# Наповал. Повесть

Николай Владимирович Коровин

Повесть «Наповал» рассказывает о судьбе простого московского парня Алексея Косарева. Который, увлекшись в 70-е годы каратэ, принял участие в подпольных боях и случайно убил в поединке сына криминального авторитета по кличке Томат. Вынужденный скрываться от милиции и от бандитов, Алексей попадает в Японию, где становится учеником мастера старинной школы каратэ. Спустя шесть лет Алексей возвращается домой. Самые неожиданные повороты судьбы только начинаются.

Анна Абрамова Корректор

© Николай Владимирович Коровин, 2021

ISBN 978-5-0053-5737-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


## Часть первая. Случайности не случайны

Сознание возвращалось постепенно, как будто кто-то плеснул черной тушью на лобовое стекло автомобиля и сейчас механические дворники с каждым махом расчищали просвет. Алексей сфокусировал зрение. Лежит на полу – это очевидно. Он опустил подбородок на грудь, для того чтобы рассмотреть ноги, но остатки черной туши еще не до конца вычистились из головы. Ног не увидел. Отчетливо разглядел бордовые пятна на груди и ощутил противный соленый привкус на деснах. Сплюнул на пол. Слюна пузырилась алым. Рядом со своей головой, буквально в полуметре, он увидел смуглые босые стопы в редких коричневых пятнах, какие бывают на коже у стариков. Тот, кто стоял перед ним, подогнул колени и наклонился. Алексей представил, как сейчас в его зрачках отражается приближающееся лицо. Крупные, рубленые черты, жесткие скулы, узкий разрез черных, как угли, глаз, глубокие морщины, разбегающиеся лучами от глаз к вискам и ниспадающие с двух сторон от носа к подбородку. Человек нагнулся вплотную к лицу Алексея, положил ему на лоб теплую руку с жесткой, как наждачка, кожей на ладони, несколько секунд помолчал и сказал совершенно спокойным голосом:

– Вставай! Все хорошо!

Фраза прозвучала по-японски, но Алексей воспринял ее автоматически, он даже и не понял сразу, что это не его родной язык. Он приподнялся на локте. Теперь он уже совершенно отчетливо осознавал, что произошло, почему он оказался на деревянном полу, почему рот полон крови, почему рядом сидит улыбающийся старик и почему он понимает японскую речь! Он закрыл глаза и улыбнулся. Все действительно было хорошо.

1975 год, Москва

Настроение у Лешки Косарева было отличное. С самого утра он, едва приоткрыв один глаз, ощутил, как шаловливый солнечный зайчик прыгнул из-за занавески ему на нос и заставил зажмуриться.

Весна. Отбросив одеяло, он вскочил на ноги, быстро сделал несколько приседаний, легко отжался от пола пару десятков раз и тут же ухватился за перекладину турника, который когда-то сам пристроил между косяками двери в комнате. Он любил подтягиваться и каждый раз с удовольствием ощущал, как мышцы наливаются упругой силой, первые десять-пятнадцать подтягиваний даются весело, легко, вообще без напряга.

Закончив с упражнениями, запрыгнул в ванну, окатил себя холодной водой, почистил зубы, забежал на кухню, продолжая одной рукой вытирать мокрый ежик волос пушистым махровым полотенцем, другой достал из холодильника розовый батон докторской колбасы, отхватил столовым ножом здоровенный кусок в два пальца толщиной и водрузил его на мягкую ароматную булку за семь копеек. Затем взял красно-сине-белую пирамидку молочного пакета, отгрыз верхушку, вонзил зубы в гигантский бутерброд, присосался к молоку, с удовольствием ощущая, как холодная бодрящая жидкость заполняет рот и стекает в пищевод. Отличный день! Суббота! Сегодня чемпионат Москвы по самбо в школе САМБО-70, и он, перворазрядник, Алексей Косарев, должен, просто обязан порвать в клочки всех своих соперников, стать чемпионом и получить заветное звание КМС.

Бросив в сумку свежевыстиранную куртку-самбовку, полотенце, спортивные трусы и предмет нескрываемой зависти новичков в их секции – замшевые коричневые борцовки, он выскочил из квартиры в башне девятиэтажки на Щелковском шоссе и через полтора часа езды на метро и автобусе был в Теплом стане, в знаменитой на всю страну школе САМБО-70.

Соревнования начались в 10 утра. К приезду Алексея на трех борцовских коврах уже вовсю кипели схватки. Запах кожаных ковров и самбовок смешивался с запахом пота и выливался в пространство зала, заполненное звуками свистков судей, криками тренеров, шлепками падающих на настилы ковров тел. Все это создавало совершенно особенную, непередаваемую атмосферу турнира, от которой у спортсменов, как у боевых коней, начинали раздуваться ноздри и закипала кровь.

В зале Алексей встретил товарища по секции Сашку Смирнова. Тот уже отборолся первый круг и ждал следующего вызова на ковер!

– Привет, Санек, ты как?

– Да вот, жду! Парни из Динамо – звери! Всех выносят. Я как раз с динамовским сейчас за полуфинал!

– Не ссы! Все будет нормально!

– Сам смотри не обделайся! Иди разминайся, тебя тренер уже искал.

– Все! Побежал! Давай, ни пуха!

– К черту.

Тренера, Юрия Федоровича Борисова, Алексей любил и боготворил. Он до сих пор помнил то щенячье чувство восторга, когда после года занятий, по окончании очередной тренировки, он, как всегда, остался в зале побросать тяжеленный кожаный манекен, и тренер, который всех новичков звал только по фамилии, вдруг подошел к нему и сказал: «Все, Леша, хватит, иди отдыхай!» Это означало то, что его заметили, он перестал быть пришлым новичком, а стал своим, полноправным членом самбистского братства.

– Привет! Ну, как настроение?

– Здравствуйте, Юрий Федорович! Да нормально вроде!

– Смотри! Соперники серьезные, на Москве мешков не бывает. Но не дрейфь. Ты у нас молоток! Давай, вперед, за золотом!

Первый круг Алексей прошел довольно легко! Поймал противника на бедро и припечатал спиной к ковру. Во втором пришлось повозиться. Парень из САМБО-70 оказался не подарок. Неудобный, угловатый, жесткий. Как табуретка, куда ни ткни – везде больно. Но в конце концов удалось его бросить и удержать десять секунд. Потом была схватка за полуфинал. В финале вышел на прошлогоднего чемпиона Москвы из «Динамо». Рыжий, здоровый, наглый и самоуверенный. Алексей прекрасно помнил, как после года занятий, так же, на Москве, этот жлоб, уже тогда перворазрядник, подсек его под опорную ногу, прижал к ковру и чуть не оторвал руку болевым рычагом. Вот и сейчас тот смотрел на него, как удав на кролика, и, судя по всему, был готов просто уничтожить, растоптать и оставить на ковре лишь мокрое очертание его, Алексеева, тела. Свисток. Рыжий рванул в атаку с первых секунд, без разведки. Вошел в плотный захват и со всей дури врезал Алексею стопой по голени. Судья не отреагировал, хотя подсечкой это действие назвать было трудно. Алексей стиснул зубы. Больно, черт возьми. Вот же гад. Чемпион атаковал вновь, уверенный в том, что боль в голени отключила внимание Алексея. И тут в голове за доли секунды буквально вспыхнули слова тренера, его рассказ о древнем мастере японской борьбы, который увидел, как сосновая ветка, готовая вот-вот сломаться под тяжестью навалившегося на нее снега, лишь согнулась, сбросила с себя огромный сугроб и как ни в чем не бывало выпрямилась, целая и невредимая.

Поддаться, чтобы победить! Вот истинное мастерство! Так учил тренер. Алексей специально подставил ушибленную ногу вперед, рыжий с явным намерением окончательно добить соперника пошел еще на одну мощную подсечку, но в самый последний момент Алексей убрал ногу, стопа противника пролетела мимо, он на мгновение потерял равновесие, и этого было достаточно! Рванув его на себя, Алексей крутанул бедро, переместил центр тяжести на левую ногу, а правую, как маховик, запустил чуть выше колена опорной ноги противника. Борцовки рыжего чемпиона взмыли к потолку светлого и просторного зала школы САМБО-70, и он с грохотом рухнул на ковер. Это была победа!

Алексей возвращался домой уже поздно вечером. До станции метро добираться на автобусе. Остановка на противоположной стороне дороги. Надо было всего лишь спуститься в подземный переход и пройти несколько десятков метров. Он был по-настоящему счастлив! Не терпелось скорее приехать домой, похвастаться победой перед мамой и повесить заветную золотую медаль на ковер над своей кроватью. Внезапно в его радужные мысли ворвался грубый голос:

– Слышь, пацан, закурить есть?

В переходе стояли четверо парней. Судя по всему, местные, блатные, привыкшие к тому, что один их вид вызывает у прохожих дрожь в коленках.

– Чё, оглох, чё ли? Сигареты есть?

– Не, ребята, я не курю.

– Спортсмен, что ль?

– Да, спортсмен.

– Слышь, спортсмен, деньги есть? Давай сюда! Карманы выворачивай.

К Алексею вплотную подошел крупный парень с длинными волосами, в черной куртке и в широких грязных брюках-клеш, с обтрепанными обшлагами.

– Ребята, послушайте! Я не хочу никаких неприятностей. Я спортсмен! Чемпион Москвы по самбо. Только что чемпионат выиграл! Хотите, медаль покажу?

Надеясь разрешить все мирным способом, Алексей полез в сумку, чтобы достать тяжелый блестящий кругляш золотой медали, но тут страшная тупая боль буквально взорвалась у него в паху и согнула пополам. Стоящий рядом длинноволосый со всей дури врезал ему ботинком между ног. Алексей почувствовал, что задыхается. Как рыба, он хватал воздух ртом, но не мог сделать ни единого вдоха. Подняв глаза на нападавшего, он как в замедленной съемке увидел взмах руки и зажатый в кулаке кастет. Затем вспышка и кромешная тьма.

В нейрохирургическом отделении городской клинической больницы стояла тишина, как и положено любому отделению любой приличной больницы. Пахло лекарствами и стерильными бинтами. Тихо шелестели белоснежными халатиками медсестры, поправляя подушки прооперированным пациентам. Сквозь ватную тишину Алексей услышал знакомые голоса тренера и врача-хирурга.

– Ваш, стало быть, подопечный?

– Да, мой! Чемпион Москвы!

– Плохо вы следите за своими чемпионами. Хорошо хоть не убили. Удар тупым предметом в область виска. Тяжелое сотрясение мозга. Чудом жив остался ваш чемпион. Операция успешно прошла! Парень здоровый, выкарабкается, но на ближайшие полгода никакой борьбы.

– Спасибо, доктор. Можно с ним пообщаться?

– Общайтесь, только недолго.

Тренер подошел к койке Алексея, протянул сетку-авоську, сквозь ячейки которой краснели спелые яблоки.

– На-ка, вот, тут яблоки и сок. Витамины!

– Спасибо, Юрий Федорович!

– Эх, Леша, Леша! Ну как же тебя угораздило? Впереди первенство страны! Кого я выставлю? Теперь все, о первенстве забыть! Лечись, восстанавливайся!

– Юрий Федорович! Вы мне вот что скажите! Как же это? Я ведь чемпион! Я ведь должен был этих гадов как щенков! А? А я ничего! Ничего сделать не смог! Самого уделали как ушлепка какого-то!

– Ладно! Не терзай себя! Это случай! С каждым может быть. И боксеров, бывало, били, и штангистов! Так что самбо здесь ни при чем. На-ка, вот, посмотри! Приятель дал на время. Это перепечатка фото из иностранного журнала. Японская борьба. Карате называется. Вот где ребята серьезные, одним ударом дерево голой рукой срубить могут. Видел фильм «Гений дзюдо»? Так вот там такой каратист по стене пробежал и ногой потолок пробил! На, смотри! Только верни потом.

Алексей протянул руку и взял стопку черно-белых фотографий, видимо, снятых-переснятых уже несколько раз.

На фото крепко сбитые темноволосые парни в белых куртках и широких штанах, подпоясанные черными поясами наносили друг другу какие-то неимоверные удары ногами, взлетали под потолок в фантастических прыжках, крушили голыми руками кирпичи и черепицу. Широко раскрытыми глазами Алексей смотрел на это чудо и не мог оторваться. Он каким-то странным, необъяснимым чувством вдруг осознал, что то, что он сейчас видит, и все дальнейшие события в его жизни отныне переплетутся в один тугой канат, который и называется «судьба»!


## Часть вторая. Узел судьбы

Прошло почти полгода после ночного нападения в подземном переходе. Алексей полностью оправился от страшного удара кастетом в висок и от тяжелого сотрясения мозга. Лишь небольшой шрам чуть пониже левого глаза напоминал о случившемся, да еще неприятная тяжесть в животе, которая возникала каждый раз, как только он вспоминал об этом.

Лето заканчивалось. На дворе стоял жаркий, плотный, напоенный запахом тополей московский август. В небольших палисадниках, которыми владели обитатели квартир на первых этажах пятиэтажек, благоухали антоновки и белый налив, манили к себе чернильно-пряные вишни, дразнились спелые, готовые вот-вот лопнуть ягоды крыжовника. По вечерам дворовая ребятня совершала набеги на эти островки частной собственности. Налетчики обдирали ветки с вишнями, кусты смородины, малины, крыжовника и, перепачканные вишнево-малиновыми пятнами с ног до головы, возвращались домой счастливые и ужасно довольные.

Как раз вот таким душным и пряным вечером, возвращаясь с тренировки по самбо, вместе со своим другом Саней Смирновым Алексей проходил мимо спортивного зала школы, в которой они учились.

– Смотри, Леха! В зале свет горит. Каникулы вроде! Да и поздно уже. Раньше часов в шесть уже все гасили, а сейчас вон девять, а свет горит.

– Ну горит и горит. Тебе-то что?

– Ты чего, мужик! А вдруг там девчонки-гимнастки занимаются. Пошли глянем.

Друзья подошли к окнам школы и заглянули в зал.

Там по всему периметру стояли люди в белых одеждах и наносили удары ногами в воздух.

– А-а-а-а! Хрень какая-то! Я думал, на девок посмотрим! А тут одни мужики в кальсонах! Пошли отсюда нафиг.

Алексей молчал. Он зачарованно смотрел в зал.

Он ничего не слышал. В его памяти совершенно отчетливо всплывали фотографии из журнала, которые ему показал тренер, когда он лежал в больнице. Фото эти перемешивались с тем, что он сейчас видел воочию, своими собственными глазами, за стеклом спортзала обычной средней школы.

Через два дня он сложил ладони у груди, принял вид кающегося во всех грехах грешника и попросил у мамы 30 рублей на тренировки. Такую цену назначил ему суровый и немногословный дядька с коричневым поясом и со странным прозвищем «сенсей».

– Ну сдалось тебе это марате!

– Карате!

– Да какая разница! Карате-марате. Что за борьба такая. Ногами по голове бить.

– Мам! Да при чем здесь ногами! Это целая философия, понимаешь. Стремление к совершенству.

– Вижу я, какое это стремление! 30 рублей в месяц. Сынок! Ну это ж не рубль отдать. У меня зарплата 140. Считай, одну четверть на то, чтобы ногами махать. Да и потом тебе доктор бороться запретил после сотрясения, а тут вдруг по голове попадут ногой!

– Ну мамуль! Ну пожалуйста! Я потом устроюсь на овощебазу вагоны разгружать и отдам тебе все!

– Вот еще! Ни на какую овощебазу ты не устроишься. Еще не хватало! Что мы, нищие, что ли! Ладно! На, вот, держи. Грузчик. Смотри там, поаккуратнее.

– Мамуля, ты у меня золото!

Алексей схватил три радужных червонца, на которые обычная советская семья могла запросто жить полмесяца и, ощутив, как за спиной развернулись крылья цвета белоснежного кимоно, понесся записываться в секцию карате.

Прошло три года. Они даже не прошли, а пролетели как один миг, наполненный четким, распланированным ритмом. Школа, тренировки, соревнования, тренировки, школа. Он еще продолжал заниматься самбо, но вся его душа, все сердце были полностью захвачены этой, пока еще новой и экзотической страстью – карате. Он грезил тренировками, считал часы и минуты до следующего дня, когда можно будет вечером рвануть со всех ног в школу, переодеться в самодельное, скроенное из офицерского нижнего белья кимоно, зайти с обязательным поклоном в спортзал, который из обычного школьного зала для занятий физкультурой превратился в мистическое культовое место под емким названием «додзё». А спокойный и мудрый сенсей Сергей Решетов практически заменил ему отца, которого Алексей уже и не помнил.

Дома прямо на двери туалета он приколотил сидение от стула с дерматиновой подушкой, набитой войлоком, таким макаром, чтобы, сидя на унитазе, можно было отрабатывать удары. Бедная мама стала всерьез беспокоиться за его психическое здоровье, когда к ней пришел участковый и сообщил, что ее родное чадо бегало по крыше их девятиэтажки в белых кальсонах и размахивало палками и ножами. Как выяснилось, Алексей просто время от времени надевал кимоно, пробирался на крышу дома и там, в недосягаемости для посторонних глаз, отрабатывал технику карате, работу с деревянным шестом, роль которого успешно выполняла палка от швабры, и практиковал им же самим придуманные движения с кинжалами, которые опять же весьма успешно заменяли мамины кухонные ножи. Однако его тренировки на крыше не остались незамеченными для бдительной старушки, проживающей в соседней девятиэтажке. Бабка засекла, что по крыше дома бегает сумасшедший в белом исподнем и размахивает ножами. Перепуганная пенсионерка тут же позвонила в милицию.

Осенью 1981 года группа молодых людей со спортивными сумками направлялась к закрытым дверям спортзала одной из школ в Первомайском районе Москвы.

– Сенсей, а что хоть за пацаны?

– Да вот, оказывается, в соседнем районе тоже группа уже давно работает в школе. Я с их тренером пересекся, ну и забились, кто круче. Он говорит: давай ты своих, я своих, там и решим.

– Ну это понятно, а что за стиль, по каким правилам драться будем?

– Да не парься, Леха, придем, увидим, победим.

– А чего ночью-то?

– Да ты чего! Газеты не читаешь! Сейчас такой накат на карате идет. Как только ни называют: и каратееды, и убийцы. Похоже, скоро прикроют нас по решению партии и правительства.

Группа подошла к двери спортивного зала у черного входа. Сенсей постучал. Через несколько секунд дверь открыл угрюмый парень в кимоно с белым поясом.

– Вас сколько?

– Вот, все наши! Шестеро.

– Заходите!

Группа прошла в совершенно темный коридор школы.

Алексей попытался разговорить незнакомого парня:

– А что у вас темень такая? Электричество вырубили?

– Свет включать нельзя. Тут рядом со школой опорный пункт, менты могут увидеть. Повяжут тогда всех. Драться при свечах будем.

В спортивном зале чужой школы их ждали. На подоконниках и на полу горели свечи, отбрасывая на стены таинственные и зловещие тени. Бойцы школы, человек десять, кучковались в углу зала и бросали недобрые взгляды в сторону пришедших гостей. По всему ощущалось, что дружеского чаепития здесь не ожидается даже в перспективе.

Драться начали сразу, отчаянно и жестоко. Правила оговорили сенсеи, непосредственно перед началом боев. Решили, что можно бить в полный контакт по корпусу и по ногам, в лицо лишь обозначать. Однако через десять секунд после начала первого боя об этих джентльменских ограничениях напрочь забыли. Начали рубиться на вынос.

В первой паре боец из чужой школы едва не своротил в сторону нос парню из команды Алексея прямым ударом кулаком в лицо. Кровь хлынула из сломанного носа, словно ниагарский водопад. Бедолагу оттащили в сторону, положили на переносицу смоченное холодной водой полотенце и продолжили драться. Во второй паре удача оказалась на стороне гостей. Техничный и скоростной боец нанес хлесткий удар ногой в голову своему сопернику и буквально срубил его с ног. Третью встречу также выиграли гости. Четвертую – хозяева. Счет был 2:3, когда на площадку вышел Алексей, и это была решающая схватка. Казалось, атмосферу в полутемном, едва освещенном свечами зале можно было резать ножом. Плотная, зловещая, агрессивная, пропитанная кровью и первобытным инстинктом боя на выживание. О правилах уже вообще никто не думал. Задача была вырвать победу в этой мясорубке несмотря ни на что.

В полной тишине Алексей пошел на сближение. Он попытался сократить дистанцию, выманить соперника на себя и встретить опережающим ударом. Но тот разгадал замысел. Обозначил ложный выпад рукой в голову, а сам жестко пробил ногой по бедру. Алексей с ужасом почувствовал, как нога онемела и перестала слушаться. Усилием воли он заставил себя преодолеть боль, заглушить подлый и липкий страх, который, как холодная змея, начал заползать в лазейки сознания. Соперник видел, что он пробил ногу Алексея, и стал действовать более нагло, подминая инициативу под себя. Еще раз, только гораздо сильнее он ударил Алексея по отбитом бедру, схватил его за отвороты кимоно и пробил коленом в голову. Удар пришелся точно в то самое место, куда шесть лет назад прилетел тяжелый кастет ночного гопника.

И тут в голове у Алексея что-то щелкнуло! Как будто кто-то взял и отключил рецепторы боли, страха и неуверенности. Все исчезло! Вылетело из головы, растворилось в пляшущих на стенах зала тенях.

Соперник решился на повторную атаку. Он бросился вперед со сдвоенным ударом сначала левой, потом правой рукой и, не останавливая атаки, попытался пробить ногой в грудь, но в этот момент открылся буквально на полсекунды. Алексей сработал навстречу. На автомате со всей силы всадил правый кулак в корпус соперника с левой стороны, под сердце! Ему показалось, что рука по локоть вошла в грудь. Парень непроизвольно охнул, осел, схватился руками за то место, куда вонзился кулак, пару секунд пошатался на ватных ногах, затем внезапно обмяк, как будто бы из него вытащили все кости, и рухнул на пол без чувств.

К нему бросились бойцы школы и их сенсей. Они сгрудились вокруг упавшего, стали пытаться что-то делать, поднимать и опускать ему руки, давить на грудную клетку, дышать в рот, но тщетно! На полу спортивного зала школы лежало бездыханное, остывающее тело того, кто еще несколько минут назад был здоровым и сильным молодым человеком.

Алексей в полной растерянности, еще не осознавая, что произошло, бросил взгляд на своего сенсея. Тот сокрушенно покачал головой и процедил, почти не разжимая губ:

– Беги!


## Часть третья. Бежать без оглядки

Алексей вышел из школы через запасной вход, как и входил. Позади остался полутемный, освещенный свечами спортзал с лежащим на полу телом его соперника, впереди – холодная ночь, мерцающие звезды и страх! Вернее, даже не страх, а ужас, цепкий и злой, словно черная дикая кошка. Куда идти? Что делать? Неужели он убийца? Что теперь будет? Мысли путались в голове, сердце бешено отбивало ритм где-то под горлом, ноги сами по себе, отдельно от сознания несли прочь от этого страшного места.

На полном автомате добрел до лавочки в каком-то сквере, в изнеможении опустился, постарался сгруппировать мысли и навести хоть какой-то порядок в раскалывающейся голове.

Спокойно! Что, собственно, произошло?

Он спортсмен! Участвовал в товарищеской встрече между двумя школами. Почему ночью? Это вопрос к организаторам. В самом факте поединков ничего криминального нет. Они дрались не за деньги! Убийство! Стоп! А было ли оно? Может, ничего и не случилось? Может, откачали парня, и сейчас они там сидят и пьют шампанское за дружбу между школами? Алексей стал понемногу успокаиваться. Сердце перестало пытаться пробить грудную клетку, дыхание приходило в норму. Он откинулся на сидение лавочки, запрокинул голову и закрыл глаза. Как-то сами собой из задвинутых шкафчиков памяти начали выползать обрывки воспоминаний.

1979 год. Москва, призывной пункт. Алексей в составе нескольких бритых и одетых в дешевые шмотки, чтобы было не жалко выбросить, призывников ждет купца, офицера, который отберет нужных ему парней и увезет в какую-нибудь часть.

Почти всех уже разобрали. Время к вечеру. В холле призывного пункта на Угрешке призывники стали потихоньку укладываться на выставленные в ряды скамейки. Алексей отошел в сторону и, чтобы не привлекать внимание, начал потихоньку делать каратешные формы – ката. Постепенно увлекся и разошелся не на шутку. Остановился лишь тогда, когда за спиной раздались одиночные аплодисменты. Алексей перевел дух, обернулся. Сзади стоял довольно молодой майор.

– Неплохо машешь, сколько занимался?

– Да уже три года!

– Надо добавлять «товарищ майор»!

– Товарищ майор!

– Понятно! Имя, фамилия, год рождения?

Алексей назвался.

– Хорошо! Поедешь со мной.

– А куда?

– Куда родина прикажет. Понятно, солдат?

– Понятно!

– Не «понятно», а «так точно»!

– Так точно!

– «Товарищ майор»!

– Так точно, товарищ майор!

– Ну вот! Совсем другое дело!

Так Алексей оказался в спортроте воинской части в Подмосковном городе Долгопрудном. Вообще-то, часть была ракетной, но в военном городке располагался огромный спортзал, в котором офицеры и гражданское население играли в волейбол, теннис, качались черными железными штангами, гирями и гантелями. Обслуживали этот зал солдаты из спортивной роты под командованием начфиза майора Алпатова. Вот ему-то и поручили, учитывая растущую популярность в стране нового вида спорта карате, организовать в Долгопрудненском зале секцию для гражданского и офицерского составов. А проще говоря, для сынков генералов и полковников. В тот вечер на призывном пункте судьба столкнула озабоченного поисками тренера по карате начфиза Алпатова и бритого налысо Алексея Косарева.

Начались армейские будни. Хотя, конечно, службой это можно было назвать с большой натяжкой. В общую казарму они не ходили, жили прямо в спортзале, на втором этаже. С утра кросс по территории части, тренировка, потом завтрак и уборка спортзала. До вечера практически ничего не делали, если только майору не нужна была рабочая сила на строительстве гаража. Вечером же начинались занятия у офицеров. С пяти до семи – волейбол и качалка, с восьми до десяти – карате.

Каждый раз, когда перед началом тренировки облаченные в кимоно и подпоясанные белыми поясами лейтенанты и капитаны кланялись ему, первогодке, в пол и называли его сенсеем, Алексею казалось, что вот сейчас очертания реальности размоются, офицеры и спортзал испарятся, и он проснется на посту где-нибудь в забытой богом таежной ракетной точке. Однако все продолжалось. Постепенно Алексей приобрел известность и за пределами городка. К нему на занятия не раз и не два заявлялись местные Долгопрудненские драчуны и предлагали выяснить отношения. Он никогда не уходил от вызова. И, как правило, всегда доказывал свою компетенцию в данном вопросе. Однажды после тренировки к нему подошел местный прапорщик Валера. Алексей знал его чисто визуально, слышал от парней, что Валера этот – тот еще жук. Поздоровавшись за руку и похлопав Алексея по плечу как закадычного друга, прапорщик заулыбался:

– А ты, Леха, смотрю, крутой! Слушай, у меня к тебе дело! Ну, скажем так, взаимовыгодное предложение, – с этими словами Валера протянул Алексею пакет, в котором лежали страшно дефицитные по тем временам продукты. Финский сыр «Виола» в круглых баночках с красивой блондинкой на этикетке, опять же финские джемы из малины и клубники, копченая колбаса и даже жевательная резинка «Джусси-фрутти». Если бы в этом пакете сидел маленький зеленый инопланетянин, степень удивления была бы приблизительно одинаковой. Достать в то время такие продукты было совершенно нереально, тем более для солдата.

– Будешь иметь это каждый день, еще и деньжат подзаработаешь! – прапорщик Валера заговорщически подмигнул Алексею и снова похлопал по плечу.

– А что делать-то надо?

– Да ничего особенного! Сходить, когда позову, со мной в город и поучить кого надо уму-разуму. Тебе делов-то – ногой пару раз махнуть, зато и мне хорошо, и тебе выгода.

– А как же я в город выйду? Увольнительная ведь нужна?

– Ой! Вот уж здесь совсем не парься. Я все беру на себя.

Оказалось, что прапорщик Валера потихоньку подворовывал продукты, теплое обмундирование, спортивные костюмы и инвентарь, которые Министерство обороны исправно поставляло на склады воинской части для жизнеобеспечения офицерского состава Советской армии. Все это он успешно продавал на черном рынке в Долгопрудном, пока на него не стали наезжать залетные пацаны. Тогда Валера по-быстрому сколотил бригаду из спортсменов – боксеров, борцов, штангистов и довольно успешно давал понять посягателям на его бизнес, что они не правы.

Так Алексей, сам того не ведая, стал боевиком группировки, оставаясь по-прежнему солдатом срочной службы. Несколько раз прапорщик забирал его с собой в город. Алексей надевал синий шерстяной спортивный костюм, дефицитнейшие кроссовки «Адидас», подаренные все тем же Валерой, и выезжал на разбор. Заканчивалось все, как правило, мирно. При виде бригады мордоворотов с бычьими шеями и шарами бицепсов под спортивными куртками посягатели на Валерин бизнес заискивающе улыбались, жали руки и испарялись.

Но пару раз пришлось серьезно помахаться. Особенно когда наехали кавказцы.

Однажды, когда они с Валерой возвращались вечером в военный городок после очередных переговоров с конкурентами, к прапорщику на улице пристал какой-то здоровый мужик. То ли толкнули его, то ли наступили на ногу, то ли просто докопаться было не до кого, короче, он схватил Валеру за грудки, потряс, как осеннюю яблоню, и со всего маха влепил ему кулаком в ухо. Бедный прапорщик отлетел на три метра, схватился за мгновенно раздувшееся до размеров астраханского помидора ухо и закричал:

– Мочи его!

Алексей воспринял это как приказ.

Он в один прыжок оказался рядом с мужиком и с правой ноги засадил ему в голову дефицитный кроссовок «Адидас».

Мужик рухнул на асфальт.

– Все! Быстро рвем когти! – прошипел Валера, и они бросились бежать со всех ног. Однако совесть Алексея оказалась хорошим тормозом, и уже практически возле КПП части он остановился.

– Слушай, Валер, а что, если я его убил?

– Ну и хрен с ним! Видел, он сам первый набросился. Козел.

– Нет, так нельзя! Живой же человек. Я вернусь, посмотрю, что с ним.

– Обалдел! Совсем с катушек съехал. А если там менты? А если кто видел, как ты его грохнул? Повяжут, не отвертишься.

– Не, я так не могу! Вернусь, посмотрю, как там.

Алексей развернулся и побежал в обратную сторону.

На месте инцидента уже толпились люди. Мерцала синими огнями-вспышками машина скорой помощи.

Мужик лежал на асфальте без признаков жизни. Над ним колдовали медики. Люди потихоньку переговаривались. Алексей притаился за кустарником метрах в двадцати от лежащего и мог слышать, о чем говорили в толпе.

– Кто его?

– Да черт его знает! Женщина вон шла и увидела – лежит на асфальте. А тут скорая мимо проезжала, вот и тормознули.

В этот момент склонившиеся над поверженным телом санитары вдруг как-то странно подскочили, как будто между ними взорвалась петарда или проползла змея. Лежащий на земле мужик сгреб одного из них огромной ручищей за отвороты халата, притянул к себе и с ревом «Убью, суки!» принялся окучивать кулаками.

– Гляди-ка, ожил! – заголосили в толпе и бросились врассыпную.

Алексея все еще продолжал бить нервный озноб! Слава богу, все обошлось! Но с тех пор он дал себе зарок никогда ни в каких уличных потасовках не участвовать, ни под каким предлогом.

Москва, 1981 год

– Послушай, ты же сам предложил организовать бои в твоей школе! Сам сказал, что драться будем в полный контакт. Так какие вопросы? – сенсей Алексея сидел напротив лидера команды каратистов той школы, в которой проходили бои.

– Да! Но мы не договаривались драться до смерти!

– Это случайность! Понимаешь! Случайность!

– Это убийство! Твой парень убил моего. Причем не просто ученика, это был мой племянник, понимаешь! Племянник! Сын моего родного брата. Брат на зоне. Я обещал следить за его сыном, а теперь его нет! Это ты понимаешь? Короче! Мне нужна голова твоего бойца. Сдаешь его нам – мы сами решаем вопрос. Не сдаешь – я сливаю вас ментам. У тебя три дня. Потом я даю команду «фас»!

Два дня Алексей не приходил домой. Он ночевал у друга Сашки, который был в курсе того, что произошло. Маме Алексей звонил из городского аппарата. Ему казалось, что его все ищут и телефон непременно прослушивается.

На третий день он все же решился прийти.

Он подошел к подъезду и еще издали почувствовал тревогу. У дома стояла машина скорой помощи. Всезнающие бабки были уже на посту.

– Тут соседка сказала, в районной школе каратисты убили парня. Так вот, к матери Алексея нашего приходил участковый, расспрашивал про него. Вот ей плохо-то и стало, она дошла до соседки, все ей рассказала и попросила скорую вызвать. Те приехали, а у нее инсульт!

Ошарашенный, раздавленный и потерянный Алексей направился к будке телефона и набрал номер сенсея. Через полчаса они встретились в сквере недалеко от дома.

– Как мама?

– Инсульт! Увезли на скорой.

– Плохо дело. Со всех сторон плохо. Тренер оказался дядей этого парня. Требует твою голову, Леха. Дал три дня. Меня вчера в милицию вызывали, допрашивали. Я сказал, что ничего про ночной бой не знаю. Рано или поздно они тебя схватят. Или этот тренер, или менты. Тебе, Леша, бежать надо! Бежать и прятаться. К родственникам нельзя, на них выйдут.

– Нет у нас никаких родственников. Мы с мамой вдвоем!

– Тем более.

– А как же мама?

– Сейчас ты ей не поможешь все равно. А если тебя поймают менты, то посадят за убийство, если схватят пацаны этого тренера, забьют до смерти. Бежать надо, Леша, бежать без оглядки, а о маме я позабочусь.

– Да куда бежать-то?

– Есть одна мысль. Друг у меня армейский на флоте работает. Капитан торгового судна. Я его в армии от кавказцев спас, зарезать хотели в душевой, я впрягся, вдвоем еле отбились. Как живы остались, не знаю. Потом в госпитале вместе лежали, раны залечивали. Он мне тогда сказал: «Я тебе теперь жизнью обязан». Расставались на дембель как родные братья, плакали даже, а вот после армии встретиться так и не довелось. Я только письмо от него получил лет через десять. Написал, что он капитан торгового судна, ходит в Японию и Китай. Адрес свой написал. Поезжай к нему во Владик. Найдешь его, все расскажешь. Он поможет. На-ка, вот тебе деньги.

– Ого! Откуда столько?

– Взносы это ваши. 30 человек по 30 рублей. 900 на первое время хватит. Поезжай прямо сегодня, бери билет на самолет и лети. Беги, пока в розыск не объявили!


## Часть четвертая. Побег

Морской торговый порт Владивостока гудел и ухал, как гигантский механизм-трансформер. Тут и там ворочались в разные стороны гигантские руки-клешни портовых кранов, словно циклопические латы, упирались в небо огромные разноцветные пирамиды из контейнеров. Алексей шел по пирсу вместе с капитаном Андреем Серовым, старым армейским другом сенсея Алексея.

– Да уж, брат, попал ты в передрягу. Скажи тренеру твоему спасибо, вспомнил обо мне. Он ведь мне даже больше, чем брат! Я ему жизнью обязан. Не приди он тогда в армии на помощь, зарезали бы даги, сто процентов. Он первым на нож пошел. Прикрыл меня. Отбились кое-как. Держались до последнего, пока на ногах стояли. Сначала он сознание потерял, потом я грохнулся. Истыкали нас знатно. Мы потом в госпитале в одной палате лежали. Кровью с бинтов ладони вымазали, поклялись на всю жизнь по первому зову на помощь прийти и руки пожали, крепко, так что кровь перемешалась на ладонях. Вот такая, брат, у нас с твоим сенсеем дружба.

– Так мне-то что делать?

– В стране оставаться тебе никак нельзя, это понятно, но и легально выехать ты не можешь. Вот что, Алексей, дело это, конечно, подсудное, ежели меня поймают, то не только с корабля попрут, могут и срок впаять, но выхода у нас нет. Я вожу судно в Японию. Спрячу тебя в трюме. Замастырим тебе паспорт моряка, фальшивый, конечно, но сойдет, дойдем до Кагосимы, там я тебя на берег и высажу.

– А там куда?

– А там есть у меня знакомый капитан, японец. Заплатим ему, он перевезет тебя на Окинаву. Остров такой, знаешь?

– Угу. Слышал. Родина карате.

– Ну да. Точно. Там базы американские, нашим кораблям туда ход заказан. Но к белым там привыкли, и вид иностранца не вызовет подозрений.

– Ну хорошо. А там-то куда?

– А там, Леха, куда глаза твои глядят. Если повезет, устроишься на какую-нибудь посудину рыбу ловить. А еще можешь попробовать найти какой-нибудь старый маленький додзё. Знаешь, что это?

– Место для занятий карате.

– Так точно! Попросишься в ученики к мастеру, будешь ухаживать за ним, дом убирать, в магазин ходить, глядишь, и приживешься. Деньги-то есть у тебя?

– Ну вот! Сенсей свои отдал. Осталось восемьсот рублей.

– Здесь они тебе не понадобятся! Давай, я их на валюту поменяю! Там тебе доллары нужнее будут. Ладно, парень, не ссы! Прорвемся! Где наша не пропадала!

Через две недели разъездной катер советского торгового судна «Василий Федосеев» высадил Алексея в порту города Кагосима.

Капитан Андрей Серов связался со своим знакомым японцем, и тот за тысячу долларов согласился довезти русского парня до Окинавы.

На пирсе капитан крепко пожал Алексею руку, а затем обнял его по-отечески.

– Ну все, брат! Здесь моя помощь заканчивается. Держись! Еще вся жизнь впереди! Все еще может так повернуться, что сейчас и представить невозможно. Полиции в городе немного, но по сторонам смотри, лучше не попадаться. Паспорт фальшивый, без крайней нужды не свети. Как только прибудешь в Наха, постарайся найти в порту какую-нибудь рыбацкую лодку, напросись на работу! Скажи, что денег не надо, за еду согласен. Ну, в общем, ты все знаешь! Давай! Авось свидимся.

Алексей припал к груди капитана и неожиданно ощутил себя совсем маленьким и беззащитным мальчишкой. Ведь сейчас Андрей сядет в катер и исчезнет из его жизни, быть может, навсегда. И вместе с ним, может, навсегда оборвется единственная тонкая ниточка, которая пока еще связывает его с родиной, домом, мамой, друзьями. Через мгновение он останется совсем один в чужой стране, чужом городе, среди совершенно чужих и незнакомых людей.