Наталья Пасадская
Психолог без границ. Случай первый

Имена персонажей изменены.

Любое совпадение с реально живущими или жившими людьми случайно

2008 год. Встреча №1. Московское время: 16.00

Кризис… Кризис… Все постоянно говорили о нём

Я не успела развить эту мысль, зазвонил телефон.

– Алло, – произнесла я.

– Это психолог? – раздался голос в трубе, обычный мужской голос от 20 до 30 лет.

– Да, именно. К Вашим услугам.

– Я хотел бы прийти на приём, когда можно? – прозвучало в трубке. Я заглянула в свой ежедневник, всвязи с кризисом, пустых часов приёма было больше, чем заполненных, а на сегодня так вообще никого не было.

– Да хоть сейчас приходите, – отвечаю я, – а если неудобно сегодня… и не успела я договорить, как клиент меня перебил:

– Было бы отлично сегодня, моё дело уже не терпит отлагательств, где вы находитесь? – я продиктовала ему адрес и положила трубку, клиент обещал быть часа через полтора. Я собиралась скоротать их в раздумьях о том, есть ли жизнь на Марсе… Заварила чай, который пью целый день, удивляясь тому, что мне не надоедает вкус белого чая, взяла тряпку и решила протереть пыль. Подпевая Лизе Герард, я металась по комнате в прекрасном настроении – был понедельник, прекрасный солнечный день! Мне стало очень весело от этой мысли, видимо, наступала эйфория от того, что ночью я спала мало, просидев в интернете. Вдруг в дверь застучали так, что вместо ориентировочного рефлекса, характеризующегося поворотом головы в сторону звука, у меня сработал оборонительный – от неожиданности я бросила тряпку в сторону двери-раздражителя, веселью настал конец. Последний раз мне стучали с такой пролетарской ненавистью, когда я залила всех соседей, которым не повезло оказаться «моими соседями снизу».

Я открыла дверь, на пороге стоял мужчина лет 30, худой, с оттопыренными ушами, быстрой мимикой и очень суетливым общим состоянием.

–Так-с, – он вошёл и оценивающим взглядом осмотрел комнату, – с чего мне начать? – скороговоркой отчеканил он.

– С чего посчитаете нужным, может, с чая? – предложила я, поставив на стол две чашки.

– Не откажемся, – улыбнулся он и стал рассматривать что-то на потолке. Я наливала чай и уже собралась предложить молодому человеку присесть и познакомиться, как краем глаза заметила какое-то нехарактерное движение, я посмотрела туда, где стоял суетливый и, оторопев, опустилась на стул: пациент стоял на руках, лицом ко мне. Меня, конечно же, пробрало, но, со стойким профессионализмом я преодолела смехослёзы и, проанализировав ситуацию, сделала для себя кое-какие выводы. Не нужно быть даже психологом, чтобы понять: случай серьёзный.

–Ну, и долго будем стоять? – решила поинтересоваться я, мне показалось, что клиент должен был уже начать затекать, – так Ваш чай остынет. Тут он ловко подпрыгнул и принял позу оловянного солдатика, весь его вид выражал крайнюю степень удовлетворение от собственной персоны, а мне вспомнился анекдот: «В зале суда идёт слушанье, судья спрашивает: «Какая профессия у подсудимого?», ему отвечают: «Акробат». Судья: «Кто-нибудь, закройте окно!».

– Пожалуйста, присаживайтесь и представьтесь, а то сразу как-то слишком много впечатлений ).

– Аркадий, – клиент приложил руку к груди и по-старикански склонил голову, а я почему-то не удивилась.

– Очень приятно, я – Наталья. С каким вопросом Вы пришли ко мне?

– Понимаете, у меня куча навязок, и с каждым днём их становится всё больше. Это мешает вести нормальную жизнь, но справится с этим я не в силах. Я пил таблетки, медитировал, пил – просто пил, менял женщин – ничего не помогло, на меня постоянно что-то воздействует, я даже не знаю что. – Клиент тяжело вздохнул и принялся теребить край рукава, отпил чай, положил руки на стол и опустил голову, просидев в такой позе минут 5. Мне стало невероятно жаль беднягу, и я решила начать сбор информации.

– Расскажите о себе. Что угодно, то, что Вы хотите рассказать именно сейчас.

– Я, наверное, полный псих. Никогда не думал, что докачусь до такого… как-то, знаете, неожиданно бах, и у меня начались эти состояния… Если я в транспорте, то лица кажутся мне перекошенными и все смотрят именно на меня, с укором каким-то. Раньше такое было во снах, а теперь в реальности… Я начал ходить пешком, но тут не лучше, когда я смотрю на прохожих, мне кажется, что они глядят мне в душу, какой-то маразм… – Он скуксился и мне показалось, что заплачет, но он взял себя в руки. Достал пачку, закурил. Я откусила печенье и тоже задумалась. Я думала о ситуации и о том, в какое русло направить разговор: попытаться узнать о причинах путём анализа его анамнеза или же провести одну из проективных методик, чтобы клиент немного успокоился, потому что было видно, что разговор даётся ему нелегко. Я взяла вазочку с собственноручно выпеченным творожным печеньем и протянула Аркадию. Он взял печенюшку и я заметила сильный тремор, который он изо всех сил пытался скрыть. Я окончательно утвердилась в том, что лучше сейчас применить одну из моих любимых проективных методик, которая не только поможет мне сориентироваться в ситуации, но и даст возможность клиенту абстрагироваться от первичного взаимодействия и позволит после вернуться к разговору, но уже немного с другой стороны.

Встреча 1. Продолжение.

Аркадий, как и большинство людей, сначала немного напрягся, когда услышал, что я хочу, чтобы он прошёл некоторые методики:

– На интеллект? – он прижал руки к груди, как лапки тушканчика, и нарочито выпучил глаза, изображая испуг.

– Ну что вы, я же вас не на работу принимаю, – решила пошутить я, – методика абсолютно безболезненная и очень интересная, она поможет мне более точно классифицировать ваше состояние, а вас может натолкнуть на разрешение волнующей вас ситуации… – Аркадий кивнул в знак согласия, вроде успокоенный моими словами, но боковым зрением я заметила, как забегали его глаза по куче всякой кабинетной полиграфии, в надежде поскорей идентифицировать источник неожиданной процедуры. Чтобы не пугать его, я выбрала методику попроще, в маленькой папке, и с показной весёлостью стала доставать материал.

– Начнём? – спросила я Аркадия, который после этих слов неожиданно сделался белый, как полотно, а я перепугалась, не случилось ли с ним чего. Видимо, заметив беспокойство в моём взгляде, Аркадий неистово, как конь гривой, тряхнул своей шевелюрой и опять исполнил уже ставший привычным кульбит вверх ногами. На этот раз он простоял так всего секунд 10, потом плавно опустил ноги и поднялся, став красный, как рак. Несмотря на то, что любопытство меня распирало, какое-то внутреннее чутьё мне подсказывало, что пока не время для расспросов об этом странном явлении со стороны клиента. То, что это была не йога, я знала точно, потому что сама много лет практикую эту восточную гимнастику и не представляю, к какой из асан можно отнести то, что исполнял в кабинете психолога Аркадий.

Вопреки моим ожиданиям, Аркадий в нужный момент собрался и, поражая меня красочностью образов, начал описывать картинки, предложенные мной. Потом он заполнил небольшую анкету с необходимыми для дальнейшего анализа данными, и, сказав, что уже почувствовал себя лучше, записался на второй сеанс и бодрой походкой удалился. Я же, размышляя, от чего именно он почувствовал себя лучше, проигрывая в уме ход сессии, стала просматривать его анкету с личными данными.

Аркадий, мужчина 37 лет. Не женат и не был. Живёт один, из домашних питомцев – собака и кот. Род деятельности – алфрейная живопись, вооружившись интернетом, я поняла, что это способ расписывать стены и потолки сложными сюжетами или орнаментами. Обычно при взгляде на такую роспись возникает ощущение глубины и объема рисунка.

Не буду перечислять все пункты анкеты, а, обобщив, скажу свои ощущения от неё и Аркадия в целом.

Аркадий – человек достаточно мягкий, талантливый и консервативный. Если бы не стресс, которому, скорее всего, подверглась и его психика, то Аркадий никогда бы вообще к психологу не обратился. У него есть любимое занятие – он художник этой странной живописи, у него много друзей и он совсем не одинок. Вывод про друзей я сделала не из анкеты, а по количеству звонков, которое Аркадий получал и «отклонял» во время консультации, каждый раз извиняясь и проясняя, в качестве компенсации, ситуацию: «Это Вован, вечером жду его в гости», «Это Колян, он волнуется за меня и встречает после консультации», «Это мама»… За 2.5 часа консультации (разговор затянулся) клиент получил около 10 звонков и смс, как он объяснил, большинство людей звонили, чтобы узнать, «как прошло», так как он перепутал время и сказал всем, что консультация в 15.00 вместо 16.00.

Да, Аркадий путал и путал много чего. Он был рассеян и, как большинство творческих натур, широко распространялся на всякие разные не имеющие отношения к делу вещи, если говорить научными терминами, то страдал рассеянным вниманием. Во время беседы он постоянно переключался на отвлечённые темы, расспрашивал меня про всяческие профессиональные аспекты моей работы. Привыкшая к такого рода особенностям некоторых людей, я с присущей мне стойкостью направляла беседу в нужное русло, но, несмотря на это, консультация получилась тяжёлая, отнявшая у меня много сил, чего было не сказать о моём клиенте: выглянув в окно, чтобы посмотреть, как встречают Аркадия, я увидела, что он двигался в направлении вышедшего из «волги» дядьки лет 40 ну просто «летящей походкой». Порадовавшись, что выполнила свой профессиональный долг, я плюхнулась на кушетку и пролежала на ней, уставившись в потолок, около получаса. Мне очень хотелось выпить кофе, но сварить его было негде. Вспомнив, что мой коллега по цеху оставлял растворимую «хиромантию» в пакетиках под видом капучино с амаретто , я решила рискнуть здоровьем и заварить эту таблицу Менделеева дабы вспомнить студенческие годы. Я встала и поплелась в направлении шкафчика со сладостями, открыла дверцу и обрадовалась, что с выбором напитка определилась заранее, так как всяких растворимых штук там за последние несколько суток прибавилось в разы. Видимо, сказывалась осень и упадок настроения, а эти растворимости должны были его восполнить, если верить рекламе, с лихвой. Надорвав голубой пакетик и высыпав содержимое в коричневую чашку для кофе, я замесила суррогат.

За несколько лет психотерапевтической практики я выработала для себя много полезных правил, которые мне помогают в работе. Одно из них – надо научиться вовремя останавливаться, как в процессе консультации, так и после. На своём веку я повидала многих своих коллег, которые, так и не научившись этого делать, стали моими клиентами. Я же с недоверием отношусь к профессионалам, которые сами себе не могут помочь своим же собственным методом, мотивируя это банальной оговоркой: «сапожник без сапог». Так вот, следуя своему же правилу, я отпила «кофе», вкусовые качества которого оказались не такими уж омерзительными, и решила в самый последний на сегодня раз мысленно вернуться к консультации и после этого поехать домой и остаток вечера погрязнуть в бытовых делах.

Конечно, выводы, которые я сделала после первой консультации, были поверхностными, в таких непростых случаях ждать быстрых результатов не приходится. Так вот, по предварительным прогнозам Аркадий, человек уравновешенного темперамента и давно сложившегося образа жизни и мыслей, в последнее время подвергся какому-то сильному стрессу, в результате чего появились навязчивые состояния, на борьбу с которыми он бросил все силы, отправившись к психологу. Но вот что это за стресс, мне пока выяснить не удалось. На мои прямые вопросы Аркадий отвечал, что не знает, почему у него «это началось», а косвенные наводки, которые я подбрасывала ему в процессе разговора, ни к чему не привели, Аркадий оказался «крепким орешком». Более того, в некоторый момент беседы мне показалось, что вот-вот что-то прояснится, потому как речь впервые зашла о какой-то девушке, но на мою попытку углубиться в эту тематику, Аркадий встал в свою любимую позу, чем неимоверно меня раздосадовал. Он напоминал мне страуса, который при малейшей опасности прячет голову в песок. Я не стала развивать поток мысли дальше, так как чувствовала, что при таком дефиците информации делу это может только навредить, сполоснула чашку, выключила свет и отправилась домой.

Продолжение следует…

Встреча 2. Время: 14.00

Вторая встреча с Аркадием состоялась ровно через неделю, он появился вовремя, что я очень ценю. Я просила его дома подумать о значимых событиях, произошедших с ним за последние годы, и когда он пришёл, я первым делом спросила его об этом. Услышав вопрос, Аркадий положил руки на колени, выпрямил спину и задумчиво посмотрел в окно. Внешне он чем-то напоминал Тони Блэра, только кудрявые волосы были длиннее, примерно до ушей и разбросаны по голове в хаотичном творческом беспорядке. Аркадий, как и миллионы мужчин по всему миру, эксплуатировал образ «Ковбоя Мальборо», рекламного персонажа, разработанного Дэвидом Огилви вот уже более пятидесяти лет назад, то есть он носил рубашку и джинсы. Я подумала, что, наверное, Огилви своими джинсами повлиял на мужской мир не меньше, чем Шанель на женский.

Аркадий смотрел в окно уже около минуты, а я смотрела на Аркадия. В таких случаях всегда лучше подождать, потому что, возможно, клиент пытается сформулировать что-то важное, а часто это очень непросто. Я приняла позу слушателя, пытаясь помочь Аркадию начать рассказывать хоть что-нибудь, ведь прошло уже 15 минут с момента его прихода, а мы только и успели, что обменяться любезностями, а также я расспросила его об ощущениях и впечатлениях после первой встречи, на что он ответил: «Лёд тронулся».

Несмотря на то, что обычно эту стадию психотерапевтического процесса констатирую я, меня ободрила такая осознанность собственного психического состояния со стороны клиента и вселила в меня надежду, что сегодняшняя апатичность Аркадия – это всё-таки прогресс. В какой-то момент Аркадий начал поворачивать голову в мою сторону, и я увидела его взгляд: он был рассеян и направлен так далеко, что стало понятно: выжидала я зря. Поразмышляв, в какое русло целесообразней направить беседу в данной ситуации, я решила действовать, сформулировав вопрос:

– Аркадий, в прошлый я раз просила Вас попытаться вспомнить период своей жизни, в который навязчивые состояния Вас ещё не мучили…

– Именно, – клиент неожиданно взбодрился, отклонился всем телом назад и, взяв приличный радиус, рьяно кивнул головой, я даже испугалась, что сейчас он ударится об стол и на этом наша консультация закончится. Но Аркадий вовремя остановился, лишь хлобыстнув по полированной поверхности стола своей кудрявой шевелюрой, и вернулся в исходное положение. Я подумала, что, возможно, это рудиментарные остатки прошлых эквилибров и либо Аркадия всё же начало «отпускать», или же наоборот, состояние могло, усугубиться…

– Тогда скажите мне, – медленно продолжила я, – Вам удалось вспомнить эти моменты?

– Я думаю, да. – Аркадий оживился, чем немало меня порадовал. Он заулыбался, закрыл глаза, немного подумал и бодро начал рассказ:

– Несколько лет назад мы с друзьями ездили на рыбалку, ну, там, знаете, уха, пиво, девчонки… И тут один мой друг предложил сыграть в одну забавную игру, мы вообще так часто развлекаемся. Игра называется «антижмурки», это ремейк какой-то старинной забавы. У Димоныча на внедорожнике врубили весь свет, в том числе и верхние фанари, и между двух деревьев натянули белую простыню. Тот, кто водит – садится лицом к ней, а люди за ним проходят перед фарами так, чтобы было чётко видно их тени на простыне, и ведущий должен по силуэту угадать, кто прошёл сзади.

– А чего тут сложного? – искренне удивилась я.

– Самое главное то, что люди могут как угодно маскироваться: взъерошить волосы, поменять походку, что-нибудь на себя надеть, в общем, если ведущий не узнаёт, ему минус балл. – Аркадий рассказывал, а я следила за выражением его лица – оно выглядело по-детски счастливым, как часто бывает, когда люди ударяются в приятные, греющие душу воспоминания. Он очень подробно описывал, как его друзья наряжались в одежду друг друга, как все смеялись, когда у их друга Вити лопнули штаны, которые он позаимствовал у «Диманыча», как Толян одел на голову парик своей подруги. Так как конца-края в этой истории не намечалось, я решила попытаться направить мысли клиента в какое-то полезное для нашего дела русло:

– Аркадий, вы вот всё рассказываете про своих друзей, но ничего не говорите о себе, – я улыбнулась, – вы то во что нарядились? – этот вопрос был мне искренне интересен, так как Аркадий был очень высоким и очень худым, и не узнать его, на мой взгляд, было достаточно проблематично, он напоминал мне палочника-переростка, впрочем, весьма симпатичного.

– Знаете, – клиент задумался, улыбнулся и направил взгляд куда-то в левый верхний угол комнаты, – мне в тот вечер было очень хорошо и весело, но играть совершенно не хотелось. Я сидел в раскладном кресле, пил пиво с чипсами и следил за ухой. Всё было прекрасно. И хотя я не склонен к депрессиям, мне немного взгрустнулось. Знаете, такая хорошая светлая грусть, когда ты понимаешь, что незаметно друг для друга мы все повзрослели, точнее будет сказать, постарели, у кого-то плешь, кто-то поседел, Лёнчик вообще за несколько дней до этого стал дедом. Нам повезло, и мы продолжаем общаться, помогаем друг другу, встречаемся семьями, трясём стариной.

В тот чудный летний вечер я смотрел на своих друзей и понимал, что они мне очень дороги, и что кроме них и мамы у меня никого нет. Я как-то никогда раньше об этом не думал, мне всегда казалось, что всё ещё впереди, но тут Лёня стал дедом… Ребята всё уговаривали меня принять участие в игре, и я решил немножко поиграть для вида, чтобы ко мне больше не было вопросов. Я попросил у подруги Димки чулок и натянул его на голову, прилизав вот это, – Аркадий поднял руку, гротескно отделил указательный палец от остальных фаланг и указал на свои беспорядочно торчащие волосы. Я подумала, что, может, если бы он ими так сильно не тряс и не вставал периодически вверх ногами, то мракобесие, равномерно покрывающее голову, можно было бы как-нибудь приструнить. Аркадий продолжал:

– Я прилизал волосы и взглянул на свою тень – это была тень Кощея Бессмертного. Я немного приуныл, приуныли и все мои друзья, каким-то образом почувствовав моё состояние. Потом всё свелось к философским беседам на разные темы, но почти все они каким-то образом сводились к тому, что мне пора задумываться о поиске своей второй половины. Ребята вознамерились изо всех сил мне в этом помогать и, по началу, я, было, сопротивлялся, приводя всевозможные аргументы, но потом сдался и согласился с тем, что, действительно, наверно, пора. Мы подготовили ко сну палатки и расселись вокруг костра, было около часа ночи но спать никто не хотел. К этому моменту наш массовик-затейник Димка успел наварить глинтвейна, который был его вторым коронным блюдом после шашлыка, и мы наслаждались его ароматом, прекрасно гармонирующим со всеми остальными запахами леса. Тут Димкина подруга Лариса задала мне вопрос, который поставил меня в тупик: «Аркаш», – говорит она, «а какой вообще у тебя идеал женщины?». Я так растерялся, что ребята уже начали за меня шутить, что мне необходима фотомодель, с моим-то ростом, – Аркадий задумался.

– Ну и вы что-нибудь всё-таки им ответили? – пыталась допытаться я.

– Да, – задумчиво продолжал Аркадий, глядя в окно, – я что-то машинально нёс про то, что она должна олицетворять собой идеал женственности, вдохновлять меня и в то же время не мешать моей работе, я ведь художник и мне иногда нужно уединяться, чтобы собраться с мыслями. Но сам я думал совсем о другом. Мне хотелось, чтобы моя жена была обычной женщиной, доброй и понимающей, помогала мне в быту и растила наших детей. У меня нет особых предпочтений относительно цвета волос, глаз, длины ног или рук.

– Странно, – сказала я, – но друзьям вы сказали другое…

– В том-то и дело, – по слогам проговорил Аркадий и окончательно приуныл. Я подумала, что, может, не надо было вот так, «в лоб», задавать вопрос, на который я и так знала ответ: Аркадию просто по какой-то причине, скорее всего, не везло с женщинами, и он намеренно завышал планку в глазах окружающих. Положительным моментом во всём этом было то, что искажая истину для других, клиент не успел поверить в это сам. Несмотря на то, что Аркадий постоянно уходил от разговоров о личной жизни, я решила всё-таки, следуя логике нашей беседы, спросить:

– А вы встречали в своей жизни свою женщину-идеал, или хотя бы что-то похожее? – услышав эти слова Аркадий начал медленно раскачиваться, щурить левый глаз, а правым смотреть в потолок, всей своей мимикой изображая затянувшееся воспоминание. Вдоволь навоспоминавшись, он заявил: « И да, и нет». Двусмысленность Аркадия абсолютно не обнадёживала.

– А сейчас в вашей жизни, – не унималась я, – есть значимые для вас женщины? – сейчас он скажет «мама», подумала я, уже оценив неправильность поставленного вопроса.

– Мама, – произнёс Аркадий, и теперь я уже была готова вставать на голову. Стараясь сохранять спокойствие, я спросила голосом участкового терапевта:

– А ещё?

– Я бы не хотел об этом рассказывать, – как-то не особо уверенно начал говорить Аркадий, но здесь как раз и наступил момент, когда «лёд тронулся». Я это почувствовала и решила не упуская случая «дожать» Аркадия.

– Ну уж нет, – совершенно однозначно констатировала я, попытавшись вложить в эту фразу все интонации, которые только могла. Теперь я совершенно точно поняла, что эту тягомотину следовала немедленно прекращать. Аркадий немножко ошалел от такого напора, но покорно кивнул. Отпив чай, он продолжил:

– Вы правы, в моей жизни есть одна девушка, но с ней всё уже в прошлом,– клиент сделал длинную паузу, а я не могла не отметить разные времена в высказывании Аркадия: «есть», и « в прошлом». « Конечно же, ни в каком оно не прошлом», – размышляла я, чувствуя небольшую эйфорию от того, что наконец-то удалось вызвать клиента на откровенность.

– Как вы познакомились с этой девушкой? – этот вопрос не задевал темы взаимоотношений Аркадия с девушкой, для этого было пока рано, но мог прояснить очень важные моменты. Я очень надеялась, что Аркадий что-нибудь про это расскажет, и он оправдал мои ожидания:

– Однажды мы собрались у Кольки, его семейство отправилось на дачу и мы вчетвером расположились на кухне. Мы пили кофе, Димка с Колянычем готовили пиццу. Потом выпили коньяка, пели под гитару на тесной, но уютной кухне, обсуждали всякие семейные дела, работу. Нам было хорошо и весело, на радостях мы даже настроили пианино. Время приближалось к 10-ти часам вечера, и мы решили немного утихомириться: убрали музыкальные инструменты, протёрли стол, расставили на нём рюмки, тарелки с приборами, а в центре поставили очередную пиццу. Лёня разлил и начал говорить тост, и тут, практически одновременно, так как взгляды всех были прикованы к пицце, мы увидели, что на неё что-то капает. Мы все посмотрели наверх, на абажур – и именно в этот момент наш единственный источник света погас. Всё это происходило буквально несколько секунд, и наша синхронность восприятия этого события повергла нас в неимоверный ржач. В полной темноте мы смеялись так, что гремело и рушилось всё вокруг, один только я, пытаясь пробраться к тумбочке, где лежал мой сотовый с фонариком, два раза приложился головой о люстру, – но уж в этом я не сомневаюсь, подумала я, сама уже изрядно веселясь от красочного рассказа Аркадия. К этому моменту он уже выпрыгнул из кресла и носился по комнате, активно жестикулируя, а я косилась на люстру, ведь руки у него были очень длинные и доставали почти до потолка помещения, в котором проходила консультация. Когда в разговоре он сказал про голову, я зрительно примерилась и поняла, что да, действительно, коситься нужно на неё. Аркадий мелькал передо мной так быстро, что я еле успевала переводить взгляд, лишь удивляясь колоссальным запасам энергии Аркадия.

– Телефон я не нашёл, – продолжал Аркадий, – но включил свет в коридоре и уже было решил спросить Кольку про фонарик, но тут в кухне началась новая волна припадков смеха. Оказалось, что Колян разлил банку с грибом, который выращивала его жена, и гриб путём нехитрых манипуляций шлёпнулся Лёньке на коленки. Тот, нащупав слизистое тела чайного гриба от неожиданности завизжал, как баба, быстрыми движениями рук стал сбрасывать с себя гриб, и потом ещё долго производил эти движения вхолостую. Димон с Колькой помирали со смеху, Димка вместо смеха издавал уже какие-то стонущие звуки и валялся на полу в грибном настое. Остатки здравого рассудка, как оказалось, ещё оставались у Кольки, хозяина жилища, и он не хотел расстроить жену, испортив чайный гриб. Он взял мисочку и полез под стол искать гриб, он не очень-то любил трогать его руками, и, пересиливая чувство брезгливости, пытаясь помочь себе взять в руки холодную слизь, стал приговаривать: «Иди сюда, мой хороший». Димка после этих слов окончательно слёг, не выдержал и я. Тут в дверь позвонили. Я открыл дверь, так как стоял прямо около неё. На пороге стояли разъярённые соседи снизу и уверяли, что мы их затопили. Я пытался объяснить им, что это не мы, потому что и сами пострадали от чего-то подобного. «Да как же не вы» – недоверчиво смотрела на меня толстая баба в чумазом халате, потом отпихнула меня, заглянула в квартиру и громко по-базарному закричала: «Ко-о-оль, чё там у вас ?». Колька стал объяснять, что у нас погас свет и мы не знаем, но тётка хотела прояснить ситуацию до конца: « А в комнате были?». Нам нечего было ответить, так как в комнатах мы не были. Все вместе мы проследовали вглубь квартиры и перед нашим взором открылось плачевное зрелище: Коляна затопили. Увидя это, он заметался, Лёнька принялся убирать стратегически важные вещи подальше от наводнения, а мы с Димоном, вооружившись соседями снизу, отправились по горячин следам на этаж выше.

Мы долго звонили в квартиру над Коляном, – продолжал свой рассказ Аркадий, – но нам никто не открывал и в квартире была тишина. Прислушавшись, мы поняли, что звонок не работает и начали стучать в дверь. Как ни странно, сразу же послышались быстрые шаги и дверь нам открыла зарёванная блондинка. Пока она шла из дальней комнаты, ситауция ей стала понятна, объяснять дальше не пришлось и мы с Димкой сразу проследовали к санузлу, из-под двери которого хлобыстала вода. Мы открыли дверь и на нас хлынул мощный поток воды. Мы перекрыли стояк, естественно, недавно у блондинки был ремонт и накосячили рабочие, поставив плохие трубы. Потом долгие походы туда-сюда, устранение поломки, и где-то около часа ночи мы в изнеможении починили проводку на кухне Коляна и расселись перед остывшей пиццей. Теперь она казалась намного аппетитнее, так как всвязи с этими пертрубациями мы не успели ни выпить, ни поесть толком, – Аркадий замолчал а я решила не упускать случая:

– Эта блондинка и есть та девушка, о которой Вы говорили? – задала я вопрос.

– Нет, их было трое в тот вечер. Блондинка – Лина, хозяйка квартиры и две её подруги. Одна – Дашка, многодетная мать, а вторая Вика – девушка, о которой я Вам говорил, – Аркадий погрустнел и низко опустил голову. Его плечи также склонились и он стал похож на высохший после сезона гриб, который никто не собрал и не съел. Его грусть была такоё всеобъемлющей, что передалась мне, и мы синхронно тяжело вздохнули. Обоим это показалось забавным и мы немножко посмеялись, развеяв что-то неприятное, и Аркадий, отхлебнув новую порцию чая, начал рассказывать про Вику, которая появилась в его жизни и с самого начала его истории стало понятно, что никуда теперь из неё не денется.

Продолжение следует…

Рассказ о девушке давался Аркадию очень нелегко, эмоции его захлёстывали, что проявлялось в усиленной жестикуляции, он производил много хаотичных движений, и два раза совместными усилиями нам удалось предотвратить падение чашки со стола. В общем, клиент страдал очень серьёзно. Свой рассказ Аркадий начал с того, что вместе им быть не суждено, потому что он не достоин такого человека, как его Вика.

– Почему Вы говорите, что не суждено? – задала я логичный вопрос. Я была уверена, что дело тут в заниженной самооценке клиента, которая проявлялась у него в некоторых случаях. Как оказалось впоследствии, я глубоко ошибалась, с самооценкой у Аркадия было всё в порядке, и дело было, действительно, в девушке.

– Потому что таких людей, как Вика, очень мало, это редкие самородки, которых рождает наша планета, – Аркадий рассказывал очень вдохновенно, – Когда я встретил её, продолжал он свою историю, она мне сразу очень понравилась, – Аркадий закрыл глаза, видно припоминая детали этого знаменательного события.

– Можно немного подробнее, – я, конечно же, хотела узнать побольше об этой загадочной девушке, – Попытайтесь вспомнить, как выглядела Вика в момент вашей первой встречи, во что была одета, – мне было важно узнать впечатления Аркадий, чтобы понять, что его так сильно привлекло в Вике и почему эта ситуация повлекла за собой такие драматические расстройства психики клиента, что они начали мешать ему жить.

Кстати, здесь я немного отступлю и опишу некоторые аспекты психического расстройства Аркадия. В конце первой встречи я попросила пройти Аркадия некоторые методики. Это был стандартный опросник и один из известных проективных методов. Анализируя запись диалога с Аркадием во время прохождения методики, меня не покидало ощущение, что Аркадий чего-то боится. Несмотря на живость рассказа, которую демонстрировал клиент в ответ на мои вопросы, некоторые темы он достаточно стойко обходил, а именно тему женщин. Даже в тех сценариях сюжетов, в которых присутствие женского начала казалось очевидным, он умудрялся придумывать что-то своё, уводящее беседу в совсем другом направлении. Причём на мои прямые вопросы о причинах столь явного игнорирования он отвечал, что никаким игнорированием тут и не пахнет, просто в данном случае именно это кажется ему правильным. Конечно, я могла бы поверить ему и списать его нежелание откровенничать на естественные механизмы приспособления психики к неблагоприятным условиям, а если говорить языком психоанализа, то на психологические защиты. Но помимо простого избегания неприятных ассоциаций, Аркадий постоянно нервничал, когда речь заходила о женщинах, и я даже пару раз считала с его кинестетических движений зачатки бегства.

В общем, получалось, что в случае Аркадия причиной его странного появления и социальной дезадаптации стала, говорю словами самого Аркадия: «нездоровая влюблённость», которой, по его словам, он раньше не испытывал. У него, конечно, были подруги, но во всех случаях они сами проявляли инициативу, а Аркадий лишь плыл по течению, позволяя манипулировать собой при условии создания для него определённой степени комфорта. Так вот, сейчас был совсем другой случай. Когда Аркадий начал рассказывать о Вике, я окончательно убедилась, что причина именно в ней и ещё в той ситуации, что рано или поздно предстояло знакомить я с её с родственниками, чего Аркадий, понятно дело, до смерти боялся. Представив на пару секунд, что может произойти с моим клиентом в этом случае, я невольно поморщилась и, осознав это, подумала, что Аркадий может понять неправильно мои артикуляции и продолжила «копать» под девушку. Информация выдавалась с изрядной примесью повествовательных оборотов, не относящихся к теме, и вот что в результате мне удалось узнать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.