# Крещёная молнией. Часть I. Игра в прятки

Мила Петриш

Во время обычной игры в прятки девочка неожиданно оказывается в загадочном мире, который совсем не похож на её родной дом. Всё вокруг кажется чужим и пугающим. Оставшись одна среди неизвестности, она вынуждена учиться выживать, преодолевать страх и искать своё место в новой реальности.

Но однажды девочка обнаруживает в себе удивительный дар – способность, о которой раньше даже не подозревала. Постепенно этот дар становится её главным помощником и надеждой. Осваивая новые возможности, она отправляется в опасное путешествие, мечтая найти путь домой. Однако чем больше она узнаёт о своём даре и новом мире, тем сложнее становится ответ на вопрос: действительно ли её место там, откуда она пришла?

Глава 1

Маленькая девочка со счастливым лицом и горящими глазами бегала по комнатам. Она искала место, где можно спрятаться от любимого папочки. У него сегодня выходной, и целый день они проведут вместе. Сейчас она уговорила его поиграть в свою любимую игру «Прятки».

Девочку зовут Ангелина. Ей 6 лет. У неё густые русые волосы, заплетённые в причудливые косички. Карие глаза с длинными ресницами, она довольно рослая для своего возраста, в общем, обычный ребёнок: весёлый и озорной. Много времени у неё уходит на занятия, а когда появляется свободное время, с удовольствием играет и шалит. Вот как раз сегодня выдался свободный день от занятий. Папа будет с ней весь день, и у Ангелины на него большие планы.

Её папа – учёный, много работает, поздно возвращается домой. Ангелина почти всё своё время проводит с няней и домашними роботами, которые помогают по хозяйству. Шесть дней в неделю к ней приходят учителя, которые преподают ей разные предметы. Девочка развита не по годам, учителя восхищаются, как легко ей даются сложные задания. У неё уникальная память. Занимается она с удовольствием, чем радует учителей и своего папу.


Сегодня утром её разбудил голос папы. Он нежно гладил её мягкие волосы и тихо говорил:

– Ангелочек, просыпайся, а то проспишь всё самое интересное.

У него много припасено для неё ласковых имён: Геля, Линочка. Имя у неё уникальное – Ангелина, с которым можно импровизировать, и это прекрасно. Одним словом – СЧАСТЬЕ.

Итак, она бегала по комнатам, искала то место, где папа её долго не сможет найти. Она хотела, чтобы он считал до 100, на что папа возразил:

– Это очень долго, – всё же потом согласился.

Геля знала, что он хитрит, хочет быстро её найти. Она слышала, как он зовёт её:

– Геля, девочка моя, где же ты спряталась? Вот проказница, никак не могу тебя отыскать.

У Ангелины сильно билось сердечко; она всё ещё не могла найти место, где бы папа её подольше не смог найти. И вновь она услышала папин голос:

– Геля, я досчитал уже до девяноста. Я в твоей комнате, тебя здесь нет.

Вдруг Геля услышала уже взволнованный папин голос:


– Девочка моя, ты обещала не снимать браслет. Мы ведь договорились, что ты не будешь его снимать. Давай, ты сейчас наденешь свой браслетик, и я весь день буду искать тебя и делать всё, что только пожелаешь?

В это самое время Геля нашла место, где папа её точно долго не сможет найти. Это место находилось между пианино и шкафом для книг. Оно было узкое. С трудом протиснувшись, она спряталась за шкаф. Папа кричал:

– Геля, Геля, ну где же ты? Не пугай меня, выходи, я сдаюсь.

Геля сначала обрадовалась и хотела захлопать в ладошки, ведь она успела досчитать до 99 и нашла тайное место, но от взволнованного, испуганного папиного голоса ей стало тревожно и даже страшно.

Вспомнила, что обещала не снимать браслет с руки. Она почувствовала свою вину перед папой. Ей всего лишь хотелось рассмотреть браслет со всех сторон: может, там внутри есть надпись или рисунок. Хотелось понять, почему папа просил никогда его не снимать. Она сняла его на секундочку, чтобы быстро посмотреть и надеть обратно, но няня позвала её завтракать. Геля положила его на столик возле своей кровати, решив, что ничего страшного не случится. После завтрака она его обследует и наденет. Когда в столовую пришёл папа, Геля обрадовалась и забыла про свой браслет.

Вспоминая об этом, ей стало грустно. Она сказала 100 и решила выйти из своего секретного места. Там было тесно, чтобы выйти, пришлось рукой упереться в стену, и когда она до неё дотронулась, стена оказалась мягкой, как пластилин. Ничего не понимая, Геля отдёрнула руку, вмятина в стене исчезла. От удивления снова нажала на стену: она опять стала мягкой, и тут совсем рядом услышала папин голос; от неожиданности она повернулась и увидела папины испуганные глаза. Всем телом прижалась к стене и стала падать. Геля ещё слышала папин голос; он кричал:

– Девочка моя, что ты натворила, что же теперь делать, какой ужас, и темнота поглотила её.

Геля сквозь сон услышала женские голоса и открыла глаза. Она ничего не узнавала. Была незнакомая комната: стены и потолок белые, на потолке висела стекляшка, похожая на колбочку. Окно странное, прямоугольное и поделено на мелкие квадратики. Под окном стояло что-то, напоминающее стол. Точно стол, потому что на нём была посуда. Возле него стояли деревянные квадратные стулья без спинок, вот на них и сидели незнакомые женщины.


Повернув голову в сторону, она увидела такое, от чего зажмурила глаза. Там стояла настоящая печка. Она её сразу узнала, потому что много читала старинных сказок. Стояла ещё одна кровать и рядом большой шкаф.

Геля хотела встать, но не было сил. Женщины увидели, что она очнулась, и подошли. Они были красивые, темноволосые с карими глазами, похожи друг на друга. Одна из них сказала:

– Наконец-то очнулась, лежи, не вставай, у тебя жар.

Она сказала это так резко и грубо, что Гели захотелось плакать. Вторая тоже заговорила, но ласковым голосом:


– Всё будет хорошо, Ангелина. Лежи, лежи. А ты, Аля, – обратилась она к первой, – смени тон, ведь ребёнок ни в чём не виноват.

Геля смотрела на них и ничего не понимала. Да, они были красивые, а вот глаза у них были холодные, не ласковые. Может, ей это показалось? Интересно, – подумала Геля, – откуда они знают, как меня зовут? Её охватил ужас происходящего; хотелось кричать и плакать. Глубоко вздохнув, она решила последовать папиному совету: нельзя никому показывать свои слёзы, люди поймут, где твоё слабое место и используют его против тебя. Геля проглотила слёзы и подумала, может, она ещё спит и ей снится кошмарный ужастик? Сейчас она закроет глаза, потом откроет, и всё закончится. Открыв глаза, Геля поняла: нет, это не сон. Никуда они не исчезли. И тут она набралась смелости и спросила:

– Где я? Что со мной? А где папа?

Ах, лучше бы она этого не спрашивала. Та тётя, которую звали Аля, так громко стала кричать, что в ушах Гели зазвенело.

– Да твой папа – самая последняя скотина! Он привёз и оставил тебя одну на улице ночью, даже не постучал в окно. Бросил тебя, как котёнка, и сбежал. Я утром нашла тебя, и то не сразу, потому что ты была в недостроенном доме. Я увидела тебя в 11 часов дня. Вот ты и заболела. Мы с твоим отцом договорились, что ты будешь жить с ним. Я обещала не появляться в вашей жизни. Что такого могло случиться, что он тебя привёз? Наверняка, нашёл себе кого-то, вот ты и помешала. А мне что, теперь делать? У меня тоже личная жизнь, что я скажу Семёну?

Всё услышанное было каким-то кошмаром. Геля закричала:

– Нет, не правда, папа любит меня, любит. Я хочу к папе.

Она залилась слезами. Другая женщина вступилась за неё и сказала:

– Ну, ты уж совсем, Алька, разве так можно с родной дочерью поступать? Ведь она ещё ребёнок, этого идиота, конечно, никто не оправдывает, но так кричать на больного ребёнка нельзя. Она села около Гели и стала её успокаивать, гладя по голове.

От того, что Геля услышала, стало страшно. Мало того, что оказалась неизвестно где, ещё эта злая тётка её мама! Такого Геля даже в ужастиках не видела. Когда же это всё закончится и закончится ли? Так рыдая, она уснула.

Глава 2

Проснулась Геля от того, что солнце светило ей в лицо. Открыв глаза, поняла, что всё ещё находится в этом незнакомом месте. Чувствовала она себя хорошо.


Надо всё осмотреть, решила Геля. Полы были из деревянных досок, покрашены коричневой краской. Тапочек и никакой другой обуви не было, да и одежды тоже. Она пошла босиком в трусиках и маечке. Радовало одно: никого не было, и можно спокойно всё осмотреться и подумать. Что же могло с ней произойти? Голова у неё ещё была тяжёлой, тело ватное. Видимо, поэтому Геля никак не могла вспомнить, что с ней случилось.

Выйдя из дома, она увидела двор. Там росли какие-то растения и одно большое дерево, усыпанное белыми цветами. Какое красивое дерево, подумала Геля. Двор был огорожен деревянным забором. Она увидела ещё одно странное сооружение. Из земли торчала труба, высоко поднимаясь над землёй; к ней присоединили ещё одну. Всё это было похоже на кран для воды. С другой стороны присоединена ещё одна железка, похожая на ручку. Да, точно, решила Геля, похоже на кран для воды, только огромных размеров. И тут Геля увидела ту злую тётку, которая по каким-то непонятным причинам считала себя её мамой. Она подошла к этой железке, взялась за ручку и начала поднимать и опускать её. Случилось чудо! Из трубы, которая была посередине, полилась вода. От удивления Гелины глаза расширились. Увидев удивление Гели, тётка-мама спросила:

– Ты что, колодца никогда не видела?

На что Геля честно ответила:

– Нет, не видела.

– Ну и деревня, – сказала тётка-мама.

Что такое деревня, она тоже не знала, но по интонации голоса решила, что ничего хорошего. Геля не знала, как называть эту злую тётку и поэтому решила пока называть её про себя тётка-мама. Тётка-мама спросила:

– Как ты себя чувствуешь?

– Спасибо, хорошо, – чем, по-видимому, разозлила её.

– А где туалет? – спросила Геля.

– Вон там, – ответила тётка-мама, показав на деревянный, похожий на большой шкаф, ящик. Геля опять удивилась и пошла к нему. Открыв дверь, она от изумления чуть не упала: там не было унитаза. Был деревянный пол, а посередине дырка, и неприятно воняло. Не понятно, что со всем этим делать и как этим пользоваться? Тётка-мама ей крикнула:

– Смотри, не упади в дырку, да зайди уже туда и делай свои дела, а не то не ровён час обделаешься, – и ухмыльнулась.

Деваться некуда, Геля с трудом зашла, поняв, что нужно всё делать в эту дырку. Ещё одна странность: не было туалетной бумаги. Вместо неё просто на большой гвоздь были наколоты рваные листки, похожие на бумагу из принтера, только мятые, будто принтер их зажевал. Выйдя из этого туалета, Гелю чуть не стошнило.

Тётка-мама позвала её:

– Иди сюда, буду мыть тебя. Покормлю и отведу к тёте Таисии. Поживёшь у неё, а я попробую устроить тебя в детсад. Нельзя же тебя одну дома оставлять.

Геля хотела возразить, что она прекрасно может быть дома одна, но решила на всякий случай не спорить с этой злой тёткой. Интересно, что такое детсад, в который она хочет её устроить, подумала Геля. Где же у них ванна находится? Смутно догадываясь, если нет унитаза, то и ванны, скорее всего, нет. Так оно и было. На полу стоял таз; в него она налила воды и велела встать внутрь таза. Другой таз она поставила на стул без спинки и тоже в него налила воды. Позже она узнает, что он называется табурет.

– Опускай голову, – сказала тётка и стала намыливать чем-то жестким.

Потом полила из ковша, смыла пену и замотала голову полотенцем. Взяла какую-то жесткую штуку и стала тереть её тело; было очень больно. Затем опять полила на неё из ковша, смыв с неё мыльную пену. Хорошо, что на мокром лице не было видно слёз. Она вытерла её полотенцем, таким же жёстким. Всё тело горело огнём. Протёрла волосы, велела одеваться и идти на улицу сушить волосы. Геля вздохнула и подумала, наконец-то это издевательство закончилось.

– Вот, надевай свою дурацкую одежду. Твой папаша не соизволил твои вещи привезти, пожадничал что ли?


С этими словами она бросила ей одежду. Вы не представляете, сколько было радости: Геля не верила своим глазам, это были её любимые летние джинсы. Синие с голубыми карманами, которые пришиты спереди, сзади и на коленочках. А кофточка беленькая, тоже с голубыми карманами. Надев свои любимые вещи, она светилась от счастья, на время, позабыв, что с ней приключилось. Ангелина почувствовала, что всё будет хорошо.


И тут голос тётки вернул её в реальность. Она стала расчёсывать и заплетать её красивые, густые, русые волосы. Делала она это так больно, что Геля не выдержала и закричала:

– Мне же больно!

На что получила ответ:

– Терпи, коза, а то мамой будешь, – и как-то нехорошо засмеялась.

Тётка так туго и больно заплетала ей косы, что казалось, вся кожа на лице натянулась. Вплела ей какие-то тоненькие ленточки или верёвочки. Геля подумала:

– "Надо же быть такой злой гаргоной. Вот погоди, папа тебе ещё задаст".

Ну, теперь-то уж точно она закончила свои издевательства, надеялась Геля. Потому что та сказала ей:

– Ну, вот и всё, можешь пойти на улицу. Посиди на лавочке, подожди, пока я соберусь. Да не вздумай никуда уйти.

Геля хмыкнула про себя: если б ещё знать, куда здесь можно уйти.

Выйдя на улицу, она увидела такую картину. Напротив того дома, где была Геля, стояли дома. Они были маленькие с треугольными крышами. Дома белого цвета, гладкие, другие дома, обшиты досточками и покрашены в синий цвет. В одних домах по два окна, а в других по три. Все они были огорожены деревянными заборами. Так как Геля была ещё маленькой, ведь ей всего 6 лет, много описать не могла. Смотрела на всё вокруг, её не покидало чувство, что где-то она это видела. Зажмурив глаза, стала искать ответ у себя в голове. У неё был такой приём: мысленно перебирать свои знания, которые были в голове; так она искала нужный ответ. Геля всегда безошибочно находила его, чем радовала учителей, а главное – папу. Вот и сейчас нашла. Она видела это в старых фильмах. Папа иногда их смотрел. Геля устраивалась рядом и расспрашивала его:

– Что это такое?

Папа говорил, раньше были такие дома, в них жили наши прабабушки и прадедушки. Слушать эти рассказы было скучно и неинтересно. Она всегда засыпала на таких просмотрах.

"Вот оно как получается, я проснулась в прошлом? Почему я не могу вспомнить, что произошло? Помню, как папа меня разбудил, потом он ушёл, а я сняла браслет, чтобы посмотреть, что написано внутри. Не успела надеть его. Меня позвала няня завтракать, и всё, больше ничего не помню. Ах да, поняла: это, наверное, произошло из-за того, что я сняла браслет. Ведь папа говорил и просил меня не снимать его никогда, а я не послушалась. Что же теперь делать"?

Геля чуть не заплакала. Она подняла глаза к небу и попросила, как будто папа мог её услышать:

– Папочка миленький, забери меня отсюда. Я всегда буду тебя слушаться.

Я была такой непослушной, зачем я сняла этот браслет? Почему я вообще его носила, что со мной не так?

Было много вопросов, очень много, на которые пока не было ответа.

Грустные мысли прервали вышедшие на улицу мальчишки. Их было пятеро. Трое из них примерно как она или чуточку выше. Двое выше на голову, очень смешно одеты. Геля убедилась, точно как в старом кино, и рассмеялась. Мальчишки подошли к ней, почти вплотную. Встали стеной напротив и молча, уставились.

– Привет, – сказала Геля. – Что смотрите? Привидение увидели? Может, у меня лицо в крапинку?

Один из них, тот, что повыше, спросил:

– Ты откуда взялась?

Геля рассмеялась и сказала:

– С неба вчера упала. Вы что, не видели, как я летела? Зрелище незабываемое.

Мальчишки покатились со смеху, так и познакомились. Ребята оказались хорошими и дружелюбными. Они спросили её, не хочет ли она с ними в футбол поиграть? У них одного игрока не хватало. Геля сказала, что никогда в футбол не играла, но если они расскажут правила игры, то она с удовольствием попробует поиграть. Мальчишки наперебой стали рассказывать. Из всего услышанного каламбура Геля поняла, что сможет стоять на воротах. Уж мяч ловить она умеет как никто другой. Мальчишки, или как они себя называли, пацаны, быстро сделали ворота из кирпичей. В одни ворота поставили Гелю. Ну и понеслись мяч гонять. Геля ловила мяч легко. Мальчишки были в восторге. Они кричали, пыль стояла столбом, и когда в очередной раз Геля поймала мяч, услышала, как кричала её тётка-мама, о которой она на время забыла:

– Линка, ты что, с ума сошла? Ты во что играешь с этими хулиганами? Сейчас же иди сюда! Где я велела ждать меня? Да что ж это такое, посмотри, на кого ты похожа? Вся в своего непутёвого папашу!

Геля и правда немного запылилась. Она отряхнула свою одежду. Повернувшись к ребятам, сказала:

– Пока, мальчики.

Мальчишки с сочувствием посмотрели на неё и тихо спросили:

– Ты когда вернёшься?

На что Геля пожала плечами: она и правда не знала, что её ждёт впереди?

Глава 3

Она шла рядом с этой совершенно чужой ей тёткой, которая странным образом думала, что она её мама. Геля рассуждала: неужели я так сильно похожа на её дочь? И в душе сильно пожалела ту незнакомую девочку. А потом наоборот обрадовалась за неё и пожалела себя. Они шли по дорожке, которая напомнила тротуар. Только сделана она была не из кирпичиков, а ровная, как дорога.


По дороге ездили машины, в основном грузовые. Они были маленькие. Легковых машин не было. Ещё встречались автобусы, тоже маленькие. Всё как в старом кино. Мужчины ездили на велосипедах, что-то ещё ездило и сильно рычало; Геля не могла понять, что это и не знала, как описать странный транспорт. Спрашивать она не решалась, боялась разозлить эту женщину.

Раньше у себя дома она никого не боялась и даже не знала, что можно кого-то бояться. Геля вспомнила про свой телефон, в котором можно на всё найти ответ. Вот бы его сейчас сюда. Я бы у него спросила, что мне делать дальше. Придётся обходиться без телефона. Папа говорил, что у меня мини-компьютер в голове. Надо только правильную клавишу найти. Нажать на неё, и ответ сам найдётся. Вот останусь одна и поищу эту клавишу, рассуждала Геля.


Неожиданно ровная дорожка закончилась, и им пришлось идти по земле, которая была вся в кочках. Не лёгкое это дело, Геля то и дело спотыкалась. Вот бы сейчас мой гироскутер, хотя по таким кочкам он не сможет передвигаться. Лучше бы парящий скейтборд, но ей не разрешали на нём кататься, так как считали её маленькой. Тогда папин маленький вертолёт. Здорово мы на нём летали. Здесь вообще никто не летает, дети ни на чём не катаются. Интересно, есть у них телефоны? Вряд ли, ведь в том доме, где она была, ничего похожего не видела. Телевизора тоже не было. Интересно, хоть что-нибудь у них есть? Возможно, этого всего нет у этой женщины, потому что она злая, а у других, возможно, есть. Так рассуждая и мечтая, она не заметила, как они пришли к какому-то дому.


Дом был обшит деревянными досточками, с двумя окнами, которые смотрели на улицу, и треугольной крышей. Вошли во двор через деревянную калитку. К ним навстречу вышла уже знакомая тётя Тая. Улыбаясь, она ласково погладила

Гелю по голове и сказала:

– Здравствуй, Ангелинка, как твои дела? Ой, какая на тебе смешная одежда, будто вся в заплатках. Ничего, я тебе сошью платье, а это мы выбросим.

Геля хотела возразить, что это не заплатки, а кармашки, и выкидывать её любимую одежду нельзя, но только вздохнула и промолчала.

Женщины пошли в дом. Алевтина попросила тётю Таю оставить Гелю на какое-то время у себя. Надо решить, что с ней делать дальше, а самое главное – она не знала, как подготовить Семёна.

– Хорошо, что он был на работе, когда её отец сделал такой подарок, – сказала Алевтина и посмотрела в сторону Гели.

Трудно шестилетнему ребёнку понять весь этот каламбур, но из всего сказанного она поняла, что какое-то время не будет видеть тётку-маму. Это хорошая новость.


Войдя в дом, она увидела на полу маленького мальчика. Тётя Тая сказала:

– Познакомься, это твой двоюродный братик Митя.


Ангелине понравился малыш. Митя был настоящим крепышом. Геля улыбнулась ему.

– Ты такой хорошенький и смешной, похож на моего любимого пупса.

Крепыш потянул к ней руки, Геля подняла его и засмеялась:

– Да ты раз в сто тяжелее моего пупса!

Митя стал проверять её кармашки на кофточке. Один из кармашков был расстёгнут, и Митя запустил туда свою маленькую, пухлую ручку и вытащил то, о чём Геля не смела мечтать. Он держал её браслет. Ничего не понимая, Геля потихоньку забрала у Мити браслет. Быстро надела его себе на руку. От такой неожиданности её сердечко сильно забилось, и даже закружилась голова. Она так обрадовалась, и от избытка чувств, крепко прижала милого крепыша, поцеловала его в щечку. Митя не остался в долгу и тоже обнял её. Тётки смотрели на это зрелище с удивлением, затем рассмеялись:

– Родня, сразу видно.

Геля ни о чём не могла думать. Скорее бы только остаться одной и посмотреть, что же написано на браслете с внутренней стороны. Геля давно научилась читать, писать, знала математику и компьютер. Она изучала три языка: английский, французский и немецкий. Сколько себя помнила, с ней всё время занимались учителя. Она училась играть на пианино, но это ей совсем не нравилось, ей больше нравилось подбирать электронную музыку, но папа говорил, что это нужно для её нормального развития. Раз в неделю были танцы, борьба и шахматы. У неё есть одно самое любимое занятие: думать и решать задачи ментально. Ей задают вопросы, и она, зажмурив глаза, считает или ищет ответ в своей голове, листая картинки, как странички в книге. Ответ она всегда находит. Правда, учителя говорят: надо делать быстрее, но всё равно хвалят. Вот и сейчас надо изучить свой браслет. Ведь не зря же папа просил её не снимать его. Нужно найти ответ на этот вопрос, а для этого она должна в полной тишине зажмурить глаза и поискать в своей голове или нажать нужную клавишу своего мини-компьютера. Размышляя об этом, она не заметила, что тётка-мама ушла, а тётя Тая ушла укладывать Митю спать.


Геля вышла во двор. Там стояла маленькая беседка. Устроившись удобнее на лавочке, она посмотрела по сторонам. Никого не было. Облегчённо вздохнув, посмотрела на свою руку, где был надет браслет. Его не видно на руке. Браслет имел свойство сливаться с кожей руки, можно только ощущать его. Геля осторожно сняла браслет. На вид он примерно один см шириной, мягкий и почти прозрачный, словно соткан из тоненьких невидимых глазу ниточек, напоминал округлую пружинку. Девочка аккуратно вывернула его и увидела цифру 100. Всё больше ничего не было, просто квадратики. Да, задачка – как это понять? Ещё раз она посмотрела на внутреннюю сторону браслета. Вывернула и опять надела. Браслет слился с её рукой и стал невидимым. Геля зажмурилась и прошептала:

– Папочка, помоги мне догадаться, что означают эти цифры.

Из этого состояния её вывел голос тёти Таи. Она звала её обедать. Геля тяжело вздохнула и пошла в дом. Дело в том, что еда ей здесь совсем не нравилась. Новая мама страшно ругалась и заставляла её есть, от чего голова начинала болеть, и становилось страшно. Тётя Тая налила ей жидкость из кастрюли и сказала:

– Борщ сегодня получился вкусный.

В тарелке была красная жижа. В ней плавали какие-то овощи. Геля отодвинула тарелку и сказала:

– Спасибо, но я такое не ем.

Тётя Тая удивлённо спросила:

– А что же ты ешь?

Тихим голосом, боясь разозлить или обидеть, сказала:

– Суп-пюре, запеканки разные, тосты, блюда из курицы, блинчики с разными начинками.

Она могла ещё долго перечислять свои любимые блюда, но тётя Тая резко сказала:

– Надо же. Ну, извини, у нас тут не ресторан. Ешь, что дают.

Забрала борщ, вылила обратно в кастрюлю, а ей положила на тарелку котлету и хлеб.

– Съешь хотя бы котлету, а то ноги протянешь от голода, вон какая худющая, кожа да кости. Избаловал тебя твой отец, а нам теперь мучайся.

Котлета на удивление оказалась вкусной, и Геля с удовольствием её съела, а ещё ей нравился хлеб. У него был необыкновенный вкус, особенно корочка или, как они смешно говорили, горбушка. Тётя Тая дала ей стакан с компотом, тоже ничего, пить можно. Сегодня она первый раз за то время, что здесь находилась, покушала. От этого ей стало спокойнее.

Тётя Тая вышла, а Геля решила ещё раз вспомнить, что же всё-таки с ней произошло. Вот она проснулась, её разбудил папа. Она ему улыбалась, потом он ушёл. Геля села на кровати и решила изучить свой браслет, вот она его сняла и услышала голос няни, она звала её завтракать. Геля вздрогнула от неожиданности, поняла, что она ещё не умывалась, положила браслет на столик, умылась и пошла завтракать. Там уже был папа. Они весело завтракали. Ей было радостно. Потом папа что-то сказал, и Геля вспомнила, как она очень обрадовалась, но вот что он сказал, чему она обрадовалась, вспомнить не могла. Просто пустота.

Ангелина услышала щебетание Мити, он проснулся. Этот малыш был таким милым, что от одного его вида хотелось улыбаться. Митя приковылял к ней, по-другому это назвать нельзя. Он ещё плохо ходил, даже не ходил, а переваливался с одной ноги на другую. Геля взяла его на руки, и он обнял её. От этого стало тепло внутри, словно папа обнял её. Малыш довольно тяжёлый, и Геля опустила его на пол. Митя побежал, если это можно так назвать. Зашёл за дверь и притих. Тётя Тая засмеялась и сказала:

– Это он с тобой в прятки играет. Скажи ему ку-ку и иди искать.

И тут Гелю, как молнией пронзило. Она вспомнила. Всё вспомнила. Это всё пронеслось перед её глазами каким-то вихрем. От такого вихря воспоминаний она потеряла сознание, грохнувшись на пол.

Глава 4

Открыв глаза, она увидела, как тётя Тая машет на неё чем-то и дует в лицо.

– Слава тебе, Господи, как же ты меня напугала, – произнесла она. – У тебя что-то болит? Ты часто так в обмороки падаешь?

– Нет, ничего не болит, кажется, и в обмороки я никогда не падала.

Митя стоял рядом и внимательно смотрел. Геля подумала: «Митя, ты уже два раза сегодня мне помог. Какой ты молодец. Может, это папа через тебя мне знаки подаёт. Как здорово, что я тебя встретила».

Она улыбнулась ему и погладила по голове.


Тётя Тая принесла ей воды. Геля попила и спросила:

– Можно погулять с Митей во дворе?

– Да, конечно, идите в беседке поиграйте. Надо будет сказать Алевтине, чтобы она за тобой понаблюдала. Не нравится мне, когда дети в обморок падают. Если что, пусть врачам тебя покажет.

Ангелине пришла в голову мысль, и она спросила:

– Тётя Тая, а какого числа меня нашла Алевтина?

– 25 мая, кажется. Ну да, точно 25. Зачем тебе? И не Алевтина, а мама, поняла?

– Да, поняла, – сказала Геля и подумала, что надо знать на всякий случай, вдруг пригодится.

Они с Митей пошли в беседку. Митя играл с машинками, а Геля загрустила, вспоминая всё произошедшее. Она вспомнила, как они играли с папой в её любимую игру – прятки. Она долго искала место, где спрятаться, вот только не могла понять, почему стена стала мягкой, когда она до неё дотронулась, как испугалась папиного голоса, увидела его испуганные глаза. Последнее, что сказала Геля, это было число 100, она досчитала до 100 – такие были у них условия игры. Когда она произнесла «сто», в ту же секунду начала падать в эту стену, а папа ей кричал:

«Геля, девочка моя, что ты натворила?» и бросил ей вдогонку браслет. Он кричал:

– Поймай его, пожалуйста, – но Геля уже не могла ничего.

Она просто проваливалась куда-то. Браслет, наверное, как и Гелю, засосала эта пропасть. Раз папа бросил ей браслет, то вероятнее всего, она сможет вернуться в свой мир. Иначе, зачем было папе его бросать?


Надо будет узнать, какой сейчас год, а ведь у тёти Таи тоже нет телевизора, но есть радио, оно маленькое, висит под потолком. Никогда не выключается. По нему поют какие-то нудные и непонятные песни, что-то завывают, время говорят и новости. Ей почему-то стало весело, она посмотрела на Митю и сказала:

– Спасибо тебе за твои подсказки, что бы я без тебя делала?

Вытянула перед собой руки и посмотрела на них. Руки, как руки – ничего особенного. Она осторожно вытянула руку вперёд, подошла к стене и тихонько её коснулась.

Ничего не произошло. Ух, хорошо, но почему тогда дома стена под её рукой оказалась мягкой? Ах да, я же была без браслета, вспомнила Геля. Она посмотрела по сторонам, никого не было, сняла браслет и положила его на землю, снова коснулась стены – ничего, стена твёрдая. Геля быстро надела браслет и решила, надо подумать. Потом посмотрела на Митю, мирно играющего в машинки, засмеялась:

– Наверное, без твоих подсказок не обойтись.

Наступил вечер. С работы пришёл муж тёти Таи. Он понравился Гели. Митя был похож на него: тихий, спокойный, улыбаясь, поздоровался. Потом они все вместе поужинали и пошли спать. Сегодня Геля ложилась спать с хорошими добрыми мыслями. Она подумала о папе. Закрыла глазки, прошептала:

– Папочка, приснись мне, пожалуйста, и подскажи, как мне вернуться домой, к тебе.

С этими словами она уснула.

Ей снилась её комната. Её любимый робот – Жужжа. Геля его так назвала, потому что, когда он выполнял задания, всё время жужжал, так тихонечко, за это получил своё необычное для роботов имя. Можно сказать, он был её другом. Ведь большую часть времени они проводили вместе. Вот она увидела папу, он обнял её, посадил к себе на коленки, гладил по голове и говорил: "Запомни сто", улыбался и всё время говорил «сто, сто, сто, сто…»

Геля открыла глаза, было утро. Вспомнила, что во сне видела папу и чуть не расплакалась. Он был какой-то странный, повторял одно и то же. Чтобы это означало? Геля услышала, как тётя Тая кому-то говорит:

– Странная она девочка, всё время молчит, ничего почти не ест, да ещё в обморок вчера упала. Только с Митей играет.

Геля посмотрела, с кем она, и увидела её мужа.


– Ничего, просто мы для неё чужие. Привыкнет и всё наладится.

После этих слов он ушёл. Наверное, на работу, подумала Геля. Конечно, я странная для них, а какие вы все тут странные. Скучно у вас. Ничего нет. У Мити даже игрушки какие-то железные и деревянные. Никаких роботов, никаких машинок с пультом управления. Да элементарного «Лего» нет. Как бы я сейчас поиграла в какую-нибудь компьютерную игру. Хотя бы в самую древнюю. Кукол бы сюда, которых забросила, с удовольствием поиграла бы с ними, спать уложила. И вдруг ей стало весело:

– А у меня теперь вместо игрушки есть живой Митя, вот с ним и поиграю. Надо научить его чему-нибудь новому. Его покормить можно и напоить, – вслух проговорила Геля.

С этим хорошим настроением она встала и побежала умываться. Позавтракала варёным яичком, выпила сладкий чай. Настроение стало ещё лучше. Она взяла Митю за руку, и они пошли в беседку играть. Беседка построена из досок. Но между досками было пространство, Геля подумала, что им досок не хватило? В каждое это пространство ещё одна бы доска поместилась.

Пока Геля рассуждала, Митя подошёл и решил пролезть сквозь эти доски. Геля не успела взять его. Митя застрял в этих досках. Геля хотела его вытащить, но он не пролазил, ни туда, ни сюда. Самое главное, чтобы он не заплакал, испугалась Геля. Ей было страшно за него, и она решила попробовать. Сняла браслет, положила его в кармашек и тихонько руками взялась за доски. Доски в её руках стали мягкими, она потихоньку их раздвинула, и Митя упал на пол беседки. Геля потихоньку отпустила руки, и доски встали на место. Она села на лавочку, достала свой браслет и надела его.

"Интересно,– подумала Геля,– как же это у неё получилось, ведь вчера доски не изменились, когда она к ним прикасалась? А сегодня она спасла Митю. Наверное, это срабатывает в особых случаях. Сейчас, например, мне было страшно за Митю, и это сработало. Ну вот, один ответ есть, уф"! – выдохнула Геля. – "Да этот малыш точно моё спасение", обрадовалась Геля и обняла его.

– А ты молодец, застрял и даже не заплакал. Настоящий пацан! – радостно сказала Геля и поцеловала его в щечку.

Глава 5

Прошло три дня с того момента, как Геля жила у тёти Таи. Она потихоньку привыкала. Здесь к ней никто не приставал, ничего не распрашивал. Да и с Митей нравилось возиться. Ведь дома у неё не было знакомых детей. Её окружали роботы, игрушки, учителя и няня. Папа говорил: "Вот, пойдёшь в гимназию, там у тебя будет много друзей".


А здесь не надо ждать гимназию, дети гуляют и играют прямо на улице. За такое короткое время у неё уже целых 5 друзей, не считая, Мити.

Сидя в беседке, она услышала знакомый голос. Это пришла Алевтина. Геля взяла Митю и решила послушать, о чём они будут говорить. Алевтина сказала, что пришла забрать Гелю. В детсад пока устроить не получается. Зато она поговорила с Семёном, и он не против, чтобы Геля жила с ними. Он велел привести девочку домой, чтобы люди не подумали о нём плохо. Геля поцеловала Митю в его пухлую щёчку и вошла с ним в дом. Ей было грустно уходить из этого тихого, спокойного дома, но она знала, что её спасение там, где её нашли. Алевтина попрощалась с тётей Таей, взяла Гелю за руку, и они ушли. Шли они молча. Алевтина ни о чём не спрашивала.

Тётя Тая сшила Ангелине два платья. Они были цветные: одно с красными цветами, другое с зелёными листочками. Платья, довольно миленькие с пышными юбками, но ей непривычно ходить в таких нарядах. Они напоминали платья для кукол. Зато теперь не будет отличаться от других детей, так сказала тётя Тая. Геля смирилась и попросила её пришить к обоим платьям кармашки. Тётя Тая удивилась её просьбе, но пришила, за что Геля ей очень благодарна. Ведь если придётся снять браслет, она же должна его куда-то положить. Главное, нельзя, чтобы его хоть кто-нибудь увидел. Она очень боялась, что могут отнять, и тогда ей уже никогда не вернуться домой.

Ангелина шла в новом платье рядом с новой мамой, что ей показалось смешно. Вообще, она ещё та хохотушка, смеялась по любому поводу. Вот и сейчас ей стало весело. Настроение отличное. Она видела, как играют и смеются дети, бегают, прыгают, кричат.

Девочки примерно её возраста стояли напротив друг друга и держали в руках какую-то верёвку. Они крутили её, а две другие под ней прыгали по очереди. Геля удивилась и спросила:

– А что это они делают?

– Прыгают в скакалку.

Здорово, подумала Геля. Проходя мимо следующей улицы, она увидела, как там и мальчики, и девочки кидали мяч: одни кидали, другие убегали от него.

– А эти что делают? – опять не удержалась Геля.

– В выбивалы играют. Подрастёшь, научишься! – резко ответила Алевтина, давая понять, что нечего приставать с вопросами.

Геля на каждой улице видела играющих детей и подумала, как много детей, и спросила:

– А почему на улице так много детей, а взрослых нет?

– Да потому, что в школе начались каникулы. Вот дети и слоняются. Куда их девать? Родители на работе, придут только вечером. У кого в деревне есть бабушки и дедушки, тех отвезли, а у кого нет, на улице целыми днями слоняются.

Геля решила: счастливые, гуляют, сколько захотят и ничего не делают. А у нас, если даже родители приходят с детьми в парк, на аттракционы, все как один сидят с айфонами, планшетами и другими электронными устройствами. Все не отрываясь, смотрят в них, никого не замечая вокруг. Никто ни с кем не разговаривает. И я тоже одна из них.

Проходя мимо одного здания, Геля прочитала на нём «Кинотеатр», больше не успела прочитать, слишком быстро шли. Алевтина остановилась возле какого-то железного ящика. На нём было написано «Газированная вода». Алевтина спросила Гелю:

– Пить хочешь?

– Да.

Надо же, у них есть робот, обрадовалась Геля. Алевтина достала какие-то железные фишки и опустила в щелку на этом ящике. Поставила стакан и нажала кнопку. В стакан полилась вода. Она была с пузырьками розового цвета. Алевтина дала ей стакан. Вода оказалась вкусной и понравилась Ангелине.

"Сколько здесь всего интересного! Жалко, папы нет".

Так незаметно они пришли на улицу, где теперь придётся жить Ангелине. Вот и дом, во дворе которого её нашла Алевтина.

"Да,– подумала Геля,– придётся её называть мамой".

У неё не было мамы, и она даже никогда, почему-то, не спрашивала папу об этом. Только сейчас ей стало интересно, почему у неё нет мамы? Где она? Может, она такая же злая, как эта Алевтина, и мы с папой от неё ушли? "Ладно,– подумала Геля,– вот вернусь, папа мне на все вопросы ответит.

А теперь, как в компьютерной игре, надо принимать правила, которые тебе навязал противник. Если проигрываешь, надо искать выход, чтобы обхитрить и победить в этой игре. Повернув на свою улицу, она увидела пацанов. Они о чём-то разговаривали, стоя в узком кругу. Один из них увидел её и помахал рукой. В это время все повернулись, улыбаясь, подняли одну руку и поприветствовали её. Так стало приятно, что тебе кто-то рад. Геля осторожно, чтобы не видела Алевтина, помахала им и пальчиком, приложила к губам, говоря:


– Тссс.

Глава 6

Войдя в комнату, она увидела мужчину. Он был среднего роста с тёмными волнистыми волосами. На вид приятный.

"Надеюсь, он хороший человек",– подумала Геля. Алевтина, улыбаясь, сказала:

– Вот, познакомься.

Геля протянула руку:

– Здравствуйте, меня зовут Ангелина, а вас?

Он улыбнулся, взял её руку:

– Семён, будем знакомы.

Алевтина при этом мужчине стала доброй, весёлой и даже глаза стали добрее. Ангелине разрешили пойти погулять. Она с радостью помчалась на улицу. Мальчишки обступили её и наперебой стали расспрашивать, где она была? Геля, рассказывая о том, где была, а сама наблюдала за ребятами. Они с аппетитом уплетали странные бутерброды. Мальчишки держали в руках квадратные, похожие на тосты куски хлеба, сверху намазанные чем-то белым. По всему было видно, им очень нравилась еда, а по выражению лиц – это очень вкусное лакомство.

Геля спросила:

– А что вы едите?

Там, где жила Геля, не принято есть на улице, да ещё такие безобразно большие тосты. Один из них, его звали Пашка, сказал:

– Ты чего? Это же хлеб с маргарином, неужели никогда не ела? На, попробуй, – и отломил кусочек.

Хорошо, что кусочек получился маленьким. Геля замахала руками:

– Не надо, спасибо, я просто так спросила.


А про себя подумала:

"Не только не ела, даже никогда не слышала".

Пашка обиделся и надулся. Чтобы не обижать Пашку, Геля взяла у него кусочек, вздохнув, положила его в рот. Ребята, открыв рты и позабыв свою вкуснятину, наблюдали за её реакцией. Ей ничего не оставалось, как с улыбкой проглотить жирный, ещё и солёный, просто отвратительный кусок, и на выдохе сказала:

– Оболдеть, как вкусно.

Все дружно рассмеялись. Пацаны доели свой хлеб и стали просить Гелю поиграть с ними в футбол.

– Ну как, я буду играть в платье? Ангелине хотелось поиграть в выбивалы, но она правила не знала, или в прыгалку. Ей так не хватало своего айфона; всего-то включила и спросила:

«Сири, подскажи правила игры» и сразу получила бы ответы на все вопросы.

Пока мечтала, мальчишки предложили ей просто поиграть в догонялки.

– Что надо делать? – спросила Геля. Димка, он был самый старший, ему 9 лет, сказал:

– Сейчас посчитаемся, и кому выпадет догонять, будет догонять, кого догоняет, дотронется до него рукой, тогда тот будет догонять, и так до бесконечности, пока не надоест.

Было весело. Все бегали друг за другом, кричали, смеялись.

Глава 7

Время пролетело незаметно. Настал вечер. Детей стали звать домой, ужинать. Гелю тоже позвали. Все разошлись, но договорились завтра выйти на улицу, как проснуться. Геля вошла в дом, там ничего не изменилось. Только та колбочка, которая висела на проводе, оказалась лампочкой и ярко светила. Алевтина велела ей умыться и садиться ужинать.

Настроение испортилось, на душе стало тяжело; что-то защимило внутри. Она боялась, что её опять заставят, есть какую-нибудь гадость. На этот раз обошлось, ей поставили тарелку, а в ней было две сосиски и картофельное пюре. Как хорошо, что здесь тоже есть сосиски и картошка. Она с аппетитом поела, выпила сладкий чай и пошла спать. Хорошо, что сегодня Алевтина на неё не кричала. Может, она не совсем плохая, просто в прошлый раз у неё было плохое настроение? Геля разделась, легла и услышала, как Алевтина с Семёном тихо говорили о ней. Семён сказал:

– Вроде неплохая девочка, тихая, спокойная и воспитанная. Зря ты говорила, что она ничего не ест. Вон как уплетала сосиски, – сказал Семён.

– Поживем – увидим, сам знаешь: в тихом омуте черти водятся, а сосиски любой дурак съест. Борщ, суп категорически отказывается есть.

Геля засыпала, и голоса удалялись. Ей хотелось одного – уснуть. Увидеть во сне папу, чтобы он помог ей найти ответ, как вернуться домой, а лучше бы проснуться дома в своей родной, мягкой, любимой кроватке. С этими мыслями она уснула.

Сквозь виноградные лозы, которые заплетали террасу, открывался изумительный вид на сад. Ангелина сидела на террасе и любовалась, как в саду начинают расцветать пионы. Они пестрят красками: розовыми, белыми, красными, бордовыми, а ещё распустилась сирень; запах стоял волшебный. Геля увидела через окно, что папа сидит за столом и что-то рассматривает. Она подбежала к нему и увидела на столе большой календарь. Папа сосредоточенно считал. Геля спросила:

– Папа, что ты считаешь? Он улыбнулся:

– Хочу отсчитать 100 дней от 25 мая, и не могу понять, какое это будет число. Поможешь мне?

– Конечно, – и тут её кто-то тронул за плечо.

Геля открыла глаза. Над ней стояла Алевтина:

– Просыпайся, мы с Семёном уходим на работу, ты остаёшься дома одна. Еду я тебе оставила на столе. Можешь гулять, только калитку во двор закрывай. Поняла?

– Хорошо, поняла.

Они ушли. Геля села на кровати и подумала: хорошо, целый день буду одна. Вставать рано, и она стала вспоминать сон. Улыбка появилась на её лице. Она видела папу и свой сад. Ах, как хорошо было во сне. Лучше бы не просыпалась. Зачем папа хотел посчитать 100 дней от 25 мая? Возможно, это очередная подсказка. Со мной всё произошло 25 мая. Ведь тётя Тая сказала, что меня нашли 25 мая.

Блуждая глазами по комнате, Геля увидела на стене что-то маленькое, прямоугольное, похожее на блокнот. Геля встала, подошла ближе и увидела: 2 июня, вторник, 1964 год. Она так и ахнула: получается, что провалилась в прошлое ровно на 100 лет. Слёзы полились сами собой. В её мире был 2064 год. Это ужасно. Она плакала, понимая, что может навсегда остаться здесь.

Наплакавшись вволю, пошла умываться. Умывальник, не поверите, был на улице. Железная чашка, перевёрнутая вверх ногами с железным гвоздём, на который надо было нажимать; он входил в эту чашку, и оттуда текла холодная вода. Умывшись, решила посмотреть, что ей оставили покушать. На столе был хлеб, масло сливочное и докторская колбаса. Хорошая еда, хоть в этом повезло. Положила колбасу на хлеб, посмотрела на своё изобретение. Почти мой любимый тост получился. Налила из чайника в стакан воды. Позавтракала. Успокоилась.


Папа в каждом сне говорит про 100, если раньше он говорил просто 100, то сегодня сказал, что 100 дней надо отсчитать. Размышляя, Геля только собралась посчитать, какое число и месяц будут через 100 дней, как услышала на улице крики. Геля прислушалась: это кричал Пашка. Она оделась и побежала узнать, что случилось.

Вышла за калитку, закрыла её за собой, как велела Алевтина. Пашка и остальные мальчишки возбуждённо разговаривали, перебивая друг друга. Геля подошла к ребятам и спросила:

– Что за шум?

Пашка с выпученными глазами сказал:

– Димка хотел нам фокус показать, взял лампочку в рот, и она застряла у него там. Он её назад вытащить не может. Взрослых никого нет. Он сидит там с лампочкой во рту, а мы не знаем, что делать?

Мальчишки были так напуганы, и глаза у всех были на мокром месте.

Ведь Пашке, Тимошке и Сашке по 6 лет, также как и Геле. Только они по сравнению с ней казались совсем ещё малышами, может, ей так показалось. Был ещё Вовка, ему 8 лет, и он казался большим, не говоря о Димке, которому 9 лет; он у них главный авторитет. И вот этот авторитет сидел с лампочкой во рту, и вся его свита не знала, что делать.


Геля подошла к Димке. Он сидел с глазами, полными ужаса. Ведь у него во рту была стеклянная лампочка, и это не шутки. Геля смотрела на него и думала: снять браслет и попробовать вытащить лампочку. Она сомневалась: вдруг у неё не получится, и лампочка не станет мягкой в её руках. Ведь это стекло, а не доски, из которых она вытащила Митю. Видя страдания Димки, она решила рискнуть.


– Я сейчас, ничего не делайте, – и побежала домой.


Она видела в ящике стола деревянную ложку. Взяв ложку и сняв браслет, чтобы никто не видел, она вернулась. Позвала Вовку и сказала:

– Смотри, я сейчас ему вставлю ложку в рот, а ты её держи. Я попробую вытащить лампочку. Вовка спросил:

– А ложка зачем?

– Затем, чтобы он рот раньше времени не закрыл, а то ещё пальцы мне откусит.

Вовка вцепился в ложку, а Геля потихоньку запустила свои пальчики Димке в рот. Мальчишки, по всей видимости, перестали дышать. Стояла такая тишина, что было слышно, как колотятся их сердца.

Ангелина потихоньку дотронулась до лампочки, и она стала мягкой; сжав её с двух сторон, она потихоньку её повернула, вынула и бросила на землю, чтобы ребята ничего не поняли. Да они и так бы ничего не поняли, всё происходило во рту.

Вовка держал ложку мёртвой хваткой.

– Всё, убирай ложку! – но Вовка стоял, как вкопанный. Тогда Геля взяла его за руку и вытащила ложку изо рта Димки. Потом подняла лампочку и дала её Димке:

– Держи, фокусник!

Димка смотрел на лампочку, как будто в первый раз её видит. Осторожно положил её на землю и смотрел то на ребят, то опять на лампочку. Открыл рот, хотел что-то сказать, но изо рта ничего. Он, как рыба, открывал и закрывал рот, а слов не было.

Тут Пашка сказал:

– Ну, ты точно фокусник! – и рассмеялся.

Сначала смеялись потихоньку, потом сильнее и сильнее. Потом все просто катались по земле, показывая пальцем на Димку, и он, глядя на всех, тоже стал смеяться. Никто не мог говорить, все хохотали, держась за животы, периодически показывая то на Димку, то на лампочку. У всех от смеха текли слёзы. Геля смеялась со всеми вместе, держа в руках деревянную ложку.

Когда немного все успокоились, она пошла домой отнести ложку и надеть свой браслет.

Она зашла домой, села на стул, надела браслет и вдруг её осенило. От этой догадки весёлое настроение улетучилось. Откуда у неё такие способности? Наверное, она не девочка: она робот, самая последняя модель. И мысли понеслись у неё в голове. Вот почему у неё нет мамы; а как ещё можно объяснить всё происходящее? Она вышла на улицу и села, на лавочку возле дома. Грустно смотрела, как мальчики всё ещё смеются; у них уже не было сил смеяться. Их смех уже походил на всхлипы.


"Счастливые они,– подумала Геля: – им не надо ни о чём думать, им и так хорошо. Ну и что, что у них ничего нет? А может, ничего и не надо".

Ребята увидели, что Геля сидит одна. Подбежали к ней, сели рядом. Всё тот же Пашка спросил:

– Ты чего такая грустная?

– А чему тут радоваться? Я, кажется, поняла, кто я.

– И кто же? – хором спросили мальчишки.

– Робот.

Опять наступила тишина. Теперь Сашка спросил:

– А что такое робот?

– А это как тот железный ящик, на котором написано «Газированная вода».

Ребята переглянулись и сказали:

– Ну и шуточки у тебя. Геля, хватит смешить нас, у нас уже сил нет смеяться. Мы не можем смотреть ни на Димку, ни на лампочку. Как посмотрим, смех разбирает.


Вряд ли она робот. Ведь роботы не умеют плакать и смеяться. А она умеет, и ей это нравится. Это объяснение её успокоило. И они опять стали вспоминать Димку с лампочкой во рту. Все повторяли:

– Вот фокусник, вот так фокусник.

Сколько прошло времени, никто не знал. Все проголодались и решили пойти домой покушать, договорившись после обеда выйти на улицу. Пообедав, все опять собрались у Гели на лавочке.

Наконец-то вышел Димка.

– Спасибо тебе, Геля. Не знаю, как это у тебя получилось, я думал, что умру с этой лампочкой во рту или родители придут и убьют меня за такие проделки. Хочу попросить всех: никому не рассказывать об этом. А то меня отец выпорет, как пить дать. Геля сказала:

– Конечно, никому не расскажем. Правда, ведь мальчики? – Пацаны замахали головами в знак согласия.

– Давайте, это будет наша тайна, наш секрет? – предложил Пашка.

– Давайте, поклянёмся! – и все почти шепотом сказали:

– Клянёмся!

Хорошо, когда всё заканчивается хорошо. Они сидели и говорили обо всём и ни о чём. Настроение хорошее, доброе.

Геля думала над словами Димки о том, что отец его выпорит; как это выпорит, не понимала она. Но решила пока не спрашивать. Ведь всем было хорошо. Вдруг она испортит этим вопросом тёплую и уютную атмосферу в их дружной компании.

Глава 8

Родители стали приходить домой с работы, и ребята стали расходиться по домам. Пришёл Семён с работы.

– Как день прошёл? – спросил он.

– Хорошо, – ответила Геля.

– Ну, вот и ладненько. Скоро мать твоя придёт, что-нибудь нам сварганит пожрать, – подмигнув, сказал Семён.


Ангелине были незнакомы такие слова, но она поняла, о чём он говорит, и просто кивнула головой в знак согласия. Вскоре пришла Алевтина. Она была не в духе. Ворчала, показывая своё недовольство абсолютно всем. Это не предвещало ничего хорошего. Она сварила суп, налила всем в тарелки. Семёну и себе поставила большие, а Гели поменьше. В тарелке была картошка, лук, морковка и кусок мяса с салом. Геля отодвинула тарелку и сказала: