# Сыскарь

Александр Леонидович Аввакумов

Автор произведения переносит читателя в «кровавые» 90-е годы прошлого столетия. Сюжет книги основан на реальных событиях тех времен, когда пуля решала многие вопросы в коммерческой деятельности. Герои и место событий вымышлены, и возможное сходство с реальными людьми носит случайный характер.

Часть первая

Абрамов сидел на совещании и что-то быстро записывал в свой небольшой блокнот. Совещание проводил заместитель министра внутренних дел Феоктистов Михаил Иванович. Оно было посвящено проблеме роста количества убийств руководителей предприятий, занимающихся производством ликероводочной продукции. За последние три месяца текущего года, в республике было совершено пять подобных преступлений.

Виктор открыл свой блокнот и, перелистав несколько страниц назад, нашел нужную ему запись. Первым убитым из этой когорты водочных королей, был исполняющий обязанности генерального директора ликероводочного предприятия Хисматов Марсель. Как, выяснилось позже, убийца поджидал его на трассе и когда машина, принадлежащая ему, притормозила на повороте, убийца расстрелял ее из автомата Калашникова. Шесть пуль попали ему в грудь, две пули, угодили в голову. Принятыми мерами, задержать преступника по «горячим следам» не удалось. Это было и не мудрено, так как машину убитого обнаружили лишь через несколько часов после убийства. У преступника было достаточно времени, чтобы скрыться с места преступления.

Вторым, оказался директор завода из Набережных Челнов. Он возвращался домой из своего загородного дома. Его машина была обстреляна из автомата в десяти километрах от города неустановленным лицом. Одна из пуль пробила лобовое стекло и угодила ему прямо в голову. Несмотря на большой поток движущего транспорта по дороге, стрелку удалось скрыться. На месте преступления, оперативно-следственной группой были обнаружены автоматные гильзы и несколько окурков сигарет.

По аналогичному сценарию, погибли еще два директора предприятий. Все эти преступления по-прежнему оставались не раскрытыми.

Сегодня утром был застрелен директор ликероводочного предприятия Сибгатуллин Раис, который был назначен на эту должность, после убийства Хисматова. Он возвращался на своей автомашине из Заинска. Со слов раненного водителя, их джип на трассе догнала белая автомашина марки «Тойота» без государственных номеров. Из мчавшейся на большой скорости автомашины, неизвестный открыл огонь из автомата. Первой же выпущенной из автомата очередью был смертельно ранен Сибгатуллин. Спасло водителя то, что он выскочил на своем джипе с трассы и погнал машину по бездорожью. «Тойота» попыталась преследовать джип, но оторвав на автомашине глушитель, прекратила преследование.

– Что скажешь, Абрамов? – задал вопрос Феоктистов. – Что ты думаешь обо всех этих убийствах?

Виктор Николаевич поднялся со стула.

– Михаил Иванович, пока слишком мало информации, чтобы делать, какие-то выводы. Я запросил все поисковые дела по этим убийствам, надо будет изучить и проанализировать обстоятельства всех этих убийств. Пока, ясно одно, начался передел водочного рынка и все эти убийства – звенья одной цепи. Вы сами хорошо понимаете, что водка в настоящее время является второй валютой в республике и тот, кто владеет легальным производством водки – владеет громадными финансовыми ресурсами. Вы помните, я вам докладывал раньше, что через меня проходила информация, что ликероводочным комплексом республики интересовались наши бандиты из Москвы. Я не исключаю, что все эти убийства спланированы именно ими.

– Все может быть, – произнес уклончиво Феоктистов. – Пока, это одна лишь из рабочих версий. Может, нам что-то хорошее скажет Бухаров?

Бухаров – начальник Управления по борьбе с организованной преступностью, вот уже два дня назад как вышел из очередного отпуска и еще, похоже, не совсем разобрался с оперативной обстановкой в республике. Он поднялся со стула и, взглянув на заместителя министра, произнес:

– Михаил Иванович, вы знаете, что я, как два дня назад вернулся из очередного отпуска. Поэтому, мне трудно, что-то сказать, как вы выразились, хорошее. Вы знаете, что наше Управление не имеет своих сотрудников в этом районе и поэтому, я затрудняюсь, что-либо говорить о мотивах всех этих преступлений. Если, у Абрамова, есть хоть какая-то информация по этому поводу, то у нас подобной информации нет.

– Плохо, Бухаров, плохо, – произнес Феоктистов. – Нужно заниматься разработкой преступных групп, а не заниматься тем, чем занимаетесь вы. Я не говорю, что вы заняты не тем, конечно, нужно выявлять участников этих группировок, ставить их на учет, но ваше подразделение создано не для этих целей, а для реальной борьбы с организованной преступностью.

Заместитель министра пристально посмотрел на него.

– Ладно, садись, Бухаров. Давайте, поработаем в этом направлении, может, что-то и «нароем», по этому вопросу через своих людей.

Бухаров сел на стул и с облегчением вздохнул. Он панически боялся подобных совещаний, где от него требовался вполне конкретный ответ, на поставленный руководством министерства вопрос. Феоктистов поднялся из-за стола и, взглянув на всех участников этого совещания, произнес:

– Все свободны, идите, занимайтесь своими вопросами.

Все стали подниматься со своих мест, громыхая стульями.

– Абрамов! – остановил его Феоктистов, – Задержись на минутку.

Виктор снова сел на свой стул и выжидающе посмотрел на заместителя министра. Когда все участники совещания покинули кабинет, Феоктистов сел на стул напротив Виктора.

– Знаешь, Виктор Николаевич, я порекомендовал тебя на должность начальника Управления уголовного розыска. Так, что, ты можешь стать им, буквально сегодня или завтра.

Абрамов невольно улыбнулся и чтобы каким-то образом скрыть эту улыбку, отвернулся в сторону.

– Ты, что улыбаешься? Я это сказал вполне серьезно, – произнес Феоктистов.

– Михаил Иванович? Скажите, чем вас не устраивает Вдовин?

– Он, похоже, скорее не устраивает министра, а не меня. Выходит, ты против этого назначения?

– Извините, но мне всегда казалось, что у моего непосредственного начальника очень прочное положение. Вдовин, как ни кто другой, всегда мог угодить руководству министерства. Он может без зазрения совести, пройти по головам не только своих подчиненных, но и старых товарищей по службе.

– Похоже, ты еще не совсем забыл его подставу?

– Если бы это был, лишь единичный случай, я бы его непременно уже бы забыл. Но подобных моментов было достаточно много в этой жизни. Я уже стал привыкать к этим моментам. Люди правду говорят, что выигрывают битву генералы, а проигрывают войну, как правило, солдаты.

– А мне на первых порах, казалось, что вы дружны между собой. Вы же вместе начинали свою службу. Что между вами произошло?

– Это длинная история и я не хочу ее ворошить. Между нами лишь служебные взаимоотношения и ничего другого, в том числе и личного. Так, что если вы не пошутили, считайте, что я отказался от предложенной мне должности. Я на живое место никогда не полезу. Какой бы я не был, плохой или хороший сотрудник, у меня есть совесть. Мнение моих сослуживцев для меня дороже этой должности.

Они замолчали. Пауза стала затягиваться. Виктор поблагодарил Феоктистова за оказанное им доверие и, спросив разрешение, направился к себе в кабинет.


***

Абрамов вошел в кабинет и сел за рабочий стол. Раздался стук в дверь.

– Войдите, дверь открыта! – громко произнес Виктор.

В кабинет вошел начальник 2-ого отдела Анатолий Яшин.

– Как дела, Виктор Николаевич? Я слышал, что вас можно поздравить с назначением на должность начальника Управления?

– Пока, рано. С чего ты взял, что я хочу стать начальником Управления? Пока у меня с вами Анатолий Гаврилович, все тот же начальник Управления – Вдовин. Именно, его и назначат начальником Управления после переаттестации.

– Жалко, Виктор Николаевич. Я почему-то рассчитывал, что именно вас назначат на эту должность, – произнес с огорчением Яшин. – Ладно, тогда я пошел.

Виктор встал из-за стола и тоже стал собираться домой. Неожиданно, зазвонил давно молчавший телефон заместителя министра. Он снял трубку.

– Виктор Николаевич! Зайти ко мне.

Спустившись на второй этаж, Абрамов направился к нему в кабинет.

– Ты, что это Абрамов, меня подводишь? Что, промолчать не мог, что ли? Министр, похоже, специально хотел тебя провоцировать, а ты, как мальчишка, повелся и пошел правду-матку рубить?

– Знаете, Михаил Иванович. Если честно, то я хорошо понимал, что меня в любом случае не утвердят на этой должности. И причина этого не то, что я что-то там сказал в защиту моих бывших руководителей. Дело в другом, я вам не нужен в новом виде. Если бы я попросил министра и заверил его в своей лояльности, он бы меня все равно бы не назначил на эту должность. Поэтому, я и не стал просить его ни о чем, для чего все это? Я все эти годы честно работал в МВД и если я, по каким-то причинам не устраиваю министра, то не устроил бы его и в новой должности. Я, не привык ломать шапку перед руководством и это всем известно, кто меня знает. Вот, в этом и кроется причина его отказа.

Феоктистов, молча, выслушал Абрамова и, усмехнувшись, взглянул на него совершенно по-другому.

– Может ты и прав, – произнес Феоктистов. – Лезть за должностью, расталкивая своими локтями конкурентов – ты точно, не станешь. Я это уже знаю давно. Завтра передашь все дела Вдовину, он ведь завтра, выходит из больницы и займись только убийствами. Ты, знаешь, мне работа твоего Яшина, если сказать по-честному, не нравится. Мне кажется, что он всегда старается увильнуть от работы, переложить с себя всякую ответственность. Ты, передай ему, если он будет и дальше так работать, то мне придется с ним расстаться.

– Вы же сами его утвердили на этой должности, хотя я, как вы знаете, был против этой кандидатуры.

Феоктистов посмотрел на Виктора так, словно он его застал за чем-то нехорошим.

– Хорошо, Михаил Иванович, я с ним обязательно переговорю на эту тему – произнес Абрамов и стал с ним прощаться.

Выйдя из кабинета, он направился к своей служебной машине.

– Домой? – спросил его водитель.

– Нет, Игорь, у меня заслушивание в Ново-Савиновском ОВД. Поехали туда.

Машина тронулась с места, и они поехали на заслушивание.


***

Утром, Абрамов приехал на работу в привычное для него время. Прежде, чем подняться к себе в кабинет, он зашел в дежурную часть и переговорил с дежурным по МВД. Получив исчерпывающую информацию в отношении всех, совершенных в течение суток преступлений, Виктор направился к себе в кабинет.

Он вошел в кабинет и, сняв с себя пальто, включил чайник. Пока он закипал, Абрамов стал складывать в коробку все материалы, которые необходимо было передать начальнику Управления уголовного розыска. Он налил себе в чашку чай и, удобно устроившись в кресле, стал знакомиться с суточной сводкой.

От этой работы его отвлек настойчивый звонок телефона. Виктор снял трубку и услышал голос начальника Управления – Вдовина.

– Виктор Николаевич! Зайдите, пожалуйста, ко мне в кабинет. Мне необходимо с вами срочно переговорить, до начала совещания.

Через минуту, Абрамов стоял в кабинете Вдовина. Время шло, а он до сих пор делал вид, что не видит его. Виктору ничего не оставалось, как напомнить о себе, легким покашливанием.

Вдовин оторвался от изучения лежавших у него на столе бумаг и посмотрел на него. Абрамов не сразу узнал в нем старого Вдовина, которого он хорошо знал длительное время. Его распирало от важности, занимаемой им должности. Он поднялся из-за стола и, не предлагая Виктору по-прежнему присесть, начал говорить:

– Виктор Николаевич. Я вызвал вас сюда, чтобы с первых минут моей работы в этой должности после аттестации, расставить все необходимые между нами акценты. Первое мое правило, это не иметь на работе друзей, особенно, из числа своих подчиненных. Забудь, кем ты были раньше, что ты когда-то учил меня работать. Так будет лучше и для тебя, и для меня. Этот постулат для тебя не нов. Об этом я с тобой говорил совсем недавно в этом кабинете и мне кажется, что ты его неплохо усвоили. Не заставляйте меня напоминать тебе об этом.

Второе мое правило. Я никогда, заметьте это, никогда, не пью на работе, даже со своими заместителями и коллегами, которых я хорошо знаю. Поэтому, прошу тебя, никогда не приглашать меня на свои попойки. О том, что с тобой выпивали когда-то твои бывшие руководители – Фаттахов и Костин, забудь, я не из таких руководителей.

Подняв на Абрамова глаза, он посмотрел на него, ожидая какой-то реакции. Виктор промолчал, делая вид, что внимательно слушает все его высказывания.

– И третье мое правило, – продолжил он, глядя на него. – Чтобы я не говорил, мои слова не должны никогда тобой рецензироваться вслух, а тем более в присутствии моих подчиненных, даже, если я буду трижды не прав. Я начальник и лишь я отвечаю за кадровый состав своего Управления. Все попытки вмешиваться в мои дела, будут жестко пресекаться. Я, не допущу, чтобы кто-то подрывал мой авторитет в Управлении.

Он снова взглянул на Абрамова и, прокашлявшись, продолжил:

– Четвертое правило. Если тебя не устраивает стиль моего руководства, то я тебя удерживать в Управлении не буду. У меня нет авторитетов, к которым бы я мог прислушиваться. Я хорошо знаю, что ты сделал для этого Управления. Однако, это тебе не дает ни какого права, жить на старой своей славе. Тебе придется все начинать сначала.

Он посмотрел на Абрамова и сев за стол, спросил:

– Ты, меня, надеюсь, понял, Виктор Николаевич. Мне не хотелось бы еще раз тебе напоминать эти простые прописные истины.

– Извините меня, Анатолий Гаврилович. Разве я похож на человека, который не понимает русского языка. Друзей, Анатолий Гаврилович, у меня достаточно, есть с кем выпить и поговорить и поэтому, я вас беспокоить по этим вопросам не буду. В остальном, посмотрим.

– Напрасно, ты становишься в позу, Виктор Николаевич. Незаменимых людей не бывает. Сталин умер, три дня страна плакала, а на четвертый стала работать, словно, его никогда и не было.

– Спасибо вам за удачный намек, а теперь, разрешите мне идти. У меня много дел, – произнес Виктор и не получив ответа, вышел из кабинета.

В девять часов утра, Вдовин собрал руководящий состав, на первую свою планерку после переаттестации. Абрамов вошел в его кабинет и сел на свободный стул. Вдовин начал говорить. Говорил он долго, минут тридцать, призывая руководителей Управления поменять стиль своей работы. В какой-то миг, Виктору показалось, что он начинает немного заговариваться. Он перестал обращать внимание на присутствующих в кабинете сотрудников и больше слушал себя.

«Надо же, какое красноречие, – подумал Абрамов про себя. – Раньше, он не особо отличался подобным красноречием».

Вдовин словно уловив его мысли, наконец-то замолчал. Отдышавшись, он обвел присутствующим своим взглядом и, остановившись на нем, обратился к нему:

– Скажите, Виктор Николаевич, сколько на сегодняшний день не раскрытых убийств по республике и в каких подразделениях, их больше всего?

Абрамов поднялся с места.

– Не раскрытых сейчас, около тридцати убийств, а если точнее то, двадцать шесть. Из них, пять убийств, которые я объединяю в одну серию, это убийства руководителей ликероводочной индустрии. Слабо работают по раскрытию убийств в Нижнекамске, Челнах и Казани. Если говорить о Казани – не раскрыто одиннадцать убийств. Больше всего не раскрытых убийств в Ново-Савиновском ОВД.

Вдовин посмотрел на него и, откашлявшись, переключил свое дальнейшее выступление, критике работы Виктора. Одно обвинение сыпалось за другим. Он обвинял Абрамова в том, что он недостаточно хорошо контролирую эту линию работы, что слабо спрашивает с начальников милиции, что применяемые им в работе методики раскрытия убийств, уже давно устарели и требуют их кардинального пересмотра.

Присутствующие на совещании сотрудники, с интересом стали смотреть в сторону Виктора, по всей вероятности, ожидая от него, каких-то возражений и ответных действий. Когда Вдовин, наговорившись вдоволь, прекратил свое выступление, Абрамов встал из-за стола.

– Извините меня, Анатолий Гаврилович, но я не могу промолчать и не возразить на вашу критику. Я слушал вас, Анатолий Гаврилович и невольно восхищался вашими глубокими познаниями в методики раскрытия убийств, особенно заказных. Еще тогда, когда вы были начальником Ново-Савиновского отдела милиции, а это чуть больше года назад. Там тоже, как и сейчас, было пять не раскрытых убийств. Скажите мне, уважаемый Анатолий Герасимович, что вам такому большому специалисту по раскрытию убийств, помешало их тогда раскрыть?

Лицо Вдовина вспыхнуло. Красная краска разлилась по его бледному заостренному лицу. Не найдя ничего лучшего, он быстро распустил руководителей и, оставшись с Виктором в кабинете, не произнес, а скорей прошипел:

– Если ты еще раз, попытаешься подорвать мой авторитет в глазах сотрудников Управления, ты об этом очень пожалеешь.

– Слушай, ты, Толик! Не выпрыгивай из штанов. Я уже раскрывал преступления и ловил преступников, когда ты еще учился в средней школе и по вечерам делал домашние задания. Ты, забыл Толя, как я учил тебя работать, как водил тебя не смышленого по улицам Казани и делился с тобой, тем, чем владел сам. Чего, молчишь? Ты, знаешь, сколько я пережил здесь таких, как ты начальников? Так, вот, я и тебя тоже переживу. Надо же, на мне решил нажить дивиденды. Не получится, авторитета и знаний у тебя не хватит. Не, трогай меня, без дела и я, никогда не буду тебя опускать ниже плинтуса в присутствии твоих подчиненных. Если ты умный поймешь, ну а если не поймешь, тогда извини.

Абрамов поднялся со стула и вышел из кабинета.


***

Вечером Виктора вызвал к себе Феоктистов. Он вошел к нему в кабинет и остановился у двери.

– Что стоишь, как не свой. Давай, проходи, садись, – произнес Феоктистов. – Пить коньяк будешь?

Абрамов промолчал, не зная, что ему ответить. Особого желания выпить у него не было, но отказавшись от приглашения, он мог каким-то образом обидеть заместителя министра. Расценив его молчание, как согласие, Феоктистов нагнулся и достал из тумбы стола две хрустальные рюмки. Еще раз нагнувшись, он достал блюдце с нарезанным лимоном и бутылку коньяка. Разлив коньяк по рюмкам он поднял на него глаза и, улыбнувшись, произнес:

– Видно хорошо ты причесал Вдовина, что он тут же прибежал ко мне и стал жаловаться на тебя. Представляешь, прибежал, весь трясется, словно кур воровал.

Абрамову не понравилась эта реплика о Вдовине. Он не любил, когда при нем обсуждали его руководителя, которого сами же поставили на этот пост. Поэтому Виктор принял решение как-то смягчить все это.

– Да нет, не причесывал я его Михаил Иванович. Просто сказал ему, что такое хорошо и что такое плохо. Вот он и испугался этого и бросился искать для себя защитника.

Абрамов коротко рассказал ему о своей первой стычки с Вдовиным, чем вызвал улыбку у Феоктистова. Они выпили по рюмке коньяка и заместитель министра, не спрашивая его согласия, снова разлил коньяк по рюмкам.

– Ты знаешь Виктор, Вдовин, поговорив со мной, направился к министру и, судя по всему, тот его принял. Минут тридцать назад министр позвонил мне и дал команду отправить тебя в командировку в Заинск. Придется тебе Виктор поработать по делу убитого два дня назад Сибгатуллина. Кстати, это дело на контроле у президента республики, так – что постарайся раскрыть это убийство. Я не знаю почему, но министр почему-то уверен, что это дело тебе не по зубам и поэтому посоветовал тебе, чтобы ты как можно больше пошумел в районе. Министру нужен шум, чтобы он мог наглядно показать президенту, что министерство работает. А раскроется убийство или нет, это уже не столь важно.

– Вы знаете, Михаил Иванович. Я впервые сталкиваюсь с такой странной постановкой задачи. Раньше руководство министерства подобных задач передо мной не ставило. Это как понимать, что раскрывать это преступление не обязательно, нужно лишь создать видимость работы и все?

– Ты прав, Абрамов. Это команда для того чтобы ты там не особо напрягался. Сейчас времена другие и многие вещи и действия трактуются совершенно по-другому. Если хочешь работать в МВД, то нужно подстраиваться под требования своих начальников. Ты, похоже, привык за свою прошлую жизнь, что черное есть черное. Однако, даже тот же черный цвет имеет множественные оттенки, которые ты можешь сразу и не уловить своим зрением. Различать эти оттенки тебе, как заместителю начальника Управления, может быть и не нужно. Можно продолжать жить дальше таким же дальтоником, за это ты знаешь, не наказывают. Многие так и живут. Говорят черное, значит черное, если это даже ближе к серому цвету. Ты надеюсь, понял меня?

– Вы знаете, Михаил Иванович, я бы не хотел быть кротом, который ничего не видит. Мне больше нравится видеть мир в цветах радуги.

Сделав небольшую паузу, Абрамов взглянул в глаза Феоктистова, словно стараясь прочитать в них, что-то важное для себя. Однако, заместитель министра почему-то опустил их вниз и отвернулся в сторону.

– Михаил Иванович, вы же знаете, почему меня отправляют в эту непростую командировку. Все надеются, что я там сломаю свою голову. Все просто я не раскрываю убийство и как следствие этого, вы со спокойной совестью двигаете меня в любое удобное вам место. Скажите, что это не так?

Феоктистов сидел, молча. Он по-прежнему старался не смотреть в сторону Виктора. Наконец он произнес:

– Поверь, это не моя идея, Абрамов. Ты сам знаешь, как я к тебе отношусь. Это идея министра кто ему подбросил ее, я не знаю. Но то, что это все так – это точно. Нужно создать общественное мнение в отношении тебя и тогда тебя можно будет подвинуть довольно просто.

Абрамов отодвинул в сторону налитую рюмку коньяка и, взглянул на Феоктистова.

– Скажите, когда и с кем мне выезжать? Надеюсь, вы не отправите меня в командировку на общественном транспорте?

– Вот завтра с утра и выезжай. Едешь один с водителем. Утром оформишь командировку и вперед – произнес он. – А сейчас, давай выпьем.

– Спасибо Михаил Иванович, – произнес Виктор. – Мне завтра в дорогу и я не хотел бы чтобы «сушняк» меня мучил всю дорогу до Заинска.

– Ты, что обиделся? Ты думаешь, мне легко крутиться в этой жизни, угождать вам всем.

– Если тяжело, то уходите на пенсию. Там не нужно будет ни кому кланяться. Может, вы на пенсии и увидите эту радугу.

Абрамов встал из-за стола и направился к двери.


***

В Заинск он прибыл лишь к вечеру. Рабочий день в районном отделе, похоже, закончился и сотрудники один за другим покидали отдел милиции, направляясь по домам. Виктор поднялся на второй этаж и направился в кабинет начальника городского отдела милиции. В дверях приемной он столкнулся с секретарем начальника, которая закрывала дверь приемной на ключ.

– Добрый вечер. Извините, а где я могу увидеть Ильхама Шакировича? – поинтересовался он у нее.

Она посмотрела на Абрамова. Мимолетная штатная улыбка пробежала по ее губам.

– Неужели вы думаете, что я закрываю своего начальника? Начальник отдела уехал еще в два часа дня и больше в отдел не возвращался. Думаю, что его сегодня на работе уже не будет.

– Скажите? А, где его заместитель? Почему его нет на месте? Может, он тоже уехал с утра по району?

– Извините. Вы кто такой чтобы я перед вами отчитывалась? – произнесла она и направилась по коридору в сторону выхода.

– Девушка, минуточку. Я из Казани. Я заместитель начальника Управления уголовного розыска. Моя фамилия Абрамов. Я, похоже, с утра с вами разговаривал и предупредил вас о своем приезде. Вы сообщили об этом своему руководству или нет?

– Извините меня. Вы знаете, Виктор Николаевич, я не могла этого сделать, так как в это время начальника отдела и его заместителя уже на месте не было.

– Все ясно, – произнес Абрамов. – Интересно, чем занимается у вас руководство отдела в течение рабочего дня?

Секретарь, молча, пожала плечами, тем самым давая ему понять, что не намерена обсуждать с ним работу своих руководителей.

– Вы хоть номер в гостинице мне заказали или нет? – спросил он ее.

– Извините, но команды от руководства не было, – произнесла она. – Вы знаете, в нашей гостинице всегда есть свободные номера так, что езжайте и устраивайтесь.

– Хорошо. Воспользуюсь вашим советом. Только вы знаете, что? Позвоните вашему начальнику и доложите ему о моем приезде. Если места в гостинице не окажется, то я поеду ночевать к нему, понравится ему это или нет?

Виктор вышел из здания милиции и поехал устраиваться в гостиницу. Однако, новость о его приезде в Заинск моментально разлетелась среди работников отдела. Он уже приготовился лечь спать, когда в дверь его номера настойчиво постучались. Абрамов поднялся и направился к двери, так как сразу же понял, что так стучать могли лишь работники милиции.

– Входите! – произнес он, открывая дверь ключом.

В номер один за другим вошли начальник криминальной милиции и начальник уголовного розыска. За их спиной по все видимости стоял их водитель.

– Виктор Николаевич! – дипломатично произнес начальник криминальной милиции Дмитрий Семенович Толстой. Простите, что не могли вас встретить на въезде в город. Я с утра уехал в Нижнекамск по делам и вот только что приехал в Заинск. А, Алберт, весь день занимался по убийству Сибгатуллина.

Они прошли в номер и стали быстро разгружать сумки, в которых оказалась водка и закуска.

– Постой, постой, мужики! – произнес Абрамов. – Это вы, что надумали? Я на ночь по-честному мужики не пью, чего и вам не советую делать. Завтра у нас трудный день, придется много поработать. Так, что давайте лучше езжайте по домам, отдыхайте, а завтра вечерком, если все будет нормально, посидим, выпьем и обсудим все наши дела.

Они оба обижено посмотрели на него.

– Виктор Николаевич. Поверьте, это ведь от души.

– Спасибо, мужики. Поймите меня. Я очень устал с дороги и хотел бы немного отдохнуть. То, что вы все это затеяли от души, я не сомневаюсь, так как давно знаю вас. А, сейчас, давайте собирайте продукты и езжайте отдыхать, – произнес Виктор.

Они, молча, вышли из номера. Он закрыл дверь и лег отдыхать.


***

Проснувшись утром, Абрамов быстро привел себя в порядок, позавтракал в местном буфете и поехал в городской отдел милиции. Собрав в кабинете начальника криминальной милиции весь оперативный состав, он провел небольшое совещание и заслушивание по результатам работы по раскрытию убийства Сибгатуллина.

Слушая выступление начальника уголовного розыска, Виктор был несколько удивлен тому факту, что в течение тех суток с момента убийства, республиканской прокуратурой не был решен вопрос, кто будет возбуждать уголовное дело. Дело в том, что убийство Сибгатуллина было совершено на границе двух районов республики. Спор дошел до того, что сторонами были приглашены специалисты, которые используя результаты картографии, установили, что убийство все же было совершено на территории Заинского района. Этот вердикт специалистов автоматически обязывал прокуратуру района возбудить уголовное дело.

Дополнительная сложность в расследовании этого дела заключалось еще и в том, что сам убитый проживал в другом районе и все его связи, как личные, так и деловые были вне Заинского района.

Следователь районной прокуратуры, которому поручили расследование этого дела, оказался человеком не многословным. Все совещание он промолчал, и у Абрамова создалось впечатление, что его вполне устраивала работа оперативного состава ОВД.

Отпустив рядовых оперативников, они остались вчетвером: Виктор, начальник криминальной милиции, начальник ОУР и следователь прокуратуры. Взглянув на руководство ОВД, Абрамов произнес:

– Мужики, расследование этого убийства находится на контроле президента Республики, и поэтому мы не можем сидеть здесь неделями и ждать, когда будет возбуждено уголовное дело. Согласно, представленной мне справки, в Заинске проживает около двадцати пяти тысяч мужчин, представляющих оперативный интерес для следствия. Если говорить конкретнее, это ранее судимые, в том числе за совершение аналогичных преступлений. Если почистить этот список и опираться на показания раненного водителя, то в нашем списке останется порядка пятисот человек. Я хорошо понимаю и даю полный отчет своим словам, называя эту цифру, но от нее не куда не денешься. Вот именно с этой массой людей мы и должны разобраться в течение двух недель.

– Мне кажется, что все это больше напоминает какой-то фантастический роман – произнес следователь прокуратуры. – У нас нет ни сил, ни возможности всех их отработать.

– Дмитрий Семенович? – обратился Виктор к начальнику криминальной милиции, – почему вы молчите? Вы тоже считаете, что это не реально и невыполнимо или нет? Считайте, что это не только мое указание, но и приказ министра. Как вы будете это делать, меня не волнует. Мы с вашим начальником ОУР будет отрабатывать соседний райцентр. Запишите все, заслушивание будем проводить каждый третий день в двадцать часов, вот в этом кабинете.

Наметив все необходимые мероприятия, они разошлись по своим кабинетам.

– Альберт! – позвонил он начальнику ОУР. – Скажи, как и где вы искали эту белую «Тойоту», какие результаты?

– Виктор Николаевич, я же докладывал уже. У нас в районе подобной автомашины на учете не значится, – произнес обижено он. – Трудно искать автомашину без регистрационного номера. Мы о ней практически ничего не знаем. Единственно, что нам известно, что это машина марки «Тойота» и, что цвет у нее белый, вот и все. Даже модели и той, не знаем.

– Неужели водитель джипа, не рассмотрел модель машины? Он же не первый год за рулем?

– Виктор Николаевич, у нас Заинск, а не Казань и не Москва. Откуда водитель из глубинки может знать все модели импортных автомашин?

– Альберт. Мне все равно кому ты это поручишь, но нужно определить модель машины. Направьте сотрудника в районную библиотеку, пусть посмотрит там журналы «За рулем» и другие автомобильные издания. Нельзя же искать машину лишь по логотипу производителя?

– Все понял, Виктор Николаевич, сейчас направлю, пусть посмотрит, – произнес он.

– У меня еще один к тебе вопрос, как с оружием? Определились? Что говорят баллисты?

– Пока, лишь предварительно, что стреляли из автомата Калашникова. Пули калибра 5,45 мм. Сейчас ждем назначения официальной экспертизы.

– Хорошо. Давай, собирайся через тридцать минут мы с тобой поедим к соседям. Посмотрим, что наработали они там. Это же второй их директор, которого убивают в течение этих четырех месяцев. Думаю, что мы найдем там чего-нибудь интересное.

Через тридцать минут мы выехали в соседний райцентр.


***

Дорога в райцентр оказалась разбитой и им, чтобы окончательно не разбить свою служебную автомашину, пришлось двигаться по правилам дорожного движения или иначе, с учетом состояния дорожного покрытия. Дорога петляла вдоль холмов, природа была просто сказочной в своем пробуждении после зимней спячки. Вдоль дороги, словно часовые, стояли зеленые березы.

– Альберт покажи мне, пожалуйста, место происшествия? Откуда появилась эта белая «Тойота», на каком приблизительно месте стали стрелять?

–Хорошо, Виктор Николаевич. Здесь уже до места не так далеко.

С правой стороны трассы, появился высокий бетонный забор серого цвета.

– Альберт, что это? – поинтересовался у него Абрамов.

– Пионерский лагерь.

– Действующий или нет?

– Работает практически круглый год. Он у нас санаторный.

Они еще проехали километра полтора, прежде чем Зиганшин сделал знак водителю. Тот сбросил скорость и остановил автомашину. Они вышли из машины и стали осматривать прилегающую местность.

– Виктор Николаевич! Со слов водителя, где-то приблизительно здесь раздались первые выстрелы по их джипу. «Тойота» выехала вон оттуда, из-за той лесополосы.

Абрамов достал свой блокнот и стал схематически изображать место преступления. Зарисовав, он повернулся к Зиганшину.

– Альберт, скажи, работников из этого пионерлагеря опрашивали или нет?

– Нет, – ответил он. – Лагерь далековато, что они могли там увидеть? Они, наверное, даже стрельбы не слышали, а не то чтобы что-то видеть.

– Запиши в план мероприятий, – произнес Абрамов. – Срочно опросить всех в пионерском лагере, вплоть до детей. Дети везде лазят и не исключено, что они и могли, что-то видеть такое, что не заметит взрослый.

– Виктор Николаевич, может не стоит распылять силы. Вы же сами знаете, что людей у меня не так много. Одного сотрудника по вашему приказу, я уже посадил на камеры. У меня осталось в наличии всего пять человек. Поймите меня правильно, мне еще по текущим материалам нужно работать.

– Альберт, я дважды повторять приказ не буду. Кстати, соберете в лагере детишек, приведете сюда и прочешите всю территорию по движению машины. Если повезет, может, найдем гильзы от автомата.

Начальник ОУР, словно маленький ребенок, надул щеки и замолчал. Ему явно не хотелось этого делать, так как он, по всей видимости, считал, что указания Виктора носят чисто формальный характер.

Они сели в автомашину и поехали дальше. Через тридцать минут перед нами показались первые дома районного центра.

«Вот и приехали, – подумал Абрамов. – Интересно, что здесь наработали оперативники?»


***

Поселок городского типа встретил их сильным порывистым ветром и клубами пыли, которую он гнал по малолюдным улицам поселка. Они остановились, около местного одела милиции. Он размещался в двухэтажном здании старой постройки. На крыльце здания их уже ожидали: начальник отдела, начальник криминальной милиции и начальник ОУР.

– Как доехали, Виктор Николаевич? – поинтересовался он у Абрамова. – Может, пообедаем, там и поговорим.

– Спасибо, Айдар Галямович. Доехали мы нормально, а как у вас здесь, дела?

– Работаем, – ответил он.

Его отказ от обеда, похоже, спутал все планы начальника ОВД.

– Сейчас, мы посмотрим, как вы здесь работаете, – произнес Абрамов, словно не замечая, возникшего напряжения со стороны начальника отдела. – Давайте, пройдем к вам в кабинет там и послушаем, что вы наработали за все это время.

Они все прошли в кабинет начальника отдела милиции. Кабинет оказался не большим, однако, как не удивительно, но они все там свободно разместились.

– Кто будет докладывать? – спросил Виктор у начальника отдела.

– Начальник криминальной милиции. Пусть он и начнет, а там будет видно.

Доклад начал начальник криминальной милиции. Он дал краткую характеристику убитому Сибгатуллину и доложил о проведенных ими мероприятиях.

– Извините меня, товарищ Фазлеев. Насколько я знаю, у вас погибает второй руководитель предприятия, однако из вашего не столь большого доклада, я так и не понял каковы на ваш взгляд мотивы этих преступлений? С чем связаны все эти убийства? Может, мне кто-нибудь из собравшихся здесь сотрудников, что-то объяснить по этому поводу? Почему или за что, их убили?

В кабинете стало так тихо. Абрамову даже показалось, что эта тишина зазвенела. Все переглядывались между собой, однако, ни один из сотрудников не решился ответить, на этот казалось довольно простой вопрос.

– Ревизию на предприятии проводили? Что она дала? – поинтересовался Виктор у начальника криминальной милиции. – Кто из вас может доложить мне по этому вопросу? Кстати, где у нас начальник ОБЭП, почему его нет на заслушивании?

– Начальник ОБЭП в отпуске со вчерашнего дня, – произнес, молчавший до этого начальник милиции.

– Где тогда замещающий его сотрудник?

– Он уехал в Казань. Он у нас учится на заочном отделении в академии МВД, вот и поехал сдавать сессию, – вновь ответил начальник отдела.

Абрамов невольно отметил про себя, что начинает понемногу «заводиться» от всех этих ответов.

– Нормально, – еле сдерживая себя в руках, произнес Виктор. – У вас здесь людей бьют, как мух, а мы отдыхаем. Так была или не была проведена ревизия предприятия? Кто-то может мне об этом доложить?

– Нет, мы ревизию не проводили, – произнес начальник криминальной милиции. Сибгатуллина застрелили в соседнем районе, а не в нашем районе. Мы посоветовались с прокуратурой и посчитали, что в проведении ревизии необходимости нет.

– О чем вы говорите, Ринат Завдатович? – раздражаясь, начал говорить Абрамов. – Причем здесь место, где убили этого человека? Наверное, важно, за что его убили. Поэтому нельзя отбрасывать того, что убийство связано с его профессиональной деятельностью. Его свободно могли убить и в вашем районе, если бы стрелявший в него преступник не попал в него первой очередью. Скажите, после убийства директора Хисматова ревизия проводилась или нет?

В кабинете вновь стало тихо. Было слышно, как о стекло бьется залетевшая в кабинет толстая зеленая муха.

– Скажите, пожалуйста, – обратился Виктор к следователю прокуратуры. – Вас, как заместителя прокурора района, устраивает работа оперативно – следственной бригады или нет? Может, вы, меня просветите в этом вопросе, а то, я что-то не совсем понимаю, что здесь происходит?

Представитель прокуратуры отложил карандаш в сторону и, подняв на него глаза, произнес:

– Вы знаете, мне трудно сейчас судить в каком состоянии находится работа по этому делу. Я этим делом вплотную еще не занимался. Мне передали его буквально два дня назад. Теперь я вижу, что работа проводилась из рук вон плохо. Ревизия не проведена, мотивы убийств не известны, рабочих версий как таковых нет.

– Да товарищи руководители, вот так мы и работаем. Зато, какие бравые рапорта и справки вы направляли в МВД. Только по одним этим справкам вас можно было сразу же представить к правительственным наградам. Вот смотрю я нас и стараюсь понять, кого вы обманывали? Министра или себя? Что молчите?

В кабинете, в который уже раз повисла гробовая тишина. Начальник отдела бросил спасательный взгляд на начальника криминальной милиции, словно предлагая ему, добровольно лечь на плаху ответственности за данное дело. Однако, судя по его лицу, Фазлеев явно не хотел приносить себя в качестве жертвы.

– Завтра, Ринат Завдатович, отзовете из отпуска начальника ОБЭП. Получите постановление в прокуратуре для проведения полной ревизии предприятия. Опросите всех работников предприятия, с которыми в последние дни перед убийством общался Сибгатуллин. Надеюсь, задача ясна?

– Виктор Николаевич! – произнес начальник милиции. – У меня кроме этого убийства, еще множество различных дел. Я не могу бросить все силы на эту работу.

– Я, что-то вас не понял, Айдар Галямович? Вы, что отказываетесь проводить комплекс первоначальных мероприятий по раскрытию этих убийств? Почему эти мероприятия не были проведены силами отдела до настоящего времени, то есть до моего к вам приезда? Вы, наверное, забыли, что вы здесь не какой-то хозяйственник, а начальник милиции, главный руководитель всего процесса раскрытия преступления. Не мне вас учить, тем более, на подобных совещаниях. Я думаю, что это вы должны были проконтролировать исполнение этих мероприятий, а не я, прибывший в ваш отдел лишь сегодня.

Лицо Хисамутдинова стало серым. Ему явно не понравился не только его тон разговора с ним, но и задачи, которые Абрамов озвучил в этом кабинете. Единственно, что его сдерживало в рамках приличия это страх перед гневом министра. Ведь все справки, отравляемые ими в МВД, были за личной его подписью.

Закончив совещание, Виктор отпустил начальника ОУР Заинского ОВД домой, а сам решил остаться в райцентре.


***

То, что называлось гостиницей в поселке городского типа, больше напоминало «Дом колхозника», так как все удобства были во дворе. Комната, в которую заселился Абрамов, была метров одиннадцать. В углу, на старой пошарканной временем тумбе, стоял телевизор, который по всей вероятности стоял для интерьера, так как, судя по паутине на задней его стенке, давно не функционировал. Покосившейся платяной шкаф, стоящий у входа в номер, не закрывался. Единственно, что радовало в этом номере это чистая постель, пахнущая ароматом скошенных трав.

Не успел Виктор помыться и привести себя в порядок перед сном, как в номер без стука ввалились, в прямом смысле этого слова, начальник криминальной милиции Фазлеев и начальник ОУР Гафуров.

– Виктор Николаевич, мы тут поговорили между собой и решили скрасить ваш одинокий вечер, – произнес Фазлеев и стал доставать из дипломата водку и закуску.

– Вы, что ребята? Мне ваша водка и закуска не нужна. Я придерживаюсь правила не пить с теми, кого проверяю. Давайте без обиды, да и на ночь я, как правило, не пью.

– Виктор Николаевич! Поймите нас правильно, все это от души, – произнес Гафуров.

– Нет, ребята, извините, но я пить с вами не буду. Если бы у меня к вам не было бы претензий, я еще бы может быть и подумал, а при таком раскладе дел как у вас, пить не буду.

Они с минуту потолкались на пороге и, оставив водку и закуску на столе, вышли из номера.

Рано утром Абрамов сам поехал на ликероводочный завод, которым до убийств руководили покойный Хисматов и Сибгатуллин. Управление предприятия размещалось в небольшом двухэтажном доме построенного, еще во времена Советского Союза. Он открыл дверь и не спеша, поднялся на второй этаж. Коридор был еще пуст. Виктор остановился в нерешительности, не зная, что ему предпринять.

«Спят еще местные районные чиновники», – подумал он и, развернувшись, направился обратно в сторону лестницы. Пройдя по коридору, Абрамов обратил внимание на дверь, на которой еще по-прежнему красовалась металлическая табличка с фамилией покойного директора. Виктор осторожно постучал в дверь и, не услышав ответа, дернул дверь на себя. Дверь не поддалась, так как оказалась закрытой на ключ.

– Мужчина? Вам, кого? – услышал он за спиной приятный женский голос.

Абрамов обернулся и увидел молоденькую девушку, которая ключом отпирала соседнюю с директорским кабинетом дверь.

– Доброе утро, – произнес Виктор. – Вот хотел пообщаться с руководством вашей организации, а дверь почему-то оказалась закрытой.

– Вы знаете, директора нет, – спокойно, произнесла она. – Его в ближайшие дни не будет. Пока обязанности директора исполняет его заместитель – Хайруллин Дамир Халитович. Но и его, сегодня также не будет, он еще вчера выехал по делам в Казань и вернется лишь завтра вечером.

– Жалко. Может, вы мне, чем-то поможете?

Девушка улыбнулась, и кокетливо взглянув на Виктора, спросила:

– Судя по тому, что я вас раньше не видела, вы человек не местный. Наверное, вы из Казани. Ни в Заинске, ни у нас здесь, так не одеваются. И еще, у вас начищены полуботинки, что не совсем характерно для местных товарищей.

– Нужно отдать вам должное. Вы очень наблюдательны, что не характерно для женщин. Я действительно из Казани и прибыл к вам сюда из МВД. Приехал к вам, чтобы разобраться с этими непонятными для людей убийствами.

Девушка открыла дверь своего кабинета и пригласила Абрамова войти внутрь. Несмотря на небольшие размеры кабинета, он показался довольно уютным и чистым.

– Присаживайтесь, – предложила она Виктору.

Он сел на стул и приготовился слушать то, что расскажет ему девушка.

– Вы знаете, я работаю здесь недавно, шесть месяцев, не больше. Занимаюсь немного канцелярией, делопроизводством и когда был жив покойный Сибгатуллин, исполняла обязанности его секретаря. По-моему, вы зря пришли сюда, вам здесь никто и ничего не расскажет. Люди все напуганы этими убийствами и поэтому боятся всего, что связано с именами убитых людей. Они не верят ни милиции, ни прокуратуре, что те сумеют найти этих преступников. Если вы хотите что-то узнать в частности от меня, я вам предлагаю встретиться совершенно в другом месте, только не здесь. Кстати, вы, где остановились?

– А, где у вас здесь еще можно остановиться? Только в вашей районной гостинице. Маленькая, но жить можно.

– Знаете, давайте встретимся сегодня вечером. Вас устроит в девять вечера? Не поздно для вас?

Абрамов кивнул головой в знак согласия. Его действительно вполне устраивало это время.

– Будьте в номере, я заеду за вами в гостиницу. У меня есть машина, и мы где-нибудь остановимся с вами и поговорим. А сейчас, уходите, я не хочу, чтобы нас видели с вами вместе.

Виктор вышел из кабинета и, спустившись вниз по лестнице, вышел на улицу.


***

Утром в санаторный пионерский лагерь «Орленок» приехал начальник уголовного розыска Зиганшин Альберт и инспектор по делам несовершеннолетних Морозова Анастасия Ивановна. Всех отдыхающих детей, педагогов и обслуживающий персонал лагеря собрали в столовой.

– Внимание дети! – произнесла начальник лагеря, женщина средних лет, крупного телосложения. – Дети! Я кому сказала, чтобы вы прекратили шуметь!

Постепенно шум голосов в столовой стих. Начальник лагеря, откашлялась и громко произнесла:

– Ребята! Сейчас перед вами выступит начальник уголовного розыска нашего города товарищ Зиганшин. Он вам расскажет, как наша милиция борется с хулиганами и преступниками.

Зиганшину еще никогда не приходил выступать перед столь юной аудиторией, и он немного смутился после слов начальника лагеря. Он встал со стула и, взглянув на притихших детей начал рассказывать. Он рассказал детям несколько занимательных и поучительных историй о борьбе с преступностью, а в конце своего выступления сообщил детям, что готов ответить на все их вопросы.

Зал оживленно зашумел. Вопросы посыпались, как из рога изобилия. Вскоре, Зиганшин устал отвечать на эти вопросы и с мольбой посмотрел на начальника лагеря, прося у нее помощи. Та все поняла и, встав с места, стала благодарить сотрудников милиции за проведенную ими беседу. Не дав ребятам разойтись, Зиганшин вновь поднялся с места и, подняв верх руку, громко произнес:

– Ребята, кто из вас хотя бы один раз в жизни интересовался вопросом сложно ли работать в уголовном розыске? Скажу по честному – сложно. Для работы в уголовном розыске кроме знаний, силы, требуется еще одно не маловажное качество, это наблюдательность. Без нее сотрудник не сможет хорошо работать. Так вот скажите ребята, только хорошо подумайте, кто из вас десять дней назад видел около вашего лагеря белую иностранную машину? А, если этот человек еще вспомнит марку этой машины и количество пассажиров в ней, тот значит, может считать себя очень внимательным и способным работать в уголовном розыске.

В столовой повисла тишина. Неожиданно для присутствующих, с места встали два мальчика и подняли руки.

– Кто эти дети? – спросил Зиганшин у начальника лагеря.

– Да это братья Семеновы: Павлик и Антон. Они из третьего отряда.

– Вы знаете, мне нужно срочно переговорить с этими ребятами, – обратился он к старшей вожатой, которая сидела рядом с ним.

– Сейчас, все устроим.

Она встала с места, направилась к ребятам. Пока выступала инспектор по делам несовершеннолетних, Зиганшин переговорил с братьями.

Ребята рассказали ему, что в тот день они, воспользовавшись невнимательностью своего вожатого, пролезли в дыру в заборе и оказались за территорией лагеря. Они достали из своего тайника сигареты и, спрятавшись в кустах, решили немного покурить. Внезапно недалеко от них остановилась белая иностранная машина. Ребята сначала испугались и затихли, а затем решили поближе рассмотреть эту машину. Прячась в высоких кустах, они пробрались ближе к машине. Около машины стояло двое мужчин, один из которых был кавказкой национальности. В машине за рулем сидел еще один мужчина, который все время пытался поймать какую-то музыку и постоянно крутил радиоприемник.

Мужчина-кавказец, похоже, волновался и поэтому часто ругался на своем языке и все время поглядывал на часы. Сидевший в машине водитель выключил приемник и что-то сказал кавказцу. Между ними возник конфликт, который чуть не вылился в драку между ними. Если бы не третий мужчина, то они бы обязательно разодрались между собой. Внезапно один из мужчин что-то произнес. Они перестали ругаться и стали прислушиваться к шуму, приближавшейся к ним машины. Кавказец открыл багажник и достал оттуда автомат. Он передернул затвор автомата и сел на заднее сиденье машины. Второй мужчина достал пистолет и, проверив его, сел на пассажирское место.

Вскоре на дороге из-за поворота, показался синий джип. Пропустив его вперед, белая иномарка сразу же поехала за ним. Не прошло и минуты как ребята услышали выстрелы. Они испугались и побежали обратно в лагерь.

Ребята показали ему, где стояла автомашина с этими людьми. Отпустив мальчишек, он стал внимательно осматривать стоянку машины. Ему определенно повезло, что за все это время не было ни одного дождя, и земля была сухой. Ему удалось подобрать на месте стоянки автомашина, два окурка. Теперь следствие уже располагало кое-чем – стала известна марка «Тойоты», эта была «Камри».

Зиганшин вернулся в пионерский лагерь и, поговорив с начальником лагеря, взял с собой ребят из старшего отряда. Он на автобусе довез ребят до места, где джип свернул с трассы и, построив мальчишек цепью, повел их вперед. Через тридцать метров ребятам улыбнулась удача. Один из мальчиков обнаружил стреляную гильзу от автомата. В течение часа, ребята нашли шесть стреляных гильз. Пообедав в лагере, сотрудники милиции поехали в Заинск.


***

Время текло медленно. Виктор сидел в номере и ждал прихода девушки. Она появилась в строго оговоренное ей время. Он вышел вслед за ней из гостиницы и сел в припаркованную у гостиницы автомашину.

– Извините меня, – попросил он прощение у девушки. – Я утром даже не спросил у вас главное, как вас зовут?

– Меня зовут Сафина Роза или просто Роза, – ответила она и покраснела.

– А, меня, Абрамов Виктор Николаевич.

– Могли и не говорить, я и так уже знаю об этом. Сегодня на предприятие приехал начальник нашего ОБЭП, злой как черт. Говорит, что это вы вызвали его из очередного отпуска. Полдня бегал по предприятию, все грозил исполняющему обязанности директора, ревизией предприятия.

– Неужели у вас все испугались предстоящей ревизии и стали мелко дрожать, – поинтересовался он у нее.

Девушка посмотрела на Виктора и улыбнулась. Выехав за пределы поселка, она остановила машину у обочины.

– Виктор Николаевич! Я очень хочу, чтобы вы размотали здесь весь этот клубок. Если вы это не сделаете, то наша местная милиция никогда этого не сделает.

– Роза, почему вы такого плохого мнения о вашей местной милиции? Среди них много грамотных и порядочных людей. Нельзя же всех их причесывать одной гребенкой?

Она через силу улыбнулась.

– Вы знаете, здесь нет сотрудников, которые могли бы пойти против начальства. Они все здесь ручные, словно коты и четко выполняют лишь команды сверху.

– Интересно, интересно. Это откуда у вас, проживающей, как вы говорите в поселке чуть более шести месяцев такое негативное мнение о милиции?

Роза отвернулась от него и тихо зарыдала. Абрамов попытался ее успокоить, однако, все его попытки не увенчались успехом. Ее рыдания становились все сильнее и сильнее.

– Роза! Вы для чего меня пригласили сюда? Вы думаете, что мне приятно смотреть, как плачет молодая красивая девушка.

Она на какой-то миг замолчала, сдерживая рыдания.

– Все дело в том, что я любила Сибгатуллина и очень сильно переживала за него, особенно в последнее время. Вы знаете, наше предприятие образовалась в 1989 году, в результате акционирования местного ликероводочного завода. Оно на тот период уже не функционировало и буквально дышало на ладан. В результате акционирования Хисматов, бывший директор нашей завода выкупил тридцать процентов акций предприятия, а Сибгатуллин Раис – тридцать три процент. Все остальные акции, были выкуплены трудовым коллективом.

Чтобы поднять предприятие с колен он и Хисматов взяли в банке большой кредит. Им пришлось заложить в виде залога не только свои автомашины, но и свое жилье. На эти деньги они закупили новое импортное оборудование, установили его, и предприятие ожило буквально на глазах всего населения райцентра. Оно заработало и вскоре стало приносить неплохую стабильную прибыль.

Пока эти два человека занимались модернизацией производства за собственные деньги, местный глава районной администрации стал втайне от них скупать акции трудового коллектива по бросовым ценам. Когда они узнали об этом, разразился скандал районного значения. Выяснилось, что глава администрации не только скупил весь пакет акций, но уже успел продать этот пакет, какому-то никому не известному чиновнику из Казани, которого никто и никогда не видел в нашем райцентре.

Когда скандал стих, Хисматов и Сибгатуллин решили провести мероприятия по увеличению уставного капитала фирмы. Это мероприятие в случае его успешного осуществления позволило бы им обоим снизить долю этого чиновника. Однако, несмотря на все их усилия в этом направлении, они не смогли это провернуть. Об этой затее стало известно новому акционеру, и он пригрозил им судом, если они сделают это в тайне, от него.

Вскоре, Сибгатуллин узнал, то, что так долго от него скрывал Хисматов. Оказалось, что часть проданных работниками акций новому акционеру, на самом деле принадлежала лично Хисматову. Он в период приватизации выкупил их за свои деньги, но почему-то оформил на своих рабочих. Эти рабочие должны были вернуть ему эти акции в том году, однако, почему-то не сделали это, а продали их главе администрации района.

Хисматов был в шоке от этой сделки. Еще большим шоком оказалось то, что неизвестный новый акционер оказался близким родственником чиновника республиканского значения. Не посоветовавшись ни с кем, в том числе и с Сибгатуллиным, он поехал в Казань, где попытался встретиться с этим человеком, чтобы вернуть хотя бы какую-то часть законно принадлежавших ему акций.

Судя по всему, разговора у него с этим человеком не получилось, и он расстроенный этой неудачей вернулся обратно в поселок. Посоветовавшись с Сибгатуллиным, они решили организовать выпуск левой водки. Это решение позволяло бы им значительно сократить выпуск легальной водки, и таким образом снизить официальные доходы предприятия, подлежащих распределению между акционерами.

Однако, как только предприятие стало гнать эту неучтенную водку, то сразу же на предприятие нагрянули сотрудники ОБЭП и стали проводить ревизию. По указанию главы администрации района следственные органы возбудили уголовное дело по факту выпуска неучтенной продукции. Они передали очень большие деньги главе администрации, чтобы все это замять. Сам глава, не стал влезать в это дело, а отправил их обоих в Казань. Лишь только после встречи с казанским акционером возбужденное уголовное дело в отношении их было прекращено.

После этого случая к Хисматову стали подъезжать ребята сначала из Набережных Челнов, а затем и из Казани. Они требовали от него, что бы он продал свои акции по номинальной цене этому казанскому акционеру. Однако, ни уговоры, ни угрозы не подействовали на него. Он категорически отказался продавать свой пакет акций. Через некоторое время, они потребовали от него, чтобы он добровольно оставил должность директора и вообще уехал из района.

В какой-то момент он понял, что все это может закончиться для него весьма плачевно, и тогда он договорился с Сибгатуллиным, что в случае его гибели все его акции его жена должна была продать Сибгатуллину и ни кому другому. Единственным условием этой возможной сделки, было то, чтобы Сибгатуллин должен был обеспечить его семью всем необходимым для нормальной жизни. Они подписали и нотариально заверили свои подписями этот договор у нотариуса.

Я, не знаю, откуда, но об этом снова стало известно в Казани. Оттуда приехали юристы и через наш местный суд признали почему-то эту сделку не законной, так как она, по их мнению, была заведомо крупной и для ее проведения, необходимо было решение общего собрания акционеров, которого не было.

Хисматов в какой-то миг решился и написал письмо в прокуратуру республики. Я слышала от Сибгатуллина, что тот описал всю ситуацию, однако ответа на его письмо не последовало. По всей вероятности, Хисматов понял, что совершил большую ошибку и сразу же бросился спасать свою семью. Он успел вывести семью из райцентра в Челны, где проживала его родная сестра. На обратном пути в поселок, его убили в дороге.

Сафина замолчала. Она посмотрела на Абрамова, стараясь угадать, какое впечатление на меня произвел ее рассказ.


***

Выдержав небольшую паузу, Виктор попросил ее продолжить свой рассказ. Она снова зарыдала. Дав ей проплакаться, он взглянул на нее, ожидая ее дальнейшего рассказа.

– А, дальше было следующее. После убийства Хисматова, Сибгатуллин начал сильно сдавать, так как угрозы в его адрес стали сыпаться буквально со всех сторон. Вскоре, он узнал, что жена покойного, продала пакет акций, принадлежащих ее мужу, и собралась окончательно уехать из поселка. Теперь, основными акционерами стал человек из Казани и Сибгатуллин.

– Извините меня Роза, за мой нескромный вопрос, – прервав ее рассказ, обратился к ней Абрамов. Меня интересует, как вы познакомились с Сибгатуллиным и почему он доверился вам?

– Все произошло 23 февраля этого года. Мы поздравляли мужчин с праздником Советской Армии, после чего, еще живой Хисматов, организовал в конторе небольшой банкет. Было много веселья, вина. Я по всей вероятности не рассчитала свои силы и немного опьянела от шампанского. Сибгатуллин Раис оказался довольно тактичным человеком и предложил мне свои услуги. В тот вечер мы долго гуляли с ним и только тогда, когда я пришла в нормальное состояние, он проводил меня домой.

– Роза, насколько мне известно, он был женатым человеком? Я знаю, что у него была жена и двое детей? На что вы рассчитывали сами? На то, что он бросит свою семью, детей?

– Вы знаете, это он по паспорту был женат. На самом деле в тот момент он уже больше года, как не жил со своей семьей. Он оставил жене дом, машину, а сам снимал комнату у одной бабушки на окраине поселка.

– Извините меня Роза, но я этого не знал. Да и местные товарищи, мне об этом ничего не говорили.

– Так вот, после этого праздника мы стали встречаться с ним практически постоянно. Он много мне рассказывал о себе, о бывшей своей жене, но еще больше он мне рассказывал о своей работе. Раис никому на работе не верил и поэтому все рассказывал только мне одной. Он надеялся, что если что-то с ним произойдет, то я все это расскажу человеку, который будет заниматься этим делом.

В последнее время наше предприятие стало наращивать производительность, однако по документам, вы этого, наверняка, не увидите. Об этом знает лишь заведующий складом готовой продукции Тазиев Рустем. Я как-то случайно видела, что часть документов он постоянно забирает с работы домой и где-то ее прячет. Это истинные документы, а липовые, всегда находятся на его рабочим месте. Люди между собой говорят, что этот Тазиев является каким-то дальним родственником главе администрации, но я почему-то в это плохо верю. Я еще плохо знаю местных людей и после знакомства с Сибгатуллиным, старалась оградить себя от этих лишних знакомств. Вы знаете, что на двадцатое число этого месяца было назначено общее собрание акционеров нашего предприятия? На этом собрании должен был обязательно присутствовать и Раис, но его, к сожалению уже нет в живых. Теперь у нашего предприятия всего один хозяин. Вы думаете, почему я не называю ни одной фамилии? Если сказать честно, то я просто не знаю их. Раис мне никогда не называл эти фамилии, так как боялся за мою жизнь.

Роза замолчала и снова зарыдала. Ее рассказ позволил пережить ей снова любовь и смерть дорогого ей человека. Виктор сидел и молчал, так как не знал, чем он мог помочь ей. Немного успокоившись, она завела двигатель машины, и они поехали обратно в поселок. Проезжая по улице Терешковой Абрамов увидел, что в кабинете начальника милиции до сих пор горит свет.

– Роза, будьте так добры. Останови автомашину около милиции. Я хочу зайти в отдел милиции.

Она остановила машину.

– Виктор Николаевич! Дайте мне слово, что вы доведете это дело до конца. Больше мне рассчитывать кроме вас, здесь не на кого.

– Роза, я тоже человек системы и подчиняюсь приказам своего руководства. Если меня не остановят, то я обязательно доведу это дело до конца, – произнес Абрамов, выходя из машины.

– Спасибо, я буду надеяться, что вы отомстите им за Раиса.


***

Абрамов, молча, прошел мимо дежурной части и поднялся на второй этаж. Стараясь не греметь шагами, он осторожно прошел по коридору и без стука вошел в кабинет начальника милиции.

– Добрый вечер! Что, не спится?

Начальник милиции вздрогнул всем телом и удивленно посмотрел на Виктора. Перехватив, его испуганный взгляд, Абрамов невольно улыбнулся.

– Вот и мне, почему-то не спится. Я тоже, как и вы, все думаю об этом деле.

Начальник милиции, хотя внешне не выдавал своего волнения, однако, судя по его лицу, он был явно удивлен его вечерним посещением.

– Айдар Галямович! Вы, похоже, чем-то очень встревожены? Скажите, что вас тревожит? Не мой ли приезд к вам в район?

– С чего это вы взяли, Виктор Николаевич? Мне нечего волноваться. Я ничего такого не совершал, за что можно было бы переживать и не спать ночами.

– Вот и не правда. Насколько я знаю, это вы санкционировали возбуждение уголовного дела в отношении убитых руководителей агрофирмы? Мне бы хотелось узнать от вас, где это уголовное дело? Почему-то мне очень не терпится на него взглянуть? Кстати, скажите мне, почему это дело не было зарегистрировано в журнале?

Хисамутдинов заметно побледнел. Рука, державшая шариковую ручку, предательски задрожала и выдала его внутреннее волнение.

– Вы же не глупенький мальчик и догадываетесь, чем может обернуться для вас этот двойной учет. Думаю, что вы едва ли найдете поддержку в прокуратуре района, ведь два фигуранта этого уголовного дела были впоследствии убиты неизвестными нам лицами.

– Извините, но я вас не понимаю, Виктор Николаевич. О каком уголовном деле вы спрашиваете? Кто вам об этом рассказал? Я не знаю никакого уголовного дела! Знаете, что я вам скажу, вы, как бы, не кружили здесь, не искали это пресловутое уголовное дело, вы все равно ничего не найдете. Причина одна. Нельзя найти то, чего нет.

– Как знать, товарищ начальник, как знать. Вы сами, наверное, догадываетесь, что это только прелюдия к большой опере. Если вы не хотите участвовать в раскрытии этих убийств, то хоть не мешайте мне этого делать. Вы же знаете, что расследование этого дела находится на контроле у президента, а с ним, едва ли кто захочет связываться.

– Это, что шантаж?

– Нет, Айдар Галямович, это не шантаж, это пока бесплатный совет вам.

Виктор, молча, развернулся на месте и направился к двери. Взявшись за ручку двери, он обернулся назад и посмотрел на начальника милиции. Как нестранно, он был абсолютно спокоен.


***

«Зацепил или нет? – подумал Абрамов. – Если зацепил, то сейчас начнет метаться, совершать одну ошибку за другой. Чем больше он сделает ошибок, тем проще мне будет работать».

Виктор шел от отдела милиции в гостиницу по абсолютно пустой улице. Часы показывали начало одиннадцатого вечера. В поселке стояла мертвая тишина, даже собаки, обычно лаявшие в ночи, в этот раз почему-то молчали.

«Сейчас в это время в Казани, самое веселое время. Гуляет молодежь, работают кафе и рестораны, а здесь, мертвая тишина, как на кладбище» – подумал он.

Абрамов тогда еще не знал, что после его ухода из милиции, тот стал срочно звонить главе администрации района.

– Марат Марсович, у нас, похоже, возникает небольшая проблема. Абрамов оказался в курсе уголовного дела, которое мы возбуждали в отношении Хисматова и Сибгатуллина. Ему кто-то об этом рассказал. Я не думаю, что это сделали мои люди, думаю, что протекло в другом месте.

– Слушайте, Хисамутдинов. Вы звоните мне ночью и начинаете задавать мне свои идиотские вопросы? Вы для чего там сидите в этом кресле? Это ваши вопросы, откуда он об этом узнал, а не мои. Вы, что собираетесь их переложить на меня? Не получится! Решайте их самостоятельно, без моего участия. Не нужно расписываться в своей беспомощности, иначе мы вас заменим на более активного человека.

Глава положил трубку на рычаг телефона. Начальник милиции явно не ожидал, что его слова вызовут подобную реакцию у главы администрации и поэтому не на шутку растерялся. Он осторожно положил телефонную трубку и открыл свой сейф. Внизу, под стопкой бумаг и документов лежало уголовное дело. Оглянувшись по сторонам, словно опасаясь, что кто-то за ним наблюдает, он достал эту тонкую папку и открыл его на первой странице. На постановлении о возбуждении уголовного дела стояла подпись прокурора района.

«Блефуешь, товарищ Абрамов, не моя подпись на данном постановлении, а прокурора» – подумал он.

На какой-то момент ему стало немного легче от этого. Закрыв папку, он снова положил дело в сейф.

«С утра нужно что-то делать, чтобы он больше не лез в эти дела», – подумал он и стал собираться домой.


***

Утром Абрамову позвонил начальник отдела уголовного розыска из Заинска. Зиганшин кратко доложил ему о результатах выезда в пионерский лагерь.

– Молодец, Альберт, хорошо поработал. Значит, с места вы изъяли окурки сигарет, автоматные гильзы, а также установили модель автомашины. Молодец! Сейчас Альберт нужно постараться найти эту автомашину. Я почему-то думаю, что эта машина ваша, то есть местная. Подготовь ориентировку по машине и раздай ее всем участковым инспекторам. Пусть посмотрят на своих участках, может, где-нибудь стоит она в сарае, ждет нас.

– А что у вас, Виктор Николаевич. Как, у вас там идут дела?

– У меня пока ничего реального нет. Информации много, однако, реального, ничего нет. Кстати, как идет отработка мужского населения? Сколько человек пропустили через камеру?

– Пока работа в этом направлении идет не очень хорошо. Сегодня сам плотно займусь этим вопросом. Пока, отработано всего шестнадцать человек.

– Да, не густо. Такими темпами мы и до зимы, их не отработаем.

Абрамов положил трубку на телефон и невольно задумался. Не успел он выйти из дежурной части, как лицом к лицу столкнулся с начальником криминальной милиции.

– Ринат Завдатович! Вы мне обещали еще вчера занести оперативно-поисковое дело по убийству Хисматова, где оно? Почему я дважды должен обращаться к вам по этому вопросу?

– Простите меня, Виктор Николаевич, закрутился с делами, вот и забыл. Я сейчас разберусь с делами и обязательно занесу его вам.

– Хорошо, я буду ждать вас с делом в кабинете.

Виктор поднялся на второй этаж и направился к себе в кабинет.

Начальник криминальной милиции появился у него, лишь через полчаса. Он вошел в кабинет, в руках держа довольно тощую папку. Ни слова не говоря, он, молча, положил его на стол и собрался выйти из кабинета.

– Минуточку! – остановил его Абрамов – У меня к вам целая куча вопросов, Ринат Завдатович. Присаживайтесь, пожалуйста, работаем немного.

Фазлеев нехотя присел на стул. По его внешнему виду, было заметно, что он не расположен вести с ним, какие-то конструктивные разговоры по данному делу.

– Ринат Завдатович! Скажите, ревизия на предприятии началась или нет?

– Пока не началась. У нас нет постановления прокуратуры на проведение этой ревизии.

– Вон, оно, что? – удивленно произнес Абрамов. – Ведь при мне следователь прокуратуры обещал подготовить это представление. Видно, обещанного у вас действительно три года ждут.

– Вы же знаете, это зависит не от меня. Будет постановление, начнем ревизию.

– Тогда у меня к вам еще один вопрос. Скажите, пожалуйста, у кого находится уголовное дело, возбужденное в отношении Хисматова и Сибгатуллина? Вы знаете, я бы хотел ознакомиться с этим уголовным делом?

Он непроизвольно вздрогнул и посмотрел на Абрамова.

– Я не знаю, у кого оно, – произнес он, слегка заикаясь. – Но, у меня его точно нет.

– Значит, вы не знаете, у кого сейчас хранится это дело? Я правильно, вас понял?

– Да, правильно.

– Спасибо, – ответил Виктор, и молча, достал из кармана костюма японское миниатюрное записывающее устройство.

Только он один знал, что в этом устройстве отсутствуют батареи питания и поэтому это устройство больше походило на психологическое оружие, чем на полезное в работе устройство. Однако, при виде его, лицо начальника криминальной милиции почему-то приобрело совершенно другое выражение.

– Это что? – спросил он Абрамова. – Вы меня писали?

– Писал. А, что разве это запрещено каким-то законом?

Он развернулся и медленно вышел из кабинета.


***

Выйдя от Абрамова, Фазлеев сразу же бросился в кабинет начальника милиции.

– Айдар Галямович! У меня Абрамов требует уголовное дело, возбужденное в отношении Хисматова и Сибгатуллина! Я не знаю, кто ему об этом сказал, но сливают нас с вами, похоже, капитально.

– Ты еще караул закричи. Эта твоя проблема найти этого человека, кто сливает ему информацию. Тебе сколько осталась до пенсии? Пять говоришь, вот и работай Ринат, а то уйдешь из милиции с волчьим билетом в руках.

– Ну и что ему сказать, если он еще раз спросит об этом?

– А, что ты ему сказал сегодня?

– Что, что? Я сказал, что у меня его нет.

Лицо начальника отдела стало напоминать накаленный до красного цвета утюг. По его лицу, пробежала болезненная гримаса, от которой начальнику криминальной милиции стало плохо, словно он схватился за оголенный электрический провод.

– Ты хоть даешь отчет своим словам? Что это значит, что у тебя его нет? Ты, что совсем не соображаешь, что говоришь? Твой ответ говорит о том, что данное дело было, просто сейчас у тебя его под рукой не оказалось. Ты понял, это или нет?

Только сейчас до Фазлеева стала доходить, что он своим ответом автоматически подтвердил наличие этого уголовного дела. Его забила мелкая нервная дрожь. Он почувствовал, как струйка холодного пота потекла между его лопатками.

–Айдар Галямович! Что мне сейчас делать? Абрамов записал мой ответ на портативный магнитофон.

Теперь пришло время удивиться начальнику милиции. Он набрал в легкие воздуха и что есть мочи, закричал на своего заместителя.

– На какой магнитофон? Откуда у него магнитофон?

Он обессилено плюхнулся в свое кресло и вытер лицо, большим носовым платком.

– Ты хоть понимаешь, в какое положение ты поставил нас всех? Короче делай все, что хочешь, пои его, подкладывай баб, но чтобы пленка из магнитофона была у меня. Понял?

– Все сделаю, как вы сказали….

Он моментально исчез за дверь кабинета.

Хисамутдинов снял трубку и, стараясь придать своему голосу деловой оттенок, начал набирать номер прокурора района.

– Да, я вас слушаю, – произнес прокурор.

– Возникла небольшая проблема, нужно встретиться.

– Приезжай, я жду, – ответил прокурор и повесил трубку.


***

Абрамов сидел в выделенном ему кабинете и изучал оперативно-поисковое дело. В прочем слово изучал, наверняка, не соответствовало действительности. Изучать в этом деле общем было нечего. Отложив дело в сторону, он вызвал к себе начальника уголовного розыска. Через минуту, тот вошел в кабинет.

– Эдуард, что это такое? – произнес он и протянул ему поисковое дело. – Тебе не кажется, что за подобное отношение к работе, тебя можно свободно уволить из органов? Если ты рассчитываешь на помощь своего начальника, то напрасно. Твоя судьба сейчас в моих руках.

Гафуров явно не ожидал подобного начала разговора и на какой-то момент, просто опешил.

– Ты, что стоишь, как вкапанный! Давай, садись. Я не люблю, когда люди стоят, а особенно как ты, в дверях. Я жду твоих объяснений?

Гафуров не пошевелился. Он уставился в пол и замолчал. Его пальцы на руках то сжимались в кулак, то снова распрямлялись. Было видно не вооруженным глазом, что он находится в сложном положении, так как не знает, какую позицию ему занять в этом вопросе. По сути, Абрамов был абсолютно прав, в этом поисковом деле практически ничего не было.

– Эдуард! Может, ты считаешь все мои к тебе претензии не совсем обоснованными, тогда подходи к столу, садись, будем вместе вспоминать занятия по оперативно-розыскной деятельности. Скажи, почему в деле отсутствует копия постановления о возбуждении уголовного дела, где копия осмотра места происшествия, в частности – осмотра трупа Хисматова. Эти материалы в деле были или нет? Почему нет документов по осмотру места, с которого стрелял убийца? Вы же нашли эту лежанку? Может, это все секретные материалы? Скажи, почему в деле отсутствует вторая часть с оперативными материалами?

Гафуров продолжал молчать. Его губы от обиды иногда передергивались, отчего его лицо искажала какая-то злобная ухмылка.

– Понимаешь, Эдуард, я не могу с тобой общаться по-хорошему потому, что нормального языка ты, похоже, не понимаешь. Пригласи ко мне срочно начальника криминальной милиции, может, он мне что-то пояснит. Если ты мне сегодня не расскажешь, что у вас здесь творится, ты будешь уволен. Завтра я свяжусь с руководством МВД и решу твою судьбу. А сейчас, иди и думай.

Через минуту в кабинет снова вошел Фазлеев.

– Ринат Завдатович! Вы хоть раз раскрывали это поисковое дело? – спросил его Абрамов и протянул ему дело. – Думаю, что нет. Я не собираюсь читать вам мораль, что такое хорошо и что такое плохо. У вас здесь все плохо, а если сказать точнее, то очень плохо. Была бы моя воля, я бы давно вас всех здесь разогнал, это в лучшем случае, а в худшем – отдал бы под суд за преступное бездействие по раскрытию тяжкого преступления, а именно убийства гражданина Хисматова.

Он, молча, взял в руки дело и стал его бегло листать. Когда он закрыл его, Виктор снова задал ему вопрос о наличии документов в этом деле.

– Извините, Виктор Николаевич, все эти документы были в этом деле. Наверное, оперативник, который подшивал это дело, не вложил их. Я сейчас с ним разберусь.

– Вот возьмите дело и разберитесь. Я думаю, что вам два часа хватит для того, чтобы привести это дело в нормальное состояние.

Он взял дело и вышел из кабинета. Закрыв на ключ дверь кабинета, Абрамов вышел на улицу. Недалеко от него стояла милицейская автомашина, около которой крутился знакомый ему водитель. Увидев его, он поздоровался с ним.

– Виктор Николаевич, вы куда-то собрались? – поинтересовался он у него.

– Да, Ильдар, угадал. Хотел посмотреть на место, где убили первого директора. Ты не подскажешь, где машина вашего заместителя, я что-то ее не вижу? Похоже, что он уже уехал обедать. Нужно, наверное, было предупредить его об этой поездке.

– Виктор Николаевич! У меня сегодня выходной. Машина у меня есть и я готов вас прокатить до того места. Я ведь в тот день был дежурным водителем, и мне самому пришлось выезжать на место происшествия. Так, что это место я хорошо помню.

– Ну, раз так, поехали.

Абрамов быстро сел в его автомашину и они тронулись.


***

Ильдар оказался довольно веселым парнем. Всю дорогу, что они ехали, он безостановочно рассказывал анекдоты. При этом, он смеялся и веселился от рассказанных анекдотов, больше чем Абрамов.

Наконец, машина съехала с дороги и становилась у обочины.

– Вот мы и приехали, Виктор Николаевич, – произнес он. – Вот здесь это все и произошло. Джип с мертвым Хисматовым вылетел здесь с дороги и ударился в эту сосну.

– Ильдар, а откуда стреляли, с какой конкретно стороны? Вы тогда нашли его огневую точку или нет?

– Да, его лежанку мы нашли. Он стрелял вон из-за той небольшой корявой березки, что в метрах ста от дороги. Там и гильзы автоматные нашли и сигаретные окурки.

– А какие сигареты курил убийца? Не «Золотую Яву» ли случайно?

– Точно, товарищ подполковник. На месте мы нашли окурки сигарет «Золотая Ява». Целых шесть штук, если мне не изменяет память.

– Шесть окурков, сорок минут перерыв между сигаретами. Значит, убийца ждал долго, часов пять не меньше. Ильдар! А какая погода тогда была? – спросил его Абрамов. Мороз, метель?

– Ну, градусов десять-двенадцать, не больше. Если тепло одеться, можно спокойно все это время отлежать.

«Да, не жарко было стрелку, наверняка, за эти шесть часов перемерз сильно», – подумал Виктор.

– Ты говоришь, что если тепло одеться? Выходит, он или приехал сюда на своей автомашине или его кто-то привез. Не станет же он, в таком виде двигаться по дороге, да и автомат нужно было, по всей видимости, куда-то положить. Правильно я рассуждаю или нет?

– Наверное, правильно.

– Ильдар, а где стрелок мог оставить свою автомашину? Он же не мог прийти сюда пешком с оружием в руках. Скажи, как вы осматривали прилегающую местность? Кинолог с собакой был или просто так, визуально?

– Кинолога не было, это однозначно. У нас в отделе своей собаки нет, а вызывать кинолога с собакой из Заинска, руководство почему-то не стало.

«Плохо, – подумал Абрамов. – Похоже, что все здесь делалось так, чтобы это дело осталось не раскрываемым».

Они еще немного побродили вокруг этого места. Надеяться на чудо не приходилось. Прошло около четырех месяцев с момента убийства Хисматова, и сейчас, искать какие-то вещественные доказательства, было просто глупо.

Они сели в автомашину и поехали обратно. Проехав около километра от места убийства, Абрамов обратил внимание на небольшое придорожное кафе, стоявшее недалеко от дороги.

– Ильдар, что это? – поинтересовался у него Виктор.

– Закусочная какая-то. Сколько я здесь езжу, ни разу не останавливался около нее.

– Ильдар останови, пожалуйста. Я на минутку только куплю себе минеральной воды, и мы поедем дальше.

Машина остановилась в метрах шестидесяти от закусочной. Абрамов вышел из машины и направился к закусочной.

– Здравствуйте! – поздоровался он, входя в помещение закусочной. – Как дела, как бизнес? Торговля идет или нет?

– Какая здесь торговля? Эту точку давно нужно закрыть, да хозяин почему-то не хочет. Здесь машины практически не ездят, – произнесла женщина, стоявшая за стойкой бара.

– Я слышал, что здесь не далеко, зимой застрелили мужчину?

– Да, было дело. Как сейчас помню. Этот мужик заехал сначала сюда, посидел здесь минут двадцать, словно кого-то ожидал. Ему кто-то позвонил на этот телефон, он вышел из закусочной сел в машину и поехал. Выстрелов я не слышала. Это я потом узнала, что его убили.

– Значит, вы в тот день работали? – спросил ее Абрамов.

Она, молча, кивнула головой и посмотрела с интересом на Виктора.

– Скажите, а перед этим мужчиной никто к вам не заходил?

– А, вы кто такой, что бы задавать мне подобные вопросы?

Абрамов достал из кармана удостоверение и протянул ей. Женщина бегло взглянула на удостоверение и произнесла:

– Я вот сразу догадалась, кто вы. У меня, просто нюх на милиции, – произнесла она и улыбнулась. – Да, сидели двое. Приехали на светлых «Жигулях». Они сначала ушли из кафе вдвоем, потом один вернулся и стал ждать второго. Они сидели вон за тем столом. Часа три ждал, если не больше, второй пришел, чуть живой. Сразу было видно, что он сильно замерз. Выпил грамм сто водки, и они уехали.

– Скажите, когда здесь сидел мужчина, которого потом убили, он не разговаривал с этим мужчиной? – спросил ее Виктор, указывая на тот столик, за которым ранее сидели эти двое мужчин.

– Сейчас, я уже не помню. Похоже, они не разговаривали.

– А, как выглядели эти двое? – задал я ей вопрос.

– По-моему, один был не то армянин, не то грузин, откуда-то оттуда с Кавказа. А второй, наш доморощенный. Я имею в виду, татарин.

– Хорошая у вас память. Спасибо, вам за помощь.

Абрамов купил бутылку воды и чуть ли не бегом, побежал к ожидавшей его машине


***

Вдали, в легкой дымке, показался поселок. Машина, словно понимая это, мчалось все быстрее и быстрее.

– Ильдар, ты Тазиева, случайно, не знаешь?

– У нас поселок не большой и все мы друг друга знаем, кого-то чуть лучше, кого-то похуже. Сам я его, знаю плохо. Он старше меня и мне с ним не приходилось особо сталкиваться. Говорят, что он какой-то дальний родственник главы администрации. Приехал он в поселок около года назад. До этого, говорят жил где-то на севере, а затем, по-моему, в Казани. Друзей в поселке он не имеет. Живет скрыто, замкнуто. С людьми практически не общается. Утром на работу, с работы – домой. Раньше, когда приехал в райцентр, работал водителем. Сейчас насколько я знаю, работает заведующим складом готовой продукции. А почему вы меня спрашиваете о нем, Виктор Николаевич? Он, что тоже в числе подозреваемых вами людей?

– Нет, я просто так поинтересовался у тебя. Сам знаешь, убийство и мне бы хотелось, познакомиться и поговорить со всеми кто каким-то образом был связан с Хисматовым и Сибгатуллиным.

– Понятно. Пропускаете всех, через свое сито.

Впереди показались первые дома поселка. Еще через минуту, другую и машина остановилась около здания милиции.

Не успел он выйти из машины, как к нему подскочил начальник криминальной милиции.

– Виктор Николаевич! Вот возьмите дело, – произнес он. – Как, я вам и говорил, оперативник не подшил в дело несколько листов, на которые вы обратили внимание. Сейчас все нормально.

Абрамов взял в руки дело и направился к себе в кабинет.

«Посмотрим, что вы написали за эти два часа», – подумал он.

Около двери кабинета, Виктор остановил начальник милиции.

– Виктор Николаевич! Вы, что сегодня вечером делаете? – поинтересовался он у Абрамова.

– Иду в Большой театр, сегодня премьера, ставят «Лебединое озеро», – в шутку ответил Виктор.

– Вы все шутите, – произнес, улыбаясь, он. – А я к вам по серьезному вопросу. Дело в том, что сегодня прокурор района собирает небольшой мальчишник. Приглашал и вас поучаствовать в нем. Будет глава района и многие интересные люди из Заинска и Челнов.

– Пока ничего сказать не могу. Сами видите, дела не позволяют мне нормально отдохнуть.

– Так вы оставьте их до утра. Работа не волк, в лес не убежит.

Абрамов поблагодарил его за приглашение и прошел в кабинет.


***

Открыв дело, Виктор снова принялся читать вложенные оперативниками листы. Если бы он не был на месте убийства, то его вполне могли бы устроить вложенные в дело схемы места происшествия. Просмотрев их, он сразу же понял, что составляющий эти схемы сотрудник уголовного розыска не выезжал ни разу на место преступления.

Перевернув несколько страниц, Абрамов начал читать копию изъятых с места происшествия вещественных доказательств. Что его поразило, в этом документе не было ни слова об изъятых окурках сигарет «Золотая Ява». Не нашел Виктор ни слова об автоматных гильзах.

Абрамов сидел на стуле и старался сдержать себя от переполнявшего его негодования. Подняв телефонную трубку, он попросил дежурного по отделу соединить его с заместителем министра Феоктистовым. Прошло минуты две, связи с министерством по-прежнему не было. Он положил трубку и спустился в дежурную часть.

– В чем дело, товарищ майор? Сколько мне еще ждать, прежде чем вы выполните мой приказ? Вы, наверное, забыли мою должность, я могу вам прямо здесь напомнить о ней!

Майор, начал оправдываться перед ним, используя при этом сразу два языка, русский и татарский. Из его объяснения Абрамов понял, что он не мог его соединить с министерством, потому что линия была занята начальником отдела, который разговаривал с министром.

Виктор поднялся к себе в кабинет. Не успел он закрыть за собой входную дверь, как у него на столе зазвонил телефон. Подняв трубку, Виктор услышал голос Феоктистова.

– Здравия желаю. Михаил Иванович, ситуация такова.

Абрамов в течение двадцати минут докладывал ему о положении в подразделениях. Закончив, свой доклад, он поинтересовался у него, что ему делать дальше.

– Пока работай в прежнем режиме. По-моему ты на правильном пути. Виктор, остерегайся местную знать, особо не пугай ее, иначе пути господни неисповедимы, начнут стучать во все правительственные кабинеты, замучимся оправдываться, тем более что прокурор района похоже на их стороне. То, что они попытаются поймать тебя на компромате вполне естественно. От них не шарахайся, но будь предельно внимателен.

– Михаил Иванович, я не звонил и не докладывал ничего Вдовину. Похоже, он рад, что меня нет в Управлении и ни разу, даже не поинтересовался ходом расследования.

– Не обращай на это внимание. Поддерживай связь со мной, если что, я тебя прикрою.

– Хорошо Михаил Иванович, я все понял. Буду вас держать в курсе.


***

Гафуров сидел в своем небольшом кабинете и перебирал в своей памяти отдельные моменты своей служебной деятельности. Он хорошо до мельчайших подробностей помнил день окончания Елабужской школы милиции. Помнил, как ему на плацу, в торжественной обстановке вручали офицерские погоны и диплом. А вручал ему погоны, только что назначенный на должность заместитель начальника Управления уголовного розыска МВД Абрамов. Он хорошо помнил, как он хвалил его смекалку и память, так необходимую в розыскной работе. Сегодня, по истечению шести лет, все тот же Абрамов, обвинил его в полной не компетенции и пообещал уволить его с работы.

Эдуард, считал себя не плохим оперативником и со знанием дела подошел к раскрытию убийства Хисматова. В представленном сегодня Абрамову поисковым деле ранее были все необходимые материалы, начиная с постановления о заведении дела, кончая оперативной информацией. Через два месяца после убийства, поисковое дело было затребовано прокуратурой района. Еще никогда за все время его работы в отделе милиции, прокуратура не требовала для изучения оперативные дела и вдруг, ее заинтересовало именно это дело.

В тот вечер, прежде чем отдать это дело в прокуратуру Эдуард привел его в надлежащее состояние. Во второй части дела, он собрал всю оперативную информацию, которую подшил в отдельную папку. Когда он заканчивал эту работу, к нему в кабинет вошел его начальник, который приказал, чтобы Эдуард отдал в прокуратуру обе части дела.

– Ринат Завдатович! По приказу, вторая часть дела не может передаваться в прокуратуру, – произнес встревоженный этим решением Гафуров. – Она содержит секретные материалы.

– Ты, кого учишь? Меня? Когда я ловил жуликов, то ты еще в школу ходил и делал дома уроки, а теперь пытаешься меня учить? Ты сколько лет в розыске? Ты хоть одного нормального человека знаешь, кому бы были интересны секреты милиции? Почему ты считаешь, что в районной прокуратуре есть такие люди?

Фазлеев взял из рук Гафурова дело и направился к двери. У порога он остановился и, повернувшись лицом к Гафурову, произнес:

– Не переживай, Эдуард. Если возникнут какие-то проблемы с МВД, начальник отдела милиции обязательно тебя прикроет. Он с министром вместе учился в одной группе в университете, и они по молодости насколько я знаю, они были большими друзьями.

Через две недели прокуратура вернула поисковое дело назад. Открыв дело, Эдуард моментально нашел множество сделанных чужой рукой поправок. Первое, что поразило его, это был несколько измененный и откорректированный протокол осмотра места происшествия. В нем отсутствовала перепись изъятых вещественных доказательств, обнаруженных на месте «лежки» неизвестного автоматчика. Из нового протокола получалось, что стрелок стрелял не из лесного массива, а непосредственно с полотна дороги. Окурки и гильзы, изъятые с места его обнаружения, безвозвратно исчезли из протокола.

Возмущенный всем этим, Гафуров направился к Фазлееву.

– Ринат Завдатович! – возмущенно произнес он. – В прокуратуре изъяли все первоначальные документы и вместо них в дело вложили абсолютно новые документы.

– Эдуард, ты не кипятись. Просто так нужно, ты это понимаешь? Твоя работа по раскрытию этого убийства просто закончилась. Не лезь больше в это дело, если не хочешь иметь больших неприятностей по службе.

– Извините меня, как это не лезть? – произнес, совершенно ошарашенный Гафуров.

– Вот так и не лезть. Если тебе не понятно, что я тебе сказал по-татарски, то могу сказать это по-русски. Ты же знаешь, что не все убийства раскрываются, так вот это убийство тоже из этого разряда.

Эдуард не стал спорить со своим начальником и вышел из кабинета.

И вдруг, приехал Абрамов. Взглянув на поисковое дело, он сразу же понял, что здесь произошло. Слушая обидные слова Абрамова в свой адрес, он только сейчас понял, что зря он пошел на поводу у Фазлеева. Абрамов был абсолютно прав, он совершил так называемый должностной подлог.

Выйдя из кабинета Абрамова, Гафуров сразу же направился в кабинет Фазлеева и доложил ему о претензиях Абрамова к его работе. Через две минуты, его вызвал к себе начальник отдела милиции.

– Вот что, Эдик. Ты особо не переживай. Жизнь она многогранна и существует не только в кабинетах милиции, но и за ее стенами. Пойми, так получилось, что ты в этом деле сейчас крайний. Я не думаю, что Абрамов будет настаивать на твоем увольнении из органов. Ну, получишь за это выговор, от него еще никто не умирал. Ты знаешь, что начальник милиции общественной безопасности скоро собирается на пенсию? Вот на эту должность я тебя потом и переведу. Все что ты делаешь сейчас, будет в последствие хорошо оплачено. Заживешь нормальной жизнью, построишь свой дом, купишь машину.

– Извините, но я что-то не понимаю, о чем вы говорите? О каких деньгах и жертвах? Я окончил школу милиции, для того, чтобы бороться с преступностью, а не укрывать его. Мне ваши деньги не нужны.

– Хорошо, раз тебе не нужны деньги, значит, не нужны. Тебе их, между прочим, никто и не предлагал, так что успокойся и иди, работай. А сейчас срочно пригласи ко мне, Фазлеева.

Гафуров вышел из кабинета и, заглянув в кабинет Фазлеева, передал ему приглашение начальника милиции.

Закрывшись в своем кабинете, Гафуров достал бумагу и немного подумав, начал писать рапорт.


***

– Виктор Николаевич! Хватит работать, нужно и отдыхать, – произнес начальник милиции, заглядывая в кабинет Абрамова

– Айдар Галямович, может, как-то без меня обойдетесь. Я ведь кроме вас, там больше никого не знаю, да и они меня не знают. Тем более, как вы говорите среди приглашенных гостей, глава района и его заместители.

– Глава у нас человек простой, очень любит общаться с людьми. Он вчера вернулся из Казани. Не исключено, что вы его скоро можете увидеть его среди членов нашего правительства. Я думаю, что это знакомство не повредит вашему имиджу.

Виктор поднялся из-за стола, убрал документы в стол и направился вслед за Хисамутдиновым. Около здания милиции стояла черного цвета «Ауди» шестой модели. Выйдя на улицу, начальник милиции сразу же направился к машине. Нагнувшись к водителю, сидевшему за рулем автомашины, что-то сказал ему на татарском языке. Водитель заулыбался, обнажив крупные прокуренные зубы желтоватого цвета.

– Виктор Николаевич, не стойте! Давайте, садитесь в автомашину. Не удивляйтесь ничему. Это глава администрации района в знак уважения к вам, прислал за вами свою машину.

– Надо же? Чем же я заслужил подобное уважение у главы администрации, что он присылает за мной свою персональную автомашину?

Абрамов сел на заднее сиденье «Ауди» и машина мягко тронулась. Вскоре они выехали за территорию поселка и машина, набрав приличную скорость, стрелой помчалась по дороге.

– Далеко нам ехать?

– Нет, минут двадцать-двадцать пять, – ответил начальник милиции. – Загородный домик прокурора расположен на берегу озера, вот мы туда сейчас и едем.

Проехав километров двадцать, машина аккуратно съехала с трассы и, сбросив скорость, осторожно поехала по проселочной лесной дороге. Впереди словно опрокинутое на землю зеркало, заблестело озеро.

– Вот мы и приехали, – произнес начальник милиции.

Машина, проехав еще метров сто, уперлась в большие металлические ворота.

«Да, нехило живут местные прокуроры? – подумал Виктор, внимательно осматривая трехметровый каменный забор, обнесенный вокруг большого коттеджа, построенного из красного облицовочного кирпича.

Водитель нажал на брелок и тяжелые металлические ворота, бесшумно растворились. Машина въехала во двор и остановилась на специальной площадке, выложенной тротуарной плиткой.

Абрамов выбрался из машины и стал осматриваться по сторонам.

«Наверняка, квадратов пятьсот, если не больше», – подумал он, рассматривая коттедж.

Из дверей дома вышел мужчина и направился в их сторону. Мужчине было около пятидесяти лет, он был небольшого роста. Его большой не по размерам роста живот, словно рюкзак, торчал у него спереди. Голова мужчины была по форме очень похожей на грушу. Его большие обвисшие щеки, как ему показалось, лежали на его плечах. Он поздоровался с начальником милиции и, спросив его что-то по-татарски, направился в его сторону.

– Здравствуйте! – произнес с татарским акцентом мужчина и протянул Виктору свою маленькую, больше похожую на женскую, пухлую руку.

– Здравствуйте! – ответил Абрамов и пожал, протянутую ему руку.

Пожимая руку прокурору, оперативник моментально ощутил, что внешность этого человека весьма обманчива, так как в рукопожатии чувствовалась какая-то скрытая от внешнего вида сила.

– Мустафин Фаяс Фоатович, прокурор района, – представился он Абрамову.

Виктор хотел также представиться, но он остановил его рукой.

– Не нужно. Я вас хорошо знаю. Вы, Абрамов Виктор Николаевич. Я много слышал о вас от своих знакомых и давно хотел как-то с вами познакомиться. Давайте, не будем стоять во дворе и пройдем в дом. Неудобно держать важных гостей во дворе.

Он развернулся и направился к дому. Абрамов с начальником милиции последовали вслед за ним. Он открыл дверь, и они оказались внутри этого чудесного дома.


***

В огромном по размерам зале, за большим полированным столом сидели человек пять мужчин, которые при их появлении прекратили разговаривать и стали внимательно рассматривать Абрамова. От этих оценивающих взглядов, ему стало как-то не по себе. Он на какой-то миг почувствовал то, что по всей вероятности ощущает проститутка, когда ее внимательно рассматривают и оценивают десятки голодных мужских глаз.

– Здравствуйте! – поздоровался он с ними.

Ответного приветствия с их стороны, Виктор не услышал. Они снова вернулись к своим разговорам, моментально забыв о нем.

– Проходите, Виктор Николаевич, – произнес прокурор. – Садитесь вот сюда, здесь вам будет удобнее.

Абрамов сел с краю стола и стал внимательно рассматривать сидящих за столом мужчин. Судя по их внешнему виду, они уже успели изрядно выпить и чувствовали себя довольно свободно и расковано.

– Виктор Николаевич, я не буду вам представлять присутствующих здесь людей. Думаю, что вы сами с ними познакомитесь в процессе нашего застолья. Могу только сказать, что здесь собрались все мои друзья, которых я знаю давно и которым привык верить, как себе.

Прокурор разлил водку по рюмкам и, подняв красивую хрустальную рюмку, предложил всем выпить за Абрамова, как за нового его гостя. Виктор выпил и стал закусывать водку куском балыка. Стол, за которым сидели гости, ломился от различных закусок. Чего только на нем не было: шашлык, красная рыба, икра и множество других не менее вкусно приготовленных блюд. Увидев на соседнем столике фрукты, он оторвал пару виноградин и положил их в свою рюмку. Из двадцати пяти известных ему уходов от опьянения, он выбрал в этот раз самый простой. Две крупных виноградины, помещенных в рюмку, более чем в два раза уменьшали вместимость рюмки. Его небольшая хитрость, осталась не заметной и вскоре, она очень помогла ему.

Водка и вино лились рекой и вскоре, практически все гости прокурора прилично опьянели. Делая вид, что он такой же пьяненький, как и они, Абрамов продолжал внимательно наблюдать за гостями. Было интересно смотреть на этих пьяных людей. Каждый из них, старался чем-то выделиться из числа других приглашенных на вечеринку гостей. Многие из присутствующих хвалились своими связями, другие деньгами, но основная масса, несмотря на хозяина вечеринки, почему-то хвалила главу администрации.

Вскоре к Виктору с боку подсел глава районной администрации. Разлив в рюмки водку, он предложил ему выпить с ним. Когда они выпили, он про братски обнял Абрамова за плечи и предложил ему выйти с ним, подышать вечерним воздухом. Они вышли во двор коттеджа. На улице было уже темно. Высоко в небе светила крупная желтая луна. Несмотря на царящую вокруг их темноту, они направились к берегу озера.

– Скажите, Виктор Николаевич, для каких целей вы приехали в наш район? Если вы скажите, что вас привело сюда нераскрытое убийство Хисматова, я вам просто не поверю. С момента его убийства прошло четыре месяца и это убийство, насколько я знаю, вообще не волновало никого, ни МВД, ни правительство республики, а тем более, нашего с вами президента.

– Интересный вопрос? Почему вы меня об этом спрашиваете Фарид Наильевич? Вы же знаете, что я человек системы, в которой выполняю определенные функции, а именно борюсь с преступностью и раскрываю преступления. Я далек от политики и если по-честному, то не хотел бы соприкасаться с ней в своей работе.

– Мне тоже это интересно. Хисматова убили нашем в районе, а Сибгатуллина Раиса, в другом. Что общего между этими преступлениями? Кроме того, что оба на момент убийства были директорами нашего ликероводочного предприятия, больше их ничего не связывает?

– Многое, многое связывает. К примеру, акции предприятия. Меня еще раньше учили, зри в корень, ищи, кому была выгодна смерть этих людей. Найдешь, вот там и копай.

– Ну и как, нашли?

– Пока нет, но думаю, что в ближайшие дни непременно найду. В этом мире нет ничего тайного. Вы помните слова Мюллера из фильма «Семнадцать мгновений весны», который в беседе со Штирлицем произнес: «Что такое тайна, если о ней, знает, лишь один человек? Это, не тайна! Вот если о ней, знают двое, то знает и свинья». Вот, так и в жизни. Как не храни тайну, о ней рано или поздно, все равно кто-то узнает.

– Да, непростая у вас работа, Виктор Николаевич, искать этих людей. В конце концов можно и не найти этого человека. Скажите мне, пожалуйста, поиск этого человека для вас лично принципиален или нет?

– Это, смотря в какой плоскости рассматривать этот вопрос. Что такое вообще принципиальность? Для кого-то этот смысл его жизни, для другого человека – просто красивое слово.

– А для вас, лично? Вы разве сами никогда не задумывались над этим непростым для себя вопросом? Вы клялись в верности одному государству, а служите другому государству, где же ваша принципиальность Абрамов? Вы же знаете, что многие белые офицеры во время гражданской войны предпочитали лучше умереть, чем изменить присяге. Вот это я считаю настоящая принципиальность. А сейчас люди только говорят о ней, стараясь заработать на этом слове, как можно больше денег.

– Может, вы и правы, говоря об офицерах Белой гвардии. Сейчас времена другие, но, тем не менее, это слово для многих по-прежнему представляет определенную ценность, в частности для меня.

– Вы вот только сейчас обмолвились о цене этого слова, какова цена вашей принципиальности? Сколько она стоит у вас?

В этот момент Виктор почувствовал на себе пристальный и изучающий взгляд этого человека. Именно не увидел, а почувствовал, так как в этой темноте нельзя было рассмотреть глаз собеседника.

Они, молча, повернулись и медленно направились в сторону коттеджа, из окон которого гремела музыка.


***

Они вошли в дом. В зале кроме выпивших мужчин, хозяйничали четыре молодых женщины. Одна из них увидев их, сразу же направилась в их сторону.

– Где вы ходите? – произнесла она, обиженно сложив в трубочку ярко подведенные губы. – Вы знаете, девочки уже устали ждать вас?

– Откуда взялись эти девушки? – поинтересовался Абрамов у главы. – По-моему, раньше их не было?

– Да это мой водитель привез их из Челнов. Отрываться, так на полную катушку! – произнес он и в грубоватой манере, схватил девушку за зад. Та, от неожиданности вскрикнула как-то игриво и, схватив главу администрации за руку, потащила его к столу.

Абрамов сел за стол и стал с интересом рассматривать присутствующих девушек.

– Виктор Николаевич, кто-то из девушек вам понравился? – задал ему вопрос прокурор. – Вы не стесняйтесь, если понравилась, берите девушку и поднимайтесь на второй этаж. Там три свободные спальни, думаю, что там найдете, где приземлиться.

– Да, я не об этом. По-моему, вон та девушка, слишком молода, вам это не кажется?

– А вы, лишнего не ломайте голову. Тащите ее в спальню, там и разбирайтесь с ее возрастом. Вспомните восточную мудрость, чем зелен плод, тем он вкусней, – произнес прокурор и весело засмеялся.

Прошло еще минут пятнадцать и за столом в зале осталось лишь несколько мужчин. Остальные, прихватив с собой девушек, поднялись на второй этаж.

К Виктору с боку подсел прокурор и, по-дружески обняв его за плечи, предложил ему выйти подышать воздухом. Подобное приглашение было вполне логичным для всей этой вечеринки с участием такого большого количества гостей и проституток. Абрамов поднялся из-за стола и молча, последовал вслед за прокурором.

– Как, вам вечеринка, Виктор Николаевич? Нравится?

– Все нормально, в духе времени.

– Глава с вами разговаривал или нет?

Абрамов промолчал и посмотрел в разгоряченное выпивкой лицо прокурора.

– Вы, наверняка, уже знакомились с материалами этого дела? – как бы издали, спросил он его. – Я, конечно, все понимаю, это не Казань, уровень местных сыщиков желает лучшего.

– Я еще не знаком с самим уголовным делом и хотел обратиться к вам с этой просьбой. В изученном мной оперативно-поисковом деле я не нашел ничего, что могло бы привлечь мое внимание. Я понимаю, что прошло около четырех месяцев с момента убийства Хисматова и сейчас трудно, что-либо восстановить: следы, вещественные доказательств и так далее.

– Вот, именно, правильно вы заметили, что трудно восстановить, а иногда это сделать практически и невозможно. Вы в курсе, что все изъятые вещественные доказательства этими олухами из милиции были полностью утеряны?

– То есть, как это так потеряны? Я об этом еще не знаю, мне об этом никто не докладывал.

– Вот так, просто и тупо потеряны и все. Следователь прокуратуры не проследил за ними и оставил их в кабинете оперативников. Утром уборщица отдела милиции, посчитав это за мусор, выкинула их.

– Надо же! – произнес Абрамов, придавая своему голосу определенный тембр звучания.

– Я, конечно, следователя наказал, однако, сами понимаете, приказом уничтоженные вещественные доказательства, не вернешь.

– В поисковом деле, которое ведет милиция, этот факт не отражен. Там вообще нет ни одного слова об изъятых прокуратурой вещественных доказательствах. Почему, я пока еще не разобрался с этим вопросом.

– А, что разбираться, гоните в шею начальника уголовного розыска. Это явно его химия.

– Это сделать не сложно. Просто хотелось бы разобраться по существу с этим вопросом, почему он так поступил. Кстати, кто, сейчас, владеет акциями этого предприятия? Люди говорят, что кто-то из больших людей, однако, кто конкретно никто не знает? Запросы здесь никто никуда, почему-то не направлял. Может, здесь и кроется причина убийств ведь за такие деньги, которые приносит это предприятие можно нанять роту профессиональных убийц.

– Я не думаю, что мотивом этих преступлений, является корысть, а если говорить точнее, акции предприятия. Я слышал краем уха, что Хисматов и Сибгатуллин кинули ряд крупных клиентов. Получили предоплату за водку, но товар им так и не отпустили. Думаю, что этого было вполне достаточно, чтобы их убили. Правда, насколько правдивы эти слухи, я не знаю, так как не успел еще проверить эту версию.

– Я вас хорошо понимаю. Как это все отработать, если следователь до сих пор не вынес постановление о проведении ревизии на предприятии. Один человек мне рассказывал, что инвентаризация и ревизия проводилась на предприятии полгода назад, но я не нашел в милиции ни каких следов этой ревизии.

– Не знаю, Виктор Николаевич, откуда вы все это черпаете? Я об этом лично ничего не слышал.

– А, об уголовном деле, возбужденном в отношении Хисматова и Сибгатуллина вы слышали? Говорят, что подобное дело, не только существовало, но существует и сейчас. Только найти его почему-то никто не может.

– Странно, но и этого я не знаю. Кто вам сказал об этом?

– Мне подтвердил это Фазлеев. Когда я обратился к нему с этим вопросом, то он ответил мне, что данного уголовного дела у него нет и, где оно хранится, он, якобы не знает. То есть он тем самым подтвердил мне, что данное дело это не вымысел, а настоящая реальность.

Прокурор внимательно посмотрел на Абрамова и тихо произнес:

– Вы интересный человек, Виктор Николаевич. За вашей внешней простотой скрывается большой аналитический ум. Вы знаете, мне с вами было приятно побеседовать. Однако нас с вами по всей вероятности уже разыскивают наши гости. Давайте, вернемся к столу.

Они повернули с ним, и пошли обратно в сторону дома.


***

– Вас, Виктором зовут? – поинтересовалась у Абрамова самая молоденькая девушка.

Он удивленно посмотрел на нее.

– Да. Меня, зовут Виктор Николаевич. А Виктором меня называет лишь жена и самые близкие мне друзья.

– Ба? – произнесла она. – А я, подумала, что здесь нет начальников. Что мы здесь все, как солдаты в бане – голые, пьяные и счастливые.

– Представь себе, в отличие от тебя, не все. Я здесь просто банщик в вашей бане, а банный зал, вон там наверху, откуда ты только, что спустилась. Давай красавица, вали от меня и не приставай ко мне, если не хочешь скандала.

– Ты, что мне еще здесь угрожаешь? – произнесла она, с вызовом.

– Нет, просто, советую. Мужиков много, вот иди и окучивай их.

Однако девушка по-прежнему стояла в дверях, не давая Виктору пройти в коттедж.

– Что, брезгуешь? Ненавидишь проституток? Да мы вот такие, продаем себя за деньги мужикам, пьем и гуляем вместе с ними. Но в отличие от вас собравшихся, мы продаем вам только тело, а не нашу душу. А что вы продаете? Чего вам не хватает в этой жизни? Пьете сколько хотите, живете в хоромах, ради экзотики и острых ощущений спите с молодыми проститутками. Скажите, что же вас-то толкает на эту панель? Почему вы говорите одно, а делаете совершенно другое, и все это за деньги? Вы же еще хуже нас, грязнее проституток. Что молчите, Виктор Николаевич, или вам, нечего сказать в ответ?

– А что ты хочешь от меня услышать? Ты еще молодая и многого в этой жизни не понимаешь? Почему же ты пытаешься судить меня? Пропусти меня, я хочу пройти в дом.

Но девушка по-прежнему стояла в дверях, не желая впускать Абрамова в коттедж. Наконец, она произнесла:

– Вы знаете, мне глава администрации сказал, что если я вас не затащу на второй этаж, он мне не заплатит за этот вечер ни копейки. Если бы не больная мать, я бы давно плюнула на все эти деньги. Но сейчас мне нужны деньги и не могу проторчать здесь бесплатно, понимаете вы это или нет?

– Ты знаешь, я не педофил и с детьми никогда не связывался. Да и не нравишься ты мне почему-то? Прости, но мне нравятся совершенно другие женщины.

– А я и не заставляю тебя себя любить. Не хочешь, настаивать не буду. Мы просто поднимемся на второй этаж, а минут через десять-пятнадцать спустимся. Не бойтесь, я вас там не изнасилую.

Абрамов посмотрел на нее и произнес:

– Хорошо, пойдем.

Они поднялись на второй этаж и вошли в комнату. Постель была смята, и около кровати Виктор обнаружил лежащее на полу удостоверение личности. Он поднял удостоверение и открыл его. Это удостоверение принадлежало заместителю главы администрации района. Он сунул его в карман своих брюк, чтобы вернуть его хозяину. Девушка вошла в ванную комнату. Вскоре он услышал шум льющейся воды. На тумбочке лежала ее небольшая черная сумочка, из которой выглядывал краешек паспорта. Виктор вытащил из сумки паспорт и открыл его.

«Здорово они все это обставили. Подогнали мне несовершеннолетнюю девчонку. Не хватает лишь заявления об изнасиловании» – подумал Абрамов, разглядывая паспорт.

Девушку звали Дерябиной Риммой, и ей совсем недавно исполнилось всего семнадцать лет. Вернув паспорт на место, он направился к лестнице. Виктор спустился вниз и сел за стол. Гости были уже пьяными, и никто из них не обратил никакого внимания на его возвращение. Время было позднее. Он подошел к главе и поинтересовался у него, собирается ли он возвращаться в поселок.

– Я домой не поеду, – ответил он, пьяным голосом. – Бери мою машину и езжай. Передай водителю, пусть завтра заберет меня отсюда в шесть часов утра.

Абрамов вышел из коттеджа и подошел к «Ауди». В машине разложив переднее сиденье, дремал водитель. Виктор осторожно коснулся его плеча. Он вздрогнул и открыл глаза.

– Поехали домой.

– А, как хозяин?

– Он приказал тебе забрать его завтра в шесть часов утра.

– Падай! – произнес водитель и завел автомашину.

Через минуту они выехали за ворота коттеджа, и машина осторожно поехала по ночной проселочной дороге.


***

Подъехав к гостинице на автомашине, Виктор поблагодарил водителя и направился к гостинице. Дверь в гостиницу почему-то оказалась закрытой. Он постучал в дверь и стал ждать. Прошло минут пять, но к двери никто не подходил. Он снова постучал, на этот раз сильнее и настойчивее. Послышались шаркающие шаги, и дверь открылась. Абрамов, молча, прошел мимо ворчавшей старухи и поднялся на второй этаж. Он сунул руку в карман брюк, надеясь найти там ключ от двери в номер, но карман оказался пустым.

«Куда же я его положил?», – подумал Виктор, похлопывая себя по карманам.

Он сунул руку во внутренний карман костюма и с облегчением вздохнул. Ключ от двери оказался там. Вместе с ключами он вытащил и удостоверение заместителя главы администрации района.

«Нужно было отдать удостоверение, – подумал он. – Для чего оно мне? Ладно, завтра отдам».

Виктор прошел в номер и закрыл за собой дверь. Умывшись, он лег спать.

Проснулся Абрамов рано от сильной головной боли. Голова гудела, словно пустой колокол.

«Этого еще не хватало, – подумал Виктор. – Странно, вроде бы не пил, а голова трещит».

Он умыл лицо холодной водой и почувствовал, что боль сжимавшая голову, постепенно стала затихать. Оперативник быстро оделся и направился на работу. По дороге в милицию Абрамов заскочил в столовую, чтобы перекусить. Дождавшись, когда на него обратит внимание буфетчица, Виктор попросил у нее стакан какао и три пирожка с повидлом. Расплатившись с ней, он присел за дальний столик и стал есть холодные пирожки, запивая их жидкостью под названием какао.

Перекусив, он встал из-за стола и направился к выходу. В дверях столовой он лицом к лицу столкнулся с заведующим складом готовой продукции Тазиевым. Он был одет в старую спортивную майку. На правой кисти его руки синела татуировка. Подобные татуировки оказались и на другой его руке. Взглянув на них, он моментально определил, что все они были нанесены в местах лишения свободы.

«Странно», – подумал Абрамов.

Насколько Виктор помнил, по данным информационного центра МВД РТ он среди ранее судимых граждан не значился.

«Откуда у него подобные наколки? – снова подумал он. – Не мог же он, просто так нанести себе их?»

Пока Абрамов шел от столовой до здания милиции, он старался вспомнить, что ему известно об этом лице. Судя по его анкете, он родился в 1948 году в семье сельских интеллигентов. Отец его был директором сельской школы, а мать заведовала клубом в том же селе. После окончания сельской школы он отслужил в армии, а затем, окончив торговый техникум, длительное время работал в системе общепита.

Эти увиденные им наколки невольно заинтересовали Абрамова. Зайдя в отдел милиции, он связался с начальником второго отдела МВД РТ.

– Анатолий Гаврилович! – обратился он к Яшину. – Мне срочно нужны все сведения в отношении Тазиева Рустема Абдулловича. У меня есть справка ИЦ о том, что он не судим, однако, я почему-то сомневаюсь в этом. У него на руках воровские наколки. Анатолий, запроси все о нем, не исключено, что он мог взять фамилию своей жены.

– Все, понял, – ответил Яшин. – Думаю, что к вечеру, мы разгадаем этот ребус.

Абрамов положил трубку на телефон и сел на стул. Сбоку на столе лежал мелко исписанный лист бумаги. Пододвинув его ближе, он понял, что перед ним лежит рапорт Гафурова. Виктор хорошо помнил, что когда он уходил из кабинета вчера вечером, его стол был чист. По всей вероятности рапорт положил ему на стол Гафуров, когда Абрамова уже не было в кабинете. Он взял его в руки и начал читать.

Прочитав рапорт, Абрамов отложил его в сторону. В принципе все, что было изложено в рапорте Гафурова, он уже знал и поэтому не сразу решил, что делать с этим докладом. Немного подумав, он положил его в свой рабочий стол. Подняв трубку телефона, Виктор попросил дежурного по отделу пригласить к нему Гафурова.

– Товарищ подполковник, его нет на месте. Утром он уехал в Набережные Челны.

– Как, уехал? – поинтересовался он у дежурного. – А, Фазлеев на месте?

– С утра был, сейчас посмотрим, – ответил дежурный и попытался соединить его с Фазлеевым. Телефон молчал. Лишь длинные гудки телефона свидетельствовали о том, что соединения не произошло. Закрыв дверь, Абрамов вышел из кабинета и направился к нему. Коридор милиции был пуст. Он подошел к двери и потянул ее на себя. Она оказалась закрытой на замок.

«Что за черт? – подумал Абрамов. – Рабочий день начался, а найти никого не могу? Один почему-то уехал в Набережные Челны, второй неизвестно, где».

Виктор вышел на улицу и направился по улице в сторону предприятия. У входных ворот предприятия он увидел начальника ОБЭП, который что-то обсуждал с двумя молодыми женщинами. Увидев его, он оборвал разговор и направился к нему.

– Виктор Николаевич, мы сегодня приступаем к ревизии. Может, будут какие-то дополнительные указания?

– Пока, нет, работайте. Вы не забыли, что ревизия проводится на дату убийства Сибгатуллина.

– Да, я это помню.

Виктор поднялся на второй этаж административного здания. В коридоре он случайно столкнулся с Сафиной Розой. Проходя мимо него, она повернулась к Абрамову лицом и тихо произнесла:

– Нам нужно переговорить. Я заеду за вами в то же время.

Он мотнул головой и прошел дальше. Остановившись у двери кабинета нового директора завода, Виктор постучался и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь.

В кабинете нового директора Абрамов увидел Фазлеева, который сидел в кресле и что-то говорил молодому мужчине. Судя по выражению его лица можно было догадаться, что разговор был не очень приятный для их обоих.


***

– Здравствуйте! – поздоровался Виктор, входя в кабинет. – Я заместитель начальника Управления уголовного розыска МВД РТ, подполковник милиции Абрамов Виктор Николаевич.

– Здравствуйте! Проходите, пожалуйста.

– Какими судьбами? – обратился к нему Фазлеев. – Простите меня, но я не ожидал вас здесь увидеть. Я вот зашел, чтобы обговорить с Альбертом Якуповичем, некоторые вопросы по ревизии.

– Понятно. Я вот зашел, чтобы познакомиться с исполняющм обязанности директора предприятия.

– Тогда не буду вам мешать. Я пошел, мы уже все с ним обговорили.

– Извините меня Ринат Завдатович, а где у нас Гафуров? – поинтересовался Абрамов. – Я, что-то не нашел его на работе?

– Не знаю, – растеряно произнес он. – Может, его куда-то направил начальник милиции? Я разберусь, где он, и доложу вам.

Он вышел из кабинета, оставив их вдвоем с руководителем предприятия, в этом большом и не совсем ухоженном кабинете.

– Скажите, Альберт Якупович, кто вас назначил на эту должность? Насколько я знаком с законом об акционерных обществах, это прерогатива общего собрания акционеров, и воли одного человека здесь не достаточно?

– Скажите, Виктор Николаевич, мое назначение каким-то образом связано с тем, чем вы занимаетесь сейчас? Вы же великолепно знаете, что в поселке я появился после убийства Сибгатуллина, и между мной и убитым не было ни каких конфликтов. Это лишь к тому, что мы друг друга не знали и никогда раньше не встречались. В отношении акционеров ничем помочь вам не могу. Лично я не акционер и никакого отношения к этим людям не имею.

– Интересно, – произнес Абрамов, рассматривая нового руководителя предприятия. – Тогда, у меня к вам еще один вопрос. Что вас, молодого парня, прожившего всю жизнь в большом городе, заставило поменять место жительства, бросить друзей, девушек и приехать сюда, в забытый богом поселок?

– То же самое, что толкает людей и в монастыри. Вера в свою счастливую звезду. Кто я в Казани? Просто никто, а здесь я директор предприятия. Деньги и уважение многого стоят. Скажите, я удовлетворил ваше любопытство? – поинтересовался он у Виктора и, не дожидаясь его ответа, продолжил. – А теперь, извините, мне нужно работать. Если возникнут вопросы, вызывайте повесткой, непременно приду и чем могу помогу следствию.

Абрамов попрощался с ним и вышел из кабинета.

«Да, парень, похоже, грамотный, – подумал Виктор. – За словом в карман не лезет. И все-таки интересно, кто его направил сюда и с какой целью?»

Предъявив удостоверение охраннику, Виктор прошел на территорию предприятия. Он, не спеша, прошел по цехам, осматривая производство. Особый интерес у Абрамова вызвало производство спирта. Он долго наблюдал, как разливается водка по бутылкам, как происходит ее учет и складирование.

Он не мог пройти мимо громадного ангара, не поинтересовавшись, что в нем. Этим ангаром оказался склад готовой продукции. Склад действительно оказался громадных размеров, общей площадью свыше двух тысяч квадратных метров. Весь склад был забит под самую крышу ящиками с водкой.

Заметив постороннего на складе, Тазиев сразу же направился в его сторону.

– Скажите, у вас так всегда? – произнес Виктор и рукой показал на ящики с водкой. – А, бывает ли так, что склад стоит абсолютно пустым?

– Нет. Мы всегда держим неснижаемый остаток, – ответил Тазиев. – Это, коммерция, а она не терпит пустоты. Сейчас водка стала своеобразной валютой, и люди стараются приобрести ее как можно в больших объемах.

Попрощавшись с Тазиевым, Абрамов направился к выходу.


***

Разгуливая по предприятию, Виктор совсем не заметил, что наступил обеденный перерыв. Все работники предприятия один за другим потянулись к выходу с завода. Вслед за ними он тоже направился к себе в гостиницу. Поднявшись на свой этаж, Абрамов попытался открыть дверь номера. Однако несмотря на его усилия, замок в двери не поддавался.

«Это что еще такое? – подумал Виктор, вытаскивая ключ из скважины замка. – Я же хорошо помню, что дверь закрыл без всяких усилий».

Оперативник спустился вниз и стал искать горничную. Найдя ее в подсобном помещении, он попросил ее открыть ему дверь в номер. Она молча поднялась с ним на второй этаж и, сунув ключ в замочную скважину, легко открыла дверь.

Еще на подходе к гостинице его стало одолевать какое-то не хорошее предчувствие. И вот! Посреди его номера стояли три ящика с водкой. Откуда эта водка и кто ее принес в номер, он не знал.

– Апа! Кто принес мне эту водку в номер?

Горничная, она же и вахтер, сделала удивленное лицо, словно не понимая, о чем он ее спрашивает. Виктор взял ее под локоть и слегка подтолкнул ее в свой номер. Он, молча, указал ей на ящики с водкой.

– Скажите, кто ее принес эту водку в мой номер?

Она удивленно развела руками. То, что она увидела в его номере, невольно удивило ее.

«Странно? – подумал Абрамов. – Откуда взялась эта водка? Может быть, это какая-то провокация?»

Он поменялся с ней ключами от номера. Закрыв дверь в номер, Виктор отдал свои ключи горничной и вышел из гостиницы. Постояв минут пять, он пешком направился в отдел милиции. Войдя в здание, оперативник поинтересовался у дежурного по отделу, на месте ли начальник уголовного розыска Гафуров. Однако его по-прежнему на рабочем месте не было. Посмотрев на часы и убедившись в том, что обеденный перерыв уже закончился, Абрамов направился в прокуратуру района. Около здания районной прокуратуры, он столкнулся с прокурором.

– Добрый день, Фаяс Фоатович! – поздоровался он с ним. – Вот, пришел к вам, чтобы ознакомиться с материалами уголовного дела.

– Как здоровье, Виктор Николаевич? Голова не болит после вчерашнего застолья?

– Нет, со мной все в порядке.

– А я вот не могу отойти. Голова просто трещит, как спелый арбуз. Давайте, заходите, изучайте. Я сейчас дам команду, чтобы вам дали это дело.

– Спасибо, – произнес он, заходя вслед за ним в здание прокуратуры.

– А как, девочки, понравились? – поинтересовался он у Абрамова.

– Извините, но я не большой специалист в этой области. Так что оценить, насколько хороши были эти девушки, я просто не могу.

– Ну, и хитры вы, Виктор Николаевич. Недаром говорят, в тихом болоте черти водятся.

– Что-то я не пойму вас, Фаяс Фоатович, к чему вы это ведете?

– Ну, ладно, дело ваше. Посидите, вас сейчас пригласят.

Абрамов присел на стул и стал ждать приглашения. Прошло минуты три. Из кабинета выглянул молодой человек и, улыбаясь во все лицо, произнес:

– Если вы Виктор Николаевич, то проходите в этот кабинет. Дело на столе, изучайте.

Абрамов молча прошел в небольшой кабинет, в котором находилось всего два стола, один из которых был свободен. Он отодвинул стул и сел за стол, на котором лежало уголовное дело.

Первое, на что обратил внимание Виктор, было постановление, согласно которому данное уголовное дело считалось приостановленным в связи с неустановлением лица, совершившего это преступление.

«Быстро они его приостановили», – подумал он.

Абрамов достал из кармана свой блокнот и приступил к изучению уголовного дела.


***

В уголовном деле не было ничего интересного. В протоколе осмотра местности была ссылка на пять окурков и девять автоматных гильз, но где они были конкретно обнаружены, не было не одного слова. Отложив уголовное дело в сторону, Абрамов невольно задумался. С первых же строк этого уголовного дела было ясно, что работа по раскрытию убийства Хисматова, по непонятной для Виктора причине, не осуществлялась.

«Интересно, – подумал Абрамов, – кто дал следователю прокуратуры команду завалить это дело?»

Он не думал, что это было личная инициатива самого следователя. Ни один здравомыслящий человек, а тем более сотрудник прокуратуры, не решился бы на подобный поступок. А это значит, что было соответствующее указание сверху, то есть от прокурора района или команда из Казани.

«Тогда кто мог дать подобное указание самому прокурору района – глава администрации района или прокуратура республики?»

Абрамов мысленно представил себе прокурора республики и невольно отбросил эту версию, так как она просто не укладывалась у него в голове. Значит глава администрации? Ведь Сафина Роза рассказывала ему, что перед тем, как акции предприятия попали к казанскому чиновнику, они были приобретены главой администрации.

«Жалко, что у меня не оказалось под рукой реестра акционеров, в нем четко зафиксированы все моменты перехода акций от акционера к акционеру, – подумал Виктор. – Однако на нет, и суда нет».

Абрамов в тот момент многого не знал и боялся сделать ошибку в своих рассуждениях о причастности прокурора и главы администрации к этому делу. Однако отбросить эти мощные фигуры с игрового поля, он просто не мог.

От этих возникших в его голове мыслей у Виктора заболела голова. Он поднялся из-за стола и сделал несколько шагов до окна и обратно. Это позволило ему на несколько секунд отвлечься от мыслей, и он почувствовал некое облегчение.

Оперативник взял лист чистой бумаги и начал чертить квадраты. Затем стал вписывать в эти квадраты фамилии фигурантов: Хисматов, Сибгатуллин, прокурор Мустафин, глава администрации Шарапов, начальник милиции Хисамутдинов. Он соединил их прямыми линиями. В других квадратах он вписал фамилии: завсклада Тазиева, исполняющего обязанности директора Ахметова, начальника криминальной милиции Фазлеева.

Эти квадраты Виктор не стал соединять между собой, так как пока не знал, кто с кем из них связан. Он встал из-за стола и, вернув уголовное дело сотруднику прокуратуры, вышел из здания.

Постояв с минуту на крыльце прокуратуры, он направился обратно в милицию.

– Виктор Николаевич? – произнес дежурный по отделу. – Вас разыскивал начальник второго отдела УУР МВД Яшин. Просил вас перезвонить ему в министерство.

Абрамов поднялся к себе на этаж и, войдя в кабинет, сразу же стал звонить в МВД.

– Привет, Анатолий Гаврилович. Как дела в Казани?

– У нас все нормально. Разыскивал вас в связи с вашим поручением. Вы знаете, Виктор Николаевич, вы оказались правы. Настоящая фамилия Тазиева, – Гараев. Он дважды судим, после последнего срока при освобождении взял фамилию жены.

– Анатолий, где он отбывал свой последний срок? – поинтересовался у него Абрамов.

– Последний срок, он отбывал в Свияжке, в пятой колонии. Был осужден за хищение в особо крупных размерах путем мошенничества. Освобожден по отбытию двух третий срока.

– Спасибо, Анатолий, ты мне очень помог.

Не успел Виктор переосмыслить сказанное, как к нему в кабинет вошел начальник ОУР Гафуров.

– Мне дежурный сообщил, что вы разыскиваете меня с самого утра, Виктор Николаевич?

Абрамов посмотрел на него и указал рукой на стул.

– Садись, у меня к тебе целая куча вопросов.

Он сел за стол и приготовился слушать Виктора.


***

– Эдуард, я прочитал твой рапорт. То о чем ты пишешь, я уже знаю. Однако, тем не менее, я рад за тебя, что ты набрался мужества и сообщил мне о том, что здесь происходит.

Гафуров вспыхнул, как красна девица, и опустил свои глаза в пол.

– Ты не переживай Эдуард, твой рапорт никто из местных начальников не увидит. Я не стану тебя подставлять. Ты еще молодой и сумеешь все это осознать и сделать из этого правильный вывод. Эдик я скажу тебе по-честному, что районная прокуратура, в случае ее проверки будет свою беспомощность валить на тебя, как на человека, который по каким-то непонятным им причинам загубил раскрытие этого дела.

– Я это понял еще вчера Виктор Николаевич, при разговоре с начальником милиции. Он сам мне лично предложил стать этим «козлом отпущения». За это он обещал назначить меня на должность начальника службы охраны общественного порядка.

– Вон оно, что? Хорошо они с Фазлеевым это придумали переложить всю ответственность с себя на тебя?

– Вы знаете, где я был сегодня с утра? Если я вам не скажу, вы сами об этом никогда не догадаетесь. Я по приказу начальника милиции ездил в Набережные Челны. В Челнах я нашел Дерябину Римму и опросил ее по вчерашнему вечеру у прокурора района. Он сказал мне, что она готова якобы дать показания о том, что вы ее вчера изнасиловали.

– Что, что? Я, ее изнасиловал? – возмущенно переспросил его Абрамов.

От этой новости у Виктора перехватило дыхание. Подобной подставы от начальника милиции и прокурора района он просто не ожидал.

– Да не смотрите на меня такими глазами, я не вру. Она должна была написать это заявление. Вы представляете, она несовершеннолетняя, а вы крупный милицейский чиновник из Казани. Шум, дым, пока разберутся, вы весь в грязи по уши, попробуйте от этой грязи отмыться! Всё равно, все вас будут считать насильником, как бы потом вы ни оправдывались.

Он был абсолютно прав. Абрамов сидел, молча, задавленный этой новостью. Он не мог поверить, что все это происходит с ним в этом небольшом районном поселке.

– Ну и что, дала она такие показания или нет?

– Вы мне не поверите, но Дерябина категорически отказалась это сделать. Она, попросила меня передать тем людям, кто меня послал к ней в Челны, чтобы больше к ней никого не присылали. Она ни каких показаний давать не будет.

«Интересно! Неужели я ей так понравился, что она плюнула на все и отказалась от денег? – подумал Виктор. – Вчера она была готова кого угодно затащить на себя, лишь бы ей только заплатили за это, а сегодня пошла в полный отказ?»

– Я не знаю, понравились вы ей или нет, но показаний она не дала, – произнес Эдуард, словно прочитав его мысли.

– Эдик! Я просто в шоке от вашего местного руководства. Голливуд просто отдыхает. Это даже хорошо, что они это все замутили. Значит испугались, запаниковали. Значит отсюда растут корни, здесь в поселке, наверняка, посредники и исполнители, а вот в Казани, выходит – заказчики. Кстати, Эдик, что ты мне можешь рассказать об уголовном деле, которое возбуждалось в отношении Хисматова и Сибгатуллина. Где оно, и что в нем?

– Виктор Николаевич, сам я лично не видел этого уголовного дела, но слышал о том, что подобное дело было. Его завели по материалам, которые представил начальник ОБЭП Галиев. Сам начальник милиции не решился возбудить это дело, его возбудила прокуратура и передала в милицию. Я потом ради интереса наводил справки об этом деле, однако, по учетам, оно нигде не значилось. Я хорошо знал покойного Хисматова, и он в свое время обращался ко мне за помощью, только я ничем помочь ему не мог. Этим уголовным делом их шантажировали и требовали, чтобы он продали свои акции главе администрации района. Самое главное, чтобы продали они их по номиналу. После того как они отказались это сделать, у них начались неприятности. Вы, сами знаете, что с главой района лучше не связываться, это не город, здесь все люди на виду, и все зависят от его расположения. Как скажет, так и будет.

– Понятно, Эдик. А что ты можешь сказать о Тазиеве, кто он такой и откуда появился у вас в районе?

– О нем сказать ничего не могу. Просто не знаю, кто он такой. Говорят, что далекий родственник главы, а некоторые люди говорят, что он раньше жил в Казани. Приехал Тазиев сюда после убийства Хисматова и якобы должен был заменить его на этой должности. Я хотел навести в отношении него справки, но мне запретил это делать мой начальник.

Неожиданно дверь кабинета приоткрылась и в дверях показалась фигура Фазлеева.

–Эдуард Рафикович, наконец-то я нашел вас. Вас разыскивает начальник милиции, требует к себе.

Гафуров поднялся со стула и вышел из кабинета.


***

Виктор сидел один в кабинете и старался разобраться в происходящих вокруг него событиях. То, что он своим присутствием в районе расшевелил «осиное гнездо», было неоспоримо. Абрамов встал из-за стола и подошел к окну. За окном, бушевало лето и ему вдруг так захотелось искупаться, что он закрыл глаза и мысленно представил себя на берегу Волги. От этих мечтаний его оторвал телефонный звонок.

Абрамов поднял трубку и услышал знакомый голос начальника уголовного розыска Заинского отдела милиции. Они поздоровались и обменялись приветствиями.

– Альберт! Как идет отработка контингента, есть ли какие-нибудь положительные результаты?

– Пока, ничего реального, Виктор Николаевич. Похоже, что стрелок не местный, иначе бы мы уже вышли на него.

– Правильно, я тоже так думаю. Сейчас, важно Альберт провести баллистическую экспертизу. Думаю, что при убийстве Хисматова и Сибгатуллина преступник использовал один и тот же автомат.

– Почему, вы так думаете?

– Все дело в том, что в прокуратуре района, по неустановленной причине пропали вещественные доказательства, а именно окурки сигарет «Золотая Ява» и гильзы от автомата. Если баллисты дадут положительное заключение, два этих убийства можно объединить в одно уголовное дело. Думаю, что убийца не сбросил свой автомат после первой акции и решил его использовать в деле второй раз, лишь после этого его уничтожить. О том, что в прокуратуре пропали вещественные доказательства, убийца хорошо знал, а это говорит о том, что концы этих убийств находятся в райцентре.

– Виктор Николаевич, я тоже так думаю. Однако, сказать это вам открыто я почему-то не решился. Думал, что вы меня обвините в том, что я хочу перебросить это убийство от нас в другой район.

– Альберт, сейчас все в твоих руках. Все зависит от результатов экспертизы. Кстати, какие результаты у вас по розыску машины?

– Пока машину мы не нашли. Думаю, что она также может быть из поселка.

– Здесь ты явно ошибаешься. Убийца – не идиот, и не станет хранить все яйца в одной корзине. Он специально развел все по разным районам, так проще запутать нас. Ищите машину у себя в районе.

– Вы, когда к нам? – поинтересовался он у Абрамова.

– Хотел бы поехать завтра, но не хочу просить автомашину у начальника милиции. Это не тот человек, у которого стоит что-то просить.

Виктор в двух словах обрисовал ему ситуацию с вечеринкой и с Челнами. Его рассказ вызвал у него неподдельное удивление.

– Похоже, они играют по-крупному, если в размен идет начальник розыска и начальник милиции.

– Так, что присылай машину, поеду на твоей машине, – произнес Абрамов и положил трубку.


***

Переговорив с Абрамовым, Альберт начал звонить в Челны, где сотрудники экспертного отдела, проводили баллистическую экспертизу.

– Антон, привет! Как обстоят дела по экспертизе пуль изъятых из тел Хисматова и Сибгатуллина? Абрамов, считает, что они убиты из одного автомата.

– Альберт, твой Абрамов угадал. Они действительно были убиты из одного автомата. Правда, это только предварительный анализ. Завтра будет более точный, ну а само заключение я думаю, направлю тебе к концу недели.

– Слушай, Антон, а нельзя ли это все ускорить? Если сделаешь, пузырь с меня.

– Мы же не машины. Нужно провести исследование, сфотографировать пули, напечатать заключение. Это же все время, а у меня не десять рук.

– Спасибо, Антон. Как ты догадался провести сравнительный анализ, ведь мы подобную экспертизу не назначали?

– Альберт, здесь тоже не лохи. Это я сделал по собственной инициативе и о ней пока ни кто кроме тебя и Абрамова не знает. Мне нужно направление прокуратуры на эту экспертизу, реши этот вопрос с Абрамовым.

– Антон, большое тебе спасибо за эту новость. Сейчас буду звонить Абрамову, хочу порадовать его.

Он поднял трубку и стал звонить. Наконец, трубку поднял дежурный по отделу.

– Это начальник ОУР из Заинска – Зиганшин, мне бы подполковника Абрамова?

– Ни чем помочь не могу, он минут пять, как ушел из отдела, – ответил дежурный и положил трубку.

Абрамов не спеша шел по улице поселка в сторону гостиницы. Недалеко от гостиницы он заметил группу местных жителей, которые столпились около лежащего на земле тела человека.

– Что произошло? – поинтересовался Виктор у мужчины.

– Да, какой-то гад, на машине сбил начальника уголовного розыска Гафурова.

– Что, за машина? Вы хоть номер запомнили?

– Да черт ее знает, какие-то светлые «Жигули», то ли бежевые, то ли светло голубые, без государственных номеров. Он как раз переходил дорогу и этот, откуда не возьмись, мчится прямо на него. Гафуров попытался отскочить в сторону, но тот его все равно зацепил крылом машины.

Через минуту на место дорожно-транспортного происшествия подъехал наряд милиции во главе с начальником криминальной милиции и машина «скорой помощи». Врач осмотрела Гафурова и дала команду на татарском языке. Водитель и кто-то из местных мужчин вытащили из машины носилки и поставили их рядом с телом.

– Что с ним? – спросил я у врача, и показал ей свое удостоверение.

– Пока, сказать затрудняюсь. Необходим рентген и всестороннее обследование. Похоже, сильное сотрясение головного мозга и открытый перелом правой голени. Есть ли внутренние повреждения, пока сказать не могу.

«Вот, тебе Эдик и твоя поездка в Набережные Челны, – подумал Абрамов. – Похоже, здесь началась полная зачистка».

К нему подошел Фазлеев и, встав рядом с Виктором, произнес:

– Как мне сейчас быть? Кого назначить на его должность?

Абрамов посмотрел на него, оно было абсолютно спокойным, словно на земле лежал не человек, а манекен.

– Ничего, свято место не бывает. Найдете временно другого человека. Вы машину с преступником в «перехват» объявили?

– Ой, извините! Растерялся. Сейчас же объявим.

Тело Гафурова осторожно переместили на носилки и занесли в машину. Машина, включив сирену с проблесковым маячком, помчалась по улице, пугая кур и гусей, важно прогуливающих по улице.


***

Абрамов сидел в номере и ждал, когда за ним заедет Сафина. Пока он ее ждал, Виктор дважды спускался вниз и звонил в отдел милиции. Его интересовали результаты розыска автомашины, совершившей наезд на начальника уголовного розыска. Однако, несмотря на предпринятые милицией меры, пока машину обнаружить не удалось.

Со слов дежурного по отделу, состояние Гафурова было устойчиво тяжелым. От сильного удара у него разорвалась селезенка и врачам, пришлось его срочно прооперировать. Каких-либо гарантий врачи не давали. Приходилось лишь рассчитывать на крепкий организм Гафурова. Внимание Абрамова привлекли легкие шаги, которые раздались в коридоре гостиницы. Он встал со стула и направился к двери. Как он и предполагал, это была Сафина. Не останавливаясь, она прошла мимо него и вышла из гостиницы. Вслед за ней вышел и он. Свернув за угол гостиницы, оперативник сел в ее автомашину, и они быстро поехали в сторону трассы. Выехав из поселка, Сафина остановила машину и заглушила двигатель.

– Что вы мне хотели сказать? – задал он ей вопрос.

– Виктор Николаевич! Вы, наверное, обратили свое внимание, что у моего кабинета общая стена с кабинетом Ахметова. Это на самом деле перегородка гипсокартонная, а не капитальная стена. Так вот, когда Ахметов начинает с кем-то говорить по телефону, а тем более нервничать, он начинает слишком громко говорить и в моем кабинете все великолепно слышно. Сегодня утром, когда он разговаривал по телефону, директор стал говорить довольно громко, и я услышала, что он как бы инструктировал главу администрации, как ему поступить в отношении вас. В частности, он предложил ему занести к вам в номер три коробки с водкой, чтобы представить вас пьяницей, который целыми днями только и делает, что пьет, а не занимается своим делом. Вчера со слов главы администрации они вас прощупывали и поняли, что малыми деньгами здесь не обойтись. Вы сильно приблизились к ним, и они сейчас начинают паниковать.

После того, как вы ушли Ахметов вызвал к себе в кабинет Тазиева и о чем-то долго с ним разговаривали. Говорили они довольно тихо и я, не смогла понять, о чем они конкретно говорили. Слышала лишь одно, что Ахметов требовал у Тазиева, что бы тот нашел какую-то автомашину. Для чего нужна была им машина, я не поняла.

Роза замолчала и посмотрела на Абрамова.

– Спасибо, Роза. С такой помощью, я обязательно раскрою убийство не только Сибгатуллина, но Хисматова. Скажи, что ты знаешь об акциях Сибгатуллина? У кого сейчас они?

Она на какой-то миг задумалась.

– Пока, я вам сказать ничего не могу. Мне нужно проверить одну догадку. Если все так, как я думаю, я вам обязательно сообщу в следующий раз при встрече.

– Хорошо Роза. Завтра я уеду в Заинск и появлюсь здесь, дня через два. Вот тогда мы снова с вами, встретимся и поговорим, в том числе и на эту тему.

Она развернула машину и через десять минут, Виктор был уже около гостиницы. Попрощавшись с ней, он направился к себе в номер.


***

Абрамов позвонил дежурному по отделу и попросил его прислать оперативную группу к себе в номер. Минуты через три к гостинице подъехала милицейская автомашина и из нее вышли четыре сотрудника. Услышав шаги сотрудников милиции, он открыл дверь и вышел им навстречу.

– Что произошло? – поинтересовался у него, руководитель оперативной группы.

Судя по его поведению и манере держаться, он знал, кто стоит перед ним. Это было даже очень хорошо и Виктор, прикинувшись обыкновенным обывателем, стал объяснять ему причину своего вызова.

– Я даже не знаю, как вам все это объяснить, товарищ старший лейтенант. Вот захожу к себе в номер, а в номере три коробки с водкой. Откуда она появилась, я не знаю. Могу сказать лишь одно, что утром ее в номере не было.

– Ты, что мужик хочешь сказать, что эта водка упала к тебе в номер с неба?

Виктор, молча, пожал плечами и развел руки в разные стороны, словно, подтверждая его версию о появлении водки в номере.

– Может, сосед по ошибки занес ее к тебе в номер? – поинтересовался у него сержант. – По – пьяни, всякое бывает.

– Я даже не знаю, кто живет в соседнем со мной номере. Я ухожу рано и прихожу поздно. Вы проверьте, может это действительно так.

Сержант вышел из номера. Вскоре он вернулся. На его лице сияла таинственная улыбка. Он отозвал в сторону старшего лейтенанта и о чем-то стал с ним говорить на татарском языке. Переговорив между собой, они снова более подробно стали опрашивать Абрамова о водке номере. Виктору ничего не осталось, как снова повторить свои показания.

– Выходит, ты мужик действительно не знаешь, откуда появилась в номере водка? – спросил его старший лейтенант.

Виктор утвердительно мотнул головой.

– Знаете, что ребята? Время позднее, мне нужно отдыхать. Завтра я с утра уезжаю из гостиницы. Вы заберите водку с собой, а мне дайте расписку об этом.

– А кто еще знает об этой водке? Ты случайно никому об этом не говорил?

– Нет, никому. Я даже дежурному по отделу не сказал об этом.

– Не врешь?

– Зачем мне врать. Я же сказал, что завтра утром я уеду. Зачем мне эта водка? Вдруг объявится хозяин?

Они словно ждали этого. Старший группы сел за стол и, достав лист бумаги, стал писать ему расписку. Закончив, он протянул ее Абрамову. Через минуту от этих коробок с водкой не осталось и следа.

«Что Бог не делает, все к лучшему, – подумал Виктор и стал раздеваться.

Через несколько минут, он уже крепко спал.


***

Утром за Абрамовым приехала из Заинска и он, заскочив на минуту в отдел милиции, предупредил дежурного о своем выезде в Заинск. Заглянув ради любопытства в журнал регистрации вызовов, он не обнаружил записи о том, что он ночью вызывал опергруппу. Он не стал уточнять, почему ее не оказалось в журнале.

– Ну, что, помчались? – Виктор кивтнул головой, и они поехали.

Вскоре поселок остался позади, и машина стала набирать скорость. Абрамов сидел в машине и внимательно рассматривал открывшийся за окном автомашины пейзаж. Внезапно его внимание привлекло светлое пятно, выделяющееся среди зелени.

– Это что там в кустах? А ну, друг притормози, пожалуйста. Вдруг ДТП? – попросил он водителя. – Если зрение мне не изменяет, то в кустах машина.

Водитель резко притормозил автомашину и съехал на бровку, подняв облако серой пыли. Они вышли из машины и направились к придорожным кустам. Действительно, там, среди поломанных кустов орешника они обнаружили бежевую автомашину. Обойдя ее со всех сторон, Абрамов обратил внимание на то, что у машины было сильно повреждено лобовое стекло, помят капот и разбита правая фара. На капоте и крыле отчетливо были видны бурые пятна, похожие на следы засохшей крови. Сомнений не было, преступник совершивший наезд в поселке бросил автомашину на трассе, просто загнав ее в придорожные кусты.

«Неужели это та машина, на которой был совершен наезд на начальника уголовного розыска? – подумал Виктор. – Как же они так искали эту машину, если я ее вот так просто обнаружил?»

Водитель осторожно открыл дверь автомашины, и они увидели, что весь салон автомашины был запачкан кровью.

– Осторожно, не трогайте машину. Нужно срочно вызвать опергруппу, пусть осмотрят машину и прилегающую местность.

– Водитель, похоже, тоже пострадал в этом ДТП. Не исключено, что он разбил лицо при столкновении, – высказал свое предположение водитель.

Пока водитель связывался с отделом милиции, Виктор стал осторожно осматривать прилегающую к машине местность. Его внимание привлекли несколько бурых пятен на придорожной траве и валявшийся около машины окурок. Взяв его в руки, он прочитал на нем надпись «Золотая Ява». Абрамов пометил это место сухой веткой и стал осматривать дальше. Еще один окурок, он обнаружил на другой стороне дороги. Оба окурка были довольно свежими. На обочине дороги отчетливо просматривался след протектора автомашины.

«Похоже, здесь нашего клиента подхватила попутная машина», – подумал он.

Достав из машины начатую пачку с сигаретами водителя, Виктор высыпал их на сиденье, а в пустую пачку положил один из обнаруженных окурков.

Ждать, когда подъедет оперативная группа, пришлось довольно долго. Из подъехавшей автомашины вышли четверо работников милиции, которые приступили к осмотру автомашины и местности.

– Ребята, а что из руководства милиции никто на место обнаружения автомашины не поехал? – поинтересовался Абрамов у них.

– Как, видите, товарищ подполковник, – произнес молоденький лейтенант. – Все кто выехал, все здесь.

– Понятно. Ты, лейтенант, когда будешь писать о вещественных доказательствах, обязательно отметь окурки сигарет «Золотая Ява» в количестве двух штук. Я с твоего разрешения, возьму один из них.

– Все ясно, товарищ подполковник, отмечу.

– Ну, тогда удачи вам ребята, я поехал дальше в Заинск.


***

Они медленно ехали по Заинску. Выехав на проспект Нефтяников, они вскоре подъехали к городскому отделу милиции. На крыльце здания милиции, Абрамова встретил начальник уголовного розыска, они прошли к нему в кабинет.

– А, где руководство отдела?

– Начальник уехал в Казань, а заместитель – болеет. Вот уже третий день не выходит на работу.

– Значит, ты сейчас главный в отделе? Тогда, давай, докладывай. Чувствую, что ты что-то накапал.

Зиганшин довольно заулыбался.

– Во-первых, Виктор Николаевич, как вы и предполагали, эксперты считают, что Хисматов и Сибгатуллин были застрелены из одного и того же автомата. Я считаю, что стрелял в обоих случаях одно и то же лицо. Эту версию подтверждают вещественные доказательства – изъятые с места преступления, а если точнее, то в обоих случаях были обнаружены окурки сигарет «Золотая Ява». Сейчас я жду окончательного заключения баллистической экспертизы.

– Молодец! Это уже кое-что. Похоже, я тоже вышел на предполагаемых заказчиков или посредников этих убийств. Сейчас я знаю только одно, что нужно срочно объединять эти два уголовных дела в одно и передавать его вам. Если, его передадут туда, это будет беда. Там они махом развалят его.

Зиганшин удивленно посмотрел на Абрамова, явно не понимая, о чем он говорит.

– Что ты так на меня смотришь? Не веришь что ли? Слушай меня, Альберт. Кроме нас с тобой об этом пока никто не знает. Не знает ни прокуратура республики, ни МВД. Все, что мы сейчас с тобой имеем по этим убийствам, вертится вокруг акций ликероводочного завода. Именно, из-за этих акций и погибли эти люди. Изначально, при приватизации этой полуживой организации было всего трое акционеров, ими являлись Хисматов, Сибгатуллин и трудовой коллектив. Для того, чтобы поднять это предприятие, эти двое берут довольно большие кредиты в казанских банках. На взятые деньги, они закупают новое оборудование, заключают договора и начинают раскручивать это дело. В течение года им удается не только погасить все долги предприятия перед различными государственными структурами, но и заработать первые небольшие по сегодняшним меркам деньги. Вот эти деньги и стали отправной точкой, всех этих преступлений.

Начальник уголовного розыска, молча, слушал Абрамова, стараясь понять ход его мыслей.

– Первым почувствовал эти большие деньги, местный глава администрации района. Он начинает приглашать к себе работников завода и скупать у них акции предприятия по их номинальной цене. Об этом узнают убитые. Так, как по форме организации, предприятие является закрытым акционерным обществом, продажа этих акций главе администрации является не законной. Согласно Устава Общества, первоочередное право на приобретение этих акций принадлежит сотрудникам этого предприятия и не может быть продана ни кому постороннему.

Хисматов встречается с главой администрации и пытается с ним переговорить на эту тему, однако, разговора у него с ним не получается. Глава пытается нанести свой удар по ним. Прокурор района санкционирует возбуждение уголовного дела против убитых. В основу обвинения они закладывают результаты ревизии, которую проводят силами ОБЭП. Что накопало ОБЭП, пока мне не известно. Данных ревизии нигде нет, ни на предприятии, ни в милиции. Это уголовное дело не было зарегистрировано и служило лишь ширмой, для оказания давление на этих людей.

Первым не выдерживает этого Хисматов. Он едет в Казань и пытается найти там правду. До своей поездки, он отправляет письмо на имя прокурора республики, в котором просит у него защиты от нападок главы администрации и прокуратуры района. Ответа, на письмо он так и не получил.

Уже в Казани он узнает, что глава администрации продал акции предприятия одному очень влиятельному государственному чиновнику нашей республики. Набравшись храбрости, он обращается к родственнику чиновника, пытаясь через него повлиять на покупателя акций. Когда он возвращался из Казани, его убивает из автомата, человек который курит сигареты «Золотая Ява».

Он остановился и посмотрел на Зиганшина, который сидел на стуле и словно ребенок, приоткрыв свой рот, слушал его рассказ.

– Жена Хисматова, по всей вероятности мудрая женщина, моментально оценила эту ситуацию и принимает решение о продаже пакета акций предприятия. Она заключает договор о продаже с этим чиновником. Несмотря на незаконность сделки, эти акции остаются за чиновником из Казани. Она получает деньги и с семьей уезжает из поселка, предварительно продав и свой частный дом. Как ты знаешь, право на наследство наступает лишь через шесть месяцев. Об этом знал и убиенный Сибгатуллин, который также предпринимает все попытки приобрести эти акции. Будучи, человеком грамотным, он понимает, что закон на его стороне и в случае его обращения в Арбитражный суд, он реально может стать единственным собственником этого предприятия.

Однако, об его намерениях обратиться в суд, узнает и чиновник из Казани. Он приглашает главу администрации в Казань и обещает ему продвижение по государственной линии. Однако, для этого нужно сделать всего одно дело, это устранить Сибгатуллина. Последний чувствует нависшую над собой опасность и, страхуясь, рассказывает все это своей любовнице, которую просит рассказать это все, в случае его гибели.

Сибгатуллин не ошибся, его действительно, как мы уже знаем, застрели. Однако, в этот раз убийца застрелил Сибгатуллина не у себя в районе, а в вашем в надежде на то, что эти два преступления, ни кто связывать между собой не станет. Вчера они попытались убрать начальника уголовного розыска Гафурова, заметив, что тот пошел на контакт со мной и мог многое рассказать об их компании. Около брошенной преступником на трассе автомашины, я нашел все те же окурки сигарет «Золотая Ява». Вот один из окурков, который я взял с собой.

Виктор достал из кармана костюма пустую пачку из-под сигарет и протянул ее Зиганшину.

– Здесь окурок. Нужно вынести постановление и провести экспертизу. Я не исключаю, что этот наезд совершил один и тот же человек, ранее стрелявший из автомата.


***

– Виктор Николаевич? – обратился к нему Зиганшин, вернувшись от эксперта. То, что вы мне сейчас рассказали, это правда или вы это придумали сами?

– Сказать, что этот рассказ, правда, я не могу, но на восемьдесят процентов уверен, что это где-то так. Вот когда мы найдем отсутствующее в этом деле звено, тогда и проверим насколько составленная мной модель этого преступления, соответствует истине. Сейчас, все усилия, необходимо сосредоточить на розыске исполнителя этих убийств. Найдем его, все встанет на свои места, появятся заказчики и посредники. Ты лучше расскажи мне, как обстоят дела с отработкой ранее судимых мужчин?

– Пока, ничего реального.

– Я не думаю, что он из поселка. Он явно человек не местный, скорей всего из Заинска или Челнов. Вот посредники могут быть из поселка. Ведь сам убийца не мог знать маршрут движения погибших. А это значит, кто – то его наводил на этих людей.

Они еще долго спорили с Зиганшиным, о психологическом портрете убийце и сошлись на одном, что убийца по всей вероятности человек в возрасте не старше тридцати лет, что он, наверняка, имеет боевой опыт. Не исключено, что это был или бывший «афганец», или человек, воевавший в последних военных конфликтах.

За спорами они не заметили, как закончился рабочий день. Они быстро запланировали мероприятия на следующий день и направились из кабинета по домам. Выйдя на улицу, Абрамов попрощался с ним и не торопясь, направился в гостиницу.

Пройдя два квартала, Виктор обратил внимание на то, что за ним неотступно движется мужчина в возрасте около сорока лет. Решив провериться, он сменил направление и пошел в обратную сторону от гостиницы. Мужчина остановился и, покрутив головой по сторонам, направился вслед за ним.

Выбрав по темнее переулок, Абрамов быстро свернул в него и походу движения, стал доставать из-за пазухи пистолет. Он взвел пистолет и резко повернув, направился навстречу следовавшему за ним мужчине. Они столкнулись лицом к лицу. Виктор уперся в его живот своим пистолетом и тихо произнес:

– Ты, кто такой и чего ты меня преследуешь? Что тебе от меня нужно?

Мужчина вздрогнул и, заикаясь, произнес:

– Скажите вы, правда, из Казани? Если это так, то мне нужно вам, сообщить что-то очень важное.

– Вы угадали. Я действительно из Казани, – ответил Абрамов, по-прежнему упираясь в его живот своим пистолетом.

– Давайте, отойдем куда-нибудь в сторону и поговорим, – предложил мужчина.

– Хорошо, – произнес Виктор и убрал свой пистолет в карман.

Пройдя метров сорок, они увидели беседку в одном из дворов и направились к ней.

– Так, что вы хотели мне сказать?

Мужчина посмотрел на Абрамова и попросил его предъявить ему свое служебное удостоверение личности. Убедившись, что он действительно из МВД, мужчина, произнес:

– Дайте, мне слово, что то, о чем я вам сейчас расскажу, останется только между нами.

– Пока я не услышу вашего рассказа, ни каких обещаний давать не буду. Мало ли, что вы мне расскажите.

– Поймите, у меня семья и я боюсь за своих детей. Пока вы не дадите этого слова, я ничего говорить не буду. То, что я вам расскажу, думаю, стоит подобного обещания.

– Хорошо, я даю вам свое слово. Теперь, рассказывайте, время позднее и я очень устал.

– Тогда слушайте, – произнес мужчина.


***

– Меня зовут Виктор Иванович Кузин. Десять лет назад, я отдыхал в Махачкале в одном из санаториев. Там я познакомился с молодым человеком по фамилии Костоев. Он то ли чеченец, то ли дагестанец, точно сказать не могу. Однажды в разговоре со мной он проговорился и сообщил, что совсем недавно вернулся из Баку. Дальше в своем разговоре со мной, он рассказал, что когда начался Карабахский конфликт он, как истинный мусульманин, воевал на стороне Азербайджана. После полученного легкого ранения в ногу, на фронт больше не вернулся. Ему удалось, каким-то образом, перейти границу и он оказался здесь, в Махачкале. Я тогда был немного удивлен этим, так как он был еще таким молодым, что я просто не поверил всем его рассказам о его участии в войне.

Свободного времени у меня было много, и мы стали регулярно встречаться с ним – много гуляли по городу, купались, часто сидели в небольших кафе, где пили кофе по-турецки. Если короче, мы были молоды и хорошо проводили время. Костоев рассказал мне, что живет сейчас у своего дяди, у которого большой дом за городом.

Однажды, при очередной встрече, он рассказал мне, что у него есть кровник, которого он должен убить по их старым обычаям.

– Ты в каком государстве живешь? Сейчас не средние века, а социализм. О каком кровнике ты мне рассказываешь?

Я не поверил ему, так как у нас в России никогда не было подобных законов. Один раз, когда мы с ним гуляли по городу, он словно специально показал мне этого человека. Этим человеком был сотрудник милиции в звании полковника. Вскоре, у меня закончился отпуск, и я собрался уезжать домой, в Заинск. При расставании мы с ним обменялись адресами, и я вскоре забыл об этой встрече.

Однако, в начале этой зимы, я неожиданно встретил Костоева в Заинске. Его трудно было узнать, все-таки с нашей с ним встречи прошло более десяти лет, однако, он меня узнал. Мы оба были рады этой встрече, и словно не было прожитых лет, снова стали часто встречаться. Однажды, он пожаловался мне, что у него нет паспорта, в результате чего, он никак не может устроиться на работу. Хорошо зная местных предпринимателей, я попытался его устроить в один из кооперативов города, но он, проработав там всего дня два, он уволился.

В ноябре прошлого года, я в Чувашии у своего знакомого купил старую японскую автомашину «Тойоту» белого цвета. Машина, несмотря на солидный возраст, была на ходу. Покупали мы ее вместе с Костоевым.

Приехав в Заинск, я решил прокатиться на машине и поставить ее на учет в ГАИ, однако, на дороге меня остановили сотрудники ГАИ. Я был в тот день с похмелья, и они обвинили меня в управлении транспортом в нетрезвом состоянии. Они отобрали у меня автомашину и поставили ее на штрафную стоянку, а меня лишили права управлять автомашиной на два года. Заплатив штраф, я забрал автомашину и отогнал ее в деревню, где проживают родственники жены. В этом году, в конце мая ко мне пришел Костоев и попросил у меня на время машину. Говорил, что ему срочно нужно съездить в Челны и там встретить своего родственника, который прилетает к нему в гости. Мы с ним поехали в деревню, и я отдал ему машину.

Ровно через два дня, он вернул мне машину. Я снова отогнал ее в деревню и на время, забыл о ней. Недели две назад, ко мне вновь приехал Костоев и стал снова просить у меня машину. Я не смог отказать ему и снова дал ему машину. Он вернул мне машину в тот же день. У машины оказался оторванным глушитель и он, именно по этой причине, якобы и вернул ее мне. Когда дня через два, я стал мыть салон машины, то под резиновым ковриком я случайно обнаружил две автоматные гильзы.

В тот же день я узнал, что на трассе был убит директор ликероводочного завода соседнего района, его машину якобы обстреляли из автомата. Тогда я сильно испугался за семью. Я сразу понял, для чего Костоеву нужна была моя машина. Я хотел пойти в милицию, но не решился. От своего соседа я узнал, что в отдел приехал человек из Казани, который занимается раскрытием этого преступления. Я все медлил, но вчера утром, я снова увидел Костоева. Он стоял на улице и разговаривал с каким-то незнакомым мне человеком. Я стоял не так далеко от них и до меня доносились обрывки их разговора. Судя по их разговору, я понял, что они были хорошо знакомы. Этого мужчину, Костоев называл Рустемом. Переговорив с Костоевым, Рустем пошел в сторону автовокзала, а он, сел в светлые «Жигули» и куда-то поехал.

Я сегодня с самого утра караулил вас у милиции и вот только поздно вечером, смог с вами переговорить на эту тему. Кузин закончил свой рассказ и, достав из кармана пиджака сигареты, закурил.

– Спасибо, Виктор Иванович. Вы, даже не представляете, как нам помогли. Теперь скажите, по какому адресу проживает ваш знакомый Костоев.

Кузин испугано посмотрел на меня и как-то поежился, словно от озноба.

– Что с вами Кузин? Я же дал вам слово. Если вы не верите мне, то для чего пришли сюда?

– Пишите, – произнес он и подождав, когда Абрамов достал из кармана пиджака блокнот и ручку.

– Скажите, что мне будет? Я ведь не знал, для каких целей, он брал у меня машину?

– Не переживайте, Виктор Иванович, все будет хорошо. Сейчас идите домой и не кому не рассказывайте об этой встрече, – посоветовал ему оперативник, записав адрес Костоева.

Он встал со скамейки и, не оглядываясь, направился вдоль улицы. Проводив его взглядом, Абрамов быстрым шагом направился обратно в милицию.


***

– Дежурный! Срочно поднимите начальника уголовного розыска, – приказал Виктор, входя в дежурную часть. – Пусть срочно едет в милицию.

Зиганшин жил недалеко от отдела милиции и появился у меня в кабинете минут через десять-пятнадцать.

– Что случилось? – произнес он, входя в кабинет. – Я только поужинал, хотел раздеться и лечь спать.

– Как у нас говорят в министерстве, выспишься на пенсии. Есть сведения об убийце. Его зовут Костоев Анвар, живет он на улице Строителей. Нужно срочно направить наряд, для его задержания, пока тот не успел скрыться. Вторую оперативную группу, нужно направить в деревню, где стоит эта белая «Тойота». Ее необходимо внимательно осмотреть и по возможности снять с нее все имеющиеся следы.

Пока дежурный по городскому отделу поднимал сотрудников уголовного розыска, Абрамов кратко рассказал ему о встрече с Кузиным.

– Виктор Николаевич, – произнес Зиганшин, выслушав мой рассказ. – Я ведь этого Кузина, хорошо знаю, но он почему-то решил рассказать это все вам, а не мне.

– Альберт, это ты сам с ним разбирайся на эту тему. Пока о нем никто не должен знать, кроме нас двоих.

Через полчаса в кабинете собралось человек десять оперативников. Многие были недовольны этим ночным вызовом, но глядя на суровое лицо представителя МВД, быстро прекращали свои недовольные высказывания по этому поводу.

Виктор кратко поставил перед ними задачу о необходимости задержании Анвара Костоева. Старшим группы, выезжавшей по адресу его проживания, он назначил Зиганшина. Быстро получив оружие, группа выехала по месту жительства Костоева.

Было около часа ночи, когда оперативная группа незаметно подъехала к небольшому двухэтажному дому барачного типа. Сотрудники милиции вышли из машины и молча, двинулись в сторону дома, в котором снимал квартиру Костоев. Окна дома были темны, время было позднее и люди уже давно отдыхали после трудового дня. Расставив сотрудников под окнами дома, Зиганшин и двое оперативников тихо вошли в подъезд дома.

Квартира, в которой Анвар Костоев снимал комнату, находилась на втором этаже. Ребята достали оружие и, стараясь не шуметь, стали осторожно подниматься по ступенькам деревянной лестницы. Они поднялись на второй этаж и остановились напротив двери, на которой золотом сверкала цифра восемь.

Он поднял руку и осторожно нажал на кнопку звонка. Звонка за дверью оперативник не услышал, то ли он не работал, то ли дверь имела хорошую звуковую изоляцию и поэтому, через какое-то время, снова нажал на звонок.

Внезапно дверь отворилась. От неожиданности все они вздрогнули. На пороге квартиры стояла женщина довольно преклонного возраста, плечи которой укрывал рваный шерстяной платок черного цвета.

– Что вам нужно? – спросила она сотрудников милиции. – Вы, что не знаете, сколько сейчас времени?

Начальник уголовного розыска отодвинул ее в сторону и первым шагнул в квартиру. Моментально разобравшись в планировке квартиры, он сразу же рванулся к той дальней комнате, в которой по его расчету должен был находиться Костоев. Он резко открыл дверь в комнату и ворвался в нее, роняя на пол какие-то предметы обихода. Однако, к его большому разочарованию, комната оказалась пустой.

– Бабуля, где твой квартирант? – строго спросил ее Зиганшин.

– Анвар, что ли? Так он уехал часов в шесть вечера. Сказал, что поехал к себе на родину, – ответила старушка. – А, что он натворил что-то?

– Нет, бабушка, просто мы решили среди ночи передать ему большой привет, вот, и приехали к вам.

Повернувшись к оперативникам, он произнес:

– Ребята, тщательно осмотрите его комнату, может, что-то и найдете.

– Понятых приглашать будем или нет? – спросил его один из оперативников.

– Пока, обойдемся без них. Вот если, что-то найдем, тогда пригласим.

Они разошлись по комнатам и приступили к обыску. Бабуля прошла на кухню и поставила на газовую плиту чайник.

– Бабуля? А, к твоему квартиранту друзья приходили или нет? – поинтересовался у нее Зиганшин.

– А, он что, мертвый? Конечно, приходили. Раза-два приходил один такой солидный мужчина, похожий на начальника. Одетый, так по модному, вежливый такой. Он мне всегда приносил шоколадные конфеты «Мишка на севере». О чем они говорили, я милый, не слушала. Они обычно уходили к себе в комнату и тихо о чем-то там беседовали.

– Бабушка, а ты сможешь его опознать, если мы тебе покажем фотографию? – спросил у нее Зиганшин.

– А, почему не опознать? Я его хорошо запомнила, вежливый такой, улыбчивый.

– Альберт Каримович! – позвал Зиганшина один из оперативников. – Я вот здесь обнаружил фотографию какого-то мужчины. Спросите бабулю, кто этот мужчина?

Он взял в руки фотографию и прошел на кухню, где бабушка, заваривала чай.

– Бабуля, это кто? – спросил он и протянул ей фотографию.

– А это и есть мой постоялец. Это он фотографировался, хотел паспорт новый получить. Старый паспорт, говорит, украли у него на вокзале в Москве.

– Ну, и как, получил?

– А, я откуда знаю, получил он его или нет? Мне милый, все равно. Для меня главное, чтобы за комнату вовремя платил. Чай-то пить будете?

– Ты, что, бабуля? Ты, посмотри, сколько времени нам сейчас не до чая.

Он дал команду и оперативники, один за другим вышли из квартиры.

– Бабуля, то, что мы к тебе приходили никому ни слова. Поняла? А то оштрафую – произнес Альберт, последним покидая квартиру старушки.

– У меня, лишних денег нет, чтобы вам штрафы платить, – проворчала старушка, закрывая за ними дверь.


***

– Значит, успел сорваться? – произнес Абрамов, высушив доклад Зиганшина. – Жалко.

– Так точно, Виктор Николаевич. Старуха говорит, уехал в шесть часов вечера. Единственно, что нам удалось обнаружить в ходе обыска, это его фотографию.

Он протянул фотографию Абрамову. Он взял ее в руки и преподнес к глазам. С фотографии на него смотрел мужчина в возрасте тридцати пяти лет, с пышной шевелюрой на голове. Его довольно близко посаженные глаза придавали его лицу какую-то едва заметную жестокость.

«Суровый мужик, – подумал Виктор про него. – У такого пощады не выпросишь».

– Считай, Альберт, нам с тобой крупно повезло. Теперь мы знаем, по крайней мере, как выглядит этот убийца, – произнес Абрамов.

– Что толку в этом, если он уже смотался из города. Где теперь его искать?

– Вот что, дай, людям немного отдохнуть и часов в пять утра выдвигаемся в деревню. Не забудь дать ориентировку о розыске Костоева. Вдруг нам повезет, перехватят где-нибудь. Не исчез же он по воздуху. Наверняка, передвигается на поезде или автомашине.

– Хорошо. А, сами то, как? В гостиницу поедите?

– За меня, Альберт, не беспокойся. Я человек привычный к неудобствам, отдохну на стульях.

Он вышел из кабинета. Абрамов приставил стулья один к другому, прилег на них.

Виктор открыл глаза, почувствовав, что кто-то дотронулся до его плеча рукой. Перед ним стоял Альберт. Абрамов поднялся со стульев и потянулся. Спина и ребра ныли от неудобного ночлега. Посмотрев на стоявший стол, он увидел на нем чашки с кофе и бутерброды.

– Сколько сейчас времени?

– Половина пятого утра, – ответил Зиганшин. – Давайте, перекусим, Виктор Николаевич и поедим изымать автомашину. До деревни далеко, часа полтора езды.

Они сели за стол и приступили к завтраку. Быстро перекусив, оперативники вышли из кабинета на улицу. Солнце уже взошло, и туманная дымка медленно таяла под его лучами. Сев в автомашину, они быстро выехали за пределы города. Трасса была абсолютно пустой и машины, набрав приличную скорость, устремились по ней в сторону Нижнекамска.

Вскоре, справа по дороге, показались первые жилые дома.

– Вот и приехали, – произнес Альберт.

Вдалеке показались первые дома нужной им деревни. Сбросив скорость, машина въехала в населенный пункт. Деревня уже давно была на ногах. Люди выгоняли на улицу скот, где ее сгоняли в стадо несколько пастухов. Под разноголосый хор коров и овец, они подошли к дому родственников Кузина. Дождавшись местного участкового, оперативники все вместе вошли во двор и сразу же направились к сараю, в котором стояла машина.

Хозяин дома беспрекословно открыл сарай, и они увидели в нем «Тойоту» белого цвета. Машину осторожно вытолкнули из сарая, и эксперты приступили к ее осмотру. Абрамов присел на завалинку и стал внимательно наблюдать за работой экспертов.

– Ну, как? – поинтересовался он у эксперта.

– Плохо, – ответил специалист. – Основная масса следов размазана и не пригодна для идентификации. Постараемся, что-то вытянуть, но гарантию дать не могу.

– А вы откройте багажник, там должен лежать оторванный глушитель. Может, на нем, вы что-то найдете стоящее, – посоветовал ему Виктор.

Эксперт открыл багажник и вытащил из него глушитель. Положив его на капот, он приступил к работе. Пока тот работал со следами, Альберт успел опросить родственников Кузина. Закончив осмотр, все направились обратно в Заинск.


***

Костоев Анвар сидел в кабине грузового «Мерседеса», который направлялся из Набережных Челнов в Саратов. Добравшись на попутке до Набережных Челнов, он сразу же направился на железнодорожный вокзал. Встав в очередь за билетами, он обратил внимание, что кассир при оформлении билета требовала с каждого пассажира паспорт. Раньше, насколько он помнил, при приобретении билета, подобной процедуры не было.

«Что делать? – подумал он. – Сказать, что забыл паспорт дома? А вдруг, кассир позовет сотрудников милиции? Нет, рисковать не стоит».

Он покинул очередь и вышел на улицу. Достав из пачки сигарету, он затянулся и с удовольствием выпустил из своих легких дым. Он не заметил, как к нему подошли два молоденьких милиционера срочной службы. Увидев рядом с собой работников милиции, Костоев внутренне напрягся и приготовился к обороне. Рука его машинально скользнула в карман, где у него находился финский нож.

– Извините, – произнес один из сотрудников милиции. – У вас закурить, случайно, не найдется?

Он с облегчением вздохнул и молча, протянул милиционеру пачку «Золотой Явы».

– Берите ребята, курите. У меня еще есть сигареты.

– Спасибо, – ответил милиционер и сунул пачку в карман кителя.

«Пронесло. Нужно делать быстрее ноги, иначе, можно легко «запалиться», – подумал он.

Подняв с земли спортивную сумку, Анвар вышел на проходящую не далеко от вокзала дорогу и стал голосовать. Ему несказанно повезло, первая остановившаяся около него машина, направлялась в Саратов. Они быстро сговорились по цене с водителем «Мерседеса» и быстро взобрался в кабину, где облегченно вздохнул. Водитель машины, взглянув на Мустаева и улыбаясь, спросил у него:

– Слушай друг, а почему выбрал машину, а не поезд?

– Много будешь знать, плохо будешь спать, – ответил Костоев и, отвернувшись от водителя, молча, уставился в боковое стекло машины.

«Не хочешь разговаривать, Бог с тобой, – подумал водитель. – Лишь бы с деньгами не обманул».

Усталость и нервное напряжение дали о себе знать и вскоре Анвар закрыл глаза и незаметно для себя задремал. Очнулся он от того, что в глаза ему било восходящее на востоке солнце. Он плотно закрыл свои глаза и перед ним, словно в немом кино, кадр за кадром поплыли воспоминания.

Котоев родился в небольшом ауле, в пригороде Махачкалы. До Махачкалы было километров сорок и вся их семья, насколько ему помнилось, занималась выращиваньем ранних фруктов и овощей, которые его отец продавал на рынке города. Этот небольшой семейный бизнес, позволял их семье, довольно, неплохо существовать. В семье, кроме Анвара, было еще три брата и сестра. Когда ему исполнилось тринадцать лет, его подозвал к себе отец и, поглаживая его по голове, произнес:

– Сын, ты стал взрослым человеком и теперь, ты должен сам зарабатывать себе на жизнь. Мы с матерью становимся старыми и не можем больше работать так, чтобы прокормить тебя и твоих братьев и сестер.

– Папа, но я нечего не умею делать? Ты, же знаешь, что я учусь только в школе, и никакой рабочей специальности у меня нет?

– Школа тебя сынок не научит зарабатывать деньги. Наши родители вообще не могли не читать, не писать, но это им не мешало построить хороший дом. Вот тебе деньги, завтра поедешь к дяде Гасану. Он давно просил меня, чтобы я направил тебя к нему. Он сейчас живет один, хозяйство у него большое и ему нужен хороший помощник. Думаю, что он научит тебя, как надо жить в этой жизни.

Утром Анвар на автобусе выехал к своему дяде. Дядя Гасан жил в небольшом горном селении, не далеко от города. Его большой каменный дом был окружен высоким каменным забором. Издали этот дом, был похож на средневековый замок. Что творилось за этим высоким забором, ни кто не знал. Здесь не принято было заглядывать за чужие ворота, если сам хозяин не пожелает этого. Дом стоял на отшибе селения и мало кто из сельчан когда-либо бывал в нем. О хозяине дома ходило немало слухов, один страшнее другого. Где была правда, а где вымысел, никто толком не знал. Местные люди стороной обходили этот дом, и это по всей вероятности вполне устраивало его хозяина.

Дядя Гасан был уважаемым в округе человеком. У него было крупное хозяйство, на котором, как узнал позже Анвар, трудились десятки русских батраков. Батраки у дяди жили в большом каменном сарае, который примыкал одной стеной к его дому. Эти люди целыми днями обрабатывали большой приусадебный участок, некоторые из них следили за большим стадом коров и овец, которые паслись на горных склонах. Что тогда поразило еще подростка, это то, что все они были в металлических оковах, которые не давали им возможности покинуть двор дяди. Кроме трех охранников, вооруженных автоматами, дом стерегли пять огромных кавказских овчарок, специально натасканных на охрану людей.

Сам Гасан, мужчина в возрасте шестидесяти пяти лет, вот уже несколько лет жил один. Его семья погибла около десяти лет назад, попав под горную снежную лавину. Он очень обрадовался приезду Анвара и теперь, не отпускал его от себя ни на шаг.

– Дядя, а кто эти люди? – поинтересовался Анвар у дяди.

– Это не люди сынок, это скот, который я купил в Ташкенте за какие-то жалкие рубли, – произнес дядя. – Их не стоит жалеть. В России, таких как они пьяниц и лодырей, много.

Прошло три года, как Анвар жил у дяди. Однажды один из работников, молодой еще мужчина в возрасте тридцати лет, сумел освободиться от оков и ночью, преодолев каменный забор, устремился в сторону федеральной трассы, которая проходила в семидесяти километрах от селения.

Подняв двух охранников и спустив собак, Гасан вместе с Анваром устремился по следу беглеца. Настигли они его лишь на вторые сутки. Беглец выбился из сил и уже не мог бежать дальше.

– Фас! – скомандовал Анвар и спустил громадных псов.

Псы сбили с ног беглеца и стали рвать его буквально на куски. Увидев это, дядя дал команду и псы, отойдя от мужчины, мирно легли на траву недалеко от него.

Дядя Гасан, молча, достал из-за голенища сапога нож и протянул его Анвару.

– Иди и прикончи его, – буднично произнес он. – Не видишь, что ли, что он мучится.

– Я не могу, – дрожащим голосом произнес Анвар. – Это же человек!

– Это не человек, а скотина. Если ты его сейчас не зарежешь, то тоже станешь таким же безвольным, как и он. Возьми нож и убей его. Аллах потом разберется, кто из нас прав в этом.

Анвар взял в руки нож и направился в сторону мужчины, который уже пришел в сознание и со страхом смотрел в их сторону. От страха, у Анвара затряслись руки, и ему показалось, что нож вот-вот, выпадет из его рук.

– Чего смотришь? Убей меня! – закричал окровавленный мужчина. – Я все равно уже не жилец на этом свете. Не бойся, пожалей меня, убей меня не больно.

Анвар хорошо помнил этот момент, как он от страха закрыл глаза и ударил мужчину ножом в шею. По всей вероятности он угодил в сонную артерию и струя крови, вырвавшись из глубокой раны, ударила ему в лицо. От запаха и вкуса крови, которая оказалась на его губах, Анвар закричал и, схватившись за лицо, упал в высокую зеленую траву.

– Вот и все, – произнес, дядя Гасан и протянул ему вместо платка, кусок пестрой ткани.

Он вытер тряпкой лицо и посмотрел на убитого им мужчину. От вида и запаха свежей крови, его стало мутить. Отбежав в сторону, Анвар упал на колени. В какой-то миг он почувствовал, что его стало выворачивать, словно на изнанку. Когда рвота прекратилась, он обессилено поднялся на ноги и направился в сторону дяди. Дядя протянул ему фляжку с водой.

– Давай, Анвар, попей воды и умойся, – произнес он. – Нужно возвращаться. Дорога у нас дальняя.


***

Анвар тяжело переживал первое совершенное им убийство этого немолодого русского мужчину. Он замкнулся и старался, как можно реже попадаться на глаза своему дяди.

– Ты, что меня избегаешь Анвар? – спросил его однажды дядя. – Разве я обидел тебя чем-то?

– Не знаю дядя, что со мной. Но, во мне, что-то произошло после того случая, словно, во мне что-то сломалось. Дядя я никогда раньше не видел, как убивают людей, а здесь я сам убил человека.

– Не переживай, Анвар. Я тоже, когда первый раз убил человека, сильно переживал, а затем привык, – изрек дядя. – Ты, становишься настоящим мужчиной и вскоре поймешь, что в этом мире, нет места слабости. Настоящий мужчина должен быть сильным, а это значит, жестоким, способным постоять за себя. Запомни, Анвар, если хоть раз в жизни станешь на колени перед человеком, то так и будешь стоять на коленях всю оставшуюся жизнь. Ты горец, а это значит, что ты рожден быть свободным человеком. Зачем свободному человеку знания, условности, ему нужна лишь сильная рука, зоркий глаз и хорошая надежная винтовка, чтобы прокормить себя и свою семью.

Дядя сделал паузу и, глядя в глаза племяннику, продолжил:

– Ты знаешь, почему твой отец живет плохо? Потому, что он оказался тряпкой и не смог стать настоящим мужчиной, который может постоять за себя и за честь своего рода. Слушай, меня Анвар и я сделаю из тебя настоящего мужчину. На следующей неделе мы поедим с тобой в Ташкент. Нам нужно с тобой прикупить новых работников. Эти уже измотаны и не могут хорошо работать. Я их отдам своему знакомому, пусть он их хоронит.

– Скажите, а разве людей продают? – спросил у него Анвар.

Дядя потрепал его по голове своей рукой и, улыбаясь, произнес:

– Анвар, тебе уже скоро шестнадцать лет и ты должен хорошо усвоить некоторые истины. Одна из них – все в этой жизни продается. Что-то стоит дешево, что-то стоит дороже. Нет того, что нельзя купить за деньги, просто необходимо найти человека, которому нужны твои деньги.

После этого разговора прошло около двух недель. В Ташкент они приехали поздно вечером. Гасан вместе с Анваром, переночевали в небольшой довольно грязной гостинице, недалеко от городского рынка. Утром, дядя повел его на Центральный рынок города. Вокруг их сновали сотни людей, которые толкались, что-то выкрикивали на своем узбекском языке. Воздух был густым от запахов пряностей, фруктов и узбекского плова, который разносили для продажи, босоногие мальчишки. Дядя заметил в толпе молодого толстого узбека и сразу же направился к нему.

– Привет, Халил. Как жизнь, как здоровье и успехи? – произнес он, протягивая ему свою руку.

– Здравствуй, дорогой Гасан. Что-то давно я тебя не видел в наших краях, не хорошо забывать своих друзей. Иногда бывает друг, дороже родственника, – произнес назидательно Халил.

Его мокрое от пота лицо, расплылось в улыбке, обнажив гнилые передние зубы.

– Халил! Ты, наверное, уже догадался, почему я снова приехал в Ташкент? Мне нужны хорошие и сильные работники. Прошлый раз, ты мне продал плохой товар. Пока я вез его в Махачкалу, двое из них умерли.

– Дорогой Гасан, ты меня знаешь давно. У меня всегда первоклассный товар. В том, что они умерли по дороге, моей вины нет, я же не доктор, чтобы разбираться в их болезнях. Так, что бери у меня людей, не пожалеешь.

– Хорошо, давай Халил, показывай свой товар, – попросил его Гасан и направился вслед за ним.

Удивленный этим разговором Анвар, последовал вслед за своим дядей. Они шли минут двадцать-двадцать пять, лавируя между рядами с товарами. Около небольшого дома, Халил остановился и трижды постучал в дверь деревянных ворот. Спустя минуту ворота отворилась, и они втроем вошли во двор дома. Во дворе дома вдоль стены, в тени айвы сидело восемь мужчин и одна женщина.

– Вот, дорогой Гасан, выбирай, – произнес Халил. – Эти люди готовы работать день и ночь, лишь бы им хорошо платили.

Гасан медленно прошелся вдоль строя мужчин, внимательно вглядываясь в лица стоящих у стены людей.

– Ну что, мужики? – обратился к ним дядя. – Хотите хорошо заработать? Если, хотите, то я готов вас взять с собой. Поедим в Дагестан. Мне нужны хорошие работники. Будем выращивать фрукты и овощи. Тот, кто будет хорошо работать, тот не пожалеет сделанным им выбором.

Мужики заволновались, и каждый из них стал предлагать себя, наперебой рассказывая о своих достоинствах. Из девяти человек, Гасан отобрал лишь пятерых мужчин и женщину. Все они вместе направились на железнодорожный вокзал. Дядя накормил их в привокзальной чайхане и купил всем им билеты. Через три дня в Махачкале их встретил один из охранников дяди. Они все забрались в кузов грузовой автомашины и поехали.

– Вот мы и дома, – произнес дядя, открывая большие тяжелые ворота. – Заходите.

Мужчины, радостно улыбаясь и переговаривая между собой, вошли во двор. За их спинами плотно закрылись ворота. Из-за угла дома появились двое вооруженных автоматами людей.

– Лежать! – закричал один из работников и дал длинную очередь вверх.

Мужчины упали лицом на пыльную землю. Когда все работники замолкли и замерли на земле, охранник скомандовал:

– А теперь, по одному в сарай. Кто дернется, убьем на месте.

Мужчины один за другим стали подниматься с земли и исчезать внутри сарая. В сарае, каждому из мужчин надели на ноги оковы.

– Что вы делаете? – выкрикнул один из прибывших мужчин. – Мы, свободные люди.

– Были, – ответил горец и ударил его в лицо кулаком. – Теперь вы скоты или иначе рабы. Тот, кто будет плохо работать, пищу получать не будет. Тот, кто из вас задумал бежать, должен знать, поймаем, зарежем на месте.

Анвар стоял в стороне и наблюдал, как некогда свободные люди, становились рабами в доме его дяди.


***

Юноша стал потихоньку привыкать к жестокости, культивируемой в доме его дяди. Когда одна из женщин заболела воспалением легких. Утром не могла встать с топчана и пойти на дойку коров, дядя вызвал к себе племянника и велел ему зарезать ее. Теперь он уже хорошо знал, что говорить здесь о человечности нельзя, иначе можно самому стать такой же жертвой, как и приговоренный к смерти человек.

– Хорошо дядя, я сделаю это, – послушно произнес Анвар и вышел из комнаты, в которой его родственник, расстелив коврик на полу, стал совершать намаз.

Он спустился в сарай, где пинками и толчками в спину, поднял больную женщину с грубо сколоченного топчана.

– Давай, двигайся, корова! – приказал он ей. – Сейчас я быстро тебя вылечу.

Он вывел ее за ворота дома и повел по узкой горной тропе. Женщина, несмотря на довольно молодой возраст, двигалась с большим трудом. Она часто останавливалась, чтобы перевести дыхание и немного отдохнуть. Сильный кашель и высокая температура, лишала ее сил. Ей все трудней и трудней было двигаться вслед за Анваром. Внезапно она поняла, куда ведет ее этот совсем молоденький паренек и тихо заплакала.

– Не убивай меня, сынок. У меня дома остался сын с больной матерью. У них кроме меня, никого больше нет. Я обещала им вернуться, как только заработаю немного денег, – обратилась она к нему, присев на камень.

Анвар остановился и, вынув нож из-за голенища своего сапога, направился к ней. Когда он подошел, женщина упала на колени и стала целовать его пыльные сапоги.

– Вставай, свинья! – произнес Анвар и ножом толкнул ее в спину. – Ты, тварь, а не человек. Нормальная женщина не оставит своего ребенка и не поедет так далеко зарабатывать деньги. Ты не можешь называть себя этим святым словом мать, ты хуже суки.

Схватив женщину за волосы, он оттянул ее голову назад и словно овце перерезал ей горло. Из горла женщины раздался хрип, и кровь окрасила землю. Убедившись, что женщина мертва, он направился обратно в дом. Он вызвал охранника и приказал ему взять с собой работников, чтобы закопать труп женщины. Поднявшись в комнату, он доложил Гасану об исполнении его поручения.

– Молодец, Анвар. Я горжусь тобой, ты стал настоящим мужчиной. Теперь я знаю, что передам свое дело в надежные руки. Завтра ты поедешь в Баку, к моему старому и хорошему другу. Зовут его Анас Нагиев. Это очень уважаемый в наших кругах человек.

– А, что я там буду делать, дядя? – спросил он его.

– Что скажут, то и будешь делать, – ответил дядя. – Я надеюсь, ты меня сынок не подведешь, и мне старому человеку не придется за тебя краснеть перед уважаемыми людьми.

– А, как я туда попаду, дядя?

– Есть надежные люди, они тебе помогут. Завтра они прибудут с утра ко мне, ты с ними и поедешь.

– Хорошо, дядя, – произнес Анвар и вышел из его комнаты.


***

Он добрался до Баку через неделю. Все это время ему приходилось прятаться от пограничников в трюме рыболовного сейнера. Судно несколько раз осматривали, как российские, так и азербайджанские пограничники, однако, ему повезло, никто из них его не обнаружил. Не исключено, что этому способствовали большие деньги, переданные хозяином этого суденышка одному из офицеров пограничных войск.

Нагиев оказался довольно известным вербовщиком добровольцев для осуществления диверсионной деятельности в тылах армянской армии в период активных боевых действий в Нагорном Карабахе. Костоев, пройдя трехмесячные курсы на одной из воинских баз, оказался в рядах одного из подобных подразделений. За год службы он не однократно в составе подразделения принимал участие в рейдах по тылам армянской армии, сея панику и страх, своей жестокостью. Их рейды в тылы, больше напоминали налеты бандитов, чем рейды регулярной армии. Во время рейдов их подразделение, как правило нападало на мирные армянские деревни, в которых они не щадили ни кого, ни детей, ни стариков. Анвар убивал армян хладнокровно с особой жестокостью, вызывая у его сослуживцев страх и какой-то животный трепет. Вскоре за ним закрепилась кличка «Мясник», которой он очень гордился. Командование специальными подразделениями ставили его в пример другим, поощряли деньгами и наградами. Армянские же спецслужбы вынуждены были объявить на него охоту, как на лютого зверя.

После небольшого отдыха у моря, он в составе группы возвращался в расположение своего подразделения. Не доезжая двадцати километров то места дислокации подразделения, их машина попала в засаду специального подразделения армянской армии. Единственным человеком кто выжил в этом скоротечном бою, оказался Анвар Костоев. Взрывом фугаса его выбросило из машины, и он по склону скатился в небольшую горную речку, течение которой потащило его все дальше и дальше от места боя. Ему повезло и в этот раз, он получил легкую контузию и осколочное ранение левого бедра.

Залечив полученную рану, он решил возвращаться в Дагестан. Он добрался до Тбилиси и, вступив в одну из групп чеченских боевиков, пересек вместе с ними российскую границу. Пробыв в отряде полевого командира Надира около двух месяцев, он покинул подразделение и подался в Махачкалу.

Гасан с трудом узнал в этом молодом человеке своего юного племянника. Анвар за год своего отсутствия в доме, заметно возмужал, разошелся в плечах и стал всем своим внешним видом напоминать своему дяди, его самого в расцвете сил и молодости.

– Ну, как сынок, навоевался? – поинтересовался он у племянника. – Каждый человек, который хочет стать настоящим мужчиной, должен пройти через войну.

– Считай, дядя, что я прошел через нее, – ответил он ему.

– Ты знаешь, мне было очень приятно, когда командование хвалило тебя. Ты был одним из лучших бойцов, – произнес дядя, наливая ему в стакан вина. – Ты, знаешь, я горжусь тобой мой мальчик.

– Спасибо, дядя.

– Отдыхай сынок, у нас с тобой еще много дел впереди.

Анвар спал плохо. Ему снилась война. Он уже в который раз видел один и тот же сон, который стал его преследовать месяца четыре назад. В этом сне он тонул в горной реке, вода в которой постепенно окрашивалась в красный цвет. Отчетливо понимая, что это не вода, а человеческая кровь, он пытается выбраться из этой реки, но, никак не может ухватиться за скользкие от крови камни. Наконец выбившись из сил, он с головой погружается в эту кровь. Дальше он не знает, что было с ним, так как всегда просыпался на этом месте и лежа в постели судорожно пытался отдышаться. Он еще некоторое время после сна ощущал на себе эту скользкую красную жидкость с характерным запахом крови. Он всегда после этого сна вставал с кровати и шел мыться.

Вот и в эту ночь, он снова видел этот сон. Он проснулся мокрый от пота и долго лежал на кровати, стараясь прийти в себя от этого пережитого во сне страха. Встав с кровати, он вышел во двор. Было еще темно, и лишь далекие горные вершины слегка окрасились в золотистый цвет. Взяв в руки полотенце, он пошел к небольшой горной речке, протекавшей в метрах трехстах от дома дяди. Раздевшись донага, он вошел в холодную чистую воду и стал тщательно мыться. Он мылся до тех пор пока не почувствовал, что начинает постепенно замерзать. Он вышел из речки и, обтерев свое тело махровым полотенцем, стал одеваться. Из-за гор показалось солнце. Расстелив полотенце вместо коврика, Костоев Анвар совершил намаз.


***

Вернувшись с речки, он застал своего дядю на ногах. Он стоял во дворе дома и отдавал команды своим работникам. Увидев племянника, он поманил его рукой.

– Да, дядя, я слушаю вас? – произнес Анвар.

– Подожди немного, сейчас пойдем завтракать, там и поговорим.

Когда работники скрылись за воротами дома, дядя, обняв племянника за плечи, повел его в дом. Завтракали они молча. Дождавшись, когда одна из работниц убрала остатки пищи со стола и, убедившись, что они с племянником остались вдвоем в комнате, Гасан подсел поближе к племяннику и, потрепав его по волосам, произнес:

– Ты знаешь, Анвар, что наш теп Костоевых, давно враждует с родом Алаевых. Этой вражде около тридцати лет. Два дня назад, при выезде из города, я случайно встретил там Зураба Алаева. Я его не видел лет десять и не сразу его узнал. Сейчас, Зураб стал большим человеком в городе, он начальник районного отдела милиции, полковник. При встрече Зураб мне и припомнил о нанесенной нашему роду обиде. Я бы его сам зарезал прямо там, на месте, но я уже стар и силы у меня не те. Твой отец, наверное, забыл об этом унижение и спокойно живет в городе. В прочем, что о нем говорить, он всегда был слабым человеком. Не знаю, как он, но я так жить не могу. Я не хочу умереть, не отомстив им за нанесенную нам обиду. Мы, Анвар должны с тобой смыть кровью этот позор, который тридцать лет висит над нашим родом.

– Дядя, я никогда не слышал об этом, расскажи мне?

– Ты, что сынок, не веришь мне, старому человеку? Вот она современная молодежь, которая не ведает позора. Правду говорили старики, что настанет время и вырастет поколение, которое перестанет уважать старые традиции гор.

– Вы это о чем говорите дядя? Вы для меня второй отец и я даже не на миг не сомневаюсь в ваших словах? Если этот так, как вы говорите, и кто-то должен отомстить за теп Костоевых, то я готов это сделать хоть сейчас.

– Спасибо сынок, я никогда не сомневался в тебе. Ты настоящий мужчина, на которого всегда можно рассчитывать. Я знал, что ты поймешь меня правильно, жить с позором настоящий мужчина не может. А сейчас, иди Анвар, отдыхай. Я позову тебя, когда это будет нужно.

Прошло еще недели две, прежде чем дядя снова вернулся к этому вопросу.

– Анвар! Зураб Алаев вернулся из отпуска и сейчас находится в городе. Я думаю, что его надо наказать публично, чтобы всем было ясно, за что он наказан. Вот тебе пистолет надеюсь, что ты еще не забыл, как с ним обращаются настоящие мужчины?

– Я все понял, дядя, – ответил племянник. – Вы можете не сомневаться, я убью его, как собаку.

– Я не сомневаюсь в этом, сынок. Если хочешь пристрелять этот пистолет, можешь взять патроны вон в том ящике. Кстати, ты давно не был, наверное, в городе, многое забыл. Возьми в столе деньги и езжай в город. Походи по городу, присмотрись к людям. Ты молодой еще, чтобы жить отшельником, как я. Деньги не жалей.

– Я не думаю, что мне придется стрелять в него с большого расстояния, и поэтому не вижу необходимости в пристрелке пистолета. А, в отношении денег, спасибо. Я прямо сегодня поеду в город. Посмотрю что там нового.

– Как знаешь – ответил ему дядя и, встав с лавки, направился во двор.


***

Он сидел на лавочке, напротив районного отдела милиции, и поедал чебуреки, которые продавались за углом, в кафе. Он приходил на это место уже около месяца. На него уже не обращали никакого внимания не только местные пенсионеры, обсуждавшие последние новости, но и сотрудники отдела милиции, которые с улыбкой отвечали на приветствие этого симпатичного паренька.

Вот и сегодня, купив как обычно несколько горячих чебуреков, он сел на привычное место на лавке, и стал наблюдать за дверями милиции. Рядом с пареньком на скамейки лежал полиэтиленовый пакет, который он иногда трогал своей рукой, словно проверяя на месте лишь он. Паренек взглянул на часы, висевшие на столбе не так далеко от него. Часы показывали девять часов утра.

«Опаздывает, – подумал Анвар. – Неужели сегодня не приедет?»

Прошло минут десять и в конце улицы, показалась черная милицейская «Волга», которая стремительно приближалась к зданию милиции.

«Ну, вот и все, – подумал он, вставая с лавки. – Сейчас, или некогда».

Машина притормозив, остановилась около здания милиции. Задняя дверь автомашины открылась, и из нее с большим трудом вылез тучный полковник милиции. Он надел на голову фуражку с высокой тульей и, нагнувшись, потянулся за своим портфелем, который лежал на сиденье автомашины.

Ни он, ни его водитель не обратили внимания на подошедшего к ним парня.

– Получай, что заслужил, – произнес громко Анвар и, вытащив пистолет из полиэтиленового пакета, несколько раз выстрелил в полковника милиции.

Увидев это, водитель, молча, упал на асфальт и быстро пополз за угол здания. Подскочившие к Анвару сотрудники милиции, выбили из его рук пистолет и повалили его на асфальт. Как ни странно, но парень не оказал им никакого сопротивления и позволил себя спокойно заковать в наручники.

Зураб Алаев получив несколько огнестрельных ранений в грудь и в голову, скончался на месте, не приходя в сознание. Следствие по убийству продолжалось около шести месяцев. Костоев не отрицал свою вину в убийстве Алаева, однако, о причине своего поступка, так и не рассказал следствию. Уже в суде, сидя на скамье подсудимых, Анвар, не отрываясь, смотрел на своего дядю, который сидел в зале в окружении его отца и родственников. Он отказался от последнего слова и приготовился выслушать приговор. После небольшого заседания в совещательной комнате, судья зачитал приговор. Суд приговорил его к восьми годам лишения свободы с отбытием срока в колонии строгого режима.

После суда, проходящий мимо него дядя, на секунду остановился и тихо произнес:

– Я горжусь тобой , мой мальчик. Ты поступил, как настоящий мужчина, который смыл с нашего рода пятно позора.

Первый год заключения, Анвар отбывал в колонии не далеко от города Краснодара, а затем его перевели в Татарстан в пятую колонию, которая находилась в поселке Нижние Вязовые.

Костоев и шесть осужденных, прибывших в пятую колонию последним этапом. Они стояли посреди большого двора, обнесенного высоким деревянным забором, густо обвитым колючей проволокой. Сильный холодный ветер с Волги и осенний дождь, насквозь принизывали его ветхую от времени телогрейку. Надетая на рубашку телогрейка, практически не грела его и каждый порыв ветра, заставлял его все сильней и сильней выбивать зубами дробь. Наконец, металлическая дверь калитки отворилась, и во двор вышел начальник колонии полковник внутренней службы Обломов. Его сопровождала несколько старших офицеров и человек пять прапорщиков.

– Ну, что, козлы вонючие? – произнес начальник колонии. – Надеюсь, вы уже поняли, куда вы попали? Отныне, я для вас не только начальник колонии, но и ваш хозяин. А это значит, что я могу делать с вами все, что угодно. Здесь в пятой колонии, для вас будущих «петухов» и авторитетов, есть буквально все, начиная с помещений камерного типа и кончая штрафным изолятором. Тот, кто будет отказываться от работы, тот быстро узнает, где находятся эти заведения. Я не позволю вам здесь, жить по воровским законам. Понятно вам?

Заключенные молчали, так как не знали, как расценивать эти слова, то ли своеобразным приветствием, то ли прямой угрозой их жизни и здоровью. Обломов медленно двинулся вдоль строя заключенных, вглядываясь в глаза каждого из них. Внезапно он остановился и взглянул на Костоева.

– Заключенный Костоев, статья сто два часть два. Осужденный, Махачкалинским городским судом к восьми годам лишения свободы. Начала отбытия срока тридцатого апреля тысяча девятьсот восемьдесят девятого года.

– Так значит это ты террорист, который застрелил начальника милиции? – спросил его Обломов. – Плохи твои дела заключенный Костоев. Здесь сотрудники администрации колонии не уважают подобный контингент, и тебе придется приложить все силы, чтобы здесь выжить.

Костоев, молча, выслушал наставление начальника колонии. Он отлично понял, что вот от этого уже не молодого человека с погонами полковника на плечах, теперь будет зависеть его будущее, а возможно и жизнь.


***

– Виктор Николаевич! – чуть ли не с порога выкрикнул Зиганшин. – У меня для вас хорошая новость. Биологическая экспертиза подтвердила, что окурки, изъятые с места убийства Сибгатуллина и ваш окурок, абсолютно идентичны, эти сигареты курил один и тот же человек.

– Это действительно хорошая новость, Альберт. Следовательно, моя версия нашла свое подтверждение. Получается, что убийство Хисматова, Сибгатуллина, а также покушение на жизнь начальника уголовного розыска Гафурова, дело рук одного и того же человека и фамилия этого человека Костоев. Теперь, у нас с тобой одна задача, это задержать этого человека. Именно он, свяжет нас с целым рядом чиновников, заказавших убийства этих людей.

Судя по лицу Зиганшина, он прямо сейчас был готов устремиться, вслед за Костоевым.

– Виктор Николаевич, давайте, запросим разрешение у МВД о выезде в Махачкалу. Костоев там! Я чувствую это, – произнес, возбужденно Зиганшин.

– Не спеши, Альберт. Не нужно бежать впереди паровоза, можно попасть и под колеса. Ты по всей вероятности уже забыл, что я тебе рассказывал. Хочу при случае напомнить тебе, что Хисматов перед своей смертью писал письмо на имя прокурора и не получил на него никакого ответа. Вот и делай из этого вывод, дадут ли нам с тобой разрешение на этот выезд или нет.

– А, что тогда нам сейчас делать?

– Работать, Альберт. Нужно все, что мы с тобой накопали, процессуально закрепить. Без этого все наши выводы, это бред сивой кобылы.

Абрамов, молча, набрал телефон заместителя министра Феоктистова и когда он поднял трубку, Виктор коротко доложил ему о результатах работы. Судя по интонации голоса Феоктистова, тот оказался немного удивлен его докладом, так как считал, что эти преступления практически не раскрываемыми. Выслушав доклад, он, немного подумав, произнес:

– Вот, что Абрамов. Пока тебе больше там делать нечего. Давай, собирайся и возвращайся обратно в Казань. Есть проблемы, которые без тебя я думаю, никто не решит.

– А, что за проблемы? – поинтересовался он у него.

– Приедешь, узнаешь, – произнес Феоктистов и положил трубку.

Абрамов поехал в гостиницу, где быстро собрал все свои вещи. В тот же вечер, он выехал в Казань.


***

Утром Абрамов, как обычно, приехал на работу. Выйдя из машины, он направился в министерство. Предъявив удостоверение постовому, Виктор вошел в здание и не спеша направился к себе в кабинет.

– Привет, Виктор Николаевич! – поздоровался с ним начальник 2-ого отдела Яшин, перехватив Абрамова на лестнице. – С возвращением, вас в родные пенаты.

– Спасибо, Анатолий Гаврилович. Как вы здесь, без меня?

– Да так, как обычно, – произнес он. – Работаем потихоньку. Они стреляют, а мы раскрываем.

– Анатолий Гаврилович, что-то случилось? – спросил у него Абрамов, обратив внимание на то, что тот не смотрит на него.

– А вы, что Виктор Николаевич, не в курсе последних событий? Странно? – произнес он и посмотрел на него, как-то по-особенному.

– Ты, что темнишь? Раз сказал «А», говори и «Б». Не строй из себя, не целованную девушку.

Яшин наклонился к его уху и тихо начал шептать на ухо, хотя мимо них не прошел ни один человек.

– Вдовин уже всем разрисовал, что вы насильник и взяточник. Я не знаю, откуда он все это взял, но я думаю, что на вас пришла телега из райцентра, где вы были в командировке. Что вы там натворили, я не знаю, но вас сильно подставили.

– Спасибо за информацию, Анатолий Гаврилович. Видно придется разбираться со всеми этими слухами.

Посмотрев вслед удаляющемуся по коридору Яшину, Абрамов направился к себе в кабинет.

Через полчаса он сидел на стуле и непонимающе смотрел на начальника Управления уголовного розыска. Ему казалось, что все, что происходило в его кабинете, скорее походило на сон, чем на реальность.

– Вот, что Абрамов, я палец о палец не ударю, что бы как-то защитить тебя. Ты уже до такой степени обнаглел, что потерял всякое чувство меры.

– Анатолий Герасимович, вы, что полощите мое имя. Вы, лучше скажите мне, что произошло и в чем лично моя вина? Я вот сейчас, слушаю вас уже двадцать минут и ни как не пойму, что вы мне вменяете?

– Ты, что из себя невинную овцу изображаешь? Тебя министерство отправляет в командировку не для того, чтобы ты там творил такие дела. Вот читай сам о своих приключениях. Это копия поступившего в отношении тебя заявления. Само заявление находится в инспекции по личному составу.

Абрамов взял в руки лист бумаги, на котором большими буквами было выведено слово заявление. Из документа следовало, что он, используя свое положение, потребовал доставить в его номер гостиницы, три коробки с водкой. Будучи в состоянии алкогольного опьянения, находясь на праздновании дня рождения прокурора района Мустафина Ф.Ф., куда явился без приглашения со стороны юбиляра, изнасиловал гражданку Душенину Римму, жительницу города Набережных Челнов. Автор заявления отмечает, что данная гражданка еще не достигла своего совершеннолетия и в силу своего физического развития, не могла оказать ему должного сопротивления. В заключении следовало, что подполковник милиции Абрамов В.Н. своим нетактичным поведением, с работниками местного отдела милиции, полностью дискредитировал высокое звание сотрудника центрального аппарата. Внизу красовалась подпись – Валиахметов

Видя, что Виктор прочитал текст, Вдовин продолжил:

– Извините меня, Виктор Николаевич, но я должен вам прямо сказать, что после всего этого, вы просто не можете работать в Управлении уголовного розыска под моим руководством. Я уже написал рапорт, с просьбой об освобождении вас от занимаемой должности.

– А как же Анатолий Герасимович, презумпция не виновности? Или она в правоохранительных органах, уже не играет значения? Вы же даже со мной не перебросились ни одним словом, а уже все решили? А вдруг, этот человек лжет, что тогда?

– А, о чем, мне с вами говорить, Виктор Николаевич? Интересоваться у вас, что вы испытывали, когда насиловали несовершеннолетнюю девчонку?

На лбу Вдовина появились едва заметные капельки пота. Он попытался налить себе в стакан воды, однако, пролив воду на стол, вынужден был поставить кувшин на место.

– Вы успокойтесь, Анатолий Герасимович, не кричите на меня. Я взрослый человек и даю отчет не только своим словам, но и поступкам. Меня еще не уволили из органов внутренних дел, и суд не признал меня виновным ни по одному пункту ваших обвинений в мой адрес. Зачем же вы меня записываете сразу же в преступники?

– Ты, что? Ждешь увольнения и суда? – возмущенно произнес Вдовин. – Тебя твоя же совесть должна судить, а не люди. Ты знаешь, как раньше поступали в этом случае офицеры царской армии?

– Знаю, знаю. Ты думаешь, что они стрелялись? Нет, они просто били лицо, таким как ты. Если ты не в курсе, то я могу тебя просветить, что в отношении меня дважды возбуждали уголовные дела. Меня пугали увольнением из органов, тюрьмой. А я, вот видишь, на воле, а где они все эти обвинители? Нет их в системе правоохранительных органов, они просто испарились. Ты, запомни, Толя одно, что очернить меня у тебя все равно не получится, как бы ты не выпрыгивал из своих штанов.

– Это, мы еще посмотрим, насколько вы белый и пушистый, Виктор Николаевич. Посмотрим, что вы скажите и как будете оправдываться, когда ребята из отдела по работе с личным составом, подожмут вас немного.

– Посмотрим, Анатолий Герасимович, – ответил ему Абрамов и вышел из кабинета.


***

Виктор сидел в кабинете заместителя министра внутренних дел по кадровой работе. Кроме него в кабинете находился заместитель министра Феоктистов, начальник Управления уголовного розыска Вдовин, начальник инспекции по личному составу Лобанов и начальник секретариата Ухов. Заместитель министра по кадровой работе Назиров, молча, перебирал лежащие перед ним на столе бумаги, делая на них какие-то одному ему известные пометки.

– Что, товарищи, приступим? – поинтересовался он у собравшихся людей. – Дело у нас не совсем обычное. Мы сегодня собрались здесь рассмотреть поступившую жалобу на заместителя начальника Управления уголовного розыска Абрамова. Из этого заявление следует, что Абрамов находясь в служебной командировке вместо того, чтобы выполнять работу по организации раскрытия убийства, ушел, как говорится в запой. Используя свое служебное положение, он заставил руководство местного предприятия бесплатно, заметьте товарищи бесплатно, привести к нему в номер гостиницы три ящика с водкой. Я, не буду зачитывать всю эту жалобу, потому что она вам всем хорошо знакома. Давайте, теперь начнем разбираться по существу предъявленных Абрамову обвинений. Хотелось бы услышать мнение начальника Управления уголовного розыска Вдовина. Скажите, что вы можете сказать по существу этих вопросов.

Вдовин встал со стула и оглядел всех присутствующих. Остановив свой взгляд на Феоктистове, словно ища у него поддержку, начал говорить:

– Мне трудно говорить товарищи, так как я знаю Абрамова довольно давно. Он был моим учителем и наставником. Однако, я всегда замечал в нем одну отрицательную черту, от которой он до настоящего времени, так и не смог избавится. Этой чертой является его маниакальная уверенность в своей непогрешимости. Все, что он делал ранее и то, что он делает сейчас, он считает единственно правильными действиями. Вы знаете, я ничуть не удивился, читая эту жалобу. Абрамов мог это себе позволить вдали от глаз руководства министерства. Это не только мое мнение товарищи, это мнение и начальника второго отдела Яшина. Вот, товарищ заместитель министра рапорт Яшина, я передаю его вам для приобщения к этому материалу.

Он передал лист мелко исписанной бумаги Назирову и продолжил.

– О том, что Абрамов, груб, иногда довольно циничен, это не является большим секретом для тех людей, кто с ним часто общался. Я об этом уже неоднократно докладывал не только заместителю министра Феоктистову, который оставил мой рапорт без движения, но и министру внутренних дел. Я считаю, что Абрамов не может занимать должность заместителя начальника Управления, так как он своим поведением и действиями полностью дискредитирует ее.

Еще раз, пробежав глазами по лицам присутствующих, Вдовин сел на стул.

– Ну, что товарищи, теперь я думаю, нужно предоставить слово Абрамову. Пусть он нам расскажет, что делал в этой командировке, – предложил Назиров. – У вас, надеюсь, есть, что сказать комиссии?

Виктор, молча, встал со стула. Поймав на себе взгляд Вдовина, он начал говорить:

– Уважаемые члены комиссии. Я сегодня был не только поражен всем услышанным от вас, но еще больше шокирован выступлением своего непосредственного начальника. Похоже, на то, что пока я находился в командировке, раскрывал убийства, здесь в родном мне министерстве на меня наклеивали различные ярлыки, согласно которым, я оказался алкоголиком и насильником. Что ж, это не удивительно, так всегда бывает в отсутствие непосредственно этого человека. Кто меня расспрашивал по этим фактам, никто. Кто их проверял, тоже – никто. Мой непосредственный начальник, мой ученик, которого я учил работать, считает, что я действительно опозорил наше МВД. Спрашивается, почему он так думает? Могу сказать, что именно он страдает маниакальной подозрительностью, так как считает, что я претендую на должность, которую занимает он. Вы все знаете, что я не карьерист. Я никогда не сяду на занятую должность, если она даже занята не достойным этой должности человеком.

Абрамов перевел дыхание и, достав из кармана костюма рапорт начальника оперативной группы, протянул его Назирову.

– Что это? – спросил его заместитель министра.

– Рапорт, товарищ заместитель министра, а вернее справка, которую я так же прошу приобщить к этим материалам.

Пока Назиров читал эту справку, Виктор продолжал говорить дальше.

– Могу заверить здесь всех присутствующих, что никакой водки я в командировке не пил, а тем более, никогда не вымогал. То, что ко мне в номер подбросили три ящика водки, это действительно так. Я ее передал старшему оперативной группы, прибывшему по моему вызову, о чем имеется рапорт и расписка сотрудника милиции, которому я передал эту водку. В отношении второго эпизода, вменяемого мне неизвестным мне человеком, могу пояснить только одно, что действительно присутствовал на торжестве, по случаю дня рождения прокурора района. Однако, прибыл я не так как описывается в этом заявлении, а по личному приглашению прокурора. Привез меня на это торжество лично начальник районного отдела внутренних дел Хисамутдинов. В отношении так называемой жертвы насилия Душевиной Риммы, могу сказать следующее, что я ее не только не насиловал, но и никогда к ней не прикасался. Я человек женатый и дорожу целостностью своей семьи. И, последнее, что я хочу сказать комиссии, я всегда очень щепетильно относился к вопросу оценки работы сотрудников милиции, как у себя в министерстве, так и выезжая в подразделения республики. Я не могу дать положительную оценку деятельности подразделения, если в нем творится бардак, если руководители отдела милиции самоустранились от организации работы по раскрытию преступлений. Именно, эта моя оценка работы руководства ОВД, по всей вероятности и послужила основанием к рождению этого пасквиля.

Абрамов, молча, достал из кармана рапорт начальника уголовного розыска и передал его Назирову.

– Как – бы я, плохо не работал, по оценке моего непосредственного начальника, мне, тем не менее, удалось раскрыть два убийства, совершенные в отношении директоров ликероводочного завода. А теперь прошу комиссию, решить мою дальнейшую судьбу. Какое будет решение комиссии, я не знаю, однако, вешать на себя грязные и не заслуженные мной ярлыки, я никому не позволю.

Назиров посмотрел на членов комиссии и объявил перерыв.