Сергей Семипядный
Замуж за аллигаторшу

Полуобнажённый, топлес, как говорится, Петя сидел в кресле и, испуганно скосившись вправо, наблюдал за двумя мужчинами, одетыми в строгие костюмы много лет тому назад вышедшего из моды покроя. Они стояли у стола и перебирали разложенные на нём бумаги.

– Всё верно? – спросил тот, что был роста высокого и почти блондин, однако с напрочь отсутствующим затылком.

– Да, все подписи на месте. Сваливаем, – ответил второй мужчина, коренастый, с совершенно лысой головой квадратной формы – бывают, оказывается, и такие, – и принялся распихивать документы по файлам.

– Освободите меня! – взмолился Петя, руки которого были примотаны скотчем к подлокотникам кресла.

– Спасибки – напомнил, – обернулся лысый. – Квартиру освободить до завтра, а теперь – прощальный автограф.

Он подошёл к Пете, поднял стоящий на полу утюг с тянущимся от него к розетке проводом и предпринял попытку сунуть ручку утюга Пете в рот. Петя резко отвернул голову в сторону. Лысый повторил попытку, однако Петя вновь отвернулся.

– А, понял! – улыбнулся лысый и поднёс утюг к груди Пети, на которой ярко пылали пятна, оставленные, судя по всему, в результате недавних прикосновений именно этого бытового устройства.

Петя замер, в ужасе вытаращив глаза, а затем неосторожно раскрыл рот и сказал:

– А-а!

В следующую секунду ручка утюга оказывается зажатой зубами Пети, и несчастному приходится запрокидывать голову, чтобы утюг не коснулся его обнажённой груди.

– Кто-то явился, – сказал высокий недоблондин без затылка, сгребая со стола файлы с документами.

Послышались шаги, и в комнату вошёл Юрик, чистокровный блондин спортивного телосложения и с вызывающе правильными чертами лица. Он изумлён.

– Что-то из девяностых? А где камера?

– М-м-м, – подал голос Петя.

– Остаёшься за старшего, – сказал Юрику, проходя мимо него к двери, лысый.

Второй также направился к выходу из комнаты, однако Юрик ухватил его за плечо.

– Что происходит? – задал он вопрос оппоненту, скосив взгляд на находящегося в интересном положении Петю.

– Пшёл! – дёрнул плечом недоблондин и спустя мгновение получил удар сначала в солнечное сплетение, а затем и в лицо. И упал на пол, рассыпав документы.

Юрик обернулся к двери, хмыкнул, бросил присутствующим:

– Не расходимся! – И выбежал из комнаты.

Однако посланный Юриком в нокдаун субъект принялся поспешно собирать рассыпанные по полу файлы, а потом пропал из поля зрения Пети, из последних сил удерживающего зубами утюг и издающего напоминающие мычание звуки.

– М-мы-ым-му-у! – выговаривал, если дословно, Петя с натугой и с нечеловеческим усилием удерживал рвущиеся из его гортани всхлипы.

Наконец вернулся Юрик.

– Чуть не догнал, – сообщил он. – Шустрый. А второй-то где? И вообще, что за тусовка?

– М-мы-мум-м! – ответил Петя.

– Кстати, не помешал? Но ты сам сказал оставить пока ключ.

– Мым! – всхлипнул-таки Петя.

Юрик вынул утюг из зубов Пети и поставил его на пол.

– Ух! Фу! Уф! – сменил пластинку Петя. – Спасибо, Юрик!

– Ну! – поторопил Петю Юрик, отключая утюг от розетки.

– Ушли деньги, – выдохнул Петя.

– Подожди! – встревожился Юрик. – Какие деньги? Я видел простые бумаги!

Петя горестно покачал головой.

– Часть прибыли. В Фонд по поддержке детей с онкологией я её… Шефу предлагал – он улыбался. Подумал, что согласен. Вот, вынужден был подписать.

– Опять ты… – раздосадовано проговорил Юрик. – О себе надо думать. Кстати, денег хотел подзанять.

– Да какие деньги! Уволили меня. Размотаешь?

– Ладно. Вот только зачем? – Юрик пожал плечами и принялся освобождать Петю от скотча.

Спустя полчаса, когда они неторопливо шли по дорожке Екатерининского парка, Юрик посетовал:

– А машину зря отдал. Сказал бы, что угнали. Пока бы ещё разобрались. Вот, например, та ива, видишь? – Юрик взмахнул рукой. – Лет двести или триста. В обхвате – то ли пять, то ли больше метров. Под себя гребла, все соки высасывала из окружающего пространства – вот результат. Я, кстати, суп высасываю из ложки. Просто высасываю, и всё. Это против всяких правил этикета, между прочим. Нельзя громко хлебать.

– Да, надо бесшумно, – согласился Петя.

– А если ещё горячий?

– Подождать. Или, может быть, подуть незаметно, – затруднился с ответом Петя. – Слушай, я поживу у тебя?

– Подуть! Чего ж на утюг не дул? – усмехнулся Юрик. – Кстати, самого выселяют. Два месяца не плачено. Но мы щас с одним человеком встретимся. А по правилам этикета меня не поднатаскаешь? Тренинг, понимаешь, нужен соответствующий. Крайне необходим.

– Я и сам не очень… А что за человек? – поинтересовался Петя.

– Увидишь. Я ведь решил на аллигаторше жениться.

– На ком жениться?

– На олигархине. На олигархе женского пола, – пояснил Юрик.

– Олигархи? Но ты же бедняк!

– Да. Но женюсь и заживу. Путешествия, яхты, курорты… – Юрик мечтательно улыбнулся.

– Я бы помог переселенцам. Жильё – это важно.

– И ты на аллигаторше? – рассмеялся Юрик. – Это, между прочим, называется – замуж.

– Да?

– Но это ерунда. Плохо, что молодые олигарши или олигархини, не знаю, как правильно, предпочитают молодых олигархов. Знаю я их.

– Что же делать? – заинтересовался, как будто, Петя.

– Женюсь на старой. И сразу – в Гималаи, Индию, Тибет… И соберу самую большую коллекцию бабочек. Больше, чем у Мавроди.

Пришёл черёд Пете повеселиться.

– А если старуха за тобой в Гималаи увяжется?

– Иногда, чтобы не лезла целоваться, можно гусеницу съесть, – ответил Юрик.

Петя поморщился.

– Гусеница – это мерзко. Правда, если продать коллекцию бабочек…

– Заткнись! – не захотел его слушать Юрик. – И мы почти пришли. Чуть дальше – кафешка скромненькая. Там и приземлимся. Возьмёшь три пива. Или четыре, если тоже будешь. И больше никаких излишеств. Объяснять надо, почему?

– Пиво – нет. Но я бы съел чего-нибудь, – сказал Петя и, кивнув на бросившуюся в глаза вывеску аптеки, добавил: – И мазь бы какую-нибудь… Зайдём в аптеку? Неприятные ожоги, должен признать.

– Зайди, – разрешил Юрик. – Только денежку мне подкинь.

Петя «подкинул» Юрику тысячную и поспешил к аптеке. Приобретя всё необходимое, завернул во двор и, как сумел, оказал себе первую медицинскую помощь, смазав и залепив пластырем грудь и живот.

Когда он явился в кафе, Юрик мелкими глоточками попивал пиво, держа кружку обеими руками. Ещё две кружки с пивом, на пластиковых подставках, находились посередине стола, рядом с чебуреком на одноразовой тарелке.

– Ешь! – кивнул на чебурек Юрик, а потом, бросив взгляд в сторону входа, приветственно вскинул руку. – А вот и он!

К столику подошёл брутального вида короткостриженый мужчина в кожаной куртке. Присел, молча протянул руку Юрику для рукопожатия, бегло осмотрел Петю.

– Фред, это Петька. На Белорусском познакомились, – сказал Юрик.

– Фронте? – без тени улыбки спросил Фред.

– На Белорусском вокзале. Давно. Он делал карьеру в крутой фирме, но – выгнали. А это, Петька, Фред. Пятнадцать лет на Рублёвке.

– На Рублёвке живёте? – Петя протянул Фреду руку.

– Работаю. – Не заметив, видимо, протянутой руки Пети, Фред подхватил придвинутую к нему Юриком кружку с пивом.

– Кем? – спросил Петя.

Фред производит несколько больших глотков, опустошая кружку на три четверти.

– Таджиком.

– То есть? – Петя окинул непонимающим взглядом Фреда, совершенно не похожего на человека азиатского происхождения. Светлый шатен, лицо удлинённое, подбородок – квадратный.

– Таджиком – это от дворника широкого профиля до гувернёра и личного массажиста, – поясняет Юрик и движением подбородка указывает Фреду на стоящую в центре стола кружку с пивом. – Фред, вторая тоже тебе.

– У кого – личным массажистом? – продолжил, между тем, расспросы Петя. – У кого-то известного?

– У вакс-фон Ганса-Фрица Кальтенбрунера Прикаспийского, – ответил Фред.

– У какого Ганса?

– Голланд-ретривер. Его хозяин широко известен в узких кругах. Кое-что просочилось в прессу. – Фред теперь пьёт пиво маленькими глоточками.

– В прессу? – переспросил Петя.

Фред вновь прикладывается к пиву.

– Но эти газеты уже куплены им и аккуратно закрыты.

– Какие газеты?

– Через которые просочилось. Журналисты эти сейчас – таджиками на стройках. – Фред выливает остатки пива себе в рот.

Юрик, подавшись вперёд, начинает двигать оставшуюся кружку с пивом в сторону Фреда.

– Бери вторую, Фред, и давай по делу.

– За рулём. – Фред решительно останавливает руку Юрика. – Соседям хозяина требуются охранник типа телохранителя и помощник по хозяйству типа экономки.

Юрик обрадован.

– Понял, Петруха? Ты, экономист бывший, будешь экономкой-ключницей.

– Ключницей?

– А я телохранителем. Корочки достану. Сейчас всё делают.

– Будет лицензия – будет направление, – с прежней ровной бесстрастностью объявил Фред. – В кадровом агентстве лапа.

– Какая лапа? – решил уточнить Петя.

– Мохнатая. Вакс-фон Ганс-Фриц Кальтенбрунер Прикаспийский. Отдали хозяйке агентства, когда у кошки хозяина аллергия на собак обнаружилась. – Фред скосил взгляд на Юрика. – Тянуть нельзя.

– Завтра! – вскричал Юрик. – Фред, в это же время, на этом же месте, будь я неладен!

Спустя сутки именно в это время на территории загородного дома за находящимся рядом с беседкой столом сидели, с картами в руках, девушка Юлия, лет тридцати, одетая модно и вызывающе, и бабушка её, Галина Николаевна, одетая ещё более модно и вызывающе. Между ними на столе – початая бутылка водки и стаканчики, а с торца стола – плотного сложения девочка Алиса, с аппетитом поедающая уничтоженный уже наполовину торт «Наполеон».

Юлия бросает на стол карты.

– Опять проиграла! – с досадой говорит она и оборачивается к Алисе. – Алисочка, ты уже который кусочек кушаешь?

Алиса пропихивает кусок торта себе в рот и округляет глаза, то ли оттого, что кусок слишком велик, то ли ввиду искреннего удивления.

– Что такое? Кажется, я не спрашивала, сколько вы с бабулей водочки откушали!

– Меру знаем, – покосилась на правнучку Галина Николаевна. – А ты, племянница буржуинки, предвижу, сейчас опять подыхать будешь.

– Доченька, – полным сочувствия голосом проговорила Юлия, – ты скоро не только в электромобиль свой забраться не сможешь, но и в джип Полины.

В эти минуты по Ильинскому шоссе, поскрипывая на поворотах, мчался «BMW X5». В машине трое: Петя, Юрик и Фред.

– Фред, да плевать на рекогносцировку! – воскликнул Юрик, возбуждённо ёрзающий рядом с управляющим автомобилем Фредом. – Там же выбор!

– Полный дом баб. Юлия, Полина, Алиса… Ну, Алисе лет семь-восемь. Мамаша их. И мамаша мамаши. С одной не склеится – склеится с другой.

– Фред, а ты скажи Петьке, кто у них папаша, – предложил Юрик.

Фред с визгом выводит автомобиль из очередного поворота, поворачивает голову вправо и скашивает взгляд на Петю, находящегося на заднем сиденье, позади Юрика. Петя, сместившись к середине, подаётся вперёд, и Фред что-то негромко говорит ему в ухо.

– Он же где-то в Лондоне сейчас! – удивлённо вытаращил глаза Петя.

– Пережидает, – сказал Фред и, резко затормозив, вывернул руль вправо и съехал с Ильинского шоссе. – Хозяин обещал присмотреть за его семейками. Их у него не одна и даже не две.

Пять минут – и все трое стоят на заросшем соснами взгорке.

– Вон они, – проговорил Фред спустя несколько секунд после того, как поднёс к глазам своим бинокль и направил его на противоположный берег пруда. – Юлия, это старшенькая, и её бабушка. С приветом бабуля, но безвредная. И Алиса, дочь Юлии, при них.

– Люблю детей, у которых молодые мамы! – Юрик отнял у Фреда бинокль и приник к окулярам.

– А по аллее на электромобиле Алисы, растопырив коленки, катается их братец Артёмка. Видишь? – продолжил Фред бесстрастным голосом. – Молодой, лет семнадцати, юноша типа балбес.

– Вижу балбеса, – подтвердил Юрик.

– Ему, кстати, телохранителя-то. Уже похищали. И не раз.

– Сколько? – поинтересовался Петя.

– Два.

– Ух ты! – восхитился Петя.

– Ну, при таком-то папаше… – дёрнул плечом Юрик.

Фред прокашлялся и изрёк:

– С похищениями не всё чисто.

– Что там не чисто? – поинтересовался, не прекращая наблюдения, Юрик.

– Мнение хозяина.

– Симпатичная семейка, – заключил Юрик. – А Юлия, кстати, ничего. Так что, Петька, я иду первым.

– Полина и вообще модель, – сказал Фред неожиданно потеплевшим голосом, и почти неуловимая улыбка тронула его губы. – Но только с виду.

– Модель, но только с виду? Как это? – Петя пытается забрать у Юрика бинокль.

– А мужики у ворот, едва не слившиеся в брудершафте? – отскакивает от Пети Юрик, не желая расставаться с биноклем.

– В ковбойской шляпе, он сейчас в машину садится, – мой хозяин.

– А молодой и петушистый? – продолжает отодвигаться от Пети Юрик. – Он тоже, похоже, отваливает. Машинка у него – спортивная.

– Что-то вроде партнёра Полины и, типа, кандидат в женихи. Хозяин намерен этого Майкла Духанича аккуратно размазать. Уедут, и можете выдвигаться. Аккуратно, по одному.

***

Юлия, не вполне трезвая, разлила водку, наполнив гранёные стаканчики в берестяных подстаканничках, поставила на стол бутылку, в которой прозрачной жидкости – на донышке, и принялась тасовать карты. Находящаяся напротив неё Галина Николаевна, также нетрезвая, придвинула к себе один из стаканчиков, поглядела на остатки торта и кивком головы указала на лежащую на расположенной неподалёку деревянной скамье Алису.

– Ты – мать, – сказала Юлии.

– Помню, – ответила Юлия и тоже посмотрела на Алису. – Дышит тяжело.

– Ещё икает и постанывает. – Галина Николаевна осуждающе покачала головой.

Послышался звонок, и Юлия, закончив сдавать карты, поднялась и направилась к воротам и примкнувшей к ним калитке. Она не очень уверенно справилась с запорами, и, миновав створ калитки, во двор бодро вбежал сияющий, весь, как нынче говорят, на позитиве, Юрик.

– Здравствуйте! А вот я! – объявил он голосом не то конферансье, не то свадебного ведущего.

– Хм! – невольно попятилась Юлия, окидывая Юрика чуть заискрившим взглядом.

– Из агентства. Как и заказывали.

Юлия вздёрнула брови, очень модные, под Брежнева.

– Что-то не припомню, – проговорила с некоторой растерянностью и обернулась назад. – Бабуля, никого не заказывала? На стриптизёра похож.

– Пускай заходит, – сказала Галина Николаевна.

– Из кадрового агентства, – счёл необходимым пояснить Юрик.

– Но телохранителя, вроде, решили не брать, – сморщила лоб, напрягая память, Юлия.

– А нечего… – ворчливо проговорила Галина Николаевна. – Ночами спать надо. Днём чтобы работать. Хотя куда там! Брат капиталистки, плеер ему в ухо!

– Вы и в самом деле не стриптизёр? – на всякий случай спросила Юлия у Юрика, окидывая его слегка поугасшим взглядом.

– На хозяйство человечек нужен был, кажется, – опять вступила в разговор Галина Николаевна.

Юрик размышлял не очень долго. Секунду или даже меньше.

– Вот я он и есть, – объявил со сдержанной долей торжественности в голосе.

– Стриптизёр? – переспросила Юлия, выпавшая, по-видимому, в силу некоторых обстоятельств из реальности.

– По хозяйству. Юрий. Но можно – Юрик. Друзья так зовут.

– Что делать умеешь, Юрик? – задала вопрос Галина Николаевна.

Юрик торопливо направился к столу, до которого было не более десяти шагов.

– Всё. Молотком, пилой, топором… Масса специальностей.

– Гегемон, – с удовлетворением проговорила Галина Николаевна, разворачиваясь к застывшему у стола Юрику. – Он забьёт последний гвоздь в крышку гроба. Взойдёт она, заря пленительного счастья!

– Какая заря? На пенсию жить собралась? – проворчала Юлия.

– На гегемона как-то не очень… – с сомнением произнесла Галина Николаевна, к данному моменту внимательно рассмотревшая Юрика. – Костюм, прям, с иголочки.

Алиса издала стон, затем громко икнула.

– Что с девочкой? – спросил Юрик. – Несварение?

– Плохо ей, – вздохнула Юлия, усаживаясь за стол. – А вы не только стриптизёр и по хозяйству?

– Медбрат. По военно-учётной специальности игры в «Зарницу». Хоть массаж сердца, хоть искусственное дыхание.

– От обжорства – массаж сердца? – удивилась Юлия. – Впрочем, попробуйте. Если подряд два таких праздника, как день рождения дочери и похороны её же, то я сопьюсь. – Юлия чуть отодвинула от себя стаканчик с водкой.

– Я умру? – жалобным голосом произнесла Алиса.

– Посмотрим, – не без раздражения ответила Юлия. – Кстати, остатки в подвал бы… Глядишь, мыши обожрутся и сдохнут.

Алиса возразила:

– Не надо мышкам. Мам, я доем. Если не умру.

– Торта, Юрик, не хочешь? – предложила соискателю Галина Николаевна.

– Нет, спасибо, – отказался Юрик.

Алиса, в очередной раз икнув, попросила:

– Можно кусочек? Когда икаешь, немного места освобождается.

– Могу научить, как освободить побольше места для тортика, – обратился к девочке Юрик.

– И как же?

– Сунуть в ротик, поглубже, несколько пальчиков и срыгнуть.

– Фи! – скривилась Алиса.

Галина Николаевна посмотрела на Юлию.

– Надо брать специалиста. Где Полина?

– Позвоню, – кивнула Юлия и обернулась к Юрику. – Вы, Юрик, займитесь Алисой.

Юлия обшарила карманы, затем направилась в беседку. Галина Николаевна с усмешкой посмотрела ей вслед.

– Всё время телефон ищет. Хуже, чем у меня, память. А отведи-ка, Юрик, девчонку в дом. Эта её икота достала, честно сказать. Звонила ведь Катерине, чтобы забрала её.

Юрик, уже целую минуту без особого успеха размышлявший на тему оказания помощи переевшему ребёнку, обрадовался.

– Я отнесу. Бывший спортсмен.

Юрик подошёл к Алисе, осторожно поднял её и понёс к расположенному в трёх десятках метров дому. На крыльце появилась молодая женщина в красном чепчике и белоснежном фартучке. Чепчик, непостижимым образом державшийся на самой макушке головы, не скрывал сложносочинённой причёски, а фартучек был, скорее, украшением довольно откровенного наряда горничной с формами, ну, очень женственными. «Мечта поэта-гетеросексуала», – мысленно отметил Юрик, невольно внося, по мере возможности, конечно, коррективы в свою осанку: плечи расправить, спину – выпрямить.

– Вы – Катерина, смею предположить? – спросил, взойдя на крыльцо.

– Да. Идите за мной, – ответила Катерина и, повернувшись к Юрику спиной, направилась к входу в дом.

«Ну вот, и анфас как мы любим», – подумал Юрик не без тревоги.

Миновали прихожую, вошли в гостиную. В гостиной, повинуясь жесту Катерины, Юрик уложил Алису на диван и сказал:

– Часик не кантовать – обойдётся, надеюсь. – И посмотрел на притихшую, грустно поглядывающую по сторонам Алису.

– Прослежу, чтобы не съела чего. А вы?.. – Катерина окинула Юрика внимательным взглядом.

– На работу приняли. По хозяйству буду.

– Сработаемся, – удовлетворённая, по-видимому, осмотром, резюмировала Катерина. – Принесу кофе. Присядьте.

Во дворе жизнь шла своим чередом. Снова звенел звонок, и Юлия, шедшая из беседки с айфоном у уха, досадливо морщилась.

– Качество гарантируем… – говорила она не без раздражения и делала паузу, недовольно выслушивая абонента. – И документы. А как же! Обижаешь… Кого?.. Ладно, не скрипи, разберёмся.

– Дала добро? – спросила Галина Николаевна, когда Юлия закончила телефонный разговор.

– Сказала, ещё и телохранителя пришлют. Велела протестировать.

– Только что в дверь звонили, – напомнила Галина Николаевна собравшейся присесть Юлии и проворчала: – Когда уже на вход охранника посадят? Всё бы у монитора сидели и пялились, как мы тут туда-сюда…

Юлия отправилась к калитке и впустила Петю.

– Добрый день! Я по поводу трудоустройства, – сообщил Петя.

– Проходите! – Юлия взмахом руки указала направление.

Петя повернул голову и увидел Галину Николаевну, откинувшуюся на спинку плетёного кресла и принявшую начальственную позу.

– Подойдите! – распорядилась она. – Молодой человек, сюда!

Петя приблизился.

– Здравствуйте!

– Не слишком слаб для этой работы? – критически осмотрела Петю Галина Николаевна. – Комплекция, как у Артёмки. И выглядишь не старше, пожалуй.

– Побрился на два раза, – сказал Петя.

– Понятно. Умереть за хозяина смог бы?

– Наверно, да, – неуверенно проговорил Петя.

Галина Николаевна нахмурила брови и шумно вздохнула.

– Умирать надо за Родину, молодой человек. Но – принят. Капитализм есть капитализм. Будешь телохранителем у нашего Артёмки.

– Телохранителем?! – изумился Петя.

– Да, будешь его тельце охранять. Не отечество же вам, холуям, доверить.

Галина Николаевна указала свежеиспечённому телохранителю на свободное кресло, а затем прочла ему лекцию о преимуществах социализма над капитализмом и условиях содержания буржуинов в трудовых лагерях после победы мировой революции, которая не за горами.

Потом Петя в одиночестве сидел в гостиной и ожидал указаний. Целый час, наверное. И даже, как будто, сроднился с этой позой тревожного ожидания. Слишком сроднился. Больше, чем необходимо было. И когда из прихожей вошла синеглазая шатенка, немного за двадцать, постриженная под каре и в стильном деловом костюме, Петя не сразу поднялся с кресла. Но успел-таки. И подняться, и развернуться в её сторону.

Полина, а это, конечно, была она, бросила на Петю рассеянный взгляд и остановилась.

– Кто этот молодой человек? – проговорила, думая явно о чём-то постороннем.

Петя глянул по сторонам, однако никого, кому мог бы быть адресован заданный в подобной форме вопрос, не обнаружил.

– Меня сегодня приняли. Телохранителем.

– Он достаточно подготовлен? – нахмурила брови Полина.

Петя ещё раз осмотрелся. Нет, они по-прежнему одни.

– Буду работать над собой. К тому же всегда вдвоём с Артёмом… А двое – это уже…

– Артёмку уже дважды похищали. Он это… Вы это понимаете? – Полина, постаравшись сосредоточиться, посмотрела Пете в глаза.

– Нет, я не допущу! – поспешил заверить Петя.

Позади Полины появился молодой мужчина, одетый в цветастую рубаху и малинового цвета короткие брючки. Черты лица, в целом, приятные, а вот глазки – гаденькие.

– Штаны пропьём, но флот не опозорим. Так? – весело проговорил он.

– Я не служил, – сказал Петя, которому остряк почему-то не понравился.

– Ты ещё скажи, что не пьёшь.

– Почти не пью. – Петя бросил взгляд на малиновые брючки собеседника. – И брюк не пропивал.

Мужчина обернулся к Полине.

– Ну ничего. «У-2», вон, вообще из сосны и фанеры делали. А как зажигали!

Полина и её спутник направились к находящейся слева от лестницы двери, а сверху спустилась Катерина.

– Уже влюбился? – насмешливо проговорила она, оценив, судя по всему, устремлённый вслед удалившейся Полине восхищённый взгляд Пети.

– Да, – подтвердил Петя, однако тут же, чуть оправившись, добавил: – Но ещё не уверен.

– Уймись, Петя! – посоветовала Катерина. – Она и самому Духаничу не по зубам. Так что… Свободен, короче.

– Свободен? – переспросил Петя, которому слово это явно не понравилось.

– До вечера. Вечером тусовочка будет – Артёмка, возможно, тоже выберется. – Катерина протянула Пете ключ с биркой огромного размера. – За домом – домик. Понял? Ныряй в норку номер три и ожидай указаний.

***

Слева от беседки, в гамаке, лежал Артёмка с наушниками на голове, а Петя, в костюме, при галстуке и в тёмных очках, стоял на расстоянии нескольких метров от него и наблюдал за окружающей обстановкой. Телохранитель же.

И любовался, это уже не по обязанности, Полиной. Точнее, ловил краткие миги появления её в поле его зрения. То из-за дерева покажется, то за изгородью стриженых кустов пройдёт, видимая лишь наполовину. Ну а как, если зона барбекю, где и шашлыки и что-то ещё не менее вкусно пахнущее, находится в двух десятках метров от него? И Полина именно там, среди гостей, которых Петя, кажется, и не видит, лиц их, во всяком случае. И голосов их не слышит. Только Полина, её смех и улыбки.

Артёмка, поворочавшись, развернулся лицом к Пете и внимательно осмотрел своего телохранителя. Затем снял наушники и, состроив на лице презрительную мину, объявил:

– Ты бездарен. Не чувствую себя защищённым. И до сих пор снится лай той собаки.

– Артём, ты… – растерялся Петя. – И я, Артём… Я сделаю, хочу тебя заверить…

– Ладно-ладно, сделаешь, – скривился Артём и, отвернувшись от Пети, надел наушники.

Петя ещё пытался обдумать неожиданное заявление Артёмки, когда пробегавший мимо Юрик толкнул его в бок и мотнул головой, призывая приятеля следовать за ним. Затем скрылся в беседке. Петя, стараясь держать в поле зрения весь двор, попятился к беседке и остановился неподалёку, спиной к входу.

– Говори! Только быстро! – не то попросил, не то приказал он.

– Меняться должностями надо! – свистящим шёпотом прокричал Юрик.

– Зачем?

– Какой из тебя телохранитель?! – поразился вопросу Пети Юрик.

– У тебя же получается лампочки менять, – сказал Петя. – А я не смогу Артёма от хулиганов, киллеров и похитителей защитить?

– Думаешь, опять похитят?

– Кто знает.

– Всё равно меняемся!

– Нет! – почти выкрикнул Петя.

– А оружие? Надо разбираться в оружии!

– Изучаю по интернету.

– Но я жениться хочу! – возопил Юрик. – На Полине или на Юлии! Телохранитель – это всё же…

– Ты и на немолодой был согласен, – перебил его Петя.

– Ты только на молодой?..

– К несчастью, влюбился в Полину.

– Сюда за любовью явился? – начал злиться Юрик.

– Но я не достоин. Буду повышать профессиональное мастерство, – торопливо заговорил Петя, стремясь поскорее закончить разговор. – Повысится мастерство – повысится и зарплата. Хочу помогать детям стать сильными. Как Джеки Чан. Всё, я пошёл.

– Стой! – крикнул Юрик.

– Я при исполнении.

Юрик в отчаянии.

– Я же спас тебя!

– Ты пришёл поздно – забрали у детей деньги! – отрезал Петя. И добавил с болью в голосе: – А я, слабак, сдался! Недопустимо!

Петя начал удаляться от беседки, а Юрик, крайне раздосадованный, вцепился пальцами в перила её и даже хотел пнуть ногой в одну из балясин.

– Да чтобы ещё хоть когда-нибудь!.. – вскричал он, удержав ногу на замахе. – Вот и делай добро людям!

Петя, неплохо расслышавший слова друга, на секунду замер, приостановившись, ибо сердце его дрогнуло. Выходит, в том, что Юрик никогда больше, во всей своей дальнейшей жизни, не совершит ни одного доброго дела, виноват будет он, Петя, который всегда и во всём за всё хорошее?

Однако… нет. Нет и нет! Известная ловушка. Если со мной так, то, мол, и я, значит… А вот не надо!

Петя возвратился на прежнее место и утвердился в позе телохранителя, охранника, цербера. От его внимания ничто не ускользнёт. А над недостатками своими он поработает.

Уже спустя два дня такая возможность представилась. Артёмка, просидевший всю ночь за компьютером, завалился спать, а Петя отправился в спортивно-развлекательный комплекс. Комплекс – в шаговой доступности, на территории расположенного за прудом коттеджного посёлка.

И вот уже Петя разгоняется и прыгает через гимнастического коня – имеется в зале и это старорежимное чудо. Перепрыгнуть, впрочем, не получается, и Петя, больно ударившись, сваливается с коня на пол.

Но можно, надев боксёрские перчатки, избивать грушу, сначала руками, а затем ещё и ногами. Получается, правда, не очень пока. И приходится, скривившись от боли, прихрамывая, отходить на время в сторонку и присаживаться на скамейку, чтобы проанализировать свои действия и набраться решимости.

А потом, нечеловечески напрягая все мышцы тела, взбираться по канату, срываясь порою вниз, прыгать через скакалку или выполнять упражнения на пресс на шведской стенке и турнике.

***

Сначала у Пети очень неплохо получалось и за охраняемым лицом наблюдать, и делать вид, что он тоже танцует. Потом Артёмка, продолжая прыгать, дёргаться и кривляться, принялся активно перемещаться по залу, забитому беснующейся под гром музыки молодёжью. А тут, как назло, одна из танцующих девушек буквально приклеилась к Пете.

– Потанцуем? – прокричала она ему в ухо.

– Не танцую, – не прекращая танцевальных движений, ответил Петя.

– Разрабатываешь члены после инсульта? То-то я вижу: танцуешь как ушибленный!

– Я хотел сказать… – начал Петя, однако обнаружил, что заговорившая с ним девушка пропала. Рядом, по крайней мере, её нет. Где же она? Впрочем, не важно.

А Артёмка? Петя ищет глазами Артёма, но не находит. И принимается метаться по залу, по инерции совершая танцевальные движения. За руки его хватает хмурая брюнетка, одетая во всё чёрное. Петя пытается вырваться, однако девушка оказывается очень сильной.

– Извините, я после… То есть, хотел сказать, не танцую.

– Образ Божий в людях замутился, – низким голосом произнесла сильная девушка в чёрном.

– Отпустите, пожалуйста! – взмолился Петя.

– Замутился! – прогудела чёрная девушка. – Мужики женщин не признают, звери – людей.

– Я товарища потерял! – крикнул Петя.

– Твой инфант взял дозу и нырнул в туалет.

– Дозу?! Он наркоман?!

– Нюхает кокс и лижет марки. Не знал?

Девушка, приоткрыв рот и высунув жало – ну, кончик язычка, точнее, – подалась всем телом к Пете и произвела язычком-жалом несколько быстрых и опасных движений.

Петя рванулся и высвободился из сильных рук представительницы слабого пола. И бросился к туалету. Вбежав, дёрнул дверь первой кабинки. Заперта. Забежал во вторую, оказавшуюся свободной, и взгромоздился на унитаз, собираясь заглянуть в первую кабинку, в ту, что изнутри заперта. Однако в эту минуту в туалет вошли несколько шумных девушек. Туалет – женский! – сообразил Петя и нырнул вниз. И поспешно заблокировал дверь. Пересидеть!

Спустя несколько минут представилась, кажется, возможность покинуть женский туалет незамеченным, и Петя предпринял торопливую попытку открыть дверцу кабинки. Однако это у него не получилось. Ни с первой попытки, ни со второй и третьей. Замок сломался!

Петя взобрался наверх, но тут вошли девушки, две или три. Увидев Петю, с визгом выбежали наружу. Петя же, на которого визг девичий подействовал не лучшим образом, сорвался вниз. Поднявшись, он принялся рвать и бросать на пол туалетную бумагу, а потом опустился на четвереньки и выбрался из кабинки через просвет между дверцей и полом.

Однако ворвавшиеся в туалет девушки, численностью до пяти – семи голов, с воинственными воплями напали на не успевшего подняться на ноги Петю и сопроводили его, четвероногого, тумаками до самого выхода из туалета.

Артёмку Петя отыскал не сразу. Но нашёл-таки. И потащил его, чуть не волоком, на выход, а затем на стоянку. Артёмка пытался сопротивляться, однако Петя справился, запихнул-таки парня в салон автомобиля. Взялись откуда-то силы.

– Не допущу! – повторял он, будучи в состоянии крайнего волнения. – Я не допущу! Нет, не допущу!

– Пластинку заело? – пробурчал Артёмка, мрачно поглядывая на Петю. – Всё, короче, не работаешь ты у меня больше.

– Не у тебя, а у Полины!

– Ещё скажи, что женишься на ней!

– Да, женюсь на Полине и помогу ей воспитать тебя достойным человеком!

Препирательства продолжились, однако градус их, кажется, начал уже снижаться, когда автомобиль съехал на обочину и остановился напротив допотопного вида промышленных построек. Петя вышел из машины и стащил с себя брючный ремень. Затем он приблизился к правой передней двери автомобиля, распахнул её, силой вытащил Артёмку наружу и принялся бить паренька ремнём, приговаривая при этом, что подобными методами воспитания и сам Макаренко не брезговал.

Убежать Артёмке удалось не сразу. И то не далеко, потому как у въезда на территорию изрядно тронутого запустением промышленного предприятия сидела и методично лаяла хриплоголосая собака.

– Ладно, на сегодня хватит! – крикнул Петя.

– А вот теперь ты уже точно уволен! Ещё и привлеку тебя! – пообещал Артёмка, потирая ушибленные места.

Он направился к машине, но вдруг остановился и, обернувшись, внимательно посмотрел на лающую собаку.

Для Юрика этот день также получился знаковым. Кто в том виноват? А нет виноватых. Юрик усаживался в предоставленный ему на новом месте работы во временное пользование «Ларгус» скучного серого цвета, когда то ли из калитки, то ли просто из вечернего тумана вынырнула Катерина.

– Юрик, не подбросишь до станции? – произнесла она чудным голосом ночной феи, хотя ночь была ещё далеко и под вопросом.

А потом они целовались. Вполне обыкновенно, однако со страстью двух разнополых субъектов, оседлавших волну единения сердец и мысленных устремлений.

То есть всё шло хорошо, но зазвонил телефон Катерины.

– Нет, Юлия, не могу, – услышал Юрик. – Завтра сделаю. Передайте Полине, что меня Юрик обещал до дома… Мы едем. То есть стоим, но сейчас поедем. Я завтра пораньше… Если не проспим.

Юрик был разочарован болтливостью Катерины и думал о том, как с наименьшими потерями выйти из ситуации, когда Катерина спросила:

– Ты, конечно, кофе хочешь?

И Юрик обнаружил, что они уже у дома Катерины, у самого её подъезда.

– Кажется, нет, – проговорил он.

– Хорошо, определимся на месте, – улыбнулась Катерина.

В общем, кофе необходимо запретить.

***

Юлия и её мать, Татьяна Васильевна, обе не то в задумчивости, не то в расстроенных чувствах играли в бильярд, тяжело перемещаясь вокруг десятифутового стола с киями наперевес. Точнее, наперевес – только Татьяна Васильевна, Юлия же – чаще просто волоча кий за собою по полу. А потому что разное отношение к жизни. Татьяна Васильевна – типичная бизнесвумен-самоучка (не тратить же время на освоение бесполезных наук, когда уже полтинник за плечами), а Юлия – вечный подросток с запросами зрелой женщины. Но обе не бесталанные: одна умела легко менять суровое выражение лица на доброжелательно-радостное, вторая – выглядеть красивой и утончённой, когда в руках был бокал с вином, а не стакан с водкой.

– Только чудо может спасти, – проговорила Татьяна Васильевна, двигаясь вокруг стола и высматривая прицельный шар.

– Только чудо, – вздохнула Юлия. Она только что ткнула кием в один из шаров, не целясь практически, и теперь стояла у зеркала и придирчиво себя осматривала.

– Ослепли все, – зло подтвердила Татьяна Васильевна.

– Кое-кто уж точно.

– Позиция-то хорошая. – Татьяна Васильевна сделала, наконец, выбор.

– Контингент-с, – безрадостно улыбнулась Юлия.

– Какой-никакой. – Татьяна Васильевна производит удар, однако неудачно.

– Нормальный. Конечно, не подиумы и концертные зал… – Юлия, пятясь, отходит от зеркала. – Оценить и стиль, и красоту тоже талант нужен. – Юлия отрывает взгляд от зеркала, разворачивается и наносит удар по первому подвернувшемуся шару.

– Залы? А может, действительно… – Татьяна Васильевна включает внутренний, снаружи не видимый калькулятор. – А? Давай тебя, мою красавицу, на Тверскую командируем.

– И что?

– Продажи возрастут.

– Мне – продаваться? В каком смысле? – Юлия с недоумением наблюдает за расхаживающей вокруг стола матерью.

– А лишь бы зашёл и хороший заказ сделал. – Татьяна Васильевна производит удар и кладёт шар в лузу.

– Он привык на Кутузовском ужинать.

– Можно на Кутузовском с любовницей, а на Тверскую – с женой.

– Он же не женат! – воскликнула Юлия.

– Кто? – повернула голову в сторону дочери Татьяна Васильевна, не отрывая, впрочем, взгляда от бильярдного стола.

– Ты же не слушаешь меня! – обиделась Юлия.

– Ты не слушаешь! – выкрикнула Татьяна Васильевна. – Тебе наплевать на мои проблемы!

Юлия бросила кий на стол.

– Тебе на мои наплевать!

– Тебе наплевать!

– Нет, тебе!

– А я говорю, тебе! – Татьяна Васильевна подбежала к Юлии и остановилась, явно не понимая, как ей следует поступить с провинившейся великовозрастной дочерью. – Хотя бы хоть как-то этой бильярдной иногда занималась! Полтора игрока в неделю, причём один из них – я! И это в бильярдной при ресторане! Вот продам этот и переберусь окончательно в тот, на Тверской, будешь знать! Жалко только – продам, а его и загубят, как ты – эту бильярдную!

Татьяна Васильевна, разгневанная, запихнула кий в настенную подставку для киёв и быстрым шагом покинула бильярдную. Проходя через примыкающий к бильярдной не особенно многолюдный зал ресторана к кабинету директора, едва не столкнулась с вошедшим в заведение Петей.

– Петя? Ты как здесь? – спросила, слегка притормозив.

– Артёмка поиграть в пул захотел, а сам в машине уснул! – прокричал ей вслед Петя. Затем, войдя в бильярдную и, осмотревшись, проговорил: – Никого? Впрочем, только что Татьяну Васильевну видел. В расстроенных чувствах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.