться пациент. Поэтому пациенты подчас нарушали правила, соблюдая которые они приближались к выздоровлению. Оттого медсестры отмечали праздность Артура, но проявлять настойчивость не собирались. Разве изредка предупреждая об осложнениях, что его ждут.

Артур после встреч с друзьями мучился похмельем и отекал. Анализы говорили о том, что недуг ни отступает и подрастая наваливается, захватывая его энергию. Он валялся днями на кровати, зашлакованная кровь не придавала ему резвости. Она, как браконьеры рыбу, глушила парня на манер динамита: с выпученными глазами чуть подергиваясь заторможено понимал окружающее. Игорю это состояние было знакомо.

Валяясь без сил, Артур иногда оживал, делясь забавными историями. Старался занять себя и Игоря. Он поведал как днями напролет искал дешевых развлечений. Пива, ликеры и водка, местами спирт. Затем с друзьями нюхал клей «Момент». Надевая пакет на лицо, в котором на дне размазан клей дышал до тех пор, пока становилось легко и непринужденно, детские сказки с каждым вздохом приобретали сложность взрослого фэнтази и очаровывали. Как один из друзей задохнулся, не успев снять пакет и заблокировал доступ к воздуху. Как у другого клей размазался по лицу и разъел кожу. Как у него самого от длительного употребления отказали почки. Эти минуты исповеданий приоткрывали занавес почему молодой парнишка загремел на больничную койку. То, что ускользало от родителей.

Отёчность лица Артурчика красноречиво подчеркивала, что организм нацелен против него. Окончательно Игорь сделал вывод, что Артур не выберется, когда тот развлекаясь перед сном колол себе в задницу кетанов, наркотический анальгетик. Упирался лицом в подушку, лежа на животе своей койки, и каждые 10 минут хвастался, что катается на санках с восхитительной горки. Инъекции парень практиковал каждую субботу.

Его довольный визг не будил соседей по палате, кем приходились четверо мужиков за 60 лет, наблюдающиеся врачами на предмет плохо приживающихся донорских почек. Они всегда крепко спали и стабильно портили воздух.

Как-то куря (прошло три недели и его анализы улучшились, но выпивать водку пока не разрешали) Игорь познакомился с девушкой. Олеся с девятого этажа. Она показалась ему миленькой хоть и была чуть бледного вида. Они болтали с ней неделю. Спустя пару дней, дождавшись ухода большинства врачей, освещаемые словно светлячками светом окон корпуса напротив целовались в ночи.

Спустя неделю Игорь проскользнул на этаж отделения, где она наблюдалась в роли пациентки. Пятница, начало выходных, когда дежурные медсестры пили спирт и на болеющих клали большой болт, предвещала сближение.

Игорь с Олесей занялись на каталке для тяжелобольных до рассвета бурненьким сексом. Пришедшие с рассветом за каталкой медбратья с юмором отнеслись к дремлющим голубкам. Олесю отправили досыпать в палату. Измотанного и крепко спящего Игоря, не разбудив, спустили на лифте вниз, в приемное отделение для тяжелейших больных. Проснулся Игорь от грозного крика того больного, кому действительно требовалась каталка: «Хулиганье! Слезай немедленно!».

Медбратья, посмеиваясь, по-хамски стащили Игоря с каталки, как будто он влез на неё нагло обогнав нуждающегося. На улице стояла зима и подгоняемый холодом из негерметичных дверей поспешил к лифту. Если слух за сон на каталке дойдет до главврача, не долечив, могут и выгнать из больницы. Стыд.

Растерянно возвращаясь в палату, встретил лечащего врача, Валерию Михайловну. Уточнив у него, ходил ли с утра в туалет и получив отрицательный ответ, она тут же направила его во второй корпус на УЗИ[19] почек, запретив до окончания исследования мочится, вручив пару бумаг. Игорь дошел до медсестры, показав направление на УЗИ, получил дежурную телогрейку (в целях соблюдения строгой дисциплины личную верхнюю одежду, кроме ботинок, запрещали держать в больнице) и вышел на свежий воздух. Не привычная обстановка тяготила.

Плохо чищенные пешеходные дороги пропускали по одному человеку. Более того, мочевой пузырь обещал разорваться в клочья. Игорь, спеша на процедуру, упирался в спину неторопливо передвигающей толстотелой низенькой, немолодой и уставшей уборщицы. Вырытая в снегу окопа не позволяла на нее забраться, опередить и продолжить путь, так как по краям поднималась на лихие пару метров. Это грозило Игорю опоздать на неожиданно освободившийся прием, а когда появится следующий бесплатный никто не знал. Загадка медицины объяснялась тем, что аппаратов УЗИ в 1996 году не было в достатке, а обследование хотели многие жители города.

Он решил голосом придать ускорение обратившись к бабушке. Для того, чтобы она отлично расслышала навис над ней. Открыл рот, раздумывая в какое ухо по-хамски гаркнуть, чтобы отодвинуть её широкое тело.

В этом момент обратил внимание на вёдра, которые та несла. В жирной и мутной как бульон жидкости плавали эмбрионы. Игорь распознал их сразу. Уроки анатомии не прошли даром. Тут же согнулся пополам, расплескивая вчерашний ужин по белому снегу. Рвало от омерзения. В голове запульсировало. Всплыло, когда Артурчик делился накопленным в больнице слухами. К примеру, что рядом с ними расположен особенный корпус. В нём лечат венерические заболевания. Состав пациентов понятен. Проститутки, жертвы насилия и измен, поймавших половые заболевания, в том числе на момент беременности. В обеих ведрах с русской простотой бабка-уборщица, с молчаливого согласия руководства, несла тех, кого абортировали из этой жизни.

Живот кутило спазмами от дикого понимания, что в умертвленных мог быть кто угодно. Например, неплохие аналоги Баха, Энштейна, Фамке Янссен, Александра Сергеевича Пушкина, Будды Шакьямуни. В общем те, кто в одержимом желании испробовать вкус забытого детства, раскрываются, вырастая и одаривая мир новым, вкусным и очаровательным. Те, кто проникают в структуру информпотоков, приводя плоскость наблюдения за ходом дней в состояние, позволяющее не гаснуть, ни опускать руки перед грядущей бедой.

Свет потух. И в бессознательном состоянии накатил, словно видение, новый эпизод.


***


Поселившись в местной гостинице «Ольха» поселка Мухосранск Олег рутинно заснул, чтобы выпитая водка выветрилась, дав по трезваку продолжить за рулем десятилетнего болевшего с детства «Жигуленка»[20] путь в большой город.

Проспавшись, он решил задержаться в поселке на пару дней. Голова раскалывалась и хотелось избавится от боли. Водка тяжело выходя настаивала ускорится в поисках избавления от термоядерного похмелья.

В гостинице пива не водилось, зато подсказали где его искать. Любезно аыдали две трехлитровые стеклянные банки. Олег с неудобной тарой потянулся в направлении лечебного заведения. Деревянный киоск с надписью «Пиво» выслушал его короткие жалобы и ласково отлил лекарства.

Литр зашел в желудок за минуту и утешил омоложением души. Захватив с собой две полные трехлитровые банки (банки обещал оставить в гостинице, на дне оставив по десятюнчику) с легким напитком, поплелся к гостинице. В трехстах метрах до ночлега обнаружил как три пацана, подбадриваемые злобой, под чахлым дубом мучили котенка.

Олег, не размышляя, отвесил юным живодерам пару подзатыльников, чем вогнал их в бегство. Оставил котенка под деревом и собирался скорее добраться до спартанской кровати.

– Спас животинку от беды и оставил для другой. – послышалось позади.

Олег обернулся на звук голоса и заметил со стертыми ветром чертами лица выгоревшего от солнца сухого старца, сидящим на выгоревшей траве, оттого почти не различимым.

– Взял бы, но цветом не вышел. Был бы весь черной мастью, то за такого дал бы денег. – ответил Олег.

– Сколько дал бы? – уточнил старец.

– Да хоть рублей десять. – отапливаемый пивом Олег верил, что в свою щедрость и способность стать кошка-владельцем.

– Когда домой? – ответил старец.

– Завтра в ночь. – не дождавшись ответа Олег побрел в гостиницу.


Проснулся от стука в дверь. Открыл. Перед ним стоял пятилетний пацан с раскарябанной щекой и чуть порванным ухом, как будто за него оттаскали за вольные шалости. На левой коленке под шортами виднелся шрам в виде лежавшей на носу буквы «Г».

– Держи. – Поздоровался пацан, протягивая пушистый комок. – Весь черный.

Олег по инерции протянул конечность и принял пухлую шкурку.

– Он от помёта дикой болотной кошки. Кошак.

Олег смутно припомнил, что подписался на что-то ему не свойственное под влиянием алкоголя.

– Если сегодня не уедешь, то на ночь закрывай окна и дверь. – Тарабанил пацан. – Деньги давай!

Спорить не хотел. Сам заказал «мяучесть». Да и красненькая погоды не делала в финансовом положении. Олег, спавши одетым, свободной рукой вытянул из заднего кармана джинсов банкноты:

– Как зовут тебя?

– Зачем тебе моё имя?

– Сдохнет кошак, кому предъявлять?

– Не сдохнет.

– Имя?

– Игорь.

Руки у Олега дрожали, подсказывая, что сегодня он не уедет. Игорь хищно выдернулся красную купюру[21] и, прикрыв входную дверь, скрылся.

Положив котенка на смятую кровать, Олег добил последние две литра пивасика и лег спать.

В окно стучал ветер, разбудив его пьяный мозг. Автопилотно Олег прикрыл форточку, нащупал котенка и заснул.

Снилась ему готическая нарезка из какой-то мистической киноленты.

Черная кошка, отвоевав гнездо у белых аистов (о чем говорили разбросанные перья и характерные длинные покрытые сетчатой кожей оторванные обнаженные ноги), кормила двух котят. Наевшись досыта они заснули вместе с матерью.

К гнезду протянулись детские кулачки и схватили черного котенка. Их обладатель исчез в зарослях камыша.

Пацан бежал от болота как будто боялся преследования. Этот страх нагонял нескладность в ноги. От того те не слушаясь, роняли его на землю, швыряли в кустарник и били об стволы деревьев. Получив порцию ударов ему привиделось, что в зеленых зарослях пряталась женщина с черными волосами. Отдавая приказы неведомому, заставляла подземными толчками, кустарникам и деревьями шевелиться. Этой природной командой, слаженно наваливаясь на пацана, препятствуя ему в том, чтобы выбраться к посёлку.

Игорек, вспоминая про десять рублей, терпел неудобство и боль. Рубль придется отдать старику за наводку. На оставшееся сможет купить пластмассовых космонавтов в виде звезды разных цветов. Красный был, осталось собрать зеленого, желтый и синего, покуда в магазине не закончились. Уходя дальше от болота, открывшимися перспективами пацан восстанавливал баланс равновесия.

Потеря складности в движениях перешла на Олега, когда подумал о том, что дикая кошка царапает фрамугу. Она пришла вернуть вероломно похищенного отпрыска.

Олег проснулся, зашторил окно и снова лег спать.


Котенок надрывался, прося жрать. Утро.

Олег быстро собрался. Подхватил мягкое голодное тельце. Нашел свежего молока у бабки у магазина, прикупил пипетку в аптеке и через нее накормил животинку.

Сел за руль, на живот положил пушистость и погнал домой, в Москву.


***


Вернулся из нового эпизода. Видение про парня с котом закончилось. Игорь помнил, как проживая в поселке Серышево, продал черного дикого котенка щедрому дядьке из большого города. Старые воспоминания отпустили, как только открыл глаза и белый снег ослепил.


***


«Им не дали шанса», – думал Игорь, валяясь на снегу и измазанный блевотными массами.

Бабка, неся ведра, ушла, чтобы слить их содержимое в канализационное отверстие, готовое принять и унести мертвую массу, предварительно смешать с иными. Игорь вспомнил, что на Царицынском радиорынке купил диск с взломанной игрой-шутером оттого за тридцать рублей вместо пятисот. Кривые руки взломщика небрежно раскодировали игру и на 2м этапе из ожидаемых 30. Управляемого им крутого полицейского постоянно выбрасывало из полуразрушенного кирпичного дома полного террористов. Обида на испорченный диск стала колоссальной, когда на рынке в попытке вернуть бракованный диск от пирата-продавца, ранее рекомендовавшего и продавшего диск, получил: "Диск не рабочий. Не продавал. Возвращать деньги отказываюсь."

И отвернулся, показывая, что общение закончено. Не было жалко потраченный денег. Было жалко потраченного времени, а еще жалко отказаться от выношенного желания поиграть в отличную стрелялку.

Эмбрионы в вёдрах доказывали, что профессионализм продавцов и взломщиков, торгующих возможностью пожить здесь под сомнением. Первые, эмбрионы, даже не достигают завершения стадии появления способности к самостоятельному питанию и активному передвижению. В лучшем случае, их выкидывает на 2м этапе игры.

Но спрос на жизнь настолько высок, что пираты не особо парятся по поводу уровня предоставления сервиса. Стремящиеся сюда заказчики, для которых купить полную стоимость дорого, обходят правила, оплачивая тридцать рублей вместо пятисот. И как зародыши плывут в стоках канализации без надежды выбраться на родной берег.

Пираты-продавцы и взломщики же, по мнению многих, просто дилетанты. По мнению оставшихся, понимают, что ты не тот, кто всерьёз созрел для жизни здесь, поэтому ищешь легких путей и продают тебе лотерею. Уборщица вынесла проигравших в нее.

Вот теперь Игорь повторно вспомнил про то, как отца какой-то старец, настраивал на рождение сына. Неплохой был лекарь (пират-продавец или взломщик) раз получилось Игорю родится на свет. Но мудрость мира объясняла его болезнь почек. Помеха, которая воздвигнута, чтобы такие как он не думал, что безнаказанного прорвётся к благам, поймёт их и вкусит. Без крепкого здоровья такая возможность крайне мала. Гарантии нет.

Отдышавшись, очистил куртку снегом от пятен рвоты. Чтобы почистить рот пожевал и выплюнул снег. Игорь принял трагичную позицию. Эмбрионы это те, кто пытался незаконно проникнуть на землю. Их отловили и извращенно вывели из игры. Почему так дико? Почему пострадали другие, став их порталом для входа? Сколько слез и ненависти скопил этот венерических корпус? Об этом не готов был философствовать, так как ждала процедура, а после сразу возделанное мочеиспускание.

Он успел на процедуру. Лежа у аппарата УЗИ Игорь предположил причины популярности стремления и нахождения на земле в человеческом теле. Ответ прост. Без сомнения, это любовь.

Когда в душе образуется мощь, способная разбудить амбициозные фантазии. Допустим, обернутся в человек-амфибию, нырнуть на дно океана и достать жемчужную раковину для любимой. Или вспорхнуть, как протуберанец, обретя подобие рук, достать ей же звезду с неба. Комплект поклонения.

«С почками у вас, молодой человек, с точки зрения физиологии нарушений не вижу» – дала заключение смешного вида бабушка. Формой очков напомнив черепаху из мультика «Как львенок и черепаха пели песню».[22]

Получив заключение Игорь брел в корпус, эмбрионы подтолкнули расстаться с детством, юностью и отрочеством. Как же он старался до последнего не становится взрослым. Находится в детстве даже когда приближаешься к 20 годам это прекрасно. Нет необходимости забивать голову всякими ненужными действиями и рассуждениями. Еще никем до конца не установлено на сколько они полезны. А противостоять суровости дней и взрослеть вот так сразу не хотелось.

Игорь накапливал то, что воспитывало в ребенке сопротивляемость и переводило во взрослого. Держа это в буфере, как бы задерживая и откладывая на завтра, которому не обещал случиться и соответственно не впитывая, как ни впечатляли выхваченные эпизоды неконтролируемой повседневности у мужчин и женщин.

Сегодня защиту прорвала встреча с эмбрионами. Она не подлежала восстановлению, он проиграл. Зато догнал многих сверстников, закусивших строгие удила обязанностей (район в котором проживал Игорь не отличался зажиточностью). Сверстников, стремящихся либо рано работать, начхав на образование, и весело пропивать заработанные крохи либо голодно озираться, стирая глаза над книгами, надеясь выбраться из толпы весело пропивающей заработанные крохи.


При входе в корпус он заметил в зале ожидания Олесю с взрослой плачущей подходящую по роль мамы женщиной. Олеся была бледнее обычнее. Игорь поспешил незаметно пройти мимо, хотя захотелось повторить ночную близость.

После десятка эмбрионов вырванных из чрева матерей Игорю удалось себя убедить, что обряд посвящения во взрослую стадию закончился. Оставалось смириться с некоторыми неудобствами. Начало ее грозило ледяным рассветом безразличия к людям, не потому что думалось, что они отвратительны, а потому что важнее себя никого не видел. Со смирением приходил цинизм, вырубая кусты нежности. Плавающие эмбрионы указали на сложность вхождения, ценность судьбы, на которую влияют не только обстоятельства, но и характер, тонкость ума, здравомыслие. Теперь он стал чуть более настоящим, не скрывающим чувств и желаний мужчиной готовым потерпеть мир, но в определяемую им меру.

На 5м этаже, сдав на пост заключение по УЗИ, войдя в ставшую ему родной палату встречал Артура. Тот на ходу выдавал терзаемую его инфу:

– Знаю, что встречаешься с Олесей. Я познакомился с девчонкой, лежащей с ней в той же палате, зовут Зоя. Она передала, что Олеси осталось жить неделю. Так сказал врач утром. У нее белокровие. В России теми методами и средствами, что доступно таким как мы, это полностью ни лечится и на безопасном уровне ни приостанавливается.

«Она тоже прорвалась в этот мир» – подумал Игорь, развивая рожденную утром теорию.

Игорь удивился сложности тех слов, что использовал паренек. Артур укомплектованный в спортивный костюм и кроссовки «Адидас». Как правило, тот выкидывал бандитское, истинно солнцевское переделанное: «Чо, ты, чичу [23]паришь?».

А тут продуманная речь.

Кивнул ему, благодаря за новости, но ни впечатлялся, так как за трехнедельное пребывание в больнице люди мерли как мухи. Из-за необъяснимой занятости медбратьев из морга, молодым пацанам, как Игорь и Артур, раз в два или в три дня приходилось помогать медсестрам в отделении. Перекладывать умершего пациента с кровати на каталку и вести его через территорию со строгими корпусами с парой парков в дальний корпус больницы становилось обыденностью. Смерть была рядом и слегка синий цвет кожи, встречающей тебя с соседней койки, продолжал пугать, но не удивлять. Он доказывал, что в нефрологическом[24] отсеке больницы риск умереть равнялся 30 процентам. Грех было жаловаться, ходили слухи о том, что в кардиологическом отсеке риск равнялся 50ти процентам. В этой лотерее Игорь желал выиграть тот билет, что на выход с грузом отличных анализов.


Игорь бесшумно, как маленькая мышка, ложился спать в обед. Он чувствовал помехи, не позволяющие, как он предпочитал, в миг отключиться. Боль корпуса никого ни оставляла равнодушным. Он чувствовал, как перед сном несчастные женщины, что насильственно потеряли вынашиваемые плоды, крутились в попытках заснуть, борясь с драматизмом. Такие места хуже кладбищ. Они распыляют ненависть и злобу в тех микроскопических дозах, что способна медленно и мучительно сводить с ума, теребя скрытые страхи, надругаясь над шрамами от обид.

Он так и не заснул. Вспомнив про произведения Стивена Кинга. В дремоте возникла версия в стиле автора культовых ужастиков: эмбрионов несут к месту оккультизма, чтобы покормить исчадия ада.

Больница закаляла. Как же хотелось кушать. Он встал и побрел к медсестрам выпросить перекусить. Игорь не был готов ждать до обеда еще пару часов. Курить, чтобы заглушить голод, не решался пока лечащая врач, если её не задержат пациенты, а не покинет корпус, что случалось обычно после обеда. Еды не дали. Пьянчуга-раздатчица на кухне успела остатки завтрака отволочь домой, чтобы накормить неработающего мужа.

Решил спуститься на первый этаж, надеясь выпросить бутерброд у навещающих. Ни у кого ни оказалось даже хлеба с маслом или жадничали. Вернулся назад.


Зайдя в палату, обратил внимание на мужичка лет тридцати Он разместился на ближайшей койке от входа. Новенький поучал молодого пацана. Тот слушал внимательно. Вольным слушателем пристроился вечно без дела слоняющийся молоденький Степан.

Откуда взялся новенький? Ах, да. Федора Степановича выписали с утра, койка освободилась.

Федор Степанович оставил на прикроватной тумбочке Игоря полпачки овальных «Полёт».

«Крепкого ему здоровья» – мысленно пожалел он и пожалел, что не простился с этим крутым старичком, байки от которого перекрывали любой доступный в 1996м году телевизионный и книжный экшен.

Игорь не заметил, что Степан, слушая новенького пускал слезу.

– Они врут тебе, говоря, что почки подлечат и ты не будешь болеть. Врут! Это начало пути к пересадке почек. Твоя жизнь превратится в ад. Ограничения в еде, выпивке, питье, спать по часам. Сплошные ограничения. Родители скрывают от тебя насколько плохо твое состояние. Врачи не говорят правды. Соседи по палате, по отделению скрывают правду о том, что все те, кто здесь и сейчас в полной жопе.

У парнюги плач перешел в истерику. Впечатлительный малый.

Игорь не слышал полной версии отпевания, нашел кассетный плеер и тысячный раз включив альбом Solar Quest «OrgShip» и с композицией «Save The Whale». Погрузился в мир эмбиента[25]. Иногда ему казалось, что лечится не преднизолоном, а музыкой, подкрашивая те слабые места, что лопнули, не выдержав ознакомления с инструкцией к жизни.

Он пропустил момент, когда Артур, с опозданием защищая доверчивого Степана, вмазал новенькому мужичку по лицу, остановив заупокойную речь. Пропустил, когда новенького мужичка перевели в другую палату. Степана успокоили и увели в его палату. Артура попросили перед тем как бить больных обратиться к медсестре за настройкой здорового климата устами лекарей. А бандитскими методами не ожиревшего от гормонов солнцевского пацана ударом кулака, впустившего резонанс в степенную ниву больных.

Игоря позвали сдавать кровь из вены, зная, что он не завтракал. Отложив медитацию поплелся в процедурный кабинет.


Очереди не наблюдалось исключительно по той причине, что пациенты плотно позавтракали. В желудке загудело пуще прежнего. Беззаботно присел на стул перед стеклянной кушеткой.

Молоденькая стажерка, переживала за то, чтобы не проколоть насквозь вену.

Облегченно выдохнула, когда ей удалось под острым углом. Введя иглу до ощущения «провала», направление иглы скорректировала, чтобы она размещалась параллельно стенкам вены. Поступающая кровь, окрашенная в темно-вишневый цвет, потекла.

Девушка возгордилась. Надела носик шприца на иглу и потянула за упор. Лишенный питания организм пациента тут же остановил подачу крови. Не зная, как продолжить забор стажерка раздумывая зависла, что придало Игорю надежды хотя бы повеселиться в этом полное разочарований утречко.

Он спросил, как будто это могло помочь:

«Как руку лучше повернуть?»

Заметил небрежно брошенный взгляд медсестры. Она занималась заполнением журнала, отдав принятия анализов молодым подрастающим специалистам. Опытная в розыгрышах Вера Ивановна подмигнула ему, давая понять, что не собирается вмешиваться. Дала ему раздолья для фантазии наполнить процедурный кабинет тем, чего так ждешь вечером в каждую пятницу, что кто-то подкинет тебе сил и веры в то, что предстоящие выходные зарядят энергией, чтобы продолжить трудовые будни и добраться до бессмысленной пенсии нищего класса.

«Давай, как обычно просят» – находчиво выдала стажерка, как будто знавала как обычно поступают, когда при венепункции напора нет. На дурака брала. Сама не имела опыта.

«Ты же давно здесь, сам знаешь.»

Игорь сжался, боясь заржать. Собрался и приступил. Осторожно придержал шприц, повернул вниз участка вены, расположенного внутри локтевого сгиба. Стажерка отпустила шприц.

Иголка ранее смотрела на потолок, теперь же смотрела на пол. Кровь не пошла. Подергал рукой как будто зная, что усилит кровоток и вернул обратно.

«Не получается» – переигрывал Игорь.

Поймать его на этом не представлялось. Мрачное лицо от голода прятало много грехов, превращая их в перенесенные страдания, подброшенные несправедливой судьбой для тех, кто по человеческому недоразумению оценивал их неверно.

Молоденькая совершила ошибку, вытащила шприц, оставив иглу. И началось.

Перед погружением легкие млекопитающего по названию кит насыщаются влагой. Она в свою очередь поступает в легкие с потоком крови. Всплывая, кит освобождается от используемого воздуха, извергая его в атмосферу. В это время можно услышать сильный шум, который распространяется на далекое расстояние. Влага подвергается воздействию давления и температуры, поэтому происходит конденсация. В результате над поверхностью моря образуется облако. Если смотреть со стороны, то его можно принять за множество брызг, которые выходят фонтаном из кита.

Кровь прыснула из иглы и облаком прилетела на халат девчонки. Та, предполагая, что совершила чудовищную ошибку, упала в обморок, завалившись на холодную стерильную стену. Явно перебор…

Кровь закончила у Игоря брать Вера Ивановна. Смоченный спиртом тампон она прижала к проколу и вытащила иглу. После этого пациент сжал руку в локте, чтобы ослабить поток венозной крови.

Для порядка, медсестра, не дождавшись покуда кровь в месте прокола свернулась и превратилась в сгусток, залепила подзатыльник. От чего шутник чуть ни влетел в дверной проём вместо того, чтобы слегка подпрыгнуть.

После такого медицинского самопроизвола извинятся за содеянное ни стояло. Игорь отметил как похолодевшее женское тело понемножку приходило в себя. Красивая девчоночка. От её форм отвлекало то, что до обеда было еще как пешком до китайской стены, а голод концентрировал внимание на желудке. Покрасневшая Вера Ивановна наклонилась над стажеркой, что помочь. Пережали оба.


Игорь вернулся в палату с надеждой полежать на койке. Встретил многолюдность и посторонних. А ему пришла идея выпросить еды у однопалатников хотя это считалось крайней мерой, потому что его и так постоянно угощали, но смутил шум.

Отец Артура узнав правду о лечении сына, орал. Дело в том, что из корпуса якобы с железной дисциплиной вырвались истории о беспардонном поведении старшего сына, от которого последний месяц родители требовали выполнять наставления. Было любопытно наблюдать за извержением вулкана, который настойчиво и глупо раскалял Артурчик с тех пор как заселился в эту просмоленную таблеточным дыханием палату. Сын краснел и плакал.

Сдала его от сорокапятилетняя медсестра Люда. По мнению Игоря, лечение Артура наглядно затянулась. Непонятно было почему родителям и лечащему врачу потребовалось стукачество, чтобы осознать причину, по которой растущий пацан не мог победить недуг.

Люда с самого начала поступления Артура подмечала. Кто посещал его? Это четверо однолеток-пацанов в адидасе с золотыми крестика на груди. Что приносили из гостинцев? Соленая еда, выпивка (водка и ликер) и сигареты. Куда и с какой целью он выходит из больницы? За выпивкой, сигаретами и курицей-гриль.

Молчала до тех пор, пока Артур приходил к ней ночевать в одиночные дежурства. Когда же у того появилась новая любовь, Зоя, и он пренебрег прежней любовницей, терпение лопнуло. Она донесла до лечащего врача информацию максимально безопасно для себя. Без некоторых деталей, представив Артура в свете дерзкого нарушителя прописанного покоя, а не тем теплокровным, с кем делила кровать.

Игорь, делая вид, что слушает плейер (а было не до сна), впечатлялся происходящим. Как будто в театре, сидя в партере, просматривал постановку «Горе от ума». Романтизмом выглядело слепое доверие распиздяю-пацану. Реализмом недуг, перешедший в запущенную болезнь и пустивший корни настолько глубоко, что приводило к инвалидности.

Лечащий врач, Валерия Михайловна, завёл обсуждение о том, что состояние Артура за полгода ухудшилось. Был небольшой всплеск хороших показателей, но не более двух тех недель.

Эти две недели Игорь отметил как свое достижение. Сразу после того как Игоря положила в больницу, желая поскорее покинуть её, проявил несгибаемую волю соблюдать врачебные предписания. Артур последовал за ним и взялся за себя. Но влияние распространялось ненадолго. Игорь семимильными шагами поправлялся и решил отметить, достигнув благоприятной отметки. Они вместе выпили по сто грамм водки.

Артур сорвался. Не ограничивал себя в еде и питье. Хотя Игорь пару раз доставал его советами отложить нарушения.

По себе же, для очистки совести, провел анализ и подсчитал, что не нанес себе вреда, так как доза выпитого была мала. Более подобного он не позволял вплоть до выписки из этого грустного учреждения. Более того Артур постоянно склонял его то прибухнуть, то исподтишка угощал курочкой. Игорь проявлял железную волю, отказываясь.

«Пересадка почки» услышал Игорь и испугался за товарища. Драматургия. Приговор звучал уверенно и не подлежал пересмотру. Артур заплакал громче, представляя, что это обозначает. Ежедневное наблюдение за пациентами с донорскими почками не вызывало радости. Их заселяли в палату, из которых пара месяцев тратились на прием гор таблеток, череду капельниц, очередей на анализы и немногие возвращались к прежней жизни.

Следом заплакала мама Артура.

«Пугают» – опомнился Игорь, понимая, что голод подбрасывает неадекватный вывод. Выключил звук в плеере и услышал от Валерии Михайловны добившейся устрашения:

«Попробовать надо с диализа. Если не поможет, то пора начинать задумываться о пересадке».

Игорю понравилась подготовленная взрослыми инсценировка страшного диагноза, прекрасно понимая, что половина успеха к выздоровлению – это соблюдение диеты. Артуру же нравилась роль пациента. Скучно развлекаешься, зато не учишься. Если надавят, то жалуешься на плохое самочувствие и, тебе соболезнуют. Лентяй не представлял, чем заняться в жизни, кем стать. Он вырос в городке, где жируют бандиты. Он не видел прекрасных мест. Не читал достаточно, чтобы предполагать, где тот родник, попив из которого обретаешь второе зрение, что открывает бесконечные грани.

### Часть 4. Второй узел на канате. Песочный лабиринт и как Олег грабил лакшери-казино

Игорь подтянулся на пол локтя. Гнилые зубы остались позади. Точность и детализация воспоминаний потрясала. Особенно то воспоминание, в котором мужчина, что заказал черного котенка. Внешне походил на коллегу из IT-компании, Олега Борсяка.

Болото забурлило. Лопнувший пузырь принес неимоверный якорь со дна памяти. Треугольный кусок камня, породу которого будучи ребёнком так не удосужился выяснить.

Приходило очередное воспоминание о том, что точно такой же камешек был найден в куче песка в хабаровском дворе спального района. От болота ничего не скроешь.

Обрезанный ударной волной при подрыве, в срезе напоминал горизонтальную мозаику из чередование серых и белых полос. Как будто вылепленный руками протуберанца неуклюже подражающему Сальвадору Дали в период написание тем «Великого Мастурбатора». Получилось лишь создать на срезе четкие параллельные друг другу линии.

«Ах нет, вспомнил породу, оникс».

Минерал, волокнистая разновидность кварца, в котором незначительные по количеству примеси создают плоскопараллельные окрашенные слои. Разновидность мрамора. Выглядел крепко.

В случае с Игорем, разновидность. Халцедон. Ирония заключалась в том, что порода не была местной. Если допустить, что халцедон сюда занесло вагабундом[26] и поверить распускающим слухи продавцами про магические и лечебные свойства камня, то он лечит то, от чего хворал Игорь. Самоцвет-оберег изгоняет из организма большинство недугов, вытягивает боль изнутри своим положительным зарядом, особенно из почек. Совпадение? Не думаю.

Он подхватил камень и положил за пазуху. Авось пригодится.


***


Во дворе навалили огромные кучи песка, высотой в два этажа. На вопрос бабушки-скамеечницы: «Доколе это безобразие будет перекрывать удобные проходы?»

Водитель КАМАЗа рявкнул: «Пару месяцев пождите!»

Хлопнул дверью и поднимая пыль уехал за следующим грузом. Песок накрывал разваливающуюся от нагрузки песочницу, расшатанные качели, проходы между домами, оставив подходы к подъездам исключительно с главных улиц.

Небрежно засыпали акации жёлтой, сирени, чубушника и лапчатки. О чем отдельные слёзы пролили квартирные огородницы, мечтающие о дачах и перебиваясь ухаживанием за растущим у окон кустарником.

Залезать на горы семилетнему сродни испытанию. Песок постоянно противостоял, сползая и таща за собой. Набежавшая детвора, приняв вызов, неистово набросилась на песок. Не прошло и пару дней как скукота насела. Нашли песку новое применение. Кучи обрели осадной вид. Прорытые туннели, укрепленные найденным на близлежащих помойках деревянными подпорками и перемычками. Там, где хватило дерева, картон (найден в близлежащих магазинах) подпирал стены и потолок, не давая песку нарушить проходы. Иногда при раскопках находили крупные морские ракушки и приятно обточенные камешки. Трофеи сразу растаскивались по домам.

Туннели разные по длине, иной раз пугали протяженностью и темнотой. Раскопанные смелыми пацанами только ими и посещались. Остальные пугались заползать глубоко, ожидая обвала.

Короткие в длину, не более метра-полтора, никого не страшили. К ним выстраивались очереди, чтобы проползти на противоположный край и отметить криком победу над страхом.

Диснейленд для бедных поразил двор. Особенно родителей, наблюдавшихся за командной игрой детей, ранее от летней тоски бьющими друг друга предметами разной длины и твердости почем зря.

«Муравейник» (так нарекли постройку) также заставил позабыть бои на самодельных алюминиевых рогатках, от выстрелов из которых у взрослых наступала умеренная изжога, когда приходилось обрабатывать йодом рассеченную молодую плоть.

В целях сохранения построек от настроенного критиковать хулиганья и тупо крушить юнцы организовали дежурные бригады. Перед ними ставилась задача категорически не пускать посторонних во двор. Родители, потрясенные масштабностью и трудоемкостью построек, поддержали их настрой. Во дворе каждую ночь дежурил один взрослый папа и двое детей. Доброжелательными семьями были выделены три раскладушки для дежуривших и тумба.

Тёплыми летними ночами, слушая храп успевшего перехватить чекушку папы, дети обычно осуществляли обход с фонариком. Не напрасно. Несколько попыток посягательств предпринималось, но не хулиганьем. За песком наведывались с лопатами и ведрами мародёры, разумно предположившие, что песок сгодится в хозяйстве. Дети, услышав посторонний шум, будили папу ударами палки по пожертвованной алюминиевой кастрюле, стояло запрыгать выдаваемому фонариком лучу. Охрана пугала их. Ночные воры ретировались, позорно скрипя ведрами. Тем подтверждали факт нарушения границы и целесообразность продолжать дежурства. Спустя неделю округа бросила попытки обогатиться песком по СССРски брошенным на коммунистические задворки.

В противодействии попыткам "отсыпать" песка двор укрепился в дружбе. Несмотря на пришедшее затишье, жители не верили в то, что поползновения закончились. Пройти незаметно по двору было невозможно и ночью, и днем. Настолько высоко дорожили Муравейником. Постройка пряталась в Индустриальном районе во внутреннем дворике за спинами жилых домов на улице Шимановского номер 10 и 12, на улице Радищева номер 16 и на улице Краснореченская номер 209.

Тем не менее, во дворе появились первые недовольные: работник НИИ, медсестра и военный. Они, в разное время, неоднократно были встречены охраной поздно ночью. Каждый из них основательно выбивался из общего распорядка и поведения. Работник НИИ был стабильно пьян. Медсестра использовала яркую косметику, часто похотливо размазанную по лицу. Военный тащил в пакете полезное и редкое: от изысканных продуктов питания до модной одежды.

Ушло умные выводили явное: работник НИИ – алкоголик, медсестра – проститутка, военный – вор. Те – отвергли обвинения и попросили не лесть к ним в душу. Порешили на том, что двор их не трогает. Выбивающие из графика простого рабочего человека – не препятствуют дежурствам двора.


Уговоры Игоря отпустить на дежурство увенчались успехом. В обычный вечер мама вручила ему завернутые в бумагу от колбасы два бутерброда и термос со сладким чёрным чаем. Подмигнула и выставила за порог. Во дворе его ждал чужой папа Витя и его дочка, подружка Игоря, веснушчатая рыженькая Ксюша.

Ночь прибыла. Витя захрапел. Дети остались тет-а-тет с «Муравейником». Ксюша, убедившись, что папа крепко спит увлекла Игоря. Подвела к туннелю с названием «куриная дыра». Постройка от других отличалась шириной (способна вместить двух ползущих на перегонки на животах) и завидной протяженностью. Инженерным лабиринтом проем убегал так, что ни каждый из его вырывших набирался храбрости найти дорогу к дневному свету.

Ксюша тихо заявила: "Если любишь меня – докажи".

Кивнула на дыру. Не дожидаясь ответа, чмокнула его в губы и протянула увесистый ручной фонарик.

Тот, потрясенный мягкостью губ Ксении, до этого целованный разве мамой, полез в дыру.

Его подгоняло непонятное чувство, рождённое кратким поцелуем. Свободно ползая он представлял, как его встретит Ксюша. Наградит своего отважного воина, как будто Робин Гуда двора, повторным поцелуем. Фонарик потух и испуг вытолкнул мысли о нежности. Игорь, как учил его дед, зная анатомию источника света, раскрутил фонарик и достав батарейки постучал их об друг друга. Вставил обратно в фонарь. Лампа не дала хоть немного света.

Предположительно, он остался на середине пути. Хотелось стремглав вернуться. Ширина туннеля позволяла. Но и возвращение по темноте испугало. Обливаясь потом, Игорь с трудом заставил себя ни звать на помощь. Стыдно так облажаться на дежурстве перед Ксюшей, её папой и своей мамой. Уж ей бы передали его сопливый плач. Учитывая, как долго он добивался от нее разрешения на это дежурство рассчитывать на следующее было бы напрасно. Заставил себя ползти вперед, мотивируя, что утром на завтрак попросит у бабушки напечь блинов.

Пополз. Два локтя остались позади. Духота навалилась. Игоря клонило в сон. Ещё локоть, и он сдался, задремав и пустив слюну.


***


Играла успешная музыка. Шёл припев:

"Иди тихо среди шума и суеты

Мимо домов (мимо домов) по мостовым (по мостовым)

Не заводись. Братка остынь

Набери немного воздуха… и отпусти"[27]

Она не втыкала сидящих по разным краям покерного стола с разбросанными картами и рассыпанными игровыми фишками. Мужчину и женщину. Они не играли в карты.

Мужчина посетил азартное место, чтобы грабить и убивать тех, кто сопротивлялся его замыслу. Собственно, экс сопротивляющиеся лежали на полу. Их изрезанные словно ножами тела позже вызовут сострадание у понятых и полиции. Кровь пробивающаяся сквозь изысканные одежды не смущала убийцу.


Маленький Игорек не мог узнать убийцу. А взрослый Игорь, что дрейфовал в болоте, узнал. Убийца выглядел точь-в-точь как Олег Борсяк. Второй раз этот мужчина появлялся в его воспоминаниях. В далеком детстве эти видения не имели особого смысла. И были ли они тогда или их навеяли испарения болото, пока загадка.


Стены в комнате, расцарапанные тонкими острыми коготками, говорили о том, что убийца в процессе ограбления любительски промахивался.

Женщина оберегала кого-то из крупных игроков, но не справилась с обязанностями телохранителя. В добавок сама пострадала. Из блузки с откровенным передним вырезом, из левой груди торчала карта. Валет черви глубоко войдя в плоть, сложно воткнутый кинжал, заставлял женщину болезненно и часто дышать.

По разные стороны баррикад, каждый выжидал удобного момента. Мужчина пришел забрать куш. Женщина не спешила сдаваться, затягивая ограбление.

– Мне нужны деньги, которые принесли для сегодняшней игры и вложили вон в тот сейф. – Спокойно говорил мужчина. – Ваш хозяин мертв. Соглашайтесь на половину. Для меня такое предложение дается мучительно. Меня располагает, что вы – женщина и обладаете даром.

Она молчала.

– Ваш бывший босс не стоит той преданности, которую вы прикладываете. При жизни максимум, что ему угрожало – это поднимающаяся вода из засорившегося унитаза, когда он справлял нужду.

Женщина дернула плечами. Этого усилия оказалось достаточно, чтобы карта выпала из груди и не долетев до пола, странным образом полетела в сторону мужчины. Он, дождавшись, когда валет червей подлетел к нему, изловчился. Молниеносным движением ударил по рубашке карты указательным пальцем. Та обезоруженная упала на пол.

– Сопротивляться бесполезно. Время против меня. – Мужчина легонько хлопнул по столу.

Испачканный кровь туз червей подлетел на метр и невидимым потоком как сорванный ветром с дерева листок, полетел к встроенному шкафу. Его раздвинутые двери приоткрывали вид на установленный в глубине двухметровый засыпной сейф.

Женщина невольно сжалась, допуская, что карта могла предназначаться для нее. То как мужчина мог ловко использовал колоду карт красноречиво говорили мертвецы, заполонившие пол. Мастер метал карты с той быстротой, что превращала бумагу в ножи.

Туз непринужденно срезал замок как будто сейф был подтаявшим куском сливочного масла, а карта была световым мечом Дарт Вейдера. Несоизмеримая мощь. Карта устрашающе пошла на второй круг.

С десяток фишек спрыгнули со стола, полетев в мужчину. Скорость не поддавалась анализу. До головы убийцы оставалось сантиметров десять как с десяток карт поднялась со стола. Встав в воздухе на бок, соорудили защитную стенку. Фишки, ударившись о нее, разлетелись. Защитная стенка распалась. Карты беспорядочно разлетелись по комнате.

Дверь сейфа открылась. В недрах хранила восемь полок плотно заложенных пачками купюр. Экс игроки ставки делали исключительно в рублях. Так подсказывал цвет, испускаемый пятитысячными банкнотами.

Туз червей срезал с головы женщины локон. Женщина не успела отреагировать Мужчина рассматривал эту меру как невинный шлепок за брошенные в него карту и фишки. Не учитывал, что испорченная прическа, впрочем, как и ситуация для женщины в целом приравнивалось к недопустимому преступлению, разбавляемому издевательствами. Туз воткнулся в стенку и застрял в ней. Он, собираясь освободится, задергал краем, надеясь вырваться и продолжить стрижку.

– Из комнаты на улицу ведет вторая потайная дверь. – продолжал мужчина, несмотря на сопротивление мадам, – Понимаю, что пять минут назад вы считали себя самураем способной к самопожертвованию. Привычка служить кому-то могущественному и иметь денежное покровительство надежна. В этот же час в том сейфе имеется достаточно, чтобы привычка переросла в стремление остаться независимым ронином.[28] Противоречит японодуху, но ты же не азиатка. Ты – прожжённая монетизированным веком голубоглазая белолицая.

Женщина заговорила:

– Вы – хладнокровный убийца. Это мерзко. Заработали грязные деньги. Это плохой поступок.

– Мир меняется. Сейчас это плохо, завтра норма. Не верите?

Женщина отрицательно кивнула и неторопливо, чтобы не вызвать негативной реакции, левой рукой прижала рану на груди. Останавливала кровь, что, скапливаясь, готовилась потечь.

– Попробую нарисовать ситуацию. Многие взгляды запрещают самоубийство, но представьте наступило перенаселение. Кого сокращать? Ответ прост. Для начала людей пенсионного возраста. Как их сократить? Ответ прост. Подтолкнуть к крайне низкому уровню жизни путем снижения пенсионных выплат. Подождать с годок и ввести социальную программу с громким названием "Сочувствие", по условиям которой любой пенсионер, имеет право покончить жизнь самоубийством. Думаете не сработает? Сработает. Не получающий от государства необходимого для полноценного пропитания и лечения, иначе загнанный в рамки ограничений, имеет конституционное право бесплатно обратиться за помощью. Подъехать в специальный офис, где его проверят на предмет искренности в том, что он решил расстаться с жизнью. В случае успешного подтверждения будет вручено письменное разрешение на самоубийство, которое в данном случае не является не прощенным грехом человека. К разрешению будет приложена капсула с ядом, в том числе содержащая наркотик. Она позволит пенсионеру принять её исключительно в пункте "Согласия" и заснуть сладким сном мертвеца. Обрисованный акт ни будет противоречить общественному мнению. Спустя с десяток лет станет обыденностью, как поужинать модифицированным водородом. Или как много веков назад, в некоторых племенах старики уходили умирать в лес, тогда было физически тяжелее, а будет толерантно.

Во внутреннюю дверь постучали.

Мужчина хлопнул по столу. В воздух поднялся джокер. С карты слетело несколько капель крови. Три из них легли на лицо мужчины: на левую щеку, на кончик носа и на правую половину лба. Брезгливо поморщился, но не стёр капли, продолжив колдовать. Джокер резво воткнулся в штору, прорезал дорожку, явив тайную дверь.

– У меня рука не поднимается убить Вас из уважения. Вы обладаете похожим даром, что и я. Вы понимаете, что нам надо хотя бы не доёбывать друг друга? Я же не спрашиваю зачем вы телохранителем заделались, обладая даром. Не объясняю, по какой причине я граблю. Очевидно, мы наслаждаемся появившимися возможностям. Вы не до наслаждались как телохранитель, не беда. Найдите себе новое увлечение.

Мужчина достал из внутреннего кармана пиджака два тонких синтетических квадратика. Он развернул их коротким взмахом в две черные спортивные сумки. Подошел к сейфу и щепетильно по пять-шесть пачек ровным слоем укладывал в сумку. Оголив спину, он рисковал хлеще. Высказывание незаслуженное доверие к блондинке, он оставил туз в покое. Карта перестала дергаться, замерев в стене.

В дверь постучали с сопроводительным:

– Герман, вам напитки принести?

– Сколько раз просил не беспокоить, – рявкнул мужчина.

Первая сумка наполнилась, и он чуть тише обратился к женщине:

– Если вы боитесь за то, что нас найдут, то ошибаетесь. Ни по дороге сюда, ни в комнате камеры отсутствуют. Это казино лакшери лайф. Нас вели с надетыми на голову черными мешками и для того, чтобы никто из персонала ни смог проболтаться…

Мужчина, Олег Борсяк, кивнул на ближайшего зарезанного. Указывая на тучного седовласого одетого в Гуччи, продолжил:

– Ну скажем, что вот этот известный политический деятель. Располагает крупными суммами, расставание с которыми за вечер не вызвала у него расстройства. А пенсионный фонд каждому пятому в десантном полку сделал бы миньет, чтобы проигрываемые за вечер этим челом суммы в руках поддержать с полчаса. Хотя там такие же расточители. Я не понял, кто из них твой босс, но никого не жалко. Даже дилера и инспектора.

Вторая сумка забилась. В сейфе оставалось пачек с десять. Мужчина раскидывал пять миллионов рублей по карманам пиджака и брюк.

Со стола слетела фишка и полетела в мужчину. Он оставался неподвижен коря себя за самонадеянность. С каменным лицом, с кровяными точками-каплями, скрывающий злость перед свидетелем грабежа. Перед той, глупо не соглашающейся на сатаническое предать всех кроме себя.

Фишка остановилась, чуть не вломившись в лоб мужчины. После поднялась вверх и резко ударила по замку спрятанной за шторой двери. Та раскрылась.

Мужчина прихватил первую, в полтопа раза объемнее сумку, отправился на выход. Девушка последовала за ним, зацепив вторую сумку.

На улице Олега ожидала с лупоглазыми фарами синяя машинка. По форме напоминала голову тунца, с туловищем вертикально обрубленным до спинного плавника, который подпирали сверху фары-бумеранги.


***


Игорек проснулся от шума. Громко стучали. Было жаль недосмотреть сон. Не понять, куда направится мужчина в сопровождении привлекательной женщины. Проследить как они смачно потратят деньги. Оборвали на завязке отношений, не раскрыв тему летающих карт и фишек. Концовка фильма упущена.

Он несколько раз подтянулся, следуя за стуком. Преодолел метра четыре и выполз из «куриной дыры». Заплаканная Олеся была рада его встретить. Прижавшись к нему, поцеловала. Игорек подумал: «Вот она счастливая концовочка про тех людей с награбленным!»

«Эй, молодняк, пропустите!» – раздался из-за спины голос спешащей домой проститутки.

Месяц спустя «Муравейник» был разрушен. Трактора, в стремлении угодить бетономешалкам, разгребали песок на порционные кучки. Погрузчик ссыпал приезжающим набить крутящееся брюхо, что уезжали неподалеку. На строительную площадку, где возводился новый дом в слегка подрастающем городе Хабаровске.


***


Теперь то, в объятьях болота, Игорь понимал, что в детстве видел именно Олега, своего хорошего друга. А детстве он жалел, что мама, не смотря на его упрашивания ни так часто отводит его погулять на берег Амура, что растекался в километре от улицы Шимановской.

### Заключение – Изменения в прошлом Игоря и как Олег на автомате в долевом режиме оплачивал удовольствия


Я так много врал, что забыл, когда потерял девственность.

Игорь Мушкин


Лёжа в холодной болотной жиже он, не понимая за счет каких внутренних ресурсов согрелся. Поднимая пар в небо, Игорь наделся, что воспоминаний будет меньше. Они не просто давались. Он давно задумал их забыть.

Самое поразительное для И. было четко вспомнить то, что ему приснилось, когда, будучи ребенком, из-за нехватки воздуха отключился в недрах «куриной дыры», протяженность которой намекала на куриный кишечник.

В том сне он увидел намёк на недавнее событие, участником которого ему выдалось быть.


***


К этому событию привело знакомство с коллегой по работе, Олегом. Осталось освежить, что его привело к резко возникшей и неимоверно быстро закрепившейся дружбе.

Долгое нахождение в коллективе часто настраивает его участников на раздражение. Уровень зарплат известен окружающим. Если выше чем у других, то порождает зависть. Когда низкооплачиваемый сотрудник делает ошибки – это нормально. Когда у высокооплачиваемого сотрудника всплывают любые обычные ошибки, то в процессе реализации иными представляются в виде глыбы, что неизмеримо навредит существованию компании.

Одним словом, демотивация правит баллом. Танцующие раздувают негатив и с поклоном сдаются ему лишь бы оправдать не желание работать.

Олег Борсяк не был замечен на подобном балле. Собственно, как и Игорь Мушкин, потому что относились к высокооплачиваемым. Из-за этого с понедельника по пятницу с 09:00 до 19:00, не тратясь на обсуждение плана как поставить подножку коллегам, они буквально впахивали.

В дополнение, танцующие усердно мыли кости Олегу и Игорю, которые удивляли обилием детей, бывших жен и любовниц. Эта двое трудоголиков поражали унылые фантазии сдержанно-убогих коллег.

Собственно, эту позицию в поведении Игорь выбрал, проанализировав уличную входную дверь в здание, за которой располагалась компания «КьюТехо». Впервые придя на работу в эту компанию несколько лет назад, Игорь стоял перед красной широкой дубовой дверью. На плече у Игоря лежал скрученный рисунком внутрь ковер из знаний, что позволили беспрепятственно войти в дверь.

Красная, она содержала филенчатый рисунок, который является великолепным декоративным элементом внешней отделки двери. Также впечатляла престижностью и подчеркивала статус ее владельца, литовца по имени Тим. Фамилию и отчество генерального директора и основного инвестора Игорь так и не удосужился выучить из принципа «мы – не рабы».

Дверь также содержала противоударными стекла, совершенно прозрачные, открывающими двухсторонний обзор, зеркальными снаружи. Подобный вариант идеален в частном доме. Хозяин видит, что происходит на улице, оставаясь незамеченным и отвлекающий внимание декорированными витражами. Композиции из окрашенных кусочков стекла изумительно выглядят и служат источником уникальных светоцветовых эффектов.

Говорили, что Тим выбирал её лично. Игорь понимал, что подобный выбор очевидно склоняет впахивать. Владелец не терпел распиздяйство. При всей его загруженности выбирался из путей-сообщений с деньгами, которые строили бизнес. Периодически проводил увольнения. Но эта мера особенно одаренным хитростью и изворотливостью не мешала «бить баклуши».


И так, Игоря и Олега пригласили на вечеринку. Это не было милосердным жестом. Оба представляли собой клубок из юмора, любопытных знаний и забавных историй, сложив которые можно было бы написать несколько хулиганский и пошлых книжек.

Туса проходила в четырехкомнатной квартире принадлежащей двадцатисемилетнему Егору. Хозяин отмечал покупку не в кредит БМВ Икс 5.

Игорь, помаячив среди прочих, немного подпил. Зажевал нарезкой из мягкого белого сыра и сальчичона, послушав как Егор рассказывал о революционных способностях автомобиля. Зевнул внутрь себя, радуясь, что человек настолько увлечен жизнью, что умудряется накапливать. У него жена, ребенок, собственность. Захотел машину? Провел жесткий отбор производителя, модели, функциональности, изучил отзывы, потратив полгода. Купил тачку.

Игорь так не мог. Это как минимум скучно занимать мозг одной и той же хуетой бесплатно на протяжении полугода. Егора оправдывала нескрываемая радость, выдаваемая на вечеринке. Не совсем задрот. Уметь отмечать крупную покупку ни каждый сможет себе позволить. А этот запланировал мероприятие до покупки Икса и раскошелился. Хотя заодно потратился на то, чтобы распиарить покупку и самоутвердится в том, что выбор верен.

Игорю представлялось странным как можно быть уверенный в чем-либо в этом мире. Но многим представлялось именно так. Блага могут нарастать, если их рост прекратился, значит наступила чёрная полоса в жизни. У Егора наросло, что давало уверенность, что и впредь будет нарастать, избегая черной полосы. Праздновали очередное начало полёта к благам. Дальше уверенность в покупке недвижимости в еврозоне, в покупке яхты. Ну, и к всему тому, что так пропагандирует фильмы об счастливом прозябании.

Снова Егор перевел разговор про функциональность. Слушая детали того, что умеет машина Игорь порадовался за германскую промышленность. Видя, как остальные активничают, предпочел подумать, что это искренне, а не отработка гостей выпитого и съеденного. Чуть порадовался, что неожиданного позвали на вечеринку, чтобы, как и остальные, получить долю уверенности в завтрашнем дне. В полную меру за себя такого сделать не мог и, поддерживая в общей атмосфере улыбашки, отошел до кухни. Удаленная от зала, она пустовала, одаривая прохладой. Вошел на крытую лоджию свободной от внимания гостей и упёрся в выглядывающего в открытую фрамугу Олега.

– Скучно для таких смешливо разнузданных парней. Мне напоминает фрагмент из «Служебного романа», когда главный антагонист фильма Самохвалов объясняет утыкающейся в невиданным блага приглашенной голодной публике, что и где из них приобрел за границей. Они полагают, что Юрий Григорьевич ступил на верный путь. Им тоже туда хочется, потому что так нашёптывает даже классическая литература.

– Меня позвал даже не Егор. – Игорь заметил косяк между указательным и средним пальцами. – Старинный товарищ, Семён. Мы до этой компании пересекались по прежним работам. Порекомендовал Егору позвать меня для атмосферы. Меня привел под предлогом попробовать правильный Капри[29]. Походу, атмосферу я проебываю.

– Э-э-э, брат, так ты непоседа, от того наркоман. Разочарованный, от того безденежный. – Он протянул ему курево. – Вокруг хороших людей пруд-пруди, ориентируйся на них. А, ты, горемыка. Сам в себе замкнулся, жалеешь себя.

Игорь принял косяк и крепко затянулся. Смешанная травка с ментоловым табаком заставила покашлять. Повторил. Кашель. Повторил. Кашель.

– Гуд стафф[30] – Игорь вернул ополовиненный косяк. – Не жалею себя. Мне скучно так, что для развлечений потратить не жалко даже денег на спокойную старость.

– По мне, чтобы здесь достигнуть уровня надо научиться полному контролю над собой. Остальное, если понравится твой устав, даст тебе поблажку.

Игорь задумался как привык. о чём-то конкретном и ни о чём. Полагалось переспросить, что собеседник имел в виду под «остальным». Травка меняла реальность восприятия и забылось, о чем говорили секундой назад. Олег проявил проницательность и молчал.

«Мир настолько толерантен, что среди нас может жить и бог, и демон. Этот мир имело смысл создавать ни для людей, а для себя. Так бог и сделал. А люди – это антураж.» – В голове забрюзжало безумие. Стафф как опытный хирург начинал с маленького разреза, надеясь проникнуть поглубже и добраться до сути. Игорь сглотнул, обеспокоенным тем, что его ждало впереди под травкой. Но ему было стыдно попросить о помощи Олега поддержать разговор на любую тему, чтобы отвлечься от монолога.

Не успел.

Он подумал про хиппи[31] и то, что бог, если бы и тусил на земле, то именно с ними.

Но срок хиппи истек, а ему же надо было куда-то деть свое внимание. Допускался вариант затусить с офисным планктоном, потому что это отличная альтернатива бездельничеству. Во-первых, офисы приятнее, чем квартира: они напоминают капсулы для повышенного самомнения: ты наряженный в костюм, рубашку, галстук и кожаные туфли, ну как бы властитель денежного потока, а рядом девушки, наряжавшиеся пару часов, чтобы из домашних замусоленных стать королевами вселенной. Офис чисто убран мозолистыми руками таджикскими женщинами, из-за объёма работы общающимися с мужьями исключительно по телефону, в тот час, когда те выносливо разгребают бесконечно падающий с неба снег, листопад или мусор, старательно разбросанный гостями и жителями столицы, что повышает самомнение планктона, презирающего физический труд.

# Примечания

1

ХГ, ХГЧ – гормон, который начинает вырабатываться тканью хориона после имплантации эмбриона – уже на 6-8 день после оплодотворения яйцеклетки, и является одним из важнейших показателей наличия и благополучного развития беременности.

2

Вотсап (англ. WhatsApp) – приложение для смартфонов обмена сообщениями.

3

Эмоджи (англ. Emoji) – переводится как «смайлики».

4

Быстрое питания (англ. fast food).

5

Тим (англ. team) – команда.

6

Высказывание принадлежит Эрнесту Хемингуэю.

7

Подслушано в общественном транспорте.

8

Также клубочковый нефрит, сокращённо ГН – заболевание почек, характеризующееся поражением гломерул (клубочков почек).

9

Русские народные потешки для детей.

10

Русские народные потешки для детей.

11

Повесть английского писателя Джона Р. Р. Толкина.

12

Норвежская писательница, поэтесса, драматург, наиболее известная своими книгами для детей.

13

Игра универсальная: водящий с комком бумаги должен догнать и осалить, становясь убегающим от сифака. Первые десять минут новый сифак не может осалить прошлого сифака.

14

Советский четырёх серийный художественный фильм о Великой Отечественной войне, снятый в 1968 году по одноимённому роману Вадима Кожевникова режиссёром Владимиром Басовым.

15

ВАЗ-2104 «Жигули».

16

Относится к приобретенным меланоцитарным образованиям, возникает чаще всего в детском возрасте и в процессе своего существования претерпевает ряд изменений (прогрессия, состояние покоя и инволюция).

17

Доброкачественная эпителиальная опухоль кожи с циклическим течением и спонтанной инволюцией.

18

Доброкачественные опухоли из эпидермальных кератиноцитов, характеризующиеся нормальной кератинизацией или эпидермолитическим гиперкератозом (эпидермолитическая акантома).

19

Ультразвуковое исследование (УЗИ), сонография – неинвазивное исследование организма человека или животного с помощью ультразвуковых волн.

20

Имеется в виду ВАЗ-2103 «Жигули», модель со сдвоенными фарами, годы производства с 1972 до 1984.

21

Бумажные 10 рублей образца 1961 года выпускались с 1961 по 1991 год.

22

Советский музыкальный рисованный мультфильм по сказке Сергея Козлова.

23

Воровской жаргон. Чича – глаз, лицо или живот.

24

Нефрология – область медицины, изучающая функции и болезни почек.

25

Эмбиент (англ. ambient – окружающий) – стиль электронной музыки, основанный на модуляциях звукового тембра.

26

Человек без определенных занятий и постоянного местожительства.

27

Исполнители Баста и Guf, композиция «Только сегодня».

28

Деклассированный самурай феодального периода Японии (1185—1868), потерявший покровительство своего сюзерена, либо не сумевший уберечь своего господина от смерти.

29

Алкогольный коктейль. Состав: какао ликер (Creme de cacao), банановый крем ликер, сливки.

30

Хорошая марихуана.

31

Прослеживается совпадение мыслей у главного героя, Игоря, и героя «Как падкий по сдельным расценкам лечил марками души богатеев».