Алёна Кощеева
Видящий Победу

Когда закрывается одна дверь,

открывается другая.

0.

Планирование – крайне ценный навык, освоение которого требует огромных усилий. В частности это важно для бесперспективных людей и особенно полезно при зачатии ребёнка. Иван не хотел детей до тех пор, пока не лёг в камеру нового устройства для сканирования потенциала. Бесчувственный, холодный механизм вдруг разбудил в нём то, что он старательно подавлял до сорока лет – желание продолжить свой род. Это был обычный рабочий день. Такой же, как и все предыдущие дни двадцати пяти лет его работы в министерстве здравоохранения. Переодевшись из уличной серой одежды в спецформу такого же пепельного цвета, но из более плотного материала, Иван получил от руководства новости о переоборудовании отделения, где он работал техником. Вместо обычных сканеров потенциала поступит улучшенная модель с глубоким анализом генетики. То есть можно будет отследить, был ли в роду кто-то с задатками великого, вплоть до пятого поколения. И если таковые найдутся, то устройство выдаст рекомендации как добиться рождения талантливого малыша, а не бесперспективного. Конечно, важно чтобы второй человек, участвующий в зачатии, тоже прошел процедуру. Потом общие данные нужно повторно скормить сканеру, который составит прогноз с учетом генетического наследия обоих родителей. Прежде, чем вводить новое устройство во всеобщую эксплуатацию, требовалось отладить его и убедиться, что оно выдаёт достоверные данные. Для этого собиралась фокус-группа людей с разным потенциалом. Подавляющее большинство было бесперспективных, несколько великих и, если повезёт, один гений. Иван часто принимал участие в отладке сканеров и в базе данных содержались подробные материалы о его личности. А если информации много, значит проще проверить истинность выводов нового устройства. Поэтому он возглавил группу собранных бесперспективных и первым прошел сканирование. Получив результаты, он несколько раз пробежался по ним глазами ничего не произнося вслух. Затем взглянул на топчущихся в ожидании остальных участников отладки и снова перевёл взгляд на электронный браслет с широким дисплеем, прикусив нижнюю губу.

– У меня, – озадаченно и растерянно оглядел он коллег, – может родиться великий ребёнок.

После секундной паузы все бесперспективные зааплодировали, начали поочередно подходить к нему, хлопать по плечу и поздравлять. Но для Ивана уже всё было как в тумане. Столько лет он избегал мыслей о продолжении рода. Столько боли принёс Дарье, своей любимой жене тем, что не хотел детей. Не хотел, чтобы их ребёнок жил такой же жизнью, как они сами. Но если малыш или малышка могут родиться с великим потенциалом, это совершенно меняет дело. Тогда его кровинушка сможет жить полноценно. У людей без потенциала – серая одежда, маленькие комнаты, ежедневная рутина и инструкции, у великих – яркие краски, огромные дома с садами, следование мечтам и возможность сделать мир лучше. Нельзя сказать, что Иван не был доволен жизнью. После принятия конвенции о мире во всём мире, человечество сбалансировало распределение ресурсов, ни одно государство не враждовало между собой, но всё же… Всё же хочется, чтобы ребенок жил лучше, чем ты сам. А если на своём уровне ты и так занимаешь максимально возможную позицию – работаешь техником в значимом для всего человечества центре, то следующий шаг, только величие. А эти способности, как известно, не развиваются. У тебя либо есть такой потенциал, либо нет.

На автомате завершив отладку сканера, Иван пришел домой и долго в раздумьях сидел на кровати, застеленной плотным серым покрывалом с геометрическим узором.

– Ваня? – обеспокоенно окликнула его Дарья.

– Приди завтра после работы в центр здравоохранения на тестирование, – холодно сказал Иван, чувствуя вину перед супругой за то, что у них до сих пор нет детей.

Женщина поправила пышные каштановые волосы, аккуратно уложила их на плечо и молча кивнула. Она хорошо знала своё место, как в мире, так и в семейной жизни, поэтому редко вступала в споры с супругом. Пока Дарья занималась приготовлением ужина, Иван вывел на противоположной однотонной стене комнаты всю информацию о рекомендациях для рождения здорового малыша. Несмотря на неполный доступ ко всемирной базе данных, он собрал большое количество сведений, некоторые из которых были прямо-таки абсурдными. Но появившийся лучик надежды заставлял воспринимать всерьёз любые советы, даже из доконвенционного мира. Иван разбил информацию на разные группы, определил что нужно будет делать ему, а что супруге и сохранил на свой браслет. После ужина он лёг спать и, проворочавшись около получаса, всё-таки заснул.

Чем дольше Иван ожидал Дарью, тем больше в нём накапливалось напряжение. Он десятки раз мысленно прокрутил свои действия, как лучше реагировать, чтобы не обидеть жену если в её роду нет великих и вероятность зачатия талантливого малыша будет низкой. Несколько раз обошёл новую чудо-машину – горизонтально расположенный холодный цилиндр с мигающими лампочками, посмотрел всевозможные настройки и варианты задач, решаемых сканером. Когда наконец-то Дарья пришла, Иван был уже порядком на взводе и забыл, что хотел объяснить жене причину своего холодного отношения. Он односложно указывал ей выполнить необходимые действия и уже через пятнадцать минут закрыл женщину в металлический кокон. Машина затрещала, потом несколько раз пикнула, затем снова раздалось стрекозье стрекотание и мучительная тишина. Сначала аппарат получает данные, сохраняет их в своей памяти, потом сводит воедино и анализирует, а когда получит вывод, сверяет информацию со всеобщей базой данных. Дальше проверяет имеющуюся информацию о проходящем сканер человеке и согласно его уровню доступа к всемирной сети, выдаёт заключение и рекомендации. Задумавшись, Иван не заметил как сканирование закончилось. Дарье пришлось несколько раз стукнуть ладошкой изнутри, чтобы привлечь внимание мужа. Видимо механизм, открывающий капсулу, не до конца отлажен. Наметив про себя план работ на следующий день, мужчина выпустил супругу и вперился взглядом в наручный браслет, изучая результаты. Прочитав несколько строчек, он расплылся в довольной улыбке. Дарья легонько приседала и потряхивала ногами. Похоже матрас в сканере остался таким же жёстким, как и в прошлой версии. За недолгие двадцать минут пребывания в коконе начинало ныть всё тело. А может быть такой эффект был и из-за самой процедуры. Иван не знал, это было не в его зоне ответственности, техник даже при большом желании не сможет найти причину, в его задачи входит лишь убедиться, что устройство работает согласно заданным характеристикам, инструкции. А если есть отклонения от нужных параметров, сформировать рапорт с приложенными фактами, даже не пытаясь разобраться в причинах неисправности. Дарья громко выдохнула и сердито посмотрела на мужа. Всему есть предел. Оставаться в неизвестности и погрязнуть в какой-то тайной интриге ей совсем не хотелось. Она, в отличие от Ивана, была довольна тем, что не приходится придумывать что делать, что одевать на работу, чем ужинать или какое занятие выбрать. Для них всё решено ещё в детстве, живи и наслаждайся тем, что имеешь. Поэтому заговорщицкий взгляд мужа её испугал, особенно когда на его лице возникла такая жуткая, никогда не виденная ею ранее, улыбка.

– Вань? – Дарья наклонила голову на бок, – Что всё это значит? – она поджала губы и не моргая замерла.

Вместо ответа, Иван подошёл к жене и крепко обнял. У неё в роду тоже были родственники с великим потенциалом. Вероятность рождения гениального малыша составила пять из ста, не два, не долю процента, а пять! Целых пять процентов! Он был на голову выше супруги и мягко положил подбородок на её затылок. Поглаживая Дарью по лопаткам, он наконец-то произнёс:

– Я хочу ребёнка. – Иван почувствовал напряжение супруги, но мягким, сглаживающим острые углы тоном, продолжил, – ты прошла сканирование на новом устройстве, у тебя в роду были великие. Наш ребенок сможет стать важным человеком в обществе.

Дарья вырвалась из объятий и озадаченно замерла, слегка ссутулившись, потом взглянула вверх, будто обращаясь к божествам, в которых давно никто не верит, и неловко улыбнулась. Её глаза сверкнули просящимися наружу слезами, но женщина, сглотнув комок в горле, сдержалась. Серьезный взгляд мужа уничтожил зародившиеся было капли сомнения.

– У нас… – забегала Дарья глазами, – будет ребёнок?

– Да! – воскликнул Иван в ответ, разведя руки, – Вот, смотри! – и подошёл к жене, показывая полученную от сканера информацию.

Жадно схватывая глазами строки текста с его наручного браслета, Дарья улыбалась всё шире. Как же хорошо, что в современном мире с такими чудесными технологиями можно рожать хоть в пятьдесят. До конвенции, когда министерство здравоохранения было разрозненной структурой, развитой в странах на разном уровне, в тридцать восемь лучше было уже не рисковать с беременностью. Организм к этому возрасту считался изношенным, но сейчас, благодаря планам развития человечества, качество жизни на максимально высоком уровне, а значит можно не спешить с рождением детей. Можно продолжить свой род тогда, когда это действительно будет уместно. Она дочитала информацию до конца, озадачившись огромным набором рекомендаций, которым ей необходимо будет следовать до зачатия и во время беременности. Но Дарья долгие годы ждала от Ивана слов о ребёнке. И теперь она сделает всё что угодно, лишь бы муж не передумал.

Жена неукоснительно следовала любым правилам и советам, которые предусмотрительно собрал Иван, загрузил на её электронный наруч и добавил соответствующие напоминания о своевременности выполнения нужных действий. Пришлось совершать даже странные, выходящие за рамки привычного образа жизни, поступки из истории доконвенционного мира. Например, класть мужскую шапку под подушку, чтобы наверняка был мальчик, мазать живот тестом, чтобы малыш был здоровым, спать меньше 5 часов на протяжении двух недель до зачатия, чтобы у ребёнка не было склонности к лени.

Наконец-то пара узнала об успешной беременности. Оставалось убедиться, что малыш станет великим. Иван договорился с начальством просканировать Дарью вне очереди. К счастью, у него на счету были бонусные баллы за хорошую работу, которые теперь получилось использовать. Иначе не получилось бы пробиться раньше других, система исключает несправедливость – сколько вложил в развитие общества, столько и получаешь в ответ. Новая версия сканера потенциала формирует глубокий отчет на основе генетики, физиологии, структуры мозга и выдаёт заключение когда малыш находится ещё в материнской утробе. Алгоритмы устройства вычисляют, какой образ жизни будет требоваться от малыша, чтобы достичь максимального уровня личностного развития.

Супруги шли на сканирование, крепко держась за руки. Ладони у Дарьи потели, а пальцы слегка ощутимо дрожали. Иван пытался всячески её развеселить, отвлечь от тяжелых мыслей, матери его ребёнка волноваться нельзя. Конечно, если малыш окажется бесперспективным, они не отрекутся от него, как поступают многие другие. Ведь Иван уже всей душой полюбил своего, ещё неродившегося, ребёнка, свою плоть и кровь. Они оба были уверены, что смогут создать для крохи лучшие условия для развития и взросления. Просто… Им очень-очень хотелось, чтобы ребенок получил свободу в желаниях, был окружен теплом и заботой, уважением и перспективным миром, который он, когда вырастет, сделает ещё лучше.

– Полное заключение вы получите на персональный носитель, ознакомитесь с ним подробнее дома, – произнес молодой сотрудник медицинского центра в халате с серым оттенком.

– А общее? – взволнованно спросил будущий отец.

– Перспективный ребенок с задатками гениальности. – с каменным лицом протараторил парень и вышел из лаборатории.

Иван полными любви глазами глянул на Дарью. Она не смогла сдержать слёз и, прикрыв рот рукой, тихонько всхлипывала. Потом женщина сделала глубокий вдох, расслабилась и посмотрела на живот, погладила его и с улыбкой, еле шевеля губами, что-то прошептала. Муж нежно взял Дарью за руку и благодарно улыбнулся. Какая же она замечательная! Выполнила все рекомендации, ни разу не засомневалась в том, что они делают. И вот награда – малыш станет гением! Не просто великим, а самым великим! Интересно, в каком направлении он будет работать? Станет ученым или просветителем? Культурологом на Земле или может быть полетит в космос? Малыш ещё не родился, а они совсем скоро узнают кем он вырастет. А там, дело за малым. Воспитывай по инструкции и он будет добрым, вежливым, еще и гениальным! Но самое главное, их ребёнок совершит нечто важное для каждого из девяти миллиардов населения планеты. Будет ярким, значимым для каждого живого существа на планете и вне её. Он не станет очередной серой шестеренкой огромного механизма мира, которую легко заменить на другую.

– Дарья, ты получила информацию про Ники? – напряженно спросил муж, когда они вернулись домой. Супруги решили назвать малыша Никанором, в древнем мире это означало “видящий победу”. Им показалось, что такое имя очень подходит маленькому гению, который однажды возглавит какую-то важную отрасль во всём мире.

– Да, Ваня. И уже посмотрела, – по необъяснимым причинам дрожащим голосом ответила она. – Мы настолько озадачились зачатием гениального ребенка, – она сглотнула образовавшийся ком в горле, – что не подумали как он будет жить после рождения. – Дарья дёрнулась, будто по её телу проползла стая жуков.

– Разве не так же, как мы, только учиться по другой программе? – насторожился мужчина.

– Нет, Вань. Я думала нас просто будут контролировать, а оказывается его сразу после рождения заберут в интернат. – она тихонько взвыла и отвернулась от мужа, – Великие не могут быть воспитаны родителями, тем более, если родители бесперспективные.

– Как? – он не верил словам. – Ники не будет жить с нами?

– Нет. И нам позволят видеть его только несколько раз в год и то после пяти лет. Они пишут, – женщина обернулась, подошла ближе и показала на широком браслете выделенные жирным строки, – что только тогда мы не нанесем ущерба его сознанию. Нас представят как биологических родителей. Скажут, что мы зачали и произвели его на свет. Бездушные существа! Наш мальчик будет расти совсем один, с чужими людьми, без нас! – голос женщины срывался всё больше, – Мы, обслуживающий персонал, живем ради мира во всём мире, а наш малыш, – с трудом закончила она и начала всхлипывать, – Ники…, – Дарья прерывисто задышала не в силах сдержать слёзы. Но, опомнившись, что беременна и волноваться нельзя, сделала глубокий вдох и добавила, – Он станет биоинженером. Наш малыш будет великим учёным.

– Но он никогда не будет считать нас родными…, – Голова Ивана закружилась и наполнилась гулким шумом. Новости откликнулись болью в области сердца и он присел на кровать. – Мой сын… Но… Как же так?

Дарья села рядом и обняла его:

– Ваня, – с рыданиями выдохнула она, – мы не виноваты. – Ванечка, наш малыш будет счастлив, пусть даже и не с нами. Всё, что мы можем дать ему после рождения – это имя.

1. Видящий победу

По длинному коридору, освещённому лампами дневного света, вяло бредёт пятилетний мальчик. Сегодня его заставили пойти на первую встречу с биологическими родителями. В голове малыша гулко бились мысли «Зачем тратить на это время? Почему нельзя отказаться? Они дали мне жизнь и на этом их задача завершена». Верхняя пуговка его темно-серого строгого жилета расстегнута, а волосы взъерошены. Никанору, будущему гениальному биоинженеру, присуща небрежность. Например, он считает бессмысленным тратить время на расчесывание волос. Если делать это по четыре минуты каждый день, получится тысяча четыреста шестьдесят минут в год – целые сутки, потраченные впустую. Он, как никто другой, знает ценность времени. Первый учитель Никанора, который был с ним до пяти лет, по секрету рассказал, что мальчик может занять самую высокую позицию из всех существующих в министерстве здравоохранения и совершить огромный прорыв в биоинженерии. Но только при условии, что он не будет тратить время впустую, ведь согласно плану его развития, полученному от инновационной версии сканера потенциала, задатки гениальности с каждым годом будут затухать если на ежедневной основе не тратить максимум усилий для личного развития.

И сейчас ему придется общаться целый час с недалёкими, незнакомыми людьми на отвлеченные темы, стараясь приглушить знание о том, что он теряет время зря, что он с каждой потраченной минутой спускается на ступень ниже вместо того, чтобы развивать свои таланты и расти. «Социализация – неотъемлемая часть жизнедеятельности человека в современном мире, – говорит новый учитель, – не социализированный ребенок произрастает в существо неконтролируемое, способное спровоцировать деформацию устоев общества. Именно поэтому вы обязаны познакомиться с биологическими родителями». И когда Никанор на слова учителя хотел было возмутиться, то заметил за собой слишком детское поведение, как у остальных, но совсем несвойственное для него. Он испугался, что даже мысль о том, чтобы идти не по плану образования, уже делает его хуже. Хорошо, что согласно программе, он прошёл месячный курс подготовки к этой нелепой встрече. Никанор узнал, что до конвенции любому ребёнку говорили, что тот самый умный даже если это было совсем не так. А в итоге получалось множество взрослых с деформированной психикой и не объективным взглядом на реальность. Так что, решил он для себя, лучше потерять час, общаясь с бесперспективными родителями, чем всю жизнь предаваться заблуждениям, навязанным своей же психикой. К тому же, обязательной была встреча только один раз в год, а ещё две по желанию и согласованию сторон.

– Ники! – подбежала женщина с каштановыми волосами, переливающимися во время движения, и крепко обняла, – мальчик мой, вот ты какой! Совсем взрослый. Как я рада, как же рада! – всхлипывала она, поглаживая его по спине.

– Никанор. Меня зовут Никанор, – сдавленно произнес ребенок и раздул ноздри, пытаясь выбраться из объятий.

– Здравствуй, Никанор, я твой отец – Иван. Ты не просто Никанор, а Никанор Иванович! – произнес мужчина, незаметно оказавшийся рядом.

Родители хотели взять мальчика за руки, но он крепко зажал их подмышками. Неловко переглядываясь, Иван и Дарья прошли вслед за Никанором в столовую. Пахло свежеиспеченным булочками со сладким абрикосовым вареньем. Аромат заполнил помещение и тянулся по коридорам. Семья удобно расположилась за круглым столиком у окна, из которого была видна радуга над озером. Разноцветное явление можно вызвать техническими средствами и в школе для великих перспективных детей этим пользовались в образовательных целях. Гуманитариев при помощи радуги учили ценить красоту современного мира, а ученым она служила наглядным примером закона преломления света.

– Итак, Никанор, – наигранно-серьезно произнесла Дарья, – расскажи о себе, – она понимала, что ребенок воспитывается по непонятным для них программам и осознаёт себя умным и талантливым. Великим ставили сложные задачи с самого детства, но она была наслышана, что из-за этого дети часто становились бездушными и заносчивыми.

– Вы получили мою характеристику. – не желая смотреть на незнакомцев, ответил Ники, – Или вы читать не умеете? Я вот уже давно умею, – высокомерно добавил он, желая поскорее закончить бессмысленный разговор.

– Умеем, конечно, – озадачилась мать. Холодный взгляд сына пугал, но она понимала, что его можно как-то расположить к себе, разговорить, – но нам кажется, ты обладаешь более достоверной информацией.

– Ладно, – снисходительно ответил Никанор, – но я не буду пояснять значение каждого термина.

Дарья с трудом сдержала улыбку. Нужно оставаться серьезной и внимательной, раз сын пошёл на контакт. Никанор рассказал что такое биоинженерия и чем он будет заниматься когда вырастет. Объяснил как работает мозг и органы восприятия мира. Родители, к своему сожалению, поняли только часть терминов, но старались не подавать вида и не задавать лишних вопросов, чтобы не спугнуть мальчика, который считал себя взрослым. Они стыдились, что не могут говорить с ребёнком на одном уровне, но всё же надеялись, что смогут его хоть чем-то удивить.

– Никанор Иванович, а что означает твоё имя? – с прищуром спросил Иван.

– Согласно установленным правилам о значении слов, имена не несут смысловой нагрузки, – буркнул Ники, недовольный тем, что его перебили и отвлекли от рассказа о себе.

– Это сейчас. – довольно улыбнулся отец, – а в доконвенционное время было иначе.

– Мы изучали старую эпоху с точки зрения развития биологии – мальчик задумался и добавил, – и недостатков старых методов воспитания. Про имена нам не рассказывали.

– «Видящий победу».

– Что такое победа? – Никанор недоумевающе взглянул на родителей.

– У вас не бывает соревнований? – удивился Иван.

– Нет, у каждого свой план развития. Я единственный гений в школе, остальные просто великие, – он задрал нос, – мне не с кем соревноваться.

– Если кратко – это самый успешный исход событий. Когда что-то сделал и получил именно то, чего желал, а то и больше, – Иван старался тщательно подбирать слова, чтобы не использовать слово “война”, которое было под строжайшим запретом. На этом пункте особо акцентировали внимание когда им проводили инструкцию по общению с сыном. Один единственный агрессивно воспитанный гениальный ребенок может разрушить все текущие устои и вернуть в мир разруху, опасность.

– Понял. Это просто. – он поджал губы, – значит они не только каждому ребёнку говорили, что он талантливый, но ещё и думали, что если назвать ребёнка правильным именем, он чего-то добьется?

– Ну… – задумался отец, – как-то так, наверное.

– А друзья у тебя есть, Ники? – вмешалась в разговор мама, что показалось Никанору невежливым

– Мы обмениваемся информацией с другими учениками и предоставляем услуги по профильным направлениям.

– Но ведь это не дружба, – Дарья протянула руку и постаралась пригладить торчащий на макушке Ники пучок волос, – а взаимовыгода.

– А какая разница? – мальчик слегка дёрнулся, но не отодвинулся от мамы.

– Вот мы с папой живем вместе с пятнадцати лет. Когда мы планировали беременность, то мечтали о твоём будущем. Папа хотел, чтобы ты стал великим ученым и помог людям своими научными открытиями, а мне хотелось, чтобы ты стал культуроведом, – будто рассказывая сыну сказку на ночь, ответила она, – Мы делились информацией не потому, что это было выгодно или нужно, а просто, чтобы порадоваться вместе.

– Зачем радоваться вместе? – спросил мальчик и, глядя на улыбающуюся женщину, нелепо обнажил зубы, думая, что это социальное требование при общении с бесперспективными. Пока женщина собиралась с мыслями, подбирая слова для ответа, Никанор вспомнил как другие дети объединяются в группы, живо что-то обсуждают, смеются, даже бегают друг за другом. Но если он к ним подходит, замолкают и ждут пока он уйдет. Ники привык уже просто наблюдать со стороны за их поведением, это дополняло общую картину мира и социальных взаимоотношений. Но иногда в такие моменты он испытывал необъяснимое чувство, появлялась досада и какое-то неудобство, от которого хотелось спрятаться в своей комнате и погрузиться в виртуальную реальность, в изучении следующего курса, опережая программу. Наверное это учителя ограничивают их общение с гением, ведь в его образовательном плане сказано «подлежит ограниченному общению со сверстниками и людьми ниже уровня “великий” во избежание появления дисбаланса между эмоциональной и разумной составляющими».

– А вот только что ты рассказывал об устройстве организма, – наконец-то ответила мама, – и чем больше ты радуешься, тем больше хорошего захочешь и сможешь сделать.

– Ладно. Я подумаю. – отрывисто прокомментировал её слова Никанор, разглядывая радугу во дворе, – Это выглядит полезно, – смутился он сам от собственной реакции. Его насильно отправили на общение с биологическими родителями, а сейчас он и не заметил как прошли почти два часа. И сердцебиение почему-то учащённое, а уголки губ всё тянутся в разные стороны. «Кажется, – поймал он себя на мысли и выпучил глаза, – мне они нравятся». При расставании с родителями он молчал и старался не смотреть им в глаза. Никанор подумал, что они владеют какими-то, пока ещё неизвестными, способностями влиять на других. Хотя если бы было что-то опасное, то учитель на подготовительном курсе об этом бы рассказал.

– Найди себе друга, малыш, – по-доброму сказала мама, застёгивая верхнюю пуговицу серого жилета сына.

– Послушай стариков, – добавил отец и погладил мальчика по голове.

Никанор ничего не ответил, лишь кивнул, резко отвернулся от родителей и, не оборачиваясь, побежал по длинному коридору скорее в свою комнату. Запыхавшись от непривычной физической нагрузки, он присел на кровать и задумался. Непонятное приятное чувство от встречи с биологическими родителями сменилось столь же новым и неизвестным для него, но ядовитым, будто выжигающим всё внутри. Уголки губ вместо движения по диагонали вверх, опустились ближе к подбородку. Мальчик сцепил зубы, стараясь контролировать неприятную реакцию, но лишь начал всхлипывать. Откуда-то появился насморк. Никанор взял со стола узкий электронный браслет – такие выдают всем детям его возраста. Функционал отличается от тех, что носят взрослые, но все показатели тела измерить можно. Температура в норме, давление тоже, пульс слегка учащён, но не значительно. Шмыгая носом, мальчик даже запустил нелюбимую им процедуру – поиск вирусов и инфекций. С тыльной стороны наруча выскользнули тонкие иголки, запускающие в его тело наночипы для глубокого анализа организма. Хоть датчики были не различимы даже для глаза, Никанор всегда ощущал как маленькие приборы перемещаются по его организму, собирают информацию и передают на браслет. Через несколько минут выскочило уведомление, что никаких вражеских микроорганизмов в теле не наблюдается. Несмотря на отличное физическое состояние, ему не хотелось ни погружаться в виртуальную реальность для изучения разработок древних биоинженеров, ни идти к учителю за новыми заданиями.

Никанор подошел к зеркалу, которое считал самым лишним предметом в комнате, ведь на себя можно было посмотреть и на браслете. Отражение в зеркале не такое чёткое, как на электронных устройствах и чем-то всё-таки отличается. Он поймал себя на мысли, что глядя на себя разными способами, с разных сторон и с разным выражением лица, ощущает себя тоже по-разному. Мальчик посмотрел на приглаженные каштановые локоны, такие же как у приходившей женщины, только короче. Он провёл по ним рукой и понюхал. Нет, запах другой. У неё был свежий и одновременно с этим сладкий, приятный аромат. А у него волосы будто не имеют запаха вовсе. Ники вспомнил мужчину с именем Иван, своего отца, и расстегнул верхнюю пуговицу жилета, почему-то захотелось, чтобы было как у него. Мальчик вновь посмотрел на себя в зеркало и подумал: «Я – Видящий Победу, я – Никанор Иванович». Он сделал несколько глубоких вдохов, вернулся на кровать и, накрывшись одеялом, крепко заснул с ощущением появившегося тепла где-то в области грудной клетки.

2. Рина

Быть собой или быть таким, как все? Никанор проснулся не в лучшем настроении. Открываешь глаза и видишь перед собой светло-серый потолок. Тусклый свет только подчёркивает то, что в комнате кроме тебя никого нет, а какому шестилетнему мальчику это понравится? Прозвучал неприятный, как голос его тщеславного учителя, сигнал. Утренние процедуры не ждут. Ники снял рубашку и штаны из тонкой мягкой ткани и утрамбовал в небольшой ящик возле входной двери. Позже, пока он будет на занятиях, появится новый комплект одежды для сна, напечатанной по его индивидуальным размерам. Многорукий 3Д-принтер по заданной программе за несколько часов создаст ночные рубашки для всех двух с лишним тысяч учеников ВПД-школы. Захлопнув крышку ящика для грязного белья, Ники двумя руками прижал её плотнее и замер в ожидании всасывающего звука. «Чмок» – вакуумный монстр съел ткань. «Бжжжж» – загудело следующее устройство, перерабатывающее ночнушки. Сырье сжималось до минимальных размеров и по небольшим, несколько сантиметров в диаметре, трубам поступало в центр дезинфекции. После удаления результатов жизнедеятельности, вроде кусочков мёртвой кожи, волос и прочей мерзости, формировался плотный куб сжатого материала, а из него уже через микроотверстия формировалась нить для 3Д принтера. Материал расширялся, становясь менее плотным, в итоге одежда получалась лёгкой, мягкой без потери прочности и, что особенно важно, на ней не было швов. «Виу» – утилизатор уведомил об успешном завершении процедуры.

Ники выдохнул. Иногда ему казалось, что если не прижать крышку плотно, то рано или поздно, устройство засосёт внутрь и его. Это было абсурдным детским страхом, от которого ему хотелось как можно скорее избавиться. Но, к его огромному сожалению, в этом возрасте разум имеет не всю власть над желаниями и ощущениями. Детских страхов не избежать, даже несмотря на склонность к гениальности, которая в сравнении с прошлым годом у него усилилась на 1.31%. Поэтому Ники приходилось учиться снисходительности к самому себе, списывая некоторые неконтролируемые ощущения на недостатки быть ребёнком. Он зевнул, потянулся и залез в камеру очищения. Закрыл дверцу и зажмурился в ожидании потока воздуха с антисептиком. Жутко подумать, что раньше люди использовали воду для утренних процедур! Какой же глупостью это было… В общем-то, как и многое другое из того, что они делали. У доконвенционных людей была какая-то навязчивая склонность делать одно и то же по много раз. Каждый урок истории для Ники начинался с фразы учителя «древний быт – современный стыд». Ионизированная «Морская свежесть», новый аромат для камер дезинфекции, вызвала в воображении Никанора яро плещущийся океан, резкие волны, вздымающиеся высоко над водной гладью и обнажающие золотистый песок с галькой. Вот бы побывать на море вживую, а не только с помощью виртуальной реальности! Благодаря современным технологиям, на уроках естествознания они изучали природные явления, лазили по скалам, смотрели вблизи на молнии и ураганы, плавали в океане вместе с двоичными рыбами, которые, впрочем, выглядели как настоящие, хотя… Хотя откуда им, детям, знать, что вживую эти рыбы такие же? Плотные струи воздуха очистили тело от ненужных микрочастиц и Никанор переключил режим на очистку головы. Однажды вместо использования камеры по инструкции, он решил обработать тело воздухом для лица, который был мягче, приятнее и теплее. И, наверное, если бы не внезапно возникшая по всему телу красная сыпь, выходка осталась бы незамеченной. Но когда учитель увидел красные пятна на его руках, то пришлось сделать внеплановое тестирование – отправить нанороботов курсировать по телу, чтобы они выяснили причину. Тут-то и вскрылось, что Ники решил слегка изменить правила своей жизни. В тот день Никанор понял, что для создания своих законов, для начала нужно научиться следовать чужим. Мало того, пришлось изучить все причины по которым те или иные элементы устава должны неукоснительно соблюдаться. Оказалось что воздух для очистки головы был концентрированным антисептиком, который точечно воздействовал на определенные участки лица, но для любого другого кожного покрова доза этого вещества была слишком большой, что вызывало аллергическую реакцию. После длительной и неприятной процедуры по выведению дезинфицирующего средства из организма, Ники решил в следующий раз принимать решения более взвешенно.

Когда он закончил с процедурой, на полке возле двери уже лежала аккуратно сложенная спортивная одежда. Брезгливо поморщившись, Никанор двумя пальцами поднял жилет для выравнивания осанки. Из-за электронной начинки он был плотнее и тяжелее, чем шорты и футболка. Мальчик осмотрел темно-серую безрукавку, надеясь, что по счастливой случайности туда забыли вшить электро-плётку, как он про себя называл устройство, испускающее лёгкий электрический заряд каждый раз, когда он сутулился. Нет, не забыли. Вряд ли точно запрограммированные механизмы по созданию одежды вообще когда-то ошибаются. Досадно. Никанор одел жилет, свел края на животе и ткань срослась, плотно окутав тело. На лопатках почувствовалось легкое прикосновение тонких металлических датчиков. Когда горбишь плечи, они отлавливают излишнее давление и сразу же дают разряд, напоминая о том, что нужно выпрямиться. Когда Ники спросил доктора почему бы просто не зафиксировать его лопатки в нужном положении, тот высмеял его. Будущий гениальный биоинженер, по словам школьного врача, даже в шесть лет должен был догадаться, что жесткие рамки не помогают развитию интеллекта и мешают укреплению потенциала, делая мышление закостенелым, способным смириться с ограничениями. А вот осмысленное формирование условных рефлексов иное дело. Медленно натягивая футболку поверх жилета, Никанор объяснял себе, что занятия физкультурой – важная часть в становлении личности. То, что он, уже сознательный ребёнок, закладывает в себя сейчас, поможет ему в будущем, когда он займет позицию ведущего биоинженера. Мальчик закрыл глаза, поднял руки и потянулся к потолку, поднявшись на цыпочки. Сосчитал до шестидесяти и опустился на всю стопу. В это время наручный браслет завибрировал, предупреждая, что дверь откроется через минуту. Никанор замер, готовясь быстро выскочить из комнаты, как только появится выход в коридор.

Если не успел выбежать первым, лучше замереть на месте и подождать пока остальные собьются в стаю и, толкая друг друга, промчатся хотя бы два-три проёма по пути к стадиону. Иначе рискуешь стать безвольной чешуйкой на шкуре змеи из школьников, агрессивно и стремительно несущейся вперёд. А, как известно, хвосту нет дела до головы и наоборот. Один раз Никанор не удержался на ногах и упал, а другие школьники невозмутимо перепрыгивали через него, будто это одно из упражнений по физре. Было страшно и неприятно. После того раза он заранее готовился к открытию дверей и едва промежуток становился достаточным, протискиваясь в узкую щель, что есть духу мчался к спортзалу, который школьники между собой называли ареной. Сегодня повезло и Ники даже не столкнулся в коридоре ни с кем, только боковым зрением заметил как за ним, на расстоянии метров десяти, формируется голова змеи и будто бы стремится его нагнать. Нежелание быть поглощённым разновозрастным потоком школьников придавало сил мчаться по легкой дуге спиральных коридоров школы. Четыре пролёта, один виток и уже виднеются врата арены. Солнечные лучи через стеклянный купол падают на изумрудную, пока не затоптанную, мягкую зелень, а бабочки ещё не успели спрятаться перед нашествием школьников. Никанор вбежал и сразу же, резко свернул направо, чтобы змея не захватила его на самом финише. Он сделал шаг, но споткнулся ногой о ногу и, не удержав равновесие, рухнул на траву лицом вниз. Судорожно стараясь отодвинуться подальше от прохода, Ники перевернулся на спину и испуганно стал отползать назад, активно двигая локтями и отталкиваясь пятками. Едва он успел подогнуть колени, мимо с ветром пронеслась рассыпающаяся змея из шумных школьников. Через минуту гулкий топот плавно успокоился и разновозрастные дети, от шести до четырнадцати лет, заполнили большую половину пространства арены. Сначала они сбились в небольшие кучки, скидывая обувь, затем рассредоточились, отдаляясь друг от друга и готовясь к занятиям.

Положив голову на мягкую траву, Ники блаженно закрыл глаза и вспомнил биологических родителей, которые год назад рассказывали ему что такое победа. Тогда он и подумать не мог, что в школе для великих детей может быть такое ужасное испытание три раза в неделю, как общие занятия физкультурой. Наслаждаясь сквозь закрытые веки приятным красным светом, Ники ощутил, что над ним нависла тень и нехотя открыл глаза. Прищурившись, он дёрнул носом и внимательно взглянул на темноволосую девчонку, которая зачем-то склонилась над ним.

– Твои там, – махнул Никанор рукой в сторону уже выровненных рядов школьников с великим потенциалом.

Девочка озадаченно пожала плечами и ничего не ответив, протянула ему руку.

– Твои, – громче повторил Ники и показал пальцем в центр арены, – там.

Отрицательно помотав головой, она снова промолчала, наклонившись ниже с протянутой рукой. Зевнув, Никанор приподнялся на локтях и медленно встал, демонстративно минуя её ладонь. Он отряхнулся и, ссутулившись, глянул на примятую траву, но моментально выпрямился, слегка ойкнув – получил легкий разряд электрического тока в обе лопатки. Девочка, с прищуром глянула на него, а потом расхохоталась во весь голос, запрокинув голову и схватившись за живот. Через несколько мгновений она успокоилась, поправила два коротеньких хвостика, которые слегка оттопыривали её уши и снова протянула руку.

– Рина, культуровед, с гениальным потенциалом. – она пожала плечами и добавила, на долю секунды взглянув на общую толпу – так что, мои тут.

Слегка озадаченно, Никанор пожал её прохладную ладонь.

– А как ты… – задумчиво начал он, – попала сюда раньше меня? – Никанор прокрутил в голове свой стремительный побег по спиральному коридору от комнаты до арены и не нашел ответа самостоятельно.

Хитро улыбнувшись, Рина ответила:

– Я же гений, – и повернулась к мониторам, где уже появилось изображение учителя.

Недовольно фыркнув, Никанор тоже отвернулся от своей новой знакомой так и не представившись. Заносчивая девчонка. Ещё и культуровед.

«Это я гений» – подумал он, раздув ноздри и стараясь придумать другой вариант попасть на арену не участвуя в неприятном марафоне. «Я, – повторил он себе, – гений». Учитель объявил пятиминутную готовность, попросил всех разуться и расставить ноги на ширине плеч. Не наклоняясь, Никанор скинул лёгкие кеды рядом и, уверенно вскинув голову, встал прямо, равномерно распределяя вес на обе ступни. Трава была слегка влажной, но тёплой. Она будто окутывала босые ноги, щекоча ступни и расслабляя тело и разум. Незаметно для себя Никанор снова опустил плечи. На этот раз жилетка ударила больнее – если за час сутулишься не один раз, то с каждым разом разряд становится сильнее. Резко выпрямившись и, кажется, даже подпрыгнув, Никанор издал писк. Рина, уже делая махи руками, повернула голову и усмехнулась.

– У тебя, – с улыбкой сказала она, – глаз дёргается.

3. Гений

Если у тебя есть два варианта, нужно выбрать третий. Почти год Никанор пытался обойти Рину и прибыть на занятия физкультурой первым. Что бы он ни делал, всё упиралось в открытие дверей. Он пробовал бежать быстрее, расстояние между ним и другими школьниками с каждым разом становилось всё больше, но появиться раньше Рины это не помогло. Ники даже просил изменить расписание его уроков, чтобы перед физрой быть где-нибудь поближе к арене-стадиону. Это, к сожалению, дало только слишком раннее пробуждение и ранние занятия, когда мозг ещё не готов к получению новых знаний. Всё равно ему после любого урока нужно было переодеваться, а спортивная форма была в комнате. Приходилось брести обратно к месту своего ежедневного мучительного старта. Заходишь, дверь закрывается и тю-тю, выйти можно только одновременно с другими. Однажды Никанор попробовал заблокировать съезжающиеся створки не отправленным в устройство утилизации кроссовком. Взвыла сирена, а наручный браслет яростно завибрировал, высветив неприятным красным цветом предупреждение о нарушении дисциплины. День за днём он пытался раскрутить цепочку механизма открытия дверей, даже думал, что Рина придумала какое-то телепортирующее устройство. Но это, конечно, больше походило на доконвенционную сказку или на глупые детские мысли. Он отлично знал возможности современных технологий. Двери… Как же эти холодные створки открываются? Главный учитель отдает мыслекоманду контролирующему устройству и они плавно разъезжаются. Ни школьник, ни другие учителя или уборщики не в силах открыть дверь, устройство проверяет самоидентефикацию человека, отдающего команду. То есть… то, как ты сам себя воспринимаешь, какие мыслеобразы возникают когда ты думаешь «я».

Никанор резко открыл глаза и его губы растянулись в довольной улыбке. Кажется, во сне к нему наконец-то пришло конкретное решение. То самое, третье из двух. Нужно стать главным учителем. Не в буквальном смысле, конечно, а создать внутри самого себя новую личность параллельно собственной. Попробовать обмануть свой разум будто бы он не семилетний мальчишка Никанор, а взрослый главный учитель. Тогда можно будет отдать команду локальному контролирующему устройству для его собственной двери, не открывая остальные. Система мониторинга статусов оповещает учителей только о случаях, которые нарушают какие-то правила, вроде того, когда он попытался заблокировать дверные створки пока переоденется в спортивную форму. Но вряд ли кто-то обратит внимание, что одна конкретная дверь свободно открывается по велению главного учителя. Вскочив с кровати, Ники быстро сбросил одежду и помчался выполнять утренние процедуры, чтобы выделить немного времени на изучение информации о главном учителе. Пока прохладные струи воздуха очищали тело, он вспомнил, что через три дня будет плановое сканирование. И если… Если будет обнаружено, что он создал параллельную личность, то ему несдобровать. Нет, надо даже от мысли об этом избавиться до проверки. Вот только Рине сказать о том, что придумал как её опередить и потом выбросить всё лишнее из головы. С довольной ухмылкой Ники скорчил рожицу выравнивающему жилету, который давно не бил его током и не давал надменной девчонке повода похихикать, надел карательную одёжку и встал перед дверью, спокойно ожидая, пока створки разъедутся на полную и шумная толпа школьников пронесётся мимо него. Когда ненасытная, много-ного-рукая змея, мечтающая проглотить любого, кто попробует встать у неё на пути, пронеслась с громким топотом, Ники подождал еще пару секунд и спокойно пошел по коридору. Стены ещё слегка вибрировали от пережитого гула, и он, пальчиками перебирая по слегка шероховатой поверхности спирального коридора, ступил на мягкую траву арены. Дети с великим потенциалом уже стояли ровными рядами на арене. Некоторые из них презрительно поглядывали в сторону горделиво шагающего Никанора. Один рыжий десятилетка, который тоже в будущем должен был стать биоинженером, что-то шептал рядом стоящему низкорослому мальчугану, показывая пальцем на Рину. Уже через несколько минут, когда Ники подошел к девочке, вся эта обособленная стайка указывала руками туда, где были места для гениев и громко смеялась, а эхо от их хохота было зловещим, недобрым.

– Сегодня ты совсем долго, – разочарованно произнесла Рина вместо приветствия.

Никанор расплылся в улыбке и кивнул.

– Ладно, – она пожала плечами, – не хочешь быть гениальным, как хочешь, будешь таком, – девочка мотнула головой в сторону толпы, – как они, мартышкой.

«Нет, – подумал Ники, задрав нос – я – Видящий Победу, я всегда найду лучший выход». Он глянул с прищуром на Рину, которая перепрыгивала невидимую скакалку и ничего не ответил. Планы нужно держать при себе.

Занятие прошло как обычно и на ближайшие несколько дней Никанор погрузился в изучение основ биоинженерии и в историю доконвенционного мира, уроки которой проходили в виртуальной реальности. К счастью, у него была индивидуальная программа обучения и с другими школьниками он встречался только в коридорах.

Наступил день ежегодного сканирования потенциала. Никанор оделся и, немного волнуясь, потёр вспотевшие ладошки друг о друга. Влага никуда не делась и он сделал несколько быстрых махов руками. Стало прохладно. Мальчик высоко подпрыгнул пару раз, разгоняя кровь по телу, отдышался и подготовился к открытию двери. Завибрировал браслет, тёплым оранжевым шрифтом на нём высветилось «пройдите на сканирование потенциала в лабораторию номер семнадцать». Как только Ники сделал шаг в коридор, текст изменился, показывая зелёной галочкой его положение и пунктиром со стрелкой на конце конечную точку пути, помещение куда ему надо попасть.

Школа была не просто большой, а огромной. Без навигатора найти нужное помещение и пятнадцатилетнему было бы сложно, будь он даже устоявшимся гением. К тому же, руководство школой постоянно меняло не только назначение комнат, но и их размеры. Наверное, это делалось из каких-нибудь соображений безопасности, достоверно ученикам об этом было неизвестно, поэтому каждый школьник воспринимал перестановки и изменения как правило жизни. Что угодно и в любой момент может измениться, нужно быть всегда готовым к любым переменам. Можно было проснуться однажды утром и получить уведомление, что теперь твоя комната находится на другом ярусе, на каком-нибудь сотом этаже.

Подойдя к плотной металлической двери лаборатории, Никанор сглотнул образовавшийся в горле ком. Его почему-то не впускали в помещение. Мальчик потоптался на месте, переминаясь с ноги на ногу, и сделал ещё один небольшой шаг к двери так, что почти упёрся в неё лбом. Створки мягко, беззвучно разъехались.

«Снимите всю одежду и положите электронный браслет на полку» – скомандовал сканер. Никанор огляделся и увидел точно такие же устройства, как в его комнате – одно для утилизации, другое для получения свежего комплекта. При прошлой проверке такого не было, тогда он ложился в сканер прямо в прогулочном комбинезоне. Раздевшись догола, мальчик аккуратно снял наручный браслет, засунул тряпки в воронку и прикрыл крышку. Одежду засосало и голос попросил пройти к сканеру. Крышка горизонтальной капсулы была открыта, а небольшой экран сбоку показывал досье Никанора. Не удержавшись, Ники смахнул свой портрет пальцем и увидел другие фотографии из собственной жизни, начиная с младенчества. Информация рядом с изображениями тоже менялась. Самым крупным шрифтом были написаны проценты, а ниже мелкими буковками пояснение «вероятность стать гением». Пролистав все страницы, чтобы отследить динамику, Никанор довольно улыбнулся. В первый год его жизни значение составляло лишь восемь десятых процента, но в прошлом году увеличилось до одного процента и тридцати одной сотой. Всё идёт даже лучше плана развития. Никанор представил как в этот раз получит все два процента и с гордостью сообщит об этом заносчивой Рине вместе с тем, как раньше неё придет на физру. Он одобрительно закивал головой своим мыслям.

Сканер шикнул, будто выпуская пар и Никанор подпрыгнул от неожиданности, ударившись большим пальцем ноги о металлическое основание устройство. Боль привела его в чувство и мальчик вспомнил, что нужно постараться изо всех сил избавиться от лишних мыслей, сохранив только те, которые учителя называли «конструктивными». Он прикрыл глаза и представил плавно вращающуюся цепочку ДНК, завораживающую своей идеальной структурой. Выдохнул и встал на холодную блестящую площадку двумя ногами. Небольшие выпуклые круги на металлической поверхности плавно вращались, массажируя ступни. Никанор забрался в капсулу и лёг ровно, ориентируясь на стенки. Крышка сканера мягко опустилась и прямо перед глазами мальчика оказался небольшой экран. Странно, во время прошлого сканирования этого тоже не было. Контролируя своё дыхание, Ники уставился в белый прямоугольник, который на долю секунды вспыхнул красным.

Капсулу заполнил приятный пар с цветочным ароматом. На экране высветилось «сделайте глубокий вдох», через четыре секунды надпись сменилась на «выдохните» и так раз десять. Дальше попросили придвинуть руки к стенке и прижать ладони к небольшим углублениям. То же самое с ногами – прижать ступни к углублениям в основании камеры. Когда мальчик проделал указанное, из сканера с коротким «вжих» выехали тонкие верёвочки-провода и больно кольнули. Никанор дёрнулся, но монитор снова вернулся к контролю его дыхания. Мальчик успокоился и на экране один за другим, так, что сознание не успевало выловить что-то конкретное, стали появляться изображения. Там были животные, какие-то здания, люди разной внешности, молекулы, какие-то кристаллические соединения. Пока он тщетно пытался охватить и запомнить всё увиденное, на экране появился пульсирующий вопрос «Кто ты?». Разум ответил сам, даже не задумываясь: «Гениальный биоинженер Никанор Иванович». Пар становился всё гуще, мальчик перестал ощущать своё тело, он будто лежал в молоке с цветочным ароматом и во всём мире существовал только он и сканер, задающий вопросы с помощью монитора. Никакой проверки знаний не было, устройство спрашивало только о том, что такое человек, счастье, какое идеальное устройство мира, почему конвенция о «мире во всё мире» – это правильно, каковы цели школы для великих и чем он сам отличается от бесперспективных.

Незаметно для себя Никанор погрузился в сон и проснулся от резкого, оглушающего звонка. Он испуганно открыл глаза и понял, что сканирование закончилось, а он лежит в открытой капсуле. Мальчик чувствовал себя так, будто его пронзили током с головы до ног. Нет-нет-нет, он не мог завалить тестирование. Мысленно проскулив «пожалуйста, я гений», он оперся на стенки сканера и вылез на массажную ступень. Глядя на потолок, подошел к месту, где был экранчик с результатами и зажмурился. Повернул голову и резко открыл глаза. Мягкая волна расслабления прошла по всему телу. За ней последовало цунами неудержимой радости. «Да!» – крикнул Никанор и подпрыгнул, подняв руки. «Да!» – повторил и прокрутился в прыжке на триста шестьдесят градусов. Большим жирным шрифтом на экране пульсировало двадцать три процента. Это почти в восемнадцать раз больше, чем было, и почти в двенадцать раз больше, чем он ожидал! Если в семь лет такой потенциал к гениальности, значит он точно будет гением, больше никаких вариантов! «Да!» – он радостно схватил свежую одежду и нацепил браслет.

Двери уже были открыты. Мельком поглядывая на навигаторе путь, он счастливо помчался в свою комнату. Через три месяца и четырнадцать дней Ники обязательно расскажет об этом биологическим родителям на ежегодной встрече. Жаль, что нельзя с ними встречаться чаще, так хотелось бы поделиться своим достижением именно сейчас. Ну и ладно, зато теперь… Теперь можно учиться открывать любые двери.

4. Выход

Исключительная уникальность человеческого мозга заключается ещё и в том, что он может сам себя обманывать. Например, создать в подсознании параллельную структуру, которая будет считать, что ты кто угодно другой, но не тот, кто ты есть на самом деле. Конечно, если модель будет чрезмерно правдоподобной, то можно навсегда подменить понятие реальности и произойдёт замещение личности. Тогда человек на всю жизнь останется в чужой личине. Но до тех пор, пока у тебя есть какой-то маячок для выхода из созданного образа, ты всегда сможешь вернуться к первичному самоосознанию.

У Никанора было несколько часов, чтобы внимательно изучить главного учителя. Имен преподавателей школьники не знали, это делалось для исключения фактора глубокой личной привязанности детей к взрослым, с которыми им всё равно придется попрощаться. К тому же, люди не задерживались на одной и той же трудопозиции длительное время, несколько раз в год происходила смена персонала. Одинаковые массивные ста тридцати этажные здания-башни гордо возвышались десятками на всех континентах, следуя единым стандартам и правилам. Никакой разницы между школой в Африке и, допустим, в Австралии не было. И если до конвенции были какие-то различия между народами, то сейчас правительство позаботилось о том, чтобы все эти особенности остались только предметом исследований культуроведов, которых с каждым годом становилось всё меньше. По каким-то непонятным причинам дети с подобным потенциалом рождались всё реже, но этот факт никого не заботил. Кому в идеально-сбалансированном мире нужно знать как смотрели на мир недоразвитые предки?

Устроившись на кровати, Никанор поставил стул напротив и положил на него наручный браслет. Он голосом скомандовал открыть информацию о своей школе и запросил показать организационную структуру. На самой верхушке структурной пирамиды в квадрате с тонким зелёным ободом красовался краснощёкий лысоватый мужчина. Внимательно вглядевшись в изображение, Ники заметил, что этот человек отличается от остального персонала прищуренными заискивающими глазками.

В сидячем положении Никанор то и дело начинал сутулиться, что очень раздражало и отвлекало. Поэтому он лёг поперёк кровати и закинул ноги на стену. Дотянулся до браслета, пару раз кликнул по экрану и перенаправил проекцию на потолок. Вот, так куда удобнее. Тело мягко продавило матрас и спина расслабилась.

Итак… Как понять, какой он, этот главный учитель? Ники открыл подробную информацию. Чтобы не менять удобного положения, пришлось снова отдавать голосовые команды браслету, чего мальчик не любил. Впрочем, когда важно быстро достичь цели, нужно отключить эмоции и просто выполнять задачи. «Как же стать тобой…» – задумчиво произнёс в потолок Никанор и попросил прокрутить 3Д-модель учителя во весь рост. Вес значительно выше среднего, значит ноги явно ощущают повышенное давление при ходьбе. Наверное и позвоночник испытывает чрезмерную нагрузку. Что ещё? Волосы редкие, на затылке лысина, чувствительность должна быть больше. Лицо… Цвет кожи здоровый, приятный, от глаз рассеянные лучики морщинок, возле уголков рта тоже небольшие складки. Возраст в досье не указан, зато есть несколько видео с речью приветствия учеников.

Лучший метод разобраться в чем-то – повторять за предметом наблюдения всё до мелочей. Ники запустил анимацию движения 3Д-модели. Подходя к трибуне для произнесения приветственных слов, мужчина слегка заваливался на левый бок и неестественно поднимал плечи. Создавалось ощущение, будто его голова поглощает шею и соединяется напрямую с плечами. Никанор посмотрел десять минут видеообращения главного учителя, где тот рассказывал о важности следования принципам «мира во всём мире» и неэффективных методах жизни доконвенционных людей. «Да, да, – перекривлял он, – это мы знаем».

Не останавливая запись, Никанор резко опустил ноги, которые из-за оттока крови начали замерзать, и вскочил с кровати. Он замер, вслушиваясь в голос мужчины, жадно запоминая каждый звук. Слегка картавит, говорит в нос, поддакивает сам себе, будто в чём-то сомневается. Не издавая звуков, мальчик втянул голову в плечи, надул живот и попробовал пройти так до двери. Получилось плохо. Походка всё равно была ровной, ни на один бок он не заваливался. Либо у учителя ноги разной длины, либо какая-то проблема с суставами.

Прикусив щеку, Никанор скомандовал поставить видео на паузу, пробежался глазами по описанию, в котором не было никаких физических характеристик, а только общая информация, и снова запустил анимацию движения 3Д-модели в полный рост. Он повернул изображение на стену, так, что мужчина будто бы находился совсем рядом с ним. После нескольких минут внимательного изучения, Ники заметил, что у мужчины подёргивается левый уголок рта. «Ага!» – воскликнул мальчик, заметив, что указательный палец левой руки тоже ведет себя необычно – то сгибается, то разгибается. Похоже, у него какое-то болезненное поражение именно с этой стороны. Но почему главным учителем сделали такого больного и по всем признакам неподходящего человека?

Никанор посмотрел время – час до физры, а надо ещё пройти дезинфекцию, быстро одеться сразу же, как появится спортивная форма, и в ту же минуту открыть дверь, чтобы первым добраться до арены. Он махнул рукой, не желая разбираться в скучных подробностях назначения людей на позиции учителей и попробовал пройтись ещё раз, теперь с учётом своих наблюдений, заваливаясь на один бок, дёргая уголком рта и сгибая палец. Пару раз пройдя по комнате, он вдруг остановился и схватился за грудь, будто заболело сердце. Ага, значит простое повторение походки и жестов, с мысленным подключением страданий объекта из-за болей, вызывает какие-то не свои внутренние ощущения. Может быть, даже правдивые, но подтверждения этому не найти.

Ники напрягся и неуверенно сказал «догогие ученики, да-да» и тут же прыснул от смеха. Сдавленное картавое ворчание не могло вызвать никаких других эмоций, кроме смеха. Нет, так ничего не получится. Нужно быть серьёзным и сосредоточенным. Он выпрямился, закрыл глаза, извратил походку до неузнаваемости и подошел к двери. Маленький черный квадрат слева должен отлавливать направленные мыслекоманды, проверять источник мыслеимпульса и либо выполнять, либо отказывать. Ники сглотнул и представил, будто его тело сделалось раз в десять тяжелее, а ноги с усилием давят на пол. Вся левая сторона заныла, будто годами подвергалась тяжелым нагрузкам и испытаниям. Мальчик расфокусировал зрение, повторил мысленный образ личины, представил как все части его, Ники, личности, мнение о себе и своём внешнем виде складывает в воображаемое устройство для утилизации одежды и закрывает крышку. «Вжжжх» – информация о его собственной персоне благополучно ушла куда-то в неизведанные чертоги разума. «Бшшп» – в воображении мальчика на полке, где обычно он берёт новый комплект одежды, появилась маленькая копия главного учителя. Он представил как берёт эту фигурку и сливается с ней воедино.

Сконцентрировав зрение на черном квадрате, Никанор представил зелёный цвет, а затем открывающиеся двери – именно так описывали процесс простых мыслекоманд на уроках по развитию контроля над собой. Ничего не произошло. Грудь пронзила тонкая спица боли и Ники застонал. Откуда-то появилась мысль «как мне это всё осточертело, лучше бы родился бесперспективным». Он не придал этому значения, как если бы это были его личные рассуждения. Боль прошла, левое плечо слегка дёрнулось, мальчик напрягся всем телом и почувствовал будто состарился лет на сорок. Он снова взглянул на черный квадратик, устало вздохнул, представил ярко-зелёный цвет, как трава на арене и снова вздохнув, подумал «да открывайся же ты».

Плавно раздвигающиеся створки не вызвали никакой радости, будто это нечто привычное и мимолётное, ежедневная рутина. «Я должен… – он наклонил голову, – радоваться». «Гррррхг» – зажужжало устройство рядом с дверью, из которого весело выпрыгнул комплект свежей одежды. Мальчик дёрнулся и озадаченно оглянулся. Привычное сознание вернулось, моментально вытеснив личность главного учителя из сознания. Ники посмотрел на открытую дверь и, не решаясь выглянуть в коридор, сдержанно улыбнулся.

Ещё не отдавая себе отчета в происшедшем, он механически взял одежду, но вспомнил, что не сходил в камеру для очищения. Бросил одежду на полку, искоса поглядывая на дверь, но не решаясь повторить процедуру мыслеуправления, чтобы закрыть и потом снова открыть её. Остаётся надеяться, что она не закроется пока он будет проходить дезинфекцию. Хотя, может произойти нечто хуже – кто-то увидит, что дверь открыта и тогда… Лучше даже не думать, что тогда.

Очищение немного привело Никанора в чувство, он даже переживал, что открытая дверь тоже окажется плодом его воображения, как и боль в сердце, как мысль о том, что лучше было бы быть бесперспективным, как чужие ощущения и осознание себя старым, больным, толстым мужчиной, а не семилетним мальчишкой. Но, к счастью, всё оказалось реальностью.

Натягивая шорты и футболку, Ники даже не заметил, что в этот раз не получил выравнивающий корсет. Он немного постоял перед открытой дверью, затем высунул голову в проём – никого, и сделал уверенный шаг вперёд. Сначала он хотел идти спокойно, ведь до начала урока ещё двадцать пять минут, но с каждым шагом радостная беспечность отступала и становилось всё тревожнее. Казалось, что вот-вот дверь, мимо которой он сейчас проходит, внезапно откроется, появится какой-то учитель и начнет задавать неудобные вопросы. Ники всё ускорялся и на втором обороте спирального коридора уже перешел на бег. Когда впереди замаячила огромная дверь арены, он всё же взял под контроль свои страхи и сбавил темп. Рина должна увидеть уверенную походку не просто Видящего Победу, а Победителя.

За два шага до спортивного зала-лужайки, сердце учащенно забилось, будто он всё это время бежал от шумной толпы двух тысяч школьников. Ники спокойно вошёл в помещение и с торжеством во взгляде оглянулся по сторонам. Рины нигде не было. Он засмеялся, представляя удивление в огромных выпученных черных глазёнках, когда она увидит, что ему удалось прийти первым.

Минуты шли мучительно медленно. Мальчик разулся, походил вдоль стены, присел на корточки, рассматривая идеально одинаковые ворсинки травы, попрыгал с ноги на ногу, даже успел полежать и поразглядывать медленно плывущие облака через купол огромного стадиона. Прислонившись к холодной стене, он окинул арену взглядом. Здесь, при надобности, могло бы поместиться и пять тысяч человек. Хорошо, что в школе учеников меньше, иначе было бы совсем шумно. Ники почувствовал легкую вибрацию и голоса вдалеке. Похоже, весь интернат уже выбежал из своих комнат и помчался плотным потоком на занятия физкультурой. Рина так и не появилась. Ни тогда, когда школьники вбежали в зал нескончаемой цепью, ни когда они встали на свои места и разулись в готовности к занятию, ни когда стали разбредаться по своим комнатам после урока.

Весь урок у Ники было ощущение, будто в его глаза попала какая-то пыль. Он то и дело протирал их, старался смахнуть помеху, но ощущение не проходило. В голове пульсировала мысль – как Рина могла не прийти, почему пропустила занятие. Она должна узнать, что Ники научился открывать двери. Рина, которая больше года смеялась над ним. Рина, которая гордилась тем, что она гений. Рина, темные волосы которой так красиво переливались в рассеянных солнечных лучах купола арены.

Вернувшись в свою комнату, он нашел информацию обо всех учениках в общей базе. Если он смог выйти по своему желанию, а не по предписанию учителей один раз, сможет и второй. Решено. Он пойдет к ней в комнату и откроет её дверь, показав, что он настоящий гений, который умеет находить решения сложных задач. Ники проверил своё расписание и выбрал время для визита к Рине перед сном, после всех уроков. Превращаться в другого человека даже в своём воображении – сложный процесс, особенно несколько раз в день.

Изо всех сил он старался не показывать учителям, что чем-то озабочен. Иначе они сразу же отправят его к доктору или заставят провести внеплановую проверку состояния организма. Что одно, что другое – процедуры скучные и неприятные. С трудом дождавшись окончания учебного дня, Ники повторил процедуру трансформации в толстого мужчину. Дверь получилось открыть только с пятого раза, видимо, нужно больше тренироваться. Комната Рины была через два витка спирали вниз. Стараясь слиться со стеной, Ники двигался вдоль неё, вытянув шею, чтобы вовремя увидеть если кто-то будет идти. Никого не повстречав на пути, он пришел к такой же двери, как и его, только с другим номером. Снова вообразил себя главным учителем, даже как-то по-мужски, сдавленным голосом прокашлялся и на третий раз открыл дверь. Увидев Никанора, Рина от неожиданности быстро вскочила, схватила его за рубашку и стремительно втянула внутрь. Потом девочка с неким презрением взглянула на черный квадратик у двери и та моментально захлопнула свои створки.

– Ты што творишььь? – прошипела девочка опасливо поглядывая на дверь, – так нельзя. В это время Тридцать Пятый проверяет коридоры.

– Тебя не было, – обиженно ответил Ники, – а я научился открывать двери.

Девочка дружелюбно улыбнулась и ответила:

– Ты ещё многому научишься, ты ведь гений. – она сглотнула и добавила, – а я больше нет, – отвернулась и шмыгнула носом, – я теперь мартышка.

5. Дружба

Потенциал – качество неустойчивое и крайне изменчивое. Иногда кажется, что нет никакого потенциала и вовсе, что всё зависит от усилий, которые ты прилагаешь для того, чтобы достичь какого-то результата. А в этом случае важно что? Важно правильно задавать вопросы самому себе, чтобы не водить разум по кругу, навязчиво делая одно и то же, желая при этом получить другой результат. С другой стороны, всем известно, что каждая клетка человеческого организма обладает памятью всех предков, а значит, некоторые взаимосвязи в головном мозге нового человека строятся уже по лучшим практикам предыдущих поколений. Получается ли, что потенциал – это совокупность лучших решений прародителей? Но тогда почему бывают врожденные склонности к очевидно вредным привычкам? Ленивый, ленивый мозг выбирает то, что принесёт как можно больше удовольствия как можно скорее. Вцепится в первое же попавшееся решение если, по его мнению, это заставит меньше напрягать извилины. Вот и происходит вечное противостояние между тем, что действительно лучше и тем, что проще, но хоть как-то решает задачу.

После конвенции «мир во всём мире», человечество погрузилось в борьбу за идентичность народов. Каждый хотел сохранить частицы своего менталитета, культурного кода, да и того лучше, распространить эти взгляды на весь мир. И если Россия, Китай, США, Канада и Бразилия, которые первыми заключили соглашение о ненападении и взаимном развитии, ещё могли найти компромиссы, то другие страны, вроде Италии, Японии, Индии, на тот момент пока не имели обязательств по следованию правилам. Каждая страна, стараясь избежать непонятных для людей той эпохи перемен, пыталась отгородиться от других и жить по своему. Но разве это возможно в мире, где царит рыночная экономика? Великая пятёрка безжалостно отказалась сотрудничать с другими странами, неприсоединившимися к конвенции, из-за чего большая часть мира окунулась в бездну нищеты.

Под таким беспрецедентным давлением каждое государство было вынуждено рассмотреть, а в итоге и принять конвенцию о мире. Но этим исполинским монстром, которого слепили из разных народов, всё ещё было невозможно управлять. Понадобился не один десяток лет, чтобы перестроить многовековую систему и заставить её работать на всех людей одинаково. Только к две тысячи двухсотым годам была разработана действующая и по сей день концепция организации современного общества.

Во-первых, для принятия решений был разработан индекс относительной пользы страны старого формата для мира. При расчёте учитывались сотни экологических, экономических и социальных факторов. Исходя из этого показателя, правители стран получили определенный вес голоса, определяющий степень влияния на дальнейшую жизнь планеты.

Далее предстояло разработать систему, согласно которой на каждой руководящей позиции будет находиться подходящий человек. Нужен был не тот, кого продвинули или который оказался в нужном месте в нужное время, как это бывало в старом мире, а именно тот, кто подходит больше всего для выполнения поставленных перед ним задач.

Чтобы избежать повторения ошибок прошлого мироустройства были проанализированы исторические данные всех государств – в новом мире доступ к реальной информации стал одним из обязательных пунктов соглашения. После длительной работы с информацией о прошлом, предстояло спланировать будущее.

Первое сканирование потенциала произошло в две тысячи двести тридцатом году и скорее напоминало психологическую беседу, нежели медицинскую процедуру. Конечно, анализы тоже брали, но наука была недостаточно развита, чтобы делать практические выводы. Зато появилась мировая база данных, в которую и по сей день сохраняется информация обо всём, что происходит в каждом уголке земного шара.

Когда первые люди, назначенные руководителями мира, успешно выполнили свои первые задачи, совет из правителей доконвенционных стран был расформирован. Действующую организационную структуру можно посмотреть только с высшим доступом к общей базе знаний, только и там вы не найдете конкретных имён или лиц. Но в общем-то, если система отлажена и работает на благо каждого из девяти миллиардов, к чему углубляться в детали? Тем более, если у тебя нет ярко выраженного потенциала управленца.

Никанор застрял в комнате Рины до завершения проверки коридоров. Пожилой сторож, с отпечатанном на рабочей форме номером тридцать пять, медленно поднимался по спирали коридора вверх, до самой арены. Девочка сказала, что на стадионе мужчина задержится на пятнадцать минут, а затем будет спускаться вниз, рассеивая по полу невидимую для глаза специальную пыль. Утром машина для уборки очистит поверхность, одновременно с этим сканируя изменения. И если где-то появятся следы или любые биологические микрочастички, вроде отмерших чешуек кожи, то нарушителя сразу вычислят. А значит, нужно было дождаться пока Тридцать Пятый застрянет на арене и в эти пятнадцать минут добежать до своей комнаты. Добраться за это время проще простого, а вот открыть дверь… Вдруг если часто воображать, что ты другой человек, ты однажды им и останешься?

Ники надул щёки и прищурился, с ненавистью глядя на черный квадратик возле двери. Если бы это устройство не было таким глупым, он бы не вляпался сейчас в эту историю.

– Зато я теперь могу не так много учиться, – произнесла Рина, поставила локоть на стол, упёрлась щекой в ладошку и взглянула на Никанора.

Она не улыбалась и огорчённо вздыхала, а глаза выглядели как два блюдца, наполненных молоком, поблёскивающим в свете настенных ламп. Мальчик, по-лошадиному всхрипнув, выдохнул и скривился, стараясь понять почему победа не приносит ему удовольствия. Сканирование показало, что гениальный потенциал Рины снизился к трём сотым процента, что в семь лет равно абсолютному нулю и не изменится с годами. Кроме этой новости, девочка рассказала, что культуроведы больше никому не нужны, они не вписываются в гармоничную организацию мира. В лучшем случае она получит в будущем какую-нибудь обслуживающую работу вроде тех, что обычно выполняют бесперспективные.

– Ты знаешь…, – задумчиво сказал Никанор, ложась на кровать Рины будто это была его комната, – я читал, что раньше неугодных отправляли в места непригодные для жизни, – он поднял руки и повертел запястьями, разминая их, – я правда потом не нашёл этой информации снова, но она точно была, Если так, то у тебя ещё всё хорошо.

Ники повернулся на бок и зевнул. Было поздно, а в это время он уже обычно спал.

– Я думала, – девочка поджала губы и после паузы продолжила, – что мы можем стать друзьями. – она отвернулась и, всхлипывая, потёрла кулачками глаза, – а теперь, – пропищала она, – ты со мной не будешь дружить.

– Ну, – бегая глазами по стене ответил Никанор, – родители говорили… – он взглянул на девочку, которая перестала всхлипывать и в ожидании чего-то смотрела на него, – родители говорили, что мне нужно с кем-то подружиться. – он снова зевнул, – Можно попробовать.

Рина не отвела взгляд и Ники заметил, как по её лицу скатились по очереди две крупные слезинки. Он никогда не видел как кто-то плачет. На уроках биологии рассказывали о подобных ситуациях, но ему не было ясно какие условия способны заставить человека выделять солёную жидкость из глаз. Бывало, ему будто что-то мешает смотреть или перед глазами будто туман, но вода из глаз никогда не текла.

– Почему ты плачешь? – наивно спросил он.

– Не плачу я! – сквозь улыбку радостной надежды всхлипнула девочка и взглянула на наручный браслет, – тебе пора. – она поднялась и упёрлась взглядом в дверь, – иди.

Никанор встал и подошел вплотную к чёрному квадратику, напрягшись для переключения личности. Рина взяла его за вспотевшую отчего-то ладошку. Её рука оказалась такой тёплой, даже успокаивающей, что Ники стало приятно ее прикосновение. Девочка шёпотом сказала:

– Я открою, – прикрыла глаза и створки моментально открылись, издавая слегка скрипящий звук.

Снаружи пахло морской свежестью, как в дезинфицирующей камере. Сделав шаг в коридор, Ники зачем-то обернулся и посмотрел в глубокие карие глаза Рины.

– Приходи ещё, – шевеля губами, почти без звука сказала девочка, снова прикрыла веки и дверь закрылась прямо перед носом Никанора.

Наверху слышалось шуршание, наверное, Тридцать Пятый выполнял какие-то обязательные вечерние процедуры. Было тихо и каждый шаг Никанора отдавался эхом, заставляя его старательно-мягко ступать с носка на пятку, что больше было похоже на перекатывание, а не на ходьбу. За одиннадцать минут он добрался до своей двери. Сверился с навигатором, убедившись что это именно его комната. Не хотелось бы попасть к кому-то другому и вызвать шум. Номер мог поменяться за время его отсутствия, в ВПД-школе учеников никогда не извещали о переменах в интерьере или изменении образа жизни.

Закрыв глаза, Ники увидел перед собой плачущую Рину, которая никогда не станет гением, и почему-то стало так страшно, что он тоже может растерять свой потенциал. Больше всего пугало то, как об этом он бы рассказывал биологическим родителям. На каждой встрече они пытаются его удивить, порадовать, и всё потому, что он их «гениальный малыш Ники». А если убрать слово «гениальный», то останется просто «малыш Ники», каких существует в мире миллиарды.

Сверху донесся четкий ровный стук. Тридцать пятый начал спускаться. «Ток-ток-ток» – размеренно отражался звук от стен, становясь зловещим. Сердце забилось невыносимо часто. Он напряжённо замер перед закрытой дверью, страшась что первая попытка её открыть может не получиться, понадобится пробовать ещё, а времени совсем не осталось. Затем, взяв себя в руки, Никанор представил как собирает лишние мысли и отправляет в устройство для утилизации одежды. Быстро вообразил, что стоит в комнате и на полке рядом с дверью появляется фигурка грузного больного главного учителя. Он взял фигурку и будто бы даже ощутил мягкую, слегка обвисшую кожу этого человека. Не прошло и секунды, как он сделался им, почувствовал тяжесть нового, пусть и придуманного тела. Подошвы плотно упёрлись в пол, будто расплылись по поверхности под тяжестью туловища. Левое плечо слегка наклонилось и он, устало представив зеленый квадрат, открыл дверь.

Стремительно вбежав и проделав всё то же самое изнутри комнаты, Ники свалился на колени сразу же, как с мягким треском захлопнулись створки. Он закрыл лицо руками и взвыл от пережитого напряжения, но тут же одёрнул себя. Не время расслабляться, опасность ещё не миновала. В это время он должен спать. Да и вообще, что такое происходит? Ладно, сердце бьется часто из-за страха, а ноги не держат из-за усталости и активного дня, но почему хочется кричать? Почему появилось ощущение, будто ничего не можешь сделать? И вообще, с чем не можешь? Что такое с ним происходит? Ники нервно кликнул пару раз по браслету и отправил наночип в организм для внештатного исследования. Получив вполне обычный отчет, он немного успокоился. Встал с колен, которые уже ныли от твердой поверхности пола, снял одежду и кинул на полку. Вместо привычной дезинфекции, он решил полежать в камере сенсорной депривации. Наверное, мозг и тело устали от создания чужого образа, приняли на себя слишком много нагрузки. Постепенно лишние мысли улетучились и Ники расслабился.

После процедур мальчик на автомате, не думая ни о чём, лёг в кровать. Он не обратил внимание на одежду на полке, которую забыл отправить в устройство для утилизации, не надел чистую пижамку и даже не прошел повторную очистку тела после солёной воды камеры для расслабления. Засыпая, Никанор видел себя со стороны, как сначала он летит над зеленой травой арены, широко раскинув руки. Воздух, такой мягкий и приятный, обдувает каждую часть его тела, насыщает кожу кислородом. Он смотрит вниз и там, возле земли видит черные шелковые волосы Рины, залетённые в небольшую толстую косичку, длиной чуть ниже плеч. Ники опускает руку, тянется к девочке, желая окликнуть, но вместо изумрудной травы вдруг возникает бесконечная пропасть без дна. Рина остаётся неподвижной и, будто не замечая опасности, парит над чернотой, вот-вот грозящей утянуть девочку в бездну.

– Рина! – испуганно кричит он во сне, – Рина! – девочка не поднимает головы и он добавляет, – я хочу с тобой дружить! – тут она поворачивается, из глаз её по очереди катятся две крупные слезинки, а Никанор всё кричит, – я хочу быть твоим другом!

Девочка вытирает глаза, широко улыбается и протягивает ему руку, такую тёплую и гладкую.

6. Чайная церемония

– Рин, – спросил Никанор, внимательно наблюдая как девочка подставила кусочек какой-то ткани под браслет, чтобы проекция на стену была ровнее, – почему мы не можем пойти в виртуалку для твоей этой, – он закатил глаза, – чайной церемонии?

– Подожди! – рассерженно воскликнула она и более мягко добавила, – реальность, она ведь… – выпрямилась, закончив приготовления, расставила руки и прокрутилась на носочках, – здесь она, только здесь.

Промолчав, Никанор задумался над её словами и прикусил щеку. Уже год, почти каждый день едва закончатся занятия, он приходит к Рине. Ненадолго, буквально на час, пока уборщик не начнёт спускаться с арены. Впрочем, недавно положение комнат изменили и Рину переселили на первый ярус башни-общежития, а Никанора на третий. Между ними расстояние небольшое, зато Тридцать Пятый, которым теперь работал молодой парень, долговязый, нескладный, с тонкими как веточки руками и ногами, дооолго спускался со сто тридцатого этажа.

Первый несколько недель встреч они не знали о чём разговаривать и как себя вести, но понемногу начали задавать друг другу интересующие вопросы. Так Рина узнала, что у Никанора, в отличие от неё, бывают встречи с биологическими родителями. Она же только читала про доконвенционные семьи и всегда нервно подёргивала головой, когда мальчик рассказывал про своих маму или папу. Ники же расспросил её о том, почему культуроведы не вписываются в текущее устройство мира. Точной информации на этот счёт не было, поэтому девочка просто поделилась своими мыслями, с которыми Никанор после долгих раздумий согласился. Такие понятия, как моральные ценности, философия и религия, давно устарели. Они были нужны лишь в прошлом и использовались для управления массами. Вот, к примеру, если один народ не хочет убивать другой, но правителям нужно разделить ресурсы, можно внушить, что где-то высоко-высоко в облаках сидит тот, кто судит их жизнь по поступкам. И якобы в его славу, по его велению нужно истребить врагов, что посягают на государственные ценности. Не для убийства, а для очищения планеты от юродивых. Не ради наживы, а за великие цели. При заключении конвенции о мире во всём мире, такая надобность исчезла, ресурсы распределяются равнозначно вносимому человеком вкладу в жизнь всего населения земного шара.

Культурологи же погружаются в самую пучину древних верований, вытаскивают наружу все секреты доконвенционных людей и, к сожалению, секреты управления старым миром, часто находя в этом смысл и сея семена недоверия к нынешнему мироустройству. Один из выдающихся мужчин-культуроведов прошлого столетия создал организацию «Душа есть», где какое-то время ему удавалось читать лекции бесперспективным о перерождении духа и даже рассказывать каждому, кем тот был в прошлой жизни. В общем-то его деятельность быстро прекратили, закрыв доступ ко всем проведённым им исследованиям, которые, нужно отметить, были крайне ценными.

С того времени говорят, что культурологи «воду мутят» и не несут пользы человечеству. Никанор спросил, не проще ли было бы найти таким людям другое применение, на что Рина, надув губки ответила, что предназначение не изменишь.

– Ну? – требовательным тоном обратилась девочка к сидящему на кровати Никанору.

Он отвлёкся от своих мыслей и выпучил глаза. За пятнадцать минут его блужданий внутри себя серая комната превратилась в какое-то древнее помещение с бамбуковыми стенами. Привычный стол на высоких ножках превратился в низкий, ниже колена, теперь больше напоминая скамейку. С двух сторон этой непонятного назначения мебели лежали мягкие белые подушки с кисточками на уголках. Рина, с выбеленным чем-то лицом и в оранжевом халате из скользяще-гладкой ткани, перевязанном на талии толстым красным поясом из того же материала, указала рукой на подушки, приглашая присаживаться. Наклонив голову, Ники озадаченно глянул на диковинно разукрашенную девочку и чуть было не прыснул от смеха. Сдержавшись в последний момент, он прикрыл рот рукой и присел на корточки. Показывая как нужно правильно садиться, девочка, с идеально ровной спиной, какую Никанор видел только у ботов виртуальной реальности, присела на колени. Она молчала, а её губы застыли в загадочной полуулыбке. Запахло терпкими пряностями вперемешку с цитрусовыми ароматами. Рина взяла небольшой чайник со стола, от которого веяло жаром, и налила чуточку горячей жидкости в ёмкость, на вид похожую на что-то среднее между чашкой и стаканом. Ручки не было, но высота как у чашки. И, судя по всему, из фарфора. Древняя какая-то, сейчас давно используется не пропускающий, но сохраняющий тепло тонкий материал, похожий на пластик. Девочка ополоснула ёмкость налитым кипятком и слила воду куда-то под стол. Слегка покачнувшись, Никанор ощутил покалывание в ступнях и, повторив за Риной, сел на колени. Мягкая перинка упруго окутала крепкие кости коленок, не давая им соприкоснуться с твёрдым полом. Так оказалось значительно удобнее. Стало душно и Ники расстегнул верхнюю пуговичку жилета. Ощущение времени совершенно растворилось, ушло через тонкие щели будто бы выпуклых стен из бамбука. Он знал, что это всего лишь спроецированное изображение, но всё выглядело очень правдоподобно.

Девочка взяла другой чайник, чуть побольше, с темного цвета жидкостью и плавающими, как рыбки в воде, кусочками листьев. Она, всё так же молча, налила в ту же ёмкость этой бурой жидкости и пододвинула напиток к Никанору. Почему-то ему захотелось обхватить её двумя руками, будто он замёрз и хочет согреться. Тепло расслабляло, но при этом добавляло какой-то уверенности. Вопросительно взглянув на Рину, он понял, что уже можно отхлебнуть. Горячий напиток едва не обжёг горло. Ники открыл рот, выдыхая пар, и одновременно с этим получилось, что отпустил воздух носом. Появился диковинный привкус мяты, как во время процедуры очистки дыхания. Ощущения были настолько неожиданными и приятными, что он втянул голову в шею. Вглядываясь в напиток и присматриваясь к одинокой палочке, которая почему-то торчала перпендикулярно жидкости, не желая опускаться на дно, Никанор сделал ещё один глоток В этот раз он почувствовал совершенно другой вкус, терпкий, оставляющий после себя желание глотнуть простой чистой воды. Сделав последний глоток, он со стуком поставил чашку на стол и резко выдохнул, добавив восторженно «Хорошо!». Рина внимательно смотрела на мальчика и улыбалась. Мягким, ласковым голосом она сказала:

– Теперь запроси открыть манускрипт. – и направила указательный палец вверх.

Запрокинув голову, Ники увидел, что там красуется изображение бежевого цилиндра, будто кусок светлой ткани, свернутый в трубочку. Он пожал плечами, слегка скривился, но всё же сказал:

– Открыть манускрипт.

Запустилась анимация и на потолке и впрямь появился прямоугольник, похожий на ткань. Он будто покачивался на ветру, покрываясь лёгкими волнами. На открытом манускрипте диковинным прописным шрифтом красовалась надпись: «Пока ветра нет, и у флюгера есть характер». Несколько раз пробежавшись глазами по тексту, Никанор взглянул на Рину, потом снова на буквы и спросил:

– Чушь какая-то. – он взглянул на время, есть ещё тридцать минут в запасе, – и вообще, скучно это всё.

– Ники, – слегка прижав губы ответила Рина, – тебе ведь понравилось. – она часто моргала, будто вот-вот заплачет.

Цокнув, Никанор встал и, отряхивая отсиженные ноги, сказал:

– Выключай. – он пару раз присел, разминая суставы, – Лучше бы новости биоинженерии почитали.

Рина пару раз клацнула по браслету, надела его на руку и комната снова превратилась в обычное серое помещение.

– Ты просто устал, – она отвернулась от Никанора, зачем-то вытирая лицо краешком дневной одежды, – у тебя завтра встреча с родителями?

– Угу, – буркнул мальчик, – снова будут пытаться меня удивить, – недовольно раздул ноздри и добавил, – будто в мире есть что-то удивительное.

– Если бы у меня были родители, – Рина повернулась и сверкнула своими тёмными глазками, – я бы их любила.

– Я… – неуверенно сказал Никанор, – люблю их, – насупил брови и добавил, – наверное. Но мне нравится с ними проводить время.

– Дурак ты, Ники, – махнула девочка рукой, – не ценишь…

– Я не могу быть дураком, – монотонно, будто старый учитель, ответил мальчик, – я перспективный ребенок с задатками гениальности. Относительно меня, скорее ты дура, – он усмехнулся на одну сторону.

– Тебе лишь бы обидеть. – она демонстративно сделала шаг в сторону и мотнула головой.

– Бе-бе-бе, – скривился Никанор ей в спину, показывая язык.

– О! – воскликнула девочка и стремительно, двумя руками открыла шкаф, откуда лавиной посыпались разноцветные тряпки и на полу образовалась радуга.

Она присела, копошась в то ли одежде, то ли в отдельных кусочках тканей что-то выискивая. Через несколько секунд в самом низу Рина что-то откопала и совершенно забыв о своей обиде, подбежала к Ники. Она помахала у него под носом желтым квадратиком гладкого полупрозрачного материала, затем сложила его в четыре раза и засунула в нагрудный карман на жилетке Никанора.

– Платочек! – радостно, будто сделала великое открытие, воскликнула она.

Не зная что ответить, Ники наклонил голову, глядя на счастливую Рину в ожидании объяснений.

– Ладно, ладно, – она закатила глаза, – объясню. – девочка насупилась, подбирая слова и сказала, – Помнишь, я рассказывала про символизм?

Никанор настороженно кивнул.

– Так воооот, – протянула она, – это, – она похлопала мальчика по груди, – мой тебе подарок. Солнышко по отношению к нам, людям, находится вверху, его почитали все народы. – она зачарованно замерла, – Ты – Видящий Победу, а её видно только сверху, значит твой символ солнце, а цвет – жёлтый.

Никанор тяжело вздохнул и достал платок из кармана. Если Рина начинает говорить о культуре древних, её не остановить. Значит, пора бежать в свою комнату пока Тридцать Пятый поднимается наверх и ещё не начал распыление. Сжав платок в руках, Ники взглянул в широкие глаза блуждающей где-то в своих мыслях о символизме Рины и не решился вернуть его. Напоследок он присел на кровать, будто выжидая нужное для выхода время, а Рина продолжала рассказывать что-то о предках, которые верили, что каждое явление природы – это проявление силы кого-то из богов. «Глупые были люди» – подумал Ники и пока девочка отвлеклась, засунул жёлтый платок под матрас. Наручный браслет девочки завибрировал, предупреждая, что пора прощаться с другом и она обиженно выдвинула нижнюю губу.

– Завтра дорасскажешь, – сказал Ники, хлопая её по плечу, и повернулся к двери.

– А ты передавай привет родителям, – она облокотилась на стену рядом, разглядывая сосредоточенного Никанора, – ты же им рассказал, что у тебя есть друг?

– Угу, не мешай, – отбился мальчик и створки разъехались, выпуская его в коридор.

Ни единого шороха или даже подозрения на движение. Школьники спят, Тридцать Пятый уборщик высоко в башне, только начинает спускаться с арены. Никанор, уверенно делая шаги, поджал губы и с досадой смотрел исподлобья, размышляя о заданном Риной вопросе. Он ещё в прошлом году собирался рассказать, что сдружился с Риной, но что-то помешало. Почему-то казалось, что во время встречи с родителями за ними кто-то наблюдает, хотелось вести себя холодно, отстраненно, сохранить секрет, что по ночам он может гулять по школе без разрешения. Но эти люди… Женщина с каштановыми волосами, мужчина в серой жилетки, оба с такими добрыми глазами, будто весь мир сосредоточен в Никаноре… Наверное, биологическим родителям будет приятно, что он, будущий великий гений, послушал их, бесперспективных, и подружился с девочкой. «Ладно» – громко сказал Ники и сам испугался собственного голоса. Он замер, прислушиваясь, не нарушил ли идеальную тишину ночного коридора школы-интерната. Тихо, но сердце колотится так, будто Тридцать Пятый его услышит и прибежит за секунду, чтобы наказать нарушителя. «Завтра расскажу им про Рину» – шёпотом сказал он сам себе и по-кошачьи мягко пробежал оставшиеся обороты к своей комнате.

7. День Рождения

Из всех переживаний, которые встречаются у человека на пути в течение его жизни, самой двойственной природой обладает сон. Сколь бы ты ни был целеустремленным, стремящимся к великим достижениям малым, всё твоё естество будет противиться прервать сон в мягкой, как воздушная морская пена, кровати. Но едва ты проснёшься, осознаешь, что новый день начался, а ты уже как лишние тридцать минут нежишься в постели, тебя захлестнут страх и раскаяние. Страх потери ценного времени и раскаяние за то, что дал себе слабину. Особенно, если ты проспал в свой же День Рождения. И пусть никто, даже твой единственный друг, не знает, что именно сегодня, ровно девять лет назад ты родился. Пусть празднования персональных дней не разрешаются в школе. Пусть даже для всех это будет самый обычный будничный день, в который нужно учиться. Но для тебя…, несмотря на всё это, те тридцать минут, на которые ты сегодня дольше валялся в кровати, безжалостно уничтожили ценное время глубоко любимого тобой дня.

Резко вскочив с кровати, Никанор помчался выполнять утренние процедуры. Пока он находился в камере для очищения, в комнате раздался шум и глухой грохот. Он насторожился и постарался отделить шум потоков воздуха, дезинфицирующих его тело, от внешнего источника. Услышав голоса, он напрягся. Обычно в комнаты не входят без предупреждения. Хотя, наручный браслет ведь нужно снимать перед процедурами, может быть, сообщение и было. Сердце билось так сильно, что казалось всё тело пульсирует в такт с ним. Ники мысленно взмолился, чтобы устройство поскорее закончило свою работу. Он пытался понять что другим людям нужно в его комнате. Хорошо, что засунул подаренный Риной платок ей под матрас. Если это какая-то проверка, то были бы вопросы, на которые он ещё не придумал ответов. Разве могут учителя вот так просто заходить в комнату? Или это не учителя? Незаметно для себя, Ники начал дёргать указательным пальцем левой руки, неосознанно повторяя жест главного учителя.

Мучительно долгая утренняя процедура наконец-то закончилась и он огляделся в поисках чего-то, чем можно прикрыться. Невежливо появляться перед взрослыми совсем голым. Такое допускалось только на внешнем медицинском осмотре. Шум в комнате стих, никаких голосов больше не было слышно. Надев наручный браслет, Ники проверил пропущенные уведомления. И правда, было сообщение, что к нему придёт главный учитель. Стоп, что? Главный учитель? Тот самый больной толстяк, которого ученики видят только при старте новой образовательной программы? Который никогда не заходит в башню общежития и уж тем более не общается с детьми? Прикусив губу, Ники почувствовал как шея сделалась каменной и, будто сопротивляясь таком превращению, он дёргал головой из стороны в сторону, не решаясь выйти из комнаты для очищения. Уже поднеся палец к кнопке открытия двери, он настороженно замер и ещё раз оглянулся. Никакой одежды тут нет, вся в комнате, придётся встречать гостей голым. Он поставил одну ногу на пальцы, отчего каждая костяшка кроме мизинца прохрустела. «Ладно» – уговорил он себя прижать палец к сенсорной кнопке.

Неуверенно высунув голову из маленькой комнатки, Никанор не увидел никого постороннего и не заметил никаких изменений в своём жилище. Он спешно сделал шаг и быстрым движением схватил одежду с полки. Испуганно озираясь по сторонам, Ники торопливо оделся и присмотрелся к кровати. Поверхность слегка продавлена, будто только что на ней кто-то сидел. Кто-то, кто испарился в воздухе. Мальчик окинул взглядом остальные предметы интерьера. Пустой шкаф стоял нетронутым, на столе никаких следов сдвинутых со своих мест предметов. Если бы у него было что-то вроде порошка, которым уборщик посыпает пол, он бы мог узнать личности непрошенных гостей. Ники озадаченно пожал плечами и склонил голову на бок, стараясь понять причину обыска. В том, что в его комнате кто-то что-то искал, он, почему-то, был абсолютно уверен. Но кто? И что? Завибрировал браслет и Ники вскинул руку посмотреть сообщение. Не успел он прочитать, что к нему снова придёт главный учитель, как створки входной двери мягко разъехались и на пороге появился толстяк. Он превосходил мальчика в росте раза в два, а по ширине в нём поместилось бы ещё несколько таких, как Никанор, девятилеток. Мужчина, из под слегка опущенных век, пустым взглядом окинул комнату и, заваливаясь на левый бок, подошел к кровати. Грузно присев на мягкую поверхность он издал звук, похожий на скрип, будто его суставы давно подлежат ремонту или и вовсе утилизации. Замерев на одном месте, Никанор внимательно следил за каждым движением, стараясь подметить и сохранить в памяти даже незначительную деталь внешнего вида главного учителя, его поведения и звуков. Любознательность победила страх и мальчик с прищуром вглядывался в лицо мужчины, который ещё не произнёс ни единого слова. В сравнении с огромным учителем, Ники почувствовал себя песчинкой и чуть было не переключил восприятие на придуманную и запертую в его подсознании личность сидящего перед ним человека, чтобы сравнять счёт.

– Здгавствуй мальчик, – не дал главный учитель Никанору погрузиться в собственные мысли и, наконец-то, сказал хоть что-то.

– Здравствуйте, сэр, – почтительно кивнул Ники и насупился, не понимая почему добавил «сэр», такое обращение никто не использует. Видно, набрался глупостей от Рины, хоть бы не влетело за это.

– Ты, значит, будущий начальник министегства здгавоохганения… – мужчина тяжело дышал, после каждого слова делая паузу.

– Надеюсь, – робко ответил Ники не понимая к чему ведётся разговор и какая причина визита.

– В будущем не заставляй меня ждать, – недовольно сглотнув, прохрипел учитель и объяснил, – ты заставил меня стоять за дверью двадцать минут.

Забегав глазами, Никанор активно закивал головой, стараясь извиниться:

– Я…, камера чистки не открывается…, не видел…, браслет лежал, думал вы тут, – выпалил бессвязный набор слов мальчик, чувствуя себя очень виноватым.

Выражение лица главного учителя не изменилось. Ники подметил, что кожа его свисает больше, чем на изображениях в базе данных. Щёки почти на уровне подбородка, будто их умышленно тянули вниз. И лицо, в целом, вместе с глубокими морщинами на лбу, у глаз и возле уголков рта, напоминает больше старого носорога, чем человека. Вдруг взгляд учителя молниеносно в чём-то изменился, глаза будто сверкнули искрами, желая сжечь Никанора, оставив от него только горстку пепла. Все внутренние органы мальчика будто съежились, но он не хотел показывать испуг.

– Встгеч с биологическими годителями у тебя больше не будет. – устало произнёс мужчина, будто говорит нечто обыденное, рутинное.

Все вопросы и слова в голове Ники, когда до него дошёл смысл сказанного, слились воедино, сжались в плотный шар и лопнули от перенапряжения. Он посмотрел в лицо этого больного обрюзгшего мужчины и часто заморгал не зная что сказать или спросить. Не дожидаясь реакции мальчика на сообщение, главный учитель продолжил:

– Мы, – сказал он и громко выдохнул, – очень ценим тебя, мальчик. Поэтому, – он взглянул на открытую дверь и снова повернулся к Никанору, – дадим детали. Не был бы ты гением, было бы… – наверное, здесь он хотел сказать «проще», но после секундной заминки добавил, – иначе.

Почувствовав лёгкий туман в голове, Никанор заметил, что комната как-то искажается и заваливается. Он присел на стул и сцепил за спиной руки в замок, стараясь создать впечатление, что разминает спину.

– Они были очень плохими людьми, – гнусаво продолжил мужчина, – поэтому… – он не успел договорить, как Никанор, не ожидая от себя, вскочил и громко крикнул:

– Хорошие! Они хорошие! И они есть и будут всегда! – выпучив глаза Ники подпрыгнул к мужчине, который в сидячем положении был чуть ниже его.

– Мальчик, – поднял руку главный учитель и помахал ей, будто хочет рассеять дым, – ты умный мальчик, – он ни разу не обратился к Никанору по имени, – тебе пгидётся выслушать молча и пгинять всё как есть.

Представив как отпускает пощёчину за обман этому неприятному толстяку, Ники дёрнул плечом, но ничего не сделал. Противный писклявый голос где-то внутри сознания скомандовал сесть и слушать молча, как сказал самый главный учитель школы, который нашёл время прийти и лично рассказать всё.

– Мальчик, – продолжил мужчина когда Ники сел обратно и не моргая уставился на него, – как бы тебе это объяснить, – он задумчиво почесал лоб.

– Я гений, – раздув ноздри прервал Никанор, – можете говорить как есть.

– И то так, – согласился учитель, слегка качнув головой, – Иван и Дарья Треумовы осуждены на полное исключение из общества и ссылку на необитаемую территорию.

– Но почему?! – снова повысил голос Ники, вспомнив добрый и ласковый мамин взгляд, полный любви. – Почему? – прошептал он, прикоснувшись к верхней пуговке серого жилета, постоянно расстёгнутой, как у отца.

– Нарушение двести восемьдесят второй статьи мирового соглашения о нормах поведения в обществе. – мужчина замер и приложил руку к груди, слушая сердце, – Если бы не их заслуги перед обществом, то их погрузили бы в вечный сон.

Никанор молчал, голова гудела, а каждое только что услышанное слово отдавалось эхом, будто он находится в маленькой комнатке, а жуткие новости, как аудиозапись, крутятся на повторе. Не в силах нажать на паузу и прервать эту словесную какофонию в своей голове, Ники молчал. Ему даже показалось, что он забыл как дышать, несколько вдохов и выдохов получились такими вымученными, сложными.

– Ты в этом году будешь изучать все законы, – добавил мужчина, осознав, что основы мирового соглашения ученикам до девятилетнего возраста даются на уроках выборочно, – но скажу тебе пгямо. – главный учитель сделался очень серьезным и даже выпрямил спину, – они сегьезные пгеступники и наше счастье, что их кгупиговку активных беспегспективных уничтожили так быстго. – он облокотился ладонями на колени и медленно встал.

Никанор с ненавистью смотрел на этого толстого ущербного человека, который лжёт. Его родители не могли быть преступниками. Не находя объяснений своим мысленным утверждениям, Ники просто кричал в своей голове «не могли!», но сцепив зубы молчал, уставившись куда-то сквозь пространство.

– Ты всё поймёшь, мальчик, – мужчина подошёл к не двигающемуся Никанору и положил руку ему на голову.

«Не трогай! – Ники хотелось вскочить и толкнуть мужчину, выгнать из своей комнаты, – это мои волосы, такие же как у мамы!». Он сцепил зубы и молчал. Верхняя челюсть давила на нижнюю так, что казалось, как только мальчик откроет рот, зубы осыпятся мелкими крошками.

– Пгосто надо это пегежить, – добавил мужчина и взъерошил рукой копну отросших каштановых волос Никанора.

Когда главный учитель ушёл, Ники набрал слюны во рту и сплюнул прямо на пол, рядом со стулом, с которого не поднимался ещё минут пятнадцать. Он встал, голова болталась из стороны в сторону. Не чувствуя себя, Никанор размазал подошвой плевок со вкраплениями красного на полу, видимо, прикусил щеку, пока слушал новости. Горло пересохло, а ноги стали мягкими, как нагретые нити для 3Д принтера. Мальчик обессиленно опустился на колени там же, где размазал слюни. Он положил руки на пол, ощущая прохладу неживой поверхности. У него были родители, Рина просила передать им привет. Ники наклонился к рукам, положив на них лицо. «Мама, папа, – подумал он и почувствовал, что глаза стали горячими, как неотрегулированный воздух при дезинфекции, – у меня есть друг». Ники вдавил голову плотнее в кисти рук, так, чтобы было больно, невыносимо больно. «Мама, папа – подумал он, – я люблю вас». Глаза стали влажными, Ники старался давить ещё сильнее, чтобы прекратилось это ужасное, сдавливающее чувство внутри, от которого хочется превратиться в неживую машину, раствориться в поверхности стен, чтобы бездушно выполнять свои задачи. Он вспомнил как в прошлом году родители шёпотом, чтобы не услышал обслуживающий персонал школы, спели ему песенку «С днём рождения». Так некрасиво, не в такт даже друг с другом, что уж говорить о воображаемом ритме. Но от этой песенки, их улыбок и нежных прикосновений было так тепло и светло. Ники прошептал «С днём рожденья меня» и неудержимо заплакал не в силах остановиться.

8. Конвой

Когда не знаешь, где истина, а где ложь, лучше всего побыть наедине с самим собой. Спрятаться, как маленький ребёнок, даже если тебе уже девять лет, в уголочек, где никто тебя не найдёт. На два дня Никанора освободили от занятий, но прислали на браслет инструкции, которым он обязан был следовать. Утром, днём и вечером должен посещать камеру сенсорной депривации по часу каждый сеанс. Питаться нужно небольшими порциями шесть раз в день, чтобы организм всё время чувствовал себя чуточку голодным и тем самым снижал эмоциональное напряжение. А после этих двух дней отдыха ему предстоит внеплановое сканирование потенциала, к которому нужно подготовиться.

Помимо общих рекомендации, в его образовательный план добавили новую историческую программу для погружения в виртуальную реальность. Он мельком посмотрел описание, это было нечто вроде игры, где предстояло в ускоренном режиме пройти путь становления мира во всём мире. Находиться в этом интерфейсе он мог только с учителем истории, который судя по всему, будет давать комментарии о том, как было всё на самом деле и почему именно так. Наверное, можно будет смоделировать ситуации, если бы всё происходило иначе и посмотреть, к чему бы это привело.

В первый день одиночества Никанор не мог собраться с мыслями, а силы, которые ранее заставляли его двигаться, будто испарились вовсе. Он весь день пролежал в кровати лицом к стене, отказываясь поверить, что больше не увидится с родителями. Мальчик бил в стену кулаками, отчего к вечеру костяшки были сине-красными, опухшими, и проклинал тот день, когда проникся к бесперспективным маме и папе какими-то чувствами. Лучше бы обидел их чем-то, чтобы они больше не приходили, чтобы он не ждал дня своего рождения как праздника, в который случается чудо. В конце концов, эта ситуация показывает насколько же он сам ещё маленький и глупый. Гений. Смешно. Эти взрослые обвели его вокруг пальца. Все взрослые! Начиная от учителей и заканчивая родителями. Или всё не так, а как-то иначе?

Мысли Никанора метались от одной крайности к другой, а с глаз, казалось, никогда не спадёт припухлость. Тело ныло, будто подверглось какому-то сильному сжатию, давлению. Он пытался обращаться к своему мозгу, интеллекту, за который был удостоен статуса гениального, но в ответ слышал только невнятный гул и голоса весело приветствующих его родителей. У мамы звонкий, но одновременно с этим мягкий, а у папы низкий, будто гудение какой-то машины. Задремав, Никанору даже показалось, что он чувствует сладкий цветочный аромат и женский смех. Он резко поднялся, судорожно озираясь, но в комнате не было никого.

Три раза за день, как и написано было в рекомендациях, наручный браслет напоминал о том, что пора расслабить тело. Ники положил назойливое устройство на пол, накрыл подушкой и прижал стулом, чтобы не слышать наставления от гадостных людей, которые ничего не понимают. А и правда, кто говорит, что они что-то понимают? Сканеры потенциала? Кто бы и что бы это ни было, ещё не значит, что они решили правильно. Не зная за какую мысль хвататься и что делать, Никанор заснул, так и не выполнив ни одного предписания.

Пока мальчик отказывался смотреть на что-то кроме своей стены, в его комнате появился небольшой круглый столик, на котором наутро стояло уже семь небольших порций разной еды. Он спустил ноги с кровати и вяло глянул на обновление интерьера. Разноцветные шарики на тарелках не имели никакого запаха – концентрированные микроэлементы с добавлением нейтральных продуктов. Ощутив, что сутулится, Ники выпрямился, но почувствовал, что сил на то, чтобы держать спину ровно, нет никаких. Он встал, опираясь рукой на кровать, и подошел к двери, разглядывая одноразовые тарелки с неглубокими синими бортиками. Зафиксировав движение в комнате, сверху пшикнул освежитель воздуха. Машина для утилизации одежды клянчила отдать пижаму, мигая зелеными лампочками. Никанору вдруг жутко захотелось выйти из этой замкнутой, серой комнаты. Раньше в домах были окна, через которые можно было смотреть на жизнь снаружи, так говорила Рина. Обернувшись, Ники тоскливо уставился в монитор, который имитировал колосящееся бескрайнее поле. Там будто бы гулял ветер, ласково перебирая каждую травинку, светило солнышко и летали черные птицы, вид которых неразличим издалека.

Внезапно раздался непонятный шум и на пол с грохотом приземлился стул. Вспомнив, про электронный браслет, Никанор медленно подошел к подушке, валяющейся на полу. Да, именно его персональный браслет, помещённый в замкнутое пространство и регистрирующий силу давления, был тем источником беспокойства, который прервал просмотр зацикленной природной анимации – через десять минут там птицы снова рассекли бы небо.

Тяжело вздохнув, мальчик плюхнулся рядом с упавшим стулом, сел в позу лотоса и достал браслет, который, кстати, должен был всегда, кроме процедуры очистки тела, находиться на руке у каждого ученика. Замелькали уведомления, отмеченные пульсирующим красным колокольчиком. Ники прищурил глаза и расфокусировал зрение для обмана устройства. Он не увидит текст, но устройство сочтет, будто он его прочитал.

Пока мальчик прокручивал нескончаемую цепь сообщений, будто бы с выдохом, расползлись створки входной двери. Он повернулся, но в комнату никто не вошёл. Надев браслет, Ники медленно встал и подошел к дверному проёму, осторожно выглядывая в коридор. Покрутив головой, он увидел ряды таких же, как он сам, ничего не понимающих учеников. Некоторые, так же как Никанор, высунули только голову, другие вышли за порог, стараясь рассмотреть что скрывается за витком спирального коридора. Сверху, откуда-то очень высоко, послышался треск и несколько громких мужских голосов. Потом появился звук, будто что-то тяжёлое, разрушающее поверхность, тащат по полу.

От предчувствия чего-то нехорошего живот Никанора, за сутки без еды сделавшийся впавшим, втянулся ещё сильнее, стараясь собрать из организма хоть какие-то остатки пищи, чтобы восполнить силы. Мальчику пришлось быстро схватить один из шариков со столика, закинуть в рот и проглотить. Жевать их было не обязательно, пусть желудку будет больше работы. Ники потёр глаза и хотел вернуться в кровать, как мужские голоса раздались ближе. Ученики медленно, настороженно подходили друг к другу, огибая Никанора, о чём-то шептались, потом пожимали плечами и, замерев на месте, смотрели выше по коридору. Никанор сделал десяток шагов вниз, надеясь увидеть Рину, но до её комнаты было далеко, а от своей лучше в этой непонятной ситуации не отходить.

– Иди! – прогрохотал свирепый мужской голос будто над ухом.

Ники дёрнулся и вытянулся, не решаясь шевельнуть даже пальцем. Сделалось так страшно, что слабость как рукой сняло. С верхнего витка коридора появились два безобразно мускулистых, огромных увальня, не слишком похожих на людей. Каждый раза в три раза выше Никанора, который был не самым низким из девятилеток. Им даже до потолка оставалось совсем немного, казалось будто поднимут руку и дотянутся.

А посредине, между ними и чуть поотстав, плёлся тот самый главный учитель, с которым он общался позавчера. На цепи, со скрежетом волочащейся по полу.

Выпучив глаза, Никанор смотрел на это ужасающее зрелище. Потрясённые ученики замерли. Не было слышно ни единого шороха или слова, сказанного хотя бы шёпотом. Абсолютное молчание и только зловещее «кхргх, кхргх», тягуче ввинчивалось в мозг, наполняя сознание ужасом. Ники казалось, этот страшный звук теперь будет преследовать его ещё долго, вместе с образами великанов, которые держат тяжелую на вид цепь словно лёгкую верёвочку.

Когда мужчины поравнялись с Никанором, мальчик уставился в глаза главного учителя, который пусть и сообщил страшные новости о родителях, но всё же стал его второй личностью, помогающей открыть любую дверь. Взгляд мужчины был пустым и тусклым, будто шагает не человек, а оболочка, из которой лазером выжгли жизнь. Неестественно растянутые щёки сильно свисали, теперь его лицо состояло не просто из морщин, а из глубоких складок, нависших одна над другой. Никанор окаменело стоял, боясь даже дышать. Ужас настолько сковал его воображение, что он почувствовал даже некоторое облегчение оттого, что не может дополнить жуткую картину своими фантазиями. Когда главный учитель почти миновал Ники, он внезапно обернулся и замер, уставившись прямо в голубую лазурь глаз Никанора. Мальчик попятился и упёрся спиной в стену, забыв, что отошел от комнаты и его дверь в нескольких шагах. Цепь между огромными людьми и учителем натянулась, поднимая его руки, будто он кукла, а не человек. Но голова учителя оставалась повернутой к Никанору.

– Иди! – крикнул один из гигантов и дёрнул за свой кусок цепи.

Мужчина пошатнулся, но не двинулся с места. Он, глядя на Никанора, расплылся в безумной улыбке. Во рту у него не было ни единого зуба, только чёрные пеньки, а из левого уголка рта стекала мерзкая капля желтоватой слюны.

– Ггррргг, – прохрипел учитель, стараясь поднять руку.

Но цепь был слишком тяжелой, чтобы позволить ему это сделать. Мужчина издал несколько неестественных хрипов и сдавленным голосом, словно выхаркивая каждое слово, произнёс:

– Ты, – слюны потекло ещё больше, она буквально залила серую жилетку, оставив на ней тёмные мокрые пятна, – ты не достоин…

Учитель хотел договорить, но увальни одновременно дёрнули его за цепь и он распластался на полу.

– Ты опять его уронил, – сказал один другому низким, вызывающим дрожь, басом.

– Смертника не жалко, – отмахнулся тот, подошел к учителю и, легко схватив его под мышки, поставил на ноги.

Дальше процессия шла спокойно, без активных действий. Мужчина, видимо, уже бывший главный учитель, еле волочил ноги и заваливался на левый бок. Увальни снисходительно медленно шли, то и дело подгоняя его громким, рассерженным «иди». Ни один ученик не шелохнулся вплоть до того момента, пока в пространстве не прозвучал шелковый женский голос, объясняющий то, чему они только что стали свидетелями. Только он заставил детей выйти из транса и разбрестись по своим комнатам.

– Здравствуйте, дорогие дети, – ласково поприветствовала дама из невидимых глазу микродинамиков, расставленных по всему коридору, – запомните этот день. Выполняющий обязанности главного учителя, – она сделала паузу, – нарушил закон. Он неуважительно относился к бесперспективным, которые помогают вам содержать школу в порядке, обслуживают устройства и готовят еду. – голос сделался строгим, – Каждый из нас является неотъемлемой частью общества и тот, кто не уважает других, будет наказан. – женщина выдержала паузу и тем же мягким голосом продолжила, – Разойдитесь по своим комнатам и подумайте. – она слегка откашлялась, – Завтра в семь общее собрание, после него обычное расписание будет восстановлено. Сегодня отдыхайте.

Вжавшись в стену, Никанор боком продвинулся к своей двери. Он сделал шаг в комнату и застыл на месте, осмысливая увиденное. Створки за спиной закрылись и мальчик облокотился на них, плавно съехав на корточки. Не зная что делать и как жить дальше, он незаметно для себя, минут десять чесал голову в одном и том же месте. Место рядом с макушкой уже пекло, будто там была ссадина, но Ники не останавливался. Нет, один он эти ужасные события не сможет переосмыслить. «У меня есть друг, – подумал он, – и она, скорее всего, тоже напугана». Понадеявшись, что команды управления дверями ещё не перепрограммировали, он вскочил и уставился на черный квадратик. Подходящее ли сейчас время? Днём, когда можно встретить в коридоре кого угодно? «Да, – убедил он себя, – сейчас все в комнатах, а учителей можно услышать за пару кругов». Он решил не закрывать свою дверь когда выйдет, чтобы иметь возможность быстро шмыгнуть обратно. Ники выдохнул, с отвращением представил уродливого толстяка, отбросил от образа увиденное только что и сохранил ту личность учителя, к которой уже привык. Потом прислушался к собственным ощущениям и почувствовал такое огромное презрение к большей части людей, которые не относятся к их школе для великих, что чуть было не выпал из образа, став самим собой. Ники сделал несколько глубоких вдохов, и его тело перекосило влево. Он взглянул на черный квадратик и, со слегка опущенными веками, дал мыслекоманду открыть дверь. К его счастью, всё удалось. Едва Никанор ступил за порог, он тут же забыл о всякой осторожности и помчался на три круга ниже, к комнате Рины.

9. Похищение

Нет ничего хуже, чем увидеть, как твоего лучшего и единственного друга уводит неизвестная женщина, неприятная даже со спины. Чем ближе было к комнате Рины, тем медленнее и осторожнее Никанор ступал. Всего пол витка оставалось до цели, когда послышались непонятные шорохи, похожие на плановую уборку Тридцать Пятым коридоров по ночам. Резко развернувшись, чтобы мчаться к себе, он замер ещё на секунду, стараясь определить куда движется звук. Никаких размеренных шагов, как это бывает, когда работает уборщик, в его сторону не было и Ники перескочил к противоположной стене. Если бы в общежитии школы были углы, как в некоторых зданиях, было бы проще. Но спиралевидный круглый коридор не давал возможности следить за кем-то и при этом оставаться невидимым. Пришлось рискнуть и делать что можешь с тем, что имеешь.

Прижавшись к слегка шероховатой поверхности и ощущая ладонями неровности стены, Ники миллиметровыми шажками продвигался дальше. Немного наклонившись и выглянув из-за поворота, он увидел высокую женщину в ярко-красном брючном костюме, которая сосредоточенно ощупывала дверь в комнату Рины. Стараясь не сильно высовываться, мальчик смог рассмотреть неизвестную гостью. Перед глазами застыл образ рыжеволосой женщины с ровной, до неприятного, осанкой, когда плечи сильно сведены друг к другу. Она показалась Никанору какой-то ненастоящей. Её прямые, шелковистые волосы, будто анимация, двигались абрикосовыми волнами, когда женщина то приседала, наклоняя голову к полу, будто в поисках миниатюрного чипа, то поднималась на цыпочки, стараясь дотянуться до потолка.

Вынужденный дышать ртом, чтобы было меньше шума, Ники прокручивал варианты действий. Пойти в свою комнату и вернуться позже? Но тогда будет непонятно, что происходит. Подождать пока женщина уйдет? Тоже не подходит, вдруг она пойдет в его сторону и тогда времени на то, чтобы скрыться у себя, почти не будет. Пока мальчик, то и дело, плавными движениями руки вытирал со лба капельки проступающего пота, дверь в комнату открылась. Женщина в красном в это время была на корточках и едва зашуршали створки, она резко вскочила, поправляя брючины элегантного костюма.

На пороге стояла Рина с очень серьезным, буквально каменным выражением лица. Она, не моргая, исподлобья смотрела на гостью. Сглотнув комок в горле, Ники едва удержался от порыва выскочить и защитить подругу от неприятной женщины, которой Рина явно была не рада. Девочка немного отодвинулась от прохода, пропуская гостью в комнату. Дверь не закрылась, но приближаться опасно, в любой момент они могут выйти.

От длительного стояния в одном положении у Никанора затекло всё тело. Он переместил вес на правую ногу и встряхнул левую, на которую опирался. Дрыгая ногой и не рассчитав расстояние до пола, который с каждым сантиметром становился ниже, под уклоном уходя вниз, он вовсю топнул. Мальчика будто окатило холодной струёй воздуха, как та, которой очищают станки на производстве. Никанору показалось, что его шаг был громче, чем топот всех учеников школы одновременно. Он повернулся и тихонечко сделал несколько широких шагов назад, чтобы из комнаты его было не видно. Тишина. Даже если его услышали, то к нему никто не идёт.

Ники немного отдышался, приходя в себя от испуга, и прислушался. В комнате что-то бубнил вкрадчивый, мягкий, женский голос, но слов не разобрать. Мальчик вернулся на свой наблюдательный пост и увидел, что Рина стоит на том же месте, что и прежде, и, раздув ноздри и поджав губы, смотрит внутрь помещения. Женщина, судя по всему, ходит по комнате и что-то рассказывает, но совсем непонятно что именно. Костюм гостьи выделялся на фоне стен ярким, режущим глаз, пятном, едва она попадала в зону видимости мальчика. Пронзительно-пёстрый цвет, что-то среднее между морковью и помидором, вызвал в памяти образ красного листолаза, ядовитой лягушки. Наверное, из-за тонких, костлявых рук, которые плотно обтянуты пиджаком.

Женщина подошла к Рине и, наклонившись, попыталась взять её за руку.

– Нет! – крикнула девочка, резко отшатываясь и выдёргивая руку, – не подходи! – она попятилась, глядя при этом не на гостью, а прямо на Никанора, который нервно дёрнулся, готовый бежать на помощь.

Она его видела. Точно видела. И не хотела, чтобы он подходил. Но как же… Не успел Ники собраться с мыслями, как ядовито-красная женщина, так он окрестил её про себя, схватила Рину за плечо. Девочка скривилась от боли и Никанор, присмотревшись, увидел как длинные, такого же хищного цвета, как костюм, ногти впиваются в мягкую ткань ежедневной одежды девочки, будто пропарывая её и пронзая тело до самых костей.

Тихонько застонав, Ники сцепил кулаки, нервно постукивая ими по стене. Женщина оглянулась внутрь комнаты, а Рина в этот момент с обреченным, полным печали взглядом, повернулась к Ники и помотала головой. Девочка подняла ладонь вверх и несколько раз опустила пальцы, будто прощаясь. Ядовитая гостья заметила этот жест, но восприняла так, будто Рина сдаётся и больше не будет сопротивляться. Она быстро схватила её за запястье свободной рукой и отпустила хватку. На плече девочки проступила алая капля крови от острого когтя указательного пальца женщины. Сзади, на плече, видимо, были ещё четыре, расползающихся по ткани, кровавых отметины.

Неприятная гостья сделала большой шаг вперёд, вышла из комнаты и потащила за собой Рину вниз по коридору. Девочка, наклонив голову, быстро семенила, стараясь успеть за высокой женщиной, шаги которой были раза в два шире, чем её. Рина тянулась за своей рукой, на запястье которой уже тоже начали проступать капельки крови. Она постанывала от боли и почти бежала, но женщина не снижала темп.

Вопреки очевидным предупреждениям от девочки, Никанор проследовал с ними до первого этажа. Женщина не оборачивалась и уверенно двигалась к выходу. Стеклянная дверь на улицу плавно разъехалась и Никанор увидел, что возле общежития стоят те самые огромные люди, которые вели на цепи больного главного учителя. Один из них схватил Рину поперёк тела, закинул на плечо, словно поломанную куклу, и пошёл в направлении сада для гуляний, где в десяти сантиметрах над землей парил обычный автомобиль, на которых ездят бесперспективные на работу. Женщина в красном осталась у входа, с мерзко-ровной спиной наблюдая, как забирают Рину. Она ни разу не повернулась. Ники не видел её лица, только ядовитый алый костюм и когти, которые могут впиться в тело и достать до самых костей.

Озираясь и нервно постукивая по ноге, Никанор пошел вверх по коридору. Стоило бы идти быстрее, пока ядовитая дама тоже не направилась вверх, но он не мог заставить себя думать о чем-то, кроме Рины. Даже если это «что-то» касалось его собственной безопасности. Почему её забрали? Кто эта женщина? Что она говорила ей в комнате? Девочка знала, что эта гостья несет угрозу и неприятности, поэтому и не дала Ники подойти. Взгляд мальчика был не в силах сосредоточиться на чём-то одном, перескакивал от стены к стене. Пройдя три витка спирали вверх, Никанор подошел к комнате Рины. Дверь была открыта. Он, озираясь, прошмыгнул внутрь.

Интерьер, расположение мебели ничем не отличалось от его комнаты. Ники обескураженно присел на кровать. Ему стало плохо. Начало казаться, будто все внутренние органы разбалансировались и работают на пределе своих возможностей. Сердце судорожно стучало с удвоенной частотой, желудок сжимался и разжимался, лёгкие то переполнялись воздухом и давили на грудную клетку, то съёживались, жалуясь на его отсутствие. Не выдержав напряжения, Никанор прилёг, стараясь успокоить кружащиеся и гудящие в голове виртуальные квадрокоптеры. Положив голову на подушку, он упёрся затылком в какой-то небольшой и твёрдый предмет. Перевернувшись на бок, он откинул мягкий прямоугольник, ещё сохранивший небольшую вмятину от головы Рины, и увидел её наручный браслет. А, точно, когда женщина пыталась её схватить, браслета не было.

Чтобы устройство не записало его образ в память, Никанор отвёл его от себя, но не решился провести по экрану и активировать. Считывать отпечаток и ДНК по микрочастицам оно тоже умеет. Но в этом широком электронном браслете наверняка есть полезная информация. Может быть даже записан весь разговор, состоявшийся в этой комнате несколько минут назад между Риной и ядовито-красной женщиной. Прикусив губу, Ники взглянул на шкаф, размышляя, можно ли спрятать находку там. Если и были какие-то отличия между его и комнатой Рины, так это содержимое ящиков для хранения. Он вспомнил как при открытии дверцы из шкафа вывалилось всё содержимое. Нет, на такое нет времени. Он и так рискует, находясь в чужой комнате. Лучше забрать устройство к себе и придумать что-то позже. С другой стороны, как ни поверни браслет, он всё равно мог уже запечатлеть его образ и после активации передать информацию учителям.

Выпятив нижнюю губу, Ники гипнотизировал шкаф, собираясь с силами, чтобы всё-таки достать оттуда какую-то тряпку. Он осмотрел комнату ещё раз. Полка для чистой одежды предательски подмигивала пустотой. Подушка, одеяло и матрас не подходят по объемам. Такой предмет будет легко обнаружить в его комнате и по вшитому идентификатору определить, что они принадлежат Рине.

«Видящий Победу» – всплыло в голове значение его имени. Ники вспомнил как перед Днём Рождения девочка подарила ему жёлтый платок. Он опустился на колени, пошарил рукой под матрасом и нащупал шелковистый кусочек ткани прямо посередине кровати. Именно там, куда он его спрятал. Ники плотно сжал губы, стараясь не поддаться эмоциям из-за воспоминаний, достал платок и почему-то понюхал. Слегка терпкий запах ароматного чая пробудил необъяснимое чувство вины.

Электронный браслет Рины внезапно завибрировал и Ники стремительно обмотал его желтой тканью, стараясь отвести устройство от себя как можно дальше. В один слой ткань просвечивала, пришлось обернуть его в несколько слоёв, связав маленькие хвостики с обратной стороны. Подойдя к двери, Никанор высунул голову в коридор и убедился, что никто не идёт. Он в последний раз окинул комнату взглядом, словно прощаясь, и вышел. Пройдя несколько метров вверх по коридору, он вдруг остановился, о чём-то вспомнив, вернулся к комнате и переключился на личность больного толстяка, которому ещё не успели закрыть возможность командовать внутренними устройствами школы. Ники сосредоточенно посмотрел на черный квадратик и створки с лёгким скрипом захлопнулись.

В свою комнату мальчик зашёл, будто отсутствовал в ней несколько дней. Всё сделалось таким чужим, неприятным. При взгляде на серые стены, он, словно ослеплённый не просеянным атмосферой солнечным светом, видел обжигающее пятно ярко-красного костюма неизвестной женщины. Электронный браслет Рины продолжал вибрировать в руке, но Ники не решался его положить куда-то или включить и открыть экран.

Внутри у Никанора всё сжималось от мысли, что посмотрев уведомления, он может наверняка узнать, что произошло с его единственным другом. Ведь тогда придётся что-то делать. Но что он может противопоставить двум великанам, один из которых уволок Рину? Он, девятилетний мальчик, который не сможет справиться даже с той же ядовитой лягушкой, так легко вонзающей свои хищные когти в тело ребёнка.

Сглотнув, Никанор заметил, что воздух в комнате тоже сделался другим, каким-то кисловатым и неприятным. Браслет Рины наконец-то перестал жужжать и Ники, сидя за столом, размотал солнечный платок. Устройство бездушно вперилось чёрным экраном в потолок, больше не проявляя никаких признаков жизнь. Мальчик обмотал палец тканью в несколько слоёв и провел по монитору, никакой реакции. Похоже разрядился, аккумулятор сел. Вот только зарядить его не получится. Каждое устройство, подключаемое к сети, идентифицируется раздатчиком энергии. А выключить систему определения расположения не получится при выключенном браслете, только если… Только если не раздобыть где-то инструменты чтобы полностью убрать модуль, отвечающий за положение браслета.

Ники насупился и, размышляя, прикусил указательный палец. Наночип просто так не уберешь, а практика по работе с наноэлектроникой будет только через два года. В любом случае сегодня, прямо сейчас, ничего не сделать. Уже к вечеру бывшему главному учителю закроют доступ ко всем входам и выходам, к управлению устройствами и базе данных. Завтра утром будет какое-то собрание, которое, вероятно, проведёт новый главный учитель. Значит, дело останется за малым – скопировать его образ в своём подсознании и создать новую личность. Затем узнать где находятся нужные для работы с наночипами лаборатории и проникнуть туда. Ники кликнул пару раз по своему браслету и погрузился в изучение каталога доступной документации по используемым в школе устройствам.

10. Всеобщее собрание

О каком сне может идти речь, когда твой друг в беде? Всю ночь Никанор изучал документацию к различным устройствам, используемым в школе. Но каждая инструкция, каждая схема, которую он видел, содержала слишком много неизвестных переменных. В девять лет даже гениальному ребёнку открывают не больше информации, чем бесперспективным. Так было, так есть и так будет. Незаметно для себя, мальчик всё же заснул ближе к утру. Но это было не блаженное расслабление, а невыносимое мучение, заставляющее ежесекундно переворачиваться с одного бока на другой.

Сначала он видел родителей, которые улыбались и махали ему руками, стоя на высокой, крутой скале. Он бегал у её подножья, стараясь найти возможность забраться к ним, но ничего, даже отдалённо напоминавшего путь наверх, не было. Ники кричал им, спрашивал, где дорога, как туда, к ним попасть, но они не слышали. Потом между родителями появилась Рина и они уже втроём звали его поскорее лезть наверх.

И пока он бегал из одной стороны в другую, как маленький зверёк, провалившийся в глубокий колодец, за спинами близких появилось огромное красное чудовище. Оно неслышно надвигалось на них с открытой пастью, из которой на землю стекала мерзкая, желтая слюна. Надрывая горло и подчистую уничтожая голосовые связки, он старался докричаться до них. Но родители и Рина ничего не слышали и не замечали, всё так же жизнерадостно улыбаясь, звали Никанора к себе. Тогда он подошел к основанию скалы и схватился за небольшую выпуклость, стараясь вскарабкаться наверх. Из едва заметного выступа тут же, будто рог, вырос острый каменный шип, насквозь пронзив ладонь Ники. От жуткой боли мальчик упал на спину, горячие слёзы брызнули из глаз и он, катаясь по земле, истошно завопил, умоляя о помощи. Теперь смеющиеся родители, так же как и Рина, будто бы издеваясь, кричали о том, какой же он жалкий, беспомощный, маленький мальчишка.

Ядовито-алое чудовище, затмевающее небо, уже вплотную подобралось к его родным людям. В этот миг вся боль из руки ушла и он снова побежал к скалистой стене, беспомощно пытаясь взобраться по гладкой, как полированный минерал, поверхности. Он прыгал снова и снова, отбегал и хрипел порвавшимися связками, предупреждая об опасности и уговаривая чтобы они бежали. И когда голос совсем пропал, когда Ники даже шёпотом не смог издать ни единого звука, став немым и бессмысленно шевелящим губами, тогда чудовище на скале открыло свою пасть ещё шире, обнажая страшные чёрные зубы. Занеся над головами родителей и Рины огромную лапу с большими, как шпиль доконвенционной башни, когтями, жуткий монстр, словно несколько лёгких пушинок, смахнул всех со скалы.

За спиной у Никанора раздалось три хлопка. Три таких ужасающих, по своей простоте, хлопка, будто несколько человек одновременно хлопнули в ладоши. Но Ники не мог, не решался повернуться. Он не мог оставить серую гладкую поверхность скалы, на которую ему во что бы то ни стало нужно забраться. Он не верил что всё, что осталось от самых близких в его жизни людей, это три глухих, мерзких хлопка.

Мальчик начал биться головой о стену, стараясь превратить свою голову в такое же кровавое месиво, вид которого его ждал там, за спиной, и которое он увидит, стоит только ему обернуться. Но он не повернётся. Ни за что он не будет на это смотреть. Он просто размозжит себе голову и станет таким же, как они. И тогда мама, папа, Рина и Никанор снова будут все вместе.

На десятый удар, когда голова уже основательно гудела и, казалось, должна вот-вот треснуть, сверху послышалось непонятное «Вжжжх». Он посмотрел ввысь, но не увидел ничего, что могло бы издавать этот звук. «Вжжжх», «Вжжжх», «Вжжжх» – всматривался он, но не мог ничего рассмотреть. Внезапно мальчик осознал, что глаза его закрыты, видимо, подумалось ему, залиты кровью. И с силой, напрягаясь изо всех сил, постарался приподнять веки. Появился какой-то мягкий свет. Ещё напрячься – глаза не хотят открываться, сопротивляются. Больше усилий. Глаза резко распахнулись и Ники увидел серый потолок. Голова пульсирует, будто что-то в ней бьется от виска к виску, от стенки к стенке мечется в замкнутом пространстве, словно мяч для одиночной игры в теннис. Сон. Всё это был сон! Родители на необитаемой земле. Они живы. Рину забрали куда-то, но и она жива. Шмыгнув носом, Никанор резко потёр ладонями лицо, окончательно прогоняя сон, в страхе закрыть глаза и увидеть продолжение кошмарного сновидения.

«Вжжжх» – повторился звук и он, вздрогнув, повернул голову к двери. Так это всего лишь автомат, выдающий чистую одежду, на что-то жалуется!. Мигают красные лампочки, а в трубе, кажется, что-то застряло. Медленно встав с кровати, Никанор подошел к устройству. Он наклонил голову, присматриваясь к выходному отверстию, похожему на те, из которых выходят струи воздуха для очищения. Так и есть, что-то застряло. Какой-то кусочек серой ткани.

Выпрямившись, Никанор выдохнул, благодарно посмотрев на устройство, которое спасло его от ужасного ночного видения. Он поднял голову и представил, что видит яркое тёплое солнышко, которому всё и обо всех известно и в прошлом, и в настоящем, и в будущем. Сейчас оно, будто весёлая рожица, подмигивает Никанору и говорит, что всё будет хорошо. Кивнув воображаемому солнцу, мальчик аккуратно просунул палец в трубку и прокрутил им. Едва он успел отвести руку, устройство выплюнуло на полку мятый кусок ткани и снова напряглось, чтобы теперь выплюнуть то, что станет его одеждой. Удивлённо схватив кусочек ткани Ники развернул его. Ровными стежками на полотне был вышит текст.

В реальной жизни Ники никогда не видел ниток, только на уроках истории доконвенционного мира. Но, похоже, текст был написан именно ими. Он прочитал: «Всё, что ты услышишь на собрании – ложь. Не показывай им, что ты что-то знаешь, потерпи до 15 лет и узнаешь правду. Твой старший друг. Записку отправь в утилизатор». Наклонив голову, Никанор с недоумением еще раз пробежался глазами по тексту. Затем, положив выпрямленный клочок ткани на одну руку, другой он провёл по рельефным буквам. Похоже, это не плод его фантазии, он и впрямь получил тайное сообщение. Это какая-то игра? Рина придумала новую задачу для решения? Сидит, наверное, в своей комнате и хихикает, ждёт пока он до чего-то додумается. Но до чего? Почему только в пятнадцать лет он узнает правду? В этом возрасте он уже должен будет работать в министерстве здравоохранения на младших позициях… Только если… Только если совершит какое-то открытие в своём профильном направлении. В ином случае, будет торчать в школе до восемнадцати.

С непривычным грохотом устройство всё-таки выдало для Никанора парадную одежду. Мельком на нее глянув, мальчик погрузился в размышления. Увиденный во сне кошмар, вперемешку с непривычным способом полученной информацией, окутал голову плотным туманом. Ники будто бы одновременно находился и у высокой скалы, и пребывал в реальности. Раздвоенное сознание беспокоило, не давало сосредоточиться, надо было что-то придумать, найти какую-то точку, какую-то привязку к действительности, реальность которой точно не вызовет сомнений. Он вернулся к кровати и поднял подушку. Под ней лежал разряженный браслет Рины и шелковистый жёлтый платочек. Значит это – правда. А место, где родителей и Рину скинул со скалы огромный монстр – видение, навеянное его травмированной психикой.

Ники прикрыл глаза и зарычал. Как кошмарно быть ребёнком! Воображение у детей разыгрывается до невозможного. Пиликнул браслет на руке, и мальчик прочитал расписание на день. Всеобщее собрание, потом внеплановое сканирование вместо физкультуры, урок доконвенционной истории по новой программе, основы биоинженерии и основы кибернетики. Ники открыл базу данных школы в надежде, что уже обновили информацию о новом главном учителе, но там было всё по-прежнему. Толстый лысоватый мужчина неприятно улыбался на фотографии. Встряхнув головой и отогнав лишние мысли, Никанор отправился проходить утренние процедуры и переодеваться в парадную форму.

На всеобщее собрание никто не торопился. Все школьники, от мала до велика, шли медленно, озираясь по сторонам. Даже пятнадцатилетки не толкали младших, как обычно, а пропускали вперёд. Пройдя показавшееся бесконечным количество витков, Никанор вышел на арену. В огромном помещении с куполом сменилось покрытие, сейчас была не мягкая зелёная трава, как на уроках физкультуры, а небольшие светло-коричневые дощечки с отчетливым древесным рисунком. Экран, на котором обычно всей арене хорошо видно учителя физкультуры, остался, но перед ним, вместо изумрудного пригорка, появилась сцена, метра полтора высотой.

Ники по привычке замер сначала у стены возле выхода, но бархатистый женский голос, чем-то неуловимо знакомый, попросил всех подойти ближе. Школьники самоорганизовались и поставили самых низких впереди, а те, кто повыше, стояли дальше. Получилось несколько рядов, которые аккуратной лесенкой огибали округлую сцену. Старшие брали за руку всех младших, в том числе и Никанора, и отводили почти к самой к сцене. Едва он встал в свой третий ряд, как ему захотелось спрятаться, развернуться и убежать обратно к себе в комнату. Сбоку сцены стояли те самые огромные мужчины, что вели прошлого главного учителя и которые забрали Рину.

Понимая, что его нестандартная реакция сейчас привлечёт к нему внимание, Ники усилием воли заставил себя сузить глаза. От ужаса они неестественно выпучились, буквально выскакивая из орбит. Он завел руки за спину и крепко сцепил их в замок. Вдохи давались с трудом. Несмотря на то, что дети стояли друг от друга на расстоянии вытянутой руки, ему стало душно и тесно. «Всё, что я услышу на собрании – ложь» – подумал Никанор, вспомнив текст из записки, и в страхе открыл рот. Он же забыл отправить полученную записку в утилизатор. Клочок ткани от неизвестного доброжелателя так и остался лежать на полке, на самом видном месте!

Ники сцепил руки за спиной ещё сильнее. Нервно оглянулся. Обычно никаких створок или дверей на арену нет, но сейчас там появилась стеклянная перегородка. Она хитро подмигивала бликами, будто бы насмехаясь над тем, что Никанор не сможет вернуться в комнату, не сможет улизнуть с собрания незамеченным. Тем более, за спиной ещё три или четыре ряда школьников. Каждый ученик напряженно стоит, словно деревце, слегка дрожа, покачиваясь и подмечая каждую деталь, каждое движение.

Никанор сглотнул, стараясь придумать, как будет оправдываться перед проверяющими если в его комнате обнаружат записку. Он вспомнил Рину, она бы ни за что такой оплошности не допустила… Рина… А если…? Если создать ещё одну воображаемую личность и отправить туда все ненужные воспоминания? И когда ему будут задавать неудобные вопросы, он будет просто переключаться? Прикусив губу, Никанор задумался, погрузившись в собственные мысли, и поэтому даже слегка подпрыгнул, когда услышал незнакомый женский голос.

Он вздрогнул и повернулся к сцене, что заставило его вздрогнуть ещё сильнее. Ссутулившись, Ники захотел сделаться незаметным, низеньким и маленьким, стать невидимым. Изнутри, откуда-то из желудка, наружу выползал ядовитый ком презрения. Перед ним на сцене, широко раскинув руки, стояла та самая, высокая женщина, которая кровавыми когтями впивалась в плечо Рины. Несмотря на её высокий рост, головы амбалов-охранников, стоящих рядом со сценой, были вровень с её лицом. Женщина в алом брючном костюме говорила бархатным вкрадчивым голосом, совсем не таким мерзким, как во время похищения Рины.

– Дорогие мои дети, – с широкой улыбкой произнесла она, раскинув руки, – я так рада всех вас видеть! – она улыбнулась, показав ровные белые зубы.

«Ненавижу» – подумал Никанор и сжал кулаки.

– Но, к сожалению, – она склонила голову и на экране появилась фотография Рины в черной рамке, – мы начнём собрание с трагичной новости.

Мир Никанора перевернулся вверх дном. Огромный монстр в ядовито-красном костюме сбросил со скалы его реальность. Всё упало, разбившись вдребезги на миллиарды мелких осколков, которые уже невозможно собрать воедино.

– Рина Маслова, – женщина с наигранным сожалением повернулась к экрану, – которая могла бы стать великим культуроведом, два дня назад была убита прошлым главным учителем. Почтим её память минутой молчания. – ядовитая дама замолчала, склонив голову.

Всё внутри Ники сопротивлялось услышанному. Разум цеплялся за полученную утром записку, которая была как лучик света в полной темноте. Он старался визуально прокручивать спасительный кусочек ткани, который говорил о лжи на собрании. После минутной паузы, женщина добавила подробностей трагедии. Якобы, толстый лысеющий мужчина под воздействием огромной дозы, стимулирующей интеллектуальные способности, решил пообщаться с единственным культуроведом в школе. Когда Рина рассказывала ему о том, что бесперспективные люди равноправные члены общества, его психика дала сбой. Состоявший в преступной организации по неравным правам человека, он ударил девочку головой о дверь несколько раз. Она скончалась на месте от тяжелой травмы черепа. Когда душещипательно-лживый рассказ закончился, она выдержала драматическую паузу, с прищуром разглядывая детей. Школьники, перешептываясь, поворачивались друг к другу. Кто-то из детей рассказывал, что даже слышал громкий стук и крики на третьем ярусе. Буквально через десять секунд уже все дети, как один, согласно кивали головами, выпучив глаза. Они были напуганы. Те, что помладше, вскрикивали и срывались на плач. Заметив, что нужная реакция достигнута, женщина развела руки в стороны и пафосно сказала:

– Дети мои, вам больше нечего бояться. – она подошла ближе к краю сцены, – теперь с вами я, ваш новый главный учитель.

Дальше она говорила о доверии, о том, что важна правда и она на своём посту ничего не будет от них скрывать. Поэтому сейчас, несмотря на то, что некоторые не достигли и шести лет, она открыла им истину, ведь она верит в них, в своих детей. Обещала, что жизнь станет лучше и каждому будет уделяться достаточно внимания. Клялась, что не пройдет и нескольких лет, как все школьники совершат величайшие открытия, важные для мира и человечества. После сообщения о Рине, Никанор пропустил почти всю речь мимо ушей. Если сейчас здесь происходит такое, то что будет с ним, когда обнаружится записка от неизвестного друга?

11. Побег

Все мысли Никанора спрятались в самые дальние уголки его разума, отступив перед одной, перед более сильной и устойчивой. Он, рассматривая внимательно гладкое лицо высокой женщины в ядовитого цвета одежде, решил во что бы то ни стало поскорее сбежать из школы. Не оборачиваясь и не меняя выражения лица, Ники тихонько, двигаясь маленькими шажками, отходил к закрытой двери арены. Сразу же, как её откроют, он побежит быстрее всех, заберёт из комнаты вещи, уничтожит записку и отправится в странствие. Он ещё не знает, куда пойдёт. Совсем не важно где он будет находиться и что делать, лишь бы не здесь. Находясь в школе, он точно не сможет выяснить почему они забрали девочку. А после слов нового главного учителя о смерти Рины, кажется, с ней могли сделать что-то очень плохое и даже… Страшно об этом думать, но её даже могли убить.

Плавно скользя ногами назад, будто по лыжне, мальчик уже преодолел половину расстояния, когда внезапно ощутил на себе тяжёлый взгляд огромных мужчин-охранников. Они одинаково, будто копия одного человека, исподлобья смотрели прямо на Никанора, пронзительно всматриваясь в его лицо. Сердце тревожно ёкнуло, реагируя на опасность, и Никанор замер. Неужели других учеников мало, чтобы изучать их? Уставившись в пол и стараясь стереть с лица внутреннюю напряжённость, Ники ждал, когда они отвлекутся и выпустят его из виду.

Вспотевшими ладошками он пригладил волосы и незаметно огляделся вокруг, отмечая любое, даже самое незначительное движение рядом стоящих школьников. Кто-то повернулся назад, оглядывая толпу, кто-то чешет глаз, а кто-то и вовсе от скуки машет руками. Слух мальчика обострился, он одновременно слышал все произносимые вокруг слова, но не мог выделить ничего важного, значимого.

Подняв голову, Ники свел брови, имитируя сосредоточенность, и взглянул на будто бы доброжелательную женщину в ярко-красном костюме. Краешком сознания мальчик отметил, что стоило вслушаться в мягкий, шелковистый голос, который льется словно песня, и становится не важно, что именно она говорит. Откуда-то изнутри всплывает необъяснимое желание слушать её вечно. Его ненависть меняет полярность, становясь любовью.

Никанор замер, окутанный нежностью к этой самой красивой женщине во всей вселенной. С дружелюбными ярко-голубыми глазами, аккуратным носиком, задорно, как у девчонки, вздёрнутым кверху, и красивыми, словно абрикосовое море, волосами. «Как вы меня газдгажаете» – вдруг резко прозвучал в его голове знакомый картавый голос прошлого главного учителя и внезапно всё вокруг сделалось ярче, четче, насыщеннее, словно с глаз пала пелена.

Улыбка женщины оказалась хищным оскалом, глаза слишком неправдоподобного, неестественного цвета, как низкосортная компьютерная графика, а волосы не имеют ничего общего с тёплым оттенком спелых абрикос, а выглядят словно пакля или как выжженная палящим солнцем трава в пустыне.

Ники нервно сглотнул и робко оглянулся по сторонам, разглядывая лица детей, стоящих рядом. Несмотря на страшные, чудовищные новости об убийстве Рины, девятилетней милой девочки, школьники как-то рассеянно, блаженно улыбались, зачарованно глядя на сцену. Мало того, что все, от мала до велика, одобрительно кивали, так ещё и чуть ли не каждую минуту из разных мест толпы раздавалось «Ура!».

Великаны всё же отвели взгляд от Никанора, когда тот выпучил глаза и по-дурацки растянул рот в глуповатой улыбке, стараясь повторить мимику остальных. Боковым зрением наблюдая за огромными мужчинами, мальчик продолжил делать небольшие шаги назад. Не имея возможности поворачивать голову и стараясь успеть до завершения собрания оказаться рядом с дверью, он один раз всей ступнёй встал на ногу высокого рыжего мальчишки. Тот вскрикнул от неожиданности, но в это же время половина зала хлопала в ладоши, поэтому неловкая ситуация осталась незамеченной. Ники вернулся к прежней тактике скольжения, предварительно отводя ногу и прощупывая место, куда придётся ступить. Это было медленнее, но безопаснее.

– Кроме этого, – продолжала женщина приветственную речь, одинаково слышимую в любой части арены, – мы вам полностью доверяем, а поэтому, – она обвела взглядом детей, – вы сами сможете открывать любые двери и свободно перемещаться по школе и в парке.

Слегка насторожившись, Никанор прислушался, только дальше уже не было ничего полезного. Но даже одно это изменённое правило ему очень поможет. По какой бы причине нововведение, снимающее ограничение на передвижение, не происходило, оно явно облегчит его путь за пределы школы.

Едва Ники подобрался к последнему ряду школьников, как подпрыгнул от внезапно завибрировавшего браслета. Поступившее уведомление заставило его ускориться и сократить расстояние до выхода ещё быстрее. Судя по всему, другие ученики получили точно такие же сообщения, предупреждающие о смене комнаты, как и он сам. Арена заполнилась какофонией всевозможных звуковых сигналов, от мелодичных музыкальных инструментов, до лая собак. И всё это одновременно! Одна из неприятных особенностей людей – иметь уникальный звонок на своём электронном устройстве. Да обязательно нужно что-то такое, чтобы привлечь внимание всех окружающих и тем самым поднять собственную значимость в их глазах.

Ники посмотрел через плечо светленькой девочки-шестилетки и убедился в своей догадке. Каждый из нескольких тысяч учеников в течение двух часов должен собрать личные вещи и переместиться жить в другую комнату, где помимо него будут проживать ещё несколько человек. «Да что же это такое творится? – мысленно возмутился Никанор – Делить личное пространство с другими школьниками? А если не повезёт с соседями, как тогда? Глупость какая-то… У каждого должно быть достаточно места для уединения и личных занятий».

В отличие от Никанора, другие дети восприняли новость с радостью и какофония сигналов сменилась выкриками, оповещающими всех вокруг о номере комнаты, где школьнику теперь предстоит жить. Игра по поиску сожителей полностью увлекла детей и они не заметили как открылась дверь.

Не обращая внимания на всеобщую суету, Ники, продираясь взглядом через головы, убедился, что ядовитая дама всё так же стоит на сцене, а великаны разглядывают собственные ступни. Он передёрнулся всем телом, вспомнив прилив нежности к этой мерзкой женщине. Из коридора на арену плавно влетел свежий, слегка прохладный воздух. Сделав вид, будто никуда не торопится, Никанор медленно, стараясь быть незаметным, вышел. Пока он был в купольном помещении, даже не замечал насколько там удушающий запах. Разные оттенки пота, вперемешку с легким запахом ладана или какой-то травяной смеси, шлейфом тянулись за мальчиком, пробуждая желание бежать как можно скорее. Но он держался. Первый виток спирали нужно пройти спокойным шагом, а дальше мчаться, что есть сил.

Наруч снова нервно задёргался как толстый червь, обвивающий запястье. Пришло новое сообщение. Прямо сейчас Никанор должен идти на внеплановое сканирование потенциала, о котором его предупреждали заранее. Мальчик замер на несколько секунд, подавляя желание подчиниться приказу. В его мыслях бесконечный поток дверей уже двигался перед глазами так, будто он стремительно уносится вниз по спирали башни общежития в комнату для сканирования.

«Нет» – подумал Ники и сделал несколько быстрых шагов вперёд. «Не пойду» – он решительно ускорился и полосы входов в чужие комнаты закрутились как оптическая иллюзия перед глазами. Не обращая на них внимания, Никанор мчался что есть духу к своей комнате. Мысли в его голове замерли на месте, будто организм направил все силы на то, чтобы бежать. Ноги гудели, умоляя отдохнуть хоть немного, сделать паузу, перерыв. Но он не мог останавливаться, он уже слышал вверху топот ног тысяч детей, которые спешили вернуться в свои комнаты и забрать вещи, чтобы переехать и разделить жилье с другими учениками.

Даже руки Никанора, которыми он придавал ускорение движению, уже ныли от усталости. Сдаваться нельзя, иначе его замысел откроется и с ним сделают что-то очень, очень плохое. Сердце тарахтело как 3Д-принтер, штампующий одинаковые тарелки одну за другой. Ники бежал так быстро, что казалось, будто он вдыхает тот же горячий, обжигающий воздух, который только что сам и выдохнул. Когда издалека стал виден номер его комнаты, мальчик немножко сбросил темп. Он знал, что если остановиться или значительно снизить скорость, ему станет дурно. А кому захочется шлёпнуться в обморок прямо во время побега?

Быстрым шагом подойдя ко входу в свою комнату, Ники придумал, что если не получится просто так открыть дверь, то он попробует создать образ ядовитой женщины. Он очень хорошо запомнил все детали её внешности. И если личность толстого больного мужчины получилось добавить в свою психику по данным из базы, то уж её, которую Никанор видел вживую, создать вообще не составит труда. Ники приподнял подбородок, чтобы отдать мыслекоманду черному квадратику, принимающему сигналы, но на прежнем месте управляющего устройства не было.

Его мгновенно прошиб холодный пот и будто бросили в глаза горсть мелкого песка. Сквозь пелену, затуманившую взор, он лихорадочно осмотрел, и даже прощупал, стену со всех сторон от двери, но нигде не было черного квадрата. Не было даже следов от него! И, при этом, дверь не открывалась. Ники уставился на навязчивый браслет, который без остановки сообщал, что его уже десять минут как ждут в лаборатории для сканирования потенциала. «Не пойду!» – крикнул он и стал кулаками тарабанить по двери в надежде, что его всё же впустят в свою комнату за вещами.

Гомон детских голосов и топот ног разного размера был уже витках в десяти от Никанора. Если дверь не откроется, придётся бежать прямо так, без вещей. Без браслета Рины, без её подарка. Но записка? Её нужно обязательно утилизировать, по ней, вероятно, можно вычислить отправителя. Но на это уже точно нет времени. Тогда… Тогда лучше забрать её с собой. Только для этого нужно как-то открыть дверь.

«Мои вещи!» – мысленно кричал мальчик. Он понимал, что начинает поддаваться панике, но, вспомнив про родителей и про Рину, смог решительно подавить секундную слабость. Смог успокоить себя и перестать громко и бесполезно стучать. Но никак не мог остановить желание выломать своими маленькими кулачками эту дверь, даже зная, что материал очень прочный и если его кто-то и сможет проломить, так только те два огромных мужчины, и то если одновременно приложат силу к одному и тому же месту. Да и то вряд ли. «Нет! Ну нет же! – взмолился Никанор, съезжая руками по стене, – я должен…».

Когда остальные школьники были совсем рядом, мальчик услышал, что с ними идёт их новый главный учитель. Ядовитый голос отравлял малышей и взрослых, вёл их за собой. И они безропотно шли. Шли словно крысы из древней доконвенционной истории, которые зачарованно бежали за хитрым музыкантом, играющим на флейте. И если она, эта мерзкая лягушка увидит Никанора, который пропускает сканирование и сидит здесь, возле своей двери на коленях… Если узнает, что у него есть вещи, которых быть не должно… И что он видел, то, чего видеть было нельзя… Это будет верная смерть. И не поможет ни гениальный потенциал, ни милый ребяческий взгляд, от которого таяли родители.

Мальчик понял, что он настолько охвачен ужасом, что оцепенел и не может даже встать, чтобы выбежать на улицу, спрятаться где-то в парке и решить, что делать дальше. Он попытался заставить себя очнуться, подняться, ведь с каждой секундой опасность становилась всё ближе. Холодная бездушная дверь не желала открываться ни при каких условиях. Электронное устройство на руке предательски жужжало и казалось, что прекрати оно вибрировать, рука ещё долгое время будет дёргаться по инерции. А то и всё тело.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.