Три повести. Земля
Анастасия Ниточка

© Анастасия Ниточка, 2023

ISBN 978-5-0053-8064-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

I

Маша стояла на крыше крепости и смотрела на серое небо. Солнца не было видно уже более ста лет. Последняя война показала, чего стоит человечество. Изживая всю историю само себя, оно наконец-то добилось значительного успеха. Половина населения планеты уничтожена. Другая же, живая половина, такая как Маша, уже многие годы вглядывается в небо, но видит там только серые пятна поднявшейся пыли. Скоро рассвет, но рассвет не такой, каким его наблюдали предки. Теперь над рассветом работает не планета и Солнце, а реактор, опасный, но необходимый для жизни на Земле. – Решила встретить рассвет? – сзади подошел отец Риа. – Да, пытаюсь представить, как я буду встречать рассвет свои следующие пятнадцать – двадцать лет. Наверное, в сорок я буду так же стоять на этой крыше, и держаться за эти перила.

– Действительно думаешь о таком будущем? – Что мне делать? Разве отсюда есть выход? – Но ведь вход сюда есть. – Сюда уже давно вход затоплен, сюда добираются только на «Стрижах». – Разве вход затоплен? Что же ты тогда часами делаешь у двери в подвале? – удивился отец. Месяца три назад, спустившись в самый низ подвала, где она еще ни разу не была, Мария нашла старую дверь, по всей видимости, ведущую в подводные тоннели. Но замок, сделанный хорошим мастером, располагался по площади всей двери, окислился, местами заржавел, его невозможно было открыть. Риа была не из тех, кто быстро сдается, и решила сделать все, чтобы открыть замок. Она спускалась в подвал каждый раз, когда не была занята. Часами просиживая над замком, вычищая его, разгибая крючки и ломая крепления, с мыслью сбежать наконец-то из этого ада. – Просчитываю, что будет, если рискнуть, – ответила Маша. – Все будет по-другому. Хорошо или плохо, ты сможешь узнать, только переступив через свой страх. – У меня нет страха. Просто, если все получится, ты действительно хочешь остаться здесь? – Ты сама прекрасно понимаешь, что я уже стар для такой дороги, а ты слишком молода, чтобы оставаться здесь. Оставшись здесь, я не только не буду обузой для себя и для тебя, но и смогу отсрочить раскрытие твоего побега. – Но что они сделают с тобой? – Они уже сделали все, что могли, если я увижу, как ты завянешь здесь, я буду мертв уже при жизни. Отец подошел к Марье, обнял ее за голову и прижался губами ко лбу. В своей жизни он видел все для человека, живущего в клетке чужих иллюзий и ничего для своей собственной души. Опасность на суше уже давно прошла, а изначальная безопасность в крепости стала рабством. Из всех своих горестей и радостей он мог вспомнить лишь побег жены из крепости и маленькие победы своей дочери. Все остальное время он ел, спал и выращивал водоросли на плантациях своих хозяев. Эти водные растения стоили неимоверных денег, ради них рисковали при выращивании и летели через океан, не глядя на возможность попасть в лапы Скверны, всем известного чудовища, которое поглощало всё на своём пути, но ничто и никого не вернуло обратно. Людям, работающим на плантациях, платили достаточно для того, чтобы они не смогли сбежать оттуда и не сдохнуть от голода. Он смутно представлял, как Мария будет жить за пределами этого ада, но точно знал, что если она не покинет крепость, то счастливой не будет никогда. За горизонтом на миг блеснула маленькая вспышка. Предвестник света, уже не солнечного, искусственного, но все же доходившего до этого, всеми забытого, места. Сейчас начнется рассвет. Изначально кровавый, невнятный, вызывающий легкое ощущение отвращения, но за пол часа перерастающий от красного к оранжевому, затем к желтому и от желтого к белому солнцу. Солнцу, с помощью которого пытаются сохранить остатки жизни на Земле, солнцу, которое должно будет со временем встретить лучи настоящего Солнца и погаснуть навек. Посмотрев на рассвет, Риа с отцом разошлись в разные стороны, каждый пошел выполнять свои обязанности. Последний взгляд, которым они одарили друг друга, был взгляд прощания, они оба поняли, что именно сегодня настал тот день, когда их судьбы разойдутся на неизвестный срок и встретятся ли они вновь, решать только Создателю. Маша вышла на смену. Сегодня ее задачей было фасовать водоросли на отправку в город. Водоросли проходили тщательный отбор, взвешивались, помещались в контейнеры с водой, часть водорослей сушили, измельчали и утрамбовывали в брикеты. С приходящим самолетом, все отправлялось в город. Уже там их продавали или помещали в машины для выработки кислорода. Погрузка водорослей на самолет проходила в обед. Все рабочие в это время обязаны были находиться в помещении и ни в коем случае не входить в контакт с горожанами. Это было печальное зрелище, люди выглядывали из закоулков на самолет и летчиков в надежде, что когда-нибудь сами смогут улететь отсюда. Для Риа это был тот самый момент, когда она могла ускользнуть. Рабочие толпились у дверей и окон, начальство с охраной отгружали товар, коридоры крепости были пусты.

Мария забрала свой плащ и подготовленный рюкзак с небольшими припасами, спустилась в подвал и нашла необходимую дверь. К её счастью, никто не успел испортить её предшествующих стараний, и она легким щелчком замка открыла дверь и окунулась в сумрак подводных тоннелей. Темно, холодно, сыро, неуютно. Да какой там уют! Страх пробрал Риа до середины кости! Это не коридоры крепости, где все знакомо до каждой мелочи. Эти тоннели были построены еще до крепости, проход туда был выведен намного позже. Тоннели были окутаны легендами. Говорили, что эти тоннели когда-то служили для исследования океана. Давно, очень давно. Всех тогда волновало, что же находиться на дне океана, что вызывало у всех дрожь по ночам, издавая истошные звуки, такие, будто это был последний вскрик изнеможенного болью человека. Он звучал часто. Почти каждую ночь этот звук ровно в двенадцать, оповещая всех о начале новых суток, на минуту забирался под кожу, а после, резко исчезал. Со временем он стал звучать все тише и реже, и теперь Маша почти его не ощущала, но все же мороз шел по коже от одной мысли об этом. Наступила новая жизнь. Дверь замкнулась за спиной странницы.

II

Под ногами была вода. Время давало о себе знать. Ничто не вечно, а тем более творения человека. Перегородки протекали, вода была ледяная, надо было немедленно выбираться. На ощупь, спотыкаясь, не ведая, что находится под ногами, девушка пробиралась во мраке. «А если потеряюсь? – Мелькнуло в голове Маши. – Забудь! Страх, идущему, не попутчик». То и дело, натыкаясь на стены, она чувствовала руками слизь наросших, и подпитываемых водой, водорослей. Сомнения мучили ее, неспокойные мысли приходили одна за другой, но ни разу за все время, которое Маша шла, ни разу не обернулась она назад. Лишь через час, с замерзшими ногами она вышла из воды. «Если бы не хорошая обувь, я бы заледенела, не зря говорят, что готовиться заранее – весьма экономно!» – в голове промелькнула любимая папина фраза. В крепости Маша ныряла за водорослями и фасовала их. Ее одежда была рассчитана на то, что она постоянно работает либо в воде, либо с мокрыми водорослями, потому комбинезон и обувь на ней были водонепроницаемыми и теплыми. Вдруг, земля под ногами вздрогнула, Риа не успела схватиться за стену и упала. Было темно, но что-то светлое промелькнуло над стеклом тоннеля.

– Вот уродец! – пробурчала странница, вставая и оправляясь.

Да, жители океана преобразились, и даже самые мелкие рыбки теперь походили на подводные лодки. Кстати, именно поэтому эти технические сооружения больше не погружались под воду – габариты мелковаты, да и скорость не та. Следом зачем-то темным и крупным, над тоннелем проплыл кит с удивительными светящимися точками на его коже. Эти существа выглядели очень странно в мире, куда настоящий свет практически не проникал. Умиротворенно спокойные, они приплывали раз в год, в как будто обусловленное неким главой, место, и через день исчезали в неизвестном направлении. Светлячок уплыл, стало опять мрачно. То, что дорогу осилит идущий, Мария поняла только через пять или шесть часов. По крайней мере, ей так показалось, потому что часов у нее не было. Ей на пути встретился первый фонарь. «Свет бывает не только в конце тоннеля, но и в его середине», – подумала девушка. Идти стало веселее. Но ситуация изменилась. Раньше было видно, что движется за стенами тоннеля, теперь видно, что движется между ними. Риа не верила в сказки про Скверну, но все же двигаться стала быстрее. Возможно, душу у тебя и не украдут, но и без Скверны всякой гадости на дне океана хватало.

Было тяжело, прошло еще несколько часов, она уже устала и хотела есть, никогда не преодолевая такие большие расстояния, ноги безумно гудели. Тень промелькнула по стене тоннеля, послышался звук шагов. Это был первый поворот на ее пути и первый человек, которого она встретила. Значит уже не далеко до города. Риа подошла ближе, дорога разделилась на две части, но ни в одном из двух концов не виднелся прошедший человек. «Показалось, что ли, – подумала она, – первый выбор чаще всего решающий. Право, лево, право, лево… Право». Проход не стал уже, но стало светлее, откуда-то доносился шум. Девушка начала двигаться быстрее, переходя на мелкий бег. Показался один поворот, потом еще один и еще. Сетка стала неудержимо делиться. Тоннель делился на большие и маленькие ветви, которые приходили из ниоткуда и уходили в никуда. Но шум не усилился, а наоборот, постепенно угасал. Мария остановилась посреди коридора. «Неужели я потерялась, а тот человек был лишь моей галлюцинацией». Эти коридоры длятся тысячи километров в разных направлениях и глухие направления в них не редкость. Их замуровывали часто по разным причинам. Иногда вода приближалась очень быстро и их не успевали достраивать. Иногда коридор уводили под землю для секретных служб, в своих тайных целях. Иногда коридор прорывало, и в нем просто ставили заслонку. «Ведь если заслонки поставили и в направлении крепости, вполне возможно, я никогда не найду выход просто потому, что его нет».

Маша стала бесцельно и очень медленно продвигаться по тоннелю, находясь мысленно в стране безысходности, она не заметила, как ушла с того места, где стояла прежде. Наконец, ее внимание что-то привлекло. Появился большой перекресток с огромным стеклянным куполом над головой. В центре висел фонарь.

– Бесподобно! – воскликнула Маша.

Фонарь светил еле заметно, но огромные киты-светлячки, кружащиеся над подводным куполом в бесконечной синеве океана, придавали сияние слегка замутневшему, но все же, кое-где блестевшему стеклу и серебристым рамам. Маша застыла, подняв голову вверх. Она, заблудившись, оказалась в центре тайного и величественного события. Жители океана то опускались ниже, то улетали далеко ввысь, паря и рассекая воду, не сбиваясь с ритма и не нарушая порядка в этом торжественном параде. Вдруг фонарь полностью погас, стало совершенно тихо и пленительно спокойно, будто все заботы, мысли, воспоминания кто-то взял легкой рукой и спрятал в сундук забвения. Ощущение радости, той светлой детской радости, где каждый день кажется совершенно неповторимым, где не о чем жалеть, той радости, в которую не может пробраться ни одна нагнетающая тоску мысль, поглотила девушку. Огни отбивались то от одного, то от другого стекла. И вода и воздух слились воедино, одна душа парила над целым миром, и мир парил над единой душой. Воцарилась тишина и невесомость. Мир застыл. Это был бал света. Тот самый бал, который посещал океан лишь один раз в году. В этот час все смотрели в океан. Люди давно забыли, что такое звезды, их не было видно на небе уже целый век. И этого времени все ждали с нетерпением и жаждой. В эту ночь все видели небо, звездное небо у себя под ногами, у себя над головой, у себя в душе. В эту ночь люди объединялись в одну единую душу, в ту могущественную душу, в которую когда-то давно не смогли объединиться их предки, чтобы спасти небо. Об этих китах пишут сказки. Об этих китах пишут песни. Их покажут как главную новость недели, и будут ждать бал в следующем году. Вдруг все светлое пропало. Стало темно. Начал мигать фонарь, потом загорелся полностью. Маша увидела свое отражение в стекле. Худая, бледная девушка с длинными темными волосам, заплетенными в косу, смотрела на нее своими серыми, с небольшим вкраплением синего, глазами. Маша не очень любила свое отражение как раз за эту болезненную бледность. Вновь послышался какой-то шум. Жестокие будни давали о себе знать. Хотя была ночь, кому-то все равно не было покоя. Риа поняла, что она расстроилась лишь из-за того, что забыла, тишина может быть не только признаком одиночества, но и признаком полнейшего единения. И теперь ей стало не по себе из-за того, что шум появился снова. За стеклом стали виднеться руины. Это была часть старого затопленного города, поверх которого еще не было ничего построено. Да, новый мегаполис строился на обломках старого, как и вся жизнь человечества, строится на костях предков.

Полуразваленные и совершенно смешавшиеся с песком на дне дома стояли как призраки, они цепляли сердце так же, как цепляют надгробья на кладбище, и даже больше. На кладбище люди лежат в могилах, они похоронены со всеми почестями. Даже в забытой крепости был склеп, который находился в дальнем корпусе, под складами, и людей хоронили, а не отправляли на плоте в океан. Здесь же, миллионы людей, погребенных заживо, находились под обломками разрушенной цивилизации. Казалось, что до сих пор оттуда долетают их крики, как эхо в спину оставшимся в живых. Унылость прервал какой-то человек, который сидел на полу и что-то бормотал. Шум стал увеличиваться, за окном появились огни ночного города. Окна подводных помещений выходили прямо в воду, обнажая своей прозрачностью незабываемый вид. Видимо кому-то нравилось зрелище навеки застывшего мгновенья.

III

За стеклом находилась другая ветвь тоннеля. Движение в нем выглядело, как поток крови по сосудам тела. Риа повернула за угол и почувствовала, как ее поглотила толпа. Ужасное ощущение, ненавистное для нее. Как будто одновременно сотни людей вылили на неё свои мелкие склочные мыслишки. Она росла в месте, где всегда можно было уединится, но когда утром она приходила работать, она кожей чувствовала состояние

людей, их злость и ненависть к собственной безысходности. «Чего можно добиться от толпы? Она ведь всегда врет, она никогда не бывает искренна. Даже в компании из трех человек создается впечатление, что их мысли цепляются друг за друга, как механизм часов – слаженно, однообразно, циклично, у них есть определенные размеры и скорость движения, и они никогда не могут выйти за свои рамки, иначе весь механизм даст сбой, а

ведь кому-то так важно знать время. Терпеть не могу рамки – практически вид военного оцепления – нужно искать одиночку» – думала Маша, пробираясь через, беспощадно, отовсюду давящую и теснящую, толпу. По времени было уже утро, но поскольку солнца не было, по пробивающемуся сквозь толщу воды небу, сложно было догадаться, какое сейчас время суток, хотя фонари на половину погасли. Риа сделала попытку, спросив у прохожего, как выйти из тоннелей, он обернулся, посмотрел безразлично, ничего не ответил, и через секунду его уже не было видно. Поток людей снес его, как сносят волны то, что лежит не прикованным к берегу. Маша добрела до очередного перекрестка и увидела как на полу, забившись в угол, сидит мальчишка лет десяти, весь грязный и в каких-то лохмотьях, он держал в руках банку, попрошайничая. «Хоть что-то в этом мире не меняется! Он-то точно знает, где выход и никуда не спешит», – подумала девушка, приближаясь к мальчишке. Он был худеньким, невзрачным, курчавые темные волосы свисали на лоб и кончики ушей, закрывали до середины шею. Но, не смотря на худобу, его лицо сияло здоровьем, легкий румянец и алые губы скрашивали невыдающиеся черты лица. Глядя на него, казалось, что он вовсе и не бездомный, ведь дети, родившиеся в новое время, были бледными, а без родителей и вовсе не могли получить хотя бы каплю здоровья в свое неживописное будущее. Но все же не было бы в нем ничего запоминающегося, если бы не большие смолянистые блестящие глаза. Они смотрели с доверчивостью и открытостью, и в то же время пронизывали насквозь. Казалось, он знает тебя с первого взгляда, без единого слова. Глаза являлись его молчаливым аргументом. После общения Риа почувствовала это с еще большей силой, хотя о ней он ничего не сказал… – Ты знаешь, где выход из тоннеля? – спросила она. – А тебе зачем? – Мне нужно в город. – Зачем? – не отставал мальчишка. – Какой любопытный, какое тебе дело? Я у тебя дорогу спрашиваю.

– Хорошо подметила, ты у меня спрашиваешь дорогу! – сделал он ударение на слове «меня». – Да не злись ты так, я ведь не просто так, я заплачу. – С этого бы и начинала, давай деньги. Маша положила мальчишке на ладонь пару монет. – У тебя фильтр есть? – Что? Какой фильтр? – Маска кислородная, спрашиваю, у тебя есть? Или ты мутант? Как ты собираешься дышать наверху? Маша только удивленно посмотрела на мальчика. – Ясно, пойдем со мной. Кстати, я Айзек, а ты?

– Маша. Маша прожила вдалеке от берега всю жизнь, она сортировала водоросли и знала, что их используют для получения очищенного воздуха, но она никогда не задумывалась о таких особенностях жизни на берегу. А вот жители Серого города уже давно привыкли носить всевозможные маски по очистке воздуха, поскольку именно благодаря воздуху

продолжительность жизни у небогатых людей сократилась на двадцать лет, ведь ни герметичное жилье, ни дорогие фильтры им были не по карману. Впрочем, богатые жили на пять – семь лет дольше и каждому этого времени казалось недостаточно.

IV

Айзек и Риа шли тоннелем по ответвлению, ведущему в сторону от города. Чувствуя себя в толпе как рыба в воде, Айзек стремительно пробирался вперед. Риа то теряла его из виду, натыкаясь на прохожих, то опять в глаза ей бросалась лохматая темноволосая макушка проводника. Идя за ним, ее не покидала мысль, что такие как он могут с легкостью управлять толпой, тогда как она лишь может быть ее частью. Наконец, они зашли достаточно далеко, чтобы народа стало меньше, и Маша догнала мальчишку. – Куда мы идем? – спросила Маша. – К торговцам.

– Что еще за торговцы? – Ты ведь собиралась в город, а в городе дышать без фильтра невозможно. Мы идем к торговцам, чтобы нам их продали. – Их? – Ну да, а ты думаешь, что одним обойдешься? – А что с воздухом? – Как что? Это же Серый город, он на отшибе, прямо возле Башни, испарения

быстро забьют легкие.

– А почему мы заходим так далеко? – Торговля незаконная, маску нельзя покупать без полиции. Или ты есть в их базе? – Нет, я о ней не знала. Честно говоря, я думала, что в тоннелях не может быть ничего, кроме тоннелей. Куда ведут эти ветки? – В город, все эти ветки ведут в город. Или в океан, к так называемым крепостям, бывшим исследовательским станциям. Но вот подкопы… То, что в крепостях раньше были какие-то исследовательские станции, Риа знала только понаслышке. Рассказывали, что именно в них изучали новые виды подводных обитателей и свойства водорослей. – Что значит подкопы, разве они могут существовать в таких условиях? – Да, сначала в них прятались беженцы, потом торговцы, теперь где-то в подкопах находится еще и тюрьма. Жуткое место, из нее еще никто не возвращался. Главное нам туда не попасть. – А тебя что, тоже нет в базе? – Откуда бы? – Но ты же не из воздуха вылупился? – Нет, мои родители ученые, они ездили по всему миру, составляя новые карты, и возили с собой меня. Я потерялся на вокзале, два года назад. С этого времени я ни разу не видел кого-нибудь из ученых или из той экспедиции, которая должна была возвращаться через пару месяцев тем же путем. Я прожил на вокзале полгода, но мной стала интересоваться

полиция. Они проводят опыты на беспризорниках, поэтому пришлось бежать. – И ты не просил их помочь? – Просил, но родители должны сами найти меня, а они только следят, чтобы за полгода со мной ничего не случилось, по истечении этого срока я уже считаюсь никем. – Но ты ведь собираешься их искать? Вернуться домой? – Конечно, но для этого мне нужна маска и взрослый попутчик, который сможет вывести меня за пределы города. – Пошли со мной. – Да ну, а дорогу знаешь? – Ты же сам сказал, что твои родители работали над картами. Если ты их не помнишь, значит, мы их купим. – Согласен, все равно торчать здесь уже сил нет.

Путешественники остановились посреди тоннеля, вокруг никого не было. – Только у меня денег нет, так что и маску и мое путешествие оплачиваешь ты. – Да, это я уже поняла. Айзек подошел к стене, схватился внизу за часть каркаса, чем-то напоминавшую ручку и потянул ее к центру прохода. В полу открылся люк.

V

Спустившись в подвал, Айзек нажал на рычаг, находившийся прямо под люком, и он закрылся. Риа стояла, с удивлением наблюдая за подземной жизнью. Сверху в тоннеле не было ни души, здесь же жизнь кипела: одни рассматривали какие-то документы, другие нервно спорили возле причудливого механизма, третьи торговались, никак не находя согласия в цене, единственное что было понятно в этом муравейнике, так это то, что

все здесь чем-то торгуют и что-то покупают.

– Пошли искать фильтры, – сказал Айзек, сбегая со ступенек и таща за руку Машу. Они быстро проходили мимо лотков, лавочек, магазинчиков. Девушке в глаза бросались какие-то странные, невиданные раньше вещи, вывески с разными символами, кричащими красками, были развешены через каждые два метра, возле одной из таких вывесок беглецы остановились. «Фильтры» гласило незамысловатое и доходчивое название. – Нам сюда, – открывая двери, он помахал свободной рукой у себя перед носом, якобы подталкивая свежий воздух. Мальчишка подошел к торговцу и спросил, есть ли у него маски, на что тот ответил, что масок нет на всем черном рынке, и надзор строго это контролируют, теперь их можно раздобыть только у Ската. Услышав слово «скат» Айзек поморщился. – В чем дело? – спросила Риа. – Масок нет – это плохо, но хуже того, они есть у Ската и с ним придется договариваться. – Неужели Скат хуже отсутствия масок? – Поверь мне на слово. – Все равно. Где он находиться? Далеко нам идти? – О нет, здесь рядом, в дальнем отсеке, он ведь здесь отшельником слывет. – Что так? – Увидишь, сама поймешь. Они вышли из лавочки и уже медленно, не спеша, без особого энтузиазма пошли вдоль торговых рядов. – А эти маски ничем нельзя заменить? – Я не верю, что ты захочешь таскаться с тяжелой сумкой или двумя баллонами на спине, а маски – изобретение недавнее, его не так легко найти. Компании-производители жадные на денежки от продаж, пиратства не допускают, а цены у оригинала неподъемные. – За что ты так не любишь этого Ската? И почему он Скат? – Он стремный, умеет плавать по дну океана и его плащ бьется током. Когда он плывет, от настоящего ската его можно отличить только по размерам. Народ поговаривает, что во время своих погружений он встречался со Скверной. Так что его боюсь не только я и другие смертные, но и надзор. По мере приближения к берлоге Ската, людей становилось все меньше и меньше, и вот, наконец, торговые ряды и вовсе закончились. Пару пролетов путешественники шли в полной тишине и не встретили ни души. Подойдя к двери, Айзек тяжело вздохнул и постучал. Послышался щелчок и дверь, как затворка люка, поднялась вверх. Войдя внутрь, они будто очутились в техническом отсеке, на каждом шагу попадались штуковины неизвестного происхождения и непонятного назначения. Пробираясь внутрь, казалось, что пространство сжималось. За несколько метров от себя они увидели огромную фигуру человека в черном плаще. Это был большой дядя. Достаточно большой, чтобы напугать и маленького мальчика, и большую девочку, и местное население, и надзор вместе взятых. Правда, надзор, судя по всему, он пугал оснащением, которое находилось повсюду. Он сидел за станком и что-то затачивал. Маша и Айзек простояли минут пять, не решаясь у него ничего спросить, пока он сам к ним не заговорил. Они стояли и наблюдали как сыпятся искры и как медленно он передвигает деталь, протачивая ее от начала и до конца. – Терпеть не могу, когда мне дышат в спину, зачем пришли? – басистым голосом спросил Скат. – Нам нужны фильтры. – Фильтры?

Он обернулся. Оказалось, со спины он выглядел еще очень мило. У него не только не было волос на голове, у него не было бровей, а в глазах не видно было белков, они были полностью серые с маленькими зрачками. Он весь походил на огромную, сильную рыбу, а точнее, он действительно походил на ската. На руках были перчатки, с обрезанными до первых фаланг пальцами с перепонками и металлическими крючками спереди. На

ногах не было обуви, хотя пол на дне был ледяной. – Нам нужно два фильтра и запасные кассеты, – настаивал Айзек. – Да вы что, детки, фильтры запрещены. Скат подошел к Риа и, схватив за волосы, наклонил ее голову в сторону. – С этим ты наверх собралась? Рабы перебегают из клетки в клетку? На шее Риа под лучами тусклого освещения отсвечивал какой-то номер, написанный полосой от уха до плеча. Она вырвалась из его рук.

– А в чем дело? – Если мы попадемся хотя бы на одном посту, – выпалил Айзек, – нас сразу же загребут! Почему ты мне не сказала?! – Да я про него вообще не помнила, нам сказали, что он действует только в пределах крепости, и больше никто им интересоваться не будет. – Поздравляю, ты в базе. В черной базе и с этой дрянью я тебе фильтр не продам, – ответил Скат. – Но от него можно избавиться? – спросил Айзек. – Если ты вырежешь один символ, код невозможно будет уловить, верно? – Маша думала радикально. – Три, код не улавливается без трех символов, – ответил Скат. – Хорошо, вырежи три. – Мне не чем заменить тебе кожу. – Придумай что-нибудь. – А денег у тебя хватит? – У меня есть сухие водоросли для колоний.

Айзек и Скат с удивлением посмотрели на Риа. Такие водоросли не водились ближе чем за 80 километров от побережья и то в тех местах, куда никто не хотел добираться, так как можно было, а чаще так оно и было, не вернуться. Их добывали для лабораторий по очистке воздуха, которые за них очень дорого платили. Выходя из подвала крепости, Риа нащупала их под ногами и набила ими карманы, так как, во-первых, ними местные лечили раны, во-вторых, за ними часто приезжали с материка и торговали ими только хозяева крепости (а негласно и хозяева подводных полей этих водорослей). – Ну, что ж, я думаю я найду способ вам помочь.

VI

Троица, при сопровождении удивленных взглядов местных обитателей, вышла обратно в тоннель. Риа и Айзек двигались за огромной черной спиной, еле поспевая. Путь лежал в обратном направлении от города. За пятнадцать минут они добрались до очередного люка и нырнули в него. Скат приостановил их рукой, а сам пошел вглубь обители. Так они простояли с полчаса, это им надоело и они двинулись в ту сторону, где скрылся их проводник. Запахло чем-то, похожим на медикаменты, вокруг было полно столов и стеллажей, на которых стояли банки, порошки, капсулы с водорослями, валялись вата и бинты, в зале не было ни единого стула, под столом в огромных банках заспиртованные, стояли части чьих-то тел и органы. Издали послышался басистый голос Ската, тот что-то нервно доказывал. Парочка продвигалась на голос. Они зашли в ярко освещенное помещение, из-за такого перепада света они не сразу заметили перед собой стол. Оба вскрикнули от отвратительной неожиданности. На столе было тело, похожее на человека, по видимому давно мертвое, оно лежало на животе, спина с обеих сторон позвоночника была разрезана, с одной стороны было вшито нечто, похожее на жабры, с другой стороны дело, судя по всему, было прервано Скатом, который рвал и метал где-то рядом. Голова трупа была повернута на бок, на ней не было носа, а рот напоминал

маленькую дырочку, без губ, веки были огромные без ресниц и бровей, из под них выпирало по два зрачка.

От вскрика детишек Скат вошел в «операционную». – Мы не сможем вам помочь. Держите фильтры, давай водоросли, я вас проведу. Он ткнул что-то мелкое в руки Маши, вырвав при этом у нее водоросли, и потянул их в обратном направлении. Айзек, бежал за быстрым Скатом, обернулся на операционную и увидел, как там к работе вернулся маленький человечек в фартуке зеленого цвета и с зашитым ртом. – Зачем ты на него кричал, если у него зашит рот? – А я его и не перекрикивал, я убеждал. – Это ты ему рот зашил? – Еще одно слово и я тебе его зашью. Айзек, представив толстую черную нитку поверх зубов, скривился. Маша не слышала разговора, она была занята вещицами, всунутыми наспех ей в руки Скатом. Они были похожи на прищепки с шариками. – Не тереби, – сказал Айзек и, выхватив у нее из рук мелочёвку, засунул себе в карман. Выбравшись в тоннель, они стали двигаться еще быстрее, чем раньше, но все в том же направлении, ведущем от города. Приблизительно через полчаса Скат открыл очередной люк и все трое нырнули туда. Но на удивление младших они увидели не магазины, не лаборатории и не стены, а землю и землекопов, которые что-то рыли и пересеивали, то радуясь, то огорчаясь. – Кто это? – Искатели «легких» денег. Когда-то из тоннеля было видно здание, построенное из редкого камня. Это была вершина здания. Мародеры постепенно спускались вниз и вот они уже не под водой, а под землей – на удивление ответил Скат на вопрос Марии. Через час в конце тоннеля появился свет и в скором времени они оказались снаружи, за городом, над океаном. Айзек мигом вставил в нос носовую перегородку – нехитрое приспособление и ткнул такой же фильтр Маше. Надев его, дышать стало легче, его практически не было видно и он не чувствовался в носу. – Дальше сами, – бросил Скат и с разбега нырнул в океан. Айзек и Маша стояли и наблюдали, как под водой широко раскинулся плащ их проводника. Он плавно и легко уходил под воду, все дальше и глубже, напоминая ската. Когда он скрылся из виду, они стали оглядываться вокруг. Город практически везде был окутан водой, они стояли на небольшой косе из песка, который принес океан. Серый город виднелся вдалеке, напоминая своими каменными домами на фоне серо-синего неба

подводные глыбы. Поскольку было не очень темно десять минут назад и стало еще светлее теперь, это означало, что Башня принялась за свое дело – она «поднимала солнце» над частью суши, которую захватывала. Не проронив ни единого слова, беглянка и ее новый друг, спокойно, не спеша, двинулись в сторону города. Вокруг было тихо, шум волн придавал темп шагу, прохлада, приносимая океаном, пробегала морозом по коже,

тепло, доносившееся со стороны Башни, отправляло его обратно в океан. Утрамбованный водой песок напоминал твердую, желтовато-белую дорогу, на которой не оставалось следов от сапог. Это был самый спокойный путь в город, надзор не контролировал его, работая только на самых близких участках. Постепенно стал появляться свет, с верхушек самых высоких домов он постепенно ложился все ниже и ниже, но не достигал оснований

зданий, которые вечно оставались в тени, поэтому там было постоянно сыро и в местах, не проветриваемых, неприятно пахло плесенью. Риа и мальчик беспрепятственно вошли в город.

VII

Под ногами постукивал слегка скользкий камень. Он был покрыт слизью, поэтому идти надо было осторожно, а следует, и достаточно медленно. Солнца, которое ранее било в глаза, теперь видно не было, его лучи блестели где-то вверху, освещая квартиры и офисы людей «высоких», а нашим путникам, как людям из «низов» полагалось нюхать плесень и обходить лужи. Возможно, это даже и к лучшему, ведь именно в таких сырых улочках и таких же голодных желудках рождаются не большие желания, а большие идеи. Улицы были достаточно узкими, подняв головы вверх, они с трудом рассмотрели небо, зато по свету поняли, что уже обед. В общем-то, их животы поняли это уже давно, но по пути не встречались ни лавки, ни люди, ни даже блохастые кошки, поэтому ум сопротивлялся думать о еде, зато стремился выбраться место посуше и полюдней. Конечно, Маша не очень хотела опять столкнуться с толпой, она при одном воспоминании о ней задыхалась. Зато Айзек, идя по пустынным ущельям города, чувствовал тревогу именно здесь, а не в предвкушении толпы. В одном из переулков они остановились, по бокам слышался шум, а вот спереди, где, в общем-то, должен быть центр города географический и социальный, даже ветерок не дул. – Что будем делать? – наконец выдала Мария. – Нам нужно пройти через город, так намного короче. И так мы не заблудимся. – А как насчет поесть? – У нас нет денег, ты последние за фильтры отдала. – У тебя их и раньше не было, но ты же что-то ел. – Я то ел, но это было в тоннеле. – И что, здесь тебя масштабы пугают? – Здесь меня помы пугают.

– Что? – удивилась Риа. – Полиция мыслей, в тоннеле они боятся Ската, а здесь они хозяева. – Что значит «полиция мыслей»? – Ты вроде не с неба свалилась, должна быть в курсе. – Честно говоря, я вообще ничего не понимаю. – Помы тебя поймают и посадят, если ты даже ничего не натворил, а лишь подумал об этом. – Что значит подумал? Разве возможно читать мысли? – Возможно, с помощью измерителей. – Измерителей? – Ну, все, хватит! Пошли туда, – Айзек ткнул пальцем влево, где отдавался шум не только людей, но и машин.

– Что такое измерители? – Надеюсь, мы с ними не встретимся, иначе нас обоих на месте прикончат. Здесь коды имеют все движущиеся объекты кроме меня, а твой код вообще приговор. Если увидишь возле себя небольшой летающий шар, замри и не двигайся, а лучше дыхание задержи, тогда быстрее отцепится. Его радиус действия от двух метров до полукилометра, в зависимости от размера (от первой фаланги твоего указательного пальца до размеров кулака). Но если ты что-то натворила – беги. Они продвигались в сторону, указанную Айзеком. Обдирая на стене найденным небольшим камнем слизь и мох, чтобы легче было найти обратный путь, если понадобится. В очередном переулке над их головами пролетел небольшой самолет, размером с машину. Вообще эти самолеты и назывались теперь машинами. Улицы были настолько узкими, что две машины не развернулись бы, надстройки повыше были более узкими, чтобы пропускать свет. Да и необходимости в них не было, так как только

нижняя часть служила крепкой опорой на зыбкой насыпи в океане, чтобы город не уходил под воду. Люди часто передвигались по тоннелям между домами.

VIII

Увидев первый сигнал, они стали двигаться быстрее. Риа думала о увиденном самолете. Когда-то она видела, как такой же прилетал к крепости. Но он прилетал не со стороны Серого города, а с противоположной, где нет ни одного города (по крайней мере, так думала большая часть населения), зато там находилась Скверна, и вот это как раз знали все. Тогда у Риа промелькнула мысль о том, что хорошо было бы иметь себе такую штуку, раз она летает так далеко, что даже никто не видел, что там находится. Они быстро прошли по переулку, где уже стали попадаться на пути люди и вдруг они резко влились в толпу. Маша испытала тот же ужас, который она испытала первый раз, зато Айзек был в восторге, попав в свою родную стихию. Они оказались на просторной площади, дальше которой улицы города стали опускаться, видимо к океану, так, что первый этаж «элитных» построек был практически на уровне глаз. Айзек схватил Машу за руку, пока толпа не унесла их в разные стороны и потянул ее за собой. Вокруг мельтешили разнокалиберные людишки, вовсю поглощенные своими старыми —

добрыми делами. Но Айзек точно знал куда продвигается. Через несколько минут они пробрались к прилавкам и стали медленно продвигаться мимо них, приглядываясь к продавцам, нет ли среди них зевак. Так, перед мельтешащими руками и толкающимися людьми они шли минут пятнадцать, пока не заметили отправившегося под прилавок за чем-то продавца и невнимательного покупателя возле продуктового прилавка. Айзек схватил с прилавка булку хлеба, а Риа вытянула из сумки клиента колбасу и вдвоем они ринулись в бега. Как только зевака закричал – «воры!», откуда-то сверху появились измерители, те, что поменьше, и достаточно юрко стали двигаться в толпе и над головами. Айзек насчитал пять помов в караване погони, через две минуты двое затерялись, но трое еще были достаточно настойчивы, пришлось набросить капюшон и обвязать платком

рот и нос, пока их «благородные» лица не отправились в поисковую базу неблагонадежных граждан. Сорвав с одного из прилавков тряпку, Айзек накрыл одного «погонщика», еще один был метко сбит палкой колбасы, которую Маша благополучно использовала как биту, последний «шарик» застрял в зубах у ротозея, так что тот чуть не задохнулся. Вбежав в переулок на противоположной стороне, от которой они вошли, ребята потерялись окончательно. Решив выйти в ближайший переулок и двигаться параллельно рынку, они стали жевать свою добычу.

– А если встретить измеритель с кулак, от него возможно уйти? – спросила Маша. – Ну, если ты размером со Ската, то ты сможешь его разбить, или уплыть по дну, а вообще в него встроен лазер, который запросто сделает в тебе парочку смертельных дырочек. – Но такая штуковина не спрячется в толпе. – А ей и не надо, такие штуковины наводят порядок в центре, охраняя влиятельных господ.

– Как же мы тогда пройдем центр? – Придется отключить свои мысли, будем читать мантры, я вот книжонку когда-то нашел, так в ней описывается, как это надо делать, – дожевывая последний кусок хлеба, выдал Айзек и ткнул книжку Риа. – И как же мы ее выучим за два дня? – А нам не надо учить все, пару страниц можно повторять по кругу и трогать нас не будут. Главное не сбиваться и часто не повторять одно и тоже. Для этого двух-трех страниц будет достаточно. Они медленно продвигались под стенами, которые стали еще уже, чем были, так, что помещались только они вдвоем. Айзек во время погони украл еще и бутылку воды, и какую-то тряпку, которой обмотал шею. Маша взглянула на книгу, затем вверх и подумала, что лучше было бы украсть самолет, тогда бы они быстро пересекли город. И продвинулись бы они гораздо быстрее.

И тут она взглянула на коричневую скользкую стену и будто сначала увидела свое объемное кирпичное изображение, но через долю секунды поняла, что это чье-то чужое лицо выступало из-под слизи и кирпича. Она застыла. – Айзек… – тихо сказала Маша. Он, не обращая внимания, прошел еще пару шагов буцая ногами камень. – Айзек, что это? – еще тише спросила Мария. Вдруг Айзек насторожился и медленно обернулся. Его глаза широко раскрылись. Он мгновенно схватил девушку за руку. – Бежим! Что есть мочи они бежали по узкому переулку, пробегая пролет Риа обернулась и увидела как из одной стены вынырнуло что-то с человеческой головой и будто рассыпанным на мелкие кусочки телом-хвостом и, впрыгнув в стену соседнего здания, при этом даже не отстав от каменной дороги, продолжало двигаться за ними ни чуть не отставая. Лишь когда из головы Маши окончательно улетучилась идея с самолетом, и ее поглотил страх перед тем, что за ними так стремительно ползло в стене, оно, наконец, начало отставать и через три или четыре пролета исчезло из виду.

IX

Задыхаясь от бега, Мария спросила: – Что это было?!

– Шид! – выпалил Айзек. – Прекрасно! Мы только что скрылись от пома, теперь еще и шид какой-то появился! Ну, а он-то, что такое? – негодовала Мария. – Шпион. Идей, – все еще задыхаясь, выговорил Айзек. – Идей? И что же за идеи такие он шпионит? – Да любые. Все, что ни попадя. По сравнению с помами, они не являются полицией нравов. Мысли то они читают, но выбирают самые новые и свежие и после обработки продают их коммерсантам, преступникам, ученым. Любому, кто предложит самую высокую цену. Вот эти то и могут побороться с помами. Они и появились в одно и то же время. Как всегда, какой-то идиот, ради копеечной выгоды, слил информацию из лаборатории людям без имен и опознавательных статусов, зато с большими-большими

денежками. Ну, а они и стали использовать их на свое усмотрение. – Откуда ты это знаешь? – Да я знаю одного психа. Ну, то есть ученого, из этой самой лаборатории, который в принципе и разработал эту идею. Только по сравнению с этими мелкими воришками он научился создавать не только считывающие мысли машины и людей в стенах, но и целые комнаты, дома и даже города в тех самых стенах. По крайней мере, так он рассказывал. Но лично я видел только его квартиру в стене. Он меня в гости приглашал. Рассказывал, что

в этом мире нет ничего более ценного и дорогого, чем не развитая идея. Если ее еще никто не думал развивать, значит, она дороже новейших научных разработок, культурных ценностей, в общем, всего, что продается. Кстати, шиды теперь востребованнее любого идейного консультанта, ученого и даже фантаста. Ведь свои идеи придумывать – не чужие тырить. Непродуктивно. Ученые и идейные консультанты идеи-то свои уже развили, естественно, круг тех, кто сможет с них поиметь, уменьшается многократно. А сама разработка уже долго не протянет, потому что коммерсанты уже научились пользоваться фантастами, а их-то идеи куда более долгоиграющие. Естественно, если спереть идею у какого-то безвестного смертного, который даже не подозревает о своей гениальности, то радости комерсам хоть отбавляй, ведь идея то появилась, а конкурентов таким образом еще и уменьшилось. Так, собрав много различных идей, они их обрабатывают, сортируют и после видят, что можно использовать совместно и с взаимовыгодной, а что необходимо

продавать по отдельности или попридержать, чтобы больше прибыли из этого всего высосать. В общем, не жизнь, а просто рай. Ну да он еще очень многое рассказывал, его слушать – не переслушаешь. Он ведь не только ученый, фантаст, генератор идей, он еще просто очень интересный человек, который хочет видеть в окружающих добро и надежду. Если бы не он, я бы так долго в этом городе не прожил. Его советы куда ценнее любой

материальной помощи. Вероятно, мы его еще встретим на нашем пути. – Как же его зовут? – Да никто не знает, как его зовут на самом деле. Только вот все прозывают его в честь его же прославленного открытия шидиком, ну или Бродягой.

– А почему Бродягой? – Потому что у него нет дома. Его можно встретить где угодно. – И как же найти этого самого шидика? – Его не надо искать, если понадобится, он сам тебя найдет. Башня постепенно стала тушить «солнце». Наступал мрак. Риа и Айзек прошли треть города, необходимо было где-нибудь переночевать. С наступлением темноты становилось очень холодно, и чтобы не замерзнуть, им надо было найти один из модулей накопления энергии, то есть аккумулятора, которые обычно крепились на верхних этажах зданий. Айзек заметил один из самых нижних. Он был на восьмом этаже. По уступам здания они забрались туда, подлезли под низ модуля поближе к стене, куда он выдувал теплый воздух, часть тепла, встречаясь со стеной, отлетала обратно. Они улеглись под стенкой, не боясь замерзнуть ночью, и, от сильной усталости, очень быстро заснули. Воцарилась полнейшая темнота и тишина, и слышался лишь тихий шум моторчика модуля и дыхание спутников.

X

Айзек и Риа проснулись от холода. За ночь аккумулятор отдал свое тепло, а до запуска Башни было еще около получаса. Они закутались в свои одежды, спустились вниз и стали продвигаться дальше. Минут через сорок ребята вышли на небольшую улочку с мелкими магазинчиками и лавочками. Увидев, как один лавочник таскает коробки с продуктами, они притаились за углом, удостоверились, что он работает один, и когда он зашел в свою лавку, относя очередную коробку, они выбежали из-за угла, украли коробку, как оказалось позже, с пирожками. И быстро скрылись за следующим углом, так что лавочник сразу ничего и не понял. Когда же он опомнился, что чего-то не хватает, Айзек и Риа уже залезли повыше на здание, уселись со стороны солнечной башни и, отогреваясь после неприятного утра, стали уплетать за обе щеки свой завтрак. Город еще не проснулся, помы занимались более важными делами, чем слежкой за мелкими воришками, поэтому путники могли спокойно насладиться теплом, издаваемым Башней. Сегодня им предстояло пройти центр Серого города, так что они сидели старательно заучивая три страницы книги Айзека, которую он взял неизвестно где, как в общем-то и все остальное, что он находил для путешествия. Им надо было пройти незамеченными помами, либо же вместо свободы им светила тюрьма или опыты, что не очень-то вдохновляло. Так что сейчас они были весьма старательны в своем труде. До пробуждения города надо было все выучить, просушить влажную, от городской сырости, одежду, и прогреться самим. Водорослей уже не было, лечиться было не чем. Нужна была пресная вода. Они поставили свои фляги под модуль, с которого капал конденсат, он был немного солоноват, но это было, конечно же, лучше, чем совсем ничего. Итак, город проснулся. Маше и Айзеку опять пришлось идти по улицам, на которых нет людей. Они были достаточно мрачными, но все же двигаться по ним было намного быстрее и безопаснее. Утро было очень спокойным, новых сюрпризов не было. Хотя здесь улицы становились людными, еще возможно было найти переулки и проулочки, в которых было относительно тихо. Но приближалось время, когда придется читать мантры. Сам центр был огромной площадью, которую безопаснее всего было пересечь по центру, поскольку по периметру находились ведомства различных структур, в том числе и надзора. Путешественники были уже уставшими, но необходим был последний рывок для начала обратного отчета.

XI

Здания ближе к центру становились все светлее и уже вместо темно серого они были почти серебряными. Риа слышала, что центр Серого города был сделан из металла, здания, стоявшие по периметру главной площади сообщались воздушными мостами на верхних этажах, так что, глядя вверх, казалось, что ты под куполом. Солнце светило сильнее. Модули на зданиях поднимали свои шлюзы для зарядки батарей. Люди, тихой, безмолвной толпой, выходили из своих ночлегов. Вокруг становилось все теснее и теснее. Айзек и Маша шли спокойно, не спеша и не привлекая к себе внимания. Слиться с толпой было необходимо, на данный момент только она могла «провести» их через центр. Но комфорта было мало. Многие из людей были служащими тех самых злополучных организаций. И хоть мысли они читать не могли, все же не хотелось попасться на какой-нибудь глупости, поэтому приходилось потворствовать этим созданиям, имеющим своей целью лишь потребление. Находить работу для потребления, здоровье для потребления, интересы для работы для потребления… В общем, они даже на животных похожи не были, просто создания неопределенного типа, предназначенные для зарабатывания сверхприбыли людям, сидящим на высших этажах, которым нужны деньги для власти, а власть для зарабатывания денег. А излишки, не потраченные

на власть – на потребление. В просветах между улицами уже виднелись серебристые здания, в которых отражалось солнце. Скопление людей, собиравшихся с разных улиц и переулков, становилось все больше. Становилось теснее, здания становились выше, казалось, их шпили упираются в серое онемевшее небо. Показалась первая арка между зданиями. Первая и главная с этой стороны. Эти здания напоминали триумфальную арку. Но для странников триумфальной являлась арка именно с противоположной стороны

площади, ведущей к дороге трех городов. Толпа становилась невыносимой. Все как на конвейере входили и выходили из зданий, входя на работу и выходя с поручениями, вся картина напоминала движение железных опилок под воздействием магнита. А сами магниты крутили опилки вокруг себя по своей прихоти. Постепенно по течению они попали в тот самый серебряный купол. Между решеток кованых мостов просачивались лучи света. В самом сердце площади чувствовалось восхищение от увиденного

и чтобы не сбиться с мантр и пройти благополучно, приходилось смотреть под ноги и в серые спины идущего впереди народа. Как это делала большая часть населения этого города. Они не поднимали голову в небо, а постоянно смотрели либо прямо, либо под ноги. Странно, но даже по костюмам можно было отличить, откуда пришел человек: серый костюм – дальние прибрежные районы, серебристый костюм – высшее общество, люди без костюмов в офисы даже не заходят и сотрудниками оных не являются. Кажется, у них это называлось стилем или модой. Для Марии же это было похоже на метки для подопытных крыс. Путь по центру казался вечностью, хотя шли они полчаса. От

монотонности окружения и мыслей, можно было сойти с ума. Они приближались к противоположным вратам – домам, по краям которых стояла охрана на пути к дороге трех городов, они стояли для устрашения и визуально проверяли, не несет ли человек с собой опасной или крупной поклажи и подозрительных мыслей. Риа и Айзек спокойно прошли ворота, еще около часа им пришлось идти, читая мантры и глядя под ноги. Хотя в этой части город выглядел совершенно иначе и стоило поднять голову – возможно было и лишится этой головы… Эта часть города была ближе к Башне, но на достаточно безопасном расстоянии от нее. Океанический ветер и сырость не разрушали здания, поэтому район считался благополучным. Шидов практически не было, возможно им здесь и ловить нечего. Что взять с тех, у кого есть то, о чем они мечтают? Ведь они в основном не думают и не фантазируют. Помы стояли только на входе, хотя некая слежка все равно велась за чужаками. А судя по виду путников, они явно были не местными. В целом вокруг все было спокойно и однообразно. Вылитые по одной форме серебристые, с тонированными стеклами, модули солнечных батарей говорили, что в этих зданиях растут целые сады, в них стерильно чисто и воздух очищается специальными фильтрами. Между домами находятся крытые мосты, чтобы высшее общество могло ходить без фильтров и защитных масок по городу. Для некоторых домов двери были открыты и в офисы и в высшие управленческие заведения. Люди не выходили на улицу годами и считали

такой образ жизни самым верным и счастливым.

XII

Путники дошли до красной черты. Здесь заканчивался благополучный район и начиналась зона повышенной радиации. Дорога трех городов вела к Мертвому городу, Натюрину и Технополису. Для того чтобы дойти к Мертвому городу, необходимо пройти пустыню. Ни Риа, ни Айзек совершенно не знали, когда открывают шлюзы и будет ли сейчас прилив. И когда он вообще бывает в этом месте. Зона прилива доходила практически до самой Башни, туман при этом стоял и в самом Сером городе, а через мертвые земли пройти в этот момент было не реально, и даже смертельно опасно. Через некоторое время ребята дошли до кварталов беженцев, которые практически не контролировались помами, но приятного, все же, было мало. Необходимо было где-нибудь хорошо отдохнуть и переночевать. А в таких местах это было очень опасно. Они прошли третий красный рубеж, Башня сала затухать, мрак постепенно поглощал улицы. – Нам нужен ночлег, – сказала Маша. – Да. Я в курсе, сейчас будем искать Бродягу, – пробормотал Айзек. – Бродягу? – Это единственный субъект, на которого я надеялся в этой части пути. Если мы не найдем этого сумасшедшего, мы, скорее всего не доберемся до пустыни. – Как мы будем его искать, твоего сумасшедшего? – С чего ты взяла, что он мой? Он даже сам не свой, не то что мой. Мечется по миру, не знает, куда себя деть. Псих! – С тобой очень тяжело разговаривать! Ты на все реагируешь так, будто я обязана знать все предыстории. – Ах да, но ты ведь, кажется, тоже думаешь, что ты обязана знать все предыстории. – Ну, если от меня хотят чего-то добиться, то вообще-то да! – Шидика я встретил тогда, когда меня вели в тюрьму. Точнее, так говорили, что меня ведут в тюрьму. Мы шли под океаном, конвой был из четырех человек, двое сзади, двое спереди, из тоннеля было видно соседний, железный тоннель, который трубой уходил под землю. Но дело в том, что этот же тоннель вел в помещение, в которое водил нас Скат. Этот врач торгует не только водорослями, но и своими изобретениями, и органами тех, кто не входит в базу Серого города. Меня поймали на воровстве, потому отдать могли хоть в тюрьму, хоть на разделку. Двое передних конвойных стали двигаться очень быстро и повернули в разные стороны. Один в тюрьму, другой – сама видела куда. В этот момент до меня дошло, что это не полиция, а охотники за живым товаром. Я прошел чуть

вперед, меня окликнули двое задних, и я остановился. Я чувствовал, как мое сердце бьется в голове и в пятках, чувствовал, как пульсирует кровь в венах и висках, я чувствовал что падаю, падаю в обморок, но почему-то не на пол. Я падал в яму, которая открывалась прямо передо мной. Когда я очнулся, напротив меня сидел какой-то человек и спокойно потягивал чай из белой фарфоровой чашки. Такую чашку я первый и последний раз

видел у своей бабушки. Она купила ее у каких-то иностранных торговцев, которые промышляют тем, что достают добычу со дна океана. Он увидел, что я проснулся и спросил: «Ничего, что я на тебе потренируюсь?». «Потренируюсь?» – подумал я. Я только начал что-то соображать, еще все шумело в голове. Я понял, что он сидит в каком-то глубоком, древнем, огромном деревянном кресле, обитом коричневым бархатом. Я сидел в таком же. Я приподнялся, и чуть было снова не упал в обморок. Мы сидели посреди каторжников, работающих на дне океана. Они были ужасными: выцветшими, грязными, с язвами, без зубов, с облезшими волосами, в жутких лохмотьях. Их покореженные пальцы сжимали кийки, которыми они рыли землю. Тех, кто что-то нашел, откидывали назад и уже подходили какие-то специалисты и аккуратно выкапывали, что там было. Но все эти

люди как будто не видели нас. Казалось, что мы находимся под куполом. «Где мы?» – спросил я. «Мы в моем вымышленном пространстве», – ответил Бродяга. «Но ведь я все вижу и чувствую сам. Как это может быть?» – сказал я. Он посмотрел на меня и у него заблестели глаза. Он приблизился ко мне: «Ты чувствуешь? Ты видишь? Ты все видишь?». «Я вижу тебя и каторжников, вижу чашку и кресло, чувствую какой мягкий на нем бархат, и как воняют каторжники». «Это прекрасно! Ты прекрасное дитя. Ты умеешь мечтать, у тебя огромное воображение! Таким надо жить. Именно таким. Они продолжат наши дела, они продлят наше бытие в веках», – он говорил непрерывно. Как будто бредил или был каким-то бешеным. Я был напуган и до него, а после этого я совершенно перестал надеяться. «Знаешь мальчик, я спасу тебя. Я приложу все свои усилия. Это будет очень интересно, посмотреть, каким ты вырастешь». Я совершенно не понимал ни того, что происходит, ни того, чего он хочет. Вокруг все помутнело, постепенно, вместо каторжников за «куполом» появились неизвестные мне люди, которые куда-то спешили. Это был тоннель прямо под городом, на пересечении дорог. «Иди, иди не бойся, там ты будешь в безопасности, если, конечно, тебе хватит смелости». Он хитро улыбнулся. «Если тебе будет нужна помощь, найди меня, я обязательно помогу». Я подошел к краю купола, сделал шаг и оказался посреди тоннеля. Никто совершенно не заметил, что я появился из ниоткуда. Я обернулся назад и увидел перед собой лишь стекла, за которыми был виден затонувший город.

XIII

– И как же мы его будем искать, если он живет везде и нигде одновременно? – Не знаю, попробуем думать о том, что нам нужна помощь. Хотя прошлый раз я уже ни о чем не думал, я был в полном отчаянии. – Я не ради отчаяния уже столько прошла, так что давай вместо этого поищем хотя бы какое-нибудь место, чтобы можно было поспать по очереди, нам просто нужно найти источник тепла. Постепенно, в сумерках, они продвигались по улицам. Мимо проходили уже безликие персонажи, хотя даже не видя подробностей их внешности, Маша и Айзек отчетливо понимали, что на них вместо одежды лохмотья, а кожа покрыта язвами, волдырями и какими-то болезненными наростами. От них доносился мерзкий сладковатый запах гниющего от сырости полотна и погибающих от радиации тел. – Надеюсь, мы не застрянем здесь, как они, – с горечью сказал Айзек. – Не в этой жизни. Я уже застряла в одной крепости на семнадцать лет, лучше уж я распрощаюсь с жизнью моментально, чем буду медленно гнить.

Маша сказала это с такой уверенностью в голосе, что мальчишка, вопреки своей привычке, не стал ей парировать. Становилось совсем темно, а все тепловые блоки, которые были в этом районе, висели на глухих ровных стенах без единого выступа. Обитатели прятались по своим норам, на улице становилось совсем пусто. Холод не

заставил себя ждать, в пустых переулках начал завывать ветер. Разобрать, что находится вокруг, было уже не возможно. Риа и Айзек направились к одной из вентиляционных шахт, которые прятались в нишах и выходили из подземных этажей. Там не возможно было согреться, но тепло, выходившее оттуда, давало возможность не перемерзнуть. Путники плотно прижались друг к другу, укутались своими накидками, стараясь хоть немного согреться, но чувствовали, что заснуть они не смогут. От их дыхания поднимался пар. Айзек думал о Бродяге, он очень хотел встретиться с ним еще раз. Оттого, что он был напуган прошлый раз, он не смог с ним нормально пообщаться. Конечно же, они могли разузнать у него, безопасно ли сейчас переходить пустыню, и возможно, некоторые подробности о дальнейшей дороге. Маша думала о том, что они будут делать, если не найдут шидика, где они смогут найти новую карту, еду и воду на первое время, как они будут менять фильтры, если им придется задержаться здесь дольше. У них уже так сильно замерзли пальцы на ногах и руках, что шевелить ими, чтобы согреть, не получалось. Вдруг, из под низа, донесся грохот. Кто-то провел металлическим прутом по вентиляционной решетке. – Эй, какого черта вы делаете на вентиляции. Проваливайте оттуда, пока я вас не прибил! Маша и Айзек переглянулись. Им ничего не оставалось делать, как подняться и уходить оттуда. Они постепенно отходили от решетки, не понимая, куда им теперь деваться. Отойдя немного в сторону, ребята вдруг услышали из-за угла женский голос.

– Эй, детки, идите сюда. Идите, идите, а то замерзните. Негоже таких маленьких в ямы закапывать. Идите-ка, здесь переночуете. Путешественники уже практически ничего не соображали от холода, потому они, не задумываясь, пошли на женский голос. Они вошли в дверь, спустились по ступеням, казалось этажа на три ниже, и вошли в тускло освещенное помещение с множеством людей, которые сидели, лежали, ели и о чем-то разговаривали.

– Подходите, детки, сюда. Вот здесь есть место. Риа и Айзек подошли к темному сырому углу и сели на пол, прислонившись друг к другу. Весь пол был устлан ветошью, бумагой, сухой растительностью, видимо выкинутой из «богатых» домов. Здесь было теплее, чем на улице, не было сквозняков, но было сыро и

стоял затхлый запах. Окружающие долго не обращали внимания на вновь пришедших. Судя по разговорам, долетавшим до них, все делились друг с другом новостями о прошедшем дне. Женщина, которая их привела, сидела рядом, с ней разговаривал мужчина. Еще чуть дальше сидела женщина с тремя детьми, а возле нее на мешке лежала старуха. Все, кто сидел дальше, сливались в один не делимый шевелящийся ком. Все вокруг начали есть добытую днем пищу. Маша посмотрела на Айзека. Тот пристально смотрел своими большими черными глазами на поглощавшего хлеб мужчину. У них уже не осталось запасов еды и вечером они не смогли ничего найти. Айзек не отрывал глаз от куска хлеба, который ел покрытый язвами беженец. Риа обняла мальчишку, накинула на него свою накидку и прислонилась щекой к его макушке.

– Это твой братик? – спросила приведшая их женщина. – Да, – ответила Маша, – мы идем искать своих родителей. Айзек наконец оторвал свой взгляд от хлеба и посмотрел на Машу. – И где же вы собираетесь их искать? – На другой стороне пустыни. Окружающие с любопытством посмотрели на Машу. – Через день вы уже не сможете ее перейти. Откроют шлюзы и начнется прилив. Затоплено будет треть пустыни, пар будет стоять около двух недель, – сказал, доевший хлеб, беженец, – видите тех, кто вокруг вас? Это и будет ваша семья. Маша крепче обняла Айзека. – Несколько лет назад я убежал из тюрьмы, хотел уйти в Натюрин, спрятаться где-нибудь на окраине и прожить спокойно хотя бы пару лет, выращивая деревья для их садов. Первый раз я не высчитал прилив и попал в пустыню, когда приступал горячий туман. Так я получил свои первые ожоги и вычислил, когда можно переходить пустыню. Практически ни у кого не возможно узнать, сколько времени нужно для перехода. Кто- то говорит пол дня, кто-то – день. Через месяц, когда пришло время идти, какая-то группа беженцев опередила меня, их было до десяти человек, он были не осторожны и попали в лапы патруля. После этого месяц по периметру квартала стояла охрана. Я уже начал покрываться большими волдырями, так что не мог пойти заработать на маску и запасы. Последняя моя попытка была полгода назад, я добрался практически до

середины пустыни, но мои раны начали адски болеть в той топке. Я побежал, но побежал в обратную сторону, потому что не смог терпеть боль. Так что знайте, ребятки, у вас только одна попытка пересечь эту зону. Поднимите головы, в этом подвале в три этажа двести с лишним человек, таких подвалов в этом районе около сотни. Каждый из этих больных, покрытых язвами людей, пытался пересечь пустыню. Из них повезло трети, они смогли перейти пустыню, но они так и не смогли вынести ужасов Мертвого города и потому вернулись обратно. Их разум помутнел и больше никогда не восстановится. Мертвый город напомнит вам все ваши страхи. А если вы рискнете пойти в ночь, то рассудок покинет вас еще быстрее, пустыня не прощает ни единой ошибки. Удачи вам, ребята. Когда вернетесь, приходите к нам, мы расскажем, как вам здесь прожить. Свет в помещении погас окончательно, наступила тишина. Слышно было, как работает вентиляция. Айзек и Риа лежали молча, не говоря ни единого слова, но их мысли были об одном и том же: одна попытка, решающая их судьбу, один день, который вернет их к жизни или погубит. Но запах, который стоял в помещении и стоны никак не могли вселить надежду и потому их мысли доходили до отчаяния. Казалось, они стали засыпать, но вдруг, издали, или так мерещилось, что это было издали, откуда-то вдруг стала доноситься музыка. Показалось, что она тоскливая, что она жестокая, что она взывает к безнадеге. Но вдруг оттуда, откуда пришла эта музыка, раздался голос. Сначала он был вкрадчивый, но постепенно он становился тверже.

– Вы слышите это? Слышите? Послушайте внимательно. Обожаю это. Каждый раз, когда слышу эту музыку, чувствую, именно так звучат несбывшиеся мечты. С таким звуком капают слезы упущенного момента. Так, по струнам, тянутся не подаренные улыбки и не уделенное время. Именно так звучат шаги не обращенного на важные вещи внимания и

ускользнувших от нашего сознания слов. Так прощается то, что должно было стать нашей жизнью. Это музыка света, который освещает то, что действительно важно в нашей жизни. Этот человек говорил так, что, казалось, он одновременно разговаривает и с ними и сам с собой. Вдруг Айзек и Маша увидели себя в хорошо освещенном месте, а рядом с ними стоял мужчина в костюме, которого они в подвале не видели. Человек куда-то пошел, не прекращая говорить. Они пошли вслед за ним. Он открыл дверь и провел их в загроможденную вещами комнату.

XIV

– Вам не кажется, что мы слишком жестоки к своей жизни? Мы способны годами делать то, что не выносим, но не отдать ни одной секунды для того, что действительно важно для нас. А как все-таки хочется почувствовать, что вокруг тебя живые люди, маскарад окончен и раскрыты истинные лица. Я вас могу чем-то угостить? Вы, наверное, очень голодны?

Человек наконец-то обернулся к ним лицом и глаза Айзека совершенно округлились. Перед ними стоял тот самый шидик, которого так хотел увидеть мальчик. Бродяга, не дожидаясь ответа, сдернул тяжелую бархатную накидку со стола, на котором, как показалось путешественникам, до этого момента ничего не было, и на нем появилось множество разной еды и блюд, которые надо долго готовить. Они не удержались перед запахом еды и, схватив стулья, уселись за стол и начали есть. Бродяга уселся во главе стола, в то самое кресло, обитое коричневым бархатом. Он очень внимательно вглядывался в лица и минут десять сидел молча, пытаясь рассмотреть каждого в мельчайших подробностях. – Вам необходимо верить. Айзек и Риа посмотрели друг на друга. Они все еще были заняты поглощением пищи, их рты были набиты едой, и они ничего не могли сказать. С набитыми щеками и легким недоумением на лицах они уставились на Бродягу. – Знаете, самое главное в жизни, что бы вы ни делали, о чем бы ни мечтали, кого бы ни встречали на своем пути, вы должны верить в силу веры. Если у вас что-то не получается – верьте в достижение цели, если ваши мечты кажутся вам самыми безумными во Вселенной – верьте в реальность их воплощения, если вам кажется что вы совершенно одни и мир против вас – верьте в любовь. Верьте так, как верите в то, что ваши душа и мысли существуют. Ведь вы не можете их потрогать или увидеть? Но вы прекрасно знаете, что они существуют. Чувство веры должно стать вашим Создателем до конца жизни. – Что еще за Создателем? – спросил Айзек наконец-то, проглотив свою еду.

– Ах да, я понимаю, не думай так, не тем Создателем, которого описывают в разных религиях, которому поклоняются, приносят жертвы, несут деньги. Нет. Забудь об этом. Создателя нет в религиях, церковь для него слишком мала. Да, я конечно много раз видел, как люди не верующие, столкнувшись с бедой, будь то болезнь или война, или трагедия, связанная с их близкими, мгновенно вспоминали о священниках, молитвах и свечах, начинали уповать на Создателя или уходить в свой монастырь. Естественно им от этого

становится легче, но ведь это им не помогает справиться со своей бедой, потому что до этого они верили, что Создателя нет, а есть только их силы и силы окружающих. И все что с ними происходит это их заслуга и вина окружающих или их вина и заслуга окружающих. Не важно. Важно то, что люди считают, что есть что-то сильнее их. Всегда есть что-то сильнее их, если это не человек и не животное. Если это вопреки всем известным человечеству законам спасает человеку жизнь или напротив убивает его, эту силу, пока для нее не придумали очередной закон с научным наименованием, называют Создатель, а связанные с ним манипуляции над нашей жизнью – судьбой. И не важно, что это, какая-нибудь решающая встреча, вещий сон, стечение обстоятельств, все это связывают с тем самым невидимым и незыблемым Создателем. Так вот, я вас прошу, чтобы вашим Создателем была вера. Никогда не разделяйте эти понятия, иначе вами всегда будут управлять. Я прошу, чтобы вы всегда считали, что сильнее вас, сильнее всех окружающих и всех событий, которые происходят вокруг вас, является ваша вера. – По всей видимости, ваша вера очень сильна, раз мы находимся здесь, – дослушав длинную речь, сказала Маша. – О, я, конечно, стараюсь работать над своей верой, но, видите ли, то место, где мы сейчас находимся, создано не только мной, – и Бродяга достал из-под стола маленькую мягкую игрушку, набитую сухими водорослями. Увидев ее, Маша вспомнила, что эту игрушка из ее детства, у нее был странный, слегка сладковатый запах. В ее глазах резко помутнело, закружилась голова и ей показалось, будто на миг она исчезла из комнаты, в которой находилась. Рассудок вернулся к ней, когда игрушку убрали из виду.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.