# Стеклянные дни

Daniel V#R

Главный герой - Эдвард Мелтон, потерявший любовь своей жизни Миру де Врис. Прошлое тяготит его, и он живёт им изо дня в день. Но один случай меняет многое, и волею судьбы, ему предоставляется возможность вернуться в тот роковой день и всё исправить. Получится ли это у нашего героя? Это вы сможете узнать, прочитав мою книгу. В ней вы увидите романтику и разного рода цитаты. А также, не обойдется без малой доли философии и экшена. Желаю тебе приятного чтения, мой читатель!

## Глава 1. Череда перемен

Дни, годы, месяцы. Они летят быстро. Для кого-то – мучительно, а для кого-то – весело и незаметно. Но у всего есть свойство меняться. Пройдёт время, и что-то станет иначе. Такова истина. Такова жизнь.

Это был один из последних дней осени, когда городская суета шла своим чередом: спешка на работу, небольшие пробки, где-то пролетала стая птиц, стремящихся на юг. Если посмотреть вверх, можно увидеть, что эти птицы пролетали около особняка Мелтонов. А если представить себя одной из этих птиц, то воочию увидишь жителя и владельца особняка — Эдварда. Он стоял, скрестив руки, и смотрел в окно.

Сзади послышались шаги, то был Роджер. Роджер был чуть выше Эдварда и имел светлые волосы, что отлично подчёркивало абсолютно любой его стиль, но он всегда отдавал предпочтение деловому. Что касаемо внешности, то я бы выделил его изящные глаза голубого цвета. Иногда они сменялись на серебристый, особенно, это наблюдалось на улице. Из-за этого, когда-то давно его называли хамелеоном, но то было далёкое детство. Сейчас он очень воспитанный и грамотный человек с большим багажом знаний, которыми он делился с Эдвардом и по сей день.

– Я взял нужные документы. До свидания, Эдвард.

– До свидания, Роджер!

– И да, Эдвард...

– М?

– Береги себя.

Эдвард немного повернул голову в сторону Роджера и кивнул.

Роджер удалился, вновь оставив Эдварда одного. К счастью, те печальные дни траура по Мире давно в прошлом, а если и не в прошлом, то лишь в мыслях и душевных терзаниях Эдварда. Вечные страдания и муки стали частью Эдварда, и никто уже не мог помочь ему. Но несмотря на это, Эдвард продолжал жить дальше.

– Ну и чертовский сон же мне снился. Повсюду она, только она…. Я снова и снова возвращаюсь к событиям того проклятого вечера…

Эдвард налил себе стакан виски. Все мысли были о ней. Он пытался сосредоточиться на чем-то другом, но это не выходило. Он смотрел на стакан, словно в нем было нечто завораживающее, но на деле, он смотрел, словно сквозь него, витая в своих мыслях.

Через некоторое время Эдвард стоял у зеркала, подтягивая свой галстук.

– А я ничего… чертовски красив!

На нём был типичный костюм для деловых встреч. Чёрные брюки, белая рубашка и чёрная жилетка. Глаза Эдварда были зелёные, словно изумруд, а улыбка… настоящего афериста! Эти «кошачьи глаза» достались ему от матери, а харизма и походка – от отца. Он мало что о них помнит. Отец был убит при ограблении, а мать умерла, когда ему было всего восемь лет. Он потрогал свои каштановые волосы и удалился.

Машина Эдварда уже неслась полным ходом. Сквозь окно были видны чудные парки и улицы. Казалось бы, ты успешный бизнесмен, и в любой момент можешь лежать с какой-нибудь светской красоткой у себя на вилле, трогая её нежные ножки и прелестную грудь. Что ещё нужно для мечты любого мужчины, как не это? О нет… Эдварду всё это не нужно. Не потому, что он достиг желаемого и ему это наскучило. Вовсе нет. Всё дело в душевной пустоте. От недостатка любви. От частого горя и печали.

А между тем наш герой подъехал к ресторану «В гостях у Скотта».

– О, мистер Эдвард, приветствую! Можно вас на минутку?

Эдвард прошёл мимо, словно не заметив эту девушку. Она взяла его за руку, и он остановился, посмотрев краем глаза на неё. У той были большие красивые глаза, нежные руки и губы, что были подобны клубнике. Одета она была вполне типично для журналистки: светлая рубашка с закатанными рукавами, тёмные брюки-чинос, минималистичный ремень. На шее – бейдж с логотипом СМО, в правой руке – блокнот и ручка. Сразу было понятно, что она хороший и целеустремлённый человек. Она улыбалась и держала в руке планшет, поправляя свои золотистые волосы, что создавали некоторую волну, и были в длину до плеч.

– Пожалуйста, сэр, – с улыбкой сказала девушка.

– Хорошо-хорошо, добрый день.

– Очень приятно, сэр. Меня зовут Милли… Милли Джордан! У меня есть парочка вопросов к вам от нашей газеты.

Эдвард взглянул на часы. Эх, как же роскошно они выглядят. «Выпуск 1925 года», – подумал он.

Они достались ему от отца. На них было ровно 13:30.

– Да, дорогая. Я слушаю тебя.

– Итак, первый вопрос. Как достигнуть таких же успехов, как вы? Абсолютно неважно в каком деле.

– Я считаю, что для начала нужно эту цель поставить, и не только хотеть этого, а желать, именно желать. Я считаю это слово сильным. В остальном, всё зависит от разных факторов: что за цель, какой человек её поставил, и насколько важна ему эта цель.

– Отлично, сэр, просто превосходно! Вы не только бизнесмен, но и умеете изысканно рассуждать. Вопрос второй. Что побудило вас стать таким известным человеком, каким вы являетесь?

– Прошлое, дорогая… прошлое! Без него нет настоящего и будущего! Благодаря прошлому, я тот, кто я есть.

– Мм… Достаточно замысловатый и нераскрытый ответ, но звучит также красиво. И третий вопрос! Как звали вашу первую любовь?

– Её звали Мира.

– Вы расстались?

У Эдварда немного помутнело в душе, и ему стало неприятно.

– Нет, уважаемая. Я не люблю обсуждать данную тему, простите.

Он ушёл не попрощавшись. Девушка осталась в недоумении; определённо, ей это не понравилось. Не такого исхода она ожидала.

– Сэр, стойте! Почему вы не желаете отвечать мне!

Она перебежала чуть впереди него и попыталась остановить, сдувая свои волосы.

– Я не могу так этого оставить! Я уже какой день пытаюсь поймать вас и взять интервью! Я не привыкла, когда мои планы рушатся!

– Хм, в этом мы даже похожи, юная леди. Но также скажу, увы, в жизни не всё бывает так, как нам хочется.

И мягко оттолкнув её, он направился в ресторан. Услышав порыв её гнева, он даже слегка улыбнулся, что делает крайне редко или неискренне.

Что касается Милли, то в Эдварде она увидела некую загадочность, а она чертовски любила загадки! Закусив губу, она ещё минуту смотрела вслед уходящему Эдварду, пока тот не скрылся за дверью заведения.

Эдвард вновь вспомнил события того ужасного дня, когда он потерял Миру. Он постарался сделать всё, чтобы события того дня были уничтожены, если уж не из его головы, то хотя бы из любых источников информации. Продвигаясь к своему месту, он увидел, что на часах 13:36, но он сохранял спокойствие. Ведь заинтересованы в нём, поэтому волноваться было не о чем.

– О, вы пришли! Добрый день, мистер Эдвард.

– Приветствую вас, мистер Баттер.

Эдвард это сказал с такой иронией, словно он на сцене театра.

Баттер был правой рукой Уилсона, с личностью которого вы познакомитесь чуть позже. У Баттера была седая голова, усы и небольшие чёрные глаза, пронзительность которых была очень внушительна. Особенно, это наблюдалось, когда он спрашивал о чём-либо. Он придерживался идеального поведения джентльмена и был старше Уилсона на десять лет.

Эдвард снял свой пиджак и повесил его на стул.

– Ох уж эти фанаты и журналисты! Как я вас понимаю. Не стану скрывать – вы достаточно неплохо смотритесь вместе. Такая милая девушка рядом с таким мужчиной, как вы.

– Довольно лести. Пожалуйста, к делу.

– Да, вы абсолютно правы, мы ведь собрались здесь для дела, а не для разговоров о любви.

– Рад, что вы это поняли.

– Речь идёт о картинной галерее, что вам принадлежит, мистер Эдвард.

– И речи быть не может, мистер Баттер. Эта галерея не продаётся, и точка. Надеюсь, это всё?

– О нет, сэр. Вы ведь даже не услышали сумму. Я вам предлагаю…

И тут Эдвард встал, недослушав.

– Я вам уже сказал, что эта галерея не продаётся! Я не продам её, предложи вы мне хоть весь этот мир!

– Поймите Эдвард. Мистер Уилсон не привык, когда ему отказывают. К тому же, сумма достаточно велика, и мы могли бы сотрудничать в будущем. Не сомневайтесь, вам это пойдёт на пользу. Что скажете?

– Я уже всё сказал вам, Баттер! Сделки не будет! Прошу прощения, но я откланяюсь.

– Мы это ещё посмотрим, посмотрим, – сказал про себя Баттер, вдогонку Эдварду.

– Ну что, Эдвард, как прошла сделка?

– Ничего особого. Сделка не по нраву.

– А ведь когда-то большинство картин принадлежало твоей матери. Она бы гордилась тобой.

– Я знаю, Роджер, знаю. Это была моя первая сделка, и один из первых плодов моего успеха.

– Я помню этот день, Эдвард. Я горжусь тобой. А также помню, как спас твоего отца, и как он стал мне другом.

– Я помню. Ладно, мы мило поболтали, но мне нужно идти.

– На связи, Эдвард.

Спустя 20 минут. Театр «Барбаросса».

– Здравствуй, Эдвард. Ты всё-таки пришёл, – сказала Барбара, трогая своё ожерелье.


Он протянул ей фиалки и бутылку отличного виски.

– Как же я мог пропустить выступление в честь дня рождения твоего чудесного театра!

– Спасибо, ещё раз спасибо. Если бы не ты…

– Оставь эти благодарности. Это были всего лишь формальности. Не забывай, что я сделал лишь шаг, а во всем другом постаралась ты. Это плоды твоего успеха.

Казалось, она хотела обнять его, но не решилась.

– Премного благодарна тебе.

Он кивнул ей.

Сев рядом с ним, закинув ногу на ногу, она давала разного рода комментарии. Эдвард же внимательно слушал.

У неё были тёмные волосы, подстриженные под каре. На верхушке восседал красивый венец, а на руках были изящные кольца и браслеты, которые дополняли вьющиеся серьги со строго висящей цепью на шее. Платье было нежно-белого цвета. В этом наряде она словно была Афродита, рождённая под южным солнцем: её кожа сияла, как полированный обсидиан, а в глазах таилась древняя мудрость». Эдвард знал, что перед её шармом и манерами не устоит ни один мужчина, потому и множество поклонников.

Зал резко потемнел, и казалось, вряд ли можно было что-либо разглядеть, но Эдвард мог. Он привык ходить по тёмному городу совсем один. Вы можете удивиться, как он не нарвался на неприятности, ведь в преступном мире наверняка нашлась бы идея использовать его деньги и влияние в своих целях. Но Эдварду было плевать. Он был хладнокровен и бесстрашен, он ничего не боялся, как и за самого себя. Он просто уходил в себя, вспоминая прошлое. Возможно, это безразличие и спасало его. Либо он просто так же удачлив, как и в делах бизнеса.

Вышла группа молодых людей. Судя по громкости аплодисментов, зал был полон. Среди них была та самая журналистка. Эдвард сразу заметил её, но не обратил особого внимания. Пусть у него была не очень-то хорошая память на имена, но лица он помнил всегда чётко. Она же взволновалась то ли от выступления, то ли при виде Эдварда.

Милли выпала роль несчастной принцессы.

– Мама, я не хочу выходить замуж за этого человека! Он мне противен…

– Дочка, всё будет в порядке. Что ж поделать, всё во благо нашего королевства. Ты, как будущая королева, обязана уметь идти на жертвы.

– Но я не хочу быть королевой! Зачем мне это?

– Перестань спорить. Уже всё решено!

Почти каждому известно, увы, в политике такое было не редкостью.

Будет немаловажно отметить, что Эдвард знаток и любитель истории. У него есть коллекция древних мечей и стрелковых оружий.

Он внимательно наблюдал за движениями и мимикой той милой девушки. Конечно, он не был мастерским театралом, но какой-никакой толк в этом знал. Стоит подметить, что её игра ему даже понравилась, хоть он и увидел мелкие недочёты, по его нескромному мнению. Эдвард был сам у себя на уме. Если он думал так, то значит он прав на все сто процентов и никак иначе.

Прежде чем мы продвинемся дальше по сюжету, я сделаю краткий пересказ этого представления. Это история любви, где принцесса сначала ненавидела своего избранника, а потом полюбила его, и на что ей пришлось пойти во имя любви.

Спускаясь по лестнице после представления, Эдвард увидел ту девушку и толпу поклонников вокруг неё. Сделав вид, что не заметил её, он прошёл мимо.

Прежде чем подойти к Эдварду, Милли уже грезила, словно маленькая девочка, о том, как Эдвард посмотрит ей в глаза и поцелует. Может ли такой прекрасный мужчина обратить на неё внимание? Этого она не знала, но она точно знала одно: она к нему тянется, словно железо к магниту.


На улице стоял прохладный вечер. Эдвард достал сигару и закурил. Глядя в темноту и на слабый свет фонарей, он не заметил, как девушка встала рядом с ним.

– Нет ничего прекраснее наступающей ночи и веющей прохлады, хоть я и не люблю холод.

Он стоял молча, продолжая курить, словно испаряясь в облаке дыма. Заметив, что она замёрзла, он, как полагается джентльмену, накинул на неё свой пиджак. Та робко вздохнула.

– Спасибо.

На ней было красивое белое платье, а волосы были уложены под чудную диадему. Её прекрасное и нежное личико, с большими карими глазами и мягкими маленькими губами, украшали россыпи веснушек — словно звёзды, случайно упавшие на кожу. Они придавали её облику особую живость и теплоту, контрастируя с изысканной строгостью наряда. Когда она улыбалась, веснушки будто оживали, добавляя лицу ещё большую миловидность.

– Простите меня за тот вопрос. Я не хотела обидеть вас.

Он посмотрел на неё.

– Ничего, Милли, всё в порядке. Вечер и вправду прекрасен. Совсем немного, и настанет осень, а осень сменит зима. Везде будет снег, и вечера станут ещё прекрасней.

Она улыбнулась.

– Да, будет чудесно! Я люблю зиму! В ней нечто сказочное и прекрасное. Это было моё первое выступление на большой сцене! Вам оно понравилось?

– Разве вам есть дело до мнения других? Особенно, до моего мнения, Милли. Как вы могли заметить, всем оно понравилось.

– Я понимаю, но скажите. Пожалуйста.

Та посмотрела на него своим ангельским личиком; она была словно Бель из сказки «Красавица и Чудовище». В этот момент Эдвард понял, что перед глазами и улыбкой этой девушки устоять сложно.

– Хорошо, будь по-вашему. Вы играете неплохо, но можно было и получше.

Его ответ немного удивил её.

– Получше это как, м?

– Вот видите. Вас мой ответ не устроил, – с улыбкой сказал Эдвард. Впрочем, это неважно. Вам стоит знать, что всем милы вы не будете, как бы вы не старались. Если когда-нибудь, будете вне сцены, то вообще стоит уметь не ставить в счёт чужое мнение. А теперь, я вынужден закончить нашу беседу. Вас отвезти домой?

– Моя мама говорит не садиться в машину к незнакомцам.

– Хорошо, будь по-вашему, – он направился к своему автомобилю.

По непонятным причинам, Милли всё же хотела побыть с Эдвардом чуточку побольше. Словно она только начала испытывать наслаждение от блаженного напитка, а её хотели лишить этого.

– Мистер Эдвард. Погодите, погодите! Я передумала…

«Эх… А я-то надеялся одной проблемой меньше», – подумал он.

Натянув улыбку, он сказал:

– Верный выбор, юная леди. Садитесь.

Галантно открыв дверь, он помог ей сесть.

– Так, куда вас?

– Улица Флиции.

– Отлично. В путь.

Эдвард не любил бесед за рулём, отдавая предпочтению езде в раздумьях, но в этот вечер расклад оказался другой.

– Мистер Эдвард, а какая у вас была первая машина?

– Джетро пятьдесят.

– И как, хорошая машина была?

– Да, вполне. Комфорт, практичность. Всё, что нужно, простыми словами.

– Поняла. А вы мечтали летать подобно птице?

– Звучит забавно Милли, но в наше время есть самолёт.

– Да, мне это известно, но я ни разу не летала на самолёте. И всё же, это ведь разные вещи!

– Не знаю, Милли. Это звучит довольно глупо. Для таких людей и был создан самолёт.

Она посмотрела на часы. Время было девять

– Вот черт! Уже девять часов. Мама будет волноваться.

– Надо же, вы ещё и ругаетесь. А вам не стыдно, неженка?

– Я никакая не неженка. Для вас я Милли Джордан!

А между тем они уже ехали по её улице.

– Ну что, какой дом ваш?

– Вот тут, за углом. Номер сорок два.

– Вот мы и приехали, неженка.

С ухмылкой посмотрев на него, она с гордостью покинула автомобиль.

– Отдайте мой пиджак, юная леди. Он вам больше не пригодится! Ладно-ладно, Милли Джордан, верните пиджак!

Черт подери, не бегать же за ней подобно ребёнку!

Он покинул своё авто и побежал вдогонку. Она, услышав это, попыталась скорей зайти домой, но он настиг её, и бежать было некуда.

Посмотрев на неё холодным взглядом, он сказал:

– Мой пиджак, пожалуйста.

А она лишь смеялась. Через секунду и вовсе поцеловала его в щеку, и тут забежала в дом. Подобно ниндзя она застала своего врага врасплох, и тут же исчезла.


Он стоял в изумлении, вспоминая свой первый поцелуй с Мирой. Это был зимний вечер, они играли в снежки, и она упала на него. Стряхнув с её лба снег, он не заметил, как их губы соприкоснулись. Эдвард стоял около пяти минут в том же положении, хотя уже начал идти дожль. "Как только он вернулся с небес на землю", он направился к своему автомобилю.

Тем временем в доме Милли…

– Мамочка, я вернулась. Прости, что так поздно.

– Всё в порядке, Милли, но кто был этот человек?

– Ах… Ты всё видела. Это Эдвард Мелтон – известный бизнесмен. Он подвёз меня до дома после выступления. Кстати, поздравь меня! Мисс Барбара сказала, что всё отлично.

– Я рада за тебя, дочка. Но пожалуйста, будь осторожна с этим Эдвардом. Он человек деловой. Из высшего света. От таких людей мало чего хорошего.

Несмотря на все советы матери, Милли было не остановить: ею двигал большой интерес и только начинающая разгораться в сердце любовь.

Некоторое время спустя…

– Эдвард, та девушка… кажется Милли?

– Я снова оставил включённым свой голосовой аппарат? – закатив глаза, спросил Эдвард.

– Да, всё верно. Я веду к тому, что тебе стоит постараться найти кого-то нового, понимаешь? Живя прошлым, ты убиваешь себя настоящего…

– Ты не прав, Роджер. Прошлое – это свидетельство моего настоящего.

– Я знаю эту фразу и слышу не впервые… Не стоит жить прошлым, если уж забыть не можешь, то хотя бы не живи им.

– Я понимаю, но давай перейдём к другой теме.

– Поговорим в другой раз. Сейчас начинается моя любимая передача.

За окном также шёл дождь. Эдвард, как обычно, пил крепкий виски и смотрел на портрет Миры, представляя, что она стоит рядом с ним. Словно то, что было так давно, происходило здесь и сейчас. Как обычно, даже выпивая крепкий виски, он не мог забыться. Так было всегда. Как бы ни пытался он перестать думать об этом, у него это не выходило.

## Глава 2. Дорогой гость

Итак, утро. Эдвард, выходя со своего автосалона, увидел идущую навстречу Милли. Та была взволнована. В очередной раз он сделал вид, что не видит её и прошёл дальше.

– Постойте, сэр! Пожалуйста…

Он шёл, пока не услышал фразу.

– Сэр… Моя мама…

Слово мама для большинства людей имеет важное значение. Особенно, когда те становятся старше или, как у Эдварда, она умерла ещё в детстве.

– Да, Милли. Что случилось с вашей матерью?

– Она…

– Пожалуйста, успокойтесь. Переведите дыхание. Я никуда не тороплюсь.

Через пару секунд, Милли выговорила сказанное так, словно это было её первое выступление в жизни.

– Сэр, моя мама болеет, а на лекарства и операцию нет денег. Я покупала ей до этого, и это помогало, но сейчас… сейчас ситуация хуже! Я вызвала врачей, и они поправили её состояние, но требуется операция.

– Так понимаю от меня требуется финансовая поддержка?

– Да, мистер Эдвард… Я отдам вам всё до единого цента!

– Не стоит об этом беспокоиться, Милли.

Милли, опустив глаза, теребила свои волосы. Спустя мгновение, она неожиданно обняла его, как обнимают со всей любовью и искренностью. Эдвард не ожидал такой бурной реакции, и это немного сбило его с толку, ведь он давно не испытывал ничего подобного. Как только он ощутил это, та с неловкостью отстранилась. На лице был виден яркий румянец. Она обняла его, подобно тому ребёнку, которому Эдвард помог вылечиться от болезни. Также искренне и с великодушием.

– Спасибо, огромное спасибо вам! Для меня это очень важно.

Спустя некоторое время у дома Милли.

Эдвард стоял у своей машины и курил. Напротив него был дом Милли. Дом был белого цвета в классическом стиле кантри. Крыша была тёмно-бордового цвета. Виднелась лужайка с густой травой, а возле белого забора росли цветы, которые поливал гидрант. Во дворе бегал пёсик, судя по познаниям Эдварда, – это был бигль. Он подозвал его к себе.

– Эй, малыш, иди сюда!

Пёс со скоростью ветра подбежал к Эдварду и начал его обнюхивать.

– Так-с дружок, как тебя зовут?

Эдвард хотел посмотреть, какая кличка у пса, но пёс всячески облизывал его.

– Так, малыш, не мешай мне!

На ошейнике было написано: «Спайк».

– Так-с, Спайки-Спайки.

Пока Эдвард погрузился в раздумья о том, почему эта кличка кажется ему знакомой, Милли пригласила его войти в дом.

– Мистер Эдвард!

Эдвард выкинул сигару в урну и направился к дому. Зайдя в дом, он увидел множество картин и самодельных безделушек. Гостиная была в классическом дизайне. Сразу была видна лестница, ведущая на второй этаж, а чуть дальше была кухня. На кухне стоял стол со скатертью жёлтого цвета. У стола стояли нежно-белые деревянные стулья. По радио шло оповещение жителей о сегодняшней погоде.

– Сюда, мистер Эдвард.

Поднявшись на второй этаж, они направились в комнату мамы Милли. Зайдя в комнату мамы Милли, Эдвард увидел множество цветов, а на тумбе стояла фотография с мужем.

«Мм, они были отличной парой. Неудивительно, что Милли столь жизнерадостна», – подумал он.

Мама Милли лежала на кровати, около неё стояли врач и медсестра.

– О, мистер Эдвард, какая честь видеть вас. Как ваши дела?

– Приветствую вас, доктор Морган. У меня всё отлично. Как мама Милли?

– Уже лучше сэр, но потребуется операция. Так понимаю, вы ручаетесь оплатить всю стоимость лечения?

– Верно.

– Отлично, прошу подписать вот здесь.

Эдвард взял ручку у доктора и поставил подпись. Почерк был идеален. Роджер учил его писать красиво, заставляя переписывать не одну тетрадь.

– Отлично, мы сейчас же отвезём миссис Роуз в больницу.

– Спасибо вам, мистер Эдвард. Позаботьтесь о моей дочурке.

– В этом нет нужды, мамочка. Я сама самостоятельность.

– Береги себя, доченька.

Милли и Эдвард стояли у дома.

– Что ж, мистер Эдвард, ещё раз благодарю вас.

– Не стоит благодарности.

– До свидания, мистер Эдвард.

– До свидания, Милли.

– Э-м-м, Милли.

– Да, мистер Эдвард. Милый пёсик.

– А, спасибо. Это потеряшка, нашла по дороге с работы.

– Понял.

– Что, теперь точно до свидания? Или выпьем чаю?

– Нет-нет, у меня дела.

– Хорошо, мистер Эдвард.

В детстве, у его друга был такой же пёс, оба мальчика питали любовь к этому псу. Они с другом питали любовь к этому псу. Эдвард прокрутил историю внутри себя. Когда Эдвард был в гостях у бабушки, они с его другом и псом решили пойти прогуляться лес, что совсем не заметили, как заплутали; более того, началась гроза, поэтому дети сильно испугались. Но «Отважный Спайк» помог отцу друга найти потеряшек. Такую медаль отец прицепил на ошейник Спайка, а Эдвард был потянут за уши так, что помнит и по сей день. Робкой улыбкой он дотронулся до уха и продолжил свой путь.

Неделю спустя…

Эдвард спал. Звонок телефона разбудил его.

Он с улыбкой вспомнил вечерние разговоры с Мирой… Подняв трубку, он услышал голос Милли.

– Здравствуйте, мистер Эдвард!

– А, это ты… почему так рано?

– Вовсе не рано. Уже двенадцать часов.

– А, ну да. Что-то случилось?

– Нет-нет, всё в порядке. Мы всего лишь хотели пригласить вас в гости. Благодаря вам, моей маме уже лучше.

– Хорошо, когда это будет?

– Сегодня вечером. Вам будет удобно?

– Даже не знаю, Милли, – протянул Эдвард.

– Ну пожалуйста, Мистер Эдвард!

– Ладно...

– Вот и отлично! Ждём вас.

Он положил трубку. Он был рад выздоровлению её матери, а в глубине души – услышать голос Милли.

Спустя несколько часов.

Кабинет Эдварда был довольно прост. Стол из бордового дерева, на котором стоял компьютер. Окно имело красную занавесь. Когда-то, такую занавесь могли позволить себе лишь короли. Позади стола стояла полка с книгами. Наверху был потолок чёрного цвета в сочетании с полами белого цвета. Люстра была похожа на маленькие колокольчики. Такая же синяя, но более искусная из-за узоров. В углу комнаты стоял шкаф, как раз в котором и копошился Эдвард. В зеркале отражалась кровать шоколадно-тёмного цвета. Её изголовье было украшено изгибами в виде короны, а по бокам стояли декоративные факелы. В середине этого изголовья была корона, а поверх него – картина женщины, что несёт кувшин.

Всё так же на нем был костюм, но уже чуточку менее деловой. Сначала шла чёрная рубашка с узорами в виде цветков. Самая верхняя пуговица, как обычно, была расстёгнута, а рукава были засучены до локтей. На левой руке, как и всегда, – часы его отца. Потом шла серая жилетка, а к ней серые штаны.

Эдвард заручился поддержкой, какой галстук ему надеть.

– Возьми вот этот. Твой отец любил такие.

– Спасибо, Роджер.

– Всегда пожалуйста. Я рад видеть некую радость на твоём лице. Все эти годы я её почти не вижу.

Поправив свои часы, Эдвард сказал:

– Тебе лишь показалось. Ничего особенного на моем лице нет. Ты же знаешь, что я радуюсь редко. Сейчас я просто рад тому, что дитя уже не волнуется о здоровье матери. По крайней мере, пока.

– Возможно, но ты помог многим, и я не видел такой же радости. Она была, но не столь сильна, как сейчас.

– Возможно. Что ж, я пойду.

– Не забудь купить фруктов и цветы.

– Да, я помню. На связи.

Выходя из дома, Эдвард увидел странных людей около своего дома, но не обратил особого внимания. Сев в своё авто, он отправился в путь.

Спустя некоторое время. Дом Милли.

Звонок в дверь.

– О, это он! Здравствуйте, мистер Эдвард. Прошу, входите.

– Здравствуй, Милли. Здравствуйте, миссис…?

Это была простая женщина с увядшей красотой и улыбкой, в силу возраста и болезней. На ней было белое платье с вырезом на груди. На шее висело ожерелье, наверняка, она его одевала с молодости, как и золотистые сережки, что так и украшали ее милые и маленькие ушки. Что касаемо Милли, то она была одета в чёрные классические штаны и рубашку с бежевым вязаным свитером, что был словно создал для её милого личика и её нежной белой кожи.

– Зовите меня тётушка Роуз.

– Очень приятно. Я Эдвард Мелтон.

– Да-да, я наслышана о вас, сэр. Ещё раз, благодарю вас. Милли о вас очень хорошо отзывается. Хотя, честно признаюсь, я была о вас немного другого мнения.

– Что ж, бывает. Всем не угодишь. Кстати, это вам. Душистые розы и вкусные фрукты, а эти цветы для Милли.

– Благодарю вас. Прошу, садитесь, мистер Эдвард.

Милли разливала изысканный чай «Господин», что славился своим необыкновенным вкусом и ароматом. На столе лежало печенье, множество конфет и стоял торт. А также бутылка красного вина. На фоне играло радио с песнями из шестидесятых годов.

– Спасибо ещё раз за помощь, мистер Эдвард. Надеюсь, мы не побеспокоили вас?

– Что вы, миссис Роуз. Я оказываю множество видов благотворительности. Для меня – это мелочи.

– Хорошо, если так, мистер Эдвард. А где ваши родители, Эдвард? Прошу простить за мой вопрос. Надеюсь, он не был бестактным.

– Всё в порядке, не волнуйтесь. Что до моих родителей, то я потерял их ещё в детстве.

– Мои соболезнования, молодой человек. Я сама потеряла мать в детстве, и знаю каково это. Что же с вами было потом?

– Меня воспитывал друг моего отца. Он и по сей день со мной.

Вникая в диалог, Милли улыбалась и пила чай. Улучив момент, она задала вопрос Эдварду:

– Мистер Эдвард, а не желаете сходить со мной на выставку картин?

– Милли, я не знаю. Зачем вам это?

– Просто хочется. Я была в вашей картинной галерее. Я от неё в восторге!

– Спасибо, Милли.

– Так каков ваш ответ, мистер Эдвард?

– А, впрочем, Милли, посмотрим. Почему бы и нет. Узнаю насколько хорошо вы разбираетесь в искусстве, – с ухмылкой сказал он.

– Мы ещё посмотрим, кто как разбирается.

Она очень метко посмотрела ему в глаза. Ей нравились такие противоборствующие игры.

– Так что, мистер Эдвард? Сколько мы должны вам денег, и когда должны будем возвратить долг, – спросила миссис Роуз.

– В этом нет нужды. А теперь, мне пора идти. Спасибо за то, что пригласили меня.

– Стойте мистер Эдвард, вы не могли бы довезти меня завтра до дома хозяев Спайка.

– Вы про того пса?

– Да, всё верно. К сожалению, нам придётся расстаться с ним.

– Хорошо, я заеду завтра. Милли, тётушка Роуз, доброй ночи, – с улыбкой сказал он.

– И вам доброй ночи.

– Я провожу вас, мистер Эдвард.

Они вышли. На улице было ветрено.

– Что ж, Милли. Вам и теперь холодно… И даже не смотрите так на меня. Коллекции моих пиджаков вам не видать.

Милли лишь улыбнулась, опустив глаза.

– Доброй ночи.

Он ушёл, оставив за собой тепло и радость в этот холодной вечер.

## Глава 3. Терпкий шоколад

На следующий день Эдвард, как и обещал, отвёз Милли до хозяев собаки.

Холод на улице усилился, и Милли укуталась в длинный чёрный плащ. Пуговицы, похожие на золотистые монетки, украшали плащ, и на каждой из них сияла буква «М» – словно тайный знак, раскрывающий имя его владелицы. Несмотря на холод, день ещё не клонился к закату, и Милли расстегнула плащ. Под ним – чёрный джемпер с загадочной надписью и нежно-голубые джинсы, словно вспышка света в серости холодного дня.

Что касаемо Эдварда, то его «уровень мерзляка» был явно получше, ведь он был одет в простой чёрный костюм, всё те же часы отца, всё те же идеально начищенные туфли. Что касаемо внешности, то лицо, как и всегда было гладко выбрито и хмуро, а волосы уложены.

Звонок в дверь.

– Как думаете, они дома?

– Думаю да, а почему нет?

– Не знаю, я просто спросила.

Дверь открылась.

Вышла не особо приятная особа. Она была в коротких шортах и футболке. Судя по звукам, там было что-то вроде домашнего рок-концерта.

– О, Спайки. Я думала он сдох. Ну, спасибо, что нашли. Мне что-дать в награду?

– Нет спасибо! Это от чистого сердца.

– А, ну тогда до свидания.

Как только они спустились с лестничной площадки, Эдвард хотел высказать Милли своё мнение касаемо её «бесплатной работы», но взглянув на очень грустное лицо своей спутницы он понял, что это будет не уместным. Более того, Эдварда теперь беспокоило лишь состояние этой очаровашки. Кстати говоря, у той уже наворачивались слезы.

– Милли, прошу не плачьте…

– Мистер Эдвард, не волнуйтесь, всё в порядке. Довезёте меня до дома?

– Я вызову вам такси. У меня есть дела

– Хорошо, мистер Эдвард.

Эдвард постоял в раздумьях минуту.

Как только Милли уехала, Эдвард тут же направился в дом хозяев Спайка. Эдвард не мог поступить иначе. Быстрым рывком он оказался у двери дома хозяйки. Как только он нажал на звонок, его помысел не заставил себя ждать.

– Вот, держите этот конверт.

Хозяйка, подсчитав деньги и ощутив запах лёгкой наживы, сразу же согласилась отдать пса.

– Вот, теперь он ваш.

– С вами приятно иметь дело!

Эдвард кивнул. Ему было не впервой видеть лицо человека, что почувствовал запах деньжат.

– Что ж, пёсик. Пора ехать в новый дом.

Спустя 15 минут Эдвард был в доме Милли.

– Здравствуйте, тётушка Роуз. Вы не могли бы позвать Милли?

– Ох, мистер Эдвард. У неё сейчас очень дурное состояние. В этот момент лучше её не трогать.

– Я думаю, у меня получится. Смотрите, кого я привёл.

– О, это же Спайки. Как вам удалось оставить его у себя, мистер Эдвард?

– Т-с-с, миссис Роуз. Об этом позже.

Эдвард аккуратно приоткрыл дверь комнаты Милли. Она сидела на кровати и плакала, да так, что её тоналка превратилась в кашу. На ней были всё те же джинсы, но в качества верха была розовая футболка. Всё было обклеено обоями мягко-розового цвета. На стене висели картины художников. На столе был ноутбук, множество книг. Судя по анализу Эдварда, по большей степени романов, а также недорисованный рисунок. На нем был корабль, идущий по волнам, на фоне грозы. Олицетворение его жизни, а именно, более раннего периода.

Он подошёл к Милли и аккуратно тронул её за плечо. Оно было очень нежно, и столь же прекрасно.

– Милли, это я, Эдвард.

Она промолчала.

Тогда он достал шоколадку и начал её есть перед ней, делай акцент на её отменном вкусе. Милли обернулась, было понятно, что приманка подействовала.

– Мистер Эдвард, можно и мне кусочек шоколада…

Он сел рядом с ней и отломил кусочек, ощущая приятный аромат её волос.

– Что же вас так расстроило, Мальвина?

– Никакая я вам не Мальвина!

– Просто расскажите, что вас обидело или расстроило. Всё дело в собаке? Вы привязались к ней?

– Да, вы правы. Увы, пришлось её отдать, ведь хозяйка не я.

– А что, если бы вам подарили другую собаку?

Это был один из запасных вариантов Эда, на случай если бы хозяева отказались отдавать пса за любые деньги.

– Эх, глупый и нудный человек вы, мистер Эдвард. Всё дело не в сходстве внешнего облика, важно то, что внутри. Важно то, какая у него душа или же моменты, что вас связывали. А также приятные воспоминания.

Эдвард промолчал. Он понимал истину её слов. Он понимал, что вряд ли кто-то заменит его Миру. Даже если найдётся такая же Мира, она будет всего лишь прототипом, не более того.

– Ну ладно, мистер Эдвард. Со мной уже всё в порядке. Спасибо, что помогли отвезти собаку.

– А где же ваша благодарность, – подняв глаза, спросил он.

Был виден тон риторического вопроса.

– Что вы имеете в виду?

– Подождите минуту.

Милли не пришлось долго ждать, Эдвард только открыл дверь, как Спайк оказался у ног Милли, мило виляя хвостиком и издавая радостный лай.

Милли заплакала, но уже слезами искренней радости. Она молниеносно спустилась с кровати на пол и начала гладить своего любимчика. Тот ласково отвечал на её теплоту. Эдвард тоже не остался в стороне. Милли не сдержала радости и поцеловала его в щеку. Не растерявшись, он поцеловал её в губы, ощутив мягкость этих клубничек. Они были словно молочный и нежный шоколад, что ты откусываешь очень медленно и аккуратно, пытаясь насладиться приятным моментом, а после, он тает во рту, оставляя приятный осадок, из-за которого хочется повторять этот процесс вновь и вновь, пока не насладишься полностью этим блаженством… а насладиться им полностью – невозможно. Убрав губы, они ощутили мягкий остаток их слюны, что только отходила, следуя за губами. Она стояла в изумлении, медленно дыша и глядя своими большими глазами в его спокойное движение глаз. Придя в себя, она сказала:

– Эм… Мистер Эдвард, прошу прощения, мне не стоило этого делать. Мне очень стыдно. Я… я не хотела…

Прикрыв её губки двумя пальцами и вытерев слезинки, он показал, что пёсик хочет спать, а потому, нужно вести себя тихо.

Милли стояла долгое время в изумлении. Потом, присев на кровать, всё также была поражена. Эдварду было неловко не меньше. Выйдя на улицу, он закурил. Дело было к вечеру. Он снова стоял и глядел на только вышедшие звёзды. Их было всего пару штук, но их яркость в этот день была, как никогда ранее.

## Глава 4. Всё как в сказке…

Любовь – это одно из чудес света, что озаряет наши сердца. Это некое новое ощущение, с которым ты чувствуешь себя маленьким ребёнком, что идёт на пути в неизведанное. Влюблённые ныряют в этот мир с головой, и вдруг простые вещи – игра в снежки, прогулка под дождём – обретают невероятную ценность. Любовь – это сила и уязвимость одновременно. Она обнажает сердце, делая робкого более уверенным, а сурового – нежным. И даже самый неприступный мужчина рядом с любимой женщиной становится мягче. Познав любовь, ты чувствуешь эту нотку детства, и она тянет тебя так, что тебе не хочется из неё выбираться.

Вот уже какой день, Милли и Эдвард мило проводят вместе время. На сей раз они шли с очередного кинофильма. Милли и на сей раз радовала новым стилем, как и многие девушки, она имела огромный гардероб. Никто не знает, что больше, та самая бездонная сумочка или шкаф с вещами, но да ладно. Милли была одета в чёрное пальто, поверх которого был большой серый шарф с узорами. Из под-пальто виднелась коричневая юбочка, до колен, что помогала всё-таки лицезреть ее ножки, но и не столь сильно, ведь следом за юбкой шли длинные чёрные сапоги. Если же подняться выше этих «уровней одежды», то следом за юбкой мы увидим милую чёрную рубашечку, что, к удивлению, была с короткими рукавами. О чём думала Милли, не начнёт ли она мёрзнуть или она надеялась согреться в объятиях Эдварда?

Милли, рассказывая свои впечатления, махала руками в сторону, а Эдвард шёл весьма сдержанно. Левую руку он засунул в карман, от этого шаг казался более гармоничным.

– Как тебе этот фильм, Милли? Что скажешь?

– Я скажу, что меня вполне всё устроило. Игра героев хороша, сюжет с книгами вполне переплетён, причём, весьма умело. И это с изменениями некоторых сюжетных поворотов!

– Я с тобой полностью согласен, но ты забыла упомянуть новых второстепенных героев, – и, не успев досказать свою мысль, он вновь начал слушать, ведь его перебила Милли. Он уже вполне привык к этому, а её ребячество было ему по нраву.

– Мистер Эдвард, глядите!

Милли выбежала вперёд и начала кружиться, словно она часть всех этих снежинок, что падали вниз.

– Первый снег, мистер Эдвард! С первым снегом вас! Помните наш диалог про снег? Это ведь так красиво!

– Да, красота есть, тут не поспоришь, а также замена гардероба на зимний лад.

– И всё? Это все прелести Рождества по-вашему?

– Ну да… а что ещё?

– А как же украшенный город гирляндами, флажками и прочими прикрасами? Подарки, горячее какао в кругу близких. Да уж, мистер Эдвард. Думаю, вам стоит показать на примере, что такое прелести зимы.

Эдвард задумался и вспомнил те моменты с Мирой, ту пору, когда он знал все эти чудеса зимы. Но долго веять он в них не мог, ведь с ним была Милли.

Идя до её дома, они беседовали о всяком. Они были разные. Она была виртуозом, любителем прекрасного. Чистая душа и любительница сказок. Эдвард был сухим реалистом, знающим только выгоду в чем-либо, и не умеющим витать в фантазиях… лишь в воспоминаниях… Прошлое сделало его таким, и с той поры – это его сущность. Но это не мешало им наслаждаться компанией друг друга. Ведь есть разные типы отношений, как и разные типы людей. У кого-то общие интересы, а у кого-то полная противоположность, как это произошло у наших героев. Занятые беседой они не заметили, как подошли к дому. Между тем, снега становилось всё больше.

– Вот мы и пришли, Милли.

– Спасибо вам за чудесную прогулку.

Они обнялись, и вроде как, очередная прогулка подошла к концу, но… Эдвард шёл спокойной походкой, как вдруг, ему прилетел снежок прямо в спину! Эдвард повернулся, и ему прилетел ещё один, точно в лицо!

Милли рассмеялась.

– Ой, мистер Эдвард, прошу прощения! Я не…

И как только она хотела договорить, ей прилетел снежок в плечо. Началась снежная баталия. Эдвард мастерски уклонялся и приближался к зоне атакующей, та в свою очередь, пыталась сдержать натиск. Он подбежал к ней и обнял…

– Всё, победа моя! Ты в заложниках, Милли!

Тут она резко умыла его лицо снегом. Эдвард на полсекунды потерял обзор, та уже вырвалась из его рук и попыталась убежать, но он свалил её, словно хищник, напавший на свою жертву! И, через пару секунд, он уже лежал поверх неё, глядя на её счастливое лицо. Она поцеловала его вновь и тут же ещё кинула снега ему в лицо. Эта уловка позволила ей взять главенствующее положение.

– Ну что, кто теперь в заложниках и плачевном состоянии?

– Да-да, я признаю своё поражение. А теперь дай мне встать, разве то, как вы сидите на мне – по-дамски?

– Ой-ой, я совсем забыла.

Как только она захотела встать с него, Эдвард хитростью кинул ту в сугроб.

– В роли куклы-манекена вы бы смотрелись на мне неплохо, Милли, – сказал Эдвард отряхивая себя.

– Что за гадости вы говорите! И да, вы нечестный!

– Зато победитель! Ты так и будешь лежать на снегу?

Она лежала и улыбалась, а снег блестел подобно её блестящей и радостной улыбке.

– Да, ложитесь же со мной!

– Эх, а я только начал отряхиваться.

Он устроился поудобнее около неё, положив руки за голову.

– Эдвард, а вы считали звезды? Пытались хотя бы?

– Нет, Милли, это же невозможно. Их бескрайнее множество…

– А как же ваши крутые фразочки в духе: «Для меня нет ничего невозможного».

– Очень смешно, Милли.

– Как же прекрасен сегодняшний день, мистер Эдвард!

–Да…

Эдвард встал.

– Э-э-й, а как же помочь мне, – спросила Милли.

– Я тебя не просил кидать меня в снег, поэтому как-нибудь сама!

– А вот и не надо!

Она начала вставать, Эдвард развернулся в её сторону и смотрел, скрестив руки. Встав, она чуть было не упала, но Эдвард поймал её за ладони. Она подняла голову.

– Маленькая и беспомощная девочка!

– Я не просила вас помогать! Я бы сама справилась!

– Ну конечно!

– Радуйтесь, что поймали меня, иначе пришлось бы нести на руках.

– А ты только об этом и мечтаешь, Милли.

– А вот и нет!

Посмотрев на неё с улыбкой, он протянул ей руку, а она же стояла, задрав голову.

– А, ну как хочешь. Я пойду!

Она подбежала и обняла его со спины. Он ощутил её тепло, и дующий спереди ветер, показался таким же тёплым, словно она повелитель стихий, и он в её оковах. Он аккуратно повернул голову в её сторону, а она, поцеловала его в щеку. Если подобрать олицетворение того, что произошло в этот момент, то подойдёт вот что. Это был первый день великой весны. Много лет в этом небольшом царстве Эдгерии, жители верили и ждали приход тёплой весны, и, наконец, она пришла! Рёв принцессы Милли сделал своё дело. Моментально все уголки улиц Эдгерии превратились в светлые и солнечные, словно тех серых и мрачных тонов никогда не было. Все воскликнули: «Ура!» Слава принцессе Милли, да начнётся праздник весны!

Они ещё минуты три стояли так, наслаждаясь теплом друг друга, словно время остановилось; словно они единственные на этой планете.

– Никуда вы не пойдёте! Только если со мной!

– Несомненно.

И они обнялись, крепко-крепко.

– Может чаю, мистер Эдвард?

– Да, не помешало бы, а то твой нос, как сосулька.

Они направились в дом. В доме было тепло, ведь мама Милли зажгла камин и легла спать. Эдвард помог снять пальто Милли, и повесив вещи в гостиной, принялся мыть руки.

– Сейчас вы отведаете моих фирменных печенюшек!

И через минуту, она поставила поднос с печеньями на стол, с фразой: «Кушать подано".

– Благодарю.

– Мистер Эдвард, вы только представьте. Мы можем сходить вместе на каток, нарядить ёлку и играть в снежки! Как это прекрасно!

– Чудно, ещё как, моя чудачка. Но позволь, я скажу нечто важное?

– Конечно, мистер Эдвард.

Взяв её руку и посмотрев в глаза, он произнёс важную речь:

– Обычно, люди чувствуют сразу – это приятное чувство. Моё сердце долгое время было занято другой, как и множеством раздумий. Я знаю, что о любви не размышляют, её чувствуют. И честно признаюсь, первого во мне больше. Но с каждым новым днём, что я провожу с тобой, я понимаю, что прошлое уходит, а раны заживают. И их лечит не время, а ты… Тот поцелуй, то объятие. Те вечера, проведённый с тобой… Они чудесны…

Легким движением он одел кольцо на её руку.

– Ты согласна стать моей, Милли? Моей маленькой чудачкой.

Сердце Милли дрогнуло, навернулись слезы.

Она вскочила со стула и прыгнула к нему на колени, крепко обняв. Объятие было таким крепким, таким долгим… В это время, мама уже смотрела на эту счастливую пару…

– Конечно я согласна, мистер Эдвард. Я согласна! Ох, я таю, когда вы говорите что-то приятное для меня.

– Вот и хорошо, а теперь пей чай. Тебе нужно согреться. И да, перестань меня называть мистером Эдвардом, и обращаться ко мне на «вы». Я тебе про это уже говорил, но раз я теперь твой бойфренд по всем фронтам, отнесись более серьёзно к этому моменту. А иначе, я выпорю тебя как следует, теперь мне это можно легально.

– Ой, мама. Ты проснулись. Прошу простить нас…

– Ничего милая, будь счастлива.

– Ох, мамочка!

Она обняла её.

– Я люблю тебя, детка.

– И я тебя!

К ним подошёл Эдвард; он взял руку её мамы и поцеловал.

– Не волнуйтесь, я буду беречь вашу дочь.

Она улыбнулась, и они всей маленькой семьёй стояли в таком положении, а после, пили вкусный чай у камина. А за окном был зимний день. Всё также шёл первый снег, предвещавший множество перемен… Перемен, изменивших всё.

## Глава 5. Проверка на прочность

Часть первая: последствия

Это был обычный субботний день. Милли бегала по лужайке и делала снимки красот её сада. Фотографии были крайне похожи, но она видела в них красоту и изюминку. Впрочем, как и всегда.

– Так-с… сиди бабочка и не двигайся. Щёлк – Вот и отлично. С новым фотоаппаратом, что подарил мне мой любимый Эдди, всё идёт отлично.

Милли, не успев побывать в саду, оказалась у порога дома.

– Мама! Я собираюсь пойти гулять в город со своей подругой. Вечером буду дома!

– Хорошо, моя милашка. Главное, будь аккуратней и не ходи допоздна.

– Не волнуйся, мама. В случае чего, Эдвард заберёт меня.

– Эдвард… Эдвард. Ты мне все уши уже прожужжала. Не может же он постоянно отвлекаться из-за чудачки вроде тебя.

– Ладно, не ругайся. Вечером увидимся. Пока-Пока!

– Пока, солнышко!

Чуточку позднее.

Эдвард вёл подсчёты своих доходов.

– Так… это с автосалона. Это с ресторана.

Звонок телефона.

– Да кто там ещё, чёрт побери! Я вас слушаю.

– Мистер Эдвард, добрый день. Это снова мы. Ваша подружка у нас. Теперь вы готовы пойти на наши условия?

– Черт бы вас побрал!

Переведя дыхание, он произнёс.

– Да, согласен. Где встретимся?

– У башни Святого Кеннеди в 19:00! И чтобы без глупостей!

Эдвард со злости выкинул всё то, что лежало у него на столе.

– Уилсон! Сколько ты мне ещё будешь вставлять палки в колеса, и сколько мне тебя щадить?! Твоей целеустремлённости можно отдать должное, но как бы в один момент это не обернулось для тебя погибелью…

Двумя часами позже…

Эдвард стоял и глядел на портрет Милли. Этот портрет он сделал на заказ.

На портрете изображено, как она бежит по лужайке, улыбаясь и ни о чём не думая. На ней было платьице розового цвета, шляпка из соломы. Её блеск переплетался с её прекрасными и сияющими волосами. А в её нежных ручках была корзинка с огромным количеством ярко-красной малины.

Была и другая картина. На ней она стояла в солнечном лесу и кормила маленьких зайчат. На деревьях бегала белочка, сияло солнышко, что дополняли голубые и нежные облака, такие же нежные, как личико Милли. Но это не единственная особенность этой чудачки, ведь именно за её доброе сердце, за её детское и забавное поведение Эдвард сумел полюбить её.

Он вспоминал её клубничные губы, вспоминал её красивые ножки, то, как она злится и смеётся. Эдвард полюбил её всю. Она стала для него целым миром, что он долгое время не мог обрести. Мира если и была в его сердце, то уже в отдалённых местах. Теперь рядом с ним была Милли, и это, пожалуй, было справедливо. Ведь именно она смогла растопить его холодное сердце.

Он вспоминал то, как впервые побывал в её комнате, и то, как они стали одним целым.

А также он вспомнил, как он и она лежали у тёплого моря. Они глядели на звёзды.

Эдвард рассказывал всё, что ему известно. Милли же говорила, что когда-нибудь они будут там, на небе, глядеть на то, как живут их правнуки. Эдвард, как всегда, улыбался; ему нравились её необычные рассказы. Это заставляло его сердце биться чаще, а улыбку сиять.

Он вспоминал, как она смотрела ужастик, то и дело закрывая свои глазки, при виде очередной страшной сцены. Ей оставалось лишь прижаться к нему, а ему – вновь посмеяться над ней.

Его воспоминания прервал Роджер.

– Эдвард, тебе точно не нужно прикрытие? Это очень опасно! Идти одному на встречу с бандой. К тому же речь идёт не только о твоей жизни, но и о жизни Милли!

– Я знаю, Роджер. Ты думаешь, я могу просчитаться? Если мне плевать на свою жизнь, то жизнь Милли – это свет этого мира. Я не допущу, чтобы что-то случилось с ней. Я знаю, что они не способны на большее, а моя задача показать им, что я играю по их правилам. Они заинтересованы в сделке со мной. Они думают, что могут мною манипулировать, но они сильно заблуждаются.

У Храма Кеннеди ровно в 19:00.

На улице был холодный воздух. Вечер был спокойный. Был слышен рёв автомобилей, что едут по трассе. Одни предпочитали в это время гонять, другие ехали домой, а третьи просто наслаждались этим чудесным вечером. Эдвард стоял на месте. С ним была только тьма и её тишина, что иногда сменялась воем волков где-то вдали.

– Как слышно, Эдвард?

– Громко и чётко.

– Будь аккуратен, Эдвард.

К нему подъехала машина. Свет фар тут же был направлен в его сторону. Из машины вышло двое людей в плащах. Те были вооружены.

– Тебе привет от мистера Уилсона, дружок. Давай сюда деньги, и вот его условие. Ты просто обязан продать галерею или твоя сучка умрёт, смекаешь, богатенький?

Оба были крупные и дурные на вид личности. В целом, это вполне типично для подобных «карателей». Глупая речь, неопрятный вид и одна агрессия, а точнее, абсолютный ноль компромисса. Особенно, если дело касается не заданий от босса, а от личного желания этих личностей. Эдвард почесал нос, при этом медленно и скрытно размял его на случай удара.

– Хорошо-хорошо, ребятки. Деньги вот. Можете взять их. А теперь я могу связаться с ним?

– Это исключено. Босс сказал, мы заберём деньги, а дальнейшие указания он тебе скаж…

И тут Эдвард резко сделал боковой удар справа, точно в челюсть стоящего впереди бандита. Второй так разозлился, что хотел убить Эдварда прямо на месте, но Эдвард встретил нападавшего ударом с ноги в живот, и тут же отпадным ударом в челюсть. К счастью для Эдварда, второй не достал пушку. Успел бы Эдвард опередить его? Этого Эдвард знать наверняка не мог, но в навыках своей стрельбы он был уверен. Чему он был рад, так тому, что обошлось без кровопролития.

Эдвард поднял средство связи.

– На связи…

– Ох, Эдвард. Снова здравствуй. Ну что, ты подумал насчёт следующего указания?

– Конечно подумал, но сперва хочу услышать голос Милли, дабы убедиться, что с ней всё в порядке.

– Мистер Эдвард!

– Доволен?

– Вполне, если ты хоть пальцем её тронешь!

– Спокойно Эдвард. Не в твоём случае кидать мне угрозы. Указания скину завтра утром.

Связь прервалась.

– Стив, ты сумел вычислить местонахождения?

– Нет, сэр. Они используют какую-то защиту. Я уверен, что со второго раза сумею взломать её.

– Черт подери, второго раза может не быть, но я знаю, как мы уладим это дело.

Часом позже.

В подвале было сыро и холодно. Горел слабый свет. За окном слышался ветер, бушующий и предвещающий скорую весну и дожди. Посередине этого подвала сидел бандит, привязанный к стулу. Эдвард сидел напротив и чесал подбородок.

– Так что, Боб? Ты станешь говорить или мы так и будем играть в молчанку? Ты боишься босса? Ты же знаешь, что я с ним разберусь, и тебе будет некого бояться. Тем более, в твоём положении, тебе стоит бояться МЕНЯ! Или вон тот лом, что стоит перед тобой. Проще говоря, тебя ждёт жаркая ночка. Каждый по-своему представит «бурную ночку»… Это быть с тремя девицами в постели, завал на работе, клубные вечеринки и прочие житейские моменты, но мы внесём изменение в этот список верно, Боб? – ухмыльнувшись, задал вопрос Эдвард. – Хочешь стать первым, кто узнает МОЁ определение бурной ночки?

На физиономии Боба были видны признаки страха и борьбы. Это была вполне типичная ситуация для бандита. Он не боится сдать своего босса, но боится последствий. Но была и другая сторона медали – это предвкушение сегодняшнего, а возможно и завтрашнего сеанса. В котором он – пациент, и которому явно будет предоставлена не медицинская помощь.

Боб был кругловат лицом, его губы были большие и мясистые. Верхняя губа плавно покрывало нижнюю. Нос был немного загнут, но не сильно. Глаза были круглые и холодные.

По спине ему был нанесён жёсткий удар железной палкой! Боб резко загнулся вниз, откашливаясь.

– Бобби-Бобби, что же ты себя так губишь? Как думаешь, тебе нужна помощь? Или ты сам?

Тут же последовал удар по руке. Боб завыл.

– Боб, ты хочешь курнуть, м? А то, мне кажется, я забыл о вежливости. Думаю, стоит дать тебе разрядку перед ночкой, верно?

Боб опустил глаза.

– Какой табак предпочитаешь? Тяжёлый, и которого хватает надолго? Это я вычитал в блокноте твоего телефона, представляешь? Ох… как же будет трудно твоей девушке без тебя… Может её утешить?

– Заткнись твою мать. Заткнись!!!

Боб был в ярости. Эдвард приглушил его ярость горящей сигарой…

– Боб, видишь, как ты зол? Ты думаешь эта боль стоит того, чтобы просто здесь сдохнуть? Бобби, скажи мне, где держат Милли и, поверь, я остановлю его, прежде чем он сумеет опомниться. Я дам тебе денег, а ты заляг на дно. Я уверен, ты в этом мастер, Бобби. Ты же умный парень, тебе так не говорили?

Боб сделал необычную мину.

– Босс говорит, что мы олухи.

– Так твой босс сам олух. Он совсем не думает о вас. Ты видишь на какое задание он тебя отправил. Без помощи и подкрепления. Ты ведь знаешь, что я мог подготовить целый отряд только для вас двоих.

– Черт побрал бы его! Ладно, я скажу тебе это. Мне всё равно плевать на него, если надо будет – сам грохну этого ушлепка.

– Верно мыслишь, Бобби. У преступного мира не так много врагов. Во всяком случае, я не вхожу в этот список. Есть только полиция, другая группировка, а также шишка, что вами управляет, смекаешь? Ты думаешь ОН пришёл бы спасать тебя?

– Довольно… улица Меррина. В баре Уилсона.

– Спасибо тебе, Бобби. Тебе придётся побыть здесь, пока я не улажу этот вопрос. Я не могу тебе довериться, надеюсь, ты понимаешь меня.

Боб промолчал.

– Вот и славно. Молись, чтобы этот вопрос был скорее улажен.

Спустя некоторое время…

– Теперь нужно прояснить одну вещь, – сказал Роджер. Абсолютно всем известно о пропаже Милли – милой журналистки. Идти туда, используя радикальные методы, без должной уверенности в безопасности, как во время процесса, так и после, – глупость полнейшая.

– Верно, Роджер.

– Нам известно, что полиция тебя уважает, но вламываться туда без должной уверенности, что она там – безрассудство, Эдвард.

– Именно поэтому у меня есть иной план действий. Что насчёт охраны?

– Охрана только основная и имеет при себе оружие, но и это не всё. Также, не будет новостью то, что там тусуются в основном лишь бандиты. Поэтому если тебе действовать, то так, чтобы никто не узнал, что ты как-то замешан. Это дело должно остаться только между тобой и мистером Уилсоном.

Часть вторая: брат и сестра

Если ты имеешь друзей, что стали тебе родными, то знай – они твоё всё, они твоё богатство…

На улице стоял прохладный воздух, отражение звёзд и луны мерцали в окнах Миллиаполя. Эдвард вышел из своей машины и посмотрел наверх.

– Эх, дивный вечерок. Могли бы сходить с тобой в кино, моя Милли. Как бы это не звучало глупо из моих уст, но, надеюсь, ты слышишь меня.

Эдвард, поднявшись по лестнице, подошёл к входной двери. Её охранял мужчина лет тридцати. Видно, что заурядный громила, но на стороне «света». Его лицо было очень хмурым и почти без эмоций. Он изучал спокойствие и уверенность. Было видно, что данный смокинг подчёркивает его стройность и силу.

– Я к мисс Барбаре, – сказал Эдвард.

– Вечер добрый, мистер Эдвард. Прошу, входите.

– Благодарю.

В театре, как и всегда, стояла приятная атмосфера. Для настоящих любителей спокойствия и классики.

Эдвард шёл по мягкой ковровой дорожке бордового цвета. Она была такой нежной, что казалось, будто ты ступаешь по снегу. Особенно это ощущение давал хруст, что был слышен с движением каждого шага. На стенах висели разные картины и портреты, в переплетении с ними стояли статуи и бюсты разных героев.

– Мм, какая чудесная инструментальная музыка. Интересно, кто её исполняет? Быть может это Уитни, – подумал Эдвард.

Спустя минуту Эдвард преодолел лестницу ведущую на второй этаж. Лестница была белого цвета, разрисованная разными фресками. Идя по данной спирали, можно было любоваться картинами эпохи Ренессанса. Ещё пару секунд, и он уже был в большом зале, где и проходили представления.

– Так, Бэнси! Ты делаешь слишком быстро, мать его, пируэт. Ты можешь делать его плавней? Ой, Эдвард! Я и не заметила, как ты вошёл. Прости меня, Господи, что ругаюсь в театре, но иногда просто невозможно!

Она сделала хлопок, и сцена опустела.

– Присаживайся, мой любимый гость. Чего изволишь? Хочешь кофе – вот тебе кофе. Желаешь отменного индийского или китайского чая – и они на месте. Желаешь вкусного шоколада или печенья – и это имеется. Но судя по виду, ты, как всегда, по делу, верно?

– Верно мыслишь, Барбара. Уитни ещё здесь?

– А-а, ты про эту негодницу. Конечно, она здесь! Они устроили такой бардак, что я заставила её убираться в этот вечер выходного дня. Надо же как совпало. Приди ты в другой день, она бы уже была в каком-нибудь кинотеатре или дома за чашкой чая.

– Хорошо, мисс. Спасибо за гостеприимство. Но сперва, возьму-ка я две чашки вашего кофе.

– Чего желаешь, Эдди.

Пока Эдвард наливал себе кофе, Барбара вела с ним диалог. Вернее, пыталась.

– Как идут успехи с бизнесом, мой уважаемый друг? И, говорят, у тебя появилась дамочка, это правда?

Эдвард кивнул.

– Честно говоря, я рада за тебя, – сказала она, положив чашку. – Ладно, Эдди, я вижу, что ты не в настроении вести диалог. Иди. Желаю тебе удачи.

Эдвард кивнул.

Спустя 5 минут.

Дверь была прикрыта, но он открыл её с помощью своей ноги и вошёл в примерочную. Уитни не заметила его. Она отмывала стену от следов краски. Эдвард положил поднос на стол и, скрестив руки, начал ждать.

– Чёртова затея… сейчас могла бы смотреть сериалы и лежать в тёплой кроватке. Вот чего стоит веселье.

– Хм-хм.


Она обернулась, и её глаза загорелись яркой искрой. Не теряя ни секунды, она подбежала к Эдварду и крепко обняла. Как и всегда, при виде него она улыбалась своей завораживающей улыбкой.

– Эдди, я так рада, что ты здесь! Так рада!

– И я рад тебя видеть.

Отойдя от Эдварда, она дунула на чёлку, чтобы убрать её с лица.

– Ну как ты, Эдди? Сколько лет, сколько зим. Я уж и не думала встретить тебя здесь. Ты бываешь здесь, но наши дороги расходятся. Я слышу лишь хихиканье девочек после твоего прихода.

– Уитни, если тебе так хочется увидеть меня, почему бы просто не позвонить мне?

– Ну, не-е-е-т. Звонить – это не моя фишка, а почему сам не звонил, м?

Эдвард промолчал. Эту паузу поломала Уитни.

– Ладно, шутки шутками, но давай-ка пить кофе, что ты принёс, и за что огромное тебе спасибо. И да, ты уж извини, за бардак…

– Всё в порядке. Классно выглядишь, Уит.

– И не говори. Ещё столько работы, эх… У тебя-то как дела, надеюсь, всё путём?

– Нет, всё не очень хорошо. Мне нужна твоя помощь. Мне скажем так, нужно выступить на сцене, вживаясь в другую роль.

Подперев подбородок руками, она с удовольствием показывала желание выслушать всё от и до. Эдвард, зная верность и искренность своей давней подруги, что ему была как сестра, начал свой рассказ.

Спустя 10 минут…

– Ох, ничего себе, Эд. Ну и каша у вас. Но я счастлива за тебя! Наконец ты нашёл покой. А теперь, ну-ка, во-о-он за тот стул. Я сейчас вернусь.

Эдвард сел на стул. Пахло множеством духов. «Много кто был сегодня приведён в порядок», – подумал он.

– Так-с, начнём мой друг… Нам придётся немного испортить твою изящную стрижку.

– Но…

– Никаких но! Любовь, как и красота – требует жертв!

– Как скажешь, моя волшебница. Кстати, что здесь вообще произошло?

– Ох, Эдди, и не спрашивай. Две актрисы, что должны были сегодня выступать разругались из-за одного джентльмена. Всё это произошло так быстро и неожиданно. Тут была чисто цепная реакция. Одна из них швырнула в третью, ещё на тот момент не участницу всего этого хаоса. Посредством этого, эта цепная реакция сделала своё дело. Все начали швыряться чем попало. Я даже и не знаю, как сама попала под это влияние. Я болтала по телефону с одним красавчиком, и мир для меня словно пропал из-под ног, как вдруг, мне прилетает в голову моя же кисточка! Это спустило меня с небес на землю. Я встала, и, сдув свою чёлку, тоже начала кидаться. Этот случай можно записать, как второй праздник Холи в моей жизни. А Барбара… Ох, у неё произошло примерно то же самое. Она зашла узнать почему так шумно, как вдруг ей прилетела краска. Вот она и разозлилась… А почему убираюсь именно я? Потому что краска была с моих рук, да ещё от главной руководящей, то есть от меня. Будь другая… её, наверное бы, уволили, но у нас с миссис Барбарой хорошие отношения. Такие вот дела…

Спустя некоторый промежуток времени…

– Вот и готово, Эдди. Теперь ты усатый и странный человек.

Эдвард встал и осмотрел себя. Перед ним был другой человек. У него появились усы, причёска стала совсем другая. Да чего уж там говорить! Волосы взяли другой цвет, как и глаза. Теперь ему придётся надевать линзы.