Иван Шишлянников
Город скорби

Город скорби
Часть 1. Трусово

Кровь омоет всё

Детство – это другой мир. Детство – это ячейка памяти, в которой навсегда останутся приятные (и не очень) воспоминания. Некоторые события того времени послужили толчком для чего-то большего. Это что-то резонирует внутри меня даже сейчас. А я ведь уже совсем не ребёнок.

Детство – это улица Якобинская. Она находится на Трусовской стороне. «Не самый приятный район. Но и не самый плохой». Так про него говорят. Он далеко находится от центра, а потому у людей возникают проблемы с транспортом.

Окружающий мир постоянно меняется вместе с нами. Сейчас есть множество вариантов развлечься. Ежеминутно можно скакать по новым мирам: из книги в телефон, из телефона в телевизор, из телевизора в экран монитора. В моём детстве такого изобилия не было.

Мой арсенал был таков: фантазия, книги, видеомагнитофон. Фантазия всегда играла главную роль.

С помощью воображения мы бороздили невзрачные трусовские улицы, думая о чём-то сказочном. Раньше я не понимал, что всё вокруг маленькое и невзрачное. Другие фильтры на глазах, другие цвета. Даже вкус жизни совсем другой.

Взять, например, Военный городок. Он тоже находится на Трусовской стороне. Недалеко от Кировской больницы. О ней будет сказано чуть позже.

Особых развлечений там почти не было. На отшибе стояла школа, где-то рядом расположилась автостанция, виднелись пустыри да облака пыли. Мне и сейчас кажется, что в этом месте слишком много незаполненного пространства. По нему шуруют дворняги и пешеходы. В детстве там шоркалась наша компания.

Мы умудрялись проводить там уйму времени. А всё потому, что там был он – Замок. Только так, с большой буквы.

Его построили ещё до нашего рождения. И это сыграло свою роль: где-то он обветшал, где-то пожелтел, где-то лишился своих частей.

Все эти мелочи не мешали нам беззаботно играть: в догонялки, в прятки, в хоббитов. Замок идеально ложился на книгу Толкиена – «Туда и обратно». Несколько книжных строк, пара ребят, немного воображения. Готово. Мы штурмуем «логово дракона», надеясь лишить его награбленных богатств.

Буду честен, сейчас бы я не подошёл и на метр к этому замку. Только так, с маленькой буквы. Недавно я видел его: битое стекло, отряд из окурков, слои грязи и мусора. Хорошая иллюстрация водораздела между детством и отрочеством. Вещи видятся в совсем другом свете. Свет стал блеклым и тусклым, не вернуть уже той яркости, что была раньше.

Если лицом посмотреть на замок, а потом пойти направо, то ты наткнёшься на ту самую больницу. Кировскую. Ох, жуткое же место. Даже в детстве она казалась мне старой и потрёпанной. Спустя годы ничего не поменялось. Давеча побывал в её приёмном отделении и ужаснулся – горькие лица людей, очереди, оставленные в коридоре старики. Мне же не одному страшно от таких видов?

Территория больницы и сыграла в детстве со мной злую штуку. Но обо всём по порядку. Я уже распинался про роль воображения и фантазии. Но не только они были нашими инструментами. Мы использовали всё: фишки, комиксы, пистоны, игрушки…

… пенопласт, спички, камни, бутылки.

Гордится тут нечем. Но так оно и было. Иногда мы хулиганили, не задумываясь о многих вещах. Возможно это и есть «приобретение опыта». Хотя может это было всего лишь плохое поведение.

Мы любили жечь разный мусор и не только. Один раз мы подожгли несколько кусков пенопласта, который начал вихлять по округе.

Улицы Трусовского района частично дикие: асфальта нет, дома ушли под землю, где-то растёт сухая трава. И вот горящий кусок пенопласта угодил прямиком в камыш, вызвав моментальное возгорание.

С трудом тогда удалось весь этот праздник жизни потушить. Оплеух нам всыпали конкретных.

В тот момент было решено, что пенопласт мы больше жечь не будем. Будем жечь сигаретные пачки и картон. Где была наша воля к жизни? Где был инстинкт самосохранения? Мы же могли сгореть, получить ожоги, травмироваться. Но нет, в головах таких мыслей не было.

Не было их и тогда, когда мы прыгали с гаража в песок. Когда лазили по деревьям, собирая тутник или вишню. Скорее всего мы казались себе неуязвимыми. Для взрослых и для матери Природы. Один раз мы набрались наглости и утащили чей-то ненужный кусок металла.

Какая же тяжёлая была зараза! Тащили её вчетвером, но она давалась нам непросто. Мы испачкались, вспотели, устали, но были счастливы. Сдали металлический лист в приёмник и купили на полученные деньги разливной квас. Я сам себе удивляюсь. Были же времена…

Некоторые считают, что только мысль о собственной смертности делает человека человеком. Как я уже говорил – таких мыслей у нас не появлялось. Некоторые мои знакомые курили, кто-то пил энергетики, хотя взрослые и говорили об их безмерном вреде для сердца. Кто-то нюхал клей.

Я же носился по улицам и не смотрел себе под ноги. Один раз упал спиной на бетонные блоки, чудом себе ничего не повредив. Только подумайте – я мог остаться инвалидом. Мне было хоть бы хны. Встал, как-то криво размялся, а потом побежал дальше.

Один раз мы исследовали заброшенные деревянные дома. В одном из таких нам довелось найти пачку спрессованного пороха.

Что может прийти детям в голову? Правильно. Мои друзья решили взорвать дворовой туалет.

Хорошо, что нам ничего не удалось тогда сделать. Думаю, что в случае успеха взорвались бы мы, а не деревянная постройка.

И ещё мы били бутылки. Особенно любили делать это в мутных лужах, представляя себе, что мы топим корабли. Недалеко от моего дома была глубокая яма, которая заросла сорняком и всяким мусором. Вода была зелёная и густая, мне даже и вспоминать об этом жутковато.

В этой луже я периодически топил бутылки, наслаждаясь тем, как треснувшее стекло идёт ко дну. Есть в этом какой-то шарм. Как и в том моменте, когда петарда разрывает стекло изнутри. Но это уже другая история.

Солнечным днём я снова решил устроить «морской бой», набрав бутылок и камней. Всё шло хорошо, я получал удовольствие и резвился. А потом одна из бутылок приблизилась к скользкому берегу и нарушила все мои планы. Пришлось нагнуться и отталкивать её ладонью, стараясь хоть как-то удержаться на краю ямы.

Мне не удалось. Головой вниз я погрузился в холодную жижу (как ещё это назвать), камнем уйдя на дно. В момент падения я успел выставить вперёд себя руки, именно они позволили мне оттолкнуться от дна и встать на ноги. Судьба сыграла со мной злую шутку: я был весь в тине и с порезами на руках. Не забыли? Всё дно было в битом стекле.

Можно сказать, что я тогда доигрался. «За что боролся, на то и напоролся». Но и это не навело меня на определённые мысли.

Осознание всей бренности жизни пришло потом. Выше я уже отмечал, что недалеко от замка стояла больница. На её территории мы часто играли в прятки, так как место казалось довольно зловещим. Брэм Стокер черпал отсюда вдохновение – примерно так мы говорили.

Мы знали всю местность наизусть, знали тайные тропы и проходы.

Слагали легенды о том, что когда-то на территории больницы было заброшено бомбоубежище. Но это была лишь большая яма с мусором. Хотя кто его знает?

И как-то раз я провожал друга домой, обходя с ним все закутки. Было там такое место сзади, где врачи организовали курилку.

В такую подворотню никто бы не пошёл по доброй воле. А мы ходили… Раз за разом. Зимой нас там поджидали самые большие сосульки.

Идём мы с другом, о чём-то говорим. Потом встаём в ступоре и смотрим на большую красную лужу. Все слова в тот момент у нас закончились, мы могли только стоять и смотреть. «Что это?».

Минут через пять вышел санитар и сказал:

– Чего встали? Кыш отсюда! Тут человека убили, разве не видите?

Оказалось, что эта лужи крови не так давно была человеком. Учительницей. Её здесь подкараулили и зарезали непутёвые ученики, которых она решила перевоспитать.

«Никакого уважения». Так я тогда подумал. Был человек и нет его. Только лужа крови и осталась на шершавом асфальте. Среди окурков, человеческой боли и бесконечного безразличия живых. Весь тот вечер я промучился в постели, осознавая простую истину – детство закончилось. Кровь смыла с глаз пелену. В луже крови я увидел отражение нашего мира.

Осознал в полной мере свою смертность. И не только свою. Но собственная смертность напугала больше всего, пару недель мне было страшно оставаться в темноте.

И вот я вырос. Многое переосмыслил. Но смерти боюсь и по сей день. Что это? Как это? Можно ли её победить?

***

Похоже, что моя борьба бессмысленна. Победителей в ней не будет. И однажды проиграю я сам.

О том, как всё разлагается

На улицах города гниёт всё: мусор, животные, люди. Астрахань походит на большую выгребную яму. Живое и неживое играет тут роль перегноя. Но мы сами сделали город таким. Сами довели себя до подобного уровня жизни. Сделаем шаг вперёд, увидим всё своими глазами.

Мы идём по проезду Воробьёва. Что вы замечаете краем глаза? Косые урны, провалившийся асфальт, неприветливых собак. И мусор. Мусор лежит на асфальте, плавает на поверхности мутных луж, летает в воздухе. Человек – источник этого мусора. Человек, а не город.

У 4 подъезда стоят они – безмолвные стражи. Штук десять мешков со строительным мусором. Один из них венчает бутылка из-под дешёвого шампанского. Они стоят не только здесь, видите? На Звёздной тоже кто-то выставил их у подъезда. И везде срабатывал один принцип – другие уберут.

Другие уберут, подметут, облагородят город. Да? ЖЭКу нет дела до строительного мусора, по закону его должны убирать непутёвые производители. Человек – производитель мусора. Каждое утро я здороваюсь с дворниками, каждое утро желаю им хорошего дня. Именно эти люди делают так, чтобы мы не погрязли в грязи и отходах.

А люди мусорят на Звёздной, кидают мусор на улице Николая Островского, ведут себя хуже свиней (прошу прощения у свиней) на улице Кирова 7 – а это центр города. Центр мусорного города. Тут всё вокруг разлагается.

Был я студентом бакалавром. Лето. Отдых. Нужно заработать деньги. Я устроился в компанию «Зелёный город» и вместе с ней колесил по Астрахани. Мы убирали мешки с мусором, ветки, прочий хлам. И однажды повезли всё это на ближайшую свалку.

Ближайшая – мягко сказано. На стареньком грузовичке мы ехали по всем кочкам в сторону Красных Баррикад. Это очень далеко, так что не обольщайтесь.

И вот почему – мусорный гнойник на теле планеты открылся моим глазам. Горы мусора, огромные мухи, гнилостный запах оседает на каждом предмете окружения. Мусорная тьма моментально поглотила нас. Мы выгружали мусор и чертыхались. «Как же так?». Это же всё ещё Астрахань. Рядом тоже живут люди. А тут такое…

Мусор разлагается и отравляет почву. Отравляет людей – их сердца и помыслы.

Гниёт не только он. Гниёт всё вокруг. Мне очень жаль уличных животных. Для них многое в диковинку: машины, велосипеды, скутеры. Тощие и плешивые они не знают, куда податься. Спешащие люди сбивают их, раздавливают их. Тела остаются на дороге, на асфальте.

Я иду и сожалею о каждом погибшем брате малом. Чувствую трупный запах, вижу скопления трупных червей. Гниёт мусор, гниют мёртвые божьи твари. Но вокруг только безразличие и тоска. Никому нет дела до того, что их потомки застанут отравленную землю и мёртвые небеса.

Гниют люди. Люди существа необычные. Они гниют по-разному. Пьяницы гниют по своей глупости. Идёшь зимой по улицам и видишь их чёрные ноги или руки. Заходишь в травмпункт и видишь пациентов с ампутированными конечностями. Алкоголь забирает остатки разума, не оставляет даже животных инстинктов. Люди перестают думать о сохранности своих конечностей. Но холод никогда не прекращает стискивать людские тела.

Холод больно кусает людей за конечности, а те начинают гнить. И к мусору с животными начинают примешиваться люди.

Гниют, к сожалению, бездомные люди. Один такой жил на Звёздной. С каждым днём плешивел и покрывался болячками.

Прохожие старались не смотреть в его сторону, беспокоясь о своей сохранности. А я вот посмотрел. Посмотрел и пожалел. На Трусовской стороне есть приют для таких вот бродяг – там можно поест, там можно помыться.

Я позвонил в приют, всё узнал, а потом вызвал такси. Не зря я брал с собой газеты. Таксист долго ругался со мной, не хотел сажать «бомжару». Я выстелил заднюю часть машины газетами и отправил бродягу в добрый путь. Может он и сказал мне что-то, я не помню. Да мне и разницы нет. Это была жалкая попытка остановить всеобщее гниение. Почему жалкая? Потому что разложение преследует меня с самого детства.

Мы жили на улице Якобинская, а это Трусово. Там порой преобладают частные дома – большие и не очень. Улица тянется вдаль, открывая простор для игр и фантазии. Недалеко от нашего дома жил мой тёска – дядя Ваня, хороший был мужик. Жила рядом и приветливая баба Ася, всегда улыбалась и давала сладости. Почти идиллия. Почти.

В деревянном доме с выбитыми окнами жил потерянный человек. Я не помню его имени, да и сам он мог его не помнить. Семья оставила его. Причина? Ал-ко-голь. Устали, да? Но моей вины в этом нет, не я придумал спирт, не я его продаю направо и налево. Спирт выжигает мозги. Спирт постепенно выключает гомеостаз.

На моих детских глазах этот Джон Доу (так в Европе называли анонимов) постепенно гнил. Заживо разлагался. Он пил и гнил. Гнил и пил. Отказывали глаза, руки начинали трястись, из носа шла кровь. Соседи пытались помочь ему: предлагали услуги врача, баба Ася носила еду, дядя Ваня хотел спасти его из лап смерти. Но чудеса случаются далеко не всегда. Джон Доу заживо сгнил в своей конуре, оставив после себя только серое тело, в глазах которого копошились черве. Гниль и разложение. Повсюду.

Не только тленная оболочка может разлагаться. Схоласты говорили, что человек ещё и существу с душой. Значит, что у человека есть и духовный аспект. Так? И этот духовный аспект тоже прекрасно разлагается.

Может показаться, что я играю в морализаторство, но это не так. На Трусово жила моя подруга (сейчас она замужем и у неё всё хорошо, дай бог). Отец был неплохой мужик, с которым даже я любил прогуляться по району. И опять царство прекрасного разрушается.

Только факты: выпивка утром, выпивка вечером, скандалы, побои, крики, истерики, разрушенная семья. Есть тут морализаторство? Странное хобби развалило хорошенькую семью. До сих пор помню слёзы Вики. Надеюсь, что больше она не будет плакать так сильно. В детстве на моих глазах она потеряла сознание. Её пробуждали с помощью шланга и холодной воды – жёстко, но эффективно.

Я путешествую по городу и ищу новых товарищей. Сама идея разложения пугает меня. Мне выпал шанс жить, от этого я чувствую бремя ответственности. Столько всего можно сделать: прочитать, увидеть, осмыслить, реализовать. Целое поле вариантов и возможностей.

Порой товарищи находятся и делятся со мной своими увлечениями. В тот момент моё сердце сжимается. Они жалуются на то, что им тяжело искать друзей, что они мало общаются. Сидят дома, смотрят сериалы, фильмы, пропадают на просторах Ютуба.

Иду с девушкой, которая похожа на серую мышку. Надя. Она что-то говорит и смотрит в ноги. А воображение рисует её жизнь: неубранная квартира, фантики и этикетки валяются на полу, кровать мятая, незаправленная.

Горит приглушённый свет, а Надя смотрит очередное украинское шоу. Лицо осунулось, угольки души в глазах погасли. Какие у неё планы на жизнь?

Разлагаться?

История астраханского крика

Россия. Город Астрахань. Шумы. Шумы? Да-да, шумы. Если идти по центру города, мимо ЦУМа, мимо Кремля, то можно оглохнуть. От ужасного и мерзкого писка машин: маршруток, автобусов, легковушек. Даже наушники тут не спасают. Шумовое загрязнение уже взяло нас в свои цепкие лапы. Взяло и не отпустит.

Слушаете? Окрестности звучат по-разному: где-то звуки тише, где-то их тональность выше. Утром слышен крик петухов, слышна возня ежей ночью. Порой можно услышать сигнальное предупреждение и смазанный голос, доносящийся из мегафона машины ДПС. Но мы здесь не за этим. Мы пытаемся найти звук, который всех объединяет.

«Мы пытаемся проследить историю крика».

Кричат женщины в роддоме, кричат появившиеся на свет дети. «Представь такую картину: ты умираешь, думаешь о сладкой нирване, а потом начинаешь всё заново». А!

Вот почему младенцы кричат. От понимания абсурдности бытия. От бесконечных перерождений.

Кричат врачи, кричат родственники. Кто-то кричит от злости, кто-то кричит от боли. Возьмём вон ту старушку. Санитары обращались с ней крайне неосторожно. У неё сломана какая-то кость. Но для них это не помеха. А-А!

Старушка с трудом прошла рентген, лежала и чертыхалась. А теперь кричала от бессилия – её оставили в холодном коридоре, даже не сказав пару слов о дальнейшей больничной судьбе.

Кричат дети, они капризничают и пытаются привлечь к себе внимание. Кричат их родители, пытаются заниматься воспитанием.

Мама, крёстная и маленькое чадо направляются в сторону Трусовского храма. Готовится процедура крещения. Пора бы крестить малыша, пора бы приобщить его к Богу. А-А-А!

Малыша не очень радует купель с прохладной водой. Младенцу не очень хочется креститься. Со стороны ему кажется, что его хотят утопить. Вот он и кричит, пытается позвать маму на помощь. Но никто не приходит.

И будущий христианин цепляется за колючую бороду священника. Не забывая вопить на весь храм. А ангелы и святые улыбаются, отражают звук от своих изображений в обратную сторону. Не простое эхо, а святое…

А-А-А-А!

Кричит мать, уныло смотрит на неё отец. Очередная домашняя ссора. Ребёнок слышит крики и оры, ему тоже достаётся на орехи. Мать в ярости разрывает его любимую раскраску с Геркулесом. Мать вымещает злобу на отце и на ребёнке тоже. Кричит мать, сидит отец, кричит ребёнок. Крики окружают нас со всех сторон.

На улице Якобинская покосился соседский дом. Удивительно, что никто не пострадал. Физически. Морально сейчас пострадают все. Жена кричит на мужа, муж кричит на отца, отец кричит на мать. А-А-А-А!

Крик заглушает все выклики разума. Людей обуревают эмоции, людей опоясывают чувства. Тяжёлые чувства, громкие истерики, бессмысленные споры и ссоры.

Таким же макаром на соседней улице отец кричал на свою дочь. Обвинял её в том, что она украла деньги из семейной копилки. Дочь не имела к этому отношения и из-за этого постепенно покрывалась красными пятнами. На её лбу проступили вены, из глаз лились слёзы.

«Я не виноватая!».

Но отец не слушает. Он кричит и кричит, обвиняет дочь, шлёт дочь куда подальше. Не заботится об её чувствах и душевной конструкции. От громкого крика вовсе не слышно Вику. А-А-А-А!

Вика падает в обморок, ей вызывают скорую.

Но врачи могут помочь на всем. Тут, на улице Якобинская, всё ещё продолжается искромётное светопреставление.

Искры летают в воздухе, искры готовы поджечь людей, искры готовы поджарить всё вокруг. Алкоголь проливается на голосовые связки. Связки хмелеют, им хорошо. Теперь можно и покричать на своих пьяных друзей. А-А-А-А!

«Не стоило, друг». Не стоило кричать на пьяных, они же не всё понимают. Да и семья у вас неблагополучная. Сколько раз уже соседи вызывали стражей порядка? Им даже наскучили эти рутинные наряды. А ваш дом? Он же тоже признак вашей нестабильности.

Деревянный, гнилой, ушедший под землю. И вот вы докричались… На утро нашли лишь одного живого. Он ползал в крови и что-то кричал. А остальные были мертвы, их зарезали. Остриё слова стало остриём ножа. А-А-А-А!

***

Всё на этой же улице, на Якобинской, ребёнок собирал вишню в ведёрко. Лето же. Плоды поспели, созрели, надо бы их собрать. Помыть, съесть, может и в банку закатать? Зря он так неаккуратно собирал вишню… Порвал свои ботиночки, это было лишним. Не нужно было так усердно стараться. Мать ответила ему так.

А-А-А-А!

И сказала в слезах, что он обуза, горе, дурак. Попробуйте, покричите на ребёнка семи лет… Я его знаю, он уже вырос, но покоя всё ещё нет. Крик матери он помнит и по сей день, в ту ночь он не мог спать, мучился, ворочался, а потом заснул и обмочился. Всего один крик сломал психику человека. А сколько таких криков вокруг?

Я стою в магазине и вижу, как тощий и длинный мужчина (лицо покрывает слой из щетины) кричит на свою старую мать. А мать просто пошла с ним за компанию, старая же, как ей остаться без внимания? Она сказала детям «привет», посмотрела на прилавок, отошла в сторону. В магазине ведь всё яркое и привлекательное.

А-А-А-А!

И этот звук повсюду. Я ночевал на Звёздной 33, а сверху люди ссорились. Я пытался спать, а люди швыряли посуду, и вместо слов любви говорили одно.

А-А-А-А!

Пару раз шлёпнули по пианино. Ну и ночка! И тут мне позвонили. В домофон звонил какой-то пьяный человек.

– Пустите? Пожалуйста? – сказал он сонному мне.

Я отключил домофон, укрылся плотным одеялом и вставил беруши. Решил побыть с собой наедине. Но этот звук повсюду, даже во сне. Крики соседей наслаивались на мой сон, я плохо спал в итоге.

***

Крик был и у подъезда, кричала утром женщина у школы, кричал проклятия один водитель другому. Казалось, что вся Звёздная состоит из крика.

Лаяли собаки, кричали дворники. Гудели машины, кричали непутёвые любовники. Был только обед, а мать какого-то ребёнка заливалась криком.

– Домой сказала! Не слушаешься? Всего тебя лишу! – вот так она кричала. А-А-А-А!

И не было нигде никакого покоя. Кричал физрук на поле, ему не нравились успехи детей. Они стояли понурые, серые, непонимающие. Не думаю, что крик самый эффективный инструмент воздействия на людей. Но всё же…

На Звёздной 12 грустил парень у подъезда. Рассказывал другу про то, как его бросила невеста. Как она накричала напоследок. Он смотрел жалобными глазами куда-то вдаль и спрашивал товарища – как тут не забухать?

А ночью я его снова услышал. Он поздно вернулся домой. Его бабушка устроила настоящую истерику. А-А-А-А!

Она била посуду, била внука веником, не хотела оставлять его у себя на ночь. Уж и не знаю, что там произошло у них, но крик стоял знатный. Я так и заснул с историей крика у себя в голове.

Крик объединяет всех людей в нашем городе. Кажется, что больше мы ничего не умеем.

Я не слышу радости, счастья, удовлетворённости. Я слышу только крик.

Я не вижу радости, счастья, удовлетворённости. Я вижу только скорбь.

Крик скорби – вот что вы услышите, если прислушаетесь к обманчивой астраханской тишине. Он повсюду.

Кажимость

Кажимость встречает тебя в детстве. Уже тогда твой мозг программируют на восприятие различных иллюзий. Начинают травить тебе байки, рассказывать сказки, пытаются сделать так, чтобы ты был похож на других людей. Обесценивают суть личности.

Нет, дело не в том, что воспитание и культурный код – это нечто плохое. Проблема лишь в том, что уже в детстве ты начинаешь принимать желаемое за действительное. А мозг? Мозг в этом только подыгрывает. «Он видит то, что хочет видеть».

***

Мы часто гуляли на улице Якобинская. В нашем детстве не было телефонов или компьютеров. Я уже упоминал об этом. Всё строилось на импровизации и фантазии. Из того времени мне запомнилось несколько интересных случаев.

В конце Якобинской кто-то решил построить себе дом; если честно, то улица почти полностью и состояла из таких домов. Частная собственность: где-то гнилые деревяшки, где-то камень, а где-то попытка отстроить хоть какую-то землянку.

Люди тянулись к лучам лучшей жизни, а она разными способами их опрокидывала. Мои соседи, например, решили построить каменный дом вместо деревянного. У них был голый энтузиазм и помощь друзей-работяг. Была поставлена цель – немного приподнять дом, чтобы модернизировать фундамент. Поднимали они его, поднимали, долго поднимали. А в один день мне показалось, что средь бела дня грянул гром.

Это рухнул их недостроенный дом.

Другие соседи долго думали о ремонте, но всё не могли его начать. И в один день я увидел плотный дым, что шёл от их дома. Случай решил всё за них: дом загорелся и сгорел, так что теперь им было не до ремонта.

Но они построили новый – каменный. Вот и ремонтировать ничего не пришлось. Вот так дома рождались, а потом умирали.

Скелет кирпичного дома стоял в самом конце улицы. Странное место: небольшая брошенная яхта, пустырь, солнечный зной, густая тишина. Может сверху была озоновая дыра?

Мы решили залезть внутрь дома и осмотреться, но постоянно спрашивали друг друга один и тот же вопрос – вдруг там кто-то есть? Дом был пуст, там не было строительного мусора, не было там и подъёма на второй этаж. Была лишь прогалина, что наметила место, где будет стоять лестница. Там мы и решили упражняться в мальчишеских подтягиваниях.

А потом услышали какие-то шумы, мозг ухватил их и превратил в крики. Нам показалось, что кто-то орёт на нас, хочет преподать нам урок. Мы со всех ног ринулись в сторону улицы и побежали. Бежали и говорили сами себе, что за нами гонится дикая толпа взрослых ребят.

Стоило отдохнуть и отдышаться, как мы всё поняли. Наш коллективный страх достроил картинку до нас. Никто не гнался за нами, никому мы были не нужны. Это лишь строитель одиночка крикнул нам пару матерных слов вслед. Мы же нафантазировали с три короба.

«Мозг видит то, что хочет видеть».

Ещё на Трусово был оставленный дачный участок или что-то типа того. Там произошла схожая история. Нам хотелось исследовать это место, хотелось погрузиться в его секреты. Пустые дома, оставленные вещи, заросшие сорняками грядки. Что там может скрываться?

Мы активно обсуждали это место и наш исследовательский план, а мозг в это время создавал иллюзию, кажимость. В итоге мы и оттуда бежали со всех ног, считая, что за нами гонится свора собак.

–Гав-гав!-

А оказалось, что там была лишь пара дворняг. Злых, но всё же. Мозг мастер проделывать такие штуки: в контурах занавески ты увидишь лицо, на куске хлеба проявится секретное послание. И таких примеров много.

Порой кажется, что мы живём в симуляции. Есть и наш вклад в её существование. Воспитание, желание чем-то казаться, эмоциональность.

Один раз нас от школы №64 решили повезти посмотреть на военную часть. Показать школьникам, как там всё происходит. Ребятам в военной форме хотелось нас вдохновить. Но на что?

Началось всё в отделении полиции. Странно звучит, знаю. Но именно в этом место был объявлен сбор. Нас было мало, человека 3-4. Главное, что со мной был друг, а остальное было уже не так важно. Сидим мы в участке, видим какого-то бедолагу. Вид у него был жалкий, от него пахло потом и дымом. По лицу человека было видно, что он не спал целую ночь. Весь помятый и разбитый.

– Не воруйте, ребята – это единственная мудрость, что прозвучала от него в тот день.

Мы ещё чутка посидели, но пришло время и нас повезли. Ехать пришлось достаточно долго, так как военная часть находится за городом. В тот раз мне довелось прокатиться на полицейском «патриоте» (или что это было). Удобств почти не было.

Но в части нас встретили очень душевно. Устроили настоящую экскурсию по окрестностям.

Мы посетили казармы, зашли в учебные классы. Там нам показали противогазы, разбор и сбор Калашникова, какие-то конспекты и инструкции.

Уже с порога казалось, что мы попали в приличное заведение. Вокруг была пыль и горячее солнце, но это ничего. Ребята-срочники с довольным видом пинали мяч. Это была демонстрация того, что спорт здесь в почёте.

Турники, бег, футбол, отжимания. Не переживайте, вас всё это ждёт – вот такую мантру читал главный. Я, к сожалению, не помню его лицо и звание. Уж простите.

Обучение, спорт, приличные кровати – о чём ещё можно мечтать?

В этом месте всё казалось таким лёгким и весёлым, что мы с другом не могли понять одного. Почему армию так не любят? Даже в детстве ребята из нашего класса сильно переживали из-за военной службы.

Это была главная причина, которой удалось их отговорить от этой увлекательной поездки.

Вишенкой на торте стала кормёжка. Кормили сытно и жирно. Гречка с тушёнкой – большая порция. Компот – большой стакан. Сладости? Там были сладости: зефир, батончики, что-то ещё. «С таким питанием не грех и отслужить». Я и сейчас помню довольное лицо своего друга.

В военной части нам понравилось. День прошёл насыщенно, нас освободили от уроков, многое показали и рассказали. Мы даже побывали в отделении полиции.

Спустя года я думаю – что это было? Иллюзия, кажимость, симуляция? Как им удалось создать такую розовую и приятную картинку? Хотя, может, что это всего лишь работа моего мозга. Мозг всегда и везде главный фокусник. Не зря говорят – «не очаровывайся, чтобы не разочаровываться».

Это ошибку допустил один знакомый парень.

На какой-то попойке он познакомился с девчонкой (бросив другую девчонку) и решил, что это любовь. Гулял с ней, покупал ей цацки, водил везде. Даже хвастался своей подружкой передо мной. Проще говоря – всеми силами создавал симуляцию. Иллюзию любви.

Одна им крутила, другая им крутила, третьей он писал и думал, что уж там точно что-то получится. Всем своим естеством он пестовал миф о великой любви. А мозг подыгрывал.

Закончилось всё тем, что он решил спрыгнуть с моста. Мост не очень высокий, но открывает вид на железнодорожные пути. Он туда залез, поплакался, решил, что прыгать не будет.

Но сорвался и упал.

Насмерть он не разбился, всё закончилось хорошо. Меня больше позабавил пересказ его пробуждения.

Пухлый врач в халате и больших очках посветил ему в глаза фонариком, а потом сказал: «Добро пожаловать в пустыню реального».

***

Гиперреальность в очередной раз усмехнулась.

Больничные мытарства

Лучше не болеть. Звучит глупо. Очевидно, что болеть – плохо. Но болеть в России ещё хуже. Болеть в России, если нет денег. Нет связей. Вы бы хотели заболеть? Понимая, что вас могут не вытащить. Осознавая, что за вами могут не приехать. Чувствуя заранее запах пота, спирта, прокисшего больничного супа. Болезнь – грань. Грань между жизнью и смертью. Мне не хочется проговаривать банальности. Но я видел некоторые вещи своими глазами.

Знавал некоторых людей. И содрогался.

***

Один из моих знакомых любил выпить. «Вот так новость, друг». Да-да, бла-бла, опять я про алкоголь. Что я могу поделать?

Он льётся повсюду, я слышу его запах, вижу его испарения, земля гудит от поступи его. Два примера, хорошо? Два примера, чтобы понять суть моих антипатий.

Улица Звёздная. Вроде прилично, а вроде нет. Ко всему привыкаешь, так что варежку свою можно и прикрыть. Главное делать всё возможное со своей стороны: не бегать по дорогам, не бросать мусор, не кряхтеть на каждом шагу. Проще говоря – всеми силами делать вид, что готовишься ко второму пришествию. «Всегда в духе, Господи, всегда!».

Есть пятиэтажка. Всего 5 этажей. Звучит не так уж и страшно. Но, всегда есть НО: молодые ребята решили выпить. Один стаканчик, там и два, там и три. И есть такая особенность, что пьяные люди любят всякие задачки. Уж алкоголь мастер освобождать людей от инстинкта самосохранности. Этанол творит чудеса, тут мне и добавить нечего.

Ребята поспорили. Один из них должен был выбраться из окна и повисеть на одной руке. Проще простого же, нет? Он выбрался, повис, висел минутку. Обратно уже не забрался. Упал.

ШМЯК

Другая группа ребят сделала невозможное. Обрушила балкон со второго этажа. У меня до сих пор от этой истории смешанные чувства.

Молодёжь танцевала на балконе, распивала горячительное, кричала в воздух мелодичные тексты. Люди такие – какого чёрта?! Решили вызвать полицию.

Но балкон и сам такой – какого лешего?! Не выдержал старина веса 5 человек. Кажется мне, что лучше не прыгать на балконах, которые знавали и лучшие времена. Вот и старине балкону так показалось. Балкон рухнул вместе с ними. Полиция не понадобилась, понадобилась скорая.

Так всегда: цирроз, борьба со змеями, идея ловить бешеных ежей, прыжки на балконе. Везде его дух – алкоголя. И он продаётся на каждом шагу. Пей не хочу!

***

Вот и мой знакомый так же. Человек с виду интеллигентный. Очки, картуз, кожаная чёрная куртка. Выпил в зимнюю ночь и пошёл по улицам Астрахани. А их иногда схватывает гололёд. Крепко так, что и ходить даже страшно. Боишься голову себе разбить. Холод, ночь, потухший фонарь, аптека. Лёд уносит человека. Скольжение, падение, перелом.

Так знакомый и оказался в Кировской больнице. Мне было нужно его навестить. И в тот момент мне показалось, что я попал в Ад. Отделение травматологии (это было в прошлом, может что-то поменялось) не представляло из себя ничего хорошего. Сначала меня встретили разбитые ступеньки (очень травматологически), потом полуржавая дверь, потом злая и острая медсестра, потом обшарпанный коридор, потом холодные окна, потом старушка, что лежала в коридоре, потом, наконец, комната, где лежало 3 человека с переломами.

В такой комнате можно было сломать душу. Было там прохладно, всё казалось каким-то нескладным. Мне чудилось, что я прошёл военные окопы и попал во временный госпиталь. Есть ли разница – укрыться дырявым корытом (и назвать это палатой) или укрыться в землянке древних русичей (и назвать её палатой)? Странный каламбур, я знаю.

Но всё тут казалось старым и ненадёжным. Меня поражает уровень морального давления в наших больницах.

И потому я придумал следующую теорию. Больница – это одно из мытарств. Один из святых когда-то сказал, что нужно пройти кучу мытарств после смерти. Если не пройдёшь, то фигу тебе, а не Небеса. Уж больно всё фантастичное в его тексте, гротескное. Я же предлагаю нечто из области реализма/чёрного юмора. На пути к Богу вас может поджидать больница! Ключевое слово – «может». Проблема в том, что до больницы нужно ещё добраться…

Одна хорошая женщина занималась со мной русским языком. Делала она эта бесплатно, так что я ценил каждое занятие.

Я знал, что у неё болел отец, лежал он в соседней комнате. Удивительно: женщина (назовём её А.) успевала заниматься всем. Нам бы такую продуктивность!

Но в один из дней она отменила занятия. А спустя пару дней попросила помочь, было нужно принести стулья из соседней школы. Так я и узнал, что отец её умер.

Цепь событий такова. Ему стало плохо, А. вызвала скорую, скорая ехала долго, отвечала неохотно. Она ехала очень долго, вы же помните, что отцу стало плохо? Можете для чувства вовлечённости поставить себя на его место. Человеку плохо, а скорой нормально. Главное, что едет.

Человек умер, а скорая ещё не приехала.

Вот такая печальная история. Не хочется бить себя в грудь и кричать про гадкую Русь. Я не считаю себя русофобом. Это глупость относить себя к русофобам (прошу прощения у русофобов). Лишь хочу сказать, что больница – один из уровней мытарств. Тому есть множество подтверждений.

Адские условия, ужасный вид, обездоленные врачи, большие очереди, крики и стоны заждавшихся людей. Ещё, конечно, аптеки. В них либо продаётся ерунда, либо завышены цены на препараты крайней необходимости. «Ты заболел. Текущая цель: выжить».

Один раз я сопровождал знакомую в больницу. Мы ехали на скорой, а у неё болели почки. Знакомой было больно, она хныкала и страдала. Медсестра злилась. Водитель собирал все кочки. Мы тряслись так, будто попали в дорожный шторм. Уж не знаю, что можно почувствовать, если у тебя серьёзная травма. Такие американские горки сможет пережить далеко не каждый. Мне и самому чуть не поплохело там.

Потом приёмная, там тоже все злые и понурые. Люди сидят в очереди, люди не могут получить ответы. Врача нет. Больничные инфекции кусают всех и вся. Для кого-то не находится места.

Это тяжело, понимать, что часть людей лежит вне палат. Одного деда санитары вообще положили на пол. Оставили больного деда на холодном полу. А у деда всё болит. А у деда ещё и бронхит. Дед на том полу и помер. «Мы начали расследование».

Знайте: можно умереть прямо на больничном полу, но душа ваша будет отвоёвана после уголовной проверки.

И даже платная медицина может вас не выручить. Наша знакомая старушка сломала ногу. Ей нужно было как-то попасть на рентген. Но хотелось попасть в платную, так как в травмпункте люди уже устали от сострадания (это были её неприятные воспоминания). Ногу она уже ломала и раньше (года 4 назад), так что впечатления остались. Сначала санитары её потрясли, потом ещё и на рентгене потрясли. Боли-боли-боли. Не хотелось снова это чувствовать. Дала она задачу мне – «найди платный рентген, платного ортопеда».

Платного!

Я обыскался, но нашёл решение проблемы с большим трудом. Обычно было так: звоню в регистратуру, объясняю проблему, а мне в ответ раздаётся (в платной!).

«Ну, не знаю, думайте что-то».

***

А что тут думать? Постарайтесь не болеть. И не пить. Да и вообще. Не жить.

Часть 2. Советский

История невидимок

Мы растём. И города растут. Они скрывают прошлое под толщей пыли и грязи. Даруют людям грёзы о будущем. Нашёптывают на ухо нечто неопределённое, нечто, что взывает к нашим надеждам.

***

Взять Астрахань. Для меня она началась на улице Якобинская. Оттуда она начала разрастаться, открывая своё настоящее лицо.

Улицы множились, новые тропы прокладывались, город постепенно превращался в огромный котёл, где варились человеческие судьбы.

Взросление привело меня в Советский район. Там мы поселились недалеко от проезда Воробьёва.

Новое место жительства поначалу пугает, особенно если ты ребёнок. Потом начинаешь осваиваться. Город продолжает расти вместе с тобой. Он каждый день преображается.

По-разному отражается в твоих глазах. Город живёт и дышит. Мы все знаем об этом.

Город бодрствует, город спит, город ест. Преимущественно людей. Всё бесследно исчезает на его улицах. От прошлого остаются блеклые воспоминания, живущие в наших головах.

***

Мы переехали, и я начал осваиваться. Первым делом меня удивила детская площадка, раскинувшаяся у наших домов. На Трусово такого не было. Потом выяснилось, что площадок на районе было несколько – это удивило ещё больше. Какой простор для игр! И каждой из них находилось применение. Игры на свежем воздухе, что может быть лучше? В какие-то моменты они походили на «голодные игры».

Как-то раз наша компания сделала из пластиковых бутылок водные пушки. Делается это просто: берётся бутылка на 1,5 литра, в крышке гвоздём проделываются дырки, тара полностью заполняется водой.

Сдавливаешь импровизированную пушку посильнее, а она начинает исторгать струйки воды в твоих противников.

И вот одна из площадок превратилась в настоящий военный полигон, где мы нещадно поливали друг друга холодной водой.

Нами не был учтён тот факт, что ледяная вода не слишком благотворно влияет на иммунитет. Мы заболели и всю последующую неделю провалялись дома.

Болезнь не особо подмочила наши послеигровые впечатления. Я и сейчас воспоминаю о них с улыбкой на лице.

С тех пор детские площадки совсем обветшали. Где-то они покосились, где-то выцвела краска, а где-то они были повреждены вандалами. Времена поменялись – жизнь больше не бьёт ключом в местах наших детских подвигов.

Вместо детей туда приходят любители выпить. Бывает и такое, что площадки заполняются разной живностью.

Как-то раз черный пёс сидел напротив чёрного ворона. Они так увлечённо смотрели друг на друга, что я непроизвольно рассмеялся. Интересно, о чём они думали?

***

В Советском районе удивил меня и небольшой православный храм. Приход Иоанна Воина, что расположился у школы №33. Про него мне рассказали весьма грустную историю:

Храм был построен в честь почившего сына одного писателя. Его сынишка стал жертвой насилия. Убийцам было известно, кем являлся отец мальчика, а потому они решили похитить ребёнка и потребовать выкуп. Но, к сожалению, бездыханное тело мальчика вскоре нашли под Кубанским мостом.

В моих глазах церквушка стала не только символом трагедии, но и символом победы над смертью. Отец сделал так, чтобы смерть сына не была напрасна. Астрахань не смогла поглотить душу мальчика.

Я вспоминаю эту историю каждый раз, когда смотрю на фреску Иоанна Воина. Смерть была побеждена, ей не дали превратить мальчика в призрака. Но этого нельзя сказать об остальных людях из моего рассказа.

***

Именно в Советском районе я повстречал людей, которые впоследствии исчезли.

Астрахани удалось поглотить их, не оставив от некогда существовавших людей ни единого следа. Речь и пойдёт об этих людях. О «невидимках», которым довелось стать кормом для этого города.

К нищим и бездомным у меня всегда было трепетное отношение. Уж не знаю откуда – возможно оно передалось по наследству.

Периодически я раздавал мелочь старушкам и прочим нуждающимся, думая о том, как страшно всё-таки оказаться на их месте.

Я, конечно, говорю об обездоленных людях. Это не те случаи, когда сбор мелочи на улицах превращается в коммерческий проект.

Не всегда деньги раздавались просто так. Сгорбленные старушки порой торговали простеньким цветками со своих грядок. Ради приличия я их покупал и дарил матери.

Одна такая бабушка продавала в новогоднюю ночь мандарины. Мандарины были маленькие и помятые, но я не мог оставить её там – на холоде и в полном одиночестве. Купил их и съел.

В один день мне это аукнулась (так мне хочется думать): в центре города я оказался без денег на проезд. Скорее всего они выпали из моего кармана, ведь шёл я довольно резво. Если ты чем-то занят, то многие вещи вокруг тебя теряют контраст. Внимание сужается до маленького луча, так что звук падающей мелочи (если он был) не смог вырвать меня из мира собственных размышлений.

Лето в Астрахани стоит невыносимое. Вот один из примеров – жарким июньским днём я гулял с другом по вечерним улицам. На дворе было уже девять часов, а солнце почти скрылось за горизонтом.

И что думаете? С нас натекла целая лужа пота (а уже смеркалось), вот настолько в городе бывает душно. По ночам, в том числе.

Идти по жаре мне не особо хотелось, так что я робко попросил мелочь у женщины, стоявшей на остановке.

Со стороны всё это казалось нелепым, не делать было нечего.

Женщина удивлённо взглянула на меня, промолчала в ответ, но деньги всё же дала. Глядишь на таких людей и понимаешь, что не всё в мире потеряно.

***

Лето ушло, впуская на улицы города суровую осень. Стоял конец октября. Он был зябкий и холодный; шли противные дожди, так что в иной день не хотелось высовываться на улицу. Примерно в среду меня послали в магазин, наказав не запачкать одежду в грязи.

Я вышел из дома и начал аккуратно обходить лужи. Тем утром у одного из подъездов я встретил его – замученного бездомного.

Он был довольно скромно одет, мне сразу бросилась в глаза его дрожь. Казалось, что каждый мускул тела судорожно вздрагивает.

Поникший человек сидел на мокрой картонке, пытаясь растирать своё тело почерневшими от холода руками. Моё сердце от таких видов сжалось. В голове сразу же нарисовался план. Я окликнул его:

– Сейчас принесу вам кое-какие вещи – сказал я, растормошив его этим заявлением.

Моей матери частенько отдавали сумки с разными тряпками; знакомые знали, что она сдаёт их в благотворительный фонд. Мать у меня любила помогать бедным и обездоленным. Однажды она рассказала мне о том, как помогла пьяной женщине добраться до дома.

Нужно учесть, что это было непросто: женщина плохо координировала свои движения, а нога её плохо двигалась. Она сильно зашибла её тогда, упав на жёсткую землю.

Мать помогла ей встать, взяла под руку, довела до дома. Больше она эту даму не видела. «Наверное, она спилась». Вот такой вердикт в итоге вынесла мама. Ещё одна невидимка в мою коллекцию. Ещё один человек, сделавший неверный выбор.

Мать в ту среду выслушала меня, залезла в шкаф и дала вполне приличные вещи, я сразу же отнёс их бездомному мужчине.

Мой поступок его удивил, он начал рассыпаться в благодарностях и упал мне в ноги. От таких жестов всегда становится неловко.

– Всё, ладно – сказал я, собираясь идти по своим делам.

– Подожди, можешь мне помочь? – спросил он меня тогда.

Оказалось, что он из другого города. «Там моя семья, они должны помочь». Владимир (так его звали) успел произнести сотню благодарных слов.

Вот настолько сильно он хотел, чтобы я послал в его город информационный запрос. «Помоги мне, сынок, может они вспомнят обо мне». И я ему дал слово:

– Обязательно помогу – сказал я напоследок.

Письмо в МВД города Пермь я не забыл написать. Но Владимира больше уже не видел. Но видел много других людей, что со временем исчезли на улицах Астрахани. Очередные невидимки, поглощаемые городом. Сколько их таких вокруг? Я и сейчас не понимаю почему они выбирают этот путь. Зачем они ломают себе жизнь?

Многие люди на моих глазах обращались в пыль. Хотя мы и пытались бросать им спасательный круг. Семья одного местного бездомного, которому мы тоже пару раз помогли, сказала, что он сам от них ушёл. «Выбрал алкоголь, выбрал дорогу в один конец».

Как-то раз он хорошенько напился и упал на асфальт, повредив бедро. Он лежал на улице и просил прохожих помочь ему:

– Пойсадите миня. Я же не лижачий, я седячий – он лепетал это снова и снова, а люди просто шли мимо. Они научились не замечать таких людей. Поэтому они и зовутся так – невидимки.

Один я поднять его не смог, слишком уж он был тяжёлый. Мысль о том, что он виноват во всём сам, рассердила меня. Я плюнул на это дело и пошёл дальше, стараясь не думать о нём.

Потом я всё-таки увидел, что кто-то его поднял и посадил. От одного вида этого человека становилось тяжело. Вот поэтому вы и невидимки.

Потому что нам страшно думать о вас. Вдруг и мы окажемся на вашем месте?

***

В один из дней (я уже и не помню в какой) мне всё-таки пришёл ответ из МВД города Пермь. А я к тому времени успел забыть про всё: про Владимира, про его семью, про его исчезновение. Он ведь растворился. Стал призраком, путешествующим по улицам Астрахани.

В ответном письме говорилось, что родные не хотят иметь с ним никаких дел. В историю снова был вплетён алкоголь. Очередной раз, когда человек сделал неправильный выбор. Завершение истории поразило меня, пробрало до самых костей.

Сколько вас таких было на этих улицах? Людей, которых город растерзал. Которых он съел. Которых он превратил в могильный холм – на этих холмах всегда красуется ржавая табличка с надписью – «Неизвестный».

Не все из этих людей сплошь пьяницы да заблудшие души. Есть и такие, которым просто не повезло. Их растоптали родные, обманули близкие, им не протянули руку помощи местные чиновники. Действие или бездействие окружающих привело этих людей на улицы.

История «маленького человека» перекочевала из произведений классиков на улицы наших городов. Стала историей «невидимок».

О том, как город кусается

Города подобны чужакам, поселившимся на негостеприимной земле. Чужаков порой недолюбливают.

Природа издавна отвечает городам своеобразным гостеприимством – насылает стихийные бедствия. Это попытка заявить о себе, о своём положении в мире. Показать, что у Природы остаётся пара припасённых тузов в рукаве.

Для города мы такие же чужаки. И город нам отвечает всё той же монетой.

Если представить его как организм, то люди окажутся лишь бактериальной плёнкой. Они снуют по городу, где-то обновляют его, где-то укрепляют косые дома.

Самое главное – они молятся городам. Возлагают на них свои надежды. Города стали подобны храмам. Сакральная энергия наполняет воздух, заставляя сердца людей биться чаще.

У города тоже бывают перепады настроения. Порой он не хочет общаться с людьми, ощетинивается, смотрит на них неприветливо.

В такие дни особенно тоскливо идти по улицам. Кажется, что из каждого окна тебе желают проклятий вслед. Небо затягивают серые тучи, а пепельные дома поглощают последние крупицы света. Так ты и идёшь по улицам – грустный и одинокий. В поисках своего места под солнцем.

Город может тебя невзлюбить. И тогда придётся несладко. В такие моменты нужно быть осторожным на каждом повороте. Город потребует от тебя максимальной сосредоточенности.

Пример? Как-то мы шли с другом по Советскому району. Повсюду можно было видеть проявления жизни: горстка пешеходов куда-то спешит, качается море из машин на трассах, ожившие продовольственные ларьки привлекают к себе внимание. Ларьков на улице всегда много и в каждом предлагается свой особый товар.

Забавно наблюдать за тем, как местная власть пытается эти ларьки выкорчевать и убрать восвояси.

«Налоги не платят. Не по правилам здесь стоят». Вот чиновник в очередной раз даёт интервью местному каналу «7+», а работяги сзади занимаются демонтажем бунтарской постройки.

Проходит пара дней, и ларёк вырастает заново. Стоит и приветливо приглашает внутрь. Чем-то это похоже на яркую иллюстрацию к теории реинкарнации.

И вот мы идём с другом мимо ларьков, особо не смотря под ноги или по сторонам. Праздно шагаем, общаясь о чём-то своём.

Стоит отметить, что мы точно не говорим о политике. Это считалось меж нами моветоном. А ларьки продолжали приветливо улыбаться своими створками, их подпорки были похожи на вытянутые вперёд руки.

Мой друг засмотрелся куда-то вдаль, мечтая о чём-то особом. Из состояния блаженной неги его вывел крепкий удар. БАЦ Его лоб впечатался в одну из ларьковых подпорок. Даже мне в тот момент стало больно, чего уж говорить про друга…

Вот так город может укусить тебя исподтишка. Его трассы подобны артериям. По ним вечно колесят шустрые автомобили. Даже в праздничные дни люди куда-то торопятся. И куда? Далеко не первое место по уровню жизни, но со стороны может сложиться впечатление, что каждый из водителей спешит навстречу светлому будущему.

И потому дороги – ещё один способ навредить тебе. В группе «ДТП Астрахань» люди каждый день философствуют, пытаясь ответить на два извечных вопроса: «как же так?», «можно ли это изменить?». Следует очень осторожно путешествовать по городу. Даже на пешеходных переходах нельзя терять бдительность. Как бы не было парадоксально, но на них случается больше всего аварий.

– Один, два, шесть, восемь. Восемь, мам! – кричит какой-то мальчишка.

Это он посчитал бродячих собак, что ждут нас на другой стороне улицы Николая Островского.

Бездомные животные – звериный оскал города. С их помощью он умудряется наказывать людей. Морально и физически.

Сейчас мы стоим практически в центре города, но перед нами красуется стая отбившихся от рук животных. Пример того, как город может укусить.

Делает он это незаметно. Люди живут, ходят на работу, отправляют детей в школу. А потом осознают, что в городе стало слишком много бездомных животных. Это плохо? – спросите вы. Дело не в этом.

Животные дичают, угрожая окружающим людям. Если говорить про доброту душевную, то животным в моей семье стараются помогать.

Один раз вышла курьёзная ситуация.

У школы №33 проходит широкая дорога – сделана она не лучшим образом, так что по ней курсируют все и сразу: машины, люди, велосипедисты. И всё это происходит под боком у мусорных баков. Амбре здесь стоит такой, что невольно начинаешь задумываться о применении химического оружия.

И, конечно, нельзя обойтись без рядов ничейных гаражей. Старые, ржавые, развалившиеся – они стоят здесь, подпирая собой мыльное небо. К чести властей стоит сказать, что несколько таких они всё-таки убрали. Хотя вид окружающей территории лучше не стал.

Стало только хуже. К химической атаке примешались виды разбомбленных окрестностей. Теперь можно снимать фильм про ужасы войны, даже не затрачиваясь на декорации.

В один из весенних дней к этим гаражам подкинули целую коробку котят. Мать насчитала семь штук, пока сердобольная женщина из близлежащего подъезда их кормила. У матери созрел в голове довольно своеобразный план: отмыть котят, а после поселить в одной из комнат нашего дяди. Места у него в квартире было много, но большая часть этого места успешным образом не эксплуатировалась.

– Ну, хорошо! – сказал тогда дядя, но вскоре об этом пожалел.

Спустя несколько недель котят удалось пристроить в добрые руки. Но бардак они оставили после себя знатный.

Под окна ЖЭКа я в один из дней вынес несколько лотков с использованным песком. «Удобрение!» – злорадствовал я. А запах кошачьей жизнедеятельности выветривался из квартиры дяди ещё месяц. С тех самых пор мать шутит, что у дяди «психологическая травма».

С котятами ещё как-то можно разобраться. Но что делать с собаками? Думаете мне их не жаль? Отнюдь. Множество раз за свою жизнь я их чем-то умудрялся подкармливать.

В один из летних дней мы с другом пошли кормить щенков. Для этого был куплен жидкий корм в одном из ларьков, что работают круглосуточно (на этот раз голову никто не разбил). Щенков мы благополучно покормили, даже корм ещё остался. Довольные шли с другом домой, думая о том, какие же мы молодцы. На футбольном поле нашей школы гуляла девочка из соседнего класса. Другу она в то время очень нравилась.

Джентльмены стремятся всячески впечатлять дам. Вот и мой друг сразу же решил перед объектом своей страсти распустить павлиний хвост.

– Мы щенков кормили! – город сказал он.

– Правда? – его слова вызвали у девочки (я не помню её имени) неподдельный интерес.

– А ещё я могу так – мой друг открыл последний пакетик корма и начал его есть.

Мы с девочкой смотрели на эту картину, не понимая предназначения этого «подвига». Футбольное поле в тот момент напоминало большой жёлтый фонарь, только здесь горели хоть какие-то фонари. А мы были подобны мотылькам, слетающимся на свет.

Издалека шёл наш одноклассник – Дима. Наше присутствие на поле его обрадовало, возможно в тот вечер ему наскучило гулять в одиночестве.

– Привет! – сказал он нам, а потом остановился и прищурился.

– Чем это пахнет? – спросил он – Едите что-то? А ну делитесь!

В тот момент я и удивлённая девочка чуть не умерли от смеха. Но поступок моего друга её всё же впечатлил…

***

Это может казаться смешным, но только до поры до времени. Я уже говорил, что город любит показывать свои зубы. Следы от его укусов могут остаться на всю жизнь. В качестве шрама или зуда фантомной боли. Животные не только источник умиления, они ещё и источник проблем.

В 21 веке на улицах нашего города бегают десятки. Нет, сотни. Тут бегают сотни бездомных собак: они бросаются на машины, гавкают всем скопом по ночам, нападают на беззаботных детей. У города есть множество способов навредить тебе. Собаки лишь один из них.

И в этом виноваты только мы сами. Наших усилий не хватает даже на элементарные вещи. Если рядовые граждане живут плохо, то чего и говорить про животных? О какой цивилизации может идти речь?

Животные плодятся, рассасываются по улицам города, ищут себе хоть какую-то пищу. Но находят только безучастные взгляды горожан. Нам необходимо наладить отношения с городом, сделать так, чтобы он растерял всю свою строптивость. Стал наконец приятным местом обитания для каждого живого существа.

Наша ригидность может однажды аукнуться. Не только город злится, злятся люди, беснуются животные. Злость и голод делают с живыми существами страшные вещи. В какой-то момент пищей для городских собак можем стать мы.

Сидеть в очереди за прививкой от столбняка и бешенства – неприятно. Знать, что твоего родственника обгладили бездомные собаки – ужасно. Да, следствие выяснило, что на тот момент, когда псы утащили тело в кусты, человек уже был мёртв. Вердикт – сердечный приступ.

Но всё могло быть иначе. И тогда собаки съели бы живого человека. Навсегда лишив родственников душевного покоя.

Что, если мы ошиблись и движемся в неправильном направлении? Вместо будущего мы выбрали прошлое. Прогресс сменился регрессом. И скоро всё откатится на уровень тёмного средневековья.

А город только потворствует этому. Смеётся над каждой из наших неудач. Радуется каждому человеческому горю.

Плеяда душ ушедших

Кто мы в глазах города? Кровяные тельца? А может питательный субстрат? Или же мы – раковая опухоль? У меня нет ответов на эти вопросы. Но в моих глазах город видится чем-то хтоническим, чем-то древним. Улицы города видели множество смертей. И теперь город подобен огромному могильнику. Одно поколение сменяет другое. Люди приходят и уходят.

Город смотрит.

Смотрит на нас и на наши жалкие потуги быть счастливыми.

Порой город предстаёт в виде большой и пористой губки, что вбирает в себя людское счастье. Слёзы же город не впитывает, выдавливает их обратно, заливая улицы солоноватой водой.

Мы часть одного организма. Часть собственного города. Но это мало кого роднит. Оглянитесь вокруг, видите? Все живут в своих уникальных мирах. И лишь одно нас объединяет – все умирают одинаково. Город видит каждую смерть. Регистрирует её. Хранит под сердцем.

Каждый день умирают люди. В небо поднимается плеяда человеческих душ.

Кто-то умирает от глупости, кто-то умирает от безразличия. От нашего невнимания? Возможно. В одной из квартир на проезде Воробьева был такой вот случай. Слушаете?

Родственники оставили лежачую мать дома. Ей было около 80 лет – тело высохло, ноги уже не ходят. Навестили, оставили, забыли. Старушка такому раскладу не очень обрадовалась. Решила собраться с силами и доползти до телефона. Неудача вышла. Осуществление плана закончилось тем, что она попросту скатилась на холодный пол. Два дня лежала на нём, стуча по нему металлической миской. Привлекала внимание соседей. Удалось. Дверь выломали, а старушке помогли.

Если бы не удалось?

Было бы так – в этом же доме (а это старое общежитие, тлен опоясал все этажи и стены) умер пенсионер. Он тоже был лежачий, больной, немощный.

Ухаживали за ним без особого энтузиазма, периодически про него забывая. Так он в один день и помер, начав постепенно разлагаться. В подъезде этом довольно сыро. Лучше, чем ничего. Животных сырость не останавливает, собаки порой юркают в подъезд, начиная там греться и отлёживаться. Сыро, пахнет псиной, по углам гниёт мусор. Через два дня к этим запахам примешивается ещё один – «запах, будто кошка сдохла».

А это не кошка, это начал разлагаться мертвец… Лишь визит МЧС поставил точку в этой истории.

Запах стоял несколько месяцев.

Это история безразличия? Нет, это история одного города. Астрахани. Города, который подмечает каждую смерть. Города, где гибнет всё: надежды, чувства, души. Частично в этом виноваты мы сами. Это город скорби. Ещё пример?

Как-то я шёл по улице Звёздная. Мимо парикмахерских (много их расплодилось), мимо хозяйственного магазина, мимо зубной клиники. Все эти «персонажи» удобно встроились в ниши девятиэтажного дома.

Но только у зубной царил покой и относительный порядок. Сразу видно – местом владеют люди с достатком.

У входа в зубную растут какие-то невзрачные деревья. Помню, что таксист жаловался мне на них, грезя об лучшем благоустройстве. «И куда они смотрят?». Он обращался к властям, но этот вопрос применим и ко всем нам.

К дереву прислонился жилистый дед. Он стоял, хрипел, держался за сердце. Был он одет в чудной жилет, волосы были окрашены в цвет седины, на носу уместились большие очки. Выражение лица перекосилось.

Но никто и не думал подходить к страдальцу, все шли мимо, стараясь не замечать коллизию. Стоит сказать, что улица Звёздная довольно оживлённая. Здесь дефилируют толпы людей.

– Вам помочь? Скорую? – спросил я у деда.

– В жилетке… Нитро-гли-церин – слова давались деду с трудом, но он старательно выводил устами буквы.

Именно из-за чудной жилетки история вросла мне в мозг. Мысленно я сравнивал его с Вассерманом. Только в тот момент никто бы удачное сравнение не оценил. Было не до этого. Из нагрудного кармашка я достал маленький пузырёк, открыл, протянул деду. Стал ждать пока он закончит ритуал обновления сердечной мышцы.

Прошла пара минут, а его сердечную недостаточность как рукой сняло. Он улыбнулся и крепко пожал мне руку.

– Человечище! – сказал он. Тяжело вздохнул, осмотрелся по сторонам, с какой-то печалью пошёл к концу дома.

Представьте, что этим дедом были бы вы. Вот вы стоите, вам плохо, но к вам так никто и не подходит. Чернота опускается на веки, а вы умираете прямо там – в замусоренной клумбе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.