Анастасия Сироткина
Роковая четверка

Наша Вселенная полна неизведанных тайн. Люди неустанно изучают ее, передают свои наблюдения следующему поколению. Каждое открытие встречается в научном мире как еще одна крохотная надежда на то, что загадка космоса будет ясна. Однако Вселенная все так же непонятна, как тысячи лет назад.

В 1785 году 13 мая вечером группа астрономов замечает четыре неопознанных небесных тела, внезапно появившихся в видении телескопа. Они были расположены очень странно, не хаотично, а в определенном порядке: если бы была возможность провести между ними прямые линии, то получился бы квадрат. Однако звездочетов озадачило не расположение небесных тел относительно друг друга, а их расположение относительно Земли: они были критически близко расположены к ней, но не приближались, а кружили вокруг. Астрономы забили тревогу и решили отправить отчет о событии в Международную академию наук. Они были поражены тем, что увидели. Несомненно, это было бы большим открытием в научном мире. Но не всё так примитивно.

Тем же утром к группе ученых приехали их коллеги, так же увлеченные космосом, как и они. Каждому не терпелось увидеть это чудо Вселенной своими глазами. Один из них, самый старший и уважаемый. с трепетом подошел к телескопу… И ничего не увидел! Совсем ничего! Он поделился этим с другими астрономами и был возмущен. Та группа, которая обнаружила эти небесные тела, была, безусловно, подавлена. Каждый несколько раз посмотрел в подзорную трубу, но так ничего и не обнаружил. Их коллеги, обманутые, незамедлительно отправились домой. Комиссия академии приехала и также ничего не обнаружила. Звездочетов, которые с жаром рассказывали о своих наблюдениях, стали считать сумасшедшими. Никто из них в последующие года так и не обнаружил ничего подобного.

В 1885 году к концу весны в Англии студент астрономического факультета, Джордж Стар, наткнулся на безумно странный отчет, имевший название «Квадриго.13.05.85». Досконально изучив его, он был одержим идеей проверить наблюдения предшественников. Оказавшись дома, Джордж ринулся к телескопу, но ничего не обнаружил. Он не сдался и стал дожидаться 13 числа. На следующий день попытался расспросить своих преподавателей об этом, те в свою очередь не могли ответить ему, так как ничего не знали, а другие, что были наслышаны об этом, лишь смеялись и рассказывали ту нелепую историю столетней давности. Находясь в полном недоумении, юноша вернулся домой. Вечером 13 мая он взглянул в телескоп. Стар не поверил своим глазам: четыре небесных тела выстроились в квадрат и кружили вокруг нашей планеты, словно чудесный небесный квартет, исполняющий неземную музыку. В этот момент Джордж словно сошел с ума, и правда, небесное движение вскружило человеческую голову. Несколько раз он возвращался к телескопу, а прекрасная четверка все никак не исчезала, вселяя надежду на возможность чуда. Стар немедленно двинулся к письменному столу, чтобы записать свою теорию. Работая над ней около часу, он решил вернуться к телескопу, чтобы зафиксировать изменения. На часах было ровно полночь. Джордж взглянул туда и ничего не увидел: четыре небесных тела, образующих квадрат, исчезли. Всё это показалось юноше таинственным сном. После увиденного он тут же закончил писать свою теорию. Она гласила: «Каждые сто лет 13 мая около Земли кружат четыре небесных тела, по моим догадкам, они походят на планеты и совершают цикличный полет по вселенной, длительность которого равна одному Земному веку. Зафиксированная дата начала отсчета – 1785 год».

Через 70 лет записи студента попались на глаза его внуку, знаменитому ученому. Он был одержим астрономией, и теория его деда показалась ему безумно интересной. У него появилась цель: не просто увидеть эти планеты в подзорную трубу, а побывать на них, исследовать каждую. Изучив самые первые записи, где упоминалась легендарная четверка, он пришел к выводу, что они достаточно близки к Земле. Необходимо было построить космический корабль, который был бы способен добраться туда. Всю свою оставшуюся жизнь астроном потратил на сооружение ракеты нужных масштабов. И вот строительство скоро подойдет к концу, его мечта вот-вот осуществится…

Значит, это кому-нибудь нужно

Хотел бы я знать, зачем звезды светятся. Наверно, затем, чтобы рано или поздно каждый мог вновь отыскать свою.

Антуан де Сент-Экзюпери, «Маленький принц»

Прошло ровно 25 лет с того момента, как идея построения космического корабля была воплощена в реальность. На его сооружение ушла огромная сумма денег, много рабочих со всей Англии трудились над проектом, великое количество бумаги было использовано под чертежи. Ничего не поделаешь, мечтам свойственно сбываться. Уйдут года и средства на то, чтобы все получилось. В конце ты будешь, безусловно, счастлив и поймешь, что оно того стоило.

Профессор Стар с детства был любознательным человеком, вечно искал ответы на интересующие его вопросы, строил догадки. Он безумно любил математику. Родители заметили его талант еще в детстве и водили его на математические лекции в местные институты. В школе его недолюбливали, насмехались над мальчиком. Насмехались не только над его способностями, но и над именем. Его родители были заядлыми астрономами-любителями. Посчитав отличной идеей назвать мальчика в честь великой планеты, стоящей первой от солнца – Меркурием, они значительно затруднили жизнь ребенку. Меркурий постоянно боролся с издевательством в школе, в университете, на работе. Поступив в престижный Ливерпульский университет, Стар начал все больше и больше увлекаться астрономией. Юноша мечтал быть как его родители, такой же интересной личностью. Ему нравилось делать математические подсчеты, анализировать данные и изучать космос. Но большее удовольствие ему приносило наблюдение за звездами. «Вселенная велика, не может быть, что существует только одна планета, пригодная для жизни, вероятно, их тысячи… Нет! Миллионы таких же планет, подобных Земле, сейчас таятся в темном, как сажа, небе», – думал неоднократно профессор. Стар мечтал раскрыть хоть одну крохотную тайну Вселенной. Ему не нужны были деньги, слава и власть. Единственной мечтой было хоть какое-то сближение с космосом.

Отец Меркурия, Луи Стар, трагически погиб в аварии, когда юноше исполнилось 20 лет. Луи перевозил новые астрономические приборы из Манчестера в Лондон. Потеряв управление, он на большой скорости врезался в автомобиль, двигающийся ему навстречу. Не выдержав утраты близкого человека, мать будущего профессора, японка по происхождению, Харуко Андо, покончила с собой через три недели после потери мужа. Меркурий безумно любил свою семью, насколько бы та ни была чудна, он был в гармонии с родителями и полностью доверял им, те в свою очередь платили ему взаимностью. Поэтому Стар находился многие годы в депрессии. Он стал плохо учиться, часто опускал руки, фактически не видел смысла продолжать жить дальше. Все его идеи осмеивались злыми и завистливыми знакомыми. Меркурий был загнан в угол и не знал, что делать. Несмотря на ужасную судьбу, он решил, что продолжит дело своей семьи – тоже посвятит свою жизнь науке. Это решение было лотерейным билетом в светлое будущее, который мог обеспечить ему исполнение самых смелых желаний.

Погибшие родители завещали молодому студенту огромную двухэтажную лабораторию, в которой Стар через некоторое время буквально поселился. Придя сюда, юноша увидел просторную комнату с космическим количеством научного оборудования. Помимо нее в помещении было еще несколько комнат, предназначенных для определенной работы с космосом. Окон не было, лишь огромный иллюминатор вместо крыши, который по ночам показывал красоту нашей Вселенной; блестящая широкая лестница вела на второй этаж, где располагались несколько диванов и столов для обсуждений, в другой части находились два телескопа, которые так часто использовали Харуко и Луи. Стар прежде не был тут, от величия здания захватывало дух. Вскоре он проводил в этом месте все свое свободное от учебы время, изучал каждый участок помещения. В один день ему удалось узнать информацию, перевернувшую его жизнь. После того, как Стар нашел отчет своего деда о его наблюдении за четырьмя планетами, жизнь Меркурия перевернулась с ног на голову. Он стал усердно заниматься своим проектом, чтобы в будущем, ровно через 25 лет, иметь возможность увидеть загадку космоса своими глазами. Стар верил, что это не просто звезды, не просто планеты или метеоры, а новые формы жизни во Вселенной. До того, как он увидел документ, подтверждающий существование квартета, Меркурий считал, что шанс существования таких тел крайне мал.

В 1953 году Стар отправился в научную экспедицию, где влюбился в 22-летнюю француженку. Нази Флёр была безумно красивой брюнеткой с глазами цвета изумруда; ее плавные черты лица, пухлые персиковые губы и длинные тонкие брови сводили профессора с ума. Сама она была легкомысленной и витающей где-то в облаках. Молодые люди не имели ничего общего, но любили друг друга страстно и верно. Через два года девушка родила ему сына, которого решено было назвать Иоганн. Он был безумно красив: волосы, губы, аккуратный нос – все это было таким же, как у Нази. От отца он получил светло-серые умные глаза. Мальчик, как и его родственники по папиной линии, увлекался астрономией, и всем, что с ней связано. Он был рассудительным, вечно думающим о чём-то. Иоганн, как отец, поступил в Ливерпульский университет, так же любил изучать небо и делать математические анализы. Однако одно отличие между отцом и ребенком было: мальчик относился к традиционным ученным, в идеи отца не верил. Описание четырех планет он называл фантазиями дурных ученых. Иоанн даже сменил фамилию, потому что не хотел купаться в лучах славы известного отца. Из Иоанна Стара он превратился в Иоанна Фауста. Именно поэтому Меркурий не видел в нем продолжателя своего дела.

В апреле 1985 года Меркурию вот-вот стукнет 50. Из-за долгой работы с бумагами, телескопами и зондами профессор испортил зрение. Он страдал от радикулита последние три года и был не в состоянии путешествовать по Галактике. Не только профессор имел проблемы со здоровьем, но и его друзья-коллеги, которые тоже желали отправиться в космос – Стивен Гуд и Чарли Моринг. Стар был огорчен этим, но не собирался сдаваться. Врачи всячески отговаривали его от затеи полететь на космическом корабле, но в ответ слышали только: «Как вы не понимаете? Это моя давняя мечта! Невыносимо глупо все бросать, когда столько препятствий преодолено!» Время сыграло с энтузиастами злую шутку: их души были молоды, их умы тонки, но тела постарели, а здоровье ушло безвозвратно.

Меркурий отчаялся, врачи были непреклонны – они не давали добро на желанное путешествие…Через пару месяцев произойдет долгожданное появление квартета, а он совсем не знал, что делать. Стар по вечерам с горечью смотрел на выстроенную ракету: серую, блестящую, гигантских размеров, и с тоской понимал, что ей вряд ли суждено оторваться от Земли. На построение этой ракеты было положено столько сил и лет, что иногда он думал, что они с ней как одно целое.

Профессор сидел на первом этаже лаборатории, растерянно глядя мимо своего помощника.

– Отчего же ты раскисший такой? – спросил вечно веселый Стивен Гуд своего приятеля.

– Будто ты не в курсе дела, Гуд. Прекрасно знаешь мои планы на этот год. Мы работаем вместе двадцать один год, ты – мой самый близкий товарищ. Определенно, ты знаешь, о чем я говорю, – с огорчением посмотрел на него профессор, произнеся чуть слышно последнюю фразу.

– Вот именно, что знаю, – заинтригованно произнес Гуд. – Поэтому поводов горевать и не вижу.

Меркурий резко переключился с бесцельного созерцания Стивена:

– Возмутительно, что ты решил потешаться надо мной.

-Да, подожди ты. Есть у меня идея одна, думаю, тебе определенно понравится.

-И что же за идея? Неужели ты собираешься вернуть мне мои года?

-Этого я, конечно, не в силах сделать. Но есть другой вариант.

-Не тяни. Рассказывай давай! Самому, наверное, невтерпеж.

-Можно нанять экипаж, который на твои эти планеты полетит, нужную информацию соберет и живой – здоровый вернется.

-Все так просто у тебя: экипаж, способный да вдобавок заинтересованный. Где же ты сейчас таких найдешь? Какой дурак пойдет навстречу смерти! Таких только поискать, а время, сам знаешь, поджимает.

-Ну, так мы и найдем. Что же еще остается? В худшем случае еще век подождем, – ободряюще посмеялся Гуд.

-А может ты и прав, попробовать стоит, – взглянул Меркурий на давнего друга с огоньком в глазах, – за дело!

Парад городских сумасшедших

Бедная старушка, привыкшая уже к таким поступкам своего мужа, печально глядела, сидя на лавке. Она не смела ничего говорить; но, услышав о таком страшном для нее решении, она не могла удержаться от слез; взглянула на детей своих, с которыми угрожала ей такая скорая разлука, – и никто бы не мог описать всей безмолвной силы ее горести, которая, казалось, трепетала в глазах ее и в судорожно сжатых губах…

Гоголь Николай Васильевич «Тарас Бульба»

Считанные недели оставались до отправления корабля. Меркурий и Стивен судорожно расклеивали объявления по всему Лондону. Стар был уверен, что большинство посчитают это за глупость. Он безумно боялся этого, но не терял надежды. Его подбадривал друг юности и успокаивала любимая жена – так он чувствовал себя увереннее. Ученые закончили украшать улицу, казалось, никому ненужными бумагами и вернулись в лабораторию.

В общей комнате их ждал сюрприз: праздничный стол, повсюду развешанные шарики и флажки, спокойная музыка и нарядная семья Меркурия Стара. Нази была одета в красивое персиковое платье по щиколотку, ее длинные темные, как шоколад, волосы вились, а глаза влюблено сияли. От нее, как и всегда, пахло спелой вишней. Иоанн, сидящий около стола, был в сером костюме, его волосы были уложены гелем. Увидев это, Меркурий вспомнил о своей вечно взлохмаченной шевелюре. И конечно, он совсем забыл, что у него сегодня юбилей – исполняются те ужасные 50 лет, отделяющие его от мечты. Меркурий не знал, радоваться ему или плакать. С одной стороны, все его близкие люди сейчас в сборе: любимая жена и сын, верный друг. С другой стороны, эта ужасная цифра…Он решил, что не будет портить праздник другим и насладиться этим днем, несмотря ни на что.

Нази подошла и поцеловала мужа. И без слов было понятно, что жена поздравила его. Нази пригласила их за стол, и все стали наслаждаться едой, разговаривать о мелочах. Они словно специально обходили серьезную тему… После плотного ужина, развязался более значительный разговор.

– Отец, мама, мистер Гуд, у меня появились планы на ближайшие полгода, – произнес Иоанн, подняв глаза, посмотрел на Меркурия.

Три пары глаз уставились на молодого человека.

– Я хочу полететь на одном известном вам корабле к четырём планетам, которые скоро приблизятся к Земле, – уверено произнес тот.

Невозможно описать то, что началось дальше. Сначала над праздничным столом раздалось два возгласа: отец и мать были поражены. Буквально подлетев к сыну, Нази начала трясти Фауста:

– Куда же ты собрался, умная твоя голова?! Тебе жить надоело?

В глубине души женщина не верила в затеи своего мужа, а иногда ей казалось, что очень увлеченный Стар однажды закончит свою жизнь в психушке. Наверное, поэтому, Нази была рада, что ее сын – ученый другого толка.

– Меня бесполезно переубеждать, мама, это твердое и взвешенное решение. К тому же, я уже давно не маленький, – в его голосе слышалось спокойствие и уверенность. Нази поняла, что спорить бесполезно. Она посмотрела глазами, полными слез, на мужа.

Меркурий на минуту испугался за своего сына, но гордость за него пересилила страх. Теперь он видел перед собой не сына, а достойного союзника.

– Я, безусловно, поражен твоей смелостью, сын. «Жду тебя завтра на взлетном поле в 8 часов утра», – сказал отец. Потом встал из-за стола и молча удалился.

Наблюдая за этой сценой, Стивен Гуд попивал ром и по-доброму посмеивался:

– Надо же, Иоанн, ты, оказывается, похож на своего отца. А мы то думали, ты – подменыш.

Нази с покрасневшими от слез глазами побежала за мужем. Гуд и Фауст остались в звенящей тишине.

Фауст устало засмеялся и взъерошил старательно уложенные волосы.

      Через несколько дней Меркурий смотрел на трех человек. Один был его сын, который, казалось, очень изменился с момента памятного разговора за столом. Рядом с Иоанном стоял одного роста с ним невзрачный человек в потрепанной, словно с чужого плеча, одежде; волосы его напоминали пламя, настолько были рыжие и взъерошенные, глаза его были тоскливые, как у больной собаки; над глазами двумя унылыми полосками прямились брови. И весь он напоминал несчастного, бездомного пса. Его имя было так же просто, как его вид – Дин Латент. Странную антитезу этот человек составлял со своим соседом: тот был в белой глаженой рубашке и черных опрятных брюках; у высокого зеленоглазого блондина было настолько красивое лицо, что казалось женственным и безвольным: большие глаза, прямой нос, большой рот с крупными губами, на которой, казалось, застыла язвительная насмешка. Имя его звучало так же высокомерно, каким был он сам: Лодаре Тессо.

Ученый смотрел на этих двоих с недоумением, он не понимал, что эти люди будут делать на космическом корабле. Они были единственными желающими полететь, и это единственное, что ему в них нравилось.

Молодая девушка, прогуливаясь по улицам спящего Лондона, сочиняла стихи про суть человеческого бытия. А иногда просто про природу. На ней было длинное распахнутое серое пальто, под ним – платье черное в горошек средней длины, на плече болталась самодельная сумочка с вышивкой, на голове – голубой, как ее глаза, берет, из-под него выбивались непричесанные кудрявые пряди цвета пшеницы, на щеках разбросаны веснушки такого же цвета, ее сухие губы беспрестанно шевелились: она повторяла строчки из стихов – то своих, то чужих. И сама она, вся ее душа, казалось, состояли из стихов. Поэтесса шла – и вдруг побежала по пустой улице, смотря себе под ноги. Она неслась, не поднимая головы, покорная одной ей известному порыву. Девушка добежала до угла тротуара и врезалась в столб. Она остановилась и потерла ушибленный лоб, подняв глаза, увидела объявление: «Ученый Меркурий Стар приглашает желающих лететь 13 мая в 12 часов дня для космического изучения четырех планет, которые появляются раз в сто лет. Улица Принца Уэльского, дом 50.» Глаза ее после прочтения каждого слова становились все шире и шире. Быстро подняв упавшую сумку и сорвав недочитанное объявление, молодая поэтесса побежала по указанному адресу.

Меркурий давал указания экипажу и рассказывал о строении космического корабля. Он достал три скафандра и раздал каждому будущему участнику экспедиции. Надеть его сумел только Иоанн. Ученый едва смог сдержать смех, глядя на тщетные попытки двух мужчин надеть космические костюмы. Наблюдая за ними, Стар не заметил, как сзади подкрался его друг. Он тоже наблюдал за этим и смеялся.

И вдруг остался истошный крик, заставивший всех обернуться:

– Подождите, подождите, не улетайте без меня! Я тоже хочу!

К космонавтам подбежала, размахивая беретом, взъерошенная фигура.

– Это что за чучело? – сказал, оторвавшись от скафандра, Тессо.

– Я вовсе не чучело, – ответила девушка своим приглушенным мягким голосом, – я поэтесса. Я поэт. Меня зовут Люмьера Луазо, – вдруг лицо ее изменилось, и она зачастила, – Вы знаете, мое имя переводится как «светлое» …

Потом она вновь наткнулась взглядом на скафандры и замолчала. Затем повернулась к Гуду и спросила:

– Здравствуйте, вы тут главный? Я должна лететь вместе с вами! Понимаете, я сегодня всю ночь ходила и сочиняла стихи про звезды, про душу, про то, как взаимодействует человек и Вселенная. Потом мне показалось, что я приблизилась к разгадке этой тайны, и на радостях побежала, – посмотрела на небо девушка, – и ударилась головой о столб. А на столбе висело вот это, – потрясла она объявлением. – Я поняла, что это знак. Я должна, должна лететь с вами. Где ваш корабль? Я могу пройти? – направилась поэтесса к возвышавшейся сзади ракеты.

К девушке подошел Меркурий и сказал, что летят они не сегодня. И распорядился выдать девушке скафандр.

– Меркурий, можно тебя на минуточку? – прошипел, будто змея, Стивен. – Какого черта ты творишь?! Ты в своем уме? Что за парад городских сумасшедших ты здесь устроил? Они же все, кроме твоего сына, неадекватны! Они же все погибнут. Более того, разобьют нашу ракету. Не жалеешь их, так пожалей своего сына: эти дураки сами разобьются и Иоанна погубят.

– Ты знаешь, Гуд, глядя на них, я словно перестал быть ученым. Может, этих безумцев стоит пустить в космос? Может, к звездам тянемся не только мы, астрономы, но и кто-то еще? Я не могу их презирать уже только потому, что они пришли. Они поверили мне, понимаешь, поверили! Я не могу их разочаровать. Моя жена мне не верит! И мой сын до сих пор мне не верит…Он летит, думая, что назад не вернется. Думает, что жертвует своей жизнью ради того, чтобы моя мечта сбылась. Он готов пожертвовать жизнью ради меня, но он мне не верит… а они, эти сумасшедшие, как ты их назвал, они мне поверили! – Меркурий произносил слова, словно вбивал их молотком в голову друга.

– Ты знаешь, я, оказывается, такой же сумасшедший, как и они, – устало вздохнул Гуд, – но, если эти люди погибнут, это останется на твоей совести.

Ученые вернулись к странному экипажу и стали учить их надевать скафандры.

Прощай, Земля!

Я думаю:

Как прекрасна

Земля

И на ней человек.

Сергей Есенин, «Анна Снегина»

Наступил долгожданный день. За спинами молодых смельчаков остались недели тренировок. И вот все четверо стояли перед величественной ракетой. Чуть поодаль – Стивен Гуд и Меркурий Стар. К взлетному полю начали подходить другие работники лаборатории. На ракету люди смотрели с восхищением, страхом, а на экипаж – как на безумцев, идущих на верную смерть. Видя эти взгляды, Меркурий в очередной раз убедился, что лишь он один верит в успех космической экспедиции.

Был уже ровно полдень, солнце светило ярко, на небе не было ни облачка. Оно грело каждого участника лучами надежды и передавало им радостное настроение. Люмьера посмотрела на огненный шар и словно приняла в себя его энергию. Потом она посмотрела вокруг: вдали виднелся лес, в воздухе было разлито весеннее тепло, пробивалась сочная молодая трава.

– Эта трава такая же, как и я, – подумала Луазо, – живу, тянусь к солнцу, но не знаю зачем.

– На корабль смотри, а не ворон считай, – язвительно бросил Лодаре.

Люмьера встретилась с ним глазами, потом посмотрела на его руки – они мелко-мелко дрожали. Она понимающе улыбнулась.

Дин посмотрел на небо, лес и солнце – и в который раз захотел от этого освободиться. Невзрачный человек смотрел на ракету как на избавительницу. Которые годы его преследует тот ужасный сон – его пылающий в огне дом и леденящие кровь крики жены. Светлана была самым близким человеком для Дина, в их отношениях царила гармония и взаимопонимание, они не могли прожить без друг друга и дня – настоящие Ромео и Джульетта. Светлана и Дин познакомились на показательном выступлении перед новым учебном годом в университете Бринчестер. Девушка тогда состояла в команде черлидеров. Латент влюбился в нее с первого взгляда, она напоминала ему богиню, спустившуюся в мир людей. Светлана была высокого роста и выглядела так, словно сошла с полотна прерафаэлитов: у нее были светлые волосы, чуть отдающие в рыжину, безмятежный взгляд. «Словно из вечности в вечность смотрит», – подумал Дин тогда. В первый раз они остались наедине в библиотеке. Он пришел искать материал для реферата по истории. Юноша никак не ожидал увидеть там ее – красивую и яркую девушку из группы поддержки. Светлана сидела, уткнувшись в книгу, она собирала материал для написания статьи про русских классиков. Латент был очарован ее красивым серьезным лицом, смотрел на божественную Светлану, не отводя глаз. Он совсем не заметил, как она подняла взгляд от книги и взглянула на Латента. Заметив, что девушка смотрит, он замешкался и уронил книгу. Молодые люди одновременно схватились за упавшую книгу. Их взгляды встретились, между Светланой и Дином проскочила искра…Закончив университет, пара решила пожениться. Через несколько месяцев Светлана подарила своему мужу тройняшек – Фреда, Варвару и Сэмуэля. Все дети были копией отца – такие же рыжие и невысокие. Яркая красота матери передалась только дочери.

В тот роковой день вся семья, за исключением Дина, находилась дома. Ничто не предвещало беды. Молодая мать поднялась на второй этаж дома, чтобы прибраться. В это время тройняшки остались без присмотра. Они играли на кухне, изучая все, что там находилось. Фред взял спички, зажег одну. Она погасла. Мальчик взял еще пару спичек и начал поджигать их и восхищенно любоваться. Зрелище огня его заворожило. Фред зажег последнюю и не успел ее рассмотреть – его позвали брат и сестра. Он кинул ее в сторону и помчался на зов. Трое ребят обратили внимание на языки пламени, которые виднелись из кухни. Они быстро подбежали к занавескам и стали восторженно кричать. Их крики были похожи на крики радости. Вскоре огонь начал охватывать комнату, и тогда крики сменились. Напуганная Светлана быстро спустилась и застала ужасную картину: ее любимые дети вот-вот умрут. Она, не раздумывая, бросилась в горящее помещение и поочередно стала вытаскивать малышей. Мать быстро выгнала их на улицу и закрыла двери, чтобы они не смогли войти обратно. Светлана незамедлительно поднялась на второй этаж, чтобы забрать необходимые документы. Быстро схватив все нужное, она сбежала вниз, но было уже поздно…Весь этаж пылал в огне.

Когда Дин вернулся с работы, он увидел перед своим домом пожарные машины и машины скорой помощи. Латент в ужасе выбежал из машины и ринулся к дому. Оттуда выносили что-то длинное, завернутое в черный мешок. Мужчина сразу побледнел. «Не может быть…нет…нет!», – с ужасом закричал он. По его щекам начали катиться горячие слезы. Он так сильно любил ее. В этот момент Дин подумал, что взгляд ее был вестником скорой смерти. Они вчетвером остались одни…

Пришло время заходить в ракету. Видя, как его сын стоит у двери космического корабля, Меркурий почувствовал в душе странное чувство. Ему вдруг на минуту стало стыдно за свою романтическую мечту, за которую его сын был готов так смело рассчитаться. Но тут же профессор отогнал эти мысли. Он подошел к сыну и обнял его. В этом действии была заложена вся его отцовская любовь. Фауст кивнул и заметил, что его отец сильно постарел за последнее время. Иоанн решительно открыл дверь и вошел внутрь ракеты. За ним последовал Дин. Потом Люмьера. Последним зашел Лодаре. Он шагал медленно и неуверенно, словно у него дрожали ноги. Гуд подошел к кораблю и закрыл его. Ракета была готова к запуску.

Четверо участников вошли в главный отсек со множеством кнопок. Фауст подошел и нажал одну – самую большую. Космический корабль начало трясти, он вот-вот готов был взлететь. И тут Лодаре бросился к выходу. Он стал дергать дверь, но она не поддавалась. Дин и Иоанн подбежали к Тессо и оттащили его в дальний угол.

– Что ты такое творишь? – закричал Иоанн.

– Неужели ты струсил? – ехидно засмеялась Люмьера.

Тессо сначала побледнел, затем посинел.

– Он же сейчас умрёт! – закричал Дин.

Все резко посмотрели на него, даже сам Лодаре. Латент так редко говорил, что все никак не могли привыкнуть к его резкому скрипучему голосу.

– Что вы так смотрите на меня? – удивился Дин.

– Кажется, его сейчас стошнит, – не без ехидства заметила девушка.

А между тем корабль сорвался с места и потихоньку начал набирать высоту.

– Друзья, друзья, не забывайте, что вы находитесь в космическом корабле. Тем более по своей инициативе, – сердито сказал Фауст.

Все вдруг стали серьезными и осознали, что они летят над Землей. Люмьера подбежала к иллюминатору и крикнула:

– Прощай, Земля!

В установившейся тишине вдруг послышались отвратительные звуки. Экипаж посмотрел на Лодаре.

– Дайте же ему тазик! – вдруг раскомандовалась Люмьера, сидящая уже рядом с Лодаре.

Фауст устало вздохнул и потер переносицу:

– Скоро начнется невесомость, тазик будет ни к чему.

Небесный квартет

Несчастью верная сестра,

Надежда в мрачном подземелье…

А.Пушкин, «В глубине сибирских руд»

Прошло буквально несколько минут, и корабль вошел в зону невесомости. Все, за исключением Лодаре, быстро приспособились и стали выполнять задания для поддержания удачного движения ракеты. Тессо сидел в углу, опустив голову. Иоанн был в навигации: стабилизировал управление и давал маршрут. Люмьера и Дин находились на щитах, над которыми располагались иллюминаторы. В них было хорошо видно космическое пространство. Оно было прекрасно и жутко одновременно, глаза членов экипажа становились все шире и шире.

Луазо – довольно эмоциональная личность, она могла закричать от радости, видя летящий в небе самолет или самую обыкновенную бабочку в начале лета. Сейчас же она не могла сказать и слово, казалось, она вот-вот упадет в обморок. Люмьера вовсе не боялась Галактики, а восхищалась ей. Девушка много читала о Вселенной, но все описания во французских романах оказались беспомощными набросками по сравнению с той бесконечностью, которая открывалась перед глазами.

Дин, стоявший сзади невысокой француженки, был поражен ее поведением. Вечно экспрессивная, гиперактивная девушка, будто под влиянием гипноза, стоит неподвижно.

– Потрясающе, правда? – прошептала громко Луазо.

– Да, завораживает, – томно сказал Латент.

–Видишь эти звезды вдалеке? Они напоминают мне маленькие огоньки, украшающие новогоднюю елку.

– Ведешь себя, как ребенок, – с неприязнью прошипел Дин.

Мужчина направился к коридору, ведущему в отдел навигации. Он хотел уйти быстро, но не мог из-за невесомости.

– Стой! Ты ведешь себя крайне странно с того момента, как мы зашли в эту ракету. Сначала ты не подаешь признаков способного к общению человека, а затем командуешь и считаешь, что имеешь право оскорблять своих друзей! Разве мама не учила тебя манерам?

Дин развернулся к девушке с полными злости глазами.

– Во-первых, я вынужден разговаривать и помогать, чтобы корабль был в состоянии доставить нас на те планеты. А во-вторых, вы мне не больше, чем коллеги. Если думаешь, что я действительно считаю тебя за друга, то…

– Что с тобой не так? – перебила Луазо.

– Не напрягай себя глупыми разговорами, лучше напиши очередное стихотворение про, допустим, вон тот астероид, – – взгляд Дина и Люмьеры устремился на астероид, летящий навстречу ракете.

Оба они, как по команде, вскрикнули:

– О, черт! Они спят там?

Люмьера и Дин быстро переместились к навигации.

– Астероид прямо по курсу! Его нужно срочно уничтожить, – воскликнул Латент.

Мистер Гуд предусмотрел это и встроил в корабль пушки, они находятся тут, – Фауст открыл карту и указал экипажу на оружейную.

Дин немедленно направился в комнату. Только лишь принялся запускать механизм, как за его спиной оказалась отважная и любопытная Люмьера. Ей не объясняли, как обращаться с пушками, но она все равно пришла. Она напомнила ему ее.

– Что ты застыл? Давай раскромсаем его!

Сделав несколько выстрелов, Дин повернулся из-за просьб Люмьеры уступить ей. С глубоким вдохом мужчина отошел от пушек. Расправившись с астероидом, они стали возвращаться обратно в навигацию.

– Я надеюсь, ты откроешь мне секрет своего странного поведения, – с любопытством сказала Луазо. – А может, ты пришелец с тех самых планет?

– Может быть, когда-нибудь и открою. А сейчас не отвлекайся, – оборвал ее Дин.

Лодаре уже как десять минут пришел в себя. Если бы он очнулся раньше, то несомненно бы впал в панику.

– Мы на миссии, а вы воркуете. Надо доложить о вас профессору. Так и знал, что вы двое все испортите, – с каким-то непонятным отвращением прошипел появившийся из ниоткуда блондин.

Дин промолчал в ответ на оскорбления в их сторону и хотел удалиться. Люмьера остановила его и подошла к Тессо поближе.

– Ну разумеется, – с угрожающей улыбкой сказала Луазо, – в следующий раз, когда соберешься лететь в космос, посети терапевта.

Люмьера и Дин пошли к Иоанну, оставив язвительного Тессо наедине с собой.

– А ты – психиатра! Дрянная девчонка! – крикнул блондин, зная, что его никто не слышит и через мгновение направился за ними.

А между тем подходил час Х… Все трое с предвкушением стояли за спиной Фауста.

– Ничего не понимаю, – говорит он, – корабль колесит вокруг Земли уже 7 часов. День подходит к концу, а планеты все не появляются. Я несколько раз связывался с отцом, он говорит, что видит небесные тела через телескоп. Однако, кроме Луны возле нашей планеты по-прежнему ничего не было.

– Похоже, твой чудаковатый папаша ради эксперимента запустил нас сюда, – недовольно сказал Тессо, – теперь мы как подопытные крысы. Если он не вытащит нас отсюда через несколько часов, при возвращении на Землю вам мало не покажется.

– Закрой свой рот, Лодаре! Ты не в том положении, чтобы высказывать сомнения, – приблизилась к нему Люмьера. – Мы не имеем право ни в чем сомневаться! Еще хоть слово, и ты отправишься в открытый космос.

Тессо посмотрел на нее с ненавистью и больше не произнес ни слова.

–Я так и думал, что это все великая глупость. Никакого квартета не существует. Немыслимо! Наверное, это всего лишь иллюзия, которую можно наблюдать с Земли. – возразил Иоанн, – Друзья, мы вынуждены отправиться домой.

Дин и Люмьера отчаялись и не стали возражать. Они стояли, опустив глаза, и понимали, что скоро им придется вернуться в свои потерявшие смысл мирки.

И ракета повернулась в обратном направлении. Вдруг при приближении к Земле неотчетливо стало видно четыре гигантских шара, совершавшее цикличное вращение вокруг планеты.

– Святой отец! Это они, они! – пронзительно закричал Дин.

– Невероятно, это действительно было правдой… – удивился Фауст. – Я изучу эту тему, когда прибуду домой. Обязательно.

– Что ты говоришь! – закричала Луазо. – Сейчас надо, сейчас! Все же перед нами. Нас ждет огромное приключение! – от радости начала она суетиться, бегать по комнате, заглядывать то в один иллюминатор, то в другой. А в конце концов вообще запела где-то подслушанную русскую песню в своем вольном переводе на английский язык:

– Надежда – мой компас земной, а удача – награда за смелость…

– Оказывается не только земной, – вздохнул Фауст, – но еще и межпланетный.

Они стали приближаться к огромной планете. Она манила и пугала одновременно.Так долго строившийся и тосковавший на Земле корабль наконец-то был готов коснуться неизведанной планеты.

В зазеркалье

Хочу у зеркала, где муть

И сон туманящий,

Я выпытать – куда Вам путь

И где пристанище…

М. Цветаева, «Хочу у зеркала, где муть…»

Приближаясь к планете, экипаж заметил, что она похожа на огромный хрустальный шар, на котором отражается весь космос. Люмьера подумала, о том, что если бы этот шар был намного меньше и находился на Земле, то его легко можно было разбить.

– Как хрупка, оказывается, наша Вселенная, – подумала Луазо.

Корабль все приближался и приближался. Всех опять охватил страх перед этой неизведанной блестящей планетой. И вместе со страхом начал приходить интерес.

– Мы приближаемся к новой планете, – решительно сказал Фауст, а про себя подумал: «Как бы не разбить это стеклышко?»

Иоанн аккуратно посадил корабль. Все почувствовали легкий, чуть ощутимый толчок. Они поняли, что полет закончен. Экипаж посмотрел в иллюминатор и понял, что вокруг них – зеркала. Все почему-то молчали. Но вдруг раздался решительный голос Лодаре:

– Я хочу выйти, мне здесь определенно нравится.

Люмьера, конечно же, стала ему возражать:

– Дурацкая планета! Какое извращение! А если бы я была в платье?

– Досадно, что ты не в нем, – неожиданно для самого себя сказал Дин.

Люмьера сконфужено посмотрела на Латента.

– Ты в курсе, что ты это вслух произнес? – сказал ему на ухо Фауст, но остальной экипаж все равно услышал.

– Слава Богу, что ты не в нем, – с отвращением сказал Лодаре.

Дин зло посмотрел на него и хотел, было, что-то сказать, но его перебил Иоанн:

– Вы меня, конечно, извините, но вы не забыли, что мы только что прилетели на планету, к которой так долго летели.

– А почему приземлились-то, почему приземлились? – затарахтела мигом забывшая о стеснении Луазо. – Мы же не на Землю прилетели! Планете нужно название!

– Эта планета будет названа в мою честь! – воскликнул Лодаре и решительно зашагал к выходу. Трусливого Тессо было не узнать.

– Ну хорошо, значит мы прилодарились, – радостно сказала Люмьера.

– Или притессились. Ведь планету логичнее назвать по фамилии первооткрывателя, а не по имени, – занудно сказал Фауст.

Иоанн, Люмьера и Дин последовали за блондином. Они увидели, как Тессо остановился у одного из зеркал.

– За этим дурацким скафандром совсем не видно моего лица, – недовольно произнес Лодаре и…быстро стащил с себя скафандр, – так-то лучше.

– Что ты делаешь? – закричал Фауст. – Здесь же нет воздуха! – посмотрел на улыбающегося блондина и добавил чуть менее решительно. – Наверное…

– Почему? – сказал Тессо и вдохнул полную грудь чистого воздуха. – Это в твоей занюханной лаборатории вечно душно, – и он опять повернулся к зеркалу.

– Может быть оставим его тут и полетим дальше? – серьезно предложил Дин.

– Давайте, – согласилась Люмьера, – но сначала погуляем тут немного, – девушка быстро скинула с себя скафандр.

– Все-таки хорошо, что ты не в юбке, – язвительно сказал Лодаре, оглядев ноги Люмьеры. Но взгляд он на них задержал дольше положенного.

Дин недовольно кашлянул, заметив этот взгляд. Тессо ехидно ухмыльнулся и вернулся к зеркалу.

– Что за никудышная у меня команда, – огорченно вздохнул Фауст. – Нам нужно заняться исследованием планеты.

– Ты прав, за дело, – сказал Дин.

Команда огляделась: вокруг них было действительно много зеркал. Впоследствии они поняли, что притессились около завода по производству зеркал. Потому что из расположенного рядом здания выезжали хрустальные грузовики, наполненные этим хрупким материалом.

Весь экипаж за исключением Лодаре последовали на северо-восток от корабля. Иоанн позвал Тессо, на что тот ответил ему:

– Идите, идите! Оставьте в покое хоть ненадолго. Я скоро вас догоню.

– Тогда уж нужно идти, как можно быстрее, – сказал Латент.

– Почему? – спросил Фауст.

– Чтобы он не смог нас догнать! – хором ответили Люмьера и Дин.

Фауст ухмыльнулся и посмотрел под ноги. Его отражение было очень четким. Он увидел детально свое лицо, несмотря на то, что у него было плохое зрение, такое же, как у отца. Иоанн остановился, присел и дотронулся до зеркала: оно было безумно холодным. Однако на климате планеты, это похоже не отражалось. И вдруг молодой ученый поймал себя на мысли, что ему нравится смотреть на себя. Чем больше он смотрел, тем сложнее было оторваться. Фауста окликнула Люмьера. Он, словно вышел из гипноза, последовал за своими товарищами.

Экипаж приблизился к вершине невысокого холма, откуда было видно город. От блеска слепило глаза. Люмьера заметила, что над блестящими небоскребами и тут и там парит что-то большое и светящееся:

– Вы видите это? Похоже на…

– Может это НЛО? – ошарашено предположил Дин.

– Ну какое НЛО?! Ты что забыл, где ты? Ты сам здесь – НЛО. – со смешанными чувствами возразил Фауст.

– Может это птицы тут такие? Вместо наших ворон, – с увлечением рассматривала небесные объекты Луазо.

Иоанн схватился за голову.

– Подождите, сейчас посмотрю, – закопошился ученый в рюкзаке, – я, в отличие от вас, взял из корабля самое необходимое.

Фауст достал бинокль и начал разглядывать город.

– Ну что там? – засуетилась Люмьера.

– Ничего такого, просто город, полностью сделанный из зеркал и сотни парящих в небе машин, построенный из того же материала. И люди такие же, как у нас на Земле, только почему-то очень бледные, – он пристальнее вгляделся в увеличительные стекла, – и лица будто плоские: глаза, рот и нос сливаются с почти прозрачной кожей.

– Ничего такого, серьезно? Про это можно написать сотни произведений! – воскликнула Люмьера. – Пойдемте же скорее!

Все трое сбежали с зеркального холма и уверенно пошли в сторону города. И вот они встретили первого жителя. Люмьера подбежала к нему и поняла, что это молодая девушка:

– Здравствуйте, мы прилетели к вам с другой планеты, – заверещала воодушевленная Люмьера.

Однако апатично посмотрела на нее, но словно не увидела. Луазо заметила, что у жительницы было странное расплывшееся, словно ластиком стертое лицо. Если бы в этом мире было что-нибудь кроме зеркал, то эти предметы были видны сквозь незнакомку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.