Елена Жукова
Как продать слоника?

Глава 1. 88 кг в сером трикотаже

Формула для определения идеального веса была разработана в 1871 году французским хирургом и антропологом Полем Брока. Формула подходит для людей выше 155 и ниже 185 сантиметров среднего телосложения. Для женщин идеальный вес определяется как (Рост – 100) х 0,85

– Блин-блин-блин! Зачем я пообещала? Надо было убедительней врать про командировку. Хотя Ленка-то точно знает, что ни в какие командировки я не езжу. Может, просто плюнуть и никуда не ходить? Даже если Ленка обидится. Ее проблемы. Да. Или в самый последний момент соврать, что заболела? Все равно за две недели я ничего не успею. Можно, конечно, сесть на одни овощи. Или на кефир. Это минус… м-м-м… килограмма полтора. Но при моих восьмидесяти восьми полтора килограмма – это как скидка в двести рублей при покупке «Мерседеса».

Я сидела в спальне перед трюмо и в который раз с тоской смотрела на свое отражение. Неужели эта жирная плюшка – я, Маргарита Милютина? В прошлом Милютина. А сейчас – Толстых. По мужу. Не фамилия, а приговор. Да. Надо было свою оставлять. Почему-то моему бывшему эта жуткая фамилия совсем не мешала оставаться стройняшкой. Наверное, врожденный иммунитет. А я, как только поменяла паспорт, так сразу и начала пухнуть. Сначала от счастья. Радовалась, что у меня теперь есть семья, дом. Семейный очаг. И в этом очаге у меня все время что-нибудь варилось.

Короче, каждый вечер, едва переступив порог, счастливая идиотка Рита подрывалась готовить любимому мужу Владику «ресторанный» ужин. С закуской, горячим и десертом. Да. Плюс в выходные извращалась с блюдами какой-нибудь особенной кухни. Выискивала рецепты в Интернете и готовила, готовила, как ненормальная. А пока готовишь – пробуешь, дожираешь разные там остатки и излишки. Как говорится: лучше в нас, чем в таз.

Обычно на эти гастрономические оргии к нам приходили наши тогда еще общие друзья. Петров со своей чокнутой Олей. И Ромка Баранов со сменной девушкой. Правда, мужикам всегда нравилось только мясо. И чем проще, тем лучше. А девчонки охали-ахали, просили поделиться рецептиком. Клуши! Верили, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Ха-ха. Возможно, если мужику уже за шестьдесят. А если до – то совсем через другой орган.

Постепенно Толстых вместо «солнышка» стал называть меня «пончиком». Мне бы, идиотке, уже тогда задуматься. Но словечко казалось таким милым, домашним… Владикова нынешняя – журналистка кабельного телеканала – худая, как швабра, и вообще не умеет готовить. И ничего, прекрасно себе живут. Уже третий год. Хотя так и не расписались. Со мной, хоть мы и были расписаны, он продержался меньше. Два года без месяца.

На самом деле, разрыв – это жутко мерзкая вещь. Для того, кого бросают. Да. Жизнь лишается привычного смысла. Вкус исчезает. Жуешь, жуешь, и никакого удовольствия. Пресная ежедневная жвачка. Мякина.

Уходя, Толстых, гад, проехался по моему адресу. Как пощечину залепил: «Тебя интересует одна еда. С тобой скучно». Никогда ему этого не прощу, никогда! И все это неправда! Я кормила его, чтобы выразить свою любовь. Заботилась. И сам он, между прочим, когда приходил с работы, то первым делом спрашивал: «Солнышко, а что у нас сегодня вкусненького?»

Короче, когда Толстых свалил, он забрал с собой всю технику. Домашний кинотеатр, музыку, комп. А мне достались холодильник, микроволновка, мультиварка и хлебопечка. Все по интересам. Да. В результате мне ничего не оставалось, как только использовать все это хозяйство по назначению. А ведь я могла бы слушать музыку. Или смотреть передачи про здоровый образ жизни. Но вместо этого я готовила и жрала, жрала и снова готовила. Надо же было как-то снимать стресс. Доснималась: восемьдесят восемь с утра до завтрака и без одежды. Икс-икс-эль. То есть пятьдесят четвертый. Вместо сорок шестого до свадьбы. Это уже не милый «пончик», а самая настоящая жирная плюшка.

Блин, каждый день я даю себе торжественную и нерушимую клятву, что буду худеть. С утра мне даже удается удержаться от сахара в кофе и шоколадки вприкуску. Часов до одиннадцати я жутко горжусь собой. Считаю, что вступила на праведный путь новой жизни и потеряла свои первые миллиграммы. Но к одиннадцати хроническая тупость клиентов и вечные придирки Мурены доводят меня до жуткого стресса. Да. Приходится доставать из сумки плитку шоколада. Случайно завалявшуюся там…

Шоколад! Мое сладкое утешение. Мой витамин счастья. Любовь, которая никогда не изменит! В конце концов, если к моим восьмидесяти восьми прибавить какие-нибудь пятнадцать граммов маленькой дольки, от этого ведь ничего не изменится? Правда, съедаю-то я сразу всю плитку. Сто граммов. Тоже не безумный вес… Да. А после этого кое-как домучиваюсь до обеда.

Впрочем, обед – это одно название. В нашем жалобном отделе всегда какие-то ЧП. Положен законный обеденный час. Но стоит этому часу приблизиться, как тут же появляется очередной идиот, который просто не может ждать. Нет, ты хоть в обморок от голода свались, его это не колышет. Ему типа надо! А мне, значит, не надо? Так что «привед, обед». Понятно, что дома я просто не могу не ужинать.

Какой идиот сказал, что есть нужно до шести? Наверное, тот, кто никогда не работал в офисе. Я возвращаюсь домой без десяти семь. Пока переоденешься, пока все приготовишь. Ужин получается никак не раньше половины восьмого. Ну не могу я отказать себе в маленькой порции радости! За весь мерзкий, никчемный день. Я это заслужила! И после ужина всегда приходят мысли, что завтра обязательно надо начать худеть.

А ведь когда-то у меня были большие выразительные глаза. Нет, правда-правда! Толстых так и называл меня – «девочка с глазками». На самом деле, он был одним из моих клиентов. Пришел с претензией, что ему неправильно насчитали страховое возмещение по автомобилю. Ну, при ремонте вылезло скрытое повреждение. Да. Владик потом говорил, что я ему сразу понравилась. Покорила его своими «глазками».

Глаза-то у меня, конечно, никуда не делись. Они просто слегка потерялись среди щек. Да. Вообще щек стало слишком много. И второй подбородок явно лишний. Зато у меня нет морщин! Кожа натянута, как тесная наволочка на пухлую подушку. Интересно, а если я все-таки когда-нибудь похудею, они у меня появятся? В смысле, морщины? Может, не стоит и начинать? Говорят же, что хорошего человека должно быть много… Да. Много, но не слишком. Восемьдесят восемь – это уже перебор. При росте сто шестьдесят один. Короче, по какой формуле идеального веса не считай, все равно сильный перебор.

На самом деле, если покраситься поярче, глаза и сейчас смотрятся очень даже ничего. Но не сравнить с тем, как было в школе! Или в институте! Я уже давно не та Рита Милютина, которая кружила головы мальчишкам. Да. Теперь я Толстых.

Самое мерзкое, что встреча одноклассников – это всегда что-то типа рапорта о достижениях. Понятно, что Ленка Щедровицкая рвется на это сборище. Еще бы! У нее ведь все в шоколаде. На втором курсе института выскочила замуж за знакомого своего отца. Павел старше ее на семнадцать лет. Когда они с Ленкой женились, у него уже был собственный бизнес. Что-то там по обслуживанию промышленных вентиляционных систем. Да. Сразу же обзавелись ребеночком. Ленка взяла академку. Доучилась уже после родов. И сейчас работает у мужа финансовым директором. Настоящий семейный бизнес. А Наташка, дочка, на будущий год уже в школу пойдет.

А у меня какие достижения? С семьей все понятно. Единственная попытка оказалась провальной. Детей тоже нет. Да. На самом деле, я-то была не против. Это Толстых не хотел заводить детей сразу же после свадьбы. Говорил, что надо несколько лет пожить для себя, притереться. Вот и притерлись! Интересно, а если б я все-таки залетела и родила, он бы ушел или остался? И вообще, могла бы я сохранить семью? Например, если б вместе с Владиком болела за его идиотский «Спартак»? Или не ходила бы по дому в махровом халате? Как впоследствии выяснилось, его это страшно раздражало. Он сказал, что это «отбивало у него всякое желание». Да. Всякое желание у Толстых отбилось, когда он закрутил роман со своей нынешней шваброй. А вовсе не потому, что со мной ему было скучно. Гад! Ну ладно, проехали…

Работа. Работа есть, но не то, чтобы любимая. Или престижная. Или высокооплачиваемая. Вот если бы я, как Владикова нынешняя, была бы журналисткой. Хотя бы кабельного телеканала. А еще круче федерального. Такая – ведущая ток-шоу в прайм-тайм. Да. А на самом деле, я пятый год сижу в жалобном отделе страховой, разбираю идиотские претензии.

Клиенты у нас в массе своей жутко тупые. Поражаюсь, как этим идиотам доверяют выбирать президента? И злые. Мало того, что они всегда всем недовольны, так еще обязательно что-нибудь напутают. Или документы потеряют. Но во всем виноваты мы! И чуть что не так, сразу же начинают орать. А я такая сижу и улыбаюсь им улыбкой мороженной камбалы. Хотя внутри у меня все просто булькает от злости!

Короче, острым человеколюбием в нашей конторе точно не заразишься. Правда, иногда бывают приятные исключения. Например, полгода назад приходил актер из одного сериала. Вячеслав Горюнов. Я название фильма не помню. Но он там играет любовника главной героини. Он еще заставляет ее подтвердить его алиби. Хотя на самом деле никакого алиби у него не было. Этот Горюнов – он такой сексуальный Негодяй Негодяевич. Со сногсшибенной улыбкой. Короче, мы его претензию удовлетворили, и он подарил мне шоколадку. Между прочим, мне, а не Мурене. Шоколадка «Слава» с автографом на обертке: сердечко и надпись «с любовью». Я хотела оставить на память. Но зачем хорошему продукту пропадать? А обертка у меня в тумбочке так и лежит. Да.

Мурена. Блин, это еще один источник постоянного стресса. Моя непосредственная начальница. Жанна Муранская! Как в провинциальном драмтеатре! Сама она из Тамбова. А разыгрывает из себя светскую львицу. Крашеная блондинка. Тощая, как швабра. Носит исключительно всякие «Прады-Эскады». Все деньги на тряпки спускает, на еду не остается. Вот и бесится, потому что вечно голодная. Короче, у нее ко мне самая большая «любовь». Придирается по каждой мелочи. То папку не туда поставила, то документ не там сохранила. Да. Мне из-за нее уже два года зарплату не повышают.

Мурена просто обожает самоутверждаться на моем фоне. Я только объясняю очередному идиоту, что он плохо читал контракт – все они подписывают, не глядя, а потом возмущаются! Говорю, что мы не можем удовлетворить претензию, это нестраховой случай. И тут появляется Мурена. Вся такая гуманная и сострадательная. И сладким голоском выводит: «Мар-га-рита, я уверена, что вы могли бы повнима-а-ательней посмотреть, как мы можем помо-о-очь нашему клиенту. Обеща-а-аю, – это уже не мне, а ему – что я, как руководи-и-и-тель, возьму ваше дело под свой личный контро-о-оль». И ведь всегда выбирает для «личного контроля» не какого-нибудь чахлого ботана, а круто упакованного самца. С «БМВ» или с «Бентли». На самом деле, способа помочь никогда не находится. Я всегда внимательно проверяю все претензии. Но страхователь обнадежен, расслаблен и с нежностью смотрит на Мурену. Как на прекрасную избавительницу. А на меня, натурально, как на огромную кучу мусора под ногами.

Сильно подозреваю, что у Мурены уже было несколько перетрахов с клиентами. Про одного я даже точно знаю. Да. Я застукала сладкую парочку на парковке. В двух кварталах от нашей конторы. Мужик стоял у своего «Порше» с охапкой алых роз. Числом чуть меньше миллиона. А Мурена с развевающимся шифоновым шарфиком на шее и счастливым оскалом в пол-лица романтично бежала ему навстречу. Свидание героев, сцена девятая, дубль первый. Да. Публика рыдает от умиления.

Но, несмотря на периодические интрижки, Мурена до сих пор в активном поиске. Значит, удержать добытых мужиков ей не удается. А я их отлично понимаю! Одно дело трахнуться пару раз и совсем другое – жить со стервой изо дня в день. Я бы на их месте тоже сбежала при первой же возможности!

Да. Но у Мурены хотя бы периодически появляются любовники. Блин, а у меня с личной жизнью ноль. Даже минус ноль. С того самого дня, как Толстых вывез вещи из квартиры. Сначала, сразу после разрыва, я была слишком подавлена, чтобы искать замену. На самом деле, я тогда еще надеялась, что Владик пожалеет и вернется. Короче, ждала его каждый день. Даже ужины для него готовила. И сама же их сжирала, так как он не приходил. Да. А через полгода Ленка сказала, что видела Владика на улице с интересной дамой. С той самой шваброй с кабельного телеканала. Я, конечно, расстроилась. Порыдала пару дней. А потом решила, что Толстых не стоит моих слез. Вот тогда и надо было заняться устройством личной жизни! Но после ухода Владика я уже успела разжиреть до безобразия.

Теперь моя личная жизнь – это вечера на диване перед телевизором. В том же махровом халате, который не нравился Владику. Сижу, смотрю тухлые мыльные оперы. Типа: она – образец душевной красоты. Любит его. Он ее не замечает. Живет с законченной стервой, которая его, конечно же, предает и подставляет. А героиня спасает. Он наконец-то оценивает ее любовь и верность. И все, хэппи-энд. Да. На самом деле, я не такая уж идиотка. Прекрасно понимаю, какая это пресная жвачка. Но делать-то все равно нечего. И думать ни о чем не хочется. А для сериалов мозги не нужны. Вот они и отдыхают. Заслужили после целого дня траханья на работе.

Короче, рапортовать на встрече одноклассников мне решительно не о чем. За десять лет после школы я ничего не добилась. Да. Если б я хотя бы выглядела прилично. А не была бы жирной плюшкой размера икс-икс-эль.

На самом деле, и надеть-то мне нечего. У меня в гардеробе все жутко бесформенное. Или лучше сказать «просторное». Удобное. Типа юбки на резиночках, кофты навыпуск. Длинные трикотажные жакеты, чтобы живот спрятать. И все в веселенькой цветовой гамме от светло- до темно-серого. Да. Этот цвет лучше всего отражает мое нынешнее настроение. Короче, большая серая мышь. Большая, как… как слон.

Но моя Ленка и слушать ничего не хочет. Блин, пристала с ножом к горлу: «Мы и так редко ви-и-идимся, а тут такой замечательный по-о-овод – десять лет после шко-о-олы. Или ты придешь, или я на тебя обижусь!». Не подруга, а шантажистка какая-то! Ей-то хорошо: она со школьных времен прибавила всего килограммов пять. Несмотря на то, что родила. И те осели в нужных местах. Да. И одевается она очень эффектно. А что? Может себе позволить! Жена бизнесмена, да еще по совместительству его финансовый директор.

Короче, не пойду! Скажу, что лежу с температурой. Тридцать восемь. Или даже сорок. Могу же я простудиться? В мае? Да, в мае! Съела мороженое. Шоколадный пломбир. Килограмм. Или даже два. А потом еще запила холодной газировкой. Да. Нет, Ленка не поверит. Может даже припереться ко мне, чтобы лично убедиться. И тогда все равно придется идти.

Или соврать, что у меня свидание? У меня? Свидание? Ха-ха. На самом, деле последний раз я была на свидании, когда Владик за мной ухаживал. И Ленка об этом прекрасно знает. Она не поверит! А если я состряпаю какую-нибудь жутко романтическую историю знакомства? Типа: я проваливаюсь под лед… Нет, лед в мае – это точно бред. Тогда так: я иду по улице, а на меня на полной скорости несется автомобиль. Тормоза отказали. Я уже прощаюсь с жизнью. И тут, откуда ни возьмись, на меня прыжком бросается мужчина. Мы с ним катимся по асфальту. Машина проносится мимо. Мы поднимаемся и смотрим друг на друга. И между нами сразу же проскакивает искра! Сцена седьмая, дубль третий. Публика в экстазе. Да.

Если Ленка и поверит – а она не такая идиотка, – то кишки из меня вытряхнет, чтобы узнать все подробности. Блин, не умею я врать! Все время забываю, что говорила раньше. И, конечно, тут же прокалываюсь. А Ленка как какая-нибудь мисс Марпл – она все помнит. Ей бы не финансовым директором, а следователем работать. У них бы точно раскрываемость повысилась на дести процентов. Короче, Ленка сразу же пристанет. Где я шла? Когда? Куда? Как мужика зовут? Как он выглядит? Во что был одет? Да. А что, если его «списать» с какого-нибудь актера? Хоть с того самого Вячеслава Горюнова. Ну, который подарил мне шоколадку. Хотя он не совсем в моем вкусе.

Да. В моем вкусе… На самом деле, у меня есть мужчина. Нет, не в том смысле, что он у меня есть на самом деле. То есть он-то существует на самом деле. Только он не мой. Блин, совсем заговорилась! В общем, это герой моих фантазий. И какой! Сногсшибенный! Но я уже разболтала Ленке про него. Если начну его описывать, она сразу же догадается, что я вру. Короче, какой нормальный человек поверит, что Совершенство может клюнуть на жирную плюшку Риту Толстых?

Глава 2. Те же 88 кг в глупом положении

Для того, чтобы похудеть надо честно ответить на вопрос: зачем вам это надо на самом деле? Люди обычно думают, что похудение – это стремление к красоте тела, но это не более чем просто красиво звучащий мотив. Правильная цель похудения – хорошее самочувствие и только оно.

Цель должна ставиться не в образах, а в ощущениях. Раньше вы взлетали по лестнице на пятый этаж без одышки, сейчас задыхаетесь на третьем этаже. Правильная цель для вас – детально вспомнить ощущения, как было без одышки.

Когда цель поставлена правильно, вы сбросите ровно столько, сколько нужно для ее достижения.

Да. Совершенство. На самом деле, мужики в нашей страховой конторе есть. Хотя и немного. Всякие айтишники, безопасники, молодые специалисты. Но нельзя сказать, чтобы мои восемьдесят восемь в сером просторном трикотаже пользовались среди них большим успехом. Правда, Джорджей Клуней среди них тоже не наблюдается. Не наблюдалось… До последнего времени.

Короче, совсем недавно к нам прислали нового замдиректора. Илья Борисыч Маназиль. Потрясающий экземпляр! Наша признанная интеллектуалка и, по совместительству, моя приятельница Галка Крыленко из отдела актуарных расчетов первая сказала, что Маназиль – это совершенство. Идеал. То есть, в самом прямом смысле этого слова. Можно даже в словаре посмотреть. Я специально лазила. Там так и написано: «маназиль – это совершенство». Да. И еще это типа стадия духовного развития в арабском мистицизме.

Хотя на самом деле Маназиль у нас не араб, а вовсе даже еврей. Но на этом Ближнем Востоке все так жутко перемешано! Короче, не знаю, как там у него с духовным развитием, но с телесным – просто сногсшибенно! Тянет на героя эротического дамского романа. Хотя там чаще всего фигурируют итальянские графы, греческие магнаты и восточные шейхи. Иногда попадаются русские олигархи с сомнительно-русскими фамилиями. И совершенно отсутствуют евреи в должности замдиректора страховой компании. А, между прочим, зря!

Выглядит он точно на свою фамилию. Он весь такой… такой… совершенный. Блин, пять минут любования – и гарантированный оргазм. Библейские глаза на пол лица. Цвета шоколада… С семидесятипроцентным содержанием какао. Нет, даже с восьмидесяти. Про ресницы я вообще молчу. Он этими опахалами спички может тушить. Нос, по национальной принадлежности, с горбинкой. Но не румпелем, а благородным клювом. Волосы густющие, черные. И не только на голове. Да. Растительность у него даже на запястьях. Я заметила, когда манжета рубашки слегка задралась. Наверное, и грудь у него тоже… пушистая. Да.

А на висках уже пробивается седина. Хотя ему всего тридцать шесть. На самом деле, это жутко интригует. Сразу представляется, что он пережил немыслимую трагедию. Например, потерял любимую женщину. Типа она у него на глазах сорвалась в пропасть. А он держал страховочный трос из последний сил. Но у нее пальцы ослабели, разжались и… Или она провалилась под лед. А он ее вытащил, согрел своим телом. Но она все равно простудилась и умерла. От воспаления легких. Прямо у него на руках. Да. А, может, у него просто наследственность такая?

А еще у Маназиля сногсшибенный цвет лица. Румянец во всю щеку! Как у девушки. Просто клубника со сливками! Так бы и лизнула. И губы свежие, яркие. Это при седых-то висках! Блин, убийственное сочетание зрелой мужественности и какой-то… нетронутости что ли. Кстати, о нетронутости. Он не женат! Не разведен, а именно не женат! Людочка из кадров по секрету шепнула. Всей женской части нашей страховой богадельни. Да. Как же случилось, что такой выдающийся экземпляр до сих пор на свободе?

А еще у него сто восемьдесят шесть сантиметров и ни единой капли лишнего жира. Стройняшка. Просто половинка меня. Да еще вытянутая по вертикали. Но, судя по семейному статусу Маназиля – по отсутствию такового, – нужду в еще одной половинке он не испытывает. Интересно, а кто гладит ему брюки и рубашки? Выглядит он как фотка из модного журнала. Кто ему готовит? Неужели все сам? Совершенство!

Короче, к нам в страховую Маназиль попал из банка. Он там был начальником кредитного отдела. А недавно получил эМБиЭй и перешел к нам. Его в наше отстающее отделение кинули как антикризисного управляющего. Типа порядок наводить. Людочка из кадров видела его контракт. Там черным по белому написано, что если за год филиал покажет рост продаж не ниже десяти процентов, то Маназиля двинут в головной офис. Директором по развитию. Да. Совершенство в нашей конторе надолго не задержится. Нечего и губы раскатывать! Другим, конечно. Я-то и так не раскатываю: зачем идеальному мужчине бесформенная плюшка? Весом почти что в центнер? Да. Хотя, на самом деле, я иногда позволяю себе немножко помечтать. О Совершенном… Ну и что? Кому от этого плохо? Никому.

Короче, накануне появления Маназиля всех сотрудников попросили прийти на работу на пятнадцать минут пораньше. Для важного объявления. Да. Мы все такие пришли, собрались во внутреннем холе. Стоим, ждем. И тут вдруг открывается дверь, и появляется Совершенство. И сразу же все наши дамы застывают. Как при глубокой заморозке. И такой шелест голосов: «Кто это? Кто это?». Я вопросительно смотрю на Галку Крыленко, но она только плечами пожимает.

И тут наш директор предпенсионного возраста Петр Никитич объявляет:

– Коллеги, позвольте представить вам моего нового заместителя. Илья Борисович Маназиль.

– Маназиль, – автоматически поправил его красавчик голосом густым, как… как двойной эспрессо.

– Маназиль. – исправился директор. – Прошу любить и жаловать. Нашему отделению предстоит серьезная трансформация. Как раз этими вопросами и будет ведать Илья Борисович.

Прекрасный Маназиль вышел вперед. Я снова посмотрела на Галку. Но она уже пожирала глазами нового замдиректора. И на ее круглом личике, словно мед по блюдцу, растекалась идиотская улыбка. Я оглянулась вокруг. Блин, практически у всех наших страховых дам было такое же мечтательно-глупое выражение. Как будто всем им дали пососать сладкую конфетку… Да.

Короче, новый зам произнес зажигательную речь. Ну, типа всем вместе, единой командой, к светлым вершинам и высоким показателям, преодолевая трудности. И нам все по плечу! А на самом деле глубоко по хрену! Да. И еще Маназиль сообщил, что во второй половине дня он намерен поближе познакомиться с сотрудниками на их рабочих местах. В смысле, будет ходить по конторе. И разбрызгивать над нашими головами свою неотразимую харизму. Да. Может, хоть это позволит поднять позорные показатели нашей отстойной конторы? И на этом все разошлись.

Совершенство дошло до нашего жалобного отдела часа в три. Я как раз сцепилась с жутко занудным клиентом. Он требовал, чтобы ему оплатили разбитое на парковке боковое зеркало. Когда виновник скрылся. А у самого не КАСКО, а обычное ОСАГО. Ну, полный идиот!

Короче, в самый разгар стычки я увидела, как в своем «аквариуме» вскочила из-за стола Мурена. Прямо-таки подпрыгнула. Это к ней вошел новый зам. Мурена вцепилась ему в руку, оскалилась в улыбке и быстро-быстро залопотала. Наверняка, что-то типа: «всецело одобряю и поддерживаю новый курс руководства. Возглавляемый мною отдел внесет весомый вклад в реализацию новых инициатив во имя повышения операционной эффективности, укрепления конкурентоспособности и процветания бизнеса». Сцена шестнадцатая, дубль второй. Публика горячо аплодирует.

Маназиль обменялся с Муреной несколькими фразами и повернулся к окну в зал. И тут я поймала на себе взгляд его горько-шоколадных глаз. Блин, это было… сногсшибенно! Как шоколадное обертывание! «Баунти»: райское наслаждение! Да. Короче, я застыла на полуслове с открытым ртом. Даже зануда-клиент поперхнулся и замолк. Совершенный кивнул мне головой и что-то спросил у Мурены. Та тоже посмотрела на меня – как кипятком обварила. И начала что-то ему втирать. Наверняка обо мне. Представляю, что она ему наплела! Стерва!

Короче, у Мурены Совершенный провел минут десять. И двинулся дальше. Как только мой идиот с ОСАГО ушел, я быстро набрала внутренний номер Галки Крыленко. Не терпелось обменяться впечатлениями о явлении Маназиля народу. Но Галка только придушенно пискнула в трубку: «Не могу. Позже». Наверное, новый зам как раз добрался до них. А потом уже я не могла отвлечься: клиенты повалили валом. Да. Даже сходить пописать было некогда.

Короче, я кое-как разгреблась с работой только к половине шестого. Мурена куда-то отчалила. И я смогла устроить себе небольшой, но вполне заслуженный перерывчик. Вероника Арнольдовна пообещала, что прикроет. В случае чего. Мы с Галкой осели на кухоньке второго этажа. Чтобы за чашкой чая – с шоколадными эклерами, конечно! – обменяться впечатлениями.

Маназиль произвел на нас с Галкой одинаковое – наркотическое – действие. Мы дружно согласились, что он – выдающийся экземпляр. Редкий красавец. И обаятельный. И представительный. И харизматичный. И с кучей других достоинств.

– Какие глаза! Ты видела? – стонала Галка. – Врубелевский демон.

– А как тебе его ресничищи? Ну, почему такие достались мужику? Лучше бы мне!

– Точно. Я бы тоже от таких не отказалась. А волосы? Скажи? Это ж три моих шевелюры! – Я бы сказала, что минимум, четыре – у Галки на голове росли только жидкие перышки и пушинки. – Только жалко, что он так рано седеет.

Но с этим заявлением я не могла согласиться.

– А мне жутко нравится! Особенно в сочетании с клубничным румянцем. Такой интригующий контраст! И губы! Какие у него губы! Ягодные! Слушай, может, он их подкрашивает?

– Не может быть! – возмутилась Галка. – Он совсем не похож на голубого.

– А ты типа специалистка по голубым?

– Я – нет. Но есть же признаки, по которым можно распознать. Хотя некоторые симптомчики подозрительны…

От Галкиных слов я прямо обалдела. Ну, полная хрень! Маназиль – это само воплощение мужской харизмы! А она гонит про какие-то симптомчики.

– Что ты имеешь в виду? Какие еще за симптомчики?

– Ну, например, что он до сих пор не женат.

Тоже мне симптомчик! Ха-ха! Если ориентироваться на него, то у нас в стране процентов двадцать мужиков – голубые. На самом деле, мужики вообще не хотят жениться. И чем дальше, тем больше. Вон мой бывший – Владик. Развелся со мной и больше не женится. Что ж, он тоже резко поголубел? И потом Маназиль еще не застарелый холостяк. Из тех, кто никогда не женится.

– Так ему же только тридцать шесть, – бросилась я на защиту Совершенного.

– Целых тридцать шесть! – уперлась Галка. – В его возрасте уже можно было бы заиметь парочку детишек. И жену, само собой.

– Если б он был женат, то лишил бы надежды всех дам нашей богадельни. А так есть шанс на роман с самим Совершенством.

Против этого замечания Галка ничего не смогла возразить!

– Точно! Лучше уж голубой, чем женатый! А ты заметила, какой у него роскошный нос!

– Судя по носу, другая часть тела у него тоже должна быть… выдающейся.

– Какая? – на полном серьезе поинтересовалась Галка. Я просто поразилась ее невежеству в таком важном вопросе!

– Какая-какая? Такая! Ты что, маленькая? Не понимаешь?

– Ну да? – оживилась моя подружка. – А что, есть корреляция?

– Знатоки говорят, что прямая зависимость.

– А сама проверяла?

Блин, был соблазн ответить «да». Но я плохо умею врать. На самом деле, у меня был только один Владик. Ну, не считая обжималок и целовалок с Борюсиком – прыщавым однокурсником. Короче, я честно призналась.

– Не, у меня статистики нет. А вот наша Мурена, она бы точно могла бы подтвердить гипотезу. Или опровергнуть.

Галка ухмыльнулась и согласно закивала головой. Муранскую она тоже терпеть не могла.

– Кстати, и я бы могла внести свои пять копеек. Некоторую корреляцию я наблюдала. У моего бывшего был очень маленький… носик.

– А у моего был средний нос, средний хвост. Да. А наш совершенный Маназиль по всем признакам должен иметь настоящего «убивца».

– Какого еще убивца? – удивилась Галка. Нет, ее наивность просто поражала!

– Блин, Галь, ну ты совсем не прокачанная! Ты что, не знаешь, что есть четыре категории: «запривход», «щекотун», «подсердечник» и «убивец».

Галка глупо захихикала. Она всегда так хихикала, когда разговор заходил о чем-то неприличном.

– Да, у нашего Маназиля точно не «запривход».

– Согласна. Интересно, а он обрезанный? У евреев же принято…

И в этот момент за холодильником, который заслоняет вход на нашу кухоньку, что-то с грохотом упало. Мы с Галкой застыли. А у меня просто сердце зашлось от дурного предчувствия. Блин, и тут появляется владелец «убивца». Собственной персоной! Красный, как перезрелый томат. И в совершенной ярости.

Мой ужас был настолько ужасным, что я так и застыла с выпученными глазами. И открытым ртом. Как полная идиотка. Да. А умная Галка быстро сориентировалась. Она такая пискнула «Ой, забыла, у меня срочный звонок!». И птичкой выпорхнула из кухни. А глупая Рита осталась.

– Блин! Сейчас убьет! – успела подумать я. – Хуже того, уволит. Без всякого выходного пособия.

Я заставила себя растянуть дрожащие губы в неубедительную улыбку. И, заикаясь, прошептала:

– З-з-здрасьте, Илья Борисыч. Очень п-п-приятно познакомиться.

Маназиль смерил взглядом массу моего тела. Мне даже показалось, что он слегка скривился. Еще бы! Жирная плюшка рассуждает о мужских достоинствах. Не имея собственных, женских. А мой рот сам собой продолжал бесконтрольно выплевывать слова:

– Я уверена, что с в-в-вашим руководством наше отделение добьется б-б-больших успехов. Для всех.

Да. Сама Мурена позавидовала бы такому шедевру подхалимажа! А что мне оставалось? Надо же было как-то спасать положение!

Жар негодования в глазах Маназиля постепенно остыл. И в золе блеснуло что-то типа насмешки.

– Что ж, спасибо за весьма лестную оценку моих… достоинств. Надеюсь, что размер… масштаб моей… одаренности соответствует занимаемой должности. И достаточен для эффективного выполнения служебных обязанностей. Кстати, о служебных обязанностях. Вы из какого подразделения?

– Из ж-ж-жалобного, – жалобно проскулила я. – В с-с-смысле из отдела претензий.

– Это отдел… м-м-м… Муранской, так? Да, вспомнил. Я вас видел. И как, жалобы есть?

– Есть!

От смущения я чуть было не брякнула «есть, сэр!». Моя правая рука прямо-таки потянулась к виску – отдать честь.

– Жалоб полно. С-с-сегодня особенно. У них, наверное, обострение в связи с полнолунием. Эти идио… в смысле, к-к-клиенты… Они все время на что-то жалуются. За целый день с претензиями не разгребешься.

– Плохо. Плохо работаем. Надо работать так, чтоб жалоб не было.

– Да, – печально согласилась я. На самом деле, если претензий не будет, не будет и нашего жалобного отдела.

– Как вас зовут? – громыхнул голосом Маназиль.

– Рита… Маргарита… Маргарита Толстых.

В глазах Совершенства просто чертики заплясали от смеха! Еще бы ему не веселиться! Говорящая фамилия, типа какого-нибудь школьного Скалозуба. Блин, как же я жалела о своей девичьей Милютиной! И об утраченном имидже «девушки с глазками».

Я ждала, что Маназиль обрушит на меня свой начальственный гнев. В смысле, разорется. Или скажет какую-нибудь гадость. Он ведь имел на это полное право. Ну, после того, что услышал… Мурена бы непременно так и сделала! Да.

Я вся такая сжалась в предвкушении наказания. Но Маназиль – вот это человечище! – просто сказал:

– Идите, Маргарита, работайте.

– Так вы меня не увольняете?

– За что? – удивился Совершенный.

– З-з-за… За плохую работу.

– А вы плохо работаете?

– Нет, – подсуетилась я с правильным ответом.

– Тогда я вас не увольняю. Пока ваш интерес к моим… хм-м-м… достоинствам не мешает выполнению служебных обязанностей.

Маназиль развернулся и вышел. Только тогда я смогла выдохнуть. Блин! Это надо ж было так жутко подставиться! В первый же день! Выступить в роли сексуальной маньячки! Да и Мурена еще, наверное, подлила подливочки! В смысле, дала мне соответствующую характеристику. Плохая сотрудница и сексуальная маньячка Маргарита Толстых. Из отдела претензий. Сцена третья, дубль первый. Публика в возмущении!

Но Маназиль! Он оказался совершенным Совершенством. Я разрывалась между стыдом и восторгом. Может, я влюбилась? А что? Любовь с первого взгляда – в романах это случается сплошь и рядом!

Всю ночь я мечтала о Маназиле. Взасос. То ужасалась тому, что натворила. То представляла нашу новую встречу. Типа: я бегу к нему навстречу, как Мурена к своему владельцу «Бентли». С развевающимся шифоновым шарфиком на шее. На самом деле, трюханье жирной плюшки выглядит не очень-то романтично! Но, например, я похудею. Быстро. До дозамужних пятидесяти семи. И вот я, вся такая стройная, бегу к нему. А он стоит и нежно смотрит на меня своими горько-шоколадными глазами. С букетом алых роз.

Короче, все мои эротические фантазии теперь сфокусировались на новом объекте. Вытеснили надоевшего Джорджа Клуни. Он уже старый! И Данилу Козловского. И даже Вячеслава Горюнова.

Я влюбилась! В Совершенного и совершенно недосягаемого для меня Маназиля!

Глава 3. 87,5 кг ценой титанических усилий

Рецепт для быстрого сбрасывания веса: использование питьевой соды. Благодаря нейтрализации кислого содержимого желудка и ухудшения усвояемости жиров на содовой диете можно похудеть за неделю.

Да. Но я отвлеклась… Короче, от жуткого юбилейного сборища одноклассников мне так и не удалось отвертеться. Устоять перед Ленкиным прессингом может только супермен. Или супервумен. И еще ее шестилетняя дочка Наташка. Она крутит матерью, как хочет. А я Ленке всегда подчинялась. С третьего класса, когда она пришла к нам в школу, и мы с ней начали дружить.

Все мои причитания про «плохо выгляжу и нечего надеть» были уничтожены Ленкой решительно и безоговорочно:

– Прекрасно! Как раз будет повод сходить на шоппинг и в салон красоты. Мать, ты уже совсем заплесневела в одиночестве! Тебе просто необходимо развеяться. И чтоб больше никакого нытья! В пятницу ты должна быть красивой, нарядной и веселой. Кстати, если ты опять купишь себе что-нибудь серенькое, я тебя просто прикончу! А лучше, знаешь что? Я сама с тобой схожу.

Я честно пыталась воззвать к Ленкиному здравому смыслу:

– Лен, ну, зачем мне покупать что-то новое для восьмидесяти восьми килограммов?

– Не для восьмидесяти восьми килограммов, а для себя любимой. Это же килограммы красивой женщины.

– Это килограммы жирной плюшки.

– Все, Ритка, хорош ныть! На днях мы отправляемся в магазин, и ты под моим надзором покупаешь себе красивое не-серое платье. Потом ты делаешь модную прическу, записываешься на массаж лица, красишь брови и ресницы, накладываешь макияж и вместе со мной идешь на юбилей окончания школы. Понятно? И не сбегаешь оттуда через полчаса после начала, а веселишься до самого конца и уходишь только вместе со мной. А иначе я на тебя обижусь на всю оставшуюся жизнь. Поняла?

Я сдалась! И началась долгая и жутко противная подготовка к встрече одноклассников. Да. Как можно быстро похудеть? И при этом хорошо выглядеть?

Я накупила себе тонну всяких там моче- и не только! – гонных чаев. Типа «летящая ласточка». И стала летать между собственным рабочим местом и известным заведением в конце коридора. Да. Еще пару дней с утра делала по тридцать приседаний. Блин! Вес даже не подумал сбрасываться. И чего ради я кряхтела?

Короче, все мои мучения принесли мизерный результат. Не стоило и связываться! Минус каких-то жалких полкило. Да. И жуткое разочарование! Пришлось заесть стресс шоколадкой.

Потом полная идиотка Рита двинула в магазин. На шоппинг. За красивым не-серым платьем. На самом деле, я честно собиралась пойти вместе с Ленкой. Для моральной поддержки. Но в последний момент выяснилось, что у них с мужем какая-то там важная встреча с китайцами. Типа с деловыми партнерами. Короче, пришлось ехать одной.

Я уже сто лет не покупала себе ничего красивого! Только удобное. И немаркое. Да. А торговом зале висели длиннющие шеренги разноцветных платьев, блузок, юбок, сарафанов. Я растерялась. Не могла же я мерить все подряд!

К счастью, ко мне сразу же подскочила продавщица. Типа консультант. У нее так и было написано на бейджике: «Консультант Ирина».

– Я могу вам помочь? Вы что-то конкретное подыскиваете?

Я жутко обрадовалась подоспевшей помощи.

– Да. Мне нужно что-нибудь праздничное. У нас десятилетний юбилей школьного выпуска. Встреча одноклассников.

– О, – консультант Ирина сделала понимающее лицо. – Ясно. Вам надо выглядеть очень эффектно. Сейчас мы с вами что-нибудь подберем. У вас какой размер?

Блин, обязательно надо задавать раздражающие вопросы! Я мрачно выдавила из себя ненавистный номер. Консультант Ирина кивнула. Некоторое время она перебирала плечики с одеждой. И, наконец, извлекла из груды разноцветного шмотья нарядное шелковое платье.

– Померьте вот это. Вам очень пойдет.

Я взяла в руки летящее и блестящее чудо. Светло зеленое с крупными лилово-розовыми цветами. Лиф с оборочками. Они начинались как крылышки на плечах и спускались вдоль груди к талии. И юбка такая широкая, фалдами. До колен. И широкий розовый пояс. Роскошное платье!

В примерочной я натянула на себя эту красоту. И, как могла, затянула воспоминание о бывшей талии поясом. Блин, на мне это платье смотрелось хуже, чем на вешалке. Что-то здесь было не так! Да. Я позвала в примерочную консультантшу Ирину.

– Ну как вам?

– По-моему, чудесно, – просияла улыбкой Ирина.

Но лично я ничего чудесного не наблюдала.

– Да? А эти оборки? Они… они меня полнят.

– Что вы! Это сейчас очень модно. Просто пик сезона. Смотрите, как эффектно выглядит. Очень выгодно подчеркивает вашу грудь.

– А юбка слишком короткая.

– А чего вам стесняться? У Вас прекрасные стройные ножки. Обуете туфельки на каблучке. И будете как куколка.

– Может, лучше что-то более строгое? – не могла расстаться с сомнениями я. – Что-нибудь без оборочек?

– Но вы же сами хотели нарядное платье, – Ирина обиженно поджала губы. – А если вам кажется, что платье вас полнит, купите в бельевом отделе утягивающую грацию.

Блин, я совсем забыла, что на свете существует утягивающее белье. Как раз для таких экстренных случаев, как встречи одноклассников! Короче, я купила это платье. Хотя оно стоило как… как примерно семьдесят пять шоколадных плиток! И взяла грацию телесного цвета. Но когда я ее надела, живот у меня вдавился в желудок. Зато сверху выпер бюст – типа как дрожжевое тесто из кастрюли. Но красота требует жертв! Да. Придется потерпеть. Это же всего на один вечер!

Пока я несла домой покупки, представляла, как появляюсь в этом шелковом чуде перед Маназилем. В первую минуту он меня не узнает. Смотрит-смотрит своими сногсшибенными библейскими глазищами. А потом вдруг догадывается, что это я. Подходит, берет меня за руку. И говорит: «Как вы прекрасны, Маргарита». И целует мне пальцы. Каждый пальчик по отдельности! Да…

Дома платье лучше смотреться не стало. Даже с грацией. Даже с туфлями на каблуке. Даже с распущенными волосами. Я уже хотела, было, сдать его обратно в магазин. Но тогда пришлось бы снова мучиться выбором чего-то не-серого. Или ссориться с Ленкой. На самом деле, платье не такое уж и плохое. Красивое, модное. Пик сезона. Это просто я такая… Плюшка.

Короче, на встречу одноклассников я шла, как на казнь. Точнее, меня волокла туда садистка-Ленка. В утягивающей грации и на каблуках я еле-еле переставляла ноги.

С Ленкой мы встретились на нашем традиционном месте, в скверике. Она, как всегда, опоздала. Блин, ну почему я вечно жду ее? Прискакала вся такая стройняшка, в светлых узких брючках и бледно-лиловой кофточке. Хорошенькая, как куколка. Да. Везет же человеку!

Ленка придирчиво оглядела меня со всех сторон и скривилась.

– Да, мать… Лучше бы я пошла с тобой.

– Что, так плохо? – я обернулась вокруг себя. – Оно же не-серое. И модное. Продавщица сказала, пик сезона.

– Клумба, – безнадежно резюмировала Ленка. – Ладно, пошли.

Юбилейная тусовка проходила в квартире однокашников: Мишки Смирнова и Светки Сабаевой. Они поженились сразу же после школы. Многие тогда говорили, что это ненадолго, что ранние браки быстро распадаются. Но Мишка и Светка оказались исключением. Да.

На самом деле, я с ними уже лет сто не общалась. Ленка рассказала, что Смирновы родили двоих мальчиков. Сейчас им – в смысле, мальчикам – уже шесть и четыре. Мишка трудился инженером в каком-то телекоме. А Светка подрабатывала частными уроками английского. Не работа, а мечта! Сама себе начальница. И никакой офисной каторги!

Дверь открыла Светка. В последний раз я ее видела… когда? Года через три после окончания. Да. Светка, натурально, изменилась. Но не так, чтобы очень. Поправилась, но совсем немного. С учетом двоих детей. И подстриглась коротко. Совсем коротко, под мальчика. Но ей это шло.

Светка сразу же расплылась в улыбке:

– Ой, девочки! Лен, привет! Ритка! Милютина! Как здорово, что ты пришла! Ты так… посолиднела… Отлично выглядишь!

На самом деле, по опущенным глазам я сразу поняла, что Светка бессовестно врет и не краснеет. И я в сто пятьсотый раз пожалела, что поддалась на Ленкину провокацию. Надо было соврать про командировку. Или про свидание. Да. Но теперь уже поздно!

– Спасибо. Ты тоже.

– Ты где, как? – Светка просто расстреливала меня вопросами. На которые я предпочла бы не отвечать. – Замужем?

Блин, сегодня все будут трахать меня этими жуткими вопросами! Да. Значит, надо расслабиться. Но удовольствия от этого не получишь, как ни расслабляйся. Так что придется терпеть. Короче, я, как смогла, нацепила на морду лица рафинадно-сладкую улыбку:

– Была. Да вышла. Сначала замуж. А потом из замужа.

– А дети есть?

– Нет. Ни мужа, ни детей. Полная независимость.

– Здорово! – в Светкином голосе не прозвучало веры в собственные слова. – Можешь делать все, что хочешь. И ни на кого не оглядываться. А с двумя спиногрызами сама себе не принадлежишь. Каждый день как День сурка: «разбудить – умыть – накормить – погулять – поиграть – искупать – уложить».

– Знакомая история, – компетентно подтвердила Ленка.

Спасаясь от новых вопросов, я перевела разговор:

– А где твои спиногрызы?

– Я их к Мишкиной матери отправила. Чтоб не мешались под ногами. И свекрови в радость с внучками повозиться.

– А Миша где?

– Он вместе с мальчишками стол в гостиной ставит. Или уже поставили и курят втихую на балконе. Пошли на кухню? Девочкам поможем.

На кухне полным ходом шло приготовление к застолью. Девчонки дружно строгали в тазик национально-любимый «оливье». Они, мои одноклассницы, стали почти неузнаваемыми. Все такие интересные, в красивых платьях. С прическами. С наманикюренными по торжественному случаю пальчиками.

Наше с Ленкой появление было встречено радостным визгом. Пошли объятия-поцелуи. А потом возобновилось чириканье о своем потомстве, о мужьях… Рапорты о достижениях. В доказательство из мобильников извлекались фотографии типа: «Это мой старшенький». Или «Мы семьей на отдыхе в Тайланде». Да. Мне в этой вакханалии самопиара оставалось только молчать в тряпочку. И иногда вставлять короткие вопросы и междометья: «Да? Ух ты! Ничего себе!» Зато это было менее травматично, чем рассказывать о своей полной никчемушности.

Время от времени на кухне появлялись мальчишки. Они тоже сильно изменились за десять лет. Например, Юрку Ермилова я бы вообще ни за что не узнала. В школе он был таким незаметным задохликом. Цыпленком табака. А стал нормальным мужиком. И вполне успешным. У него, оказывается, собственный салон по ремонту корейских автомобилей. По франшизе. С ума сойти! У Юрки Ермилова!

Двое из наших уехали за границу. Мишка Вагин в Штаты. Что-то по линии научного сотрудничества. А Ирка Монахова вышла замуж за корейца. Южного, натурально. Маринка Никольская вообще стала актрисой. На самом деле, я даже видела ее в каком-то малобюджетном сериале со стрельбой. Она там играла роль дочери главного супергероя. Да. Витька Гречков стал техническим писателем. Ну, типа инструкции для пользователей пишет по АйТи продуктам. Блин, я и не знала, что есть такая профессия! Да. Рубик Оганисян пристроился у своего дядьки в строительной компании. Он, кстати, в школе сходил с ума по моей Ленке. И сейчас набросился на нее, как голодный. Да. Андрюха Красносельский преподавал в ВУЗе. На кафедре статистики. А Маринка Шведова работала в ведомстве по контролю за наркотиками. Точнее, служила. В чине капитана полиции. Обалдеть! Мальчишки, как узнали, стали дергать ее по каждому поводу:

– Товарищ капитан, ничего, если мы покурим на балконе?

– Смотря что будете курить, граждане.

– Капитан, можно выпить?

– Смотря что будете пить.

– Мужики, наркоконтроль дает добро. Накатим?

Короче, все как-то удачно устроились. Прилично выглядели. Были вполне довольны жизнью. Или убедительно симулировали. Одна я ощущала себя полной никчемушницей. Да. Хуже, чем мне, было только Валерке Берману. Он через год после школы попал под машину. Насмерть… Да.

Вскоре все уселись за стол. Я постаралась забиться в самый дальний угол и стать незаметной. Если только можно не заметить центнер живого веса в крупных розово-лиловых цветах! На самом деле, некоторое время мне это удавалось. Я тихо занялась наполнением и опустошением тарелки. Надо же было снять стресс! «Оливье», колбаска…

Разговор за столом жужжал, не задевая меня. Однокашники вспоминали какие-то забавные школьные истории. Ну, типа, как Мишка Смирнов и Егорушка на контрольных по очереди отвлекали математичку. Пока один задавал вопросы, другой – за ее спиной – со шпаргалки списывал. Или как один раз под историчкой стул развалился. Вот умора была, когда она грохнулась вверх ногами. Все ржали, как кони.

Короче, выпили за юбилей выпуска, за дружбу. За нашу классную Ирину Алексеевну. За присутствующих. За отсутствующих. За Валерку Бермана, не чокаясь… Я уже почти расслабилась. И тут Нинка Бушуева – какая муха ее укусила? – с другого конца стола спрашивает:

– Ритка, а у тебя что? Ты работаешь? Где? Кем?

Я даже вздрогнула. Даже выронила пирожок с капустой. Блин, сказать правду было невозможно. О предательстве Владика. О вечерах на диване у телевизора. О нелюбимой работе и стервозной начальнице. Шестнадцать пар глаз в упор смотрели на меня. Короче, я запаниковала.

– Я? Я… работаю… заместителем начальника отдела претензий. В крупной страховой компании. – Слышала бы мое беспардонное вранье Мурена! – А сейчас я готовлюсь – это прозвучало как намек на интересное положение! – готовлюсь стать личным помощником нашего нового шефа. Перед нашим отделением поставлена сложная задача. Да. За год добиться роста доходов на десять процентов. Предстоит много сложной и интересной работы. Зато если все получится, мы станем… шеф станет директором по развитию. А это совсем другие перспективы!

Как же я не люблю врать! Нинка Бушуева просто вынудила меня сочинить эту спасительную чушь. Я обвела однокашников глазами и наткнулась на неодобрительный взгляд Ленки Щедровицкой. Она даже отвлеклась от Рубика, с которым флиртовала самым беспардонным образом. Да. Ленка смотрела на меня с выражением типа: «ну, ты, мать, даешь!». Уж кто-кто, а она-то знала меня, как облупленную. Сколько раз я доставала ее своим нытьем по поводу придирок Мурены. И тупости клиентов. Да. Я рассказала Ленке даже про то, как выступила перед Маназилем. В смысле оценки масштаба его достоинств. Какие уж там «личные помощники»! Спасибо, что не уволил!

Ленка осуждающе подняла брови. Умоляющим взглядом я попросила ее: «не выдавай». И она снисходительно качнула головой. Типа: «порезвись, деточка, если хочешь!».

– Надо же, – прокомментировала мое показательное выступление Нинка Бушуева. – Никогда бы не подумала, Ритка, что ты будешь всерьез заниматься карьерой. Ты же всегда была такой домашней. Готовила на всех наших тусовках. Я думала, ты сразу выскочишь замуж, заведешь детей. Троих, как минимум.

– Люди меняются. Просто у меня очень интересная и перспективная работа. И страховой рынок сейчас быстро развивается.

Блин, как будто бы меня хоть каким-то боком касалось развитие этого идиотского страхового рынка! Да. Моя фантазия была опасно близка к истощению. И вдруг затрезвонил входной звонок. Как скорая помощь. Когда больной уже еле дышит. Однокашники переглянулись: «кто это? Кого еще ждем?». Мишка Смирнов поднялся из-за стола и пошел открывать. Из прихожей донеслось его удивленно-обрадованное «о-о-о!».

Короче, через минуту в дверном проеме нарисовался некто неизвестный. Пришелец. Среднего роста, вполне себе стройняшка. С копной русых волос. Ничего так, симпатичный. Он выглядел… Он выглядел артистично. Как какой-нибудь кинопродюсер. Или журналист. Кабельного телеканала. В джинсовом костюме. Под пиджаком – бордовая майка с бодрым принтом «Don’t worry – be happy». Было в этом парне что-то смутно знакомое, но давно забытое. Да. Пришелец застыл на пороге. И окатил присутствующих хитрющим взглядом:

– Сорри за опоздание. Увы, дела-дела. Всем привет!

В ответ послышались нестройные приветствия. Было понятно, что пришельца никто не узнал. Но это только добавило ему хорошего настроения:

– Что, друзья-однокашнички, не узнаете? Отличечно! А так?

Он поднял руку и заправил волосы за ухо. И тут кто-то потрясенно выдохнул:

– Ушан! Ты?

Блин, это же Вовка Куликов! В школе он был знаменит своими сногсшибенно огромными ушами. Они торчали по бокам его головы как… как ручки у кастрюли. И, натурально, служили объектом постоянного издевательства. Но Вовка не велся. Он не обижался. Да. То есть вообще не обижался. И даже сам ржал по поводу своих ушей.

В классной иерархии Вовка считался середнячком. Он явно не входил в созвездие школьных звезд. Типа Егорушки Николаева. Он вообще не принимал участия в разборках «кто круче». Тусовался себе с девчонками и не парился.

После школы Куликов сразу куда-то пропал. Его не было даже на первых тусовках, в первые год-два после выпуска. Откуда он взялся сейчас? На самом деле, теперь Вовка уже не выглядел середнячком. Блин, он просто излучал ауру успешности. Успешности, которая не нуждается в доказательствах. Да. Мне стало еще грустнее, чем было. Еще один пример состоявшегося человека. А ведь ничто не предвещало…

Короче, одноклассники с аппетитом накинулись на новое блюдо. Рукопожатия с мальчиками. Поцелуи с девочками. Комплименты и тем, и другим. Куликову тут же налили штрафную. А я незаметно – насколько это было возможно – выбралась из-за стола и двинула на кухню. Спрятаться от всей этой колбасни.

Блин, как же мне хотелось свалить с этой идиотской выставки личных достижений! Прямо сейчас, прямо немедленно! Вернуться домой на свой безопасный диван. Содрать с себя мерзкую утягивающую грацию. Скинуть это жуткое новое платье. Ценою в семьдесят пять шоколадок! Чтоб этой консультантше Ирине обыкалось! Да. Я мечтала залезть в свой розовый махровый халат. И предаться фантазиям о прекрасном Маназиле.

Я бы ушла. По-английски, не прощаясь. Но надо мной висела Ленкина угроза обидеться на всю оставшуюся жизнь. В последнее время мы и так не часто виделись… Дела, работа, то-се. А по дороге домой могли бы всласть потрепаться. И обсосать косточки нашим дорогим однокашникам.

Но Ленка зависла в ностальгическом трёпе с Рубиком Оганесяном. И оттащить ее от поклонника было практически невозможно. Я бросила тоскливый взгляд на часы. Без двадцати восемь. Интересно, до каких Ленка планирует оставаться на этом сборище? Ну, еще час тухлая Рита может протянуть… А дальше…

Короче, вскоре девчонки начали носить на кухню грязные тарелки. И миски с остатками недоеденных салатов.

– А ты что здесь одна? – спросила Светка. – Там Лина Ефимчик собирается показать архив наших школьных фоток. Помнишь, она все время бегала с фотиком и снимала скрытой камерой. У нее много чего интересного накопилось. Пойдем?

– Да-да, я сейчас приду, – снова соврала я. Чтобы Светка побыстрее отвязалась.

На самом деле, никуда идти я не собиралась. Блин, зачем еще расстраиваться? На фотках будет тоненькая «девочка с глазками» – Рита Милютина. И кто-нибудь особо тактичный не удержится и прокомментирует разницу. «Было и стало». Да. Нет, не хочу этого видеть! Не хочу ничего слышать! Оставьте меня в покое!

Глава 4. Те же 87,5 кг + 300 г «оливье»

Наиболее вкусным и приятным способом очищения организма перед похудением является использование сухофруктов. Чернослив, курагу и изюм в равных пропорциях (по 100 г) тщательно моют под проточной водой и измельчают в блендере. В полученную кашицу добавляют 50 г листьев сены (их можно купить в любой аптеке), мед или оливковое масло. Принимают перед сном или утром натощак по 1-2 ст. ложке. По желанию можно запить небольшим количеством чистой воды. Длительность курса – 3 дня.

Короче, я устроилась за столом. Куда поставили миски с недоеденными салатами. На стене тикали ходики со стрелками в виде вилки и ножа. За дверью продолжали жужжать голоса. Но слов было не разобрать. Салаты пахли скисающим в тепле майонезом.

От нечего делать я сполоснула под краном грязную вилку. Да. И принялась заедать стресс. Прямо из большой салатницы с «оливье». И свет выключила. Чтобы никто сюда, на кухню, не рвался. И чтобы жрать было не так стыдно! Да. Нет, все-таки они переборщили с зеленым горошком! Его вкус забивал все остальные ингредиенты. И майонез был слишком кислым, прямо-таки уксусным. Вот у меня майонез получается очень даже нежным. Я его сама делаю. Короче, этот салат не шел ни в какое сравнение с моим фирменным «оливье». Да.

Блин, я же знала, что не стоило идти на эту жуткое сборище! Зачем я поддалась Ленке? Она там получает удовольствие, флиртует со своим носатым Рубиком. А я из-за нее потратила кучу денег. Лишилась семидесяти пяти шоколадок. Получила массу отрицательных эмоций. И теперь вот сижу здесь и жду, когда она соизволит обо мне вспомнить. Подруга называется… Да.

В общем, пока я пережевывала свои горькие мысли вприкуску с кислым «оливье», кухонная дверь скрипнула и открылась. В дверях обозначился мужской силуэт. Кого это принесло? Через секунду щелкнул выключатель. Меня окатило потоком беспощадного света. Я зажмурилась и быстро отбросила от себя вилку. Поздно! Меня застукали на месте преступления. За убийством жратвы. Да. С полным ртом «оливье» я машинально прошамкала непонятно кому: «Привет!».

Ответное «привет» прозвучало как отклик на пароль. Я открыла глаза. Передо мной стоял успешный Вовка Куликов. Собственной персоной. На его лице промелькнуло короткое усилие узнать меня. Напрасное… Да. И он тут же включил обаяшку!

– Ты кто? Чья-нибудь жена или подружка? А чего сидишь одна на кухне? Да еще в темноте… Там – он махнул рукой на дверь в комнату – сейчас школьные фотки показывают. Не хочешь посмотреть?

Эти вполне невинные слова Ушана прозвучали оскорблением. Блин, он не узнал меня! Неужели я настолько изменилась? Вовка, натурально, и сам поменялся. Я его тоже не сразу узнала. Да. Но он прямо-таки откровенно похорошел. А я…

– Вовка, ты что, меня совсем не узнаешь?

Куликов удивленно уставился на меня.

– Ну-ка…

Он подошел поближе. Нахально так взял меня за подбородок, развернул лицо к свету. И стал разглядывать. То в фас, то в профиль.

– Что-то, что-то знакомое… Боже ж ты мой же ж! Милютина? Ты что ли?

– Я. Только я теперь не Милютина, а Толстых.

– Да уж, не Худых, – схамил Ушан. И смерил взглядом мое явно избыточное тело. – Выглядишь… монументально.

Я тотчас вспыхнула. Еще не хватало, чтобы какой-то наглый ушастик удобрял своим навозом мои комплексы!

– Не хами! А то… А то уши надеру.

– Уши? Ах да, уши… Мои баснословные уши. Ну, если хочешь, на, Милютина-Толстых, дери!

Вовка извлек из прически объемное розовое ухо – оно, кстати, ничуть не уменьшилось со школьных времен – и покорно подставил мне. Как конфеткой угостил. Короче, от его покладистости злость моя моментально испарилась. Но, сама не знаю почему, я протянула руку, взялась за его ухо. За теплый хрящ. Ухо, было таким мягким. И в то же время упругим. И покрыто тонким ворсом кожного пуха. Как спелый абрикос. Я слегка помяла его в пальцах.

– Здорово ты научился их прятать. В школе, помнится, они доставляли тебе массу проблем.

– Да уж, было дело… Так я прощен? – Вовка сверкнул обаятельнейшей улыбкой. Интересно, когда он успел ее освоить? И ведь действует же!

– Почти.

– Что-то я тебя там, в комнате, не заметил. Ты что, все время здесь сидела?

– Нет. Я тебя видела. В смысле, видела, как ты пришел. Просто тебе стали по новой рапортовать о достижениях. А я все это уже выслушала. Так что предпочла свалить сюда, на кухню.

Куликов хмыкнул:

– Ну, а у тебя какие достижения? Ты как, где, с кем? Небось, замужем, куча киндеров?

Блин, опять, опять эти жуткие, раздражающие вопросы! Ну почему они все не могут оставить меня в покое? И ничего не спрашивать?

– Повторяю специально для тебя, «на бис», – со злостью буркнула я. – Разведена, одна, без детей, в страховой, разбираюсь с претензиями идиотов-клиентов.

– Ясно! Точнее, совсем не ясно. Звучит как-то хреноватенько.

– Так оно и есть.

– А ведь я был в тебя влюблен, Милютина. В десятом классе. Мечтал о твоих прекрасных глазищах. Целых два месяца! Пока ты не выступила на классном собрании и не обозвала меня «балластом». Тут уж, сорри, вся любовь закончилась.

– Значит, моя принципиальность разрушила наше возможное счастье? Какая жуткая потеря! Да. А ты сам как? Женат?

– Жениться пока не сподобился. Вокруг так много красивых девушек! Не хочется зацикливаться на одной и обижать всех остальных. Так что мой текущий статус «свободен и доступен».

– И много желающих получить доступ?

– Да не жалуюсь пока. Мне хватает.

– А с работой как? – на самом деле, спрашивать самой было легче, чем отчитываться в полном лузерстве. Почему я сразу до этого не додумалась?

– Все отличечно! Своя фирма. Напополам с другом. Сеть магазинчиков. Плюс онлайн продажи. Я там коммерческий директор.

– Ух ты! Круто! И что продаешь, коммерсант?

– Любовь к ближнему.

– Это что? Типа секта какая-нибудь? – удивилась я.

– Почти. Магазины кормов для домашних питомцев.

– У тебя там ничего для похудения нет?

– Есть. Корм для попугайчиков: овес, просо, лен-конопля. Если будешь клевать, как птичка, то гарантировано похудеешь.

– К твоему сведению, птичка сжирает в день половину своего веса, – когда-то меня просто потрясло это открытие. – Нет, так точно не похудею.

– Толстых, мне нравится твоя самоирония! А ты так рвешься похудеть?

– А, по-твоему, лучше оставаться жирной плюшкой?

– Ей, Недобрых, я что-то не догоняю! Это ты так о себе? Случаем, ты сама с собой не в разводе? – Вовкино лицо приняло участливое выражение. И голос зазвучал… сострадательно. Он меня жалел!

Блин, у меня даже в горле запершило от обиды. И на глазах выступила предательская влага. На самом деле, не представляю, с чего это вдруг я подорвалась откровенничать с Куликовым. Непостижимый «эффект одноклассника». Я не видела его десять лет. И еще столько же не увижу. Может, вообще больше никогда не увижу. И почему-то я доверяла ему.

– В разводе! – раздраженно буркнула я.

– И развод был, по всей видимости, бурным? Ты что, несчастлива?

– А ты счастлив?

– Естественно!

Блин, Вовка на самом деле верил в то, что говорил. Это было просто написано на его самодовольной морде. Да. Крупными буквами!

– Лично я не вижу в этом ничего естественного!

– Напрасно! У меня есть все, чтобы быть счастливым!

– Например?

– Да все! Здоровье. Ум. Энергия. Обаяние. – Вовка намеренно понизил голос и снова блеснул фирменной улыбкой. – Ну, и капелька везения.

– И этого, по-твоему, достаточно?

Неужели он на самом деле считал, что здоровья и ума достаточно для счастья? Вот я абсолютно здорова. Надеюсь. В меру умна – если не считать увлечения тухлыми сериалами! Значит, по Вовкиной логике, я должна быть счастлива? Да. Нет. Это полная хрень!

– А, по-твоему, что нужно для счастья? – не успокаивался Куликов. – Вот что сделает счастливой лично тебя, Несчастных?

Ответ-то я знала. Такой ответ дали бы девяносто девять процентов женщин. Типа: любовь, семья, дети. Да. А любовь… она ведь как лотерея. Повезет тебе или нет, заранее неизвестно. И это не зависит ни от здоровья, ни от ума.

– Ну, – упорствовал Вовка. – Что тебе нужно для счастья?

– Любовь, – все-таки выдавила из себя я. – Взаимная, конечно.

– Конечно. Глупо было спрашивать, когда ответ так очевиден. Любовь. Отличечно! И что ты делаешь, чтобы найти свою взаимную любовь, Ленивых? Сидишь одна на кухне, в темноте, и под тихую лопаешь недоеденный салат? И при этом еще мечтаешь похудеть!

Блин, значит, он все-таки заметил, как я жрала! И теперь издевается. А еще прикинулся сочувствующим. Внутри меня снова вскипела злость, как серая пена на мясном бульоне.

– Ну, знаешь, Ушан…

– Ш-ш-ш! Спокойно! – Вовка предупреждающе выставил вперед ладонь. – Я догадываюсь! Ты считаешь, что однажды утром ты выйдешь из подъезда, и взаимная любовь сама выпрыгнет из-за угла, набросится на тебя и прямо-таки задушит в своих объятиях. А, между прочим, там, в комнате – Куликов оттопыренным большим пальцем указал на дверь у себя за спиной – как минимум, два неженатика. Точнее, три, если считать меня. Но меня считать не надо. Два. Витька Гречков и Андрюха Красносельский. Пошла бы, да занялась кем-нибудь из них. Хотя бы для практики.

Вовка приоткрыл кухонную дверь и выглянул в коридор. Из комнаты доносились дружные взрывы хохота. И комментарии. Это однокашники смотрели школьные фотки. А потом все разом загалдели: закончили просмотр.

– Во, слышишь, – не унимался Куликов. – Они уже стулья двигают. Сейчас танцевать начнут. Пойди, потанцуй хотя бы с Дюсиком Красносельским. Я точно знаю, что ты ему очень нравилась. Он мне весь мозг проел. Я, может, и влюбился-то в тебя из-за него. Он о твоих глазах даже стихи сочинял. Как сейчас помню: «Глаза любимой светят мне, как огоньки в холодной мгле, и согревает этот свет, которого дороже нет».

– Дюсик писал стихи?! – поразилась я. Красносельский и поэзия никак не стыковались в моем воображении. – Я не знала.

– Везунчих! А я по полной натерпелся: он читал мне все подряд. С тех пор меня пучит от стихов. Ну, пойди, потанцуй с ним!

– Ты что, сводничаешь, Ушан? Зачем тебе-то это надо?

– Я хронически не выношу несчастливых людей. Особенно таких как ты – несчастных по собственной глупости.

– Значит, я, по-твоему, полная идиотка?

– Ну, полная – это точно, а про идиотку – это ты сказала.

Блин, этого я уж никак не могла вынести! Черствый самодовольный кекс! И, главное, я сама ему подставилась! А он предательски ударил. По самому больному. Вот гад!

– Знаешь, Куликов, иди-ка ты… Упражняйся в остроумии на ком-нибудь другом. Для поднятия самооценки. А я с тобой больше не хочу разговаривать!

– Ну, с моей-то самооценкой все в порядке. А у тебя, Забитых, с ней явные проблемы.

– А тебе-то что? Мои проблемы тебя они не касаются. И не смей больше коверкать мою фамилию!

– Боже ж ты мой же ж! Вот это темперамент! Просто дым идет! Вот эту бы энергию, да конвертировать в счастье! Ты будешь чемпионом по счастью! Хочешь, я за тебя возьмусь, и месяца через три ты сама себя не узнаешь?

– Ага! Взасос мечтаю! Ты у нас просто псих-аналитик! Тебе, блин, нужен мрачный фон для осознания собственного безмерного счастья? Что ты ко мне пристал?

– Слушай, Милютина, у меня вдруг родился грандиозный проект. «Управление женским счастьем». За три месяца я сделаю тебя счастливой.

Я вдруг увидела в лице Ушана нечто подозрительное. Типа легкой приправы сумасшедшинки. Блин, как это я сразу не заметила? Может, он на самом деле псих? За десять-то лет всякое могло случиться. Это в школе он был тихим и безобидным. А потом вдруг взял, да и сбрендил. Может, потому и не появлялся. Ну, в смысле лечился в психушке. Да. Надо было срочно сваливать. Мало ли что придет в голову шизику!

– Короче, Куликов, выпусти меня. Я пойду с Красносельским потанцую.

– Нет, погоди, Стремительных! У меня к тебе серьезное предложение. Ты ведь хочешь быть счастливой? Правда? – Вовка пристально смотрел на меня. Типа гипнотизировал: «соглашайся, соглашайся!».

– Ну, хочу, – осторожно сказала я.

– Давай я тобой займусь!

Нет, он – точно псих. Сейчас бросаться начнет! Бедная-бедная Рита! Да. Главное сохранять спокойствие. Полное спокойствие! В крайнем случае, начну орать. Скорей бы Ленка от своего Кубика-Рубика отклеилась. Срочно пора валить отсюда!

– Это каким же образом? Женишься на мне, что ли?

– Нет, не женюсь. Наоборот, могу гарантировать, что между нами вообще не будет никаких романтических отношений.

– А что же будет?

– Что-то вроде коучинга. Знаешь, есть такое модное слово?

– Ну, слышала что-то…

– Вот. Давай я буду твоим коучем? Или консультантом по личному счастью.

Я моментально вспомнила консультантшу Ирину. Ну, ту, что «украсила» меня жутким платьем-клумбой. Везет же мне с консультантами! Но платье – это ерунда. Хоть и стоит, как семьдесят пять шоколадок. А если Куликов также «украсит» мою личную жизнь?

– А ты прямо специалист по личному счастью? – я вложила в вопрос тонну ехидства. Но Вовка даже глазом не моргнул.

– Просто я прекрасно знаю, почему ты несчастлива.

– Да? – Блин, Вовкина наглая самоуверенность уже достала меня. До печенок. – И почему же?

– Ты не так живешь, Неправильных. Это жизнь тебя живет.

– А ты сам, конечно же, живешь правильно?

– По крайней мере, я ощущаю себя счастливым. И тебе могу помочь.

– Слушай, Ушан, зачем это тебе?

– Ну, меня всегда интересовало, чего хотят женщины. Я даже завидовал этому чуваку из фильма. Удар током – и ты в курсе всех женских тайн. Круто, правда?

– Короче, тебе нужен подопытный кролик. Для познания женской психики. Да? И ты считаешь, что для этой цели я тебе сгожусь?

– Боже ж ты мой же ж, Милютина, какая же ты стала зануда! Ты вот нудишь, что толстая, что любви тебе хочется… А сама ведь ничем не готова рискнуть! Пальцем пошевелить и то не готова. Так и будешь сто лет сидеть и жалеть себя. До полного трупного окоченения.

Это было слишком жестоко! Но на самом деле нахальный Ушан был прав. Хотя его правота все сильней разогревала желание противоречить.

– Ну и что?

– Ну и все! А так у тебя будет шанс. По крайней мере, ты хотя бы узнаешь, чего хотят мужчины. Тебе ведь для счастья нужен мужчина, так? И только не заводи, что я собираюсь тебя использовать. Наоборот – я предоставлю тебе право использовать меня. В разумных пределах, конечно. Как консультанта.

В своей шизофренической горячности Куликов был на редкость убедителен. Да. И что-то внутри меня стало постепенно подтаивать… поддаваться его вывихнутой логике. А почему бы и не попробовать? Это, наверное, прикольней, чем сидеть дома все вечера напролет. Смотреть бесконечные тупые сериалы. И жрать для самоутешения. В конце концов, я в любой момент смогу вернуться к своему дивану. И халату.

Короче, пока я размышляла, Вовка, не отрываясь, пожирал меня взглядом. И когда он понял, что я близка к капитуляции, изящно дожал:

– Подумай, Нерешительных! Через три месяца – сбыча мечт. Счастье взаимной любви. Неужели ты не хочешь хотя бы попробовать?

В моем воображении мелькнул образ совершенного Маназиля. Его прекрасные горько-шоколадные глаза. В ресницах-опахалах. И клубничный румянец во всю щеку. А вдруг? И тут я окончательно сдалась:

– Ладно, Ушан. Я согласна. Попробовать… Ведь я же, если захочу, смогу отказаться?

– Маргарита, ты же не считаешь меня Мефистофелем? Я же не душу твою требую взамен. Всего лишь маленькое дружеское соглашение, которое может быть расторгнуто в любой момент по инициативе одной из сторон.

– Надеюсь…

– Океюшки! Давай так, я немного подумаю… А завтра вечерочком мы с тобой где-нибудь пересечемся. И я смогу более конкретно сформулировать тебе свое коммерческое предложение. Ты завтра свободна?

– Завтра свободна, – сказала я. А про себя добавила: как всегда. Я каждый вечер свободна!

– Ну, тогда, Согласных, давай твой мобильник. Я тебя завтра наберу. А теперь пойди потанцуй с Красносельским. Мне тут надо сделать один звоночек. Сорри, но он конфиденциальный…

Глава 5. Те же 87 кг 800 г в самопрезентации

Если самооценка низкая, способы похудения мы невольно подбираем не по принципу их максимальной эффективности, а по принципу максимальной мучительности. Если диета, то непременно полуголодная, чтобы голова кружилась и в глазах темнело; если тренировки, то до седьмого пота, до изнеможения. Такие действия редко идут на пользу. Чаще случается срыв, а за ним новый виток нарастания веса, депрессия, «самоедство».

Но низкая самооценка мешает худеть даже без всех этих насилий над собой: зачем мучиться, если человек и так знает, что у него в очередной раз ничего не выйдет? Более того, снижение любви к себе прямо ведет к нарастанию веса. Человек со сниженной самооценкой все время старается вести себя тихо, никак не выделяться, «не высовываться», ограничивает свои контакты, сокращает общение, снижает тонус и степень вовлеченности в жизнь. Все это прямо ведет к снижению расхода энергии и к повышению потребления пищи. Ведь когда ты себе не рад, когда тебе одиноко и тоскливо, еда, особенно сладкая и жирная, оказывается чуть ли не единственным средством, способным хоть как-то тебя утешить, внести в твою жизнь хоть какое-то подобие праздника. Поэтому лучше заняться повышением самооценки перед похудением или в самом его начале.

На самом деле, Ленке я про наше с Куликовым соглашение ничего не сказала. По дороге домой она все время чирикала про своего носатого Рубика. Что он три года тому назад женился на какой-то армяночке, дальней родственнице из Еревана. И что совсем недавно они родили девочку. Да. Если б я была Рубиковой женой, ни за что не отпустила бы мужа одного на эту тусовку. Он весь вечер увивался за Ленкой. Старая любовь не ржавеет. Блин, на самом деле эти детско-юношеские привязанности как мины. Не заметишь, как наступишь, и – ба-бах! – взрыв! Хорошо, что у меня в классе не было постоянного увлечения. Или, наоборот, плохо? Было бы, чем утешиться. Замутить какой-нибудь безответственный романчик. Говорят же, что секс очень способствует похудению…

Короче, Ленка вываливала на меня какие-то малоинтересные подробности из жизни Кубика-Рубика. Я машинально кивала головой, а сама обдумывала более увлекательную тему. Интересно, могла бы я переспать с кем-нибудь из одноклассников? Вот хоть с Куликовым. Ну, просто ради поднятия самооценки. И ради здоровья, конечно. На самом деле, Вовка сразу же застолбил границы. Типа: никаких романтических отношений. Какая самонадеянность! Как будто бы я только и мечтаю затащить в постель этого Ушана. Да.

Можно оприходовать Дюсика Красносельского. Тем более, что я ему когда-то нравилась. Но он какой-то… вялый. Тюха. И Витька Гречков тоже не то. Рубашка под пиджаком мятая, под носом торчит недобритый пучок щетины. И за столом он капнул майонезом себе на брюки. Да. Нет, все-таки из трех неженатиков Куликов – самый привлекательный. Хоть и псих. Зато харизматичный псих. До харизмы Маназиля ему, понятно, как минтаю до осетрины. Но что-то в нем все-таки есть…

– Мать, ты где витаешь? – знакомый командный голос прервал мои мысли. Да. Нескромные мысли. – Я тебя уже третий раз об одном и том же спрашиваю.

– Я здесь, Ленок, – привычно отозвалась я. – Я тебя слушаю.

– Да? И что я сейчас сказала?

– Что я где-то витаю.

– А до того?

Я поняла, что попалась: не слышала ни слова. Поэтому быстро включила идиотку.

– Что до того?

– Я спросила, где ты весь вечер пропадала? Ты и фотки не пришла смотреть. Где ты была?

– На кухне.

– Одна? – подозрительно прищурилась Ленка.

– Сначала одна, а потом с Куликовым.

– С Ушаном? Он же тебе никогда не нравился. Кстати, а он женат?

– Не нравился. Не женат. И предложения он мне не делал.

– И чем вы с ним на кухне занимались?

– Вовсе не тем, чем ты подумала. Просто трепались. Про жизнь.

Я вдруг испугалась. Если Ленка узнает про нашу с Куликовым сделку, то может в два счета ее расстроить. Просто так, из ревности. Или из вредности. И я, как всегда, не смогу ей сопротивляться. Да. Короче, вместо счастья взаимной любви через три месяца, я буду продолжать сидеть на диване перед телевизором. И жрать шоколад. Да. От страха я собралась. И так небрежно, но почти убедительно соврала – опять!

– В общем, это было довольно скучно.

На самом деле, чем дальше, тем больше меня охватывало возбуждение. Куликов обещал счастье через три месяца. Три месяца – это июнь, июль, август. То есть в августе. Самое позднее – в сентябре. Блин, неужели в сентябре я выйду замуж? По взаимной любви… Страстной. Я невольно представила себе совершенного Маназиля в черном жениховском костюме. С белой гвоздикой в петлице. И я сама в белом кружевном платье до полу. Без фаты – не надо, все-таки второй брак! Можно надеть шляпку. Или просто вплести в волосы цветы. Белые. Да… Нет. Это невозможно! После того, как я его оскорбила! Да это вообще невозможно. Даже если я похудею. До своих прежних пятидесяти семи. Он же Совершенство! А я…

Но, может, тогда не Маназиль? А кто-то другой. В смысле, интересный мужчина, который будет любить меня. Да. На руках носить… Нет, на руках – это слишком. Поясницу надорвет. Если он не тяжелоатлет… А если тяжелоатлет? Типа мастер спорта по тяжелой атлетике? Да я для него буду просто пушинкой! Интересно, как Вовка рассчитывает все это устроить? Может, он просто поиздевался надо мной? Как над полной идиоткой.

Короче, дома я снова встала перед зеркалом. Ну, чтобы оценить свои шансы на счастье. К сентябрю. Надо посмотреть на себя максимально объективно. Скажем, так, как смотрит на меня Куликов. Да. Что он видит?

Я сильно зажмурилась. На несколько секунд. А потом резко открыла глаза. Чтобы свежим взглядом изучить стоявшую передо мной незнакомку. Какой ужас! В зеркале отражалась толстуха в нелепом платье. «Выглядишь… монументально» – вспомнила я. Эти идиотские оборки-крылышки превращали верхнюю часть тела в кубик. Широкий пояс совсем не подчеркивал отсутствующую талию. Фалды юбки еще больше расширяли жирные бедра. А снизу торчали две тощие ножки. Как у рахитика. И все тело было заляпано огромными лилово-розовыми кляксами цветов. Да. Сногсшибенная красавица Рита! Блин, как я могла не разглядеть этого уродства в магазине? Почему позволила консультантше Ирине всучить мне это жуткое платье? Да еще по цене семидесяти пяти шоколадок!

Короче, я содрала с себя все это шелковое безобразие. И осталась в утягивающей грации телесного цвета. В ней я выглядела немного лучше. Совсем немного. Из-под резинок выпирало, рвалось на волю пухлое тело. А грудь, та просто вываливалась из чашек бюстика. Вот если б грудь оставить как есть, а с живота и с бедер срезать килограммов двадцать. А еще лучше тридцать. Да. И еще на пару кило убрать щеки и лишний подбородок. Что-то типа липосакции. Хотя, когда откачивают жир, выглядит это жутко! Будто качают насосом от велика. И стоит это, понятно, дорого. Уж точно больше, чем семьдесят пять шоколадок!

Да. Но если не похудеть, шансов у меня мало. Блин, ну почему так трудно сбрасывать вес? От одной мысли о диете сразу же аппетит просыпается! Организм инстинктивно хочет защититься от голода. Да. Кстати, я где-то слышала, что идеальная форма – это форма шара. Ну, почему люди не стремится к идеалу? Я была бы близка к совершенству. Совершенство… Маназиль. Да. Нет, я бы не хотела, чтобы он превратился в шарик. Пусть лучше остается таким, как есть! Стройняшкой. Шоколадно-клубничной мечтой!

На самом деле, у каких-то там африканских племен считается, что чем толще жена, тем престижней для мужа. Из меня могла бы получиться вполне себе престижная жена. Для вождя какого-нибудь племени. Я представила себе Маназиля в набедренной повязке. Перья на голове. Бусы в несколько рядов. Поверх шерстяной груди. М-м-м… Как это… возбуждающе. И вот он такой идет ко мне. А я типа сижу у костра. Среди других женщин племени. Но все они тощие, как швабры. Как нынешняя Владикова журналистка. Или как Мурена. А он, в смысле Маназиль, указывает на меня и говорит: «это моя женщина!». Да. Бред какой-то!

Короче, я всю ночь провертелась в постели без сна. Сомневалась, надеялась. Впадала в отчаянье. Да. Зато ни разу не подошла к холодильнику! Наверное, накануне пережрала «оливье». А утром, не выспавшейся, поплелась на работу.

От Куликова целый день не было ни ответа, ни привета. Я уже подумала, что он забыл. Наигрался в психа-аналитика. Или просто решил не связываться с полной никчемушницей. Да. На самом деле, я уже привыкла смиряться с ролью отвергнутой. В ней даже было что-то такое… горько-сладкое. Такое извращенно-приятное. Что-то возвышающее меня над массой благополучных самодовольных людей.

Но Вовка все-таки позвонил. Под самый конец рабочего дня. Когда я уже перестала надеяться. Мой треснутый поперек экрана смартфон разразился истерической трелью. Да. Вспугнул клиента и наших страховых дам. Татьяна Пална даже перекрестилась. Мне ведь обычно никто не звонит. Поэтому я никогда не выключаю звук. Зачем? Я сунула визжащий аппарат подмышку и вылетела в коридор. На дисплее высветился незнакомый номер. Сердце мое заколотилось, а голос осип:

– Да?

– Привет тебе, Толстых. Что наши планы?

– К-к-какие планы?

– Что, уже испугалась и передумала, Переменчивых? Будешь удовлетворяться страстной взаимной любовью к себе?

Наглый Ушан продолжал издеваться.

– Ничего я не передумала! Я думала, это ты передумал.

– Отличечно! Но я не думал, что ты подумаешь, что я передумал. Короче, ты сейчас где?

– У себя в конторе, где ж еще?

– А контора-то где?

– Рядом с Таганкой.

– Жду тебя в восемнадцать тридцать в «Шоколаднице» на площади. Знаешь такую?

– Натурально! – как можно не знать ближайшую к нашему офису «Шоколадницу»?

– Успеешь?

Блин, перед самым уходом меня поймала Мурена. У нее просто дар – обламывать надежды и рушить планы. Она каким-то особым сенсором улавливает чужие флюиды. Ну, типа предвкушения там или нетерпения. И сразу же бросается на жертву. Она находит массу поводов, чтобы задержать на работе. А когда ты уже ерзаешь, прикидывая, насколько опоздаешь, Мурена намеренно замедляет темп речи. Пускается в какие-то мутные рассуждения. И при этом на лице ее проступает улыбка садистического удовлетворения. Словно она слизывает с ложечки шоколадный крем. С ромом.

Меня Мурена прижала с вопросом об очередной спорной претензии. Понятно, что к восемнадцати тридцати я не успела. Доковыляла до «Шоколадницы» только без четверти семь. Куликов был уже на месте. Он сидел и со смаком уплетал блинчики с мясом и сметаной. Его губы и подбородок лоснились от растопленного сливочного масла. У меня даже слюнки потекли. Везет же человеку! Жри, что хочешь, и никаких последствий. Не то, что у меня – каждый съеденный грамм намертво прилипает к телу.

Куликов увидел меня и радостно помахал рукой. С масляными пальцами.

– Привет тебе, Непунктуальных! Как дела, как настроение?

– Я, между прочим, пунктуальных. В смысле пунктуальная. Меня Мурена на выходе ухватила.

– Кто?

– Мурена. Ну, это моя начальница.

– А-а-а… Бывает. Присоединяйся. Тебе что заказать, Голодных?

На самом деле, я бы с удовольствием заказала себе фирменные блинчики. Со взбитыми сливками, шоколадной крошкой и изюмом. Или хотя бы торт «Прага». Но жрать все это на глазах у человека, которому я только вчера ныла о своем лишнем весе, было неловко. Да. Поэтому я ограничилась «Цезарем» с курицей. И имбирным чаем.

Доев свои блины, Вовка сыто облизнулся и аккуратно вытер губы салфеткой.

– Я тут слегка поразмышлял над нашим вчерашним партнерским соглашением. Знаешь, с чего мы начнем? Продай-ка мне себя.

– Что? Совсем сбрендил? Ты что, Ушан, подпольный рабовладелец?

– Рабовладелец? Нет, я совсем не в этом смысле. «Продай» – это значит заставь меня захотеть тебя.

– Что?!

– Ты снова не про то подумала, Бесстыжих.

Теперь я заметила в глазах Вовки смешливых чертиков. Вот же гад! Он просто потешался надо мной.

– Вовка, ты же в школе был тихим приличным мальчиком. Откуда взялась такая наглость?

– Не наглость, а уверенность. Выработана титаническим упорством и работой над собой. Но ты не отвлекайся! Милютина, убеди меня в том, что я должен в тебя влюбиться. Что ты для меня – просто подарок судьбы. Ну, не для меня, как меня. А для мужчины, желающего серьезных отношений. Давай, убеждай!

– Ну, я… – бодро начала я… И сразу же остановилась.

– Ну, Скромных, что ты? – торопил меня Вовка.

Но я уже почти ничего не слышала, потрясенная собственными ощущениями. Блин! Вот это да! Я не могла сказать про себя ничего хорошего. Так, чтобы со стопроцентной убежденностью. Какая я? За что меня можно захотеть «купить»? По выражению моего лица Вовка понял, что мне нужно время «на подумать».

– Ну ладно, ты тут сиди, готовь самопрезентацию. А я… я пойду «попудрю носик».

Куликов ушел. А я зависла в шокирующих размышлениях. Да. Что там обычно числится среди женских достоинств?

Красивая? Нет, это не я. Ну, если скинуть четверть центнера, то с некоторой натяжкой можно будет сказать, что я симпатичная. Это когда глаза вынырнут из-за щек. И грудь отделится от живота. Да. А так… Ну, я, конечно, не уродина. Но не более того.

Умная? На самом деле, интеллектуалкой меня никак не назовешь. Смотрю тупые сериалы. Или читаю дамские романы. И умиляюсь, когда герой объясняется в любви какой-нибудь много выстрадавшей простушке. Да. Но я же не полная идиотка. Отдаю себе отчет, какая это жуткая тухлятина. Да. Я полная, но не-неидиотка. По Вовкиной терминологии. Типа неглупая.

Добрая? Ну, не мать Тереза, прямо скажем. И свою последнюю рубашку какому-нибудь замерзающему на улице бомжу не отдам. И в воду за утопающим не брошусь. Тем более, что плаваю я не очень, по-собачьи. С другой стороны, откровенных гадостей я тоже никому не делаю. Даже Мурене. Хотя иногда воображаю, как изжариваю ее дорогущую помаду в микроволновке. На нашей офисной кухоньке. Да. Нет, главное, не отвлекаться! Значит, я не добрая, но и не злая.

Сексуальная? Ха-ха! Это на третьем-то году тотального отсутствия секса? Сексуальная женщина не продержалась бы без мужика даже десятой доли этого срока! А я ничего, терплю. Только фантазирую про прекрасного Маназиля. Хотя фригидной я тоже никогда не была. Да. И в супружеской постели с Владиком получала свою порцию жиденьких оргазмов.

Блин, почему-то все мои достоинства начинались с приставки «не». Да. И выглядели крайне неубедительно. У меня получилась странная такая характеристика. Типа: «неглупая незлая нефригидная неуродина». Без вредных привычек. Почти. Ведь жрать – это тоже вредная привычка. Да. Вместо рекламы получилась эпитафия какая-то. Дальше можно уже и не жить. Короче, настроение мое окончательно испортилось. Не может быть, чтобы во мне не было никаких положительных достоинств. Должно же быть хоть что-нибудь!

Может, я талантливая? Но в чем конкретно? Или верная? Тогда кому? Или я – хороший специалист? Ха-ха. Вот это уж точно не я! Или, если б я вдруг получила огромное наследство от какой-нибудь неизвестной прабабушки из Америки, я могла бы заняться благотворительностью. Или стать послом мира. Как покойная леди Диана. Но ведь не получила же, и не стала… Может, я хозяйственная? Точно, я хозяйственная. Я умею хорошо готовить. Да. Вот это, пожалуй, мое единственное несомненное достоинство.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.