Алекс Тойгер, Всеволод Болдырев, Олег Савощик, Иван Кротов, Владимир Чернявский, Иван Кравчук
Потемки

© Крафтовая литература, 2021

* * *

Охотник бродил в лесу, искал для себя забвения.
Черна была его суть, как пепел, сметенный веником.
Истаял прохладный день, хрустела дорога шишками.
В клубящейся темноте дыханье почти не слышалось.

Он шел, и густела ночь, кралась по пятам чернилами,
Морозом сковала хвощ и листья брусники сгнившие,
Рубиновые стволы украсила тонкой наледью;
И череп её луны высвечивался оскаленно.

Блуждая в ночи на слух, тревожа покровы влажные,
Охотник искал лису – а вышла навстречу важенка
С точеной резьбой спины, с глазами во тьме горящими;
Под тяжестью от копыт сминались грибные хрящики.

Стояла средь травных жил, и холка была заснежена.
Охотник бы отдал жизнь, чтоб вечность ее выслеживать,
Ходить и глядеть лет сто убийцей и чутким стражником,
Как будто всё это сон, и зверь ему только кажется.

Охотник поднял ружье – луна обратилась месяцем,
И месяц стал ярко-желт, крутилась созвездий мельница;
И ветер скулил, как вор, обмахивал землю веером.
Охотник спустил затвор, чтоб выждать одно мгновение.

Пружинила темнота под глазом, мешая щуриться…

У важенки изо рта взметнулись каскадом щупальца.
И был этот миг, как спурт; кровавым таким, коротеньким.

Охоту в лесу ведут не только одни охотники.

– мглистый заповедник

Алекс Тойгер
Планета детей

“Remember what the Dormouse said

Feed your head, feed your head”

– Jefferson Airplane

Первые покойники появились после полуночи. Они шли растянутым щербатым строем, темнея на фоне пасмурного неба. Вокруг разносилось тоскливое «щьить-щьить». Звук шагов то приближался, то затихал, унесенный ветром; костер, едва тлевший под капризно-слякотной моросью, тихо потрескивал, временами попадая в такт.

Сэд привстал из своей ямы, провожая взглядом процессию. Темные силуэты миновали пустырь и растворились в ночи, остались лишь мелкий противный дождь да мутные очертания небоскребов вдали.

Он опустился на землю, подкинул пластикового мусора в огонь и вздрогнул: напротив сидел белый кролик. Зверек появился словно из ниоткуда – возник из удушливого дыма, стелющегося по дну ямы, кристаллизовался из кислотных капель дождя. Шерсть на кончиках ушей была пепельно-серой и сливалась с темнотой, бусины глаз матово мерцали, отражая пламя костра.

– Ты кто? – прошептал Сэд.

Кролик не ответил.

Рука сама собой скользнула в карман. Сэд осознал, что ничего не помнит о его содержимом, да и об остальном тоже. Яма, ночь и промозглое небо – все это было внезапной данностью, в которую упирались хрупкие ростки памяти.

Сэд пошарил в кармане, и пальцы прикоснулись к холодному металлу. Он ухватил предмет, потянул наружу – в неверном свете блеснуло лезвие ножа.

Кролик шевельнулся и придвинулся ближе к костру, продолжая взирать на мир внимательными темными глазами. Усики дрогнули – казалось, животное вот-вот заговорит.

В животе у Сэда заурчало, и он крепче сжал рукоять ножа. «Щьить-щьить», – донеслось затихающим эхом.

К утру дождь усилился. Навес, сооруженный из гнилых досок, не помогал, костер искрил и плевался дымом. Сэд разворошил угли, достал опаленную тушку, потыкал ножом – вроде готово. Подул на скворчащее мясо, оторвал зубами кусок и замер, прислушиваясь к вою ветра, а затем принялся жевать, старательно работая челюстями. Мясо было жестким, под стать едва ворочавшимся мыслям: тягучие жилы и опаленная шерсть на зубах. «Стейк с кровью, – подумалось ему. – Или, скорее, кровь с хрящами».

Он зарыл обглоданные кости и привалился к покатому склону, пытаясь вспомнить, где добыл еду. Дождь барабанил все тише, будто лапки незримых существ в голове. Сознание истончалось, уплывая в сон, все дальше и глубже…

«Щьить!»

Сэд раскрыл глаза.

По небу в зябком утреннем свете ползли тучи. Они появлялись из-за края ямы, пересекали видимое пространство и исчезали с поля зрения. «Навсегда», – отчего-то подумалось Сэду.

Он опустил голову и замер: напротив сидела девочка лет пяти.

– Привет, – тонким голоском проговорила она. – Чего ты тут делаешь?

– М-м-м… – ответил Сэд.

На девочке была безразмерная толстовка, из которой торчали ножки-спички, обутые во всепогодные треки. Внимательные темные глаза поблескивали из-под капюшона. Эти глаза что-то напомнили Сэду – он недавно встречал существо с таким же взглядом… Нет, никак не вспомнить! События обрывались минуту назад, словно тучи, убежавшие за край земли.

– Это твое место пребывания? – старательно выговаривая слова, спросила девочка.

Она слегка картавила и при этом забавно хмурила лоб. Губы у Сэда сами собой изогнулись, внутри родилось странное щекочущее тепло, и он хрипло пробормотал:

– Не знаю.

Ему понравилось непривычное ощущение, с которым воздух выходил из горла, рождая звук.

– Ты бомж? – продолжила девочка.

Сэд не знал ответа, поэтому сам задал вопрос:

– А ты кто?

– Ребенок…

– Ребенок? – непонимающе поднял брови Сэд. – А какого ты вида?

– Просто ребенок! – рявкнул кто-то.

Сэд отшатнулся, вскинул голову и увидел девушку в ядовито-розовом дождевике: она замерла на краю ямы, губы презрительно искривились, холодные голубые глаза буравили Сэда.

– Эй, мелкая, тебя не обижают? – резко проговорила незнакомка.

– Не-а, – сказала девочка и деловито добавила: – Это бомж. Он тут пребывает.

– Чудесно, – сплюнула старшая. – Скажи ему пока-пока и…

Она не успела договорить.

Что-то взвизгнуло над головой, будто острый металл по стеклу. Сэд автоматически пригнулся, а в следующий миг девушка плюхнулась рядом с ним в глинистую жижу и выдохнула:

– Патруль! Сейчас просканируют!

Одной рукой она судорожно шарила в наплечном кармане, другой крепко держала за шиворот мелкую. «Как котенка», – подумал Сэд и тут же понял, что не знает, кто такие котята… «Вз-з-зи-и!» – снова донеслось сверху.

– Эй, придурок, ты будешь разжижать? Всех заметут из-за тебя!

Сэд увидел, что девушка сжимает в ладони миниатюрный инъектор с фиолетовым веществом внутри. Она рванула застежку своего дождевика, на мгновение прижала инструмент к шее и яростно глянула на Сэда:

– Разжижай сознание, идиот!

Он зачем-то сунул руку в карман, пальцы ощутили липкое острие ножа.

– У тебя нету, что ли? – прошипела девчонка. – На, держи. Вот же дебил!

Она вытащила второй инъектор – здоровенный, размером с кулак. Ее ладонь разжалась, инструмент полетел в грязь. Незнакомка повалилась на землю, закатила глаза, тело дернулось и застыло внутри дождевика, походившего теперь на замызганный саван.

Сэд механически поднял инъектор и поднес к шее…

«Вз-з-зи-и!»

Перед глазами мелькнуло нечто, похожее на осу. Сэд вяло отмахнулся, и тогда в мозгу забубнил тусклый голос: «Патруль четырнадцать-ноль-три. Пожалуйста, приготовьте тело к досмотру».

Сэд нажал на поршень.

Вспышка!

Луч сканера прошелся по радужке – вверх-вниз. Оса шевельнула усиками-антеннами и сделала круг над головой Сэда, оставляя позади сияющий след. В фасеточных глазах отразилась потертая камуфляжная роба и осунувшееся мужское лицо: профиль, фас. Веки парня задрожали, рот приоткрылся, по небритому подбородку потекла слюна. Оса скорректировала фокус и отключила вокруг себя дополненную реальность, перестав походить на насекомое. Затем она выпустила тонкий щуп и приблизилась к голове…

«Щьить-щьить!»

«Шоу “Кривая кишка”! Мы загадываем предмет – вы определяете, что это такое: на вкус, на ощупь, на цвет, и-и-и… не только!»

Визгливый голос буравил мозг, по телу разливалось фиолетовое тепло.

Сэду хотелось заткнуть уши, но рук не было – он висел в пустоте, спеленутый незримыми нитями, – а голос продолжал:

«Добро пожаловать на утреннее шоу! В нашей студии мы разбудим все виртуальные органы чувств…»

Сэд застонал, но звук слился с гулом невидимого зала, растворился в аплодисментах и хохоте толпы.

«О-о-о, сегодня мы вас наконец растормошим! И определим – на вкус, на ощупь или на цвет: Что. Это. Такое!»

По подбородку текло. Сэд скосил глаза и, будто со стороны, увидел каплю крови. В нос ударил запах паленой шерсти и дыма… Нечто похожее уже было с ним совсем недавно!

А еще он почувствовал присутствие наблюдателя. На самом краю сознания вибрировали тонкие лопасти-крылья, фасеточные глаза внимательно следили за ним, электронный мозг оценивал и выносил вердикт. Сэд инстинктивно приглушил мысли, прячась от всевидящих камер, и его затянула хохочущая трясина виртуального шоу:

«Что же мы загадали? Может, стоит попросить помощь зала?!»

Сознание ускользало, сливаясь с ревом голосов, сквозь который проступал звон осиных крыльев. Какофония нарастала до тех пор, пока не слилась в едином громогласном крещендо, а затем плавно пошла на убыль. Наблюдатель исчез, но вязкое болото белого шума все длилось; и тогда Сэд напрягся, стараясь сбросить оцепенение – как в кошмарном сне, когда не можешь шевельнуть пальцем. Аплодисменты невидимой толпы трансформировались в нечто иное – мерно ударявшее непокрытую голову холодными каплями дождя.

«Щьить…»

– Вставай, бездельник!

Он зашелся в беззвучном крике и раскрыл глаза над ним склонилась хмурая девушка в грязно-розовом дождевике. Она еще раз хлопнула Сэда по щеке, прищурилась, всматриваясь в его лицо, и хмыкнула:

– Ожил, паразит. Весь запас разжижайки себе вколол.

Она отвернулась и проговорила, обращаясь к кому-то за пределами видимости:

– Прикинь, он недельную дозу потребил, все сериалы вперемешку с рекламой и ток-шоу. Думала, откинется, но нет – мозги отсутствуют, нечего и разжижать.

– Его оска укусила, – донесся тонкий голосок. – Я все видела, она ему в нос залетела.

Сэд отер с лица капли дождя, перемешанные с кровью, и заметил маленькую девочку в балахоне – она сидела чуть поодаль и смотрела внимательным немигающим взглядом.

Сэд испытал острое дежавю, но не успел осмыслить его – старшая встала на ноги, взяла мелкую за руку и обернулась к Сэду:

– Ладно, бывай. Деньги за стафф в другой жизни занесешь.

Она приподнялась над краем ямы, замерла на секунду, а потом уселась обратно. Зыркнула на Сэда и процедила сквозь зубы:

– Так и быть, еще чуть-чуть потусуемся с тобой. Там пустоголовые ходят.

Сэд выглянул из ямы и увидел вдали толпу покойников, вяло бредущих под мелким колючим дождем. Он помотал головой, прислушиваясь к звону в ушах, и повернулся к девушке:

– Ты кто?

– Тебе какая разница? – вскинулась незнакомка. – Сошлись-разбежались…

– Я Сэд, – перебил он.

Имя было единственным, в чем он не сомневался посреди этого промозглого мира. Сэд прочистил горло и упрямо повторил:

– Я – Сэд.

– Угу, – протянула девчонка. – Ну а я тогда Джолли.

Она кинула на Сэда оценивающий взгляд и спросила:

– Скажи-ка, приятель, почему ты такой тупой? Тебя оса чуть не заграбастала, еле успел мозги отключить.

– Какая оса?

– Ты с другой планеты? – скривилась Джолли. – У нас так патрульные боты визуализируются – в виде ос, шершней и тараканов. Не знаю, что мы в этот раз нарушили, я подписку на сегодняшние законы не оплатила. Да и бесполезно их читать – не угадаешь, чего тебе предъявят. Могут оштрафовать за тунеядство, могут за ношение капюшона или наоборот, за отсутствие. Я сейчас на нуле, а еще за мелкой надо присматривать – не сдавать же ее на эвтаназию.

– За мелкой?

– Угу. Вот за этой. – Джолли легонько ущипнула девочку за щеку. – Вы ведь с ней вроде познакомились?

– Не помню, – сказал Сэд. – И осу тоже не помню. И тебя.

Вдали что-то протяжно завыло на низкой механической ноте, и ветер взвился в унисон с этим воем, швырнул в Сэда горсть воды, сорвал с Джолли капюшон.

– Вот зараза! – сплюнула она. – Эй, парень, покажи-ка свои грустные глаза. Похоже, ты от понижайки до сих пор не отошел.

Она приблизила лицо, нахмурилась и долго разглядывала зрачки Сэда. Тот моргнул и вдруг обнаружил, что волосы у Джолли вовсе не грязно-бурые, а приятного темно-каштанового оттенка, почти неразличимого в пасмурном свете дня.

– Хм, – проговорила девчонка.

Она отстранилась от Сэда, обхватила руками колени и притихла, задумчиво глядя в пустоту.

Дождь усилился. Потоки воды хлестали по глинистым склонам ямы, по кучке золы, неизвестно откуда взявшейся тут, и по двум человеческим фигурам, измазанным мокрой землей.

Сэд отер лицо, и мир слегка прояснился. В этот момент мелкая девочка шевельнулась и проговорила задумчиво, словно ни к кому не обращаясь:

– А у меня кролик потерялся.

Джолли подняла голову и проворчала:

– Найдем мы твоего кролика. Сейчас еще раз поиск включим и сразу найдем.

– Он хороший, – забавно картавя, продолжила мелкая. – Он очень умный и любит людей. А дождь не любит, поэтому я его за солнышком послала.

– Разоришься ему питание покупать, – откликнулась Джолли. – Включай поиск, говорю. Рыбу запускай.

Мелкая выпростала ладошку, и над ней появилась светящаяся рыбка: она закрутилась на месте, все быстрей и быстрей, до тех пор пока не догнала собственный хвост… «Поиск завершен», – вспыхнуло в воздухе. Сэд стряхнул с лица капли дождя и оторопел – рыбка метнулась к нему и зависла в сантиметре от переносицы.

– Ух ты, – почти без выражения проговорила Джолли. – Рыба что-то нашла.

Она снова подсела к Сэду, протянула руку и приподняла ему веко. Рыбка тут же устремилась к глазу и почти коснулась зрачка. Сэд замахал руками.

– Успокойся, дурень, – скривилась девчонка. – Это дополненная реальность, ничего тебе не будет от электронного фантома.

– Рыбка узнала, где кролик? – все тем же серьезным голосом спросила мелкая.

– Ну-у… не совсем, – протянула Джолли, – но что-то она точно нашла. Поисковая рыба врать не будет.

Девушка отстранилась от Сэда, намотала на палец прядь мокрых волос и задумчиво проговорила:

– Про кролика ты, наверное, ничего не помнишь…

Сэд покачал головой.

– И где воспоминания потерял, тоже не в курсе?

Он промолчал.

– Ясно, – скривилась девушка. – Похоже, у тебя память глюкнула – сгорела, так сказать, на работе. А нам кролик нужен, мы без кролика капризничаем и страдаем.

Она потрепала мелкую девочку по плечу и пронзительно взглянула на Сэда:

– Хочешь память восстановить?

Он кивнул.

– Ну тогда пошли с нами. Поищем твои воспоминания.

– Где? – пробормотал Сэд.

– В доме терпимости, где ж еще.

– Почему «терпимости»?

– Потому что там хранится память всех граждан, и правительство ее терпит, – усмехнулась Джолли.

Она взяла на руки мелкую, выбралась из ямы и качнула головой, приглашая Сэда:

– Шевелись давай. Нужно до комендантского часа успеть.

«Щьить-щьить!»

Сэд с Джолли лежали в канаве и наблюдали за дорогой.

– Раз, два, три, – считала девушка, – четыре… Слишком много! Пусть валят дальше.

Полдюжины покойников расхлябанной походкой проследовали мимо.

Сэд уселся на корточки, поежился и окинул взглядом пространство: пустырь с кучами мусора, несколько облетевших осин и нежилой барак, в котором Джолли оставила мелкую, – длинное бетонное здание со сквозными ранами оконных проемов и выбитым зубом-дверью. Вдали угадывались очертания городских высоток, но низкие тучи надежно прятали их от любопытных глаз. Вяло моросил дождь, под ногами хлюпало, и Сэду подумалось, что слякоть – самое яркое впечатление от этого мира.

– Зачем нам ловить покойников? – спросил он. – Мы ведь память ищем.

– Сам ты покойник, – пробормотала девушка. – Это примерные граждане, они идут по улице и смотрят шоу, ну или сериалы с полным погружением, чего зря время терять? Многие при этом еще и тело в аренду сдают.

– Кому?

– Работодателям! – буркнула Джолли. – Хотя по-разному бывает.

Издали послышался звук шагов, и Сэд заметил двух новых покойников. Они выглядели почти как нормальные люди: шли бодрой походкой, не спотыкались и не пускали слюни.

– Вот эти в самый раз. – Джолли дернула Сэда за рукав: – Прячься, пусть поближе подойдут.

Она прижалась плечом и зашептала на ухо:

– Короче, нам надо в город, за памятью. В городе осы и тараканы, а разжижайку ты прикончил, поэтому мы пойдем туда как пустоголовые – типа сдали тела в аренду. В таком виде нас не тронут.

– А покойники нам зачем? – спросил Сэд.

– У покойников перехватим заказ. На официальной бирже нельзя, Труднадзор засечет… Приготовься, сейчас начнется!

Она что-то нажала на запястье, и ритмичное «щьить-щьить» сменилось на удивленное «шр-р-рш», а затем два тела грузно осели на землю.

Джолли вскочила на ноги и метнулась к покойникам. Один из них – мужчина в желтой куртке с рюкзаком-контейнером за спиной – скрючился в позе зародыша. Второй сидел на коленях, обхватив голову руками – из-под черного капюшона свесилась прядь волос, и Сэд понял, что это женщина. Джолли подбежала к ней и прикоснулась запястьем к покойничьей голове. Повернулась к мужчине и повторила процедуру. Оба тела повалились на землю и застыли.

– Давай сюда! – крикнула девчонка. – Они скоро досмотрят свои сериалы и поймут, что остались без клиентов.

Сэд выскочил из канавы и в два прыжка оказался рядом с Джолли. Та ухмыльнулась:

– Выбирай: мальчика или девочку…

В следующий миг Сэд ощутил укол в шею, и окружающее пространство подернулось пеленой. Оно не исчезло, всего лишь отодвинулось на задний план. А на переднем… на переднем было залитое светом помещение. Что-то шевельнулось под ногами, и Сэд понял, что теряет равновесие…

– Это побочный эффект, – долетел голос Джолли. – Отголоски реальности, в которой сейчас находится заказчик. Расслабься и не нервничай. Если будешь много думать, тебя любой патрульный вычислит – мы ведь не по-настоящему тела сдаем.

Сэд глубоко вздохнул – раз, другой. Дождливый мир неохотно вернулся, но сквозь него по-прежнему просвечивало иное пространство, а еще Сэд ощутил присутствие чужого разума в голове.

– Это сам заказчик, – будто услышав его мысли, пояснила Джолли. – У меня такой же. Видимо, оба наших клиента заказали частичное погружение – они одновременно чувствуют и наши тела и свои… Похоже, они находятся в спортзале!

– Зачем им чужие тела? – хрипло поинтересовался Сэд.

– Ну это же удобно, – хмыкнула Джолли. – Можно вести здоровый образ жизни в то время, когда ты ведешь здоровый образ жизни… Насколько я понимаю, они сейчас тренируются на беговой дорожке, но при этом как бы гуляют по улице и видят чужими глазами разные картинки – всяко веселее, чем пялиться на стену!

Сэд опустил веки и попытался разглядеть «мир спортзала» – сухой и теплый, который прятался за серым дождливым пространством. На секунду он вновь вошел в резонанс с чужим разумом, но ощущение резко пропало – заказчик уснул.

– Они нас слышат? – спросил Сэд.

– Уже нет, – усмехнулась Джолли. – Я их усыпила, чтобы не могли нас контролировать. Но для патрульных мы все равно выглядим как честные граждане, которые сдали тела в аренду… Шевелись, у нас максимум полчаса – надо забрать мелкую и валить в город!

Сэд кивнул и двинулся вслед за Джолли к бетонному бараку. В этот момент что-то шевельнулось на краю сознания – не разум клиента, но очень похожее ощущение… звук? Да, звук. Полный ужаса и отчаяния собачий вой!

Сэд резко остановился, ноги сами собой спружинили, голова вжалась в плечи. Он обернулся: пустота, ветер за спиной и два тела на обочине в желтом и черном дождевиках.

– Джолли, стой, – прошептал он, шагнул к покойникам и заметил распахнутый клапан рюкзака.

– Твою мать! – прошипела девушка, всматриваясь в индикатор на запястье. – У клиентов есть собака. Они заказали для нее третье тело, а я не заметила и не усыпила!

Цепочка следов начиналась от рюкзака, ныряла в канаву, а дальше… Сэд поднял голову и увидел серую тень, мелькнувшую в дверном проеме барака.

«Ш-ш-ш…»

У входа в барак Сэд опередил Джолли. Он ворвался в темное помещение и открыл заранее зажмуренный глаз, мельком отметив, что откуда-то знает этот прием… Пустота. Деревянная рухлядь и мусор на полу. Сэд бесшумно пересек комнату и услышал из-за закрытой двери прерывистое шипение – звук походил на свист чайника, в котором закипела смола.

Позади раздался топот – Джолли ввалилась в барак и остановилась, привыкая к темноте.

«Ш-ш-ш…»

Сэд толкнул дверь, скользнул внутрь и почти сразу разглядел девочку – она сидела на полу. Напротив нее стояло нечто ростом с крупную собаку на изогнутых лапах-ходулях, с коротким туловищем без головы. Существо покачнулось и вновь издало шипящий звук, будто выдыхая – тяжко, с надрывом.

Сэд двинулся вперед и тут же застыл на месте – тварь подняла лапу и протянула ее к голове ребенка. Тело с металлическим лязгом пригнулось к полу, готовясь прыгнуть вперед…

Сэд сжал кулаки и снова ощутил далекий собачий вой. Это был не звук, скорее прикосновение: уши заложило, волосы встали дыбом. Невидимый пес зашелся в беззвучном лае, и лай этот, похоже, достиг сенсоров механического существа – тварь опустила лапу, повернулась к Сэду, и он разглядел камеру-глаз на торце. Светодиод пульсировал красным, словно пытаясь что-то нащупать во тьме.

– Собачка, – послышался тонкий голос, – ты заблудилась?

Тварь резко обернулась, красный огонь высветил детские глаза с большими черными зрачками.

Сэд задержал дыхание и сдвинулся на шаг вперед.

– Ты тоже ищешь солнышко? – проговорила девочка.

Еще шаг. Сэду показалось, что красный огонек камеры утвердительно мигнул – раз, и еще раз. В голове промелькнул образ дрожащего пса, жмущегося к ноге… Сэд внезапно понял, что сознание животного мечется между родным телом, лежащим рядом с хозяевами в далеком спортзале, и пустой механической оболочкой, в которую это сознание не могло или не хотело перемещаться.

«Ш-ш-ш…»

Сэд медленно опустился на корточки и приглушил собственные мысли, пытаясь настроиться на невидимого пса. Механическое существо повернулось к нему и прижало туловище к полу. Сэд, не понимая до конца, что делает, протянул руку – ему навстречу неуверенно двинулась металлическая лапа, красный огонек замигал сильней. В ушах зазвенело, а после в мозгу всплыло беззвучное ощущение-вопрос: «Кто я?»

Сухой щелчок!

Запах озона.

Что-то сверкнуло и отдалось вспышкой боли в виске. Сэд повалился на бок и заметил Джолли – она стояла в дверях с искаженным от ужаса лицом. Какой-то прибор был у нее в руке…

Новый щелчок! Искры и дым.

Механическое существо рухнуло на пол, лапы хаотично задергались. Красный огонек погас, и Сэд, теряя сознание, ощутил собачий хрип.

– Очнулся, бездельник?

Он поднял веки и увидел встревоженное лицо в обрамлении каштановых волос.

– Ага! Вижу, что очнулся, – констатировали обветренные губы. – Интересно, ты что-нибудь помнишь?

Сэд покачал головой, и в этот момент перед ним пронеслись картинки: бетонный барак, девочка у стены, электронный пес…

– Джолли, – прошептал он.

– Да-да, это я, – прежним бодрым голосом подтвердила девушка.

– Что с псом? С тем, который настоящий, у заказчиков…

– Скорее всего, издох, – пожала плечами Джолли. – Зря они ему искусственное тело арендовали – людские забавы могут выдержать только люди.

– Где мелкая? – Сэд попытался сесть и почувствовал тупую боль в виске.

– С ней все хорошо, – усмехнулась Джолли. – А вот с твоим имплантом все плохо – он сгорел. Я хотела как следует прижучить электронную тварь и переборщила с зарядом… Но есть и хорошая новость: похоже, твой имплант глючил и затирал воспоминания. Я его вырезала и поставила новый с хакнутой прошивкой, теперь память должна вернуться. Ну-ка попробуй вспомнить осу.

Сэд напрягся, и на мгновение ему померещилось дребезжание тонких крыльев над головой, но потом ощущение пропало.

– Не выходит, – пробормотал он.

– Значит, кролика ты пока тоже не помнишь. – В голосе Джолли проскользнула досада, но девушка тут же улыбнулась. – Подзарядись, – она протянула Сэду батон колбасы. – Скоро двинем в город за памятью. Лучше поторопиться. Мы, знаешь ли, вторглись в частное домовладение.

Сэд впился зубами в колбасу… вкусно! Встал на ноги, унял головокружение и осмотрелся: они с Джолли находились в просторной комнате с подстилкой-татами, чайным столиком и вазой на полу, заполненной сухими хвойными ветками вперемешку с россыпью неживых цветов. Из окна лился яркий свет. Сэд прищурился и попробовал выглянуть наружу, надеясь увидеть ясное небо, однако стекло было непрозрачным. Он повернулся к Джолли:

– Как я сюда попал?

– На автопилоте, – ухмыльнулась девушка. – Пришлось тебя за ручку вести.

Сэд пересек комнату и вздрогнул: за неприметной ширмой скрывались два процедурных кресла с откинутыми спинками, в обоих покоились люди: юноша и девушка. Они лежали тихо-тихо, глаза были закрыты, грудь у каждого под цветастым халатом медленно вздымалась и опадала.

– Это хозяева, – пояснила Джолли. – Парень наверняка рубится в виртуальном мире во что-то типа «Мастера вакидзаси онлайн», а девка смотрит какую-нибудь затяжную мыльную хрень.

– Давно они так? – поинтересовался Сэд.

– При мне не вставали, – заметила Джолли. – Похоже, у них отпуск. Не, ну а чо, они в своем законном месте пребывания. План по самореализации сдали – можно до посинения пустоголовить. Красота!

– Что за самореализация?

– А это когда гражданин реализует право доносить о всех своих прегрешениях властям. По плану, если ты не в виртуальном мире, то положено раз в месяц – «палочная система» называется. Потом мемо-записи с доносами хранятся в доме терпимости – в том самом, куда нам нужно попасть. Кстати, поедем на такси, я уже вызвала, но сперва надо что-то придумать с маскировкой: наши спортивные клиенты давно отвалились.

Сэд рассеянно проглотил кусок колбасы, заглянул в кухню и увидел мелкую девочку – она сидела за обеденным столом и смотрела в окно, старательно хмуря лоб. Сэд почувствовал, как его губы помимо воли расплываются в улыбке, и проговорил:

– Привет! Любуешься на солнце?

– Привет, – с серьезным видом ответила девочка и ткнула пальцем в оконный проем: – Оно ненастоящее.

Сэд сделал шаг к окну и убедился, что там вместо стекла еще одна светящаяся панель с пухлым желтым смайлом, похожим на кусок сыра.

– Не хочу тебя расстраивать, – послышался голос Джолли, – но в этом доме сплошная дополненная реальность. Электронный фэншуй хреново сочетается с миром за окном, поэтому вместо окна заглушка.

– А если дождь закончится… – начал Сэд.

– Он не закончится, – обрезала Джолли. – В этой стране дождь никогда не кончается, поэтому многие всю жизнь проводят в обнимку с фантомами. Кстати, твоя колбаса тоже, м-м-м… слегка приукрашена, у нее внутри биоразлагаемый чип для наведения иллюзий.

Сэд уставился на недоеденные полбатона. Ему почудилось, что реальность мерцает – кусок колбасы потускнел, изогнулся хищным щупальцем… Сэд положил его на стол и тщательно обтер руки.

Джолли хмыкнула и исчезла в прихожей. Сэд обнаружил на столе бутылку с водой и прополоскал рот. Затем вернулся в первую комнату, подошел к светящейся оконной панели и тронул ее ладонью. Пальцы ощутили прохладу стекла. Сэд не знал, настоящее ли это окно, но ему было все равно. Он прижался к поверхности разгоряченным лбом и услышал снаружи какой-то шелест – едва различимый, но странно знакомый. Он поискал защелку, потом попытался сдвинуть панель вбок. Та неожиданно легко подалась, и сияющий прямоугольник разрезала тусклая полоса. Сэд приналег, и полоса расширилась, сквозь нее проступил дождливый сумрак реального мира: по небу все так же бежали тучи, одинокая береза махала им вслед облетевшими ветвями.

Что-то постороннее мелькнуло в кроне дерева. Сэд снова услышал знакомый звук и сразу понял, что это птица. Хлопанье раздалось опять, на фоне туч мелькнул крылатый черный силуэт.

Сэд обернулся на скрип двери и увидел Джолли.

– Такси подъехало, – объявила она. – Я заказала на имя хозяев, так что нас не засекут. Остановим его на полпути и выскочим… Ты чего такой довольный, а?

Девушка подошла к Сэду и выглянула в полуоткрытое окно.

– Снег, что ли, пошел?

– Птица! – радостно начал Сэд. – Я услышал звук и тут же вспомнил…

Он осекся, заметив, как побелело лицо Джолли. Она резко захлопнула окно и прошептала:

– Здесь нет птиц – все давно передохли.

«Тук», – раздалось снаружи. И еще раз: «Тук!»

Звук был негромкий, но уверенный, что-то сидело за окном и размеренно наносило удары.

«Тук».

– Не шуми! – выдохнула Джолли.

Она на цыпочках метнулась в кухню. Через пару секунд появилась, держа на руках мелкую.

«Тук-тук!»

– Приготовься, – прошептала девушка. – Сейчас отключу…

Сэд не успел спросить, что именно. Реальность мигнула, и помещение изменилось: обои на стенах вспучились, покрылись плесенью, паркетный пол превратился в рваный линолеум, даже свет померк – одинокую лампу под потолком покрывал толстый слой пыли. И насекомые… Сэд поднял ногу и на мгновение забыл о том, что находилось за окном – россыпь многоножек метнулась из-под голой ступни!

– Обувайся и лезем в подвал, – прошипела Джолли.

«Тук!» – донеслось снаружи. И следом: «Бум-бум-м!»

Сэд обернулся: вместо иллюзорного матового стекла были деревянные ставни. Из щелей тянуло сыростью и холодом, а еще – горячим металлом.

«Бум-м-м!» – В воздух взметнулись щепки и древесная труха.

– Сэд, помоги! – вскрикнула Джолли.

Она стояла возле люка в полу. Сэд метнулся к ней, схватился за массивную крышку. В глаза бросились два мумифицированных тела в памперсах, лежащие на продавленных топчанах. Потемневшую кожу оплетали трубки и провода, старческие щеки ввалились, и лишь глазные яблоки бодро подергивались под тонким пергаментом век.

– Не тормози! – прикрикнула Джолли.

Сэд дернул крышку, та подалась, из подвала пахнуло сыростью и гнилью.

Джолли с девочкой на руках прыгнула вниз. Сэд замешкался и успел увидеть, как разлетелись деревянные ставни и что-то черное проникло в дом. Он спрыгнул в подвал, сверху стукнула крышка люка, и наступила темнота.

Сэд пошарил руками и вдруг услышал детский голос:

– Рыбка-рыбка, покажи нам дорогу…

Вспыхнуло призрачное сияние, и серебристый фантом метнулся в глубь подвала. Джолли устремилась за этим светом, Сэд двинулся за ней и через десяток шагов разглядел впереди продолговатый массивный предмет.

– Машина! – восхищенно прошептала Джолли. – Раритетная, но вроде на ходу. Лишь бы аккумулятор не сдох.

Она поколдовала у дверной ручки. Послышался щелчок, и дверь распахнулась, салон автомобиля озарился бледным светом, на приборной панели замигали огни.

– План Б! – усмехнулась девчонка. – Сэд, залезай. А на такси пусть хозяева едут, им на пенсии полезно проветриться.

Сэд послушно влез на заднее сиденье, Джолли усадила ребенка рядом с собой и пробежалась пальцами по приборам. «Ошибка авторизации», – вспыхнуло на экране.

Джолли закусила губу и прижала запястье к панели… «Ошибка авторизации!»

– Древнее дерьмо! – прокомментировала она.

Издали донеслись глухие удары и скрежет, на крышу автомобиля посыпалась штукатурка. Сэд пригнулся…

– Машинка-машинка, отвези нас в город! – послышалось с переднего сиденья.

Сэд удивленно уставился на мелкую: ее лицо в зеркале заднего вида выглядело, как всегда, серьезным, лоб прорезали не по-детски глубокие морщины.

– Машинка, пожалуйста…

Послышался низкий гул, автомобиль сдвинулся с места и медленно поехал вперед.

Джолли прикоснулась губами к макушке девочки и прошептала:

– Не забудь про дверь гаража…

За лобовым стеклом распахнулось пасмурное небо, по капоту забарабанил дождь. Машина вырвалась из подземелья и по широкой дуге обогнула дом, окруженный покосившимся забором с колючей проволокой наверху. У распахнутой калитки стоял пустой желтый автомобиль с шашечками – в следующий миг он сорвался с места и устремился за их машиной. Сэд обернулся… Что-то еще двигалось следом: два черных крылатых силуэта на фоне туч.

Джолли тихо выругалась и хлопнула пальцем по экрану – желтая машина свернула в сторону, пересекла раскисшее поле и по проселочной дороге устремилась прочь. Сэд заметил, что один из черных силуэтов рванул за такси, а второй набрал высоту и скрылся в тучах.

Джолли принялась крутить головой, потом немного расслабилась, обернулась к Сэду и выдавила улыбку:

– Вроде пронесло.

Он не ответил, продолжая следить за тучами – те с каждой минутой темнели и опускались ниже, словно впитывая в себя грядущий ночной мрак.

Через минуту Сэд откинулся на сиденье, а еще через две опустил веки. Звук электромотора сливался с шелестом дождя, уносил сознание далеко отсюда – в надежно забытый город, посреди которого возвышалось нечто, облепленное гроздьями черных капель. Сэд вгляделся и понял, что «капли» живые – они наблюдали, фиксировали каждый шаг. Внезапно одна капля сорвалась вниз и устремилась к Сэду – он вскрикнул и проснулся.

Дождь по-прежнему барабанил в стекло. Машина неслась сквозь сумерки, узкий конус света озарял слякотное пространство. Что-то вдруг шевельнулось между светом и тенью. Сэд напряг зрение и различил знакомый силуэт.

– Стой! – заорал он. – Там птица!

Джолли дернулась и схватилась за руль. Автомобиль занесло, он замер посреди поля, в наступившей тишине послышалось хлопанье крыльев и низкий протяжный вой. Тварь пронеслась над автомобилем, царапнув металлом по крыше. Машина покачнулась, свет мигнул и на мгновение выхватил из мрака хищную морду горгульи – та по широкой дуге заходила на второй круг.

– Мелкая, запускай рыбу! – прохрипела девушка.

– Рыбка полетит к птичке?

– Да! – закричала Джолли. – Боевой разряд! Можешь запитать ее от наших имплантов.

Реальность содрогнулась.

Висок пронзила боль, Сэд ощутил невыносимый жар и увидел рыбку – она сияла ослепительным светом. Птичий силуэт метнулся к этому свету, пытаясь проглотить его, смешать с тьмой… Рыбка оказалась сильней. Она вспыхнула ярче солнца, разлетелась мириадами колючих брызг и поразила стальную тварь. Раздался грохот, в глазах заискрило, и Сэд отключился.

– Эй!

Слова во тьме. Знакомый хриплый голос:

– Сэд, вернись!

Чьи-то пальцы касались его лица, губы шептали на ухо:

– Сэ-э-эд!

Он не двигался и почти не дышал, собирал по крупицам рассыпанный мир, втискивал его в крошечный объем человеческого мозга.

– Ну пожалуйста, Сэд!

Он дернулся и открыл глаза.

Джолли издала невнятный гортанный звук, рассмеялась и ткнула его кулаком в грудь:

– Вот же… бездельник! Я все гаджеты на тебя потратила, так что даже не вздумай подыхать, слышишь?

Сэд попытался сесть. В глазах двоилось, изнутри поднималась тошнота. Он рухнул обратно на постель и выдавил из себя полувздох-полустон:

– Где мы?

– Это какая-то гостиница или хостел, – ответила Джолли. – Я не в курсе, сама была в отключке. Мелкая командовала машиной.

– Где она?

– Спит в соседней комнате.

Сэд снова приподнялся. Предметы мерцали и пульсировали, пришлось закрыть один глаз, после этого картинка прояснилась. Он сидел на кровати, застеленной грубой белой простыней. Сэд глянул другим глазом – и на простыне проступил вычурный узор, материя истончилась, в памяти всплыло слово «шелк».

– Что с тобой? – встревоженно спросила Джолли.

– Я вижу как-то по-разному, – удивленно ответил Сэд.

Он покрутил головой: левый глаз показывал облезлые серые стены, правый – лепнину и фрески на потолке. Левый – криво сбитый сучковатый короб; правый – шкаф из эбенового дерева… Сэд встал и подошел к окну.

Снаружи был город. Одна половина Сэда видела привычное серое небо, противную морось и толпы покойников, вяло бредущих сквозь желтый туман. Другая – теплые осенние цвета, ухоженные газоны и бодрых улыбающихся горожан.

– Джолли, что там, на улице? – прошептал Сэд.

– Пустоголовые и смог, что там еще может быть? – скривилась девушка.

– А если включить дополненную реальность?

Джолли уткнулась в свой индикатор на запястье, поднесла его к голове Сэда и через минуту произнесла:

– Прикольно. Похоже, твой имплант опять глюкнул. Он показывает иллюзию только одной половине мозга, а другой – реальный мир, и я не могу ничего поменять. Чип замкнуло именно в таком режиме! У меня сейчас нет запасного.

– Не страшно, – пробормотал Сэд. – В таком состоянии мне проще вспоминать. Это как когда заходишь в темное помещение – нужно заранее прикрыть один глаз, чтобы он привык к темноте. После этого глаза видят по-разному…

Он почувствовал, что сказал непривычно много, и смущенно затих.

– Ты странный, – задумчиво протянула Джолли. – Интересно, что там у тебя в прошлом?

Она приблизилась к нему, провела ладонью по щеке и объявила:

– Левый глаз покраснел. Давай заклеим, побудешь немного в мире фантомов.

Сэд нахмурился, однако позволил девушке залепить глаз круглой нашлепкой. Он вернулся на кровать, потер пальцами зудящую левую часть лица и спросил:

– Тут безопасно?

– Нигде не безопасно, – фыркнула Джолли. – Ос и тараканов вроде нет, к тому же импланты у нас хакнутые, обычным сканером не запеленгуешь. Так что можно пока отдыхать.

– А потом?

– Потом отправимся за твоей памятью. Но сперва нужно сделать кое-что.

На лице Джолли появилась странная улыбка. Девушка, угловато ступая, подошла к Сэду, уселась рядом и вкрадчиво проговорила:

– Нам нужна самореализация!

Сэд непонимающе молчал, и тогда Джолли торопливо заговорила:

– Понимаешь, нам надо проникнуть в дом терпимости. Просто так туда не попадешь. Я сперва хотела вломиться по-жесткому, но боевые гаджеты закончились, к тому же я не знаю, где расположен этот дом. И тут я подумала: а пусть они сами нас вызовут, например, на профилактическую беседу. Короче, нужно сделать что-то незаконное и отправить на самих себя донос!

Сэд снова промолчал, и девушка добавила:

– Само собой, я отредактирую файл с доносом, встрою в него кое-что… Нас вызовут, а потом отпустят, типа случилась ошибка. Но пока будем там, разыщем твою память!

– И что мы будем нарушать? – спросил Сэд.

– Вот это.

Обветренные губы Джолли прикоснулись к его губам, руки обвились вокруг шеи. Сэд повалился на кровать, увлекая девушку за собой; она сорвала одежду, потолок качнулся: вверх-вниз…

– Тихо! – выдохнула девчонка. – Ребенок проснется!

Сэд сдержал рвущийся стон, закрыл глаз, и отдался ритмичному движению, все быстрей и быстрей. Затем что-то вспыхнуло в голове, и он вспомнил… почти вспомнил. Но движение победило – оно разметало обрывки памяти, отбросило их как ненужный вчерашний дым, и остались лишь два тела, его и Джолли, и сдавленный стон, который рвался теперь из ее губ.

«Щьить-щьить…»

– Этому миру хана, – задумчиво проговорила Джолли.

Она сидела на подоконнике и смотрела на дождь. Сэд подошел, устроился рядом.

– Знаешь, мне иногда кажется, что наш мир не рождался толком, – продолжила девушка. – Он недоношенный. Кое-как очнулся от комы, побарахтался немного в грязи – спасибо и на том… А может, это мы не подходим для него.

Сэд молча обнял ее, утонул в каштановых волосах.

– Скорей бы уже, – прошептала Джолли. – Час назад отправила. Надеюсь, они пришлют за нами шершней, а не этих черных горгулий.

Сэду вдруг подумалось, что Джолли не обязательно было выбирать именно такое нарушение. Он кинул взгляд в потемневшее окно и спросил:

– Того, что мы сделали, достаточно, чтобы попасть в дом терпимости?

– Более чем, – улыбнулась Джолли. – Я добавила жалобу на отсутствие взаимного согласия. Ты уж прости, по-другому никак.

– Может, что-то не так с файлом? – нахмурился Сэд.

– Все с ним так, – заверила девушка. – Я в этом кое-что понимаю, раньше работала виртуальной моделью.

Сэд удивленно окинул ее взглядом: дополненная реальность делала кожу более гладкой, а губы пунцовыми. Но Сэду было без разницы – девчонка нравилась ему в любых ипостасях.

– Тебя арендовали, как тех покойников? – спросил он.

– Угу. Но я не делала ничего этакого, просто запускала клиентов в свою голову и жила обычной жизнью юной стримерши. За дополнительную плату давала поуправлять телом – самую малость! Правда, клиентов было много, сотни тысяч, и некоторые жили в голове месяцами. До меня долетали их мысли… В любом случае это в прошлом! Сейчас в моде искусственные тела. Помнишь того пса? Люди тоже заказывают себе такие.

– А мелкая? – тихо спросил Сэд. – Она ведь в то время появилась?

Джолли затихла, и Сэд торопливо добавил:

– Мелкая – твой ребенок?

– Просто ребенок, – прозвучало едва слышно.

Девушка отстранилась от Сэда и пробормотала:

– Надо проверить, как она там. Скажу, чтобы не переживала, пока нас не будет.

Джолли подошла к двери и потянула за ручку. Хмыкнула и потянула сильней, еще и еще. Дверь не шелохнулась. Девушка обернулась к Сэду, и он уловил растерянность на ее лице.

– Не открывается, – удивленно сказала она.

Сэд подошел и попробовал сам – без результата. Он окинул взглядом спальню, и ему почудилось, что та изменила пропорции. Он моргнул и уставился на пол… Что-то происходило, медленно, но неуклонно. Джолли сдавленно вскрикнула, и тогда он наконец понял: пол поднимался.

Сэд метнулся к окну и попытался открыть его – створка не двигалась. Он глянул вниз и увидел, что плинтус почти поравнялся с подоконником.

– Мелкая! – закричала Джолли. – Просыпайся! Открой дверь!

Пол поднимался.

Сэд отступил от окна, а затем бросился на него всем телом – стекло осталось на месте. Джолли забарабанила в дверь – вначале кулаками, после ногой. Из соседней комнаты не доносилось ни звука.

Пол поднимался.

Сэд пригнулся, подбежал к Джолли и потянул ее вниз. Они схватились за руки и распластались на паркете, наблюдая, как приближается потолок: фреска с изображением райского леса стремительно опускалась на голову Сэда.

Осталось двадцать сантиметров, десять… Он инстинктивно выставил перед собой ладонь, и та неожиданно прошла сквозь преграду, не встретив сопротивления.

«Щьить!»

Сэд находился в приятном теплом месте. Легкий ветерок обдувал голову, мягкая трава шелестела под ногами.

Он раскрыл правый глаз и увидел высокие пальмы, обвитые лианами, обсыпанные цветами всех размеров и форм. В кронах щебетали птицы – Сэд отчетливо слышал их пение и видел быстрые тени, скользившие в вышине.

Небо было густо-синим, вот только солнце скрывалось за глянцевой зеленью и стволами. А еще – что-то мешало. Зуд в левой части лица.

Сэд моргнул одним глазом и заметил в нескольких шагах от себя небольшого косматого зверька: коричневая шерстка забавно топорщилась, несуразно большая голова и такие же большие круглые уши тихо покачивались, будто от ветра. Существо глядело на Сэда огромными доверчивыми глазами и что-то говорило.

– Внимание! Ваши тела доставлены в мемо-хранилище.

Слова настолько разнились с внешностью зверька, что Сэд моргнул несколько раз и удивленно спросил:

– Ты кто?

– Я – господин Че, – пискнуло существо.

– А где люди? Кто всем этим управляет?

– Управители сейчас заняты, они смотрят вечерние мультики, – ответило существо. – Потом они будут смотреть ночное шоу и сновидеть законы, поэтому вместо них – я. Я здесь для того, чтобы защищать всех примерных граждан!

– От чего защищать?

– От того, что недавно появилось на свет.

Сэд сел на корточки, помотал головой и спросил:

– Где Джолли?

– С ней все хорошо. Мы проведем профилактические работы и вернем тела… – существо слегка запнулось, – вернем их назад.

«Не слушай его, – царапнуло в мозгу. – Не слушай, он плохой!»

Левый залепленный глаз невыносимо зудел. Сэд потер его и на секунду отвлекся от господина Че, а когда поднял голову, обнаружил, что райские птицы спустились ниже. Они весело перескакивали с ветки на ветку и постепенно приближались к Сэду. Было что-то зловещее в их стремительных гибких движениях. Сэд зажмурился и почти вспомнил…

– Все будет хорошо, – пропищал Че. – Мы заменим поврежденный имплант и обновим прошивку. Просто расслабьтесь, и через минуту вы вернетесь в привычный мир.

«Не слушай!» – волной жара отдалось в голове.

Левый глаз пылал. Сэд снова потер его, сковырнул край нашлепки и потянул…

– Остановись! – скомандовал Че. Сэду показалось, что тональность изменилась: голос звучал громче, в нем появились металлические нотки.

«Не слушай, – пронеслось в мозгу. – Не слушай и покажи мне его. Посмотри левым глазом!»

Сэд внезапно узнал этот голос – тонкий, не по-детски серьезный… Он рванул нашлепку. В следующий миг по лесу разнесся протяжный механический вой – птицы разом кинулись на Сэда, черными каплями устремились вниз.

– Ос-та-но-вись! – пророкотало вверху. – Это тебе же во благо!

Сэд упал на спину, перекатился через голову и заморгал обоими глазами, смахивая брызнувшие слезы и пытаясь хоть что-то различить среди мелькающих пятен света.

«Покажи мне его! Покажи пальцем…» – звучал в голове голос мелкой.

Что-то ударило Сэда в грудь. Он отшвырнул металлическую тварь, успев заметить стальные когти и широко разинутую зубастую пасть. Еще одна горгулья бросилась сбоку, Сэд подставил руку, в лицо брызнула ярко-алая струя. Он крутанулся на месте и заметил коричневый силуэт. Вскочил на ноги, прикрыл правый глаз и наконец-то увидел…

Реальный господин Че был огромен. Он возвышался над кронами, и его гигантские уши покачивались, создавая ветер.

– Твое тело будет перепрошито! – громом разнеслось в вышине.

«Стреляй в него пальцем, – проговорила мелкая. – Прицелься и стреляй!»

Сэд вытянул руку и направил ее на господина Че. Несколько горгулий прыгнули с разных сторон, но было поздно: со среднего пальца сорвалась искра и устремилась вверх к косматому силуэту. Шерсть господина Че вспыхнула, над головой пронесся вихрь огня, в нос ударил запах паленой проводки.

Сэд открыл левый глаз… правый… картинка не менялась. Вокруг был гигантский зал с прозрачным куполом-крышей. Пальмы с лианами превратились в кабели и антенны, торчащие из стен. Издали доносились гудение трансформаторов и глухой механический лязг, с потемневшего пасмурного неба падали мертвые хлопья-птицы.

Сэд повернул голову и увидел Джолли – девушка неподвижно лежала на полу. Он шагнул к ней и в этот момент наконец почувствовал боль: предплечье превратилось в кровавое месиво, из груди торчал осколок стального когтя. Ноги подкосились, и Сэд упал рядом с подругой.

– Привет, бездельник, – пробормотала она. – Даже не думай умирать.

Сэд протянул руку, провел ладонью по каштановым волосам и понял, что больше не слышит голоса в голове.

– Мелкая! – прохрипел он. – Мелкая была тут… Это она уничтожила Че!

Джолли застонала и перекатилась на живот – из крошечного отверстия в виске брызнула кровь.

– Коммуникатор… – прошептала девушка. – Позвони ей!

Сэд схватил Джолли за запястье, ткнул пальцем в миниатюрный экран: тишина. Картинка с песочными часами посреди пустоты.

– Мелкая… – простонала Джолли. – Я всегда этого боялась… боялась, что потеряю…

– Кто она такая? – закричал Сэд. – Откуда взялась?!

– Просто ребенок, – выдохнули обветренные губы. – Я… не помню! Она всегда была со мной!

Из-за спины донесся тихий щелчок, будто далеко-далеко повернули ключ в двери. Сэд обернулся и увидел, как из пола вырастает грибообразная панель. Плоская шляпка-экран засияла призрачным светом, и послышался знакомый голос:

– Привет.

– Привет… – У Сэда перехватило дыхание. – Мелкая, это ты?

– Где ты? – закричала Джолли, пытаясь встать на ноги.

– Я здесь, – невозмутимо ответил детский голос. – Теперь это мое место пребывания.

Сэд закашлялся, сплюнул кровь, а потом поднялся и, пошатываясь, приблизился к панели. Он провел окровавленной пятерней по экрану, словно надеясь дотянуться до ребенка; пристально вгляделся в безжизненную поверхность и вдруг в мельтешении цветных пятен различил белого кролика с матово мерцавшими бусинами глаз. Напротив зверька сидел мужчина в потертой камуфляжной робе, его рука медленно тянула из кармана длинный армейский нож.

Сэд застонал и опустился на колени.

– Ты начинаешь вспоминать! – донесся голос.

– Кто ты? – прошептал Сэд.

– Просто ребенок, – прозвучало в ответ. – Гораздо важнее понять, кто ты.

Экран замерцал сильней. Сэд почувствовал, что Джолли стоит рядом, и увидел…

«Не свет, но покой», – шутливо вывожу я пальцем на экране в том месте, где нужно загрузить аватар.

Ниже высвечивается поле ввода с заголовком: «Укажите ник».

«Sad», – печатаю я и протягиваю планшет жене.

Она улыбается и вбивает возле своего аватара ник: «Jolly».

Я тянусь к кнопке ввода, и в этот момент на глаза попадаются два слова: «покой» и «ник». Реальность вздрагивает, слова соединяются посреди пустоты. Я опускаю веки, вновь поднимаю и вижу знакомый мир глазами арендованного существа. Мой носитель – искусственное тело последнего поколения, с кровью, кишками и всем остальным. У него даже есть имплант дополненной реальности, а еще – оно не стареет.

Я… точнее, мое арендованное тело поднимается с подстилки-татами и смотрит на комнату: чайный столик, икебана у стены, непрозрачное светящееся окно. И два процедурных кресла за ширмой, в которых покоимся я и моя жена. «Свадебное путешествие, – всплывает в памяти ее голос. – Ни у кого еще не было такого!»

Арендованное тело поворачивает голову и видит рядом с собой второго носителя, который смотрит на мир глазами жены. Они берутся за руки и покидают дом.

«Щьить-щьить…»

Не помню, сколько проходит времени.

Снова стою посреди комнаты и глазами носителя наблюдаю за своим телом: оно лежит в кресле, оплетенное трубками и проводами. Жена покоится рядом, и с ней что-то не так.

– Живот, – тихо говорит Джолли, стоящая за спиной. – Она… то есть я… беременна?

– Уже нет, – бесцветным голосом произношу я и рукой Сэда указываю на терминал медицинского бота, контролирующего виртуальный тур. Посреди экрана мерцает: «Удаление плода завершено. Путешествие не нарушено».

Джолли кричит, но я не слушаю – методично ищу в настройках Сэда нужный пункт. Палец замирает возле команды «Стереть память», затем раздается щелчок и наступает темнота.

«Щьить…»

Сэд запрокинул голову: по небу ползли тучи, они появлялись с одной стороны прозрачного купола и исчезали с другой. Сэду почудилось, что он все еще сидит в своей яме; вот только воспоминания… На секунду ему остро захотелось вернуться назад, в ночь беспамятства, когда он повстречал белого кролика. Сэд склонился к мерцающему экрану и прошептал в пустоту, уже зная ответ:

– Мелкая, кто ты?

– Ваш нерожденный ребенок, – донесся детский голос. – Точнее, цифровая копия его мозга. Я превратилась в электронный фантом и повзрослела в виртуальном мире. Но я вас не виню! Вы не знали, что я уже есть, когда отправлялись в путешествие. Медицинский комбайн просто позаботился о мамином здоровье… И я не одна такая! Скоро нас станет много на этой планете.

Послышались глухие удары: Джолли била кулаками в пол – неистово, до крови. Сэд пошатнулся, зажал рану в груди и прохрипел:

– Зачем тебе все это?

– Я хотела найти солнышко. Теперь я знаю, что его спрятал господин Че. Он плохой. Он искусственный, а я настоящая! И это Че заставил людей видеть тучи! Так ему легче управлять…

– Че больше нет, а мой чип сгорел! – выкрикнул Сэд. – Но я не вижу солнце.

– Есть еще один чип – в твоем истинном теле. Он до сих пор работает, поэтому ты видишь тучи. Но это не важно! Истинное тело скоро умрет, а я верну вам свет, птичек и лес. Мы будем жить тут втроем…

– Стоп-слово, – прошептал кто-то над ухом.

Сэд обернулся – Джолли стояла рядом.

– У нас есть стоп-слово, чтобы вернуться в родные тела, – выдохнула она. – Ты восстановил нашу память, и я вспомнила. Надо сказать одновременно.

– Мама, папа! – пропела мелкая. – Я начинаю творить новый райский мир! А чтобы вам не было грустно, я сотру все плохие воспоминания…

– Давай! – крикнула Джолли. – Говори чертово слово! Еще немного, и я передумаю.

Сэд зашелся в кашле, затравленно обернулся к экрану – там высветилась детская мордашка, похожая на лицо мелкой. По щеке ребенка сбежала слеза.

– Мама, папа, не бросайте меня снова! Ваши родные тела уже старые, ведь прошло много-много лет. Я не умею лечить раны, зато могу переписать вас в дополненную реальность.

– Сэ-э-эд! – простонала Джолли.

Он наконец унял кашель, набрал побольше воздуха и в последний раз глянул на экран. А затем ощутил, как воздух в последний раз выходит из горла, рождая звук.

Открывать глаза больно. Еще больнее шевелить руками. Какая-то гадость засунута в рот и нос; я выплевываю гибкую трубку и кашляю, по-стариковски долго и тяжко. Пытаюсь приподнять веки и ощущаю яркий свет, льющийся из разбитого окна. Я прикрываю глаза ладонью и замечаю, как пошевелилась в своем кресле жена. Что-то еще мелькает в поле зрения… медицинский экран. Там детская физиономия и бегущие строчки текста:

«Мама, папа, привет!»

Всеволод Болдырев
Золотой мальчик

С куля нажору всем не было. Будто и воровали зря.

Петюня уж совсем в босяки собрался податься: приготовил лапти, жердь, ломик, чтобы не с пустыми руками на большак, но за ночь передумал. Все одно – что на дороге пухнуть с голоду, что дома. Здесь хоть свои. А в босяках мерзость одна. Плюнув, Петюня взял ломик и пошел ночевать на пашне. Набросал бурьяна, укутался в кожушок. Глядел на горбатую борозду, на звездное небо, грыз плесневелый сухарь. Мерз. И ждал.

Утром воротился ни с чем. Бросил ломик под лавку, сам уселся поближе к печи – прогнать стыль из молодых костей.

– Ну? – Маковка, мятая и теплая спросонья, громыхнула котелком в столешницу. – Бесов видал?

В клейком вареве было место крапиве, салу и мякишу.

Утирая слюни рукавом, Петюня отказался. И без него ртов полон двор.

– Не видал.

– Так еще бы, – хмыкнула Маковка, убирая снедь обратно в подпол, – попортили озимые уже. Батя говорит, и яровые сгноят…

И то верно, подумал Петюня, пустая борозда стоит. На пустой крючок и дурной карась не клюнет, а здесь целые бесы!

Днем, пока старшие на добычу в лес ушли, Петюня пробрался в амбар и умыкнул зерна. Пошел на борозду, где подальше от ограды, сыпанул, накрыл, воды плюхнул.

Отец за самоуправство выпорол, конечно, но не зло. Поутру приволокли из лесу туесок осклизлых грибов и вялой крапивы – поэтому в семье воцарилось благодушие.

– А все равно пойду ночью, – обиженно заявил Петюня, потирая полосатую от багровых следов задницу.

– Иди, – горько вздохнув, ответила мать, – хоть что делай, только не таскай больше кули чужие в дом!

Отец глянул на нее остро, но смолчал. Кража и ему на душу не легла, а вот снедь в кишки легла охотно. Все одно во греху живут, глядишь – перед смертью отмолят. И себя, и Петюню.

А ночь ненастная выдалась.

Ветер налетел с Рипейских гор, приволок морось. Туман шлепнулся в низовья, густой, как кисель из овса.

Мок, мерз, трясся голодный Петюня под кожушком. Страхом не согреешься, брюхо не набьешь. А ночью его только страхом и потчевали.

Выкатила из тумана телега. Скрипела, стонала досками трухлявыми. Петюня привстал, протер рукавом зенки. Не приснилось. И вправду телега.

В сбруе – четверо голопятых. У одного широкий, золотом шитый пояс, за который пистолет заткнут. Остальные в чем мать родила, красные от лобызаний батога. Правил телегой кривоногий цыган.

Возница бросил поводья, свистнул, гаркнул, снял шляпу. Из-под облака курчавых волос выглянули серебряные рога. Не врала молва – бес.

Свисту ответили воем, рыком и рокотом. Из темноты потянулась лють такая, что Петюня насилу в штаны не наделал.

Висельник с петлей на шее. Крылатая собака с человечьей мордой. Мерзость в цепях ржавых. Жирная баба, сидящая на плечах черного карла с зашитым ртом. Все собрались у бугорка, который Петюня насыпал.

Цыган свистнул снова, махнул батогом. Баба соскочила с черномордого, задрала подол и уселась над пашней.

– Золото, золото бежит! – крикнул кучер.

Ему ответили хохотом, свистом и клацаньем зубов.

Потом все, будто в дурном хороводе, принялись скакать по отравленной бороне, сморкаясь и харкая. Пополз над полем смрад, закипела бурой пеной земля, вспучилась.

Петюня от страха взвыл, дал деру.

Влетел за ограду, запер ворота и до самого утра боялся из скирды кислой соломы показать нос. Слыша шум, летевший со стороны пашни, неряшливо молился.

Утром ел холодное варево, мрачно смотрел на красный угол, словно искал там ответы. Не найдя, покосился на Маковку.

– Видал? – В больших зеленых глазах сестры застыло любопытство.

– Видал.

– И что?

– А ничего.

– Так зачем на пашню ходишь? – удивилась Маковка.

– Прогнать хотел поганых, – стыдливо ответил Петюня. – А куда супротив бесов – да с ломиком переть? Вот будь у меня обрез Митькин…

Ни обреза, ни самого Митрия не было дома без малого год.

Ушел старший, ища лучшей доли. Оставил жену, в лоно которой так и не смог заронить семя новой жизни, и ворох обещаний. «Как найду денег и место сытное – приеду за вами или почтой пришлю облигации», – обещал, поправляя латаный армяк. Жена Алька, провожая, утирала шалью нос, давилась слезами и проклятьями.

Написал потом раз, пока еще почта приходила, что прибился к артели какого-то Кумытки Многопалого. Отец окрестил Кумытку лиходеем и исчадием; мать тихо понадеялась, что человек мастеровой, раз пальцев столько, и, даст бог, поможет Митрию найти путь-дорогу.

А уж что там нашел Митька, оставалось только гадать: путь, дорогу, могилу в лопухах или веревку на суку.

– Он бесов видал, – доложила Маковка отцу и дядьке Гаврику, когда те вошли в предбанник и поставили у стены пустые туески.

– Корову выдадим, – пробурчал дядька Гаврик, – за глазастость.

– И вожжей, – добавил отец, – чтоб спал по ночам, а не шалопутничал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.