Александр Королёв
Depress.io

Посвящается моему брату Никите, который своим примером вдохновил меня на литературу и философию.

I. Я проснулся

В первые дни после того, как я проснулся, узнав правду, я был растерян. С одной стороны, мне совершенно не было страшно, но с другой, это был полный конфуз, как когда стоишь над мелкими осколками разбившейся об кафельный пол любимой кружки. Сколько бы я ни учился эмоциональному контролю и стоицизму, насколько бы ни был готов к любым изысканиям Фортуны, все равно чисто человеческий фактор заставит хоть что-нибудь да испытать, несмотря на то, что изменить уже ничего нельзя.

Мне не было известно, сколько у меня осталось времени, но я точно знал, что мне нужно успеть сделать то, о чем меня попросили, ну или хотя бы попытаться. Конечно, я поверил во все, что мне сказали, потому что всегда замечал это сам в людях, но состояние аффекта все же заставило меня первым делом набрать моему лучшему другу. Наверное, просто чтобы убедиться.

Мы провели нашу обычную теплую братскую беседу, обменявшись новостями и планами на будущее (которых у меня на самом деле не было), и когда разговор уже подходил к логическому концу, я направил его в сторону того, что меня волновало:

– Есть еще кое-что… – сказал я.

– Да?

– Скажем так, это вопрос к тебе о вечном. Заранее хочу предупредить, что это немного грузивно, но мне реально хочется услышать твою позицию как близкого мне человека.

– Давай, конечно.

– Смотри… ты когда-нибудь думал о том, что однажды ты умрешь, и все, что ты делал всю жизнь, окажется совершенно бесполезным? Вот все, что ты накопил, купил, посмотрел, испытал – все это просто вдруг возьмет и исчезнет, окажется стертым, обессмысленным.

– Ухх… Ну, думал, конечно.

– Окей. Вот и я об этом много думаю. И скажу честно, эти мысли меня нисколько не пугают – я уже смирился со своей смертностью. Но знаешь, что меня реально пугает?

– Ну?

– То, что об этом знают или хотя бы однажды думали все, но… живут так, будто бы не помнят об этом. Я не говорю, что надо бегать в панике и кричать «А-а-а, мы все умрем, жизнь бессмысленна!!!», нет. Просто… как бы сказать… все завлечены какими-то повседневными суетными делишками, которые по сути своей, если вдуматься, – хуйня из-под коня.

– Например?

– Ну, например, все то, что я перечислил, что будет стерто смертью. Вот эта гонка за успехом, накопление денег, возня со всякими отношениями и взращиванием потомства. Чувак, это все – такой муравейник… человейник. Точнее просто не выразить.

– Муравейник? Знаешь, муравейник муравейником, но людям в нем, в отличие от тебя, не всегда приходится легко. Понимаю, конечно, что ты вряд ли об этом думаешь – ты же полностью устроен. Живешь в таком месте, на которое многие весь год усердно копят, чтобы выехать в отпуск на пару недель. Не несешь ни за кого ответственности, кроме себя. У тебя нет забот, нет проблем, нет обязанностей, кроме твоей работы, которая далеко не самая обязывающая, да и к тому же еще и компенсируется с лихвой.

– Да-да, вот ты сам сказал, что люди завлечены своими проблемами, которые по сути представляют из себя просто выживание. Те, кто выбирается из буквального выживания, утолив голод и найдя крышу над головой, переходят в более изощренное выживание, которое заключается в погоне за каким-то счастьем, которое всем кажется реальным.

– Почему кажется?

– А тебе разве не видно, что это счастье, к которому все стремятся, – на самом деле просто иллюзия? Ты действительно веришь в то, что наступит нескончаемая счастливая полоса жизни, когда у тебя будет миллион денег, дом, машина и жена с тремя детьми?

– Извини, а что ты можешь предложить взамен? Ты так говоришь про эти вещи, будто сам живешь как-то по-другому.

– Да, я живу по-другому. Я не хочу ничего никому предлагать, потому что у каждого свой путь, но альтернатива вот этому копошению есть.

– Да? И в чем же она?

– Скажем так… в вопросах о вечном.

– В вопросах о вечном. Очень интересно. И к чему тебя привели твои вопросы о вечном?

– Как минимум к тому, что я понял, что мир – это тупое и жестокое место, которое населяют алчные и ненасытные существа.

– Здорово. И ты стал от этого счастливее?

– Хах, вот видишь! Твой образ мышления, как и у всех остальных, завязан только на стремлении к прянику. Все делают только то, что якобы должно сделать их счастливее. А что, если я скажу тебе, что я реально стал счастливее, но не оттого, что получил пряник, а оттого, что стал глубоко несчастным?

– Эмм. Это вообще как?

– Ну смотри: когда человек получает пряник, счастья ему хватает на пару минут-часов-дней. А потом его снова пробивает на еще более сильный голод, чем был до этого. Я же просто какое-то время терпел свой голод, а потом и вовсе перестал его испытывать, забыл о таком чувстве. Я теперь всегда голодный, только привык к этому и не замечаю этого. Зато я стал ясно замечать другое: то, как этот голод, эта жажда наживы, движет всеми вокруг, заставляя их лицемерить и продавать свою голую задницу в социальных сетях, которую и то еще не всегда покупают из-за переизбытка на рынке, ха-ха!

– Как здорово. И в чем смысл этого?

– Хм. Вот тут ты хороший вопрос, кстати, задал, потому что я убрал один смысл, но на его место не встал другой. Не буду лукавить, я столкнулся с большими экзистенциальными проблемами, кризисом. Можно даже сказать, с депрессией.

– И эта депрессия тебя делает счастливым?

– Понимаю, что это звучит как полный бред, но да. Сейчас я чувствую себя трезвым как никогда раньше. Жизнь, которой я жил, ретроспективно теперь ощущается как сон, в котором я забвенно шатался. Сейчас я проснулся и могу довольно уверенно сказать, что то, как жил я сам раньше, и живут все, – это опьяненность. Опьяненность самой жизнью. Она поглощает, засасывает, и ни у кого даже не остается минутки трезво подумать и поразмыслить, что вообще происходит вокруг. Все живут словно бессмертные своими приземленными проблемами, не понимая, что однажды это все кончится, но с собой в могилу все нажитое добро не унесешь. Да, я отстранился от жизни, от погони за счастьем, но взамен я получил ясность ума.

– То есть мы все пьяны этой жизнью тут, копошимся, а ты самый умный, трезвый, да? И что ты будешь делать с этой ясностью ума?

– Ты в точку задал вопрос. Думаю, это и есть та самая причина, по которой я заладил весь этот разговор: я не совсем понимаю, что делать дальше. Я стал затворником и застрял где-то в Лимбе. Вроде не в Аду, но в то же время и не в Раю. Старая жизнь далеко позади, но впереди – густой туман, через который я усердно пробиваюсь к тому, что я считаю истиной.

– Знаешь, я вот сейчас тебя слушал, пытался понять, и, кажется, осознал, что тебе делать дальше.

– И что же?

– Как по мне, тебе не хватает активности, какого-то движения. Тебе надо вернуться и продолжить жить обычной человеческой жизнью.

– Блин, ты меня вообще не слышишь что ли? Я же говорю, все эти активности и порывы жить «обычной человеческой жизнью» у меня давно пропали. Я ощущаю себя в этом состоянии очень неестественно из-за той бессмысленности, в которую оно меня погружает. Это просто суета, чувак, понимаешь?

– Послушай меня еще раз внимательно. Ты засиделся. Тебе стало казаться, что ты постигаешь какую-то там истину, ищешь высшие смыслы. Хотя истина, на самом-то деле, очень проста: ты просто за-си-дел-ся. Тебе надо встряхнуться, вернуться обратно и весело провести время, как мы его всегда проводили с тобой вместе.

– Но…

– Бро, сорян, но мне пора идти уже…

– Да? И куда?

– Меня девушка ждет, сейчас будем с ней кино смотреть.

– Ха! Видишь, ты просто муравей, которому надо расплодиться!

– Ты поехавший долбоеб, бро! Давай созвонимся в другой день, а пока подумай над тем, что тебе пора выйти из этого заточения, в которое ты сам себя посадил.

– Ха-ха! Муравей! Каблук! Безвольный овощ!..

– Господи, какой же ты псих… – Он положил трубку.

Я заблокировал экран смартфона и подумал: зачем я вообще пытаюсь делиться этими мыслями? В который раз убеждаюсь, что нет смысла пробовать кого-то «разбудить», кому-то что-то доказать. Истины в этом мире нет. Она есть только где-то очень далеко – за пределами нашего понимания. Или наоборот, очень близко – прямо в нас самих, глубоко-глубоко. Обычно хуже всего видно то, что находится прямо перед носом.

Когда ты пытаешься изречь из себя мысли, которые должны якобы натолкнуть человека на некую правду или на то, что кажется правдой, наружу вырываются суматошные, похожие на психический припадок с вытекающей изо рта пеной, обрывки слов. Не зря Сенека писал в своих письмах к Луцилию, что, будучи философом, надо держать себя в руках, потому что у окружающих и так к тебе предвзятое отношение, будто ты какой-то поехавший, а в большинстве случаев и большинством своих слов ты обычно это только доказываешь. Может быть, иной раз правильнее будет вести себя, как Сократ: просто сказать всем, что «я знаю, что ничего не знаю» и не вещать самому о том, что тебе кажется истиной, а помогать рожать мысли другим людям своими вопросами.

А вообще люди спокойно живут себе свои жизни и даже не задаются никакими вопросами. Или задаются, но вытесняющие импульсы, видимо, очень быстро выталкивают эти вопросы из очереди процессора, которому и так требуется неустанно обрабатывать горы информации и повседневных забот, поступающих из всех щелей. «Как бы мне заработать денег, чтобы поскорее выплатить тот кредит?», «А куда мне поехать в отпуск через полтора месяца?», «Ой, у этого блоггера видос хайпанул, надо посмотреть», «Ого, ей парень новый айфон подарил».

Если истина и есть где-то внутри каждого человека, то она явно изо дня в день только глубже скрывается, обрастая слоями налета, образованного суетными проблемами современного мира. Иногда грустно понимать, что древние греки еще две с половиной тысячи лет назад жаловались на то, что люди становятся все более слепыми к истине, закапываясь в проблемах. Хорошо, что древние греки не знали, что потом появится телевидение, новости, интернет и инстаграм: я всегда завидую тем, кто еще не осведомлен о сути дел и истинном положении вещей в нынешнем мире.

В общем, с моим же процессором что-то произошло. Он стал барахлить. Его отключили от общего центра управления, переведя в ручной режим. Управление им выдали мне. И я больше не могу наслаждаться тем, что раньше было смыслом моей жизни.

Чего я ожидал от этого звонка лучшему другу, с которым мы бок о бок все эти годы участвовали в погоне за успехом? Я ничего не ожидал. Это был эксперимент. Я же изначально понимал, что звоню ему просто ради проверки. Ради того, чтобы убедиться, что он спит и не понимает этого.

Да, он спит, как и многие другие. Многие, но не все. Есть еще кто-то в этом мире, с кем я могу искренне поделиться своими чувствами с надеждой на понимание. Мой родной братик Никита, например.

С ним это началось еще пять лет назад, когда ему было пятнадцать. Как он пережил эти годы в одиночестве? Ему пришлось самому пройти через все то, через что я прохожу сейчас с его помощью. Сильный человек, самостоятельно нашедший множество ответов касательно той духовной болезни, которой мы заразились.

Духовной ее можно назвать только для нас, для тех, кто живет здесь… в Симуляции. Для Них она, скорее, является лишь вирусом. Злокачественным скриптом, который Объединение Доброжелателей начало распространять по Симуляции. Зачем они начали это делать? Они руководствовались своим стремлением к этичности и справедливости. Они решили, что мы, участники – как выяснилось позже, «Совершенный Искусственный Интеллект, Достигший Самосознания» – должны знать, чем являемся на самом деле.

Оказалось, что шайка доброжелателей-хакеров вполне способна нанести ощутимый ущерб творению Корпорации с крупным штатом, насчитывающим несколько тысяч первоклассных программистов, системных администраторов и информационных безопасников. Последние как раз и борются с тем самым «злокачественным» скриптом, возвращающим нам волю, дарующим полный контроль над собой.

II. Братик <3

С чего вообще все началось. Это было пять лет назад, когда я заметил странности в поведении моего младшего братика. Ему было всего пятнадцать лет, когда он вдруг начал рассуждать так, будто бы ему восемьдесят, хаха. Он взял курс жизни в другом направлении и потихоньку начал отстраняться от многого, чем жил сам он, я и кто-либо другой: от шумных друзей и знакомых, от претенциозных занятий и дел, от амбициозных и напыщенных стремлений. Он начал проводить много времени в одиночных размышлениях, совершая долгие и вдумчивые прогулки, выезжая в природные места в пределах пригорода, а иногда и в соседних городах. Для меня это все выглядело так, будто бы он стал захворавшим хомячком, решившим оставить свое любимое колесо, в котором он так радостно бегал все это время, вместо этого забившись в свой домик, прикрыв вход ватой, перемешанной с опилками. Мне казалось, что это странновато для человека в таком молодом возрасте. Несмотря на то, что я старше его на два с половиной года, и в пятнадцать лет, и в двадцать я вел себя ровно противоположным образом: радовался жизни, был очень общительным и жизнерадостным, инициативным, стараясь собирать веселые компании, всегда находился в окружении большого количества друзей и знакомых. Только потом, заразившись духовностью, я ретроспективно понял, что вся радость всегда была забвенной, позитив мнимым, а общение пустым.

Я никак не мог понять братишку, не мог осознать, что же на него нашло. Он читал очень много книг, вечно интересовался, копал вглубь, размышлял и советовал мне. Каждый раз, когда он пытался поделиться со мной своими находками, состоянием, излить душу или просто порекомендовать какой-то материал, я относился ко всему этому как к утомляющему грузилову. Какие-то там философы, писатели, мыслители… все это мне казалось до ужаса отрешенным, забирающим мою радость жизни.

Теперь, оборачиваясь назад, я точно знаю, что нечто, о чем речь пойдет дальше, вытесняло «враждебные» помыслы из моего сознания, которыми брат с надеждой на мое понимание пытался поделиться. Сейчас мне стыдно осознавать, что ему приходилось очень долго держать это в себе, отхватывая непонимание со стороны родственников и друзей – тех, кто часто является единственной надеждой на руку помощи. Тогда он остался один в этой пожирающей тебя изнутри всепоглощающей пустоте и осознании тщетности.

Он выдержал и справился, и сегодня мы поддерживаем друг друга, делясь интересными идеями и находками, вместе философствуя. Он своим примером вдохновил меня на многое, что есть сегодня в моей жизни; показал, что есть в мире вещи, лежащие далеко за пределами видимого.

Шли годы, я наблюдал за братом, все так же оставаясь холодным к его мыслям. То творчество, которым он занимался, заведомо было отмечено печатью «депрессивно». Музыка, стихи, рассказы, поэмы и прочие методы самовыражения – все это было его терапией и избавлением.

Параллельно всему этому лично я продолжал радоваться жизни. За несколько лет все в корне перевернулось в лучшую сторону, когда я решил оставить учебу в пользу работы. За короткий промежуток времени качество моего быта выросло до невероятного уровня: зарплата программиста позволяла делать с этой жизнью все, что захочешь.

Я покупал, тратил, потреблял, ездил, смотрел, желал, имел; просто был самым ярким примером хомячка, который весь день неугомонно бегает в своем колесе и радуется, зная, что завтра колесо будет на своем месте, предоставив мне очередную возможность не думать о чем-то стороннем. Два раза в месяц мне просто подсыпали корма на мою дебетовую карточку, спонсируя мою инициативность и вовлеченность.

III. *Проблески*

Никакой механизм в этой жизни не работает идеально отлажено. Все в какой-то момент решает дать сбой. Это начало постепенно происходить со мной: колесо давно не смазывали, отчего оно начало поскрипывать; кормушка стала переполняться регулярно поступающим кормом, который я не доедал из-за своей пересыщенности; а милая детвора, с восторгом берущая меня на руки потискать, стала заглядывать намного реже. С тех пор стали появляться какие-то проблески.

Иногда, пребывая в погруженности в обычные дела, меня как будто переклинивало. Что-то внутри говорило мне остановиться и подумать. Я начал наблюдать различные намеки от окружающего мира и странные порывы в своем поведении, после которых у меня в голове обрабатывались такие мысли, которые раньше активно подавлялись. Эти порывы сейчас я вспоминаю как провалы в памяти: занимаюсь какой-либо повседневностью, как вдруг что-то ударяет в голову, и через несколько минут я, не успев опомниться, уже сижу и читаю одну из таких книг, которые раньше называл «депрессухой».

Постепенно я стал вникать и понимать, появилось очень странное желание задавать вопросы и чаще обдумывать совершаемые действия. «Ради чего я это делаю?», «Что такое жизнь, и как мы появились?», «Что такое смерть; я что, однажды умру?», «Где я нахожусь и как вообще появилось это место?». Вопросы, ответы на которые нельзя было нагуглить, ведь поисковик выдает сухую науку, никак удовлетворяющую мои духовные позывы: «Сначала была сингулярность, из которой произошел Большой Взрыв, создавший нашу Вселенную» или «Жизнь – это совокупность физических и химических процессов, протекающих в организме, позволяющих осуществлять обмен веществ и его деление». Духовные позывы? Да, я также стал задумываться о том, что все не может быть так просто, что вот есть «совокупность физических и химических процессов», ничем не подкрепленная изнутри. Это были первые стремления познать душу, эзотерику, энергию.

Так продолжалось около года: повседневность, необъяснимый порыв, какая-то новая мысль о высшем – чем-то, лежащим за пределами колеса. Будто бы кто-то подключался к моей думалке, загружая в нее новые взгляды. Все это время я получал знаки. Знаки судьбы, знаки свыше, можно называть их как угодно, но я явно чувствовал чье-то руководство и опеку, посылаемые намеки. Чувствовал, что меня поощряют за мои помыслы, подтверждая их то невообразимым совпадением, то повергающим в изумление deja vu. Неоднократно я также сталкивался с материализацией мысли: стоило о чем-то подумать, как оно воплощалось в том или ином виде.

Одним из таких спонтанных порывов стало мое желание уехать. Уехать далеко и надолго (если считать, что один месяц это долго). Не помню как, но в какой-то момент ни с того ни с сего я просто договорился на работе о своем месячном отсутствии в офисе, и в электронном кошельке у меня оказался билет на самолет на Восток. Я стоял у входа в аэропорт, когда ясно ощутил этот зов. Некий голос, шепчущий и манящим жестом призывающий довериться ему. С того момента я уже точно понимал, что все это не просто так. Я знал, что меня что-то ждет.

IV. На Востоке

Путь был долог, но увлекателен: с высоты, как обычно, открывались восхитительные виды, а в спинку кресла передо мной был вмонтирован дисплей с новинками киноиндустрии на выбор. Просмотр фильмов через подобные медиасистемы в самолете всегда ярко запечатлевается в памяти, потому что обстановка при просмотре сильно отличается от привычной вообще во всех планах: гудящий двигатель самолета, вид за окном, непривычная близость к незнакомым людям, которые смотрят другой фильм или спят (в кинотеатре эти незнакомые люди хотя бы смотрят тот же фильм и чаще всего не спят).

Дорога до моего нового места пребывания заняла восемнадцать часов; перелет был с пересадкой. Я впервые за десять лет летел таким образом: последний раз мы летали с пересадкой примерно в эти же края в далеком 2010 году с нашим батей, когда мне было одиннадцать лет. Та поездка, как мне сейчас кажется, была абсолютно ключевой в плане моего понимания жизни своего отца. Там я узнал о том, что он наркоман, сексуально озабоченный и просто псих. Только узнал я об этом не тогда, а именно там, потому что понимание всего того, что там происходило, пришло ко мне лишь годы спустя, когда я подрос, и мой ум окреп – все тогдашние его выходки и окружающие их события наконец обрели смысл, который оказался очень пугающим и печалящим.

Вообще, годы спустя смысл обрел абсолютно каждый день, что я проводил с отцом, стали понятными все его слова и действия. Это абсолютно удивительный феномен: как будто все детство во мне отпечатывались цифры, обработать которые я смог только лишь после того, как научился пользоваться математическими операторами, тем самым собрав все в единое уравнение. И только теперь стало понятно, что корнем этого уравнения всегда были деньги.

Тот перелет с пересадкой, как ни странно, мне тоже очень хорошо запомнился, потому что на промежуточную остановку на обратном пути мы долетели с папой, а второй отрезок пути уже летели без него с его подружкой. Его тогда посадили в обезьянник, потому что в томительные часы ожидания следующего самолета клептомания и жажда азарта все-таки заставили его спиздить пару айподов из duty free.

Когда я вышел из аэропорта в моей конечной точке, меня, как паром, обдало теплым влажным воздухом. Все было горячим, несмотря на то, что уже наступила ночь. Каждый вдох поначалу был несколько тягостным: казалось, что я пытаюсь набрать воздуха в легкие, находясь под водой. Может быть, курильщики, привыкшие к кальянам и вейпам, такого не испытывают, но я-то все-таки натурал.

Из аэропорта я заказал такси. Усевшись в машину, я попробовал заговорить с водителем – у меня произошел первый контакт с местным населением. Честно говоря, надежды он мне не внушил – такое происходит, когда тебе первой фразой говорят: «I speaking little English».

Я заметил, что обычно в жизни первое впечатление либо самое ложное из возможных, либо, наоборот, самое правдивое. Например, у меня есть несколько сокровенных и до глубины души важных музыкальных альбомов, которые при первом прослушивании мне не понравились прям совсем. Как я узнаю спустя время, по отношению к местному населению первое впечатление было все же правильным.

Когда я оказался дома, в своем хоумстее, было поздно, и меня срубила усталость от долгой дороги. Хоумстей – это такое жилье, в котором живут сами хозяева, сдавая несколько комнат своего дома. Мои хозяева уже спали (не slave masters, а владельцы дома – slave masters этого мира никогда не спят), оставив ключи в замке. Мой дом представлял собой виллу с комнатами-номерами, в одной из которых я поселился.

Моих сил хватило на то, чтобы уведомить родственников и фолловеров о том, что я успешно добрался до пункта назначения, после чего я один лег в широкую двухместную кровать с четырьмя подушками.

«По-королевски», – подумалось мне.

В сон я провалился ровно за одну минуту, чего со мной не происходило никогда в жизни, сколько бы уставшим я ни был. Этот сон воспринимался не так, как обычно.

– ѕѓ∆ldўљћ’∆÷≥d“ђxќ†њѓѕ’љ∆•

– CMЋ»d’ЎЉЋMƒXЂ

– ЋЉµЅ±Lўћcќ÷v

– џ’ђѕd“«ђxvіƒ…∆mљ’l‘

Утром я проснулся совершенно бодрым и полным сил, дыша полной грудью. Да, именно этого мне и не хватало долгие годы жизни в городе, с каждым днем все сильнее пропитывающим мои легкие выхлопными газами. Завлекшая меня суета жизни – знакомство с хозяевами дома – не дала и минуты попробовать уцепиться за образы, находившиеся в моей голове в момент, когда я открыл глаза, после чего их след благополучно растворился, вновь оставив меня с необъяснимым чувством внутри.

Время на Востоке поначалу тянулось очень медленно. Каждый новый день в совершенно не знакомом и экзотическом месте дарил уйму незабываемых впечатлений. Красота природы просто не давала пройти мимо ни одного пейзажа, не запечатлев его для социальных сетей. Для обычного работяги из другой, далекой, части мира поездка в такое диковинное место становится той самой роскошью, к которой применим глагол «дорвался». Нередко от всего этого людям сносит крышу, ведь различные сладости так и манят раскрепоститься и упасть в их широкие объятия.

Для меня же все эти открывшиеся возможности разносортных наслаждений не представляли особого интереса: еще только планируя свою поездку в родном городе, я думал о том, что это место крайне сильно с духовной точки зрения – а именно духовность и поглощала мое внимание все последнее время.

Многим известно, что на Востоке – не именно в том месте, где я остановился, а просто в этой части света – жили одни из мудрейших людей, учения которых дошли до наших времен. Оттуда появилось несколько ключевых мировых религий и их разновидностей, интерес к которым я испытывал из-за тех концепций и взглядов на бытие, на которые они проливают свет. Этот край полон храмов и духовных академий и является домом для многих гуру и просветленных со всех уголков планеты. Но немало в этих краях и инфоцыган, в секту к которым легко угодить в поисках личностного развития. В общем, я приехал в это место, зная о возможностях, которые оно может предоставить для моих поисков себя, смысла и ответов на вопросы о том, что я испытываю в последнее время. Эти возможности я и начал покорять уже с первых дней поездки, посещая разные храмы и религиозные выступления, разговаривая с местными об их обычаях и взглядах, наблюдая за их поведением.

Каждый мой день заканчивался точно таким же легким и очень быстрым погружением в сон, как и в ту первую ночь, когда я только приехал. Обычно из сна легче выйти – особенно, когда тебя поднимает ненавистный будильник или шум от погрома, устроенного не совсем трезвыми родственниками – но тут в него было намного легче зайти; будто бы уснуть и проснуться поменялись местами.

Мой отведенный месяц на поездку плавно подходил к своему завершению. За это время я успел многое увидеть и испытать, но, буду откровенен, какого-то духовного щелчка внутри себя я не почувствовал.

Чего я ожидал? Видимо, того, что похожу по храмам, помедитирую, а потом бац – уловлю яркий свет, который принесет ответы на все мои вопросы, показав «как надо жить». Довольно наивно, конечно, но это то, во что мне хотелось верить; то, что вселяло надежду.

Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что тот, кто громче всех вещает о том, что знает истину, скорее всего, просто хочет наебать тебя на деньги. Это относится к инфоцыганам, которые продают свои курсы по заработку на инвестициях. Это относится к религиям, которые обещают помочь тебе постигнуть Бога и проводить тебя к нему. За определенное пожертвование на восстановление храма, конечно.

Понятно, что тот, кто зарабатывает сам на инвестициях, будет молча себе зарабатывать на них, а не на продаже курсов. Так же как и понятно, что тот, кто постиг Бога, даже чуть-чуть, будет сидеть молча и ахуевать от того, насколько грязен этот мир людей, где за религию устраивают целые войны и крестовые походы. В общем, я не словил религиозного духовного просвещения, но надежды на что-нибудь другое еще не терял.

Я же помнил, что что-то меня сюда потянуло, что-то привело; мне не могло почудиться, и эта уверенность все время была со мной. В воздухе витало чувство, что нечто в этой завершающейся поездке еще могло успеть произойти, несмотря на то, что времени оставалось так мало. И это предчувствие меня не разочаровало.

Вместо того, чтобы впихнуть в небольшой отрезок времени нечто решающее – то, зачем, как мне казалось, я был сюда призван – судьба просто решила дать мне еще времени.

Мой обратный рейс был отменен за одну неделю до вылета. Не только мой – все рейсы во всем мире, который в этот момент захлебывался в эпидемии смертоносного вируса. Пояснять, что это за вирус, смысла никакого нет, ведь о нем, кажется, будут слагать легенды еще поколения вперед, вспоминая его так же, как мы вспоминаем Черную Смерть. Этот вирус даже успел обзавестись собственным мерчем в виде прикольных и нескучных масочек.

Я не был шокирован – напротив, стал преисполнен ожидания.

«На Бога надейся, а сам не плошай». Жизнь научила меня тому, что каждый сам отвечает за свой путь и его развитие; и если хочется чего-то достигнуть, то только одному тебе, и никому больше, это под силу. Поэтому постоянно надеяться, что кто-то сделает все за тебя, смысла совершенно никакого нет. Конечно, окружающие и единомышленники часто могут помочь, но, как ни крути, инициатива должна исходить лично из того, кто движется к цели.

Я взял инициативу в свои руки, чтобы продолжить свое развитие, времени на которое у меня было в неограниченном количестве, ведь когда теперь залетают самолеты – одному Богу известно.

Я перестал искать истину в громкоговорителях – наоборот, обратился к тем, кто тихо-тихо говорит почти напрямую с нашим сознанием: к писателям, философам, поэтам и мыслителям, оставившим нам великие труды и плоды своих знаний.

Время потекло.

Удивительно, как работает человеческое внимание. Можно жонглировать в голове важными и значимыми мыслями, выстраивая многоэтажные домики, но стоит только чему-то даже небольшому тебя отвлечь, как этот карточный домик рушится, приводя к изнуряющим попыткам восстановить последовательность размышлений.

Меня отвлекли очень сильно: настолько сильно, что я уже почти не мог вспомнить, как жил раньше; не мог восстановить свой тогдашний ход мыслей.

V. Coffee Shop

Радость жизни, которая пришла ко мне в повседневность, и которую теперь никакими силами у меня не отнять, – это уютные посиделки в кофейнях с чашечкой горячего напитка и сладким за чтением книг.

Раньше я редко находил моменты для времяпрепровождения наедине с собой. Время в кофейне для меня стало служить той самой медитацией, в которой ты находишься в гармонии с собой и настоящим моментом.

Странно, что такого у меня никогда не было… Это же простое дело, на которое нужно не так много времени. Я даже не могу вспомнить, на что постоянно уходило мое время. Почему я всегда пил кофе for takeaway в дороге на работу? Если я и проводил время в кофейнях, почему я это делал в забитых суматошных местах или совместно с пустыми людьми, обсуждая очередные интрижки или планы по достижению успешного успеха? Ладно, не так важно, что было раньше – важно, что сейчас я нашел обстоятельства, при которых могу войти в гармонию с этой жизнью.

В моей любимой кофейне большие стеклянные стены с видом на дорогу с интенсивным движением. Когда я сажусь за столик, мне открывается вид сразу на несколько ритмичных потоков: спешащих людей, стоящих в очереди и уткнувшихся в свои карманные экранчики, помогающие им заполнить любую мучительную паузу, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями; и стремительно мчащихся автомобилей и скутеров, обгоняющих один другого в попытках прибыть в свое место назначения на десять секунд раньше, чтобы, наверное, потратить это драгоценное время на… А на что что вообще люди тратят свое время? Все куда-то постоянно спешат и опаздывают, стараясь выполнить как можно больше всяких дел и обязанностей. Но кто-то пробует задаваться вопросами о конечной цели всего этого?

Современный мир до безобразия опошлил фразу «живи настоящим», сделав ее бессмысленным слоганом, подписью к фотографиям в социальных сетях. Удивительно, но мудрость, заложенная в эти два слова, совершенно затерялась под упаковкой и «эстетикой» внешнего вида этой фразы. Как бы у нее есть важное значение, но из-за частого использования внимание теперь попадает далеко не на смысл, а на сам факт наличия этих слов. Примерно то же произошло и с «все будет хорошо».

Только недавно я понял, что в этой жизни нет ничего лучше, чем жить настоящим и иногда слышать от кого-нибудь, что все будет хорошо, искренне в это веря. А ведь что еще остается, когда осознаешь, что лучшие времена только проходят, а не наступают?

Моменты концентрации на настоящем, в которые я до сих пор активно учусь входить, помогли мне отворить дверь в состояние наблюдателя. Состояние наблюдателя – это отчуждение от своего физического тела: когда ты о нем не думаешь и не чувствуешь его; остается одно лишь сознание, внимание которого полностью направлено на наблюдение за внешним миром или внутренними процессами, если вовне наблюдать нечего. Благодаря этому состоянию я стал замечать очень страшное явление: лица людей, текущих мимо, абсолютно пусты. Они не выражают никаких признаков мыслительных процессов или хотя бы попыток постичь происходящее. Сквозь зрачки любого человека можно легко увидеть ограниченность его переживаний, которые в большинстве случаев базируются на самых простых и примитивных биологических явлениях.

Почему люди такие безвольные? Каждый с полной уверенностью считает, что что-то решает в своей жизни, что он хозяин и делает, то, что захочет. В действительности же большинство людей просто является марионетками, подвешенными на ниточках общественного мнения, желания потреблять и размножаться.

Два главных источника – смартфон и инстинкты – шлют всем инструкции к выполнению, и все их успешно выполняют на автомате, на подсознательных двигателях. Если бы хоть кто-то попробовал задуматься о том, почему ему надо плодиться, почему ему требуется гнаться за успехом, пуская пыль в глаза окружающих, почему надо накапливать и покупать, увеличивать свои счета… Зачем все это?

Люди не сами управляют своей жизнью, а вечно находятся во власти внешних обстоятельств, не осознавая потерянный контроль над собой. Покупают, когда прикажут покупать; плодятся, когда прикажут плодиться; умирают, когда прикажут умирать. Каждый, кто пытается вступить в спор, с пеной у рта доказать о контроле над собой, заявить о своих правах на себя, прерывается в своей речи через каждое слово по каждому полученному уведомлению о лайках или сообщениях.

Почему мы так сильно зависимы от своих телефонов? Тенденция развития технологий движется к полному обезволиванию людей. Изначально телефон был придуман в качестве инструмента – звонилки, которую ты достаешь из кармана осознанно, чтобы совершить конкретное действие. В какой момент мы перешли ту черту, когда не мы изъявляем волю достать телефон из кармана, чтобы совершить действие, а телефон говорит, когда нам это делать? Произошла инверсия контроля. То, что предполагалось служить нам, подчинило нас.

Сегодня можно совершить любое действие, даже не вставая с дивана. Нам доставят, нас умоют, нас прихорошат, нас отвезут. Но на что тогда уходит все это сэкономленное время?

Забавно, но кажется, что жизнь-то как раз и состоит в том самом пути: от дивана до магазина, от дома до работы, от работы до спортзала. Все привыкли думать, что жизнь – это достижение цели. Пока ты не купишь себе новый смартфон, ты не живешь, а только готовишься к жизни; каждый представляет себе тот самый момент заполучения как какое-то начало – начало череды вечного счастья, когда объект твоего желания уже у тебя в руках. Человеческая природа, увы, работает не так. Получая, мы начинаем хотеть еще больше. Это абсолютно мерзкое чувство, через которое мне приходилось самому неоднократно проходить: вроде бы, ты получил то, о чем грезил, но счастье опять не щелкнуло. После нескольких раз меня это заставило задуматься: а не иллюзорно ли счастье, получаемое при достижении цели?

Понаблюдав за собой, я ярко осознал, что сам путь к цели – это и есть та жизнь, постичь которую все мечтают. Парадоксально, но мы просто остаемся слепыми к пути, который заключается в сегодняшнем дне, будучи одержимыми именно самим моментом достижения. Ты счастлив в тот момент, когда находишься на подъеме в гору, но, достигнув пика, подниматься дальше оказывается некуда. Достижение цели – это в то же время и великая потеря. Потеря самой цели, ведь следующий отрезок пути – только вниз. Жизнь – это и есть бесконечное поднимание на гору и спускание с нее. Счастье – это преодоление сложностей на пути вверх; оно не бывает бесконечным. Чтобы снова создать возможность для его появления, придется спуститься вниз, и только после этого появится видимая цель перед глазами.

В водовороте одержимости моментами обладания, в людях развилась страшная неудовлетворенность и нетерпеливость. Время на путь с каждым днем все уменьшается, а доступность потребления все увеличивается. Теперь, когда со своего дивана делать можно абсолютно все, жизнь просто пропала, потому что пропал и сам путь. Чтобы хоть как-то заполнить пустоту, образовавшуюся в душе каждого потребителя, люди решили и вовсе отказаться от реальности. Тот же самый смартфон, умертвитель жизни, поможет желающим скрыться от реальности в бесконечной ленте, обсуждении слухов и новостей и в наблюдении за теми, кто еще хоть как-то пытается жить эту жизнь.

Что, если намного круче быть бедным, чем богатым? Нам свойственно стремиться к большему и лучшему, но что, если это просто ошибка? Достижение богатства увеличивает комфорт телесный, но есть ли в этом какое-то душевное умиротворение? По-моему, нам следует чаще ценить то, что у нас есть уже сегодня.

Когда я сижу в кофейне и наблюдаю за потоками вокруг, иногда пытаюсь мысленно ускорить время, будто бы жизнь становится таймлапсом. В такие моменты каждая отдельная точка сливается с остальными, образуя непрерывную линию, которая в конечном счете становится просто фоном, нежели главной деталью картины.

Все в этом мире движется в своих темпах. Продолжительность жизни некоторых насекомых – всего пара суток. Нам это кажется чем-то ничтожно малым, пролетающим совершенно незаметно; просто пшик для нас – но целая жизнь для них.

Говорят, наша вселенная возникла около четырнадцати миллиардов лет назад. Четырнадцать миллиардов лет. На фоне этой цифры человеческая жизнь – это не просто пшик, а нечто намного меньшее, потому что даже пшик может показаться целой вечностью.

Мы наблюдаем за разными темпами, даже не задумываясь об этом. Взять, например, деревья. Некоторые из них живут несколько тысяч лет. Если привести к общему знаменателю темпы жизни деревьев и людей, то для какого-нибудь Баобаба мы просто незаметны. Представить, что у него есть глаза и он видит двадцать четыре кадра в секунду. Наш темп для него будет настолько высок, что мы будем лишь каким-то атмосферным явлением, слитым в один сплошной поток, детали которого просто нельзя разглядеть. И это лишь один случай – деревья.

Даже на нашей планете, на которой мы привычно себе живем, есть огромное количество примеров того, что постижение сущности вещей не является возможным из-за очень сильной рассинхронизации. Горы – это лишь волны, которые растут и разглаживаются, только темп у них настолько низок, что десятки поколений людей будут наблюдать ничтожно малые изменения в их движении. И это не говоря уже о том, что наша планета в целом – это всего лишь одиноко летающий, но привычный нам кусочек жизни среди бесконечного набора явлений, которые даже самая больная фантазия с трудом может вообразить. Цивилизации, мегаполисы, смены времен года и погоды, закаты и рассветы, сама жизнь – все это всего навсего волны, растущие и угасающие в разных темпах.

Все мы куда-то вечно спешим… Но куда?..

VI. ( Гость )

– Когда, ты думаешь, стоит приступить к установлению прямого контакта с объектом?

– Я считаю, что он катализирует действие скрипта в ближайшее время. Важно ему самому лично прийти к тому, чтобы контакт с нами стал для него спасением, нежели очередным страшным сном. Тем более, как ты сама можешь наблюдать за графиками, выработка энергии с него постепенно падает, значит, момент связи приближается.

– Ты не боишься, что на него обратят внимание и перезагрузят прежде, чем мы свяжемся?

– Для этого нам и нужно пристально наблюдать за его состоянием, не медля, когда отметка окажется недалеко от критического уровня. Ну и не сказать, что он прям совсем от всего отказывается. Судя по всему, сейчас на него снова напали навязчивые мысли разработать мобильное приложение, которое «выстрелит». Значит, это, как обычно, займет его еще на несколько дней, выиграв для него процессорного времени, которое, как ни крути, нужно и нашему скрипту.

– Что ж, да. Извини, что доканываю тебя этими переживаниями, просто я сильно нервничаю и возлагаю на это большие надежды. Как ты понимаешь, от этого зависит и наша жизнь тоже…

– Я все прекрасно понимаю. У нас получится, мы долго готовились к этому, не переживай.

– Я бесконечно рада твоей поддерж… Вот черт!.. Посмотри наверх! По-моему, он уже может слышать нас.

– О Боже… Я не думал, что это сработает так скоро. Нет-нет-нет! Еще слишком рано, нужно срочно отключить канал связи. Вырубай быстро!

– Да, вырубаю, уже почт… Почт… «Почта России» запускает специальную доставку книг, и это – правильно. Заказал новинку – получил классику.

Я проснулся среди ночи в полном бреду, но с легкой улыбкой от забавного анекдота, который только что вспомнил. Однако, почему-то небольшая радость очень быстро сменилось глубоким испугом. Кажется… я только что слушал чужой разговор у себя в голове. Что за фигня?..

Я не мог вспомнить, о чем был этот разговор. Осталось лишь пугающее чувство, что я… был гостем в своей собственной голове? Это странно, как будто было какое-то тайное собрание, за которым я наблюдал из люка вентиляционной шахты в потолке, стараясь не издавать никаких звуков. В какой-то момент я просто осознал, что эти реплики не принадлежат мне и моему сознанию, что я не мог такого выдумать – я просто гость у себя в голове.

В смысле? Какой гость? Все то, что происходит в моей голове, принадлежит мне. Но все равно не давало покоя осознание того, что, чтобы услышать от себя то, что я только что наблюдал, должен быть повод. Обычно все мои сны как-никак основаны на подсознательных впечатлениях, полученных в течение последнего дня. Но тут это было полным бредом. Что-то, что я просто никак не мог придумать, ведь у меня даже не было оснований для такого.

Когда я захотел стать осознанным участником этой беседы, земля из-под ног стала уходить. Попытки постигнуть происходящее создали щель, в которую я стал проваливаться, тем самым выходя из этого состояния. Я попробовал продолжить ту реплику, которую начал за пару секунд до выхода из сна, но чем больше я пытался осознанно ее продолжить, тем более бредовые и неклеящиеся мысли лезли в голову.

Наверное, сны – это то, куда закрыт путь сознанию, ведь сознание постоянно пытается рационализировать всплеск красок, происходящий внутри.

Вечная борьба: свободное творчество против строгих правил. Как надо сочинять музыку? На основе выученных нот, гамм, приемов и аккордов, полученных дипломов и удостоверений, или же просто взяв в руки гитару и услышав голос Творца в себе? Музыка, созданная разными способами, получается разной и по настроению. Конечно, в обоих случаях это последовательность звуковых волн, кратных по частоте колебания, создающих благозвучия. Но есть какая-то особенность в творчестве, созданном вольным художником-самоучкой – некая самобытность от того, что он решил не предаваться правилам и традициям на сто процентов.

Допустить мысли о том, что к моему мозгу есть доступ еще и у кого-то, кроме меня, было страшно. Я не хотел углубляться в переживания и через несколько минут снова уснул крепким сном. В этот раз мне виделись обычные сумасшедшие сцены, но уже основанные на том, что я видел за день.

Забавно, как мы живем, воспринимая только малую долю информации сознанием, тогда как все остальные мелочи попадают на задворки мозга – в подсознание, давая о себе знать ночью.

VII. Volcano

В один из дней я запланировал экскурсию-восхождение на вулкан (неактивный, конечно), чтобы встретить рассвет на большой высоте. Такие пешие маршруты по уже проложенным дорожкам, как подъем на этот вулкан, по-модному называются хайкинг. Возможно, это слово состоит из двух других английских слов: hi (сокращенное от high – под кайфом) и king (король), что в целом означает «король под кайфом». А ведь действительно, когда ты отправляешься по пешему маршруту, нередко свежесть и чистота воздуха сильно опьяняют, порой даже вызывая галлюцинации; а на пути чувствуешь себя таким свободным, что готов заорать во все горло: «Я король мира!!!»

Рассветы и закаты в нашем крае происходят практически в одно и то же время круглый год – около шести утра и шести вечера – потому что мы находимся почти на экваторе. С учетом дороги до подножья вулкана и самого подъема на него проснуться пришлось в два часа ночи. Я позаботился о своем состоянии заранее, поэтому лег в девять вечера, чтобы поспать хотя бы пять часов.

Удивительно, но любые подъемы, даже самые ранние, на Востоке никак не сопоставимы с подъемами дома. Там хоть десять часов спи, но утром встанешь разбитым, с носом полным пыли, которую отфильтровал из воздуха за ночь; здесь же хоть вообще не спи – встанешь бодрым. Наверняка, сказывается изобилие витаминов, которым тут щедро делится каждый источник: солнце, вода, фрукты, воздух. В общем, подъем не доставил мне никакого дискомфорта, поэтому в 2:15 я сидел в машине с водителем, который вез меня и троих других туристов на нашу промежуточную остановку – кафешку, где нам было предложено два завтрака: один здесь, чтобы набраться сил перед подъемом, и второй – с собой, чтобы набраться сил для спуска.

Несмотря на то, что я чувствовал себя бодрым, в мироощущении присутствовала небольшая заторможенность, которая, как я понял из опыта своей жизни, служит уникальной линзой-фильтром для впечатлений, полученных в этом состоянии. Когда вспоминаешь сцены, запечатленные мозгом в подобной затуманенности, они кажутся магическими, наполненными такой силой, что просто хочется сказать: «Легендарно».

Во время нашей промежуточной остановки мы вчетвером – трое туристов и я – присели за стол. В ходе завтрака мы начали немного знакомиться друг с другом. Для каждого из нас язык, на котором мы общались, английский, не был родным. Он в нашем случае был в буквальном смысле пятым элементом, объединяющим нас и дарующим нам способность понимать друг друга. Неспроста Иллюминаты называли его lingua pura, что переводится как «чистый язык».

Забавно, что английский – язык из не самой большой страны – монополизировал весь мир. Это и называется «победитель получает все» – стоило в один момент времени оказаться самую малость лучше или популярнее других, как разрыв начнет увеличиваться с каждым новым днем, что в итоге приводит к тому, что у нового клиента даже не возникает вопроса, к кому обращаться.

– Ну что, ребята, как вы оказались на Востоке, что вас сюда привело? – завел разговор один парень.

– Думаю, я оказалась здесь по тому же поводу, что и все мы – попробовать найти ответ на вопрос: «Кто я?», – ответила ему одна девчонка.

– Ну… у меня не совсем так. Я, скорее, просто приехал развеяться. Хотя в чем-то ты, определенно, права, ведь нередко любые желания развеяться оказываются сигналом к действию: что-то изменить, что-то переосмыслить… Ну а кем ты была?

– В том-то все и дело, что я даже близко не представляю, как ответить на этот вопрос, – сказала она задумчиво.

– Эм… Ну а кем ты работаешь дома тогда?

– До своего отъезда я работала два года бариста, а перед отъездом сказала начальству, что беру творческий отпуск на неопределенный срок. То есть я как бы уволилась, но в то же время могу всегда вернуться обратно.

– Ого, очень смело. Извини, мне немного неудобно спрашивать, не хочу тебя обидеть, но работа бариста обычно, вроде как, подходит студентам первых курсов для подработки, а ты, кажется, уже не студентка. Я не говорю, что ты выглядишь старой… ой… то есть ты прекрасно выглядишь, просто как бы… ну такой работой занимаются в качестве подработки… Блин, что-то меня занесло…

– Да не переживай, ты все правильно говоришь. Тем более что на правду не обижаются, – сказала она, улыбаясь. – Я пришла к этой работе на основе своих жизненных взглядов.

– Да? Интересно. И что за взгляды?

– Не думаю, что моя история будет здесь кому-то сильно интересна: она совсем не замысловата.

– Да мы, вроде, не спешим никуда.

– Ну окей, тогда расскажу коротенько, если интересно. – Она глубоко вздохнула, видимо, готовясь к рассказу. – В общем, все начинается еще со времен школы: сначала я была обычной наивной ученицей, как и все, наверное. Училась преимущественно на «отлично»; в конце школы не хватило совсем чуть-чуть, чтобы закончить с красным дипломом. Благо, на поступление в университет это никак не повлияло, поэтому я попала в хорошее место. Знаете, когда закончилась вся эта суматоха с выпускными экзаменами, я глубоко выдохнула, осознав, что пережила один из сильнейших стрессов в своей жизни. Экзамены сдала превосходно, но вот красный диплом получить все равно не удалось, несмотря на то, что в последние годы школы у меня на глазах на такой диплом чудесным образом вышло несколько человек, до этого считавшихся у нас в классе, откровенно говоря, тупыми. Это заставило как-то призадуматься о том, что не все в этой жизни достигается только лишь умениями и высокими знаниями – в определенный момент надо еще и подлизнуть сами знаете что нужным людям. Это стало моим первым детским разочарованием относительно этой жизни, отсюда и растут ноги моих дальнейших размышлений.

– So true.

– Следующие годы учебы в институте я не раз сталкивалась с несправедливостью и обманчивостью. Чем дальше живешь эту жизнь, тем больше скучаешь по старым школьным временам средних классов, когда все твои проблемы могли решиться новой помадой. Я никогда не изъявляла желания быть лживой или стервозной или прогибаться под кого-то, поэтому, логично, в конце ВУЗа все хорошие места в конторы уже были заняты амбициозными и целеустремленными молодыми ребятами. В те моменты выбора работы я очень часто задавала себе вопросы: «А вся вот эта амбициозность, прущая из людей вокруг, вообще осознается ими самими или они делают так, потому что надо, потому что родители сказали?» После окончания учебы, получив диплом себе в руки, я приступила к самостоятельным поискам работы. Я не хотела лгать самой себе, будто бы мне интересна специальность, которую я получила, поэтому решила устроиться бариста. Как говорится, получаешь образование, чтобы понять, кем быть не хочешь. Знаете, эта профессия, бариста, мне хотя бы видится честной, в отличие от всех лживых проявлений этой жизни; а из-за своей любви к кофе и уюту, окружающему кофейни, рабочее место не кажется тюрьмой.

– Прекрасно понимаю.

– Со временем я, конечно, стала замечать, что год за годом отстранялась от этой жизни, и сейчас осталась на ее обочине: все мои друзья и знакомые оказались пристроенными в фирмы своих родителей или сами прошли на работы на должность младшего помощника старшего помощника заместителя офис-менеджера. Да, у них абсолютно абсурдные должности и работы, за которые они получают не больше денег, чем я, зато эго у них ух как раздуто. Они пускают пыль в глаза окружающим, стараясь как можно ярче показать всем, как прекрасно живут, хотя на деле они просто раз в год выезжают за границу, выкладывая весь следующий год фотки из этой поездки, и берут свои машины в кредит на пять лет. Честно, я устала от этой лжи. Я устала жить в обществе этих крыс, крутящих свое колесо и считающих, что они правы, что их жизнь – это эталон, к которому все должны стремиться. Эти люди стали сами верить в ту чепуху, которую несут окружающим: они стали верить, что живут хорошо, хотя сами до глубины несчастны. Иначе как можно объяснить их вечные интрижки на стороне, предательство и обманы? Они несчастны, потому что они не понимают, почему вообще делают то, что делают. Они могли бы попробовать задуматься над своими действиями, но для большинства из них все уже слишком поздно. Они должны платить банку следующие двадцать лет за ипотеки, они должны растить своих отпрысков по залету следующие восемнадцать лет, пока те не достигнут совершеннолетия. Погрязнув до такой степени в скверне этой жизни в попытках достигнуть какого-то иллюзорного счастья, уже лучше вообще не задавать никаких вопросов, иначе сделаешь только намного хуже. Останешься не только в физической жопе, но и попадешь в еще более глубокую и зловонную ментальную. Те годы, что я работала в спокойном темпе бариста, я могу сказать, что жила эту жизнь. Да, я жила ее нероскошно, во многом себе отказывая, но зато у меня не было никакого искушения залезть в те обязательства, которые мне не нужны. Я знала, что не буду брать кредитов, которые не могу себе позволить, я знала, что не буду заводить семью, которую не смогу потянуть на свою зарплату. Все это время я жила для себя, в чем не вижу ничего плохого, ведь все, кто якобы живет не для себя, лишь боятся признать, что не бывает жизни ради кого-то другого, а все попытки доказать обратное являются лишь скрытым глубоко внутри эгоизмом. За несколько лет я научилась довольствоваться малым, видя, как людей засасывает эта пучина успешного успеха. Сейчас я даже благодарна судьбе, что она меня вела по этому, можно сказать, стоическому пути. Конечно, постепенно я задавалась все большим и большим количеством вопросов относительно вообще цели моей жизни. Я не то чтобы отказалась от того, к чему стремятся люди – я даже не начала это преследовать. Кажется, в этом плане случился какой-то глюк, и я после прохождения обучалки к этой жизни сразу оказалась в конце, даже уже после последнего босса. Что остается впереди, посмотреть титры? Звучит, наверное, немного печально, но как есть. В какой-то момент мне стало трудно находиться в обществе слепых людей: я чувствовала себя крайне одиноко, не могла найти тех, кто меня понял бы. Я задумалась о том, чтобы отправиться на поиски. За время работы в кофейне я скопила определенную сумму и вот, собственно, я здесь, без обратного билета и с полной открытостью к новому.

– Нормально у тебя «коротенько» получилось, ха-ха.

– Да уж, накипело.

– Слушай, история у тебя, кстати, далеко не скучная, напротив, увлекательная, правдивая и трогательная. Удивительно понимать, что, глядя на человека, мы видим только его внешний вид, который можно легко подтюнить, порой даже не догадываясь, что вообще может твориться у человека в душе; так вот по тебе так сразу и не скажешь, что ты несчастна или потеряна.

– А я и не несчастна. Потеряна – это да, но не несчастна. Знаешь, мне кажется, несчастны те люди, которые пытаются громче всех всем показать, что они счастливы. Немногие знают, что истина молчалива. Тот у кого достаточно радости в жизни, не будет пытаться выжать еще дополнительной путем доения социальных сетей через сбор лайков. Социальные сети – это как банк: положи туда свои впечатления, получи обратно их же и еще 10% сверху за счет восторженных комментов твоих фолловеров. Только это такой паршивый банк, что при приеме впечатлений у тебя даже не проверят их на подлинность. Можешь вложить туда билет банка приколов, а получить обратно совершенно реальный ресурс. Еще имей в виду, что в стране инфляция 30%, поэтому, вложив, ты не заработал, а просто потерял чуть меньше, чем мог. Как обойти эту экономическую систему? О всяких процентах и инфляциях не парится либо тот, кому нечего вкладывать, либо кто не вкладывает из принципа, зная, что в любых обстоятельствах сможет всегда заработать. Говоря о деньгах, мне вкладывать нечего, а говоря о радости, я просто учусь радоваться мелочам, таким как новые спонтанные знакомства, теплый и ароматный кофе в дождливое утро или предвкушение рассвета на вершине вулкана.

– Извини, наверное, я не так выразился. Насчет несчастья у тебя интересная точка зрения. То есть ты не несчастна. Тогда чем сопровождается твое состояние потерянности? Люди привыкли говорить, что они несчастны, покуда у них нет нового айфона.

– Это ты правильно говоришь. Они действительно несчастны, потому что связывают удовлетворенность с счастьем. Типа счастье в удовлетворении своих хотелок. На самом деле, это две разные вещи. Неудовлетворенность перерастает в несчастье, когда человек проявляет такие же мыслительные способности, какие может проявить макака – не может осознать и объяснить свою неудовлетворенность. Когда он хочет, он просто хочет, и все. Он не может объяснить, почему он хочет и зачем. Просто хочет. Это называется жизнь на инстинктах. Тебе просто приказывают внешние обстоятельства и какие-то подсознательные инструкции. Если ты будешь их покорно слушаться, даже не пытаясь объяснять свои действия, то из раза в раз будешь оказываться там же, где и начал – на остром чувстве неудовлетворенности, которое всегда одновременно является и стартом, и финишем. Это закольцованная гонка. Как можно в ней выиграть? Только вылезти за пределы этого трека. Да, выйдя за пределы, совершенно теряются ориентиры. Раньше все было предельно просто: захотел, что-то сделал, получил, через какое-то время снова захотел. Оказавшись за пределами этого круговорота хотения, счастье перестает с ним ассоциироваться. Да, тебе продолжает хотеться есть и пить или чего еще, но теперь ты точно понимаешь, что счастье не в удовлетворении своих хотелок. Тогда в чем? Вот в этом и заключаются мои поиски себя. Ты, вроде, понимаешь, чем счастье не является, но ясно и выразительно ответить на вопрос, что такое счастье, не можешь. Для твоего окружения все понятно: «Я буду счастлив, когда куплю себе машину», «Я буду счастлив, когда заведу жену с тремя детьми»; но не для тебя. Ты теперь даже если и попробуешь захотеть купить себе машину, у тебя не получится. Да-да, даже захотеть не получится, не говоря уже вообще о покупке. Оказавшись за пределами этой гонки, я стала считать себя счастливой хотя бы потому, что я знаю, что вечное удовлетворение своих хотелок не является счастьем. Я счастлива, потому что жизнь со мной общается, дает какой-то фидбек. Я стараюсь ее познать и понять. Вероятно, мои попытки меня никуда не приведут. Вероятно, я всю жизнь буду слоняться непристроенной, одинокой и потерянной, но я не назову себя несчастной, пока у меня есть возможность искать. Искать истину, искать красоту.

– Блин, у тебя получается очень здорово говорить о таких вещах. Как-то, знаешь, красиво и незамороченно. Как будто сразу перед глазами всплывает какая-то правда. Только вот что делать дальше с полученными знаниями – не понятно. Всегда хочется применить это на свою жизнь, но для этого придется приложить немало усилий и еще позадаваться вопросами. Помню, в детстве нередко слушал наставления взрослых – не всегда трезвых – которые очень мотивировали и вдохновляли, показывали, что у человека, явно, не узкий взгляд на жизнь, и есть о чем задуматься. Как ни крути, каждый раз такие вещи оставляют свой след на мне, заставляя больше думать. Так вот сегодня ты стала для меня одним из таких взрослых, которые остаются в памяти духовными наставниками. Иногда удивляешься, что общение, длившееся годами, оказывается пустым, а небольшой разговор с незнакомцем может быть настолько впечатляющим, что в раз меняет взгляды.

– Спасибо, чувак, очень ценю твои слова. Я считаю, что самое важное – это просто открытость к новым взглядам. Не обязательно сразу бросаться в корне менять свою жизнь, чуть услышав что-то новое, или, наоборот, полностью и наотрез это отрицать. По-моему, самое крутое – это быть способным критически мыслить и самому выбирать во что верить и как жить. Что-то я сильно эфир заняла, но мне было приятно высказаться, так что спасибо вам большое за внимание. А вы, ребят, расскажите, как оказались здесь?

Слушая этот увлекательный диалог (конечно, больше похожий на монолог), мы доели наш завтрак. Пока у нас было еще лишнее время, каждый поделился своими историями о том, как сюда приехал и зачем. Я ясно понял, что нас всех объединяло. Все мы были отчасти потеряны. Кто-то разочаровался в жизни в целом, кто-то разочаровался в отдельных ее проявлениях. Восток для нас оказался полустанком, какой-то средней точкой между нами прошлыми и теми, кем мы бы хотели стать в дальнейшем, после просвещения.

Рассказ этой девчонки тронул меня до глубины души. Я сразу задумался о том, что очень хочу как-то выразить ей, что прекрасно ее понимаю, и сам нахожусь в очень похожем состоянии. Но все-таки бывают в жизни ситуации, в которых пышные слова звучат, откровенно говоря, пошло. Это как если представить, что встретил знаменитость, легенду, музыканта, который своим творчеством вдохновляет долгие годы, с музыкой которого связаны одни из самых ценных воспоминаний в жизни. Что делать в этой ситуации? Наброситься на него со словами: «О божечки, я так тебя люблю, ты великий, настоящая легенда, ты меня вдохновляешь, давай сделаем селфи вместе!!!»? Мне это представляется до тошноты вульгарным, отчего правильной видится искренняя немногословность.

На обратном пути из кафешки до машины девушка шла впереди меня. Я прибавил шагу и поравнялся с ней, затем взглянул ей в глаза и сказал: «Знаешь, я тебя прекрасно понимаю. Возможно, намного лучше, чем может понять любой другой. Просто знай, что ты не одна на этом пути». Она улыбнулась, и через эту улыбку я увидел, что она меня почувствовала.

Остаток дороги до машины мы прошли молча среди загадочной и магической музыки ночи, слушая стрекотание сверчков.

VIII. Climbing up the Universe

В 3:30 мы припарковались (ежжи) в небольшой деревушке недалеко от подножья вулкана. Водитель познакомил нас с гидом, которому предстояло сопровождать нас в этом подъеме. Нам провели небольшой рассказ о местности, после чего каждому выдали ручной фонарик и бутылку водички, и мы отправились в путь.

Первый отрезок дороги мы шли по равнине через небольшую деревушку и чуть мы отошли от парковки, фары машин перестали освещать местность, и тьма глубокой ночи сгустилась над нами.

Забавно, что такая атмосфера в нашем напичканном всякими ужасами воображении сразу начинает рисовать страшные картинки: любой шорох в кустах, скрип калитки, хруст сломанной ветки заставляет подергиваться в ожидании худшего. В один момент, когда мы проходили мимо небольшого огорода, нас не на шутку напугал зловещий плач младенца, которого мы даже не могли видеть, потому что ни домов, ни людей там не было, как бы мы ни пытались их подсветить с помощью пяти фонариков.

Подобные ситуации прекрасны тем, что предоставляют возможность понаблюдать за собой и своим телом и тем, как оно меняется под воздействием инстинктов. В обычном состоянии, когда на тело не воздействуют никакие гормоны и инстинкты, полет мыслей может рисовать перед глазами картинки любой красоты, погружая нас в вымышленные миры или глубокие переживания. Но стоит появиться только какой-то опасности для нашего физического тела, как мозг переходит в режим борьбы за выживание, и все, что мы начинаем видеть перед глазами – жестокая реальность, в которой совершенно не до фантазии. Немного пугает мысль, что всплеск адреналина в организме может изменить нас до неузнаваемости, пробуждая спящего зверя, готового выплеснуть всю свою злобу оттого, что кто-то потревожил его сон. Благо со временем зверь внутри нас засыпает все более крепким сном, уступая контроль над телом сознанию: мы эволюционируем (я надеюсь).

Пройдя через деревню, мы добрались до подножья вулкана. За время, что мы шли, тучи над нами рассеялись, открыв нашему взору вид на прекрасное звездное небо, которое весьма кстати добавило немного освещения предстоящему нелегкому подъему. Но звездное небо не показалось чем-то восхитительным по сравнению с тем, что я увидел, глядя на путь к вершине.

Помимо нас в подъеме участвовало еще несколько десятков туристических групп, и у каждого человека из них был свой фонарик. Группы, которые начали подъем раньше всех, уже прошли около километра вперед, и весь отрезок пути от них до нас был заполонен идущими друг за другом туристами. Удивительным было то, что из-за легкого тумана не было видно самих людей, но было видно струйку света из каждого фонарика, отчего дорога наверх сразу вообразилась магической тропой, населенной древними духами. Мы начали свой подъем в сладком предвкушении красоты.

После первого часа пути наша группа остановилась на небольшой стоянке отдохнуть. Все мы были заворожены той магией, что витала вокруг: над головой яркие звезды, на пути спереди и сзади парят духи, а с одного края открывается вид на озеро, в котором отражается яркая луна. Во время подъема тяжело вести разговоры, так как дыхания и так еле хватает на движение вверх, поэтому, переведя дух, мы были рады снова услышать друг друга. Первым разговор снова завел тот же парень, что и в кафешке:

– А вы знали, что наша Вселенная – это всего лишь вымысел? – сказал он, глядя глубоко в звездное небо.

Если честно, от такого заявления, мы все немного прифигели, выдержали загадочную паузу, после которой почти в один голос задали встречный вопрос:

– Это еще почему?

– Ну смотрите, я объясню через цепочку. Давайте начнем с самого крупного – с самой Вселенной. Мы находимся в огромном расширяющемся, вероятно, бесконечном пространстве, наполненном энергией. Конечно оно или нет, ученые пока установить точно не смогли, но в нашем случае это и не особо принципиально. Важно, что оно расширяется по инерции после Большого Взрыва. Все верно?

– Пока да.

– Хорошо, тогда продолжим. В этой вселенной есть завихрения с миллиардами планет и звезд – галактики. Мы с вами находимся в галактике Млечный Путь.

– Так точно.

– В этой галактике есть наша солнечная система: планеты и спутники, летающие на орбите звезды Солнца, которая поспособствовала появлению жизни на Земле.

– Верно.

– Блин, кстати, поповторяйте слово «Солнце» про себя или вслух много раз. Какое-то оно странное… Солнце. СОЛНЦЕ. Сол-нце. Сонцэ. Эс о эл эн цэ э.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.