Cathie Cayros
История моей глупости

Эту книгу я посвящаю своему другу,

превосходному человеку и замечательному учёному.

С Любовью!

Благодарность

Я выражаю глубокую признательность моим друзьям и близким, которые поддержали меня, помогали мне в написании романа и были моими первыми читателями и ценителями.

Благодарность всем тем, кто работал над этой книгой.

Людмиле, моей потрясающей и верной подруге, которая первая увидела во мне возможность и способность отразить глубокие чувства героев моего романа. Эта мужественная женщина своим оптимизмом и энергией всегда была для меня примером в этой жизни. Учёный и прекрасный педагог, она смогла в тяжёлые годы военных действий на своей родине сохранить веру в прекрасное и надежду на лучшее. Её жизнерадостный и весёлый нрав поддерживал меня во время написания романа.

Моей школьной подруге Елене, педагогу и писателю великолепных и очень глубоких, пронизанных тонкой философией стихов, – мои самые искренние признания. Ты помогала мне с редактурой, была моим первым критиком и развеивала мои бесконечные сомнения во время работы над рукописью.

Сердечная благодарность моей сестре! Верочка, твоя вера в меня помогала в самые трудные времена моей жизни. Когда отчаяние и сомнения одолевали меня, ты подбадривала и заботилась обо мне. Когда ты первой прочитывала главу за главой мой роман, ты всегда восхищалась и уверяла меня, что надо продолжать работу. Твоя искренность давала мне силы и поощряла меня к дальнейшему написанию романа.

Искренняя благодарность Елене, моему другу и партнёру многие годы, ты причастна к выходу в свет моей книги. Строгая и принципиальная, хорошо разбирающаяся в литературе, ты не давала расслабиться и держала меня в тонусе. Твои ценные замечания и советы при переводе способствовали публикации книги.

Я выражаю признательность моим читателям, всем, кто прочитал эту книгу страницу за страницей. Моим строгим ценителям, кому она помогла обрести силу духа, стать решительными и смелыми в своём праве любить.

Пусть всегда в нашей жизни будет Любовь!

Женева, март 2019 года.

Все имена, события и места действия, отраженные в этом романе, вымышленные и являются фантазией автора.

«…С твоей любовью, с памятью о ней

Всех королей на свете я сильней».

Уильям Шекспир, сонет 29

Пролог

Добрый вечер, Мигель.

Я хочу рассказать тебе одну Историю. В канун Рождества можно рассказывать разные привлекательные истории, правдивые и не совсем. Думаю, пришло время.

2008 год, Испания, Севилья, осень. Я не знаю, что мне пришло в голову и что меня на это подтолкнуло, но я совершила это безумие. Узнав, что ты подал заявку на конференцию, которая проходила в Севилье, я полетела туда, чтобы встретиться с тобой. Пусть будет эффект неожиданности, решила я, не надо готовиться к встрече – просто увидеться, поговорить… Мне не приходилось бывать в Испании, и, пользуясь случаем, заодно совершу увлекательное путешествие, поезжу и посмотрю страну.

Но разве я думала об этом?

Я жила в прекрасном отеле в центре города, и, конечно, все мысли были о встрече с тобой и о том, правильно ли я сделала, что пошла на этот необдуманный поступок, не сказав тебе ничего. Вечером, гуляя по городу, я наслаждалась красотой Севильи, но чувства волнения и сомнения, тревоги и возбуждения перед предстоящей встречей не покидали меня.

Я не спала всю ночь!

Конференция проходила в отеле современного типа, недалеко от центра города. Я подъехала к зданию и долго сидела в машине, стук моего сердца был таким громким, что, казалось, его слышали все вокруг. Мне надо было пройти всего метров пятьдесят до места возможной встречи, а я все не решалась и уже была не рада, что придумала это. Но отступать было поздно, раз приехала, должна увидеть тебя.

На стойке регистрации я не получила информации о тебе, они не знали, приехал ты или нет. Я искала тебя среди участников, но не нашла. Разве я могла предположить, что все мои волнения напрасны. Тебя не было на конференции, вот он, обратный эффект неожиданности! Это было выше моих сил!

Летела назад в Женеву и ревела в самолёте всю дорогу, как глупая девчонка, не в силах скрыть своих слёз. Так я прощалась со своими иллюзиями. Моё состояние вызвало переполох у стюардесс, они с опасением и сочувствием смотрели на меня, но не подходили.

Вот тогда я и поняла, что бегу в обратную сторону – за прошлым, а его мне не догнать!

Вернувшись домой, я написала маленький рассказ о своих приключениях в Севилье, а потом продолжила его, описав нашу историю в романе, у которой так и не было конца, а значит, по-прежнему есть надежда.

Прочитай!

Теперь тебе можно это узнать, теперь другое время, время, в котором тебя так долго не было…

Глава 1 – Возвращение

Осень, так много уже написано об этом времени года. Я не знаю, что больше люблю: весну, когда всё просыпается вокруг и природа будто сходит с ума в своём буйстве, такие яркие краски и много-много надежд. Или лето, такое тёплое, ласковое, обволакивает тебя и согревает солнечными лучами. Летние вечера дарят освежающую прохладу после жаркого дня, и небо как будто опускается ниже, чтобы мы могли насладиться красотой звёзд. Природа летом набирает силу, и разнообразные радужные краски, сочетаясь с небесной голубизной и бодрящей водной голубой гладью, так радуют глаз. И нет равных ароматам лета! Или осень – я не воспринимаю как пору увядания, наоборот, для меня это прекрасная пора зрелости и мудрости, уверенности в себе, а вокруг такая замечательная палитра цветов, насыщенная, «в багрец и в золото».

В Севилье осенью совсем тепло – жаркие дни и тёплые вечера, и небо такое красивое вечером, звёзды совсем низко, и яркие-яркие, они мерцают, словно маяки, поддерживая нас в этом мире.

Я живу в замечательном отеле, оформленном в мавританском стиле, как и многое другое в архитектуре Севильи. Не зря в Испании говорят, «кто не видел Севилью, тот не видел чуда». Вечером, гуляя по городу, я забрела в маленькое кафе, привлекающее посетителей танцами в стиле фламенко. Мне всегда казалось, что фламенко – динамичный, темпераментный и очень лиричный танец, но оказалось, это не так.

Я была покорена фламенко! Лучше бы я никогда не видела его. Это танец женщины, любовь которой подчиняет мужчину её страсти, она гипнотизирует его, она владеет им, она несёт эту любовь как корону, которую нельзя уронить, она бережёт её, как своего ребёнка, она не простит предательства, она будет защищать и оберегать свою любовь.

Что-то не так со мной? Почему мне так грустно, что я делаю в Севилье? Я путешествую в поисках своей любви! И завтра мы встретимся… Я так боюсь, что не наступит завтра. Что нам может помешать? Сколько прошло лет… Этот танец возбудил воспоминания.

Да, в Севилье осень 2008 года, а я возвращаюсь в Москву в осень 1967-го.

После моего провала на вступительных экзаменах в медицинский институт Людмила, моя новая подруга, посоветовала мне пойти работать на кафедру медицинского факультета. Она была в хороших отношениях с руководством кафедры, попросила за меня, и ей не отказали.

Людмила была красавицей, и мужчины влюблялись в неё с первого взгляда. Я смотрела на неё с восхищением: весёлая и умная, с точёной фигурой и роскошными чёрными волосами. Она была старше меня лет на пять, но мне казалось, что на все десять. Вскоре я поняла, почему.

Любовь – вот что делало подругу старше и придавало ей такое очарование. Несчастливая любовь, хотя теперь я знаю, что нет несчастливой любви. Любовь – всегда счастье! А какой у неё век, никто не знает. Любовь оставляет след на всю жизнь, особенно первая, с ней нельзя бороться, надо принимать и радоваться, даже несмотря на боль и разочарование. Это как самый ценный бриллиант в нашей жизни, храни её в своих тайниках, вытаскивая на свет время от времени, вспоминая и любуясь неповторимостью чувств: радости, тревоги, восторга и истинного наслаждения, эмоциональных сильных переживаний, которые только ярче разжигали костёр любви.

Но тогда я всего этого ещё не знала, слушала Людмилу с интересом и очень за неё переживала. Она работала на кафедре университета и ушла с работы год назад. Вернее было сказать, её попросили уйти.

Это были годы коммунизма, диктатуры и властной системы, строгого наблюдения, отслеживания и наказания за любую связь с иностранцем. В те годы за это можно было поплатиться не только репутацией, но и работой и учёбой.

А она влюбилась в иностранного студента из Алжира – высокого, красивого, обаятельного юношу, покорившего её сердце. И он тоже отвечал ей взаимностью.

Они не скрывали своих чувств, они были счастливы! Но система думала по-другому. Она комсомолка, как могла позволить себе любить иностранца – позор! В институте был отдел, который чётко следил за дисциплиной студентов и сотрудников, за их «моральной устойчивостью». Это им было дано право на оценку, что такое хорошо и что такое плохо в человеческих отношениях.

Людмила понимала, что встала на тропу войны c государственной системой, и была готова к испытаниям, она бы выдержала всё ради любимого, она не из робкого десятка. Её поведение, её красота, её весёлый нрав, её искренность к возлюбленному не могли испортить морального облика. Она ушла из университета. Но на этом проблемы Людмилы только начинались, вскоре она получила известие, которое навсегда изменило её жизнь. Возлюбленный Людмилы после каникул вернулся в Москву уже женатым человеком, так как выполнил волю своих родителей, женившись на невесте по их выбору. Они не хотели иметь в своей семье русскую невестку, и их решение было непреклонным. Так Людмила рассталась со своим любимым!

Вот какое условие она поставила мне:

«Дай слово, что ты никогда не полюбишь иностранного студента».

«И это всё? – обрадовалась я. – Так просто?» Разумеется, я дала слово, что никогда не полюблю иностранного студента! Я была очень активной девочкой, комсомолкой, к чему мне какой-то иностранец. Я должна поступать в институт, учиться, строить свою будущую жизнь. Я обещала Людмиле: этого не произойдёт!..

Глава 2 – Университет

Университет меня поразил! Необычным казалось всё: само здание, вестибюль, лестницы, коридоры и особенно разнообразие студенческих лиц. Где ещё в одном месте встретишь столько различных национальностей. Сразу не разобраться, откуда эти студенты, может, из арабских стран, а те – может, из Латинской Америки, Африки или Азии. Университет наш молодой, был основан в шестидесятых годах, но в нём были собраны лучшие специалисты и преподаватели того времени. Это был элитный, престижный вуз, после его окончания специалисты, как правило, работали за рубежом, поэтому желающих поступить в него было много. Но это было непросто, конкурс бешеный, самых сильных студентов набирали по всей стране через комитеты комсомола. Как говорили, выбирали достойных, но об этом можно только догадываться.

В первый день я успевала только крутить головой в разные стороны и удивляться, так всё было непривычно и интересно, совсем нетипичным для того времени. Надо сказать, что и я тоже привлекала внимание студентов: светлые длинные волосы, выразительные глаза, стройная и высокая девушка. Проходя по коридорам университета, встречала восторженные взгляды.

Я не сразу отыскала кафедру медицинского факультета, пришлось обратиться за помощью. Ребят, желавших мне помочь, оказалось немало. Всех интересовало, кто я – новая студентка? Почему они меня не знают? Сотрудница кафедры – o, здорово! Беседы завязывались легко и свободно, мне это нравилось.

Помог мне сориентироваться русский студент-физик по имени Андрей, кафедра находилась в другом крыле здания, мы шли по длинному узкому коридору, потом несколько раз спускались по лестнице, у меня возникло ощущение, что она где-то под землёй. Кафедра располагала несколькими кабинетами и большим залом для занятий со студентами. Все основные кабинеты, экспериментальная лаборатория и даже небольшой виварий помещались в подвале, где не было окон и пахло животными. Внизу было многолюдно, основной состав кафедры находился здесь, царила творческая обстановка, шумно обсуждались результаты экспериментов, шли горячие споры, а в споре, как известно, рождается истина. Специалисты кафедры – молодые учёные, аспиранты и студенты проводили бо́льшую часть своего времени здесь, кафедра была их жизнью, они любили её. Это были молодые привлекательные мужчины чуть за тридцать, но мне в мои двадцать они казались старыми, и я не обратила на них особого внимания.

Людмила ждала меня наверху, в кабинете доцента кафедры. Там же находились три женщины, все очень разные. Подруга представила нас. Самая обаятельная – Анна Владимировна, лет сорока пяти, светлые волосы, привлекательная улыбка, стильно одета, это я понимала сразу. Она тоже заметила, что я разбираюсь в моде, и тем самым я заслужила её внимание. Другая – Мария Александровна, достаточно полная, очень уверенная в себе, с чёрными волосами, короткой стрижкой, совершенно не обращавшая внимание на стиль одежды, зато в ней чувствовались власть и снисхождение к окружающим. Она хотела казаться всем доброй и снисходительной. Но, как выяснилось потом, она была просто равнодушным человеком, очень обеспеченным для того времени и с большими связями наверху. Она всегда делала вид, что готова помогать всем. и все в это верили и обожали её. Третья – Ирина Викторовна, маленькая и невзрачная, показалась мне вначале серой мышкой. Внешне совсем непривлекательная, но, как я убедилась потом, очень упёртая и чётко знавшая, что надо делать и чего надо добиваться любым путём. Ох, как много она выпила моей крови, но об этом потом.

Анну Владимировну за глаза звали «Анечка», она долго расспрашивала меня обо всём. Интересовалась, что я собираюсь делать и почему пришла к ним, кто мои родители, где я училась, какими навыками владею и много всего остального, как я понимаю, неважного для них, но с желанием узнать меня лучше. Двух других женщин я совсем не интересовала, они не задавали вопросов и даже не слушали. После собеседования меня проводили в лабораторию и оставили в распоряжении лаборантки Нины.

Ах, Ниночка, как я тебя люблю! Она с первого взгляда производила впечатление не очень симпатичной девушки, намного старше меня, невысокого роста, сдержанной и чем-то озабоченной.

Я была горда собой, что буду работать в этом университете, а потом и учиться. Мои дорогие коллеги по работе, вы всегда мне помогали. Это именно вы сыграли большую роль в формировании моей дальнейшей жизни. Вы помогли определить выбор моей будущей профессии и сформировать мой бойцовский характер, выявить мой дипломатический талант, воспитать во мне уверенность и настойчивость. Вы научили меня любить свою работу, относились ко мне с уважением и доверяли мне. Я была частью вас, и неважно, что я ещё сырой материал и не состоявшийся по жизни человек. Вы видели во мне личность, и благодаря вам я пошла по жизни без страха за свои действия и поступки. Я вас очень люблю, помню и благодарю!

Но вернёмся в начало моей карьеры. Итак, я теперь сотрудник кафедры. В мои обязанности входит готовить практические занятия для студентов второго курса. Сейчас занятий нет, все студенты отдыхают ещё целых десять дней. Мне дали задание напечатать на машинке некоторые разделы «Практикума для студентов». Много дней я потратила на то, чтобы овладеть этими навыками, но в результате научилась печатать, и мне это пригодилось.

В один из дней мне предстояло познакомиться с заведующим кафедрой, меня попросили отвезти ему домой напечатанную работу. Жил он в центре города, на улице Льва Толстого. Очень впечатляющий элитный дом того времени. Когда я позвонила в дверь, мне открыли, и сразу на меня выскочил огромный серый дог. Я очень испугалась – псина гигантская! Следом вышел и сам хозяин дома. Это был высокий мужчина лет за пятьдесят, пышная шапка седеющих волос, стройный, с очень интересным лицом умного человека.

– Не бойся, он не кусается.

– Я не боюсь собак, – соврала неумело, – только его размеры несколько велики.

– Его зовут Лорд, – сказал хозяин, жестом пригласив меня войти. Я с опаской шагнула в прихожую, а он сразу же куда-то удалился, проверять работу, которую я ему привезла.

Мне предложили чай, и я стала ждать, когда смогу забрать рукопись назад. Лорд соответствовал своему имени, очень грациозный и весёлый пёс, он положил морду на стол и всё время заглядывал мне в глаза, ожидая от меня угощения.

Заведующего кафедрой все называли Шефом, я тогда не понимала, почему он так редко бывал на кафедре и почему всем заведовала Анечка. Только после его смерти, когда я уже не работала там, я узнала тайну, которую в те далёкие времена тщательно скрывали. Шеф был наркоманом. На кафедре имелось много наркотических препаратов, и тогда не велось строгого учёта, как сегодня, животных для эксперимента было много, почему и когда это получилось, я только могла догадываться. Но знаю, что сотрудники его любили и коллеги по его научным работам относились к нему с большим уважением. Мне так и не удалось ближе познакомиться с ним, но этот человек сделал много для развития кафедры и оставил свой след в науке. И трагедия, которая случилась с ним, не разрушила его репутации.

Каждый день я постепенно осваивала и совершенствовалась в новом для меня занятии: печатании на машинке. Это было непросто, всё время приходилось бороться с опечатками, клавиши машинки были моими заклятыми врагами, я ошибалась, поэтому всё время приходилось что-то заклеивать и замазывать.

Нина была моим покровителем, она помогала мне в работе и знакомила с университетом, самым популярным местом в котором была столовая – место встречи студентов и преподавателей. Здесь можно было увидеть всех и познакомиться с каждым, а также и себя показать, узнать последние сплетни и новости.

Я стала очень внимательно относиться к своей внешности, так как в университете в то время можно было увидеть все модные тенденции. Студенты приезжали со всего мира, модно и стильно одетые. Это сейчас они носят джинсы и футболки, а тогда я всё время чувствовала себя как на подиуме мировой моды. Моя портниха была настоящим профессионалом своего дела, поэтому выглядела я просто роскошно. У тех, кто меня не знал, могло сложиться впечатление, что я дочь какого-то дипломата и мои наряды привезены не иначе как из Парижа. Никто даже не догадывался, что я, проследив за последними направлениями моды в одежде студентов, старалась их реализовать. Зачем разочаровывать общество, я просто отмалчивалась. Благодаря Нине я узнавала университет, а университет – меня.

Нина часто куда-то отлучалась с работы, иногда приходила с красными глазами и была очень грустной. Милая моя Ниночка, в свои двадцать девять она была влюблена в студента-физика из Марокко, его звали Али. Красивый, стройный, знающий себе цену молодой парень, он понимал, что нравится ей, и позволял его любить. Серьёзные отношения его не интересовали, он просто хорошо проводил время. Ему приятно было получать её внимание и любовь. Вот почему Нина была часто грустной, она всё понимала, но отказаться не имела сил. На кафедре все всё знали, сочувствовали ей и не осуждали, они уважали её.

Мне предоставили на кафедре личный кабинет, и я этим очень гордилась, ещё бы: без году неделя – а уже такое достижение! Это была комната метров пяти-шести, где помещались стол и два стула, наверху были полки для книг и пособий для студенческих занятий. За три года моей работы эта комнатка стала любимым местом встреч моих друзей. После окончания занятий студенты и сотрудники других кафедр всегда заглядывали ко мне, делились последними новостями, мы всё время о чём-то спорили и обсуждали с девочками их любовные похождения. О, сколько девичьих слёз было там пролито, сколько неудачных романов оплакано.

И как мы только помещались в этом крохотном закутке! Сотрудники кафедры тоже часто заглядывали ко мне, им было интересно, почему здесь всегда так оживлённо. Это была какая- то необычная комната, притягивавшая к себе!

Молодые русские студенты, которые учились в университете, в основе своей были не москвичами, и в университете шла охота на москвичек. В шестидесятых –восьмидесятых годах прошлого века советских специалистов после окончания университета направляли на работу за границу, но для этого им надо было иметь московскую прописку. Чтобы получить прописку, надо было жениться на москвичке. А лучших невест, чем в университете, было не найти, и, что ещё важно, не надо было тратить своё драгоценное время на удалённый поиск. Я тоже входила в число завидных невест, поэтому в моей комнатушке часто появлялись самые разные завидные женихи, но именно они меня мало интересовали.

Глава 3 – Встреча

Был прекрасный солнечный день, его лучи проникали в комнату, слепили глаза и мешали работать, отсвечивая на клавишах машинки: вторник, 29 августа, середина дня – я печатала, Нина занималась тем же. Кто-то зашёл на кафедру, и послышались радостные возгласы Анечки. Я уже привыкла, что у нас всегда оживлённо, к нам приходило много гостей: студенты, преподаватели – и им всегда были рады. После каникул они возвращались из своих стран и заходили поприветствовать любимых педагогов. Анна Владимировна читала лекции, проводила практические занятия, писала книги, и, надо сказать, делала она это великолепно! На её лекциях никогда не было пустых мест. Студенты обожали её и доверяли ей. Она говорила с ними и о перспективах в их работе, и об учёбе, и о личном.

Продолжая упорно стучать по клавишам, я старалась не обращать внимания на шум и разговоры, оттачивая мастерство печатной работы, которое мне давалось не без труда.

– Ты новенькая? – обратился ко мне невысокого роста молодой человек, который вошёл в комнату. – Я тебя раньше не видел.

У него были чёрные густые прямые волосы, умные, слегка прищуренные глаза, острый, выдвинутый вперёд подбородок.

– Давай знакомиться, – он говорил с таким очаровательным акцентом, чуть растягивая слова.

– Давай, – я невольно улыбнулась.

Он протянул руку.

– Я Мигель.

Я тоже протянула свою, и, когда наши руки соприкоснулись, неожиданный сильный удар тока поразил всё моё тело и, как я догадалась, его – тоже.

«О боже, что это было?!»

Мы стояли, смотрели друг на друга и ничего не понимали. Отдёрнув руку, я выбежала из комнаты и закрылась в своём кабинете. Непонятное волнение и дрожь охватили меня, надо было осмыслить происходящее.

Теперь я знаю, как это бывает, когда молния пронзает тела влюблённых. Даже сейчас, спустя столько лет, я пишу эти строки, и дрожь охватывает меня, и я снова переживаю те мгновения, и мои мысли путаются.

Мигель возник на пороге моего кабинета и тихо спросил:

– Как твоё имя?

– Лена…

Он прислонился к косяку двери, стоял, ничего не говоря, и только очень пристально и озадаченно на меня смотрел. Наши глаза встретились, и опять эта непонятная дрожь захлестнула меня.

Он постоял так и, ничего не сказав, ушёл. Я медленно приходила в себя.

О молодость и неискушённость, я так мало понимала тогда, что же это было. Только спустя годы смогла осознать, что наша встреча была предопределена и возникшее между нами чувство – самое прекрасное чувство, которым наградил нас Всевышний, – Любовь вспыхнула между нами и молнией пронзила наши сердца! Только так можно было объяснить это непреодолимое, страстное влечение друг к другу на протяжении всей нашей жизни.

Но вернёмся в те мгновения! Я рассердилась на себя: что это я так разволновалась и что в нём особенного, этот парень даже не в моём вкусе. Ну взять хотя бы его рост! А потом, он же иностранец, я обещала Людмиле никогда не влюбляться в иностранца. Я пришла в университет работать и учиться, а не искать приключений на свою голову. Никаких иностранцев, хватит с меня опыта моих друзей. Так постепенно я успокоила себя и постаралась забыть о Мигеле.

Но спустя многие годы я помню каждый миг первого дня! Сияние солнца, проникающее в комнату, и его свет как будто ослепляет меня, не давая ничего увидеть вокруг, кроме стоящего передо мной мужчины. Помню все самые мельчайшие детали этой судьбоносной встречи: взгляды, движения, разговоры, словно было вчера…

Вот так начиналась моя новая жизнь в университете, где Мигель стал играть главную роль.

Глава 4 – Неожиданность

– Будь осторожна с Мигелем, – первое, что сказала мне Нина на следующий день: она заметила возникшее между нами напряжение во время знакомства. – Он женат, и у него только что родилась дочь, – сказала она.

– Я за него очень рада, – ответила я, стараясь быть равнодушной.

– Его жена уже окончила университет и уехала в Мексику с дочкой, он тоже окончил медицинский факультет и остался на год на кафедре, в интернатуре, – объясняла Нина.

Я приняла эту информацию и продолжала заниматься своими обязанностями, мне нет дела до жизни Мигеля.

Появление на кафедре Вероники было шумным, эта особа уже окончила медицинский факультет и была аспиранткой кафедры. Она появлялась на работе нечасто, так как в этом году её основная работа была в библиотеке и в экспериментальной лаборатории… О ней я хочу рассказать отдельно: очень активная, умная и карьерная. Она была среднего роста, светлые волосы, уложенные в замысловатую причёску, круглое лицо с нарочитой улыбкой, особенно к мужчинам, которые заслуживали её внимания. А главное – её голос, она говорила таким елейным голоском, стараясь очаровать всех вокруг. О, Вероника знала себе цену, никогда не разменивалась на мелочи и чётко понимала, что надо делать. Она уже побывала замужем за студентом университета, развелась, у неё был сын. О ней ходили разные разговоры, но для меня на тот момент это ничего не значило. Без неё не обходилось ни одно крупное мероприятие университета, она была талантлива и общительна. Виктория сразу обратила на меня внимание и стала мне покровительствовать. Чем потом обернулось это покровительство для меня, я расскажу позже. Меня многие предупреждали, что с ней надо быть осторожной, и я старалась, но всё-таки попала в её обволакивающие сети. Она сыграла немалую роль в моей жизни.

Когда я в следующий раз увидела Мигеля, то была уже готова к разговору с ним, и никаких молний больше не предполагалось. Так оно и произошло, мы обменялись общими приветствиями и разошлись, заниматься каждый своим делом.

Начались занятия в новом учебном году, у меня было много обязанностей и новой для меня работы. Я привела в порядок инвентарь кафедры для практических занятий, рассортировав их по темам и разложив по полочкам, сделав красивые надписи, чем вызвала уважение Анечки и преподавателей кафедры. Стараясь творчески подходить ко всем видам работы, чтобы было интереснее её выполнять, я всегда брала на себя больше того, что надо было сделать, – как бы совершенствовалась на определённых этапах, пусть и не очень важных на тот момент. Постепенно я стала для них незаменимой, всегда готовой к коллоквиумам, контрольным работам, практическим занятиям с животными и физиологическим опытам. Раньше преподаватели сами препарировали животных для физиологических практик, теперь это делала я.

Вот тогда Анечка и сказала мне:

– Твоё будущее – это хирургия, как тонко и аккуратно ты делаешь препараты, не у всех так получается.

Сама того не зная, она дала мне направление в будущую профессию, и я всегда помнила это!

Однажды в конце дня ко мне зашёл Мигель, он уже взял за правило стоять, прислонившись к дверному косяку, и смотреть, чем я занимаюсь. Наблюдая за ним краем глаза, я ничего не говорила, продолжала заниматься своим делом, пусть разглядывает, если ему так хочется, но где-то глубоко внутри меня зарождалось предательское чувство, которому трудно было дать определение. Я не могла понять, что в этом человеке может мне нравиться. Он никак не соответствовал моим представлениям об идеальном мужчине, наоборот, в нём собраны все отрицательные качества, которые только можно представить. Женат: обращать внимание на женатых мужчин – полная глупость, и это никак не сочеталось с моими моральными принципами. Иностранец – что может принести только неприятности в мою жизнь и разрушить все мои планы на будущее. А его рост – он почти такого же роста, как и я. Нет ни одного плюса в его пользу! Нет, есть! Ум – это главное качество мужчины! Мигель умён, по глазам видно. «Все, хватит думать о нем. Этот мужчина не для меня, и точка!»

Легко сказать, а вот сделать было гораздо сложнее! Так началась моя внутренняя борьба, в которой я проигрывала самой себе.

Глава 5 – Противоречия

С Мигелем мы встречались на кафедре почти каждый день и учились общаться.

Он заглядывал в мой кабинет каждый раз, находя для этого новый предлог: то ему нужно что-то для практических занятий, то для его экспериментов, и это обязательно должно лежать в моём шкафу. Он придумывал разные темы для общения, я всегда старалась ему помочь, но никогда сама не проявляла активности. У него уже вошло в привычку наблюдать за моей работой и ничего не говорить. На кафедре был ещё один лаборант, его звали Николай, с которым мы непосредственно работали над практическими занятиями. Сейчас он мне передавал свои обязанности, так как в новом году должен был поступать в университет. Николай уже мало вникал в свою работу, его поступление было предопределено, и все, что его занимало, – это общественная работа, которая и способствовала поступлению на учёбу. Он был неплохим парнем, но весьма безответственным. Мигель его очень раздражал, он никак не мог понять, почему именно мы должны ему помогать.

– Опять явился, всё ходит и ходит, – ворчал Николай.

Он даже не догадывался, почему Мигель ходит к нам за помощью. И это было хорошо, иначе не избежать нам пересудов на пустом месте.

Я и сама отгоняла от себя мысли, будто знаю, почему Мигель так часто обращается ко мне за помощью. Объясняя это так, что ему просто приятно разговаривать с нами, у нас весело, мы много смеёмся, всегда кто-то приходит, и мы ведём интересные беседы. Но вот почему он всегда появлялся, когда я оставалась одна, и молча наблюдал за моей работой, я могла объяснить только одним: его всё время тянуло ко мне. Как и меня к нему, но признаться себе в этом было невозможно.

Вот такую бессознательную игру мы вели друг с другом, не осознавая этого и всё больше погружаясь в неизбежность происходящего.

На кафедре был студенческий научный кружок, его вёл Вячеслав Алексеевич, один из сотрудников, – Вячиком звали его студенты. Самой обычной, неприметной внешности, невысокого роста, худощав, с редкими седеющими волосами, он был человеком, увлечённым своим делом, добрым и общительным. Любил заниматься со студентами, каждый раз придумывал новые интересные темы для обсуждения и реализации задуманного. Кружок посещало не очень много студентов, зато они были самыми любознательными и пытливыми учениками. Мигель был помощником Вячика, а я организовывала всё необходимое для работы кружка.

Вячик решил, что нам нужно сделать пересадку сердца собаке! Да, никак не меньше! В то время только что провели первую пересадку сердца человеку в Южной Африке, операция прошла удачно, и тема была актуальной.

Это был процесс длительной подготовки к предстоящей операции, как и процесс нашей совместной работы с Мигелем. Будто весь мир сговорился, чтобы мы всё чаще и чаще находились вместе. Случайные взгляды становились более выразительными, случайные прикосновения возникали постоянно, это возбуждало и отталкивало одновременно. Я по-прежнему не хотела признаться себе в своих чувствах и все время твердила: это не так, мне только кажется и не надо придумывать то, чего нет. Это невозможно и останется невозможным. Как трудно быть оппонентом самой себе! Я говорила «нет!».

А сделала с точностью наоборот, потому что у жизни на нас были другие планы. И сколько бы мы ни сопротивлялись, а неизбежное – вот оно, рядом.

Наступил день, когда мы все собрались на заседание кружка для проведения такой серьёзной операции на сердце собаки.

Хочу сделать маленькое отступление и попросить прощения у всех животных, с которым мне приходилось работать. Я очень люблю собак, я даже взяла собаку из вивария, прекрасную маленькую спаниельку, у которой не заросло верхнее нёбо, и она не могла самостоятельно кушать, приходилось кормить её через соску. Я очень к ней привязалась, ухаживала за ней, и она выросла прекрасной, красивой собакой, преданной и ласковой, нёбо у неё заросло и аппетит был отменный. Когда мы проводили операции на животных, то цели и задачи, которые стояли перед нами в эксперименте, не позволяли нам думать о жалости к ним. Мы так были увлечены и преданы делу, которым занимались, что забывали об их жизни. Я сейчас очень сожалею об этом. В моей жизни всегда были и есть собаки, в настоящий момент их три: две маленькие таксы и один пудель. Они замечательные, я всегда забочусь о них, люблю их, и они отдают мне свою любовь.

Но вернёмся в день нашей операции. Ребята долго обсуждали тему операции, как и зачем они её проводят, все физиологические параметры, этапы операции, осложнения. Работа кипела, я была очень гордой, что участвовала в ней.

Операция началась, и я старалась ассистировать, как меня учили. Мигель всё время обращался ко мне, они с Вячиком были хирургами, и я чётко выполняла их указания. Трудно передать эмоциональный фон всего этого процесса, но мы очень старались, чтобы операция прошла удачно и собака осталась живой. На что, как я сейчас понимаю, у нас не было никаких шансов. Когда всё закончилось и собака с пересаженным сердцем прожила всего два часа, нашим переживаниям не было конца, мы были расстроены. Настроение испортилось, и все стали расходиться. Я осталась навести порядок в операционной, но слёзы разочарования никак не могла унять. Мигель остался мне помочь. Вячик тоже ушёл, и мы остались вдвоём. Он подошёл ко мне и стал что-то говорить, я не сразу поняла, что он говорит, думала, он меня успокаивает, а он твердил:

– Ничего не могу с собой поделать, с того самого дня, как мы встретились, я всё время думаю о тебе. Я хорошо понимаю, что у меня нет на это права, но это выше моих сил, ты занимаешь все мои мысли.

Он взял мою руку и поцеловал её. Наши глаза встретились, и не было больше никаких препятствий для поцелуя.

Я не хотела принимать случившееся, убеждала себя, что должна бежать. Внутри меня всё кричало от одной только мысли: я совершаю ошибку! Но его губы были уже так близко, и от них исходил такой огонь и трепет, такое желание и такой запах счастья, я не могла устоять. Голова кружилась, а тело парило в воздухе, и полёт был восхитительным! Наши губы встретились, и какая-то неведомая страсть и нежность одновременно окутала всё моё существо. Ничто не могло остановить нас и помешать нам, это единство так возбуждало, что я стала как бы терять сознание, мои ноги плохо меня слушались, мне хотелось всё больше и больше этой возбуждающей, поглощающей всю меня страсти.

– Ребята, вы готовы? Можем идти, – голос Вячика остановил наш космический полёт. Мы стояли и изумлённо смотрели друг на друга, понимая, что нет возврата назад, мы перешли ту черту, от которой так старательно убегали. Вячик, замечательный Вячик, ничего не замечающий, кроме своих занятий, продолжал обсуждать операцию и был очень доволен тем, что собака жила так долго, и убеждал нас не огорчаться, мы сделали очень хорошую операцию… Но мы его плохо слушали, пытаясь осмыслить только что пережитое.

Глава 6 – Музыка

Я не буду описывать все подробности пережитой ночи, каким был мой сон, а скорее всего, что сна не было вообще. Трудно представить, что теперь будет и как со всем этим жить дальше.

На следующий день, когда я пришла на работу, все сотрудники кафедры обсуждали наше вчерашнее заседание кружка. Анечка была довольна, по её представлению, всё прошло по плану. Только вот по моим представлениям, плана, что так изменил мою жизнь, как раз и не было.

Я со страхом ждала появления Мигеля, очень боялась не выдать своего состояния окружающим, поэтому бо́льшую часть дня сидела в кабинете и делала вид, что работаю. Но Мигель не появился ни в этот день, ни на следующий. Это было для меня неожиданным, чувство вины и отчаяния овладели мной, и трудно было сосредоточиться. Как мне это пережить, что я наделала, зачем дала волю чувствам, где был мой разум? Вот сколько вопросов, и нет ответов. Мне стало стыдно за свои поступки, и, не выдержав больше ожидания в конце второго дня, я позвала к себе Нину.

Милая моя Ниночка, когда я ей всё рассказала: и о противоречиях, и о том, что произошло между нами, и о моих сожалениях, – она просто обняла меня и сказала:

– В наших рядах пополнение.

Она не стала давать мне советы, а просто тихо говорила, что любовь – это праздник и радость и не надо от неё отказываться, так как она не ко всем приходит и не все умеют её сохранить, надо принимать этот дар с благодарностью. Я, слушая Ниночку, успокоилась.

– Пройдёт ещё немало времени, прежде чем ты разберёшься во всём и примешь свои чувства как должное, – сказала она.

На третий день отсутствия Мигеля и после разговора с Ниной я уже перестала нервничать и суетиться, была уверенной и готовой к встрече с ним. Он появился неожиданно, когда я проходила по коридору университета, подошёл ко мне быстрым шагом и сказал:

– Иди за мной.

Я послушно, с замирающим сердцем последовала его приказу. Он привёл меня на балкон нашего большого актового зала, гордости университета: здесь проводили интересные самобытные вечера, устраивали встречи и концерты, на которых исполняли песни и танцы народов мира.

– Сиди и слушай, – сказал он и быстро вышел.

Зал был пустой и затемнённый, я не понимала, что должна слушать, но сидела и ждала. Мигель появился внизу, на сцене, спустя минуты три, сел за рояль и стал играть. Играл он, как мне казалось, долго, я не смогла определить, сколько времени, но это и неважно. Музыка, которую он исполнял, была великолепна! Я очень люблю музыку и часто посещаю консерваторию. Только вот чьё это было произведение, я не определила. Как он исполнял! Мигель был поглощён игрой, его переполняли чувства, музыка захватывала его и волновала, я видела это. Мелодия звучала и отзывалась мощным всплеском возбуждения в каждой клеточке моего разума и тела. Она меня завораживала! Столько экспрессии и темперамента, нежности и волшебства. Только он, я и магическая музыка. Он перестал играть и сидел неподвижно, я тоже сидела тихо, у меня в голове ещё звучала музыка…

За спиной я почувствовала шаги:

– Ты все поняла, – сказал он и вышел, не дождавшись ответа.

Я ещё долго сидела в тишине зала, слушая музыку, звучавшую во мне.

Вот, значит, как, все эти дни мой милый, любимый человек сочинял музыку для меня, чтобы выразить те чувства, которые его переполняли, чтобы справиться с эмоциями, которые он испытывал, чтобы понять, что происходит с нами, и поделиться этим со мной.

Дорогой мой человек, как я тебе благодарна за эти моменты, которыми ты украсил мою жизнь!

Вы можете мне не поверить, но прошли многое годы, и вот однажды ночью я резко проснулась от музыки, которая звучала во мне, и я точно знала, что это была за музыка: та самая, которую он мне исполнял в то далёкое и прекрасное время нашей молодости, время любви и надежды. Это была его музыка!

Глава 7 – Конспирация

Теперь мы не сопротивлялись нашим чувствам, это было бесполезно. Мы просто получали наслаждение от наших встреч. Встречи были короткими, мы ещё не разработали тактику, не знали, как себя вести, ведь везде были глаза и уши, которые могли всё испортить. Счастливые, радостные дни могли потеряться в пересудах и разборках, проверках и разбирательствах моего морального облика за неположенную связь с иностранным студентом. Если бы наша связь открылась, для меня это могло закончиться исключением из комсомола и увольнением с работы в лучшем случае. О худшем я тогда даже думать боялась.

А тут, как назло, начальник особого отдела, который наблюдал за нашей нравственностью в университете, положил на меня глаз и зачастил ко мне на кафедру. У него был сын, и он приглядел меня для знакомства с ним. Представьте: очень уверенный в себе человек, невысокого роста, с офицерской выправкой, шапкой чёрных волос, несмотря на свой возраст, лет ему было за пятьдесят, не привыкший получать отказы и умеющий заставить людей подчиняться. Он часто приглашал меня к себе в кабинет на чай и вёл со мной продолжительные беседы. Ему хотелось узнать меня получше и разобраться, подхожу я ему или нет. Я это понимала и не старалась ему понравиться. Как это было некстати! До сих пор удивляюсь, как нам с Мигелем удалось справиться с этим дотошным службистом. Конспирация у нас была на высоте!

Мой Ангел-Хранитель, ты точно есть у меня, сколько раз ты выручал меня из подобных ситуаций и тогда, и сейчас. Благодаря моей наивности и нежеланию видеть в людях плохое я умудрялась выходить из серьёзных ситуаций без ущерба для себя. Мой Ангел-Хранитель, благодарю! В те далёкие годы, в конце шестидесятых, в нашей стране встреча с иностранцем могла положить конец нормальной жизни любого человека. Ни учёба, ни хорошая работа уже не были бы доступны не только мне, но и моей семье. Навсегда клеймо неблагонадёжного человека осталось бы в моей характеристике.

Поэтому мы с Мигелем разработали целую систему жестов, знаков, и у нас был тайник, где мы оставляли очень короткие записки, чтобы назначить встречу или оставить экстренное сообщение. Кроме Ниночки, которая нам помогала, никто больше ничего не знал и не подозревал. Мы могли бы стать заправскими шпионами, так у нас всё гладко получалось.

Но мы предусмотрели не всё, как потом оказалось, ещё один человек всё-таки догадывался о нас. И, что странно, именно этот человек мог в один миг положить конец всей моей карьере, но почему-то не сделал этого. Я думаю, что у всех нас есть интуиция, но кто-то обладает ею в большей степени. Может, именно это чувство подсказало ему, что не надо принимать никаких мер для нашего разоблачения. Потому что спустя многие годы я помогала этому человеку в трудное для него время. Позже я назову его имя.

Стоял декабрь, и в Москве наступила настоящая снежная зима, на улице много снега, и нам было холодно бродить по заснеженному городу, а кафе в те годы практически отсутствовали. Оставались только кинотеатры, но нам не всегда хотелось смотреть кино. Мы не позволяли себе общение с друзьями, соблюдая конспирацию, чтобы не навредить им и не предать огласке наши чувства.

Когда бы и где бы мы ни встречались, наши разговоры были нескончаемыми, жажда общения пробуждала в нас желание как можно больше и лучше понять друг друга, мы очень любили наши беседы, таким образом мы познавали себя. Мигель много рассказывал о своей семье, его отец был коммунистом, поэтому сына отправили учиться в Москву. Мать была известной в его стране пианисткой, часто выступала с концертами. Теперь понятно, от кого у него музыкальные способности. Он много рассказывал о музыке, было приятно, что наши музыкальные вкусы похожи. Мы любили Шопена, Рахманинова, Гершвина и многих других композиторов. Как же нам не хватало возможности уединиться в тихом уютном месте, слушать любимую музыку и наслаждаться мгновениями прекрасного. Когда было возможно, мы задерживались на кафедре, но злоупотреблять этим не могли. И всё же, несмотря на неудобства, как только мы встречались, наши глаза говорили о желании, и теплота наших сердец и наших тел компенсировали эти трудности. Нам всегда было мало времени, отведённого для встреч, мы очень дорожили этими мгновениями. Я всегда знала: надо ценить то, что есть, что скоро придёт время нашего расставания, надо радоваться каждой, пусть и мимолётной, встрече. Я научилась наслаждаться неожиданным чувством истинного счастья с этим замечательным, умным, талантливым, ставшим мне очень дорогим человеком. Мы много смеялись и спорили, но никогда не говорили о будущем. Это я понимаю только сейчас, а тогда даже не задумывалась об этом. У нас с Мигелем не было совместного будущего по многим и многим причинам. Мы просто любили, были счастливы и умели ценить всё, что нам было дано в то минувшее время.

Глава 8 – Ревность

У меня сложились хорошие отношения почти со всеми сотрудниками кафедры. Правда, с некоторыми преподавателями они установились не сразу. Помните, я писала об Ирине Викторовне? Как я уже потом поняла, мы с ней были чем-то похожи. Она хотела делать всё сама и никому не доверяла, а мне было интересно самостоятельно готовить препараты для практических занятий, я считала, что у меня получается лучше. Произошло столкновение интересов, и наши отношения долго были напряжёнными. Она всякий раз докладывала Анечке о моём неповиновении. Так продолжалось долгое время, до самой защиты её кандидатской диссертации. Ирина Викторовна всех сотрудников кафедры пригласила на банкет в ресторан «София». Мы с Мигелем были рады такой возможности, решили пораньше уйти из ресторана и погулять по центру города. Но всё обернулось очень интересно и непредсказуемо. На банкете у Ирины присутствовал её брат, выпускник Института международных отношений, он уже получил распределение в одну из стран Востока. Николай, так его звали, был высокого роста, шатен, симпатичное лицо, но… это было лицо Ирины. Как они были похожи! Только Ирина была серой мышкой, а он же выглядел достаточно привлекательным. Николай сразу взял меня в оборот, сидел со мной за столом, танцевал только со мной, никому не давал подойти. Я такого натиска не ожидала. У Мигеля испортилось настроение, он сидел хмурый и никаких действий не предпринимал. Мы заранее договорились с ним, что уйдём незаметно, сначала он, потом я, и встретимся у памятника Маяковскому. Наконец Мигель собрался и ушёл, теперь пришла моя очередь, но, как только я заикнулась об уходе, Николай тут же собрался меня провожать. Вот это был фокус! Как мне поступить, как уйти от Николая? Но это оказалось невозможным, он применил все свои дипломатические трюки, чтобы осуществить задуманное.