Ольга Борискова, Татьяна Минаева
Осколки разбитого неба

Глава 1

Прикрыв глаза, Андрей пытался восстановить сбившееся дыхание. Черт, ну как же он мог так облажаться?! Скромная, тихая, замкнутая… Да он уверен был, что выиграет этот гребаный спор! Дурак! В тихом омуте черти водятся. Но девочка и правда хорошая, пылкая, хоть и зажатая.

Нечаев почувствовал, как его груди коснулась теплая ладошка и вздохнул. Ладно, нужно успокоиться. Тихоня, чтоб ее!

– Андрей, мне через полчасика нужно будет идти.

Нечаев повернул голову и встретился взглядом с лежащей возле него девушкой. Ее волосы были слегка взлохмачены, щеки чуть тронуты румянцем… Как даже в такой момент ей удавалось выглядеть робкой и невинной, он понятия не имел, но злости эта невинность в нем не поубавила. Нет, все-таки нужно же было так влипнуть! Конечно, не смертельно, но досадно.

– Может, останешься? – предложил Андрей, особо не рассчитывая на согласие.

В общем-то, ему и не слишком этого хотелось, но, раз уж все есть так, как есть, нужно было получить от этого вечера максимум пользы. А Аня Скворцова могла ему в этом помочь. Ну да, не секс-бомба, но это куда лучше, чем какая-нибудь размалеванная девица из дешевого клуба. Таких Андрей терпеть не мог. Ничего, кроме брезгливости, они в нем не вызывали.

– Мне правда нужно, – с сожалением отозвалась девушка. – Мы ведь завтра увидимся?

– Увидимся, – коротко ответил Нечаев.

– Я к тебе зайду, как смогу. – Аня приподнялась на локтях и ласково дотронулась губами до губ мужчины. – Вместе пообедаем, ладно?

– Конечно, – поглаживая ее по нагой спине, произнес Андрей.

Полчаса, так полчаса. Ему времени хватит. Кожа у девчонки была нежная, приятная, да и парфюм ее не раздражал, скорее напротив, поэтому отказывать себе в удовольствии он не собирался. А все остальное завтра. И даже хорошо, что сейчас она свалит.

Поцеловав Аню в губы, Нечаев подмял ее под себя. Не зря же он почти месяц ее обхаживал! Можно, наверное, было и раньше поднажать, но он, дурак, боялся все напором испортить. А тут и портить нечего. Знал бы, уже давно своего бы добился, затащил ее в койку и не церемонился особо.

***

Зайдя в кабинет, Андрей молча приблизился к рабочему месту друга и с хмурым выражением лица водрузил на стол бутылку элитного коньяка. Тут же уловил на себе насмешливый взгляд. Хрен бы с этим коньяком, хоть и влетел он в копеечку, а вот самолюбие пострадало. С детства Андрей Нечаев проигрывать не любил. Неважно, будь то какая-нибудь ерунда или глобальное дело. И не сказать, чтобы амбиции зашкаливали, но относиться к поражениям ровно он до сих пор так и не научился. Отступать приходилось – не без этого, но делать вид, что его это вовсе не задевает, было сложно.

– Ого, – откинувшись на спинку офисного кресла, присвистнул Женя и усмехнулся. – Неужели развел нашу неприступную тихоню?

– Развел, – бросил в ответ Андрей. – Или что, по-твоему, я похож на осла, который просто так коньячиной вас с Михой стал поить?

– Расслабься ты, – взяв в руки бутылку и принявшись рассматривать этикетку, хохотнул Костюков. Прочитал название и подытожил: – Недурно-недурно. – Значит, тихоня не такая уж и тихоня?

– Как видишь. – Андрей подошел к другому, свободному столу и, развернув к себе кресло, плюхнулся в него. – Где Миха-то?

– На перекур пошел. Вернется сейчас. Хорошо-о-о, как раз пятница, – поставив выигрыш на пол, мечтательно протянул Жека и откинулся на спинку кресла. – Гуляем.

– Не, ну надо же было так лохануться, – усмехнувшись, покачал Андрей головой. Я до последнего был уверен, что она целка.

– А я тебе говорил. – Женя посмотрел на друга. – Девка она не глупая, да и на мордашку ничего. Не красотка, конечно, но и не уродина. И потом, если на работе она такая тихушница, это не факт, что вне работы девочка примерная.

– Да, сел я в лужу, признаю, – вынужденно согласился Нечаев. – Смотрите только от радости не ужритесь.

– Обязательно, – в тон ему ответил Костюков. – Вали уже к себе, пока тебя вдобавок ко всему не уволили, а то будет полный провал. – Встав со своего места, он подошел к другу и, похлопав его по плечу, весело проговорил: – Ничего, Андрейка, в следующий раз тебе повезет больше.

– Иди ты, – отмахнулся Андрей, но с кресла и в самом деле поднялся.

Работы было много, а до обеда еще почти два часа. Уж чего-чего, а задерживаться сегодня ему не хотелось однозначно, пятничный вечер рабочему настрою не способствовал, а на выходные уже были намечены кое-какие планы.

Стоило Андрею выйти из кабинета, который делили два его лучших друга – Женька Костюков и Мишка Арсеньев, как он заметил второго из них, идущего навстречу. Поздоровавшись с Арсеньевым, Андрей пожелал ему примерно того же, что несколькими минутами ранее Жене – не нажраться до поросячьего визга. На озадаченный взгляд друга он добавил лишь: «Мы вечерок со Скворцовой провели у меня дома».

Дальнейших объяснений не требовалось. Спор этот они затеяли с месяц назад, а теперь подобралась развязка. Миша хотел было отпустить какую-нибудь острую шуточку, но на горизонте показались коллеги, да и нечаевское «давай обойдемся без комментариев» дало понять, что тот не в духе.

– Ты еще про двести баксов не забудь, – напомнил Арсеньев, когда коллеги отошли на приличное расстояние.

– Харя не треснет? – Нечаев прислонился плечом к стенке.

– В самый раз.

По взгляду Миши было заметно, что ситуация его очень забавляет. А ведь как Андрей был уверен в своей победе…

– Помню я, – уже серьезно произнес Андрей. – Сегодня не успел снять, в понедельник будет вам по стольнику.

– Пойти, что ли, поблагодарить тихоню за прибавку к получке? – Миша подмигнул другу.

– Я тебе буду признателен, – фыркнул Андрей. – Избавишь меня от объяснений с ней.

– Обойдешься, – ухмыльнулся Миша. – Твоя баба – твои проблемы. Не хочу я, чтобы она мне в волосы вцепилась.

Вернувшись к себе в кабинет, Нечаев сразу же занялся бумагами. Контракты, договоры, куча рассылок, электронная переписка… Как никогда Андрея радовал тот факт, что его коллега словил простуду и в данный момент сидел дома на больничном. Он, безусловно, желал ему скорейшего выздоровления, но именно сегодня лицезреть целый день чью-то рожу никак не хотелось. Он, вроде бы, и успокоился, но настроение лучше от этого не стало: бесило абсолютно все. Скворцова, мать ее! И нужно же было так сглупить! Кроткий взгляд, никакой личной жизни… Как же! Это ее «никакой личной жизни» ему чуть ли не в четверть зарплаты вылилось, да еще и друзья теперь не один месяц припоминать будут!

Вообще-то к Ане Скворцовой Андрей всегда относился ровно. Ну есть она и есть, что теперь? Вроде как столб на тридцать седьмом или сорок девятом километре МКАД – тоже есть, только от этого ни тепло, ни холодно. А потом зашел у них с Женькой и Мишкой разговор о ней. Ну и пошло-поехало…

Нечаев даже понять не мог, чувствует ли он разочарование в Ане. Скорее нет, ведь и очарован-то он ею не был никогда, но все равно… Кретин! Право на личную жизнь каждый имеет, вот и Скворцова тоже. Так пускай имеет дальше!

Отшвырнув бумаги, Андрей встал с кресла и, взяв чашку, вышел из кабинета. Срочно нужно было глотнуть крепкого кофе, сосредоточиться на документах, иначе к концу рабочего дня он и половины дел не перелопатит.

С самого утра Аня пребывала в состоянии легкой рассеянности. Чуть не забыла дома мобильный, хорошо, что вовремя спохватилась, и смартфон благополучно отправился в карман. О работе думать не хотелось, но и расслабляться Аня не могла – не для того она институт с красным дипломом закончила, чтобы позволить себе совершить какую-нибудь досадную ошибку на пустом месте. Однако эмоции контролировать было сложно, поэтому Скворцова постоянно ловила себя на том, что думает она вовсе не о работе. Во все происходящее верилось слабо, но вчерашний вечер присниться ей точно не мог, да и не такие сны ей обычно снились. А тут…

Аня прикусила кончик карандаша, который уже пару минут вертела в руках и, тряхнув головой, спрятала взгляд за челкой. Нужно работать. Ни к чему, чтобы коллеги заметили ее не совсем нормальное состояние. До обеда всего ничего, а там можно будет наконец-то сбежать из надоевшего офиса. Всего на сорок пять минут, зато с ним.

Как их с Андреем рабочие отношения перешли во что-то большее, Аня сказать не могла. Хотя «отношения» – это, пожалуй, сильно преувеличено – до недавнего времени они были простыми коллегами, которые и по рабочим-то вопросам фактически не пересекались. Естественно, знали друг друга, но она и подумать не могла, что все у них может сложиться подобным образом, что у нее от одного запаха его одеколона все внутренности узлом будут сворачиваться, и сердце биться в ускоренном ритме. Девчонки-коллеги частенько перемывали кости как Нечаеву, так и другим сослуживцам, особенно молодым, красивым и не женатым, только Аня всегда подобных разговоров избегала, да и вообще сплетни собирать не любила. Общалась с коллегами исключительно по работе и ровно столько, сколько требовалось для выполнения ее обязанностей. А тут… Взгляды, знаки внимания… Андрей ей всегда нравился, только она и не предполагала, что это может быть взаимно.

Ответив на очередное электронное письмо, Аня взглянула на часы. Основную кучу дел на сегодня она разгребла, так что можно было смело отправляться на обед. Есть еще не хотелось, зато сердце ее радостно застучало в ожидании встречи. Еще с час назад она отправила Андрею письмо на электронную почту, но ответа так и не дождалась. Вряд ли он мог не заметить его, скорее просто времени не было написать, да и не звонил с самого утра, наверное, тоже поэтому. Аня знала, что у Андрея много работы, поэтому обижаться и не думала. Да и ни к чему лишнее внимание привлекать. Будь ее воля, она бы вообще предпочла скрыть их отношения от посторонних глаз, ушей и языков, но какой там. Коллеги, зная ее скрытную натуру, с расспросами не лезли, вот только Аня понимала, что незамеченными их с Нечаевым совместные обеды и уходы с работы не остались.

Торопливо заскочив в уборную, она взглянула на себя в зеркало и, достав из сумки бесцветную гигиеническую помаду, мазнула по губам. Расчесала светло-каштановые, чуть ниже плеч волосы, поправила отросшую челку и, придав прическе легкую небрежность, закинула расческу обратно в сумку. Отряхнула невидимые пылинки с черных брюк и, еще раз окинув свое отражение беглым взглядом, направилась к выходу из женской комнаты.

Подходя к кабинету Андрея, Аня снова думала о вчерашнем вечере. Романтический ужин у него дома, а потом… От воспоминаний внизу живота стало тепло, а губ коснулась легкая улыбка. Ей было хорошо. Очень. Тело запомнило касания его настойчивых, теплых рук, нежных губ, его властные движения… Его шепот, кажется, проник в самое ее сознание, взгляд потемневших серых глаз отпечатался в памяти. Боже, а она-то сама…

Чувствуя, что щеки заливает румянец, она усилием воли заставила себя переключить мысли на что-нибудь другое. Вот, например, сегодня нужно зайти в магазин и купить чайник. Это же нужно было так неудачно уронить старый, что крышка отлетела напрочь!

Три… Два… Один. Аня остановилась возле двери и, подняв руку, аккуратно постучала костяшками пальцев. Затем открыла дверь и тихо прошла внутрь.

Андрей сидел за своим рабочим столом и внимательно изучал что-то на экране монитора. Ее вторжения он, казалось, вовсе не заметил, однако Аня понимала, что, скорее всего, это не так. Вряд ли Андрей мог настолько погрузиться в работу, что не слышал стук в дверь, да и кабинет не был таким уж огромным, чтобы не уловить постороннее движение.

– Привет, – негромко произнесла она, обращая на себя внимание Нечаева.

Она бы, наверное, и дальше могла стоять молча, рассматривая его лицо, руки, наблюдая за тем, как время от времени лоб его пересекает легкая морщинка, а пальцы быстро бегают по клавиатурным клавишам, но время поджимало. Мягко улыбнувшись, Аня сделала несколько шагов внутрь кабинета и, поймав на себе взгляд Андрея, улыбнулась чуть шире.

– Пойдем?

– Я уже пообедал, – холодно произнес он и снова устремил взор в монитор.

– Но… ведь мы вчера договаривались. – Скворцова опешила от подобного заявления. – Ты помнишь?

– Послушай, – Нечаев нехотя оторвался от своего занятия и окинул девушку пренебрежительным взглядом, – вчера было вчера.

– Андрей, что случилось?

Аня не понимала, что могло произойти за одну ночь. Голос Андрея, в интонациях которого совсем недавно было столько нежности и тепла, звучал грубо и отстраненно. И этот взгляд… Она внутренне сжалась. Она понять не могла, что сделала неправильно, и почему он так смотрит на нее.

– Я получил от тебя все, что мне было нужно, – глядя Ане в глаза, прочеканил Нечаев. – На этом наши отношения закончены.

– Все, что нужно? – непонимающе прошептала Аня. – То есть…

– Скворцова, с ребятами я поспорил, что на секс тебя разведу, – видя ее замешательство, терпеливо пояснил Андрей. – Ты же у нас такая непреступная, недотрога, от мужиков шарахаешься, как черт от ладана.

– И как, выиграл? – хриплым из-за подступивших слез голосом выдавила Аня.

– Да вот нет, – не сводя с нее взгляда, сложил Нечаев руки на груди.

– И что ж так? – все тем же тоном осведомилась она и, хотя сейчас единственным ее желанием было убежать куда-нибудь и забиться в самый дальний, темный угол, осталась дожидаться ответа, даже не отведя взгляда.

– Так я ж думал, что ты у нас девочка нетронутая, а ты, Аньк, оказывается, птица бывалая, – зло ухмыльнулся Андрей.

– Понятно. – Аня опустила голову и попятилась к двери. – Извини, что подвела, – сжав ремешок своей сумки, просипела она. В голове шумело, сердце болезненно стучало, казалось, у самого горла, руки слушались плохо.

– Вот и замечательно, что тебе все понятно, – продолжая рассматривать ее, подытожил Андрей.

– Я тебя не побеспокою больше.

Аня хотела было взяться за ручку двери, чтобы открыть кабинет, но сумка, соскользнув с плеча, упала к ногам. Расческа, кошелек и еще какие-то мелочи вывалились на пол, маленький флакончик туалетной воды залетел под шкаф. Скворцова даже не заметила этого.

– Уж будь добра, – не обращая внимания на ее судорожные попытки как можно быстрее собрать с пола вещи, бросил Нечаев.

Не услышав от Ани больше ни слова, он поджал губы. Вообще-то разговаривать со Скворцовой столь грубо он не собирался, однако стоило ему только увидеть ее на пороге своего кабинета, эмоции взяли верх. Конечно, Андрей понимал, что упрекать Аню – это чистой воды идиотизм, но хотелось задеть ее. Да просто выплеснуть досаду хотелось! Только сделать этого не получилось – скандал Аня устраивать не собиралась и даже обвинениями бросаться не стала. Сникла и взгляд потупила… В какой-то момент Андрей пожалел о том, что раскрыл перед ней все карты – можно было обойтись и без подробностей, но мысли эти от себя он отогнал быстро. Ничего, не фарфоровая, не разобьется. Но чтоб ее! Хоть бы поистерила, обвинила его во всех смертных, так нет же.

На автопилоте Аня дошла до своего рабочего места и, опустившись на стул, уставилась в монитор безжизненным взглядом. Просидела так минут пять. Чувствовала только ноющую боль в груди и полнейшее моральное опустошение. У нее даже плакать сил не было, хотя в глазах и стояли слезы. Обиды она не чувствовала, только горечь и боль. Все звуки слились в сплошной гул, мучительно ныла голова, и не было никаких сил на то, чтобы заставить себя заняться должностными обязанностями. О том, что по идее у нее сейчас обед, и можно хотя бы на какое-то время покинуть офис, привести мысли в относительный порядок, Аня не подумала – попросту забыла об этом. Открыла окошко браузера и принялась отвечать на электронные письма. Не вдумываясь, без эмоций. Пальцы торопливо скользили по клавишам, набирая текст, которого Аня фактически не различала из-за пелены слез, застилающей глаза. Только не давать себе возможности думать, только не сейчас…

Глава 2

В понедельник утром Андрей пришел на работу в приподнятом настроении. Выходные, проведенные за городом со старыми институтскими приятелями, пошли на пользу. Теплая компания, вкусные шашлыки, свежий воздух… В общем отдых удался, и теперь, с наступлением трудовых будней, можно было приниматься за работу с новыми силами.

Возле офиса Нечаев столкнулся с соседом по кабинету. Больничный у того закончился, настала пора вливаться в работу. Осведомившись о его здоровье и пожелав больше не хворать, Андрей решил, что прежде всего стоит выпить кофе, а уж потом приниматься за дела. Главное – правильный настрой, остальное приложится.

На вечер был намечен маленький праздничный сабантуй. Ничего лишнего – только тортик и поздравления по поводу дня рождения Арины из отдела рекламы. Вообще-то, Нечаев не особо любил подобные мероприятия и, когда мог, старался их избегать, но на пять-десять минут почему бы и не заглянуть? Вроде как и уважение проявить, а еще… еще хотелось взглянуть на Скворцову. Сегодня он ее не видел, специально встречи не искал, но раз уж случай представился, почему бы и нет? Было интересно, как она поведет себя при встрече, злиться будет или опять спрячет глаза?

Мысли о Скворцовой подняли в душе Андрея улегшуюся было досаду. Как же он облажался-то! Но все-таки Аню ему было немного жаль. Ничего плохого он о ней сказать не мог. Да он вообще ничего о ней сказать не мог – тихая, сдержанная, закрытая. Серая мышка, в общем. Правда за месяц плотного общения ему удалось узнать ее чуть больше, но сути это не изменило. Глаза у нее красивые, да улыбка милая, еще голос приятный, низковатый, чувственный. Кино, кафешки, маленькие букетики цветов… Она ничего не просила, не требовала, смущалась каждый раз, когда он комплименты ей говорил. Ласковая девочка… Зря он с ней так в пятницу, можно было и помягче отставку дать, да что уж теперь.

Аню среди коллег Андрей заметил не сразу. Он особо и не высматривал ее. Поздравления, цветы, подарки… Арина, звонкая, словно колокольчик, весело смеялась и благодарила присутствующих за теплые слова, за чудесный праздник. Не удержавшись, Андрей лично поздравил ее, пожелал оставаться такой же красивой и жизнерадостной.  Уже после, отойдя в сторону, увидел стоящую неподалеку от него Аню. Волосы ее сегодня были собраны в хвостик, черные брюки, серая водолазка с высоким горлом и длинными рукавами. Андрей знал, что она его не видит – смотрела Аня совершенно в другую сторону. Воспользовавшись этим, он подошел к ней вплотную и, склонившись к ее уху, произнес негромкое «привет».

Голос его Аня узнала сразу – вкрадчивый, бархатный, глубокий. Пытаясь скрыть охватившую ее панику, резко обернулась и встретилась с Андреем  взглядом. Что ему от нее нужно, Аня не представляла, она даже к встрече с ним готова не была.

Андрей молчал. Вначале рассматривал ее лицо, будто видел в первый раз, затем окинул взглядом с ног до головы и опять посмотрел в глаза. Взгляд победителя, хозяина ситуации, никак не меньше. Не выдержав, Скворцова отвернулась. В этой схватке она заведомо слабее, так что даже не стоит. Хотела уйти, но Андрей не позволил, крепко сжав тонкое запястье.

– Отпусти, – тихо попросила Аня, попытавшись отдернуть руку, но хватка Нечаева стала лишь сильнее. – Пожалуйста, – уже с мольбой прошептала она, подняв на него взгляд.

– Да не смотри на меня так, – заметив в ее глазах неподдельный испуг, произнес Андрей и выпустил руку. – Я не хотел тебя напугать.

– Что ты от меня хочешь? – устало спросила она, больше не делая попыток уйти. – Ты мне все уже сказал, я все поняла. Что тебе еще нужно?

– Просто подошел поздороваться, – невозмутимо ответил Нечаев. – Разве нельзя?

– Тебе нравится надо мной измываться, да? – голос Ани чуть дрогнул.

Андрей заметил, что глаза девушки стали наполняться слезами. И дернуло же его подойти к ней! Не хотел ведь, но, увидев, не сдержался.

– Ладно, Ань, извини, – Андрей стал серьезнее. Коснулся ее плеча, но она отшатнулась в сторону, сбрасывая его руку.

– Не трогай меня! – Покачала головой и быстро пошла к выходу. Ее отсутствия никто не заметит, а с нее на сегодня достаточно.

На этот раз останавливать Аню Андрей не стал. В самом деле, чего ему от нее нужно? Ничего. Проводил взглядом. Вздохнул. Сегодня она была бледная, и даже тональный крем не мог скрыть темные круги, залегшие под глазами. А еще этот грустный взгляд…

***

– Ань, ничего не хочешь мне рассказать? – Молодой человек внимательно посмотрел на сидящую рядом с ним за столом девушку, но та даже взглядом его не удостоила, как сидела, уткнувшись в чашку с чаем, так и продолжала сидеть. – Что с тобой? – отставив свою кружку, спросил он. – Ты сама не своя последние несколько дней.

– Не придумывай, – понимая, что брат настроен решительно, Аня постаралась успокоить его. Но то ли актриса из нее была никудышная, то ли Паша знал ее слишком хорошо, по выражению его лица ей стало ясно, что слова ее действия не возымели. – Все хорошо. Правда хорошо. Просто работы много, я за последнюю неделю жутко устала, а тут еще проверки всякие… начальство бушует… – Она постаралась выдавить из себя улыбку, но сама поняла, что улыбка получилась совсем жалкая.

– Давай ты зубы будешь кому-нибудь другому заговаривать, ладно? – недовольно проговорил Паша. Ане оставалось только снова спрятать взгляд в чашке утреннего чая. – Ты опять во сне стонала.

– Паш, давай ты не будешь лезть, куда не надо, а?

Аня нервным движением поставила на стол кружку и, поднявшись из-за стола, стала убирать посуду.

– Да оставь ты эти тарелки! – воскликнул Паша, поймав сестру за локоть. – Что с тобой, Ань?! Ты почти не ешь, плохо спишь, ходишь как неживая! Думаешь, я не замечаю ничего?!

– Не нужно замечать то, что тебя не касается! – вспылила девушка. – Оставь ты меня в покое. Это мои личные дела, понимаешь, личные! Или я права на личную жизнь не имею?!

– Имеешь! – Паша повысил голос, но тут же взял себя в руки. – У меня никого нет, кроме тебя. Ты единственный родной мне человек. Я не могу делать вид, что ничего не происходит, да и не хочу.

– Прости. – Аня виновато посмотрела на брата и, подойдя к нему, обняла. Тут же оказалась в кольце его рук, почувствовала легкий поцелуй в макушку.

Паша был старше ее на три года. Аня даже представить не могла, что бы было с ней, если б не он. Отец умер, когда ей было пятнадцать – тяжелая форма гриппа дала осложнения на сердце, а через несколько месяцев у мамы обнаружили рак. Еще через полтора года они с Пашей остались вдвоем. Из родственников только живущая на другом конце Москвы двоюродная бабушка по отцовской линии, и больше никого. В целом мире больше никого. Зоя Васильевна была женщиной хорошей, доброй и отзывчивой, но в силу возраста помочь ничем не могла – ей самой помощь требовалась, поэтому роль старшего в семье взял на себя Паша. Оформил опеку над несовершеннолетней сестрой, кое-как уговорил ее не бросать учебу и поступить в институт, а сам устроился работать официантом в маленьком клубе. Сказать, что Аня была благодарна брату за все, что он делал для нее, это значило не сказать ничего. Брат был прав – они самые родные люди друг для друга, самые близкие. И ему действительно не все равно. Потому что ему никогда не было все равно, потому что это именно он вытаскивал ее из глубокой депрессии, именно он вытирал ей слезы по ночам, когда она просыпалась от зловещих кошмаров, он раз за разом повторял, что никогда ее не оставит, и всегда держал слово.

– Ничего, – погладил Паша сестру по голове. – Но все-таки, что случилось, Анют?

– Все правда нормально. – Аня отстранилась и присела обратно на табурет. – Просто… мы с Андреем расстались, – сказала она и подняла тоскливый взгляд. – Вот и все. – Опустила голову и ссутулила плечи.

– Он тебя обидел? – Скворцов напрягся.

– Нет, – покачала Аня головой. – Просто люди расстаются иногда. Вот и мы расстались.

Даже если бы Паша в этот момент не видел свою сестру, он бы понял, что все не так легко и просто, как хочет это выставить она. Ей больно. Паша это знал точно. Только вот что произошло между ней и ее ухажером, понять он не мог, а Аню пытать было бесполезно – если она не хочет говорить – не скажет. Мучить расспросами тоже не вариант, свою сестру он знал как самого себя, – только еще больше закроется.

– Почему? – все-таки осторожно осведомился он, внимательно наблюдая за девушкой.

Она сидела практически неподвижно, только салфетку мяла в пальцах.

– Потому что он так решил, – все-таки призналась она и, одним глотком допив чай, поднялась из-за стола. – Все, Паш, давай закроем тему. Я не хочу больше об этом говорить, да и выходить мне уже пора, иначе на работу опоздаю. Тебе, кстати, тоже нужно собираться.

Аня поставила чашку в мойку и пошла в свою комнату, оставив брата наедине с недоеденным завтраком.

В эту ночь Аня снова спала беспокойно. Легла рано и долго не могла уснуть, а потом ворочалась, несколько раз просыпалась. Снилась какая-то ерунда – непонятная и пугающая, не позволяющая расслабиться, обнажающая страхи и чувства.

Проснувшись в очередной раз, Аня увидела сидящего на краешке кровати брата. Перевела взгляд на часы – без пятнадцати пять. Вздохнула.

– Ты что не спишь, Паш? – тихим, хрипловатым ото сна голосом, спросила она, прикрыв глаза.

Голова была тяжелой и побаливала, хотелось пить. Стоило встать и выпить что-нибудь от головной боли, а еще лучше накапать себе валерьянки, только вставать она не хотела. Так оставался хоть какой-то шанс, что брат не заметит ее состояния, а, если она за успокоительным пойдет…

– Не спится, – уклончиво ответил он и, подсев ближе к сестре, погладил ее по спутанным волосам. – Что тебе снилось?

– Не помню, – честно призналась Аня и подтянула одеяло.

Легкие прикосновения Паши успокаивали ее, рядом с ним она всегда чувствовала себя защищенной.

– Ты ворочалась.

Паша хотел было включить ночник, но передумал. Завтра Ане снова рано вставать, так что долгие разговоры ни к чему. Да и она, похоже, снова не в настроении делиться с ним своими переживаниями.

– Ерунда какая-то снилась, – поморщилась девушка. – А что именно – не помню. Еще пить хочется.

– Я тебе сейчас принесу воды. – Поцеловав сестру в висок, Паша поднялся с постели.

Все происходящее ему, мягко говоря, не нравилось. Он уже давно не видел сестру такой подавленной и потерянной. И, что самое плохое, Аня закрывалась от него, и Паша боялся, что она может вовсе уйти в себя. И что тогда делать? Молча наблюдать за тем, как по утрам она пытается скрыть за челкой припухшие от слез глаза, и каждую ночь прислушиваться к звукам, доносящимся из ее комнаты? Делать вид, что ничего не происходит? Да не сможет он так!

В том, что причиной ее такого состояния является некий Андрей, Паша ни капли не сомневался. Сегодня он слышал, как во сне Аня прошептала его имя. Хотел поднажать, выспросить все, разобраться, но не стал: и так понятно – чтобы там между ними не произошло, Аня тяжело переживает этот разрыв. Не дай Бог, этот хмырь обидел ее!

Лично Паша с ним знаком не был, но знал от сестры, что работают они вместе. Видел как-то из окна, как он подвозил Аньку домой, но даже лица разглядеть не смог. Анька улыбалась, счастливая ходила, говорила… Все говорила, что еще немного, и познакомит их. А теперь, значит, вот так.

Вернувшись в спальню, Скворцов понял, что сестра уснула. Плечо голое, подушка съехала. Поставил стакан и осторожно, чтобы не разбудить ее, поправил одеяло. На улице уже рассветало, и свет проникал в комнату через неплотно задернутые шторы. Паша коснулся кончиками пальцев волос Ани и поджал губы. Вроде спит спокойно… пусть спит, часа два у нее еще есть. Подошел к окну и получше сомкнул полотна ткани, дабы солнечный свет не потревожил её сон. Потер лицо руками.

– Анька-Анька… – едва слышно проговорил он и, покачав головой, снова посмотрел на сестру.

Глава 3

Андрей вышел из здания, в котором располагался офис, и уже хотел было отправиться на стоянку, как увидел направляющегося ему навстречу молодого мужчину. В том, что незнакомцу нужен именно он, Андрей убедился, когда тот, приблизившись, осведомился:

– Ты Андрей? Андрей Нечаев?

– Да.

Разглядывая собеседника, Нечаев сделал вывод, что они раньше не пересекались. Может, феноменальной памятью он и не отличался, но людей, с которыми хоть как-то контактировал, обычно узнавал без проблем.

– Хорошо, – мужчина кивнул. На вид ему было лет двадцать пять, не больше. Среднего роста, худощавый, глаза проницательные, зеленые… – Давай отойдем, поговорим.

– Давай, – подумав пару секунд, согласился Нечаев скорее из интереса. – А в чем, собственно, дело? Ты вообще кто такой?

– Меня Паша зовут.– Я брат Ани, Ани Скворцовой. Вы с ней…

– У нас с ней ничего нет, – резко прервал его Андрей.

– Я беспокоюсь за нее. – Они остановились возле черной иномарки. – В личную жизнь сестры я лезть не собираюсь, но и в обиду ее не дам, – Паша гневно, прямым взглядом посмотрел на Андрея.

Нечаев только теперь заметил, что между Анькой и его неожиданным собеседником и правда есть сходство. Особенно в мимике, в каких-то едва уловимых жестах. У Паши, в отличии от его сестры, глаза были не карие, а зеленые, да и волосы темнее, но в остальном проскальзывало сходство.

– Что там у вас случилось, Анька не говорит, только я подозреваю, что она не просто так уже который день ходит, как в воду опущенная…

Долго над тем, что делать, Паша не думал. Он действительно не собирался лезть в отношения Ани, однако и смотреть на то, как она тенью ходит по квартире и пытается делать вид, что у нее все хорошо, тоже спокойно не мог. На разговор она не шла: либо отмалчивалась, либо говорила, что тема закрыта. На этом все. А Паша знал, что ранить ее очень легко. Анька с детства была скромной и нежной, а после и вовсе стала тихой, малообщительной, но осталась милой, трогательной. Конечно, бывало у нее, что она срывалась, вспыхивала, кричала, весьма колкими словами могла броситься, но длилось это всегда недолго. Потом прощения просила, зачастую даже если и виновата-то не была. А чего ей стоило решиться на отношения, он и представить не мог! Смотрел на нее, а сам молил Бога лишь о том, чтобы все у нее сложилось, чтобы больше ей не пришлось страдать.

Пару дней назад, пока Аня ходила в душ, он залез в ее мобильный и, перерыв все фотографии, нашел-таки их совместный с Андреем снимок. Опасался, что может ошибиться, и этот высокий крепкий мужчина с фото, по-хозяйски прижимающий Аню к себе, не тот, кто ему нужен. Но вряд ли бы сестра позволила случайному знакомому подобные вольности. В том, что этот самец с фото и есть тот самый Андрей, Паша был уверен процентов на девяносто. Быстро перекинул снимок себе на телефон и твердо решил, что лично поговорит с бывшим ухажером сестренки. Оставалось только найти подходящий момент, чтобы, не дай Бог, не столкнуться с ней возле ее работы. Иначе грандиозного скандала не избежать. Аня, конечно, мягкая и милая, но и ее можно вывести из себя. Особенно, если пытаться влезть туда, куда она влезать запрещает.

Момент представился через несколько дней. В понедельник за завтраком Аня сказала, что уйдет с работы раньше обычного, чтобы съездить в больницу к бабушке Зое. Той срочно потребовались лекарства, и Аня без раздумий пообещала купить все, что нужно. Пусть бабушка Зоя и не была Скворцовым близкой родственницей, это не мешало ей в меру своих возможностей помогать им в тяжелые времена. А теперь помощь требовалась ей самой. В последние годы здоровье ее сильно подкосилось – сказывался возраст, врачи оптимистичных прогнозов не давали. Аня с Пашей предлагали Зое Васильевне перебраться к ним, но та отказалась наотрез: вы молодые, надо личную жизнь строить. И не спорьте, надо-надо.

Завещала квартиру им, просила похоронить рядом с сестрой и племянником… Скворцовы пытались подбодрить ее, говорили, что она сама еще поживет, так что таким разговорам тут не место, но разумом все понимали – скоро они останутся только вдвоем.

– Так и не лезь, если не собираешься, – грубовато проговорил Андрей. – Твоя сестра девочка уже большая, мы с ней как-нибудь сами разберемся, без третьих лиц.

– То-то я и смотрю, что ты разбираешься, – ощетинился Паша. – Поманил, а потом оттолкнул, да?!

– Это не твое дело! – Нечаев оперся о капот машины.

– Это мое дело! – голос Паши стал громче.

Андрей явно не собирался вдаваться в объяснения, да Паша и не ожидал этого. Зато, судя по бесстрастному поведению бывшего Аньки, понимал, что ее душевные терзания волнуют его мало.

– Слушай. – Андрею порядком надоело выслушивать претензии в свой адрес. Денек на работе выдался весьма напряженный, поэтому единственным его желанием на данный момент было очутиться дома, завалиться на диван и просто расслабиться. – Что ты с ней, как с беспомощной?! Твоя сестра – взрослый человек. Или ты каждый раз бегаешь разборки устраивать, если у нее на личном фронте проблемы?!

– Какие, к черту, разборки?! – вспылил Скворцов. – Она тебе доверилась, а ты поигрался с ней и оставил! Для Ани все это слишком серьезно, как ты не видишь?!

– Все, хватит. – Поняв, что парень начинает закипать, Нечаев достал ключи от машины и, нажав на кнопку брелока, снял авто с сигнализации. – Не надо из нее святую невинность делать! Если у нее заморочки какие, то сам с ней разбирайся.

– Ты ее довел, а я теперь разгребать это должен, да? – Андрей взялся за ручку со стороны водителя и приоткрыл дверцу, но Паша захлопнул ее, не дав ему забраться в салон. – Ты понимаешь, что ты ей жизнь можешь сломать?!

– Э, ты палку не перегибай, – усмехнулся Андрей. – Еще скажи, что я ее девичьей чести лишил. Или она тебя на всех своих мужиков натравливает?

– Ублюдок ты! – Скворцов замахнулся с недвусмысленным намереньем впечатать кулак в челюсть Нечаева, но тот вовремя увернулся. Сориентировавшись, схватил его за грудки и оттолкнул от себя. Тот яростно сверкал глазами и тяжело дышал, однако попыток снова кинуться в наступление не делал. Кулаки сжаты, губы стиснуты в тонкую линию… Андрей видел, что парень в самом деле дико зол. А ведь, судя по его словам, правды он и не знает. Так бы и вовсе был в бешенстве. Хотя, если бы братец был в курсе, его поведение было бы оправданным, а так…

– Остынь, – не сводя взгляда с Паши, сказал Андрей. – Повторяю: с Аней мы сами разберемся, не вмешивайся. Это не твоего ума дело.

Паша вытащил из кармана ветровки пачку сигарет и, вынув одну, отвернулся. Покрутил сигарету в руках, а затем поднес ко рту, чиркнул колесиком зажигалки и втянул едкий дым. Выпустил струйку и сплюнул под ноги. Несмотря на то, что календарь показывал начало июня, погода стояла прохладная. Ветер обдувал лица, небо хмурилось.

Андрей наблюдал за братом Ани, ожидая от него каких-то слов, но тот только раз за разом делал глубокую затяжку и выдыхал отравленный дым. Смысла оставаться здесь и дальше не было, Андрей это понимал. Он и так задержался на работе, что, впрочем, сыграло ему только на руку – большинство коллег разъехалось по домам, поэтому никто свидетелем их разборок не стал. И хорошо. Меньше знают – крепче спят. Нечаев было снова взялся за ручку дверцы, когда услышал позади себя ровный, немного приглушенный голос Паши:

– Когда Ане было двенадцать, ее изнасиловал сосед. Полупьяная грязная мразь. – Паша сделал глубокую затяжку. – Ты первый мужик, которого она смогла к себе подпустить. Говоришь, не мое дело? – Он бросил окурок на землю и перевел взгляд на Андрея. – Может, и не мое. Но я за каждую ее слезинку горло готов перегрызть.

– Ты сейчас серьезно? – Андрей в ошеломлении уставился на Пашу. – Подожди, подожди… – потер он лицо ладонями. – То есть…

– Я бы многое отдал за то, чтобы это была просто неудачная шутка, – Павел убрал руки в карман ветровки и посмотрел под ноги. Затем опять поднял голову. – Только нужно быть полным идиотом, чтобы так шутить…

Он навсегда запомнил испуганную девочку, которую увидел в тот злополучный день. Отец, мать и он… Аня была на тренировке школьной волейбольной команды, они же выбрались в магазин за покупками, а когда вернулись, увидели Аню, забившуюся в угол кровати. Бледная и заплаканная, со спутанными волосами, она в тот момент выглядела настолько хрупкой и беспомощной, что при одном взгляде на нее сжималось сердце. Даже у него. И пятна крови на скомканной постели… Захлебываясь слезами, запинаясь и заикаясь, она кое-как рассказала о том, что случилось. Открывала дверь, когда сосед с шестого этажа, обрюзгший подонок под полтинник, просто втолкнул ее в квартиру, приволок в спальню, а там… О том, что было там, Паша старался не думать, потому что это будило в нем первобытную ярость. Он всем сердцем жалел, что тот сосед, та мразь, которая сломала его сестре жизнь, так и не дожил до окончания срока тюремного заключения. Ему хотелось, чтобы эта тварь сдохла в адских мучениях, чтобы хрипела и давилась собственной кровью. И только одна мысль была сильнее этого желания – он должен быть рядом с Аней, должен быть сильным для нее, должен помочь ей справится с ужасом прошлого. Больше просто некому, больше у нее никого нет.

Он помнил, как через несколько дней, когда Аню отпустили домой из больницы, ночью услышал ее сдавленный плач. Помнил, как, не включая свет, прошел к ней в комнату, помнил, как увидел ее, завернутую в одеяло, глушащую рыдания. Помнил, как обнял и прижал к себе, как долго гладил по голове и повторял, что все будет хорошо. А сам себе пообещал, что никому больше не позволит причинить ей боль. Тогда, в свои пятнадцать, он еще многого не понимал…

Ее маленький светлый мир под названием «детство» был разрушен до основания, выжжен. Они оба стали взрослыми, к сожалению, слишком быстро. Прежде, до того дня, когда он увидел свою заплаканную сестренку на окровавленных простынях родительской постели, идеальными их отношения не были. Порой он задирал младшую сестру, мог посмеяться над ней, даже обидеть. Называл мелкой и не брал с собой гулять. Один раз даже с родителями поругался из-за того, что они купили Ане новый спортивный костюм, а не ему ролики. Сейчас бы он сам ей и спортивный костюм купил, и ролики, и еще целую кучу всего. Из кожи бы вон вылез, если бы нужно было, лишь бы она почаще улыбалась. Только счастье для нее купить было невозможно.

– Она мне не говорила, – все еще пытаясь до конца осознать услышанное, выдавил Нечаев.

– Она никому об этом не говорит. – Паша вздохнул. – Она забыть пытается… все эти годы она пытается забыть. Но ей до сих пор трудно доверять людям, даже просто общаться бывает тяжело.

– Я ведь ничего не знал, – с сожалением сказал Андрей, понятия не имея, что еще он может ответить. Он ведь и в самом деле не знал… он даже предположить не мог, что прошлое Ани Скворцовой скрывает подобные тайны. Тихоня… Тогда, в кабинете, он наговорил ей всего, а она даже голос на него не подняла. А в их единственную близость была такой нежной и робкой… От воспоминаний и мыслей кровь запульсировала в висках. Остро возникло желание вмазать кулак во что-нибудь твердое. Он ведь не знал! Не знал! Не знал! Не знал!!!

– Теперь знаешь, – в тоне Паши уже не было прежней агрессии. Он видел, что Андрей поражен его словами. Главное, чтобы воспользовался всем услышанным правильно. – И я надеюсь, что у тебя хватит ума больше не причинять ей боль. Что уж там у вас случилось – ваше дело, указывать сестре я права не имею, да и не хочу. Просто, если уж не сложилось, я прошу тебя, сделай так, чтобы для Ани этот разрыв прошел как можно мягче.

– Конечно, – кивнул Андрей.

Как поступить, чтобы хоть как-то сгладить произошедшее, он даже не представлял. Он ведь по самому больному прошелся. А она ему верила… Ласково перебирала пальцами его волосы, когда он ее целовал, тыкалась ему носом в шею…

– И еще… Ане не нужно знать об этом разговоре. Вообще знать не нужно, что я приходил. Я не собирался тебе рассказывать всё – это Анькина тайна, а не моя, но думаю, что так будет лучше.

Андрей согласно кивнул. Настроение, еще недавно находившееся на уровне выше среднего, скатилось в глубокий минус, на место желания завалиться на диван пришло другое – купить по дороге домой бутылку коньяка и нажраться. Если бы это только помогло… Наверное, если бы брат Ани решил съездить ему в челюсть сейчас, он даже сопротивляться бы не стал. Может, хоть на душе бы полегчало, хотя бы немного.

Павел уже хотел было развернуться и уйти, но, помедлив, протянул Андрею ладонь. Тот тут же крепко пожал ее. А сам подумал, что знай он все, так скорее сломал бы ему руку, чем пожал. И был бы прав. Миллион раз прав.

Скворцов ушел в сторону метро, а Андрей остался стоять возле машины. Нужно было хоть немного успокоиться, выровнять мысли. Только сделать этого не получалось – чем больше времени проходило, тем сильнее осмысление произошедшего давило на его сознание и сердце. Предательская память, как на зло, подкидывала недавние воспоминания, в которых обязательно присутствовала Аня, и это просто добивало. Эти ее красивые карие глаза, ее нежная кожа, запах ее волос… Странно, но он помнил, как она пахнет. А ведь должен был уже забыть.

– Ты что тут торчишь? – услышал Андрей голос друга, а следом ему на плечо опустилась ладонь.

– Уже уезжаю, – отрезал он и, не желая продолжать разговор, распахнул автомобиль.

– Ты, смотрю, не в духе? – настроение Женьки, судя по всему, напротив, было в плюсе. – Что у тебя случилось-то?

– Жень, отвали. – Андрей захлопнул дверь автомобиля и завел двигатель. Видеть никого сейчас не хотелось, а Костюкова в особенности.

Глава 4

– Ань, постой, – окликнул Андрей девушку, когда та возвращалась на свое рабочее место после обеденного перерыва.

В коридоре, на удивление, было безлюдно, поэтому помешать им никто не мог. Поговорить с Аней Андрей хотел с самого утра и уже несколько раз за сегодня видел ее, но возможности для разговора не представлялось – то она была занята, то он сам. Да и что уж там, с чего начать, Андрей понятия не имел. Весь минувший вечер он думал над сложившейся ситуацией, но ни до чего толкового так и не додумался. Купил бутылку коньяка, но выпил только пару глотков, поужинал в одиночестве и, руководствуясь народной мудростью «утро вечера мудренее», отправился спать.

Аня замедлила шаг. Как вести себя, она не знала. Пройти мимо, сделав вид, что ничего не видит и не слышит, было как-то глупо, но и останавливаться она не хотела. Единственное, чего ей хотелось после разговора с Нечаевым в его кабинете, так это чтобы все оставили ее в покое, и не только Андрей, а вообще все. Хотя бы на месяц-другой, а в идеале, так навсегда. Смотреть на Андрея она не могла, потому что стоило ей только его увидеть, как внутри все сжималось, в горле образовывался комок, леденели пальцы. Было больно. Вчера, проходя по больничному скверу, она видела сидящую на лавочке молодую пару. Опустила голову и, стараясь не смотреть, быстро зашагала прочь, потому что от созерцания чужого счастья становилось еще больнее.

Так и не решившись остановиться, Аня попыталась пройти мимо. Попытка провалилась – Нечаев был не из тех людей, которые отступают от своего. Видя, что она собирается проигнорировать его, он просто преградил ей дорогу.

– Дай пройти. – Она сделала шаг в сторону, чтобы обойти его, но Андрей, оперевшись рукой о стену, с легкостью отрезал ей все пути для бегства.

– Говорю ж, постой. – Аня стояла совсем рядом, и Андрей чувствовал едва заметный аромат ее туалетной воды. Близость сбивала с мыслей, и он немного отстранился.

– Что еще? – подняв голову, на выдохе спросила Скворцова. – Ты ведь сам сказал, что уже получил от меня все, что тебе было нужно. Чего ты еще от меня хочешь, Андрей?

– Попросить у тебя прощения, – после секундной паузы, проговорил он. – Прости.

Аня, как и несколько дней назад, была бледной, Андрею даже показалось, что она осунулась. И взгляд усталый… Отвернулась, вздохнула. Покачала головой.

– Ты опять какие-то игры затеял? – тихо, с горечью спросила она. – И что теперь предметом спора стало? Будешь выяснять с кем, когда и где я спала? Или что? – голос ее был вроде бы ровный, по крайней мере, она старалась придать тону твердость, но от Андрея не ускользнули печальные нотки.

– Прекрати, – выражение его лица стало еще более серьезным. – Мне действительно жаль, что все так…

– Все правильно, Андрей. Все правильно. Это я просто забылась, замечталась, – с надрывом ответила она, перебив его. – Только, пожалуйста, не надо больше ничего. Я сказала тебе, что не потревожу тебя, можешь не беспокоиться. Только прошу, не издевайся надо мной! Я человек, понимаешь? У меня чувства есть, у меня сердце есть, в конце-то концов. – Теперь уже дрожь в голосе скрыть было невозможно, да Аня и не пыталась сделать это. Разговор явно не клеился.

– Ничего правильного нет! – не выдержав, Андрей положил ладони на Анины плечи. – Почему ты так говоришь? Я не должен был так с тобой…

– Да потому! – снова перебила его Аня. – Оставь меня в покое! Оставьте меня все в покое! – воскликнула она, бросив на Нечаева отчаянный взгляд.

– Ань, – он чуть сильнее сжал ее плечи, – я все знаю.

Он не хотел ей этого говорить. Действительно не хотел. Но сейчас остро пришло понимание того, что, если он не будет откровенен, ничего дельного не выйдет. Паша, брат Ани, был прав – ей не стоило знать об их разговоре, но и скрывать от нее правду, прикрываясь внезапным раскаяньем, было неправильно. Его извинения, больше походящие на очередную игру, ее крики…

– Что ты можешь знать? – едко усмехнулась Скворцова.

– Я знаю, что случилось, когда тебе было двенадцать, – негромко, спокойно проговорил он и тут же почувствовал, как напряглась девушка в его руках.

– З-знаешь? – запнувшись, переспросила Аня. – Ч-что ты знаешь? Откуда?

– Твой брат… Паша, мне рассказал, – Андрей убрал руки с ее плеч. – Мы вчера разговаривали.

– Нет. – Она помотала головой и, сделав несколько мелких шагов, уперлась спиной в стену. – Он не мог… он бы не сказал… – с ужасом глядя на Андрея, пролепетала Аня. Все, что угодно, только не это! И не мог Паша, не мог… Только не этому мужчине, только не ему! Он не должен ничего знать! Никто не должен, а тем более он! Только не он!

Дыхание сбилось, во рту пересохло, воздух стал будто бы тяжелым и вязким, даже вдох сделать было трудно. И в памяти снова калейдоскоп из отрывков воспоминаний. Порой ей казалось, что она забыла, стерла, перечеркнула, что это ее больше не тревожит, только это был самообман. И ночью, во сне, она до сих пор порой видела белёсо-голубые, почти бесцветные глаза, в выражении которых не было ничего, кроме злобы, пренебрежения и похоти. Именно похоти, а не желания. Она чувствовала, как ее трогают чужие руки, чувствовала прикосновения грубых, безжалостных пальцев и противное, с примесью перегара, дыхание у своего лица. Ей было страшно, ей было мерзко. Она сама себе была омерзительна. А потом она просыпалась и, глядя в непроницаемую ночную мглу, не могла заставить себя вновь сомкнуть веки. Она боялась, что во сне снова придет он – убийца ее детства, палач ее души.

– Ань… Ань, успокойся, – видя ее реакцию, Андрей приблизился к ней. – Все хорошо, – он дотронулся до Аниной руки.

Аня лишь плотнее вжалась в стену. Бежать отсюда! Бежать от него, от его голоса, от его взгляда! Потому что невыносимо осознавать, что он все знает. Он не должен был узнать! Никогда!

Но Аня не могла сдвинуться с места. Она чувствовала спиной холод стены, чувствовала касание Андрея к своей руке, но тело не слушалось. Оглушенная, оцепеневшая, она была не в состоянии пошевелиться и только когда ощутила, как ее ладошка тонет в ладони Андрея, немного пришла в себя.

– Не трогай меня, – Она отдернула руку. – Не трогай меня! Не прикасайся ко мне! – закричала Аня в истерике. – Если ты думаешь, что что-то знаешь, то ты ошибаешься! – Глаза вмиг наполнились влагой, и уже через мгновение на бледных щеках остались две влажные дорожки. – Ты ничего, ничего не знаешь! Ты получил, что хотел, теперь оставь меня в покое!

Оттолкнув Андрея, Аня сорвалась с места и, ничего не соображая, ринулась к кабинету.

Под удивленными взглядами коллег торопливо побросала в сумку свои вещи, выключила компьютер, даже не обратив внимания на то, что не сохранила данные.

– Ань, у тебя что-то случилось? – осторожно спросила сидящая за соседним столом девушка. – Ты куда?

– Что? – Скворцова растерянно посмотрела на нее. – Нет, все нормально, Даш. Мне надо… надо идти. – Пальцы не слушались, молния на сумке не поддавалась, и Аня бросила попытки застегнуть ее.

– Ты же плачешь… Может быть, нужна помощь?

– Я сказала, все в порядке, – грубо отрезала Аня, смахивая слезы. Ударившись коленом о стол, она прошипела: – Черт!

– А что говорить хоть, если спросят, почему ты ушла? – подала голос вторая соседка по кабинету – пухленькая, как свежая булочка, хорошенькая Наташа. – Дел навалом, а ты и вчера ушла рано, и сегодня…

– Ничего, – не глядя на нее, Скворцова шмыгнула носом. – Ничего никому не надо говорить. Я сама со всем разберусь. – Она накинула ветровку и, не прощаясь, выбежала за дверь.

– Странная она все-таки, – проговорила Наташа, переведя взгляд с захлопнувшейся двери на Дашу.

– Мало ли, – та вернулась к важной электронной переписке. – Не лезь к ней. Не хочет человек, так не нужно. Она девочка, вроде, неплохая, а тараканов в голове у всех предостаточно.

– Все равно, – Наташа качнула головой и тоже занялась работой.

Пройдя по коридору, Аня завернула в женский туалет. Включила прохладную воду и, набрав в ладошки, плеснула себе в лицо. Успокоиться, хоть немного успокоиться. Подняла голову и встретилась взглядом с мертвенно-белой девушкой, загнанным зверем смотрящей на нее из зеркала. Челка прилипла ко лбу, губы подрагивали… Аня болезненно всхлипнула, слезы полились с новой силой. Это всегда будет преследовать ее! И та девушка, которая сейчас отражается в зеркале, всегда будет жить в ней. Это ее проклятье, ее крест.

Скворцова выключила воду и отступила назад, к покрытой кафельной плиткой стене. Запрокинула голову и закрыла глаза. Сдавленно застонала и накрыла лицо ладонями. Сползла по стене и, опустившись на пол, глухо заплакала. Сил сдерживаться не осталось, призраки прошлого снова вырвались наружу, заставляя Аню чувствовать себя той двенадцатилетней девочкой, которая, забившись в угол кровати, не понимала, как сможет жить дальше, и боялась смотреть в глаза родителям. Одиннадцать лет прошло, а она по-прежнему часто прячет взгляд за челкой и не может отделаться от воспоминаний.

– Аня, что с Вами, – услышала Скворцова женский голос и, убрав руки от лица, увидела склонившуюся к ней женщину. Одна из сотрудниц отдела маркетинга. Аня сделала глубокий вдох и всхлипнула. Глупо было полагать, что здесь она сможет долго пробыть в одиночестве. – Вам помощь нужна? Что случилось?

– Ничего, – Аня помотала головой. – П-пожалуйста, просто оставьте меня в покое.

– Но Вы… – Женщина отошла в сторону, но оставить Аню в одиночестве не решалась.

– Пожалуйста! – повторила Аня настойчиво. – Я прошу Вас, просто дайте мне побыть одной. Больше мне ничего не нужно.

– Хорошо, – неуверенно согласилась маркетолог и, постояв еще несколько секунд, все же вышла из уборной. Бросать Аню одну в таком состоянии она не хотела, но и навязываться не могла. Все знали, что Аня Скворцова человек очень замкнутый, на контакт идет только по рабочим моментам. Сама она с ней была едва знакома, но и этого хватило, чтобы убедиться в правдивости разговоров.

Она заметила идущего с противоположного конца коридора Андрея: по одному его виду было понятно, что пребывает он не в лучшем расположении духа, но, не зная, к кому еще можно обратиться за советом, направилась навстречу.

– Андрей, слушай, там, в туалете Аня Скворцова, – поздоровавшись, проговорила она. – Сидит на полу, вся в слезах, говорит, что хочет одна побыть. Я не знаю, что делать. Вроде и лезть не хочется, и бросать ее тоже как-то…

– Аня? – взгляд Андрея сразу же стал обеспокоенным. – Она… она плачет?

– Да. И не говорит ничего. Может, у нее что-то случилось, помощь нужна, так нет, хочу одна остаться, и все.

– Ты иди к себе, Ларис, – задумчиво посмотрев в сторону дамской комнаты, произнес Андрей. – А я с Аней поговорю. Я все-таки ее лучше знаю.

– Спасибо, Андрей, – искренне поблагодарила его женщина. – А то боязно оставлять девочку одну. Мало ли что могло у нее случиться.

Аня все так же сидела на полу, но рыданий уже слышно не было. Выдавали ее только влажные щеки, покрасневший нос и припухшие веки. Андрей вздохнул. И надо же было так промахнуться! Приступами совестливости он страдал крайне редко, но сейчас в самом деле безумно сожалел о том, что поступил так, как поступил. Ладно бы стерва была какая, а так…

– Ань, прости меня, – присев на корточки рядом с девушкой, произнес Нечаев. Она и голову к нему не повернула. Как сидела, уставившись безжизненным взглядом в противоположную стену, так и продолжала сидеть. Потом прикрыла глаза и вздохнула. – Я тебе помогу подняться, хорошо? – дотронувшись кончиками пальцев до ее запястья, спросил Андрей.

– Андрей, чего ты добиваешься? – Аня так и не открыла глаза.

– Сейчас я просто хочу, чтобы ты встала с пола и умылась, – ответил он.

– Я не об этом, – снова вздохнула Аня.

– Вставай.

Поднявшись на ноги, Андрей склонился над Скворцовой и легко поднял ее с пола. Придержал, почувствовав, что ее шатает, подвел к раковине и включил воду. Аня не сопротивлялась. Сил спорить не осталось, да и смысла не было – место для истерики она выбрала совсем неудачное. Впрочем, на это ей как-раз-таки было наплевать. Завтра она, наверное, пожалеет, что позволила себе быть настолько слабой, но сейчас просто хотелось домой. Залезть под одеяло, свернуться клубком и забыться на несколько часов. Главное, чтобы не было снов…

– Я вызову тебе такси, – безоговорочно заявил Андрей, когда она умылась. – Если не хочешь такси, сам отвезу. Нечего тебе сейчас шататься по улице.

– Хорошо, пусть будет такси, – Аня покорно кивнула. Такси, так такси. Пререкаться с ним она уже не в состоянии, да и тащиться домой на метро – тоже.

Глава 5

Паша сразу понял, что что-то не так. Встретить его в коридор сестра не вышла, как прошел день, не спросила и даже поприветствовала как-то невнятно. А когда он осведомился, что у них на ужин, не глядя на него, бросила «увидишь» и закрыла сковородку, содержимое которой до этого помешивала с надменно-отстраненным видом.

– Что случилось? – оперевшись рукой о столешницу, спросил он.

Аня, хоть и была сердита, выглядела подавленной. Уж что-что, а отличить когда она просто зла, а когда, вдобавок к этому, еще и расстроена, он мог.

– Случилось то, что мой брат влез туда, куда не должен был влезать, – развернулась она к Паше и посмотрела ему в глаза.

Челка ее была убрана под ободок, что делало взгляд прямым и открытым. Паша сразу же понял, что сестра плакала. Может, не сейчас, а несколькими часами раньше, но плакала.

– Ты о чем? – надеясь, что это вовсе не то, о чем он подумал, спросил Скворцов.

Хотя других предположений у него и не было: кроме разговора с Андреем на ум больше ничего не приходило. Паша искренне надеялся, что бывший его сестры сдержал слово, и Аня ни о чем не узнала, только в совпадения верилось с трудом. И если все-таки это Андрей сболтнул лишнего…

– Не строй из себя дурака! – выпалила Аня. – Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду! Кто тебя просил, Паша?! – в ее голосе послышалось отчаяние.

– Да ни черта я не понимаю! – огрызнулся он.

– Хватит! – крикнула Аня, а потом проговорила тише, но от этого не менее гневно: – Меня бесит, что ты даже признаться не можешь. – Зачем ты рассказал Андрею?! Как ты… да как ты вообще мог?! – эмоции снова взяли верх, и на глаза навернулись слезы.

– Прости. – Паша хотел притянуть сестру к себе, но поняв его намерения, она отступила на шаг назад.

– Прости?! – изумленно переспросила она. – Это вот так у тебя просто, да?

– Я же о тебе думал. – Оправдание было слабым, но попробовать стоило. – Ты молчишь, опять в себе закрылась. Но я ведь не слепой, я же вижу, что с тобой происходит!

– Не надо обо мне думать! – Аня даже слышать ничего не желала. Ей, по сути, было все равно, что сейчас скажет брат, и чем был мотивирован его поступок. – Если я не говорю, значит, не считаю нужным, ясно?! Я имею право на личное пространство! Я имею право на свои собственные переживания!

– А я наблюдать должен, как ты себя опять в угол загоняешь?! – взорвался Паша.

– Нет, не должен! – Аня отбросила в раковину кухонную лопатку. – Ты мне вообще ничего не должен!

– Послушай…

Паша понимал, что если сейчас, поддавшись эмоциям, станет кричать на Аньку, разговора точно не выйдет. И если пока еще можно хоть как-то ее успокоить, то еще немного, и всё однозначно закончится грандиозной истерикой. Он не прав, что и говорить, только готового верного решения, к сожалению, у него не было, и поступил он так, как подсказывало сердце.

– Аня, Анют, – он ухватил сестру за запястья, чтобы она не умотала в свою комнату прежде, чем он успеет сказать хоть что-то. – Я не думал, что он скажет тебе о нашем разговоре. Я просил ничего тебе не говорить! Хотел просто, чтобы он понимал…

– Зашибись! – Очередная попытка оправдаться вызвала лишь противоположный эффект. Аня вырвала руки из хватки брата и зло сверкнула застланными влагой глазами. – То есть я еще и знать не должна была?! Охренеть! А ты думаешь, я бы не заметила, да? Думаешь, не поняла бы? По словам, по взглядам… Люди начинают смотреть по-другому, когда узнают, ты понимаешь это? Все по-другому становится! – Аня всхлипнула и нервным движением стерла с лица слезы.

– Это неправда, – попытался было возразить Скворцов, но Аня замотала головой и снова всхлипнула.

– Правда, Паша! Это правда! – закричала она. – Зачем ты ему сказал? Он не должен был этого знать! Никто не должен знать! Это мое! – стукнула она кулачком себя по груди. – Это только мое!

– Тихо, Ань.

Меньше всего Павел хотел, чтобы вышло именно так. Он много раз видел, как плачет его сестра, много раз успокаивал ее, утешал. Одиннадцать лет назад, когда они из-за Ани переехали в другую квартиру, и она пошла в новую школу. Отношения с одноклассниками не ладились из-за ее замкнутости, а дети, как известно, бывают очень жестоки… Позже она рыдала у него в руках, когда не стало отца, а затем и матери. Видеть ее слезы было тяжело, потому что Паша знал, что просто так Аня никогда не плачет. Она плачет только от боли. От боли, причиненной ее душе, ее сердцу.

– Я его люблю, понимаешь?! – срывая голос, произнесла Аня. – Он не должен был знать. – Она отвернулась к стене и прижалась к ней лбом. Плечи ее мелко тряслись, и невозможно было не услышать тихие всхлипы, прорезающие внезапно повисшую тишину.

– Прости меня, – подойдя сзади, Паша положил руки ей на плечи и поцеловал в затылок. – Я действительно не должен был вмешиваться. Прости, – прижался щекой к ее мягким волосам. – Если я могу что-нибудь сделать…

– Не надо ничего делать! – сквозь слезы выдавила Аня. – Ты уже все сделал. Кто тебе право дал влезать в мои отношения?! – Она повернулась лицом к брату, вынуждая того сделать пол шага назад.

– Я хотел как лучше, – виновато произнес он.

– Хотел ты. – Собравшись с мыслями, Аня вытерла слезы рукавом кофты, выключила газ под сковородкой, а затем открыла навесной шкафчик. – Я запрещаю тебе вмешиваться в мою личную жизнь, – внезапно повернувшись, твердо выговорила она.

Несмотря на весь ее внешний вид: заплаканное лицо, чуть дрожащие пальцы и стоящие в глазах слезы, Павел осознавал, – сестра вовсе не шутит. Какие уж тут шутки!

– То есть, если я буду видеть, что кто-то тебе боль причиняет, я должен молчать? – скептически осведомился он. – Я был не прав, Ань, я действительно не должен был говорить с Андреем о твоем прошлом. Обещаю, что такого больше никогда не повторится. Но не обращать внимания на то, что с тобой происходит, я не могу!

– А этого делать тебя никто не просит! – воскликнула она. – Но решать за меня не нужно! Ты просто… – слезы полились из глаз с новой силой. – Он никогда ко мне не будет относиться по-прежнему. Это… да это как будто в грязи вываляться!

– Это не так, – Паша нахмурился. – Ты не должна так думать. Ты ничем от других не отличаешься, и то, что случилось… это вообще ни при чем! Только полнейший кретин может отвернуться от тебя из-за этого.

– Не надо, Паш, – Аня остановила его движением руки и вздохнула. Опять повернулась к шкафчику.

Пузырек с настойкой пустырника, как назло, стоял за другими баночками. Стоило навести тут порядок, только в последнее время Аня была настолько занята работой, а потом и, как она думала, отношениями с Андреем, что времени на такие мелочи совсем не оставалось. Да и желания не было. Куда приятнее было провести лишние минуты, бродя с Андреем по парку или сидя в каком-нибудь маленьком уютном кафе… Как же недолго длилась мечта…

Мысли о том, что это было всего лишь игрой, иллюзией, вызвали новый приступ боли. Слезы потекли уже проторенными дорожками по щекам. Она больше не всхлипывала, но слезы остановить не могла. Вздрогнула, зацепившись запястьем о край шкафчика, дернулась. На столешницу упало несколько маленьких коробочек, пузырек с пустырником выскользнул из пальцев и, неудачно стукнувшись об угол плиты, разлетелся на несколько частей. Кухня тут же наполнилась резким запахом настойки. А Аня смотрела на все это и чувствовала, что ее вновь начинают сотрясать рыдания.

***

Медленно цедя коньяк, Андрей думал, зачем поддался на уговоры друзей выбраться из дома. Провести пятничный вечер в развлекательном заведении – дело хорошее, только настроения у него не было абсолютно. Друзья веселились, громко хохотали и периодически уходили на танцпол, дабы составить компанию очередной барышне, а вот он своей кислой миной только тоску наводил. Ровно две недели с той пятницы, когда он грубо выпроводил Аню из своего кабинета… После истерики в туалете он видел ее только мельком. Много думал о ней, о себе, в целом о ситуации, но мысли по-прежнему ходили кругами. На разговор он больше не решался, и не потому, что не хотел или собирался оставить все, как есть, а потому, что опасался, что снова может довести Аню до срыва. Любое упоминание о событиях прошлого для нее болезненно – это он уже понял. А еще Андрей внезапно осознал, что соскучился по ней. Почему-то хотелось увидеть ее, подойти, почувствовать тонкий запах ее парфюма. За тот месяц, что они вроде как были вместе, он привык к ней. Привычка – страшная сила. Первое время он не ощущал, что скучает – злость, потом погрузился в работу, а вот сейчас почувствовал это. Все-таки с Анькой было неплохо…

Допив залпом остатки коньяка, Андрей поднялся с мягкого диванчика. Смысла находиться тут дальше он не видел, от шума и мелькания лиц начала болеть голова. Впереди, для того чтобы хорошенько подумать, были выходные. Впрочем, Андрей сомневался, что в голову ему придет что-нибудь дельное – как ни крути, а задница, что говорится, сзади. Вот и тут думай – не думай, а положение вещей от этого не изменится: Аню он обидел и обидел сильно. Вернее не так. Аня не заслужила того, как он с ней поступил, она вообще ни при чем. И если дела обстоят так, как описал ее братец, то взаимоотношения с людьми ей и без того строить сложно. А в том, что тот не приукрасил, Андрей не сомневался. После разговора с Пашей и последующей попытки поговорить с его сестрой, все встало на свои места. Ее замкнутость, ее нерешительность, ее неумелость… Может, сейчас и стоило бы просто оставить девчонку в покое, только теперь, зная всю предысторию, Андрею было слишком тяжело видеть ее такую поникшую. Она и прежде-то не носила яркие или откровенные вещи, а в последнее время и вовсе не вылезала из темной, скромной одежды, скрывающей ее тело едва ли не с макушки до пят. Хуже только паранджа. Будто спрятаться хотела, стать еще более неприметной.

– Ты куда? – Возле Андрея нарисовался Миша.

– Поеду я, – буркнул Нечаев, накидывая пиджак. – Настроения что-то нет.

– Так настроение создавать себе нужно, – Миша подмигнул. – Давай, старина, встряхнись!

– Нет, Мих, – усмехнулся в ответ Андрей. – Я действительно лучше домой. В другой раз как-нибудь встряхиваться буду.

– Ты домой? – подошел к друзьям Женя. – А что так рано-то?

– Да так, – отмахнулся Андрей. – Все, ребят, до понедельника. Отдохните тут за меня.

– Стареет наш Андрюха, – толкнул Миша Женю в бок. – Тридцать как-никак…

– Юмористы хреновы, – Нечаев покачал головой.

– Это он от Скворцовой набрался, – хохотнул Женька. – Тихушница его заразила. С кем поведешься…

– Прекрати, Жек. – При упоминании об Ане Андрей резко посмурнел.

Сейчас это уже не казалось веселым. Всего каких-то пару дней назад он лично сажал ее в такси, и тогда поводов для смеха вовсе не было. Зареванная и измотанная, она делала все, чтобы не смотреть ему в лицо, а он сам… он сам готов был рычать от бессилия. Хоть бы обвинила, хоть бы наорала, но нет.

– Что, в точку? – Женя не унимался.

– Да пошел ты, – процедил Нечаев и, толкнув Жеку плечом, быстро двинулся к выходу, провожаемый недоуменными взглядами друзей.

***

Ей снова снилось что-то мутное, неприятное. А потом она ощутила присутствие другого человека. Она не видела его, но точно знала, что это он, что он пришел к ней. Она пыталась кричать, плакала, но из горла не вырывалось ни единого звука. И эти глаза. Блекло-голубые, почти прозрачные… Она знала, что он будет делать, что он будет делать с ней, и боялась. Каждый раз она боялась и молила его остановиться, но его водянистые глаза смотрели на нее с похотью, а мольбы оставались неуслышанными. А потом она просыпалась…

Сейчас она тоже проснулась. Сердце бешено стучало в груди, гудела голова. Аня болезненно вздохнула и провела ладонью по лицу, так и есть – на пальцах осталась влага – слезы. Хорошо еще, что брату не взбрело в голову заглянуть к ней в комнату, чтобы проверить, все ли в порядке. Ответить-то ей все равно нечего.

Она встала с постели и подошла к окну. Отдернула штору, а затем сильнее раскрыла створку. Кожу сразу же обдало прохладой, стало чуть легче дышать. Надо было лечь и постараться уснуть, только как обычно в ней ядовитым клубком свернулся страх. Страх того, что во сне он снова придет, что будет касаться ее, что он опять сделает с ней все то, что сделал с той двенадцатилетней девочкой.

Глава 6

– Привет! – Вошедший Костюков осмотрелся и, не заметив в кабинете никого, кроме Ани, остановился возле ее стола. – Ты одна? А девочки где?

– Даша отгул взяла, – ответила Аня, оторвавшись от дел, – а Наташа не знаю, честно говоря. С бумагами пошла куда-то, наверное, скоро вернется. Если нужно что-то, я ей могу передать.

– Да нет, – махнул Женя рукой, но уходить не спешил. – Я сам лучше попозже еще зайду.

– Хорошо.

Поняв, что от нее больше ничего не требуется, Аня вернулась к своему занятию. Однако сосредоточиться на работе у нее так и не получилось – Костюков, несмотря на ее ожидания, кабинет не покинул. Аня его не видела, зато почувствовала, как он, встав у нее за спиной, опустил руки на спинку кресла. Раньше таких вольностей он себе не позволял. Она изо всех сил старалась сохранять спокойствие и все же ощущала, как у нее начинают звенеть нервы.

– Что-то еще? – обернувшись, негромко осведомилась она.

– Да вот думаю, – Женя обольстительно улыбнулся и слегка повернул кресло к себе, – все ушли, оставили такую милую девушку одну… Нехорошо это, не находишь?

– Евгений, Вы мне мешаете работать. – Аня постаралась придать тону уверенность, но вышло у нее это не очень удачно, а попытку развернуть кресло обратно, Женя и вовсе пресек на корню.

– Не убежит от тебя работа, – усмехнулся он и как бы невзначай дотронулся до ее колена. Аня вздрогнула. Хотела было встать, но он преградил ей дорогу, взявшись рукой за ручку кресла. – Ну что ты дикая-то такая, а? Пойдем, говорю, кофейку попьем. Не съем я тебя.

– Жень, отстань от нее, – внезапно раздался от двери голос Нечаева.

– А я к ней и не пристаю. – Бросив на друга насмешливый взгляд, Евгений снова повернулся к Скворцовой. – Да, Аньк?

В несколько шагов Андрей преодолел расстояние от входа до рабочего места Ани. Она сидела молча, вжавшись в спинку стула и, казалось, даже дышала через раз. Долго раздумывать Андрей не стал – он просто вклинился между ней и Женей, оттеснив того. Вообще-то он не планировал заходить в этот кабинет, просто шел мимо, но дверь была приоткрыта. Заглянул и, как оказалось, не напрасно.

– Не лезь к ней, – процедил Нечаев, не скрывая гневного взгляда.

Стоило ему только увидеть испуганные Анькины глаза, как на скулах заходили желваки, и кулаки зачесались. Женю Андрей знал хорошо. Они общались уже не первый год, и он был в курсе того, как тот ведет себя с женщинами. Вернее, как может себя вести. С Анькой он вот, судя по всему, не церемонился.

– Ты чего взбесился-то, а, Андрюх?

Его грозного вида Женя совсем не испугался, скорее это вызвало у него интерес. Он отлично знал, что все отношения Андрея с этой тихоней были чистого рода фикцией, и что тот еще пару недель назад дал ей отворот-поворот. А теперь вот так… Дело приобретало интересный ход.

– Анечка у нас девочка свободная. Или ты на нее какие виды имеешь? – уголок губ приподнялся в саркастической ухмылке.

– Я тебе уже сказал, не лезь к ней, – проигнорировав вопрос, повторил Андрей. – Увижу еще раз рядом с ней…

– Ань, а ты популярна.

Аня притихла. Голова ее была опущена, руки скрещены на коленях, вся поза выдавала напряжение, в котором она сейчас находилась. Она промолчала, только по дрогнувшим плечам было заметно, что слова Жени она услышала. Поняв, что ответа не дождется, Костюков хмыкнул и, бросив на друга многозначительный взгляд, пошел к двери. Такие девушки, как Аня Скворцова, ему никогда особо не нравились – куда больше впечатляли яркие девчонки-зажигалочки. Но неприязни эта серая тихоня у него тоже не вызывала. Было забавно наблюдать, как она теряется и шарахается, словно мужика первый раз в жизни увидела. Откуда только взялась такая?! А еще было совершенно не понятно, чего так взбеленился Нечаев. Сам же говорил, что послал девчонку на все четыре стороны. А теперь, выходит, передумал?

– Спасибо, – прошептала Аня после недолгой паузы.

– С тобой все в порядке? – Андрей никак не мог перехватить ее взгляд.

– В порядке, – поджала она губы и, немного помолчав, добавила совсем тихо: – Ты ему все рассказал?

– Что рассказал? – Андрей действительно не сразу понял сути ее вопроса, и только когда Аня подняла на него влажные от слез глаза, догадался, что она имела в виду. – Нет, – тут же ответил он. – Я не собираюсь никому ничего говорить, даже не думай.

– Не ври! – Она поднялась и отошла от него. – Для тебя ведь это все равно ничего не значит! Мои чувства, мои слезы… – Она не выдерживала его взгляда. Стоило ей увидеть Андрея, услышать его голос, как боль, которую она так старательно пыталась спрятать пусть не от себя, но хоть от окружающих, вырвалась наружу. – Ты можешь хотя бы сейчас не врать мне?! – ощущая, что уже не в силах остановить слезы, воскликнула Аня. – Пожалуйста!

– Я не вру. – Андрей подошел к ней и взял за руки. – Я ничего не говорил Женьке и не собираюсь говорить. Понимаю, что ты мне можешь не верить, но это правда.

– Тогда что ему надо?! – сквозь слезы выпалила Скворцова, глядя на него с отчаяньем. С ее губ слетел сдавленный всхлип. – Почему нельзя просто оставить меня в покое?! Я ничего больше не прошу! Я смирилась с тем, что чувства, отношения… что это все не для меня. Но мучить-то меня зачем? Я и так все это знаю!

– Тише. – Андрей обхватил ее за плечи и прижал к себе.

От ее слов у него сердце болеть начинало, а от безысходности в глазах выть хотелось. Как никогда он ощущал потребность защитить, позаботиться. Защитить именно Аню, позаботиться о ней. Только как это сделать, если она даже верить ему не может? В который раз он проклинал тот злополучный вечер, когда они с друзьями, распив бутылку вискаря, затеяли дебильный спор, и свое желание выместить после на ком-то досаду от проигрыша. Если бы только он знал тогда…

– У тебя все будет хорошо, ты слышишь? – Чувствуя, как Аня подрагивает, он ласково провел ладонью по ее волосам. – У тебя обязательно все будет хорошо, даже не сомневайся в этом.

– Да перестань! – Она уперлась ладошками ему в грудь. – Не надо!

Андрей ослабил хватку, позволяя ей отстраниться. Удерживать ее силой он не хотел, пусть и стоило бы. Нервы у нее сдали, это ему было ясно, главное, чтобы она все-таки смогла успокоиться. Почувствовав, что Андрей больше не удерживает ее, Скворцова отступила назад.

– Вам всем забавно, правда? Да, я боюсь мужиков! Взглядов боюсь, прикосновений, на меня смотрят, а мне бежать без оглядки хочется!

– Ань, я очень виноват перед тобой, – глядя на нее, выговорил Нечаев.

Сейчас он в полной мере ощущал раскаянье за все, что сделал. Если ему этот глупый спор стоил бутылки коньяка и двухсот баксов, Ане он обошелся куда дороже, и, что самое главное, простыми извинениями ситуацию было не исправить.

– Но не все такие, как я или… – он запнулся, не зная, как договорить до конца, но договаривать было и не нужно – Аня и так прекрасно поняла его.

– Дело не в них… не в тебе. – Слезы не переставая катились по ее лицу. – Во мне одной дело! Во мне!

– Кто тебе вбил в голову эту ерунду?! – вспылил Андрей. – Ты еще скажи, что я поступил с тобой правильно, а ты сама во всем виновата! Ну, давай!

Но Аня молчала. Отвернувшись от Андрея, она неподвижно стояла на месте и тихо всхлипывала, тонкие пальцы ее безуспешно цеплялись за край стола, плечи судорожно вздрагивали. Что ответить ему, она не знала, да и не хотела отвечать. Не поймет он, не захочет понять. Зачем, если она ему все равно, что телеге пятое колесо? Максимум, что он испытывает по отношению к ней, – чувство вины, и то только потому, что она не такая, как все. Она никогда не сможет быть такой, как все!

– Ань, всё, перестань плакать. С Женькой я поговорю, он больше трогать тебя не будет. Мужик он нормальный, так что не волнуйся.

Взяв Аню за локоть, Андрей подвел ее к стулу. Она покорно села и уставилась себе на колени. От этой его заботы душа в узел скручивалась, и плакать только сильнее хотелось. Все равно что раскаленным железом по коже. И выше не прыгнуть, и ниже не опуститься. С такими, как она, отношения не строят. Такие, как он, не строят, им заморочки не нужны. А ей и дать ему, кроме этих заморочек, нечего – у нее просто нет ничего. Любовь и та ущербная… как и она сама.

– Давай я тебе воды принесу? – видя, что до конца она так и не успокоилась, предложил Андрей. – Или, может, тебе подышать… – Фразу закончить ему не удалось – в кабинет, неся в руках стопку папок, вошла Наташа.

– Ничего не нужно, – быстро ответила Аня, пытаясь скрыть зареванное лицо, но Наташа уже успела все заметить, да и осипший, сдавленный голос выдавал ее.

***

Вчитываясь в текст нового контракта, Андрей хмурился. Договор требовал немалых доработок, а то и вовсе полнейшего пересмотра. Ничего не поделаешь, придется снова встречаться с юристом компании партнеров, иначе подводных камней не избежать. Затянется подписание… однозначно затянется. Хотя это уже проблемы руководства. Он отложил бумаги в сторону и откинулся на спинку кресла, чтобы дать себе возможность немного отдохнуть. Для него что главное? Правильно – выполнить свою работу, чтобы к нему претензий не было, а для всего остального есть начальство.

Но расслабиться не получилось. То мысли о работе снова и снова лезли в голову, то Анька вспоминалась. Вчера ее в офисе не было, сегодня он ее тоже не видел. И не расспросишь особо о том, где она и что с ней, чтобы внимание лишнее не привлекать. Ему-то в целом все равно, а вот Аньке наверняка не по себе будет.

Позвонить бы ей, узнать, как она. Весь оставшийся день после инцидента с Женькой она была ни жива ни мертва. Он даже пару раз повод нашел, чтобы заглянуть к ней в кабинет, но застать ее в одиночестве так и не получилось. Пришлось любезничать с Натальей, попутно стараясь присмотреться к Ане. Ей бы домой в тот день уйти, только у одной из сотрудниц отдела и так отгул, а Наташа на себя всю работу взваливать бы не стала. Плевать, что Анька вовсе и не полноценный сотрудник, а так, помощник, девочка на побегушках.

С каждым днем Андрей чувствовал свою вину перед ней все сильнее. Теперь ее поведение уже не казалось забавным, а замкнутость выглядела вполне объяснимой. Все предстало перед ним будто со стороны: он – уверенный в себе, опытный по части отношений мужик и она. Ей бы любви и нежности, а он… Да он даже в постели с ней не особо церемонился! Какой уж тут смеяться?! А она ведь потянулась к нему… Если даже она простит его, то как ей самой-то потом? Андрей вздохнул и снова взялся за бумаги. Сейчас он сделать все равно ничего не сможет, а работа, к сожалению, не волк – в лес не убежит. С Аней же нужно обязательно поговорить, может, сводить ее куда-нибудь, пусть развеется, отвлечется. Не факт, что она согласится, но попробовать-то стоит. Только бы хуже не сделать.

Он понимал, что у нее-то к нему действительно чувства, а у него что? Жалеет он ее? Есть немного. Да и досадно за нее. Один ублюдок жизнь ей сломал, а другой, то есть он сам, добавил. Не та это девочка, с которой в игры можно было играть… совсем не та. А еще Андрей понимал, что скучает по ней, волнуется за нее. И волнуется не только из-за событий, произошедших в последние дни, а в принципе волнуется. Вот что с ней сейчас? Позавчерашний случай с Женькой ее так из колеи выбил или заболела? Может, простыла? Позавчера вечером дождь был, а она наверняка без зонта…

От мыслей об Ане его отвлек вернувшийся в кабинет сослуживец. По всей видимости, на обед тот сходил удачно, ибо физиономия у него была крайне довольная. Андрею стало даже любопытно, что Диму так смогло воодушевить. Может, поделится рецептиком? Авось и ему тоже поможет.

– Что такой радостный? – усмехнулся Нечаев. – Двойную порцию котлет отхватил?

– Почти, – отозвался Дима, усаживаясь за свой стол. – Дашку Орлову встретил в кафетерии. Хорошая баба. Жаль, что замужем. Я бы приударил за ней, будь она свободна.

– Смотри, – хмыкнул Андрей, – муж ее тебе так приударит. Я слышал, что он у нее борьбой занимается.

– Да это я так, – положил Дима на стол мобильный и, введя пароль на компьютере, вошел в систему. – Хороший просто человек. Нравятся мне такие.

– Что есть, то есть, – согласился Андрей.

– Представляешь, она мне сказала, что Скворцова сегодня утром заявление написала, – проговорил Дима между делом. – Уволилась. Вроде даже без отработки отпустили.

– Подожди… Как это уволилась? – в недоумении переспросил Нечаев. – Она разве собиралась?

– Не знаю, – ответил Дима, посмотрев на него. – Она же скрытная, кто ее поймет. Даша сказала, что для нее это стало неожиданностью, а уж что там Скворцова – собиралась или нет, – только самой ей известно.

– Ничего себе. – Такого поворота Андрей не ожидал.

Аня пришла в компанию около года назад, сразу после окончания института. Конечно, она говорила о том, что хотела бы получить должность повыше, но об увольнении речи не шло. Скорее, она понимала, что пока ей нужно набраться опыта, а там и о повышении можно говорить, тем более что начальство ее всегда хвалило: ответственная, аккуратная, серьезно относящаяся к работе.

– И как она свое увольнение объяснила?

– Никак. – Дима развернул окошко браузера и, увидев непрочитанное письмо, открыл его. – Просто попросила, чтобы ее без отработки отпустили. По крайней мере, мне Орлова так сказала.

– Ясно, – угрюмо отозвался Нечаев.

Весь остаток дня Андрей был молчаливым и раздражительным. Хмурился, отвечал только по делу и вообще пребывал не в лучшем расположении духа. Даже на обед отправился без особого желания, скорее так, потому что время пришло, да и голод выбраться из кабинета заставил. В кафетерии уселся за дальний столик, съел салат, а затем долго цедил черный кофе без сахара. Некстати вспомнилось, как они ходили обедать вместе с Анькой… Иногда она ела, как нормальный человек, а иногда брала какой-нибудь супчик с ржаными гренками и травяной чай. И гренки зачастую грызла как раз с чаем. Дико смущалась, когда он обращал на это внимание, но хрустеть не переставала. А еще она терялась, когда он платил за них обоих. Особенно по первости.

Андрею странно было осознавать, что теперь даже возможности увидеть ее у него не будет. То вроде бы вот она, тут, рядом, можно в любой момент зайти, убедиться, что жива, здорова, а теперь что? Вот и поговорили, сходили развеяться… Вроде бы проблема сама собой решилась: нет человека – нет проблемы, только на душе легче не стало. На сердце кошки скребли, а память все не унималась, подбрасывала воспоминания: взгляды, фразы, мгновения…

Еще утром Андрей собирался задержаться в офисе, чтобы решить накопившиеся дела, вечером же планы его кардинально поменялись. Хотелось быстрее очутиться дома, подальше от рабочей кутерьмы. Настроение его по-прежнему оставалось мрачным, так что смысла угнетать своим недовольным фейсом окружающих он не видел – Дима-то был точно не виноват в его проблемах. Это раньше гонцу, принесшему плохие вести, чуть ли не голову отрубали, а сейчас времена изменились.

И, надо сказать, Андрей был благодарен сослуживцу уже за то, что тот не донимал его расспросами. Конечно же, Донцов был в курсе, что между ним и Аней Скворцовой что-то есть, но не лез. В коллективе в принципе трудно такое скрыть, да и не особо они с Аней пытались. Напоказ не выставляли, но и по углам не прятались. Дима был в принципе не любитель собирать сплетни, а потому разумно молчал. Хотя Андрей не сомневался, что об их разрыве доложить ему уже успели.

– Ты домой? – заметив, что Андрей взял из шкафа пиджак, поинтересовался Донцов.

– Да, – Андрей кивнул. – С основным я закончил, а мелочевка до завтра подождет.

– Ну и правильно. Я бы тоже смотался к лешему, но нужно отчет закончить, иначе начальство три шкуры спустит.

– Скорее, оно с тебя премию спустит, – усмехнулся Нечаев, надевая пиджак.

– Что, заметь, еще хуже, – согласился Дима. – А, погоди, – он открыл ящик стола и, покопавшись, вытащил небольшой флакончик, – вот, у меня маркер под шкаф залетел, когда ты на обеде был. Стал доставать, а тут это. Может, знаешь, чьи?

Андрей подошел к столу и, взяв флакончик, прочитал название. Необходимости вдыхать аромат не было – он и так прекрасно знал, кому принадлежит данная вещь, но все равно, не отдавая себе отчета, снял серебристый колпачок и поднес пузырек к носу. Сразу же подумалось, что когда этот аромат смешивается с ее собственным запахом, вдыхать его становится куда приятнее. Запах… ничто так сильно не будоражит память, как запах.

Молча он закрыл флакончик и сунул в карман. Представится ли возможность вернуть его хозяйке, Андрей не знал, но понимал, что оставить все, как есть, он права не имеет, да и не хочет делать этого.

Глава 7

Положив руки на белый подоконник, Аня наблюдала за тонкими струйками воды, катящимися по стеклу. Дождь зарядил с самого утра и, судя по всему, прекращаться не собирался: небо висело серое, низкое, никакого просвета видно не было. Такую погоду Аня не любила: если ливень, то ливень, если ясно, то ясно, а тут… Она думала о том, что теперь придется начинать все с начала. Хоть как-то налаженная жизнь рухнула, словно карточный домик; неумелые швы, которыми кое-как была залатана ее душа, разошлись, и теперь полусгнившие нитки воспоминаний торчали во все стороны. Ко всему прочему прибавились еще чувства к мужчине, которому ни она сама, ни ее любовь не сдались и задаром. Неприглядное существо, куча проблем прилагается. Аня мысленно поставила на себе клеймо и поджала губы. Мужчинам не нравятся такие, как она, – она это понимала. Они любят живых, незакомплексованных девушек, женщин, с которыми можно чувствовать себя свободно. А она что? Она сама с собой себя свободной не чувствует, не то что еще о ком-то говорить. Легкий ветер, ворвавшийся в открытую форточку, принес прохладу и запах дождя. Не так уж плохо… Можно вполне твердо обосновать свое нежелание выходить на улицу. Вряд ли Паша поверит, но это уже не важно. На улицу и правда выходить не хотелось, вообще ничего не хотелось. Аня чувствовала вокруг себя какой-то необъяснимый вакуум: мысли, ощущения – все это растворялось и одновременно давило. Нити были оборваны, и она понимала, что это правильно: какой толк травить себе душу, сталкиваясь с тем, кому ты не нужна и ловя на себе его взгляды. Все закончилось. Стоило Ане подумать о том, что Андрея она, скорее всего, больше никогда в жизни не увидит, глаза ее сами собой затягивались влажной пеленой, а сердце превращалось в болезненный комок. Как и прежде, злости не было, она чувствовала только сожаление, грусть, боль и еще тоску по тому, чего так и не случилось.

Брату про свое увольнение она сообщила еще вечером. Ставя на стол наполненную вчерашними макаронами тарелку, без предварительных подводок произнесла «я ушла с работы» и взялась за кастрюльку с сосисками. В глаза Паше не смотрела: было страшно, что он сможет сломить ее тоненькую скорлупку видимого спокойствия. К чему слезы? Она и так уже выплакала больше, чем ему стоило видеть. Он долго тыкал вилкой в макароны, разгоняя их к краям тарелки, и молчал. И Аня тоже молчала. Она не надеялась, что брат воспримет эту новость как нечто само собой разумеющееся, но про себя молилась, чтобы за ее сообщением не последовало долгих разговоров. Они все равно никуда бы не привели. Когда короткая стрелка настенных часов остановилась на цифре X, а длинная на VII, Паша, дожевав первую из двух сосисок, повернулся к сестре.

– Это из-за этого Андрея? – спросил он, не сводя с Ани сверлящего взгляда.

– Это из-за меня, – вздохнула она, комкая в руках прихватку.

– Понятно.

Что ему было понятно, Аня не знала. Понятно, что она выбрала самый простой способ уйти от трудностей? Или что она фактически вернулась на несколько лет назад, снова став молчаливой девочкой-подростком, пытающимся скрыть свое одиночество за горой учебников? Или что она с людьми общаться не умеет? Или…

– По поводу денег не переживай, – пытаясь заполнить повисшую тишину, неловко проговорила Аня. – У меня есть немного накоплений. – Она замолчала, но видя, что брат тоже молчит, добавила: – Недельку дома посижу, а потом начну искать работу.

– Дура ты.

Между ее последней репликой и словами Паши прошло секунд десять. В его голосе не было ни осуждения, ни злости. Он произнес это практически без эмоций, просто «ты дура», вот как «на улице холодно» или «у нас закончился сахар» – «ты дура». Повернулся обратно к столу и принялся за вторую сосиску. Аня сильнее сжала в руках прихватку и опустила голову. Она чувствовала себя виноватой, хотя и понимала, что ничего предосудительного не сделала – уволилась, да, но это ее право. Ей так проще, легче, спокойнее. Трусиха. Произнесла про себя это «трусиха» и принялась мыть посуду.

– От кого ты бежишь, Аня? – Она поставила чистую кастрюлю на плиту, когда Паша поднялся из-за стола и встал рядом с ней. – Если тебя обидел кто, скажи. Ты ведь не одна, Ань. Проблемы решать нужно, а не бегать от них. Ты же ведь не слабая, я-то знаю это.

– Я от себя бегу, Паш. – Она подняла голову и посмотрела на брата.

В ее взгляде легко можно было прочитать усталость, тоску и немую мольбу просто принять. Паше хотелось встряхнуть свою сестренку, растормошить ее, но он только мягко обнял ее и поцеловал в макушку. Вздохнул. В конце концов, это ее выбор. Она может быть миллион раз не права, но у нее хотя бы должен быть выбор.

***

Очередной день в офисе не принес Андрею ничего хорошего. Плохого, в принципе, тоже. Можно сказать, день выдался нормальный: никаких крупных заморочек и форс-мажорных ситуаций, ничего такого, что могло бы вывести из себя. Перед обедом в кабинет заглянул Мишка и предложил составить им с Женей компанию, Андрей не отказался. С Костюковым насчет Ани он так и не поговорил – вначале не было возможности, а потом и смысла. Уже четыре дня без нее… Странно было идти на работу и точно знать, что он ее не увидит. Случалось, что и раньше он не видел ее по несколько дней, но ощущения тогда были совершенно другие. В детстве Андрей очень любил клубничное варенье, но мама позволяла есть его далеко не каждый день. Однако маленький Андрей знал, что в маминой кладовке припасено несколько баночек, нужно только очень попросить, и тогда мама обязательно пойдет на уступки. Он и сейчас любил клубничное варенье. Конечно же, не так, как в детстве, но время от времени, когда хотелось, доставал из холодильника банку и с удовольствием съедал ложку-другую. Каждое лето мама готовила варенье специально для него, и он всегда знал – если ему захочется вспомнить вкус детства, нужно просто открыть холодильник. Аню с вареньем он не сравнивал, но вчера, доставая банку, почему-то подумал именно о ней. Она даже уволилась тихо, так, что никто толком ничего не знал. Андрею было плевать, кто и что знал, его угнетал тот факт, что ничего не знал именно он. В нем крепла уверенность, что он бы смог ее удержать.

Накануне к ним в офис на собеседование приходила кудрявая девчонка. Андрей столкнулся с ней, когда возвращался с обеда. Девчонка представилась Светой и, пожаловавшись, что уже опаздывает, попросила проводить ее до кабинета начальства. Генеральный директор агенства никому не доверяла подбор персонала. Она лично присутствовала на каждом собеседовании и отбирала кандидатов на ту или иную должность. Андрей подозревал, что это касалось всех, не исключая уборщиц. Деспотом Лазаревская не была, к сотрудникам относилась с пониманием, но порой, если ситуация того требовала, проявляла всю твердость своего характера. Работать под ее руководством Андрею нравилось: справедливая, тактичная, но при том с железной хваткой. Света вышла из кабинета ровно через семь минут после того, как в него зашла. По ее понурому виду Андрей, заговорившийся с одним из сослуживцев, понял, что в должности ей отказали. Это вызвало в его душе удовлетворение. Он не ждал, что Аня вернется, но видеть на ее месте флиртующую с каждым мужиком вертихвостку не хотелось. А в том, что кудрявая Света относится к такому типу женщин, он догадался, стоило ей только стрельнуть в него глазками.

От предложения друзей сходить на выходных в сауну Андрей отказался и, едва часы в правом нижнем углу монитора показали шесть часов, отправился домой.

Чего-то не хватало. Волочась по московским пробкам, он думал о том, как несколько раз подвозил Аньку с работы на своей машине. Они так же тащились по этим бесконечным пробкам, но тогда дорога не казалась такой монотонно-изнурительной. Нет, не так. Тогда казалось, что этим пробкам конца и края нет, а до девушки, находящейся на соседнем сиденье, особо и дела ему не было. Слишком тихая, слишком обычная. Сейчас ему хотелось услышать рядом ее негромкий голос и, повернувшись к ней во время остановки на светофоре, увидеть ее глаза. Он с легкостью мог бы подбросить молоденькую секретаршу Лазаревской или Наташу из отдела маркетинга, но их голоса слышать ему совсем не хотелось. И чувствовать запах их духов тоже. Пока разномастные и разноперые автомобили тянулись шлейфом по дорожной ленте, Нечаев успел подумать о том, какая у Ани нежная кожа. Бархатная, светлая и теплая. А еще на груди у нее красивая крупная родинка. И вообще грудь у нее красивая, полная, но не очень большая, такая, как надо. Когда он, стянув с нее одежду, гладил ее бедра, она прикрыла глаза. Ее грудь вздымалась, а живот напряженно подрагивал… Ее маленькое тело было неумелым, но тогда он чувствовал острое желание обладать ею. Сейчас Андрей опять почувствовал желание. Это было совершенно некстати, и он сделал глубокий вдох. Включил радио. Салон заполнили звуки классического зарубежного рока. Ане тоже нравился классический рок, в этом она призналась, едва только поняла, что автомагнитола в его машине настроена на ту же радиостанцию, что и радио на маленьком бумбоксе, стоящем у них с Пашей на кухне. Знакомая песня разбавила мысли, но на задворках сознания все равно мелькнуло, что часто в книжках пишут «кожа молочная» или «кожа белоснежная». А как такое может быть? Вот если взять лист офисной бумаги, так он белоснежный. У человека такой кожи быть не может. У альбиносов и у тех не все так плохо, а если представить себе девушку с по-настоящему белоснежной кожей… Брр… Вот у Ани кожа, как топленое молоко. Или как персик. Еще когда Андрей был подростком, они с родителями ездили в Крым и покупали там персики, сорт которых носил поэтическое название «Белый лебедь». Они были светлыми, с чуть розоватыми бочками, сладкими и сочными. Он впивался зубами в мякоть, а по подбородку тек сок… А Аньку он целовал. И на вкус она, наверное, была слаще любого персика. Только подумалось ему об этом лишь теперь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.