# Пропавший голос

Николай Иванович Леонов, Алексей Викторович Макеев

В полицию обратилась мать девятнадцатилетней Ольги. Полгода назад девушка уехала в Москву на конкурс «Голос года» и пропала. Она иногда писала сообщения и звонила, но мать чувствовала, что с дочерью случилась беда. Подозрения усилились, когда Ольга попросила выслать ей крупную сумму денег… Сыщик Гуров выясняет, что никакого кастинга не было. Ольгу либо насильно удерживают и вымогают деньги, либо она уже мертва, и мошенники пользуются ее именем. Из соцсетей Гуров узнает, что Ольга – не единственная жертва подобного обмана. Одной из похищенных девушек удалось сделать фотографию с фрагментом номера машины преступников. Это серьезная зацепка, но к чему она приведет – не догадывается даже Гуров…

> © Макеев А.В., 2021

> © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

## Пропавший голос

### Глава 1

Какая же она огромная, эта Москва. Идешь-идешь, а ей конца-края не видно. Уже и ноги затекли, и шея по сторонам крутиться устала, а до метро еще шагать и шагать. В родном Мурманске все иначе. Проще, что ли, привычнее. А может, дело не в размерах? Может, ноги отказываются идти от того, что на сердце груз в три тонны? Нести его тяжко, больно и страшно. Но она выдержала бы, знать бы только, туда ли несет?

В Москву Зинаида Гилимовна попала впервые. Прежде у нее не было нужды по столицам раскатывать, да и желания такого не возникало. В Мурманск она приехала в восемь лет. Отец устроился на судоремонтный завод и перевез всю семью из пыльных степей Казахстана в легендарный северный город-порт. Здесь Зиночка Ахметова окончила десятилетку, вышла замуж за красавца-капитана Виталия Лахновского, родила дочь и считала себя абсолютно счастливым человеком.

А вот дочь Зинаиды Гилимовны Мурманск ненавидела всеми фибрами души. Не по душе ей здесь было буквально все: воздух, природа, дома, люди, пища, обычаи и традиции, и даже безобидные привычки местных жителей. Олюня, папина дочка, не знала отказа ни в чем и была взращена на рассказах отца, капитана дальнего плавания, о европейских городах, о нравах, культуре и высоком уровне жизни их обитателей.

Олюня мечтала, как вырастет и переедет в столицу, а там, кто знает, быть может, и в Европу переберется. Главное, вырваться из этого захолустья, пропахшего мороженой рыбой и солью.

Отец всячески поддерживал стремление дочери, а потом, в один прекрасный день, взял и умер. Остались они один на один с суровой действительностью. Олюне тогда едва четырнадцать сравнялось.

Зинаиде Гилимовне в ее тридцать три с хвостиком пришлось идти работать на рыбокомбинат. А куда еще пойдешь, если образование – десятилетка, а опыт работы – ноль дней, ноль часов?

Олюню семейная трагедия повергла в шок. Два года она ходила, как сомнамбула, ни желаний, ни стремлений. Потом потихоньку начала в себя приходить. Окончила школу, попыталась поступить в какой-то московский институт, но с треском провалилась. Ей пришлось вернуться в ненавистный Мурманск. Здесь она училась, получила специальность социального педагога.

Когда Олюня примчалась к матери и заявила, что прошла отбор, уезжает в Москву и будет там петь, Зинаида Гилимовна восторга не испытала, но дочь поддержала. Любая мать на ее месте поступила бы точно так же. А как иначе, если появился первый за пять лет проблеск надежды на то, что дочь наконец-то обретет почву под ногами, найдет стимул жить и радоваться жизни? Опасения она все же высказала, но Олюня чмокнула ее в щеку, чего не делала с детсадовского возраста, и заверила в том, что в случае неудачи тут же вернется домой.

Шесть месяцев Олюня покоряла столицу, сто восемьдесят дней трудилась по двадцать часов в сутки. Короткие послания урывками, звонки раз в месяц по тридцать секунд. А потом это…

После смерти кормильца финансовое состояние семьи Лахновских оставляло желать лучшего. Какие-то сбережения у Зинаиды Гилимовны имелись, но даже Олюня знала, что это на самый крайний случай. Уезжая в столицу, дочь заверила мать в том, что деньгами ее поддерживать не придется. Дескать, сама не маленькая, разберусь.

Спустя две недели в Мурманск пришло первое послание с просьбой выслать денег. Зинаида Гилимовна понимала, что жизнь в столице стоит дорого, а ей одной больших денег не нужно. Упрекать дочь она не стала, просто выслала столько, сколько та просила. После этого просьбы такого рода начали приходить регулярно, и Зинаида Гилимовна все их удовлетворяла.

Но сумма, которую дочь запросила в очередной раз, превышала месячный доход женщины раз в десять. Даже в неприкосновенной кубышке столько не было. Олюня не могла не знать об этом. Так почему она просит у матери то, что она ей дать не может?

Зинаида Гилимовна рассердилась, потом расстроилась, а в конце концов решила, что с нее хватит. Она поедет в Москву, поговорит с дочерью и заберет ее домой.

Сказано – сделано. На комбинате она оформила отпуск, благо отгулов у нее накопилось прилично, купила билет на самолет и через два с половиной часа была в столице. Адрес дочь еще перед отъездом написала на листке и положила в шкатулку.

Интернетом Зинаида Гилимовна пользовалась редко, но здесь не поленилась, карту изучила, маршрут от аэропорта проложила, так что сложностей не ожидала. Однако они сами собой организовались.

До станции метро «Марьино» она доехала быстро, там прошла до парка, дальше двинулась по Поречной улице, невдалеке от православного храма свернула во дворы, там спросила у людей, правильно ли выбрала маршрут. Ей подтвердили, мол, все верно, Перервинский бульвар как раз здесь и находится.

Дом женщина тоже быстро нашла, а вот дальше все перевернулось с ног на голову. По тому адресу, который был указан в записке, квартиры никто не сдавал. Ольгу, приехавшую из Мурманска, здесь знать не знали.

Зинаида Гилимовна вышла во двор, села на скамейку, стала думать.

«Может, номер дома указан неверно? Или квартира? Я название улицы не так прочитала? А вдруг в Москве несколько бульваров с одинаковым названием? Есть проезд, тупик, или что там еще бывает? Надо искать. Не может быть, чтобы за столько месяцев дочь не сказала мне, что жилье сменила. – Мать достала записку, минут десять вертела ее так и эдак, а толку ноль. – У Олюни почерк на удивление красивый и разборчивый. Даже второпях она всегда пишет аккуратно.

Что же теперь делать? Куда идти? Вернуться в Мурманск, не повидавшись с дочерью, я уже не могу.

Ее номер у меня есть, но позвонить ей я не могу. Она не ответит на вызов. Ведь у Олюни теперь все по-новому, по-современному. Мобильные телефоны – прошлый век. Так она мне заявила, как только в Москве обосновалась. Дескать, теперь только лохи за сотовую связь платят, настоящие москвичи пользуются интернет-сервисами, будь они неладны.

Спокойно, Зинаида, без паники. Нет такой проблемы, которую ты не решила бы, – по привычке, обретенной после смерти мужа, принялась убеждать себя Зинаида Гилимовна. – Уж если ты нашла в себе силы Виталика в могилу опустить, то и с этим справишься».

Муж для Зинаиды Гилимовны был целой вселенной, ее воздухом, солнцем, жизнью. Его смерть означала конец всему. Так она думала, чувствовала и принимать удар судьбы совершенно не желала.

«Но у меня осталась Ольга. Это, как ни крути, обязывает меня забыть о своих страданиях и стать для дочери надежной опорой. Тогда, много лет назад, стоя у могильной плиты, я поклялась мужу, что буду сильной. Ради него, дочери, себя. Наверное, пришло время исполнять эту клятву.

Да вот только с чего начать? Сидя на скамейке, проблему точно не решишь. И совета спросить не у кого, нет у меня в столице друзей-приятелей. Сердце подсказывает, что с дочерью случилась беда, причем такая, которую своими силами не исправишь. Шесть месяцев она в чужом городе. Одному богу известно, что за столь долгий срок ей пришлось пережить. Ох, Олюня, доченька, и чего тебе в родном доме не жилось?»

Тут будто в ответ на немой крик матери в ее сумке заработал телефон. От неожиданности Зинаида Гилимовна вздрогнула, через мгновение сообразила, что это такое, потянулась к сумке, достала мобильник, взглянула на дисплей и вздрогнула. На экране высветилось имя дочери.

К общению с ней она была совершенно не готова. Что говорить? Как реагировать? Рассказать про свое открытие или сделать вид, что ничего не произошло?

Зинаида Гилимовна сжимала в руке телефон. Время шло, а она никак не могла сообразить, как себя вести. Сигнал прервался, и женщина тут же пожалела о своей медлительности. Вдруг звонок очень важен для дочери? А если он вообще последний?

– Не смей даже думать об этом! – Приказ, отданный самой себе, прозвучал вслух, но Зинаида Гилимовна этого не заметила.

Случайный прохожий оглянулся, покрутил пальцем у виска и поспешил дальше.

Зинаида Гилимовна сделала глубокий вдох.

«Нет, так дело не пойдет. Соберись немедленно, время для паники еще не пришло».

Не успела Зинаида Гилимовна перевести дух, как телефон зазвонил вновь. На этот раз она ответила без задержки.

– Привет, доченька, – произнесла мать бодрым голосом. – Я уж думала, пропущу звонок. Пока руки вытерла, кнопку нащупала, ты уже и сбросила вызов.

– Привет. У меня времени в обрез. Ты как?

Голос дочери звучал, как из космоса, с примесью посторонних металлических звуков, так, будто эти слова произносил не живой человек, а робот. Ольга как-то говорила, что программа так все искажает, но привыкнуть к этому Зинаида Гилимовна за полгода так и не смогла.

– Я в порядке. Вот уборкой решила заняться, – ответила Зинаида Гилимовна. – Октябрь в этом году на редкость слякотный. Только полы помоешь, и можно по новой начинать.

– Что насчет денег?

Нетерпение в голосе дочери обескураживало мать. Откуда вдруг? Никогда Олюня до денег охочей не была, а тут подступила, как с ножом к горлу.

– Оленька, ты же знаешь, какая у меня зарплата, – сказала Зинаида Гилимовна и вздохнула. – Третьего дня Ванька Рыжий набедокурил, так нас без премии оставили. Ты бы хоть сказала, для чего тебе вдруг понадобилась такая прорва денег.

– Надо. Срочно! – отрезала дочь. – Если бы могла обойтись, то…

Окончание этой фразы Зинаида Гилимовна не услышала. Какой-то посторонний шум заглушил речь дочери.

Мать дождалась, пока он утихнет, и попыталась вразумить Ольгу.

– Если Москва тебе так дорого обходится, то, может, вернешься домой? – робко проговорила она. – Вдруг я не наберу тебе денег?

– Только не говори мне, что у тебя их нет! – заявила дочь. – От этого мое счастье зависит, а ты жмешься.

– Счастье? Разве оно стоит денег? – Материнское сердце вскипело. – Грош цена такому счастью, которое за деньги покупают.

– Брось! Не начинай. – Теперь в голосе дочери звучало заметное раздражение. – Мне за квартиру плату подняли, и еще я костюмы заказала. Сумма по столичным расценкам мизерная.

– А ты все там же живешь? На бульваре? Запамятовала название, – внезапно спросила Зинаида Гилимовна.

– Там же, где еще? Почему ты спрашиваешь?

– Да просто так. Думала, может, стоит подешевле что поискать. – Зинаиде Гилимовне показалось, что в ее голосе зазвучали настороженные нотки, и она вдруг испугалась, что ступила на запретную территорию. – Наверное, не обязательно у этих киношных жилье внаем брать. У других людей оно может быть дешевле.

– Откуда тебе знать? Не умничай. Просто помоги мне…

Помехи стали такими сильными, что проглотили все остальные слова из этой фразы, но Зинаида Гилимовна переспрашивать не стала. Она вдруг четко осознала, что разговаривает не с Ольгой. Не может ее дочь так с ней поступать. Не она это, да и все тут!

Она пообещала достать деньги, наскоро закончила разговор, убрала телефон в сумку и призадумалась. Что могло произойти с ее послушной дочерью, а главное, как ей помочь? Она понимала, что нужно идти в полицию, но куда именно? Все ее познания на этот счет ограничивались некогда популярным фильмом про Глеба Жеглова и знаменитой, благодаря ему, Петровкой.

«Значит, пойдем туда», – решила Зинаида Гилимовна, поднялась со скамьи и отправилась на станцию метрополитена.


– Командировка? В Мурманск? С чего это вдруг она тебе понадобилась?

– Вашими стараниями, товарищ генерал, исключительно ими самыми!

– Ты мне тут не умничай! По командировкам моих распоряжений не было, тем более в Мурманск. Насколько я помню, речь шла о московском деле, разве нет?

– Как выяснилось, нет.

Спор между полковником Гуровым и его непосредственным начальником генерал-лейтенантом Орловым происходил в кабинете последнего, за четверть часа до окончания рабочего дня, первого в этой неделе. Для генерала день оказался не самым удачным. Он мечтал лишь о том, чтобы тот наконец-то закончился. Но тут на пороге появился Гуров, и о спокойном завершении вечера можно было забыть.

Гуров и сам готов был рвать и метать. Он пришел на службу в восемь утра, рассчитывал не просто на размеренный, наполненный неспешной бумажной работой день, но, при определенной доле везения, на целую спокойную неделю. А что в итоге? Суток не прошло, как его мечты рассыпались, словно карточный домик. Причем с подачи того самого человека, который обещал ему заслуженный отдых и более-менее легкую неделю.

– Докладывай! – Генерал понял, что быстро от Гурова не отделается, и откинулся на спинку кресла, предполагая, что доклад будет долгим. – Посмотрим, что там за проблема.

Он не ошибся, полковнику Гурову было чем поделиться с начальством. Без четверти два он вернулся с обеденного перерыва, который против своего обыкновения провел в кафетерии, расположенном на соседней улице. Возле стойки дежурного по управлению стояла немолодая на вид женщина. Дамская сумка необъятных размеров висела на левой руке. Правой эта особа яростно жестикулировала, пытаясь донести до понимания дежурного всю важность событий, которые привели ее сюда.

Дежурный с утомленным видом внимал словам женщины, старательно делал вид, что проблемы, о которых она говорила, важны для него так же, как и для нее. Получалось у него не очень, что заставляло женщину жестикулировать все ожесточеннее. Повышать голос она, по всей видимости, считала дурным тоном, поэтому со стороны сцена выглядела весьма комично.

Женщина загородила проход через вертушку, поэтому Гурову пришлось слегка подвинуть ее в сторону. Он вежливо извинился и собрался пройти мимо, но дежурный вдруг оживился.

– Товарищ полковник, тут у нас проблемка возникла, – сказал он. – Посодействуйте!

– Какая? – нехотя спросил Гуров.

Капитана Севрюжного, который нес сегодня дежурство, он недолюбливал за странную манеру общения, больше смахивающую на подхалимаж, и за патологическое нежелание работать.

– Да вот заявительница у нас. Говорит, дочь у нее пропала, – ответил капитан.

– Отправьте ее к следователю, – сказал Гуров и пожал плечами. – Кто сегодня дежурит?

– В том-то и дело, что он занят. У него уже очередь из заявителей. – Капитан махнул рукой в сторону коридора, где сидели в креслах три человека. – А гражданка утверждает, что ей срочно. Что делать-то?

– Позвони генералу, пусть он распорядится, – совершенно серьезным тоном посоветовал ему Гуров и пошел в кабинет.

Эти слова вышли ему боком. Олух Севрюжный реально позвонил генералу и попросил помощи. Тот в свою очередь полюбопытствовал, кто надоумил капитана обратиться к нему, получил честный ответ и тут же решил достойно ответить на такую шутку.

Не успел Гуров папки на столе разложить, как в дверях появился капитан Севрюжный, весьма довольный собой.

– Лев Иванович, товарищ генерал велел это дело вам поручить, – заявил он и втолкнул в кабинет вконец растерявшуюся женщину.

С этого и начались проблемы. Отказать генералу Гуров никак не мог, поэтому усадил заявительницу на стул для посетителей и начал задавать стандартные вопросы. Он попросил ее представиться, изучил паспорт, предъявленный для подтверждения личности, внес данные в протокол и попросил изложить суть проблемы. От дежурного он уже слышал, что у этой женщины пропала дочь, но надеялся на то, что ему повезет, этот случай окажется банальной семейной размолвкой. Такое часто случается. Дети, достигнув совершеннолетия, начинают считать, что больше не нуждаются в опеке родителей, и пускаются во все тяжкие.

Ему не повезло. Мать с дочерью не ссорилась. Та не устраивала демаршей со сбором сумок и угрозами больше никогда не возвращаться в родительский дом.

Помимо этого, обнаружилась другая, куда более реальная проблема. В ходе разговора выяснилось, что дочь, как и сама заявительница, на постоянной основе проживает в городе Мурманске. По факту выходило, что пропала она именно оттуда, да и вся история началась в этом заполярном портовом городе, а вовсе не в столице. На то, чтобы это выяснить, у Гурова ушло больше получаса. От волнения женщина путалась, перескакивала с одного на другое. Ее рассказ звучал настолько сбивчиво, что в итоге сыщику пришлось прервать заявительницу.

– Я понимаю ваше волнение, но так дело не пойдет, – проговорил он, положив руку на ее сцепленные ладони. – Для того чтобы я мог вам помочь, мне нужна четкая картина всего того, что произошло. Вы это понимаете?

– Понимаю. Я и пытаюсь ничего не упустить. Видимо, получается плохо. – Женщина изо всех сил старалась сдержаться, но не смогла.

Она не зарыдала, не стала закрывать лицо ладонями, заламывать руки или раскачиваться из стороны в сторону. Слезы обильным потоком полились по ее щекам, а она просто сидела и ждала, пока поток иссякнет. Это лишь подчеркивало всю степень отчаяния женщины.

Гуров выдвинул верхний ящик стола, достал коробку с салфетками, сунул ей в руку. Она машинально обхватила ее ладонью и продолжала сидеть без движения.

Полковник поднялся, налил из графина воды в стакан, протянул женщине.

– Выпейте! – приказал он. – Весь стакан.

Она послушно выпила воду.

Гуров забрал у нее стакан, поставил на поднос, вернулся на место и спросил:

– Позвать врача? Он даст вам успокоительное.

– Нет, спасибо. Я справлюсь, – ответила женщина и смахнула слезы с лица. – Дайте мне еще пару минут.

Гуров откинулся на спинку кресла и стал ждать. Это время он потратил на изучение внешности своей собеседницы. По документам выходило, что ей не было и сорока, а на вид – никак не меньше пятидесяти. Дело тут было не в старомодной одежде, не в отсутствии косметики и прически. Она явно махнула на себя рукой, но даже в этом случае могла бы считаться вполне симпатичной, если бы не взгляд, полный уныния и скорби. Конечно, обстоятельства, благодаря которым эта особа оказалась на Петровке, не располагали к веселью, но Гуров все же склонялся к тому, что ее взгляд стал таковым задолго до их встречи.

На то, чтобы прийти в себя, ей понадобилось меньше двух минут.

Салфетками она так и не воспользовалась, лицо вытерла по-деревенски, краем рукава, коробку поставила на стол, посмотрела полковнику прямо в глаза и сказала:

– Помогите мне.

Гуров понял, что она имела в виду. Сейчас речь шла не о поисках пропавшей дочери. Женщина просила его помочь ей справиться с ситуацией, собраться с мыслями, изложить суть дела четко и внятно.

– Я помогу, – негромко произнес Гуров. – Вам не нужно стараться вспомнить сразу все. Не пытайтесь выстроить плавный рассказ. Начните с самого начала и излагайте все последовательно, вплоть до сегодняшнего дня. Потом мы вместе подумаем, чего в вашем рассказе не хватает.

– Если с самого начала, то это будет очень долго, – задумчиво произнесла женщина.

– Пусть долго. Ничего страшного, – сказал Гуров.

Рассказ получился действительно долгим. Зинаида Гилимовна Лахновская начала с событий пятилетней давности, а закончила поездкой в столицу и рассказом о звонке, который, собственно, и привел ее на Петровку.

Несмотря на все старания Зинаиды Гилимовны, рассказ ее оказался на удивление неинформативным. Сведений, по-настоящему важных для дела, таких, от которых можно было бы оттолкнуться, сыщик не получил.

Ольга Лахновская, современная девушка с завышенными амбициями, которой сейчас было девятнадцать лет, с рождения проживала в городе Мурманске и мечтала переехать в столицу. Она обладала весьма посредственными способностями к точным наукам, зато, по мнению людей, окружающих ее, имела шикарный голос. На это Ольга и решила делать ставку, когда шесть месяцев назад записалась на прослушивание.

Зинаида Гилимовна знала лишь то, что в городе какие-то люди проводили кастинг, отбирали претендентов на масштабный конкурс певческих талантов. Дочь рассказала ей о своих планах только тогда, когда прошла все отборочные туры и получила приглашение в Москву. Кто занимался отбором, на каких условиях девушка была приглашена в столицу, за чей счет организовывалось проживание – ответов на эти вопросы у матери юного дарования не оказалось.

Девушка собрала сумку, опустошила копилку, средств в которой едва хватило на билет, и уехала. Матери она оставила адрес, по которому устроители конкурса обещали обустроить ее. На этом все познания Зинаиды Гилимовны закончились.

Телефон дочери перестал работать спустя сутки, а то и раньше. Она не дождалась звонка от дочери, набрала ее номер и услышала дежурную фразу: «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Волнения матери слегка рассеялись спустя неделю. Дочь наконец-то позвонила ей и сообщила, что отныне они будут общаться в новом формате. В столице, мол, за сотовую связь платить не модно, все вопросы здесь решаются через интернет. Мнения Зинаиды Гилимовны на этот счет дочь не спрашивала, так что возражать особого смысла не было.

Впрочем, Ольга ее без внимания не оставляла, присылала короткие сообщения, мол, все в порядке, тружусь. Раз в месяц дочь звонила матери. Связь была неважная, но поговорить им удавалось.

Когда от Ольги начали приходить сообщения с просьбой выслать деньги, Зинаида Гилимовна не особо удивилась этому. Она знала, что жизнь в столице обходится куда дороже, чем могла себе представить девушка, неопытная в финансовых вопросах. Такие суммы, разумеется, били по карману, но ради дочери можно и потерпеть. Зинаида Гилимовна отсылала Ольге почти всю зарплату. Так продолжалось до начала октября, когда дочь, по мнению матери, перешла границы дозволенного.

Зинаида Гилимовна решила положить конец приключениям Ольги и приехала в Москву, чтобы забрать ее домой. Но жизнь, как очень часто случается, внесла в ее планы свои коррективы. Вот женщина и оказалась в Главном управлении уголовного розыска.

В кабинет генерала Орлова Гуров пришел спустя шесть часов после разговора с Лахновской. К этому времени он успел обработать большую часть полученной информации. Сыщик решил, что опасения заявительницы имеют под собой почву, но чтобы начать расследование, необходимо ехать туда, где все началось. Теперь ему предстояло убедить в этом генерала, настроенного, как оказалось, весьма скептически.

Предысторию тот выслушал спокойно, даже пару раз сочувственно головой покачал, мол, не повезло женщине с чадом, но, как только Гуров завел речь о необходимости ехать в Мурманск, тут же вспылил.

– Зачем делать преждевременные выводы? – оборвал начальник управления полковника на полуслове. – Ты еще здесь ничего не проверил. Наверняка история самая банальная.

– Не думаю, товарищ генерал. Только не в этот раз.

– Хорошо, давай рассуждать логически. – Орлов заметно сбавил тон. – Ольга Лахновская уехала из дома шесть месяцев назад. Так?

– Так точно. После майских праздников, – подтвердил Гуров этот факт.

– Все это время она регулярно общалась с матерью, не только писала ей сообщения, но и звонила. Так?

– Да, но это ничего не доказывает. Во-первых, на настоящий момент существует масса специальных программ, способных генерировать голос по нескольким фразам, записанным заранее. – Для большей убедительности Гуров начал загибать пальцы. – Во-вторых, каждый телефонный разговор длился не более минуты. Этого времени недостаточно для того, чтобы быть уверенным в том, что беседу ведет именно тот человек, именем которого он назвался. В-третьих, даже если в Мурманск звонила сама девушка, то мы не можем быть уверены в том, что ее к этому не принуждали.

– Как, впрочем, и в обратном, – заявил Орлов.

– Тут я вынужден не согласиться. Есть ряд определенных факторов, указывающих на то, что опасения матери не беспочвенны.

– Например? – Орлов явно не собирался сдаваться без боя.

– Давайте я просто продолжу доклад и озвучу все оперативно-разыскные мероприятия, которые проведены мною на настоящий момент, – устало предложил начальнику Гуров. – Если в итоге вы решите, что состав преступления в деле отсутствует, то я просто отправлю гражданку Лахновскую домой. Пусть мурманские коллеги разбираются с этой историей на месте.

– Разыскные мероприятия? Я думал, ты только с матерью успел пообщаться. – Орлов был явно удивлен.

– Петр Николаевич, вы меня столько лет знаете. – Гуров едва сдержался, чтобы осуждающе головой не покачать. – Неужели вы думали, что я пришел к вам, не отработав как следует все факты, которые имеются в моем распоряжении?

– Ладно, Лева, не лезь в бутылку. – Орлов перешел на неофициальное обращение. – Я прекрасно знаю, что поспешные выводы не в твоем стиле. Давай свои факты.

– Сначала я тоже думал, что девушка просто сбежала из ненавистного города в поисках красивой жизни, – начал Гуров издалека, против своего обыкновения. – По словам матери выходит, что Мурманск барышне поперек горла встал, поэтому она оттуда и сбежала. Там она вела себя совсем по-другому, свои запросы по большей части удовлетворяла собственными силами. Стипендия – доход не большой, но стабильный. К тому же Ольга подрабатывала пением в тамошнем ночном клубе. Но одно дело Мурманск, и совсем другое – Москва. Не рассчитала свои силы, провалилась в конкурсе, работы не нашла, а домой возвращаться не хочет.

– Хотелось бы ближе к делу. – Орлов выразительно постучал пальцем по циферблату наручных часов.

– Понял, – коротко проговорил Гуров. – Постараюсь покороче.

Он доложил генералу, что в рассказе Зинаиды Гилимовны его насторожили сразу несколько моментов.

Первый: зачем девушке отказываться от мобильной связи? Ради экономии? Сыщик уточнил этот вопрос у матери. Оказалось, что за это платила не Ольга, а она. Вне зависимости от того, пользовалась дочь аппаратом или нет, сумма не менялась. Тариф был подключен на два номера. Тогда зачем от него отказываться?

Второй вопрос: почему девушка дала матери неверный адрес? Было бы понятно, если бы она просто поменяла место жительства, но ведь в той квартире, о которой знала Зинаида Гилимовна, Ольга не жила ни одного дня. Если с этим не сложилось изначально, то почему бы так и не сказать матери? Если бы дочь не хотела, чтобы та знала, где ее искать, то не говорила бы ничего изначально.

Следующая тема: сама суть поездки. Девушка улетела в Москву якобы для того, чтобы участвовать в грандиозном телевизионном проекте под названием «Голос года». Почему же за шесть месяцев ее ни разу не показали в эфире? Мать передачи не видела, ее знакомые в Мурманске тоже. А ведь подобные мероприятия широко освещаются в прессе, все этапы подготовки снимаются и транслируются как развлекательные телешоу. По сути дела, это их главная цель: не открыть новых звезд, а привлечь внимание зрителя.

Гуров проконсультировался со знающими людьми и по этому вопросу. Их ответ его не удивил. В Останкино телешоу под таким названием не снималось.

Все это дало сыщику пищу для размышлений и первых шагов расследования. В первую очередь Лев Иванович обратился к ребятам из технического отдела. Он надеялся, что те смогут отследить телефонный звонок, который приняла Зинаида Гилимовна непосредственно перед приходом в управление.

Здесь его ждало первое разочарование. Звонок на номер Лахновской был сделан через интернет. Айтишники объяснили сыщику, что выяснить физический адрес местонахождения оборудования, с которого произведен вызов, можно только в том случае, если у абонента подключен статический адрес. Такового не оказалось. Поэтому проследить, где был набран номер, спецам не удалось.

Они же сообщили Гурову, что подобными бесплатными сервисами, как правило, пользуются мошенники всех мастей. Новая фишка у них. Пока за руку не поймаешь, доказать ничего невозможно, вот они этим и пользуются. Данное замечание полковник взял на заметку.

Адрес с записки сыщик тоже не поленился пробить. Он связался с начальником отдела полиции Марьинского района, попросил того послать толкового человека для выяснения всех обстоятельств и через час получил ответ. В шестой квартире дома номер четырнадцать по Перервенскому бульвару вот уже двенадцать лет проживает семейная пара с двумя детьми. Граждане вполне законопослушные, ни в каких противоправных действиях не замеченные. Квартирантов не пускают, живут по средствам и от надзорных органов нареканий не имеют.

Чтобы отследить движение денежных средств на картах Лахновской, необходимо было получить разрешение от прокурора. Однако запрос на него можно было подать только после возбуждения уголовного дела. В данном случае проблема заключалась в том, что состав преступления зафиксирован не был. Гуров располагал одними только предположениями обеспокоенной матери. Тот факт, что за шесть месяцев женщина в общей сложности перевела на банковский счет дочери более ста тысяч, основанием для возбуждения дела служить не мог. На данный момент в истории Ольги Лахновской не было ничего, что можно было бы квалифицировать как преступление.

Но все же Гуров считал, что оно имеет место. По каким признакам он это определил? Слишком много вранья и несостыковок для простого желания пожить самостоятельно за чужой счет. Глупо, грубо и недальновидно. Так коротко можно было оценить поведение девушки, если исходить из предположения, что все это придумала и провернула она сама.

– Пока ты меня не убедил, – выслушав Гурова, заявил генерал. – Все твои разыскные мероприятия доказывают одно. Девчонка сбежала. Связь с матерью она окончательно не рвет, потому что надеется получить от нее большой куш.

– Нет, Петр Николаевич, тут дело совсем в другом, – заявил Гуров.

– Тогда изложи свою версию, – потребовал Орлов.

– Девушка попала в руки мошенников. Они обманом заманили ее в Москву, а теперь силой удерживают, чтобы вытягивать деньги из матери. Сперва это были мелкие суммы, так сказать, для пристрелки. Теперь преступники узнали о существовании у Зинаиды Гилимовны сбережений на черный день и решили завладеть ими. Как только мать переведет деньги, ее дочь будет им больше неинтересна. Скорее всего, они от нее избавятся. Еще я думаю, что Ольга Лахновская – не единственная девушка, попавшаяся в сети этих субъектов. Ради нескольких десятков тысяч глобальные аферы никто не организовывает. Вот почему я считаю, что нужно ехать в Мурманск.

– Думаешь, что найдешь там другие жертвы? – высказал Орлов предположение.

– Напротив, надеюсь, что больше не найду ни одной.

– Поясни.

– Если кастинг проводился с целью набрать людей для конкурса, то приглашение должны были получить по меньшей мере три человека. По количеству призовых мест, – объяснил свои соображения полковник. – Если же действовали мошенники, то Ольга окажется единственной жертвой.

– Почему так? Ведь несколько дойных коров всегда лучше, чем одна. – Суть рассуждений Льва Ивановича до Орлова явно не дошла.

– Потому что так будет слишком заметно, – спокойно ответил Гуров. – Несколько человек из Мурманска уехали в Москву и пропали, да? Нет, это слишком рискованно. Город не самый большой, молодежь в социальных сетях активно общается. Исчезновение нескольких человек обязательно будет замечено. Один слово сказал, второй подхватил, до родственников слухи дойдут, они шум поднимут. Будь я на месте мошенников, остановился бы на одной жертве.

– Ох, Гуров, любишь ты запутанные дела, – заявил Орлов.

Он понимал, что в словах полковника есть резон и отмахнуться от его предположений теперь не получится.

– Что прикажешь делать мне? По какой статье расходов пускать твою командировку? Поездка-то в копеечку выльется.

– Запрос ничего не даст, Петя. Я уже обдумывал этот вопрос. Максимум, что сделают мурманские коллеги, это найдут место, где арендовали помещение мошенники. Мне же важно выяснить, попался ли кто-то еще на их крючок или нет. Кастинг был реальным или преступники его лишь изображали?

– Так ты же в Останкино обращался, – проговорил генерал-лейтенант.

– Возможно, девушка приукрасила действительность. Сказала матери, что едет в Москву, а сама находится в каком-то другом городе, где действительно снимается шоу. Или же ее работа вовсе не связана с пением. Короче, на месте нужно разбираться.

– Когда ехать планируешь?

– Самолет в половине первого ночи, – ответил Гуров.

– Утреннего рейса нет? Прилетишь в Мурманск ночью, в аэропорту торчать будешь?

– Зинаида Гилимовна приютит, – сказал сыщик и улыбнулся впервые с начала разговора.

– Ты и с ней уже договорился? – Орлов усмехнулся. – Ну ты и пройдоха, Гуров! Колись, заранее знал, чем наш разговор закончится?

– Как еще он мог закончиться, товарищ генерал? Дело-то, похоже, серьезное, – ответил сыщик. – В вашем решении я ни минуты не сомневался.

– Иди, оформляй командировку, подхалим. Верочке скажи, что я велел ускорить это дело.

### Глава 2

Мурманск встретил полковника и его спутницу дождем и слякотью. Чтобы не трястись час в автобусе по ночи и мерзкой погоде, Гуров решил заказать такси. Зинаида Гилимовна, уставшая от волнения и перелета, возражать не стала. Она продиктовала адрес, а когда подъехала машина, первой заняла место в салоне.

До улицы Генералова, на которой проживала Лахновская, они доехали за тридцать минут. Зинаида Гилимовна указала рукой направление и пошла вперед. Разговаривать ей совершенно не хотелось. Оказавшись в квартире, она наскоро показала, где располагаются удобства, выделила полковнику постельное белье и полотенце, выставила на кухонный стол кое-что из съестного, извинилась и ушла спать. Гуров есть не стал, принял душ, постелил постель и последовал примеру хозяйки.

Утром оба проспали. Полковник сквозь сон услышал плачь ребенка за стеной, нехотя взглянул на часы и ужаснулся. Без четверти десять! Он поднялся с постели и помчался в ванную.

«Это надо же было так облажаться, – одеваясь, думал Лев Иванович. – На день приехать для проведения расследования и половину этого времени проспать! Такого со мной еще не случалось».

Его суматошная беготня разбудила хозяйку. Зинаида Гилимовна вышла из спальни, прошлепала босыми ногами на кухню, принялась что-то стряпать.

– Зинаида Гилимовна, чайку не найдется? – спросил Гуров, заглянув к ней.

– Садитесь, сейчас завтрак будет, – предложила ему женщина.

– Спасибо, я по пути перекушу, – сказал Лев Иванович. – Вот чайку бы выпил с удовольствием.

– Садитесь, нечего на ходу куски хватать, – чуть строже, чем следовало, произнесла хозяйка. – Все равно нам еще обсудить нужно, как день строить.

– Вы можете заниматься своими делами, – заявил сыщик. – Ваша помощь мне больше не понадобится.

– Это как? Почему не понадобится? – Зинаида Гилимовна подняла на полковника растерянный взгляд.

– Так мы же вчера все обсудили, – ответил Гуров. – Пока в самолете летели.

– Вы имеете в виду адреса подруг Олюни, – вспомнила Зинаида Гилимовна. – Так я про другое. Надо же что-то делать!

– Мы и делаем. – Гуров взял из рук хозяйки чашку с чаем и продолжил: – Сегодня я пообщаюсь с подругами Ольги, съезжу в Дом культуры и выясню, что за кастинг у них проходил.

– Вы в какой именно поедете? – осведомилась Зинаида Гилимовна.

– Что значит «в какой»? – спросил Гуров. – В ваш Дом культуры. Или он у вас по-другому называется?

– Так у нас их несколько. Почти все гастролеров принимают.

Ответ Зинаиды Гилимовны поставил Гурова в тупик.

– Я думал, у вас один Дом культуры, – честно признался он. – Значит, моя задача несколько усложняется.

– Хотите, я Олиным подругам позвоню и узнаю, где именно проходил конкурс? – предложила ему Зинаида Гилимовна.

– Не стоит, – отказался Гуров. – Мне все равно к ним ехать. Вот уж если сам не справлюсь с задачей, тогда к вам обращусь.

– Хорошо, буду ждать, – вынуждена была согласиться хозяйка.


Гуров допил чай и вышел на улицу. В чужом городе, да еще без машины, он чувствовал себя не слишком комфортно. Вчера сыщик с помощью Зинаиды Гилимовны составил примерный маршрут, который ему предстояло сейчас пройти. Подруг у Ольги оказалось немного: две одноклассницы, с которыми она общалась и после окончания школы, и одна однокурсница по институту. Тот факт, что Зинаида Гилимовна знала не только их телефоны, но и адреса, говорил в пользу версии о том, что между матерью и дочерью были достаточно доверительные отношения. По крайней мере до того момента, как она решила уехать из Мурманска.

Созвониться заранее с девушками не получилось по времени, а от предложения Зинаиды Гилимовны пригласить их к ней домой Гуров отказался. Ему не хотелось вести разговор в присутствии матери Ольги. Как ни крути, а насчет кастинга она умолчала, так что подруги могли не пожелать откровенничать при ней на эту тему.

Первой в списке значилась однокурсница Ольги Наталья Бортко. Не потому, что считалась лучшей подругой, а потому, что жила совсем близко от дома Лахновских, всего в какой-то паре кварталов. До нее Гуров решил прогуляться пешком.

По дороге он набрал номер. Девушка оказалась дома. Узнав, по какому вопросу звонит ей полковник полиции, она заволновалась, но от встречи не отказалась, только попросила в квартиру не подниматься, а подождать ее у подъезда. Ждать пришлось прилично.

Лев Иванович прошел два квартала, отыскал нужный дом и еще раз набрал номер Натальи. Та вышла из подъезда спустя десять минут после повторного звонка. Выглядела она шикарно, точно на званый ужин собиралась. Длинные волосы уложены в модную прическу, макияж свежий, наряд соответствующий. Дополняли ансамбль сапоги на высоком каблуке.

– Простите, у меня через полчаса встреча, – объяснила задержку Наталья. – Пришлось повозиться.

– Не критично, – отмахнулся от извинений Гуров. – Спасибо, что согласились встретиться.

– Я так поняла, речь пойдет о Лахновской, да? – спросила Наталья. – С ней что-то случилось?

– Это я у вас хотел узнать, – произнес Гуров.

– У меня? Я-то откуда могу знать? – Удивление в голосе Натальи звучало совершенно искренне. – Мы с ней с весны не виделись.

– Насколько я знаю, сейчас молодежь не вылезает из социальных сетей, – проговорил Лев Иванович. – Альтернатива живому общению.

– Нет, после ее отъезда мы с ней не переписывались.

– А здесь, в Мурманске, вы общались регулярно?

– Нет. Мы не были настолько близки, – ответила Наталья. – Оля писала мне только тогда, когда появлялась такая необходимость. А так, чтобы просто поболтать, почти никогда.

– Тогда следующий вопрос. Вы знали, что Ольга собирается уехать из Мурманска?

– Об этом все знали, – сказала Наталья и улыбнулась. – Она же всем уши прожужжала. Дескать, наконец-то мне удача улыбнулась. Скоро я стану настоящей москвичкой.

– Она прямо так и говорила? – спросил Гуров.

– Да, это ее слова.

– Откуда вдруг такая уверенность?

– Ее же в проект пригласили. Я думала, вы знаете об этом.

– Что за проект? Можете рассказать поподробнее?

– Да я толком и не помню. Какое-то шоу, очередной набор юных дарований. Проходишь отборочный тур и на год получаешь место в этом проекте.

– На год? Интересно. – Гуров нахмурился.

– Послушайте, я мало об этом знаю, – произнесла Наталья. – Мне все эти шоу всегда казались тупым разводом, так что я не особо вникала. В курсе только, что Ольга ходила на кастинг и всех победила. Она у себя на страничке писала об этом. Все ее поздравляли, желали всяческих успехов.

– Могу я взглянуть на эту страничку?

– Так она ее потом удалила, все данные стерла, – сказала Наталья.

– Все полностью?

– Нет, страничка осталась. Там ее фотка и кое-какие старые записи. А про конкурс она все убрала.

– Нового ничего не выкладывала? Фото с подготовки к конкурсу, жизнь в Москве? – осведомился Гуров.

– Ничего, – ответила Наталья. – Я этому очень удивлялась. Надо же столько мечтать о столице и ни одной фотографии не выставить! Допустим, про конкурс нельзя, потому как правила там строгие. Но ведь должно у нее быть какое-то свободное время. Почему не похвастаться, не выложить снимок с Красной площади, с ВДНХ. Сразу было бы видно, что она в столице живет.

– Вы сами ей не писали? – полюбопытствовал Гуров.

– Представьте себе, писала, про фото спрашивала. Только она ничего не ответила. Ни на одно мое сообщение, ни словечка, ни смайлика. – Наталья озабоченно вздохнула. – Поэтому я и спросила у вас, все ли с ней в порядке.

– Это мы и пытаемся выяснить, – произнес сыщик. – Если вы не против, то я бы хотел задать вам еще несколько вопросов. Все они личного характера, но ответы на них весьма важны. В первую очередь для самой Ольги.

– Значит, с ее поездкой не все так радужно, как она мечтала, – сделала вывод Наталья. – Скажите, Ольга хоть жива?

– Надеюсь, – коротко ответил Гуров и сразу перешел к вопросам: – Скажите, Ольга говорила, кто проводит конкурс?

– Конечно! Победить в конкурсе от Первого канала, это очень круто! Сам Константин Эрнст тебе награду вручать будет, а не какой-нибудь Вася Пупкин. В звездной среде покрутиться, за одним столом с Пресняковым посидеть, пошушукаться с Елкой.

– Сейчас вы слова Ольги передаете? – поинтересовался Гуров.

– Посты со странички цитирую. Она весной как загипнотизированная была, только о конкурсе и могла писать.

– Ольга говорила вам, где проводился кастинг?

– Вы имеете в виду, в каком клубе их прослушивали? Может, и говорила, да я не запомнила.

– Еще один вопрос. По вашему мнению, Ольга умела обращаться с деньгами?

– В каком смысле? – не поняла девушка.

– Тратила много или жила по средствам?

– Ольга-то? Да она у нас образцом экономии считалась. У всех стипендия за три дня расходится, а у нее все четко. Четыре конверта и все такое. – Наталья улыбнулась своим воспоминаниям. – В нашей группе что-то вроде анекдота ходило. Дескать, если у тебя нет денег, то ты знаешь, у кого занять.

– Однокурсники обращались к Ольге за деньгами?

– Конечно. Все знали, что у нее заначка есть. Она никогда не жадничала. Попросишь, всегда даст, если ты, конечно, возвращаешь вовремя.

– Скажите, если бы у Ольги что-то не сложилось в Москве, то она вернулась бы в Мурманск? – Задав этот вопрос, Гуров внимательно следил за реакцией девушки.

– Возможно, и не вернулась бы, да только об этом мы через полгода узнаем, – ответила Наталья. – Насколько я помню, она говорила, что шоу начнут транслировать только в феврале. В мае итоги, тогда все ясно будет.

– Такие условия озвучивали устроители конкурса? – осведомился Гуров.

– Ну да. Она мне перед отъездом звонила, рассказывала, как там все замечательно продумано. – Наталья нетерпеливо переступила с ноги на ногу. – А у вас много еще вопросов? Боюсь на встречу опоздать.

– Важная встреча?

– На работу устраиваюсь, – ответила Наталья. – Место хорошее, не хотелось бы его упустить.

– Тогда у меня к вам последний вопрос, вернее, просьба, – проговорил Гуров. – Можете пересказать последний разговор с Ольгой?

– Времени много прошло, дословно не вспомню, – с сомнением в голосе произнесла Наталья.

– Вы все же попытайтесь, – попросил Гуров. – Это очень важно.

Наталья наморщила лоб, с полминуты думала, потом начала рассказывать.

Ольга позвонила ей сама, что делала крайне редко, сообщила, что все окончательно решилось, ее берут в проект. Год она проведет в Москве, на полном довольствии устроителей конкурса. Питание, проживание, обучение и сценические костюмы – все предоставит руководство Первого канала. Ей остается собрать деньги на дорогу и первоначальный взнос. Сказала, что жить будет на съемной однокомнатной квартире, вместе с еще какой-то конкурсанткой. Добираться далековато, но дорогу обещали компенсировать или предоставить транспорт. Питание на телестудии, какие-то талоны выдают, а потом, при любом исходе конкурса, предлагают места на участие в других проектах, так что она, может, в Москве и подольше задержится.

Наталье все это было интересно. Через несколько дней она позвонила подруге, хотела спросить, как у нее дела, но та не ответила на вызов. Номер оказался недоступен, и впоследствии Ольга не перезвонила. Больше связаться с ней Наталья не пыталась. Ей показалось обидным, что та перекрылась и даже весточки не прислала.

Выслушав этот рассказ, Гуров попросил разрешения в случае необходимости позвонить Наталье и получил ее согласие. На этом они расстались. Наталья побежала на остановку, отправилась улаживать свои дела, а Лев Иванович стоял на месте и раздумывал о своих делах.

В принципе, то, что хотел, он узнал от Натальи. Не считая места проведения кастинга. Стоило ли ему тратить время на личные встречи с остальными подругами?

Сыщик решил, что лишней эта информация не будет, и тоже пошел на остановку. Автобус, нужный ему, подошел буквально через минуту.

Через полчаса он уже общался с Татьяной, школьной подругой Ольги. Рассказ этой девушки мало чем отличался от того, что говорила Наталья. Она вспоминала все те же восторженные отзывы Ольги об устроителях конкурса, ее планы обосноваться в Москве.

Однако некоторые существенные различия все же были. Ольга поделилась с Татьяной планами относительно матери, сказала, что если ей самой удастся устроиться в столице, то она обязательно перевезет ее туда. Пусть, мол, хоть сколько-то времени поживет как человек. Еще она под большим секретом сообщила Татьяне, что вступительный взнос едва набрала.

Гуров поинтересовался, о какой сумме шла речь, а когда услышал ответ, тут же понял, что не напрасно приехал в Мурманск. За право участвовать в шоу Ольга заплатила сто тысяч рублей. Причем наличными. Татьяне она сказала, что копила деньги на поездку в Москву, хотела снова попытаться поступить в какой-нибудь престижный столичный вуз, получить второе высшее образование, но раз уж появилась такая возможность, то нечего скряжничать. Об этих деньгах мать Ольги не знала.

От Татьяны Гуров узнал, в каком клубе проходил кастинг. Ольга говорила ей, что оказалась не единственной конкурсанткой, получившей предложение участвовать в шоу, но только у нее нашлись деньги на оплату первоначального взноса. Всего было пять претенденток. Одно имя Татьяна даже запомнила, потому что в школьные годы пересекалась с этой девушкой. Ее адрес Татьяна вспомнить не смогла, но сообщила сыщику, в какой школе та училась раньше.

Попрощавшись с Татьяной, Гуров решил сначала отыскать конкурсантку, а уже потом ехать в клуб. На поиски девушки у него ушло не так много времени, как он предполагал. В школе он обратился к заместителю директора. Эта дама увидела его удостоверение и тут же выдала ему адрес бывшей ученицы, при этом даже не спросила, зачем он понадобился сотруднику правоохранительных органов.


Спустя полчаса Лев Иванович уже звонил в дверь. Здесь ему тоже повезло. Смолькины до сих пор проживали по прежнему адресу. Несмотря на будний день, Настя оказалась дома.

Узнав о цели визита сыщика, девушка закатила глаза и недовольным тоном проговорила:

– Господи, сколько же можно? Стоит раз совершить глупость, и тебя затюкают!

– Не совсем понимаю причину вашего недовольства, – сказал Гуров и пожал плечами. – Надеюсь, вы меня просветите на этот счет. Можно войти?

– У отца разрешения спрашивайте, – заявила Настя, повернулась и крикнула куда-то в глубину квартиры: – Папа, тут опять из полиции пришли. Решили все-таки рассмотреть наше заявление.

– Не прошло и года, – прозвучал низкий голос, и из дальней комнаты вышел плотный, довольно высокий мужчина. – Пусть заходит, даже интересно, что они придумали на этот раз.

Такой прием Гурову был устроен не случайно. В ходе разговора с отцом и дочерью выяснилось, что шесть месяцев назад Смолькины подавали заявление в полицию на мошеннические действия устроителей конкурса. В отборочном туре Настя получила максимальное количество баллов, но услышала о вступительном взносе и сразу заподозрила неладное. Она рассказала все отцу, и тот заставил ее написать заявление в полицию, чтобы проверить правомочность действий устроителей конкурса.

К Смолькиным дважды приходил участковый, один раз – оперативный работник. Их вызывал к себе следователь, но ход делу так и не дал, сослался на недостаточность улик. Дескать, требование внесения вступительного взноса никаким образом не подтвердилось. Это только ваши слова, гражданка Смолькина. Больше никаких заявлений к нам не поступало, а сами устроители конкурса уже покинули Мурманск.

Анастасия Смолькина денег мошенникам не перевела. Поэтому состава преступления местные правоохранители в этом деле не усмотрели, даже несмотря на то, что забрать заявление Смолькины категорически отказались.

Все материалы дела, в том числе приметы мошенников, должны были храниться в полиции. Но Гуров решил не рисковать, не стал обращаться туда и попросил Настю описать внешность мошенников повторно, что та и сделала.


От Смолькиных Лев Иванович вышел в два часа дня и сразу направился в городской Дом культуры, где арендовали помещение устроители конкурса. Дело принимало все более серьезный оборот. Теперь уже Гуров не сомневался в том, что над Ольгой Лахновской нависла беда.

В городском Доме культуры сыщик поговорил с администратором. Тот несколько смущенно признал, что в мае текущего года сдавал помещение арендаторам, приехавшим из Москвы. Документы свидетельствовали о том, что эти люди снимали зал, пригодный для произведения звукозаписи, сроком на одну календарную неделю. Расплачивались они наличными средствами через кассу Дома культуры, общей суммой, внесенной авансом.

Покопавшись в архивах, администратор отыскал бумаги, предоставленные ему устроителями конкурса. Как и предполагал Гуров, они оказались чистой воды липой, сработанной довольно кустарно. Мошенники не заморачивались на этот счет, и администратор объяснил сыщику, почему так вышло.

– В таких городах, как наш, с арендаторами негусто. Сдать помещение в аренду считается большой удачей, так что к формальностям здесь не придираются, – заявил он. – Городок у нас небольшой, существенных вливаний из бюджета нет, поэтому руководители местных клубов сдают помещения всем желающим, ищут хоть какие-то поступления на счет.

– Если какие-то люди платят деньги, то вам безразлично, чем они занимаются. Так я понимаю? – наседал на собеседника Гуров.

– Так они же кошек не режут и костры не палят, – заявил администратор, пытаясь оправдать действия руководства клуба. – Сняли помещение, провели лекции или отборочный тур, как в этом случае, и уехали. Физического вреда никому не нанесли.

– Но ведь вы должны были понимать, что недобросовестные арендаторы используют ваше помещение в преступных целях, – заявил Лев Иванович.

– Мы-то понимаем, но поймите и вы нас, – ответил на это администратор. – Тем людям, которые идут на все эти кастинги, недельные курсы какой-нибудь подготовки, лекции по обогащению и что там еще никто не запрещает проверять лицензии, правоустанавливающие документы и договоры у тех персонажей, которые все это устраивают. Они сами не хотят этого делать и деньги мошенникам тоже добровольно отдают. По крайней мере, так произошло в этом случае. Нам что, отговаривать их прикажете?

– Ладно, давайте оставим эту дискуссию, – сказал сыщик.

В какой-то степени он был согласен с администратором. В средствах массовой информации постоянно идет речь об этом, там освещаются все виды мошенничества, а люди все равно попадаются на такие уловки.

– Сделайте мне копии всех документов. На этом мы с вами расстанемся, – проговорил Лев Иванович.

– Дадите делу ход? – с заметным беспокойством спросил администратор.

– С вами пусть местные правоохранительные структуры разбираются, – ответил Гуров. – У меня своих проблем хватает.

В отделение полиции полковник не поехал. Официальный запрос на предоставление доступа к материалам дела по заявлению Смолькиных он мог запросить из Москвы, а тратить время на бесполезные беседы ему не хотелось.

К третьей подруге Ольги сыщик решил тоже не ездить. Для успокоения души он пообщался с ней по телефону и на этом расследование в Мурманске счел законченным.


В квартиру Зинаиды Гилимовны Лев Иванович вернулся около пяти вечера. Чтобы успеть на восьмичасовой рейс, нужно было спешить, но разговора с Лахновской ему избежать не удалось.

Скорее всего, она ждала его возвращения, поглядывала в окно. Не успел Гуров нажать кнопку звонка, а Зинаида Гилимовна уже открыла дверь. Сыщик тут же прочел немой вопрос в ее глазах, понял, что парой слов здесь не обойтись, но не знал, что сказать этой женщине.

По всему выходило, что Ольга Лахновская оказалась жертвой мошенников. Они развели ее на сто тысяч еще в самом начале своей аферы. Сути их дальнейших действий полковник пока понять не мог. Все его мысли об этом на данный момент являлись всего лишь предположениями. Гуров считал, что не стоит делиться ими с матерью, и без того обеспокоенной. Тогда что ей сказать?

Зинаида Гилимовна ждала ответа. Ее интересовал результат сегодняшних похождений полковника, и она явно была настроена решительно.

– Что вам удалось узнать? – спросила женщина, как только ее гость переступил порог. – Что-то прояснилось?

– В оперативной работе таких быстрых результатов ждать не следует, – уклончиво ответил Гуров, проходя в комнату. – На данном этапе я лишь собираю информацию, которую в дальнейшем можно будет использовать.

– Так какую же информацию вам удалось собрать? – допытывалась женщина.

– О том, что кастинг проходил по подложным документам, я узнал еще в Москве, здесь лишь еще раз убедился в этом. – Гуров старался говорить коротко, чтобы не вызвать потока дополнительных вопросов.

– Значит, Олюню в Москве никто не ждал? – Женщина быстро ухватила суть вопроса.

– Да, это так. Люди, пригласившие Ольгу в столицу, не имеют полномочий проводить кастинги от имени Первого канала, соответственно, не могут предложить кому бы то ни было место в реальном шоу.

– Я так и думала, – сказала Зинаида Гилимовна и тяжело опустилась на стул. – Я знала, что это нереально. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Надо было настоять, запретить дочери ехать в Москву. А я еще и деньги ей высылала.

– Вот это вы делали правильно, – заявил Гуров.

– Да как же правильно? Не было бы у нее денег, наверное, давно уже вернулась бы домой. Вот позвонит в следующий раз, я ей так и скажу. Мол, приезжай сюда. Тут будут тебе деньги.

– А вот этого делать не стоит, – проговорил Лев Иванович. – Мы не знаем, где сейчас находится Ольга, свободна ли она в своих передвижениях.

– Думаете, ее удерживают силой? – спросила Зинаида Гилимовна. – Господи, да что же такое творится в этом мире?

– Не нужно поддаваться панике, – попытался успокоить женщину полковник. – Это очень плохой советчик. Вам стоит набраться терпения и позволить нам во всем разобраться.

– Так что же мне теперь делать?

– Если дочь снова позвонит вам, то постарайтесь потянуть время. Скажите ей, что не можете набрать нужную сумму. Часть сбережений, отложенных на крайний случай, вам пришлось потратить на какой-то глобальный ремонт или на дорогостоящую покупку. Что-нибудь придумайте, соврите, но денег не переводите, пока от нас не поступит разрешение на это. Вы должны будете сообщать мне о любом выходе дочери на связь. Я буду доступен для вас в любое время дня и ночи.

– Да какой же глобальный ремонт я могу вдруг затеять? – Зинаида Гилимовна заметно растерялась. – Нет, у меня не получится. Я врать не умею, не так воспитана.

– Придется научиться. А насчет денег мы сейчас что-нибудь придумаем. – Гуров огляделся, с минуту поразмыслил и выдал: – У вас горячая вода идет через газовую колонку. Этот момент и используйте.

– Каким образом? – не поняла женщина.

– Скажете, что была проверка от газовой службы, колонка признана аварийной и требует замены. Ее покупка, замена газовой разводки по всей квартире, установка оборудования и получение разрешения на ввод в эксплуатацию – это приличные деньги. Отказаться от выполнения этих работ нельзя, закончить их нужно в кратчайшие сроки.

– А если она не поверит? – спросила Зинаида Гилимовна. – Спросит, почему так внезапно?

– Придется поверить. Оборудование по заказу из строя не выходит, – ответил Гуров. – Да и вообще, это уже не ваша забота. Главное, стойте на своем. Дескать, деньги достану, просто на это нужно время. Если мои предположения верны, то они подождут, упускать жирный куш наверняка не захотят.

– Они? Вы о ком? – До женщины вдруг дошло, что Гуров говорит уже не о ее дочери, да и сама она больше не верит в то, что просьбы о деньгах исходят от Ольги. – Так вы полагаете, что Олюшка в руках бандитов?

Гуров вздохнул, с минуту подумал и решил играть в открытую.

– В сложившейся ситуации есть два возможных варианта, – сказал он. – Ольга решила получить с вас деньги сама. Или ее кто-то удерживает силой и заставляет это делать. Так или иначе, но вымогательство налицо. Разбираться с ним придется полиции.

– Но ведь если деньги нужны Оле, то это не будет считаться преступлением, не так ли? – Зинаида Гилимовна вдруг испугалась.

Вдруг она своими руками подставляет дочь под удар?

– Зинаида Гилимовна, не нужно паниковать. – Гуров начал повторяться. – Вы в любом случае не можете отступить, пока не узнаете всей правды. Думаю, вы это и сами понимаете. Теперь вам придется идти до конца, каким бы он ни оказался. Я сейчас уеду, а вы спокойно все обдумаете. Уверен, вы поймете, что по-другому поступить не можете.

Лев Иванович подхватил сумку и, не прощаясь, вышел из квартиры.

Зинаида Гилимовна так и осталась сидеть на стуле, обхватив колени ладонями и уперев взгляд в точку, где еще минуту назад стоял полковник, ее гость.

### Глава 3

В Москву Гуров прилетел в половине одиннадцатого вечера, из Внукова долго добирался до дома, поужинал, с женой бытовые вопросы обсудил, спать лег без четверти час. Он долго ворочался, не мог уснуть. Из головы его не шла история Ольги Лахновской. Ему никак не удавалось просчитать схему мошенников до конца.

Сыщику было понятно, что махинация с липовым кастингом организована для того, чтобы найти конкурсантов, готовых расстаться с деньгами ради шанса стать знаменитыми. Обычно в таких случаях устроители подобных мероприятий устанавливают взнос за участие в отборочном туре. Сумму они просят небольшую, триста-пятьсот рублей с носа. И участникам не накладно, и им прибыль. Пара сотен участников, и какие-то деньги у тебя в кармане. Минус аренда и дорожные расходы. Не так много на круг получается, но подобными аферами обычно и занимаются мошенники мелкого пошиба.

Риск в этом случае минимальный. Из-за потери трех сотен мало кто в полицию с заявлением пойдет, да подобные заявления там вряд ли рассматривать станут. Разве что по горячим следам, пока мошенники из города не уехали. Если и прижучат их правоохранители, то, как это ни прискорбно, они могут откупиться или попросту все бросить и сбежать. Эта схема Гурову была понятна.

Но в случае с Лахновской сложилась иная ситуация. За участие в отборочном туре денег ни с нее, ни со Смолькиной никто не требовал. Только после того как мнимая победа открыла для девушек новые возможности, им было предложено сделать взнос за вступление в «высшую лигу». По крайней мере, такое предложение озвучил один из устроителей конкурса, когда общался с Настей Смолькиной.

Гуров полагал, что таким образом мошенники проверяли, как далеко готов пойти тот или иной конкурсант. Определенный резон в этом был. Если девушка готова выложить сто тысяч на начальном этапе только за право переехать в Москву, то и дальше работать с ней будет проще.

Вот этот этап аферы Гурову был пока непонятен. Из Мурманска до Москвы Ольга летела одна, билет на самолет приобретала самостоятельно. Выходит, в Москве ее должны были встречать все те же аферисты. По факту получалось, что они похитили ее, а это уже совсем другая статья Уголовного кодекса.

Ради чего все это? Миллионов у девушки нет, у ее матери тоже. Ради тех двух-трех десятков тысяч в месяц, которые они имели с Ольги, не стоило так рисковать. Куда надежнее было бы проехать по нескольким городам, собрать деньги с наивных граждан и исчезнуть. Почему же они выбрали другую схему, заморочились с организацией переезда девушки в столицу?

В судебной практике встречаются случаи, когда мошенники не ограничиваются разовым сбором, а морочат голову жертве не один день, стараются выманить как можно больше денег. Потратив крупную сумму, обманутые граждане, как правило, жалеют ее и упорно не желают признаваться даже самим себе в том, что их попросту облапошили. Они выкладываются еще и еще. Мошенники придумывают все новые и новые способы, пока деньги у их жертв не заканчиваются. Но та же практика показывает, что ни одна мошенническая афера не длится более месяца.

Однако Гуров полагал, что в случае с Ольгой мошенники действовали по другой схеме. Слишком много факторов не вписывалось в общую картину. Целому ряду нюансов не было объяснения.

Возможно, изначально мошенники не планировали доить Ольгу так долго. Сыщик не исключал, что они собирались пару месяцев подержать ее где-нибудь на удаленной даче, создать видимость подготовки к конкурсу, покормить обещаниями, что проект вот-вот заработает, а потом просто объявить ей, что шоу отменили, и выпроводить девушку домой. Но Ольга проболталась им о неприкосновенном запасе матери, и у мошенников разыгрался аппетит. Они решили сначала забрать и эти деньги, а уже потом расстаться с Ольгой. Или избавиться от нее.

Только к половине четвертого Гуров забылся тревожным, поверхностным сном.


В восемь утра он уже был на службе. Дежурный сообщил ему, что генерал на месте и ждет его с докладом. Не заходя в свой кабинет, Гуров прошел прямиком к Петру Николаевичу.

Накануне вечером, перед самым вылетом, Лев Иванович позвонил Орлову и сообщил, что возвращается. Тот не стал выяснять подробности поездки, отложил разговор до личной встречи. Поэтому раннему вызову полковник нисколько не удивился.

– Ну и чем порадуешь? – встретил его вопросом генерал.

– Порадую ли? – Гуров невесело улыбнулся.

– Говори, как есть. – Начальник Главного управления уголовного розыска нахмурился. – Плохие новости?

– Если вы про то, не напрасно ли я съездил, то нет. Не напрасно, – сказал Гуров. – Зинаида Гилимовна не ошиблась. Ее дочь действительно попала в руки мошенников. Если же про то, есть ли у меня план того, как можно выйти на мошенников, то ответ будет отрицательный.

– Все настолько плохо? – По тону полковника Орлов понял, что дело зашло в тупик.

– Судите сами, – произнес сыщик и выложил генералу результаты расследования, заодно и свои умозаключения.

Выслушав доклад, генерал долго молчал, анализируя информацию, потом вздохнул и проговорил:

– В общем, так. Собирай команду, садитесь и думайте. Не может быть, чтобы не было никаких зацепок. В конце концов, у тебя на руках приметы мошенников. Проштудируйте базу данных. Вдруг да найдутся совпадения. И не кисни, полковник. Ты ведь и не такие узлы распутывал.

– Это понятно, товарищ генерал, только как дело возбуждать? Каков состав преступления?

– Об этом не беспокойся, работай, а юридические вопросы оставь мне, – заявил Орлов. – Чует мое сердце, что дело это нас еще удивит. Ну и чего сидим? Работать пора. – Петр Николаевич махнул рукой, выпроваживая Гурова из кабинета.

Тот встал, козырнул и вышел.

В кабинете его встретил бессменный напарник и верный друг Стас Крячко. Понедельник он провел в суде, давал показания по текущему делу, так что с Зинаидой Гилимовной не встречался, о новом деле, порученном Гурову, узнал от генерала.

– Говорят, ты по морям катаешься? – вместо приветствия поддел Стас товарища.

– По каким морям? – не понял шутки Гуров.

– Баренцево для тебя уже не море? – проговорил Крячко и усмехнулся. – Да ладно, не кисни, сейчас и на Черном не позагораешь.

– Все бы тебе шутить, а у меня забот полон рот, – огрызнулся Лев Иванович, не расположенный к шуткам.

– Да, я уже слышал, – посерьезнев, проговорил Крячко. – Генерал в общих чертах мне ситуацию обрисовал. Девушка пропала. Ты предполагаешь, что преступники удерживают ее силой, вымогают у матери деньги.

– Или же попросту пользуются ее именем, а самой этой девушки давно нет в живых. – Гуров впервые высказал вслух свое самое худшее опасение.

– Даже так? Генералу ты эту версию озвучивал? – спросил Крячко и нахмурился.

– Пока нет. – Лев Иванович отрицательно покачал головой.

– Что так?

– Доказательств никаких. Зачем раньше времени шум поднимать? Чтобы на нас сверху насели?

– Какие есть соображения? Как девушку искать думаешь?

– Хороший вопрос. – Гуров вздохнул. – Есть кое-какие наметки. Требуется мозговой штурм. Думал привлечь ребят из технического отдела, да и аналитиков, конечно.

– Это я мигом организую, – заявил Крячко. – Жди, через пять минут все обладатели мозгов здесь будут.

Толпу народа Стас, разумеется, не собирал. Из технарей он вызвал Костика Павлихина, который не раз выручал Гурова в сложных делах, связанных с финансовыми махинациями разного рода. Из аналитического, как всегда бывало, пришел Валера Жаворонков, а от оперативников – майор Хитенко. С ним увязался новичок Зуйков. Крячко начал было возражать, но за этого парня неожиданно вступился майор. Пусть, мол, поучаствует, уму-разуму наберется. Стас махнул рукой. Ладно, уговорил.

Когда команда собралась, Гуров в общих чертах обрисовал ситуацию:

– Вчера в дежурную часть обратилась гражданка Лахновская с заявлением о пропаже дочери Ольги. Шесть месяцев назад, после прохождения отборочного тура в родном Мурманске, девушка уехала в Москву для участия в телевизионном шоу, оставила матери свой адрес в столице. Все то время, пока дочь жила в Москве, мать по ее просьбе регулярно высылала ей деньги. Периодически от Ольги поступали звонки и сообщения. Две недели назад девушка запросила сумму, которую мать не готова была выложить. Она приехала в Москву, чтобы забрать дочь домой, и выяснила, что по адресу, оставленному в Мурманске, та никогда не проживала. В этот же день Ольга позвонила матери, но та засомневалась, не знала, действительно ли это говорит она или кто-то старательно ее копирует. Мать предположила, что дочь могла попасть в беду, обратилась в полицию. Теперь жду вопросов или версий.

Свои собственные выводы и умозаключения он не стал озвучивать намеренно. Ему хотелось понять, как воспримут факты, изложенные им, остальные участники мозгового штурма. Он по собственному опыту знал, что в любом деле каждый человек изначально представляет картину произошедшего по-своему.

Как и следовало ожидать, вопросы посыпались, как из рога изобилия. Сначала, как сыщик и ожидал, прозвучали самые очевидные версии.

– Квартиру пробили? Может, хозяева врут? Сдают жилье, а налоги не платят, поэтому и не сказали, что у них квартиранты живут.

– Сама сбежать не могла? Надоело ей под мамкиной опекой жить, вот и рванула в Москву.

– Одна уехала? Мать билет-то хоть видела? А то, может, она вообще не в Москве, а мы тут париться будем.

На вопросы Гуров отвечал уже обстоятельно. Когда очередь дошла до результатов поездки, предположения стали вполне конкретными. Едва ли не все участники мозгового штурма сошлись на том, что девушки давно нет в живых, а мошенники тянут с матери деньги от ее имени.

Однако против этой версии тут же выступил Стас Крячко.

– Думаю, девушка жива, – заявил он. – Во-первых, от мертвого тела нужно избавляться. Полгода труп в холодильнике ни один психопат хранить не станет. Его рано или поздно найдут и опознают. Сразу после этого прекратятся денежные вливания. Но главное состоит в том, что сейчас преступники безбоязненно пользуются банковской картой девушки, а идти в банк после ее смерти – это огромный риск.

– Карту пробили? – спросил Костик Павлихин.

– Вчера послали запрос в банк, – ответил Гуров. – Ждем ответа.

– Так чего мы здесь обсуждаем? Может, все деньги, которые мать полгода переводила, так и лежат на карте? – проговорил капитан Зуйков.

В отделе он появился недавно, но уже успел заслужить репутацию чересчур осторожного опера.

– Мы обсуждаем версии, – проговорил Гуров. – Нам необходимо понять, куда двигаться дальше.

– Ерунда все это, – вдруг заявил майор Хитенко. – Можно до одурения версии выдвигать, а с места не сдвинуться. Надо остановиться на одной из них и начинать ее разрабатывать.

– Согласен, – поддержал коллегу капитан Зуйков. – Жива девушка или мертва, начинать все равно с чего-то надо.

– Да, шикарный получился штурм, – глядя на лучшего друга, произнес Крячко. – У меня сразу третий глаз открылся.

Гуров досадливо поморщился, все остальные в недоумении уставились на Станислава, не понимая, о чем идет речь.

– Какой штурм? – озвучил общий вопрос Хитенко.

– Да вот полковнику Гурову для вдохновения чужого мнения не хватало, – ответил Крячко. – Для того он вас и собрал, чтобы вы его мыслительный процесс своими гениальными высказываниями запустили, устроили мозговой штурм.

– Насчет версий, – осторожно вклинился в разговор Жаворонков. – У меня тут вопрос возник.

– Давай, Валера, жги, – поддержал его Крячко. – Может, это как раз то, чего ждал товарищ полковник.

– Для того чтобы провернуть аферу с кастингом, нужна команда. В одного такую махинацию не осилить.

– Правильно говоришь. У нас и есть трое подозреваемых. Лев Иванович привез из Мурманска описание внешности устроителей конкурса, – произнес Крячко.

– Да, я слышал и как раз об этом хотел сказать, – заявил Жаворонков и снова обратился к Гурову: – Так вот, в нашем деле есть по меньшей мере три мошенника. На одну Лахновскую многовато, вам так не кажется, товарищ полковник?

– Хочешь сказать, что делить там нечего? – осведомился сыщик.

– Ну да. Что такое тридцать тысяч по московским меркам? Пыль, – продолжил Жаворонков. – Для того чтобы дело стало по-настоящему прибыльным, нужно куда больше конкурсанток.

– Молодец, Валера, правильно мыслишь, – с улыбкой проговорил Гуров. – Я тоже думаю, что по всем признакам жертв должно быть гораздо больше. Они наверняка есть, только вот как нам их вычислить? Аналогичные дела вел не раз. Мошеннических схем много, но такой, которая точно совпадала бы с нашей, нет ни одной.

– Так это по той причине, что действуют эти ребята не так давно. Еще не успели в органах засветиться, – заметил Жаворонков.

– Выходит, что только случай может помочь нам напасть на их след, – высказался Крячко.

– Не совсем так, – возразил Лев Иванович.

– А вот и нет, – одновременно с ним произнес Валера Жаворонков.

– О как! Хоровые ответы пошли, – с усмешкой проговорил Крячко. – Ну и кого мы первым слушать будем?

– Говори, Валера, – сказал Гуров.

– Товарищ полковник, я лучше после вас, – заявил Жаворонков, привыкший соблюдать субординацию.

– Самый простой способ получить информацию о мошенниках – обратиться в средства массовой информации с просьбой разместить их фотороботы и приложить к ним описание действий этих людей, – проговорил Лев Иванович. – Снимки у нас есть, примерная схема мошенничества – тоже.

– Пустить по всем каналам бегущей строкой, мол, кто пострадал от действий этих людей? Хорошая мысль, – сказал майор Хитенко.