Jacob Davidovsky
Ленин. 1917-11

29 сентября 1917 года

Ленин категорически ставит вопрос о восстании почти во всех письмах, начиная с 12 сентября.

Однако все это не производит на ЦК должного впечатления. Тогда Ленин обращается в ЦК с новым письмом от 29 сентября, которое по существу является ультиматумом. Или ЦК примет предложение Ленина о немедленном назначении восстания – или Ленин выходит из ЦК. Вот самое важное место из этого письма:

"Если бы мы ударили сразу, внезапно, из трех пунктов, в Питере, Москве и Балтийском флоте, то девяносто девять процентов за то, что мы победим с меньшими жертвами, чем 3-5 июля. При таких шансах, как теперь, не брать власти, тогда все разговоры о власти Советов превращаются в ложь. Видя, что ЦК оставил даже без ответа мои настояния в этом духе с начала Демократического совещания, что Центральный орган вычеркивает из моих статей указания на такие вопиющие ошибки большевиков, как позорное решение участвовать в Предпарламенте, как предоставление места меньшевикам в Президиуме Совета и т. д. и т. д. Видя это, я должен усмотреть тут "тонкий" намёк на нежелание ЦК даже обсудить этот вопрос, на зажимание рта и на предложение мне удалиться. Мне приходится подать прошение о выходе из ЦК, что я и делаю, и оставить за собою свободу агитации в низах партии и на съезде партии, ибо мое крайнее убеждение, что если мы будем ждать съезда Советов и упустим момент теперь, мы губим революцию".

Обращаться к съезду партии вождю не понадобилось. Разумеется, никто не желал выхода Ленина из состава ЦК, но именно Троцкий начал активнейшую работу по устранению упомянутых в письме недостатков.

3 октября 1917 года

Троцкий приобретал всё больший вес в ЦК. На очередном заседании 3 октября ему удалось убедить его состав принять решение о возвращении Ленина из финляндского подполья в Петроград. Чтобы "была возможной постоянная и тесная связь", – говорилось в решении.

В самом деле. Большевики на данный момент были в Петрограде уже чуть ли не самой влиятельной силой, и вождю не нужно было опасаться ареста. Просто стоило быть осторожным – на всякий случай. Кроме того, дело шло к восстанию, и на этом этапе физическое присутствие Ленина было весьма желательным.

4 октября 1917 года

Николай Маркин неизвестно какими путями умудрился выполнить поручение Троцкого. Большевистский Петроградский Совет Рабочих и Солдатских депутатов обзавёлся собственной типографией и вновь начал издавать газету. Её назвали "Рабочий и Солдат". Маркин сидел день и ночь в редакции, налаживая дело.

Лев Давидович мысленно поздравил себя. Ценность такого человека, как этот немногословный матрос, как оказалось, намного превышала его же красноречие. Троцкий понял, что у него появился неоценимый помощник.

С этого дня патрулирование для Маркина закончилось. Со своими матросами он теперь виделся урывками, всё время занимаясь новыми поручениями Председателя Петроградского Совета.

Впрочем, его ребята тоже не сидели без дела. Работы по подготовке восстания было много. Да и особая надобность в патрулировании отпала. Отряды Красной Гвардии на местах сами неплохо справлялись с беспорядками.

5 октября 1917 года

Ещё до возвращения Ленин руками Троцкого добился очень серьезного тактического успеха. Заседание ЦК от 5 октября года почти единогласно вынесло постановление уйти из Предпарламента в первый же день открытия его сессии 7 октября, огласив там соответствующую декларацию.

7 октября 1917 года

В Петроград вернулся Ленин. Отныне он берёт на себя непосредственное руководство над ЦК.

Теперь Владимир Ильич имеет возможность встречаться с каждым из членов ЦК и Петроградского Комитета. Его информация тоже стала полнее. Ленин на всякий случай снова сбрил бороду и усы и загримировался, сделав себе через ЦК удостоверение на то же имя рабочего Константина Петровича Иванова. На имя Иванова был выписан пропуск и в Смольный институт, где теперь находился легальный большевистский центр.

До этого в Смольном был Институт благородных девиц, но в связи с неспокойной ситуацией на улицах Питера, он в начале октября перебазировался в Новочеркасск. Здание тут же явочным порядком было занято ЦК большевиков, которому уже давно в связи с ростом численности как самой партии, так и её аппарата, стало тесно в особняке Кшесиньской.

Хотя Ленин и говорил, что ему нужно фальшивое удостоверение на всякий случай, ибо возможен и "конфликт" и "встреча", но надобность в этом была едва ли. Временное правительство давно не искало Ленина, а ЦК партии еще 6 сентября предложил Ленину и Зиновьеву в случае их согласия поставить перед ЦИК Советов вопрос об освобождении их от преследования под залог. Однако Ленин предпочел оставаться на нелегальном положении. Бережёного Бог бережёт

Большевистская фракция в соответствии с ранее принятым ЦК решением покинула Предпарламент, огласив мотивированную декларацию. Декларация содержала общеизвестные требования большевиков о власти Советов, земле, мире и так далее

Подтекст декларации был яснее ее текста – это бойкот Предпарламента и ставка на установление диктатуры через вооружённое восстание.

9 октября 1917 года

Меньшевики и эсеры, сами не желая того, способствовали созданию весьма важного, быть может, решающего легального органа машины восстания – Военно-Революционного комитета.

На очередном заседании уже в большинстве своём большевистского Петроградского Совета говорилось о необходимости создания, во-первых, контроля над действиями Петроградского военного штаба (который обвиняли, что он хочет вывести революционный гарнизон из Петрограда), во-вторых, организации такого органа, который мобилизовал бы население для обороны Петрограда – Комитета революционной обороны.

Меньшевики и эсеры сначала были против, но потом сами внесли предложения, которые гласили:

1. Создать при командующем войсками Петроградского округа коллегию из представителей Совета, и всякий вывод той или иной части войск может быть произведен только с согласия этой коллегии.

2. Очистить командный состав от правых (в данном контексте консервативных, проправительственных элементов).

3. Создать комитет революционной обороны Петрограда.

Большевистский Исполком Советов весьма охотно принял эти предложения. В тот же день состоялся пленум Совета, на котором нашли, что предложения меньшевиков и эсеров недостаточно радикальны. Пленум записал, что власть должна перейти в руки Советов, что же касается революционного комитета обороны Петрограда, который “сосредоточил бы в своих руках все данные, относящиеся к защите Петрограда и подступов к нему” то он “должен быть создан”.

Так при невольном участии меньшевиков и эсеров была подготовлена почва по созданию легального органа восстания – Военно-Революционного Комитета.

10 октября 1917 года

Через три дня после возвращения Ленина произошло заседание ЦК, на котором был, наконец, поставлен вопрос о восстании. Оно проходило на квартире редактора газеты Горького "Новая жизнь" меньшевика-интернационалиста Николая Суханова.

Юмор ситуации заключался в том, что сам Суханов отнюдь не был сторонником прихода к власти большевиков, особенно путём вооружённого восстания. В отличии от своей жены Галины Константиновны, члена партии и сотрудника Секретариата ЦК.

Вынужденный много времени находиться на работе в редакции, Николай зачастую оставался ночевать где-нибудь недалеко от работы. Так произошло и в тот день.

На этот раз к его ночевке вне дома были приняты особые меры. По крайней мере, жена точно осведомилась о намерениях и дала ему дружеский бескорыстный совет – не утруждать себя после трудов в редакции дальнейшим путешествием.

Ленин явился на собрание в парике с удостоверением на имя Иванова, а Зиновьев – с бородой, но без шевелюры, тоже с фальшивым удостоверением. Григорий Евсеевич без особого риска уже с сентября участвовал в заседаниях. Его даже хотели легализовать под залог, но ЦК не соглашался оторвать Зиновьева от Ленина.

Присутствовала всего-навсего половина членов ЦК. В том числе Ленин, Зиновьев, Каменев, Троцкий, Сталин, Свердлов, Урицкий, Дзержинский. Как стало уже обычным, председательствовал Яков Свердлов.

Официальная повестка дня заседания вовсе не выглядела исторически:

1) Румынский фронт

2) Литовцы

3) Минский и Северный фронт

4) Текущий момент

5) Областной съезд

6) Вывод войск

Все эти практические и тактические вопросы были сформулированы нарочно. Чтобы вернее завуалировать главный и решающий вопрос о судьбе всей революции. Четвертый вопрос. O текущем моменте.

По этому-то вопросу с докладом и выступил Ленин. Он теперь имел возможность лично изложить свои аргументы.

Его основная мысль – политически восстание давно назрело, но в партии с начала сентября замечается какое-то равнодушие к этому вопросу. Это недопустимо. Вопрос стоит очень остро, и решающий момент близок.

Равнодушие масс можно объяснить тем, что те утомлены словами и резолюциями. А политически всё совершенно созрело для перехода власти. Надо говорить уже только о технической стороне. Между тем нынешний ЦК, вслед за оборонцами, склонен систематическую подготовку восстания считать чем-то вроде политического греха. Ждать до Учредительного собрания, которое явно будет не с большевиками, бессмысленно .

В прениях выступило только три человека. И то не по принципиальному вопросу – о восстании, а с информацией о состоянии дел на местах.

Голосуется предложенная Лениным резолюция о том, что вся внешняя и внутренняя обстановка ставит на очередь дня вооружённое восстание. Признавая таким образом, что восстание неизбежно и вполне назрело, ЦК предлагает всем организациям партии руководствоваться этим и с этой точки зрения обсуждать и разрешать все практические вопросы. За резолюцию голосуют 10 человек, против – два. Это Зиновьев и, конечно, осторожный Каменев.

Таким образом, решение о восстании было принято меньшинством. На тот момент ЦК состоял из 24 членов, но из них 12 отсутствовало.

На этом же заседании было принято ещё одно решение, которое тогда казалось малозначительным. Дзержинский предложил создать для политического руководства на ближайшее время Политическое бюро из членов ЦК.

Предложение приняли, и Бюро было создано. Оно состояло из семи человек: Ленин, Зиновьев, Каменев, Троцкий, Сталин, Сокольников и Бубнов. Таков был первый состав Политбюро ЦК партии большевиков.

Впрочем, Троцкий позднее писал, что этот состав оказался нежизнеспособным и ни разу не собирался в указанном составе.

На заседании не был записан срок начала восстания, но Троцкий позднее утверждал, что устно было условлено: восстание начнется 15 октября. Сталин в своих воспоминаниях это оспаривал, говоря, что оно произошло именно тогда, когда оно было назначено – 25 октября.

Возможно, Троцкий кривил душой. По другим воспоминаниям он был не согласен с Лениным, желая приурочить восстание к открытию Второго Съезда Советов, которое должно было состояться именно 25-го.

И эти источники утверждают, что при голосовании восторжествовала как раз точка зрения Троцкого вопреки и позиции Ленина, настаивавшего на немедленном восстании, и мнения Зиновьева с Каменевым, бывших вообще против вооружённого выступления.

Один очень характерный и существенный момент в резолюции. Почему надо спешить с восстанием. Резолюция перечисляет благоприятные предпосылки, но называет и одну отрицательную – могущую его сорвать. "Угроза мира империалистов с целью удушения революции в России". Эта "угроза мира" дополнялась другой угрозой – предполагаемым предоставлением земли крестьянам, над проектом которого работали и ЦИК Советов и Временное правительство.

То есть если бы Временное Правительство немедленно приняло законы о заключении мира и передаче земли крестьянам, это сделало бы победу большевиков невозможной.

Мир и земля как раз и были те два кита, на которых строилась вся стратегия захвата власти большевиками.

Мне кажется, что эта угроза на деле не существовала. Даже если бы правительство приняло такое решение буквально в тот же вечер, оно бы всё равно не успело до 25-го числа ни заключить мир, ни раздать землю. Да, вероятно, такие решения могли бы быть, по крайней мере, широко обнародованы. Но я не думаю, чтобы кто-нибудь поверил в их реальность. Особенно учитывая, что большевики немедленно объявили бы это очередным трюком Керенского.

Временное Правительство к этому моменту находилось у власти уже более семи месяцев. И за это время не сделало ничего как для заключения мира, так и передачи земли в собственность крестьянам. Кредит доверия был безнадёжно исчерпан.

11 октября 1917 года

Зиновьев и Каменев обратились к с заявлением против восстания. Обращение было адресовано Петроградскому, Московскому областному, Финляндскому областному комитетам РСДРП, большевистской фракции, Петроградскому Исполкому Советов, большевистской фракции съезда Советов Северной области. Оно гласило:

"Говорят:

1) За нас уже большинство народа в России.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.