Юлия Белова
Моя история Золушки

Глава 1

– Гад… Урод… Сволочь… Козел… Гад…

Так, уже повторяюсь. Нужно расширять словесный запас ругательств. К тому же, по жизни мне повезло и есть возможность подцепить словечко другое. Работа все ж таки у меня нервная, общаться приходиться с разными индивидами. Все ж таки полиция.

– Кобель озабоченный…

Еще одно ругательство и очередная ложка мятного мороженного. Мои друзья не понимали, как можно любить мятное мороженное, на их мнение на вкус оно было как замерзшая зубная паста. А мне нравится. Оно как ни как вовремя пришлось после того, как я выгнала своего уже бывшего парня.

Олег, мать его, Троян. Конь Троянский, блин. Мужчина тридцати восьми лет отроду. Голубоглазый блондин. Спортсмен. Красавчик. Ветеринар. Мы были в отношениях два с половиной года и все казалось мне просто замечательным. Какая женщина не мечтает о красивом мужчине, который и комплиментами засыпает, и в доме убирает, и ужин готовит, и в постели что надо. Вот Олежка именно такой. Я-то уж губу раскатала и будущее уже распланировала, думала поженимся, настрогаем парочку детишек и будем жить поживать. Но! Все прелести Олега Геннадиевича оценила, как оказалось, не только я. Прихожу, значит, пораньше с работы, чтобы милому сюрприз сделать. Угу. А оно оказалось, что сюрприз поджидал меня. Стою и наблюдаю, как в моей квартире на моей кровати мой мужик-мечта кувыркается со своей секретаршей. Эллочка. Четвертый размер груди и ноги от ушей.

– Это не то, что ты подумала! – Воскликнул Олежек.

Действительно! Эти двое на кровати голые охают-ахают, потеют, глазки закатывают. Что же я могла подумать? Да по любому погоду обсуждали. А голые, потому что нынче жара все рекорды побила. Угу.

Молча, – зачем нервы тратить? -, выставила этих «любителей погоды» за дверь. Как были. Голыми. А вещички все собрала и выбросила в окошко. Квартира то у меня на четвертом этаже, так что летели Эллочкины стринги красиво. Я даже залюбовалась, чего уж говорить о дяде Толе, нашему местному алкоголику.

И вот сижу я значит одна, обнимаю банку мороженого и смотрю свой любимый с детства мультфильм «Золушка». Мне всегда нравилась эта девушка, что в любой ситуации пыталась найти что-то хорошее. Может все потому что она, как и я, сирота? Только вот она веру в людей не потеряла, а мне с каждым днем все сложнее.

Ну вот что, что со мной не так? Внешность? Не сказала бы, что страшненькая, но и не писаная красавица. Среднего роста, толстая русая коса, все нужные выпуклости есть, не такие как у Эллочки, но тоже ничего. Лицо кругленькое, розовые щеки и аккуратный нос. Ну да, губы немного полноваты, зато все свое, натуральное. Серые глаза, черные ресницы и аккуратные брови. Между прочим, не хуже этой секретутки!

– И жили они долго и счастливо, – озвучил диктор конец сказки, а карета со счастливыми молодоженами укатила в закат.

Ну чего этим мужикам не хватает?! Я хоть и детдомовская, но к хозяйству приучена. Как та Золушка и убирала, и готовила, и стирала, и деньги в дом приносила. Хотя с моей работай это было довольно тяжело. А может все дело именно в работе? Ну так, извините, это единственное, что я не собиралась никому уступать. Хотя некоторые мужики меня побаивались, говорили, что у меня характер тяжелый. А какой он должен быть у лейтенанта убойного отдела?

Мне напарник так и говорил:

– Ленка, ты же сама их можешь об колено и в утиль! Боятся мужики тебя. Нежнее надо быть. Нежнее.

Но если боятся, что же за мужики-то такие? Вот найти бы такого, как напарник мой, Пашка. Эх, жаль, что он уже давно и бесповоротно влюблен в свою жену Настю. А был бы холостым…

Телефонный звонок раздался неожиданно. Нашарив пульт, выключила телек и пошлепала в поисках мобилки. О, Пашка звонит. Только вспомнила.

– Леныч! – Заорал мужской бас в трубке. – Хватит сопли жевать! Я тебе сразу говорил, что бабник этот твой Олежек.

– А ты откуда уже знаешь? – Удивилась я.

– Так я ж тебе говорил. В твоем доме Настюхин брат квартиру купил. Он и рассказал, как красиво бельишко этой швабры летело, а потом и они с хмырем сверкая своими…

– Ладно, ладно, поняла, – перебила я друга, чтобы закрыть неприятную тему, но он и не думал успокаиваться.

– Это ты хорошо придумала. Хороший урок им будет. А вообще Антон мужик хороший. Нужно вас обязательно познакомить. – С одного на второе перескочил Пашка.

– Э нет! Хватит с меня. Все. Достали уже. – Вздохнув, я прикрыла окно, что так и было открыто.

– Зря ты так. Леныч, ты ж баба хорошая. Если бы не моя Настька, женился бы, ей-Богу! – Горячо заверил друг.

Я лишь хмыкнула в ответ. Этот разговор проходил у нас каждый раз, когда я разочаровывалась в очередном своем прынце.

– Ладно. Это все потом. – Вдруг стал серьезным Пашка. – Леныч, я че звоню-то. Давиденка помнишь?

– Тот, что жену в ванной нашел? – Тут же поняла я.

– Да. Михалыч позвонил, говорит, Давиденко напился и в магазине буянит.

– Ну, а мы при чем?

– Он сам не справляется. Давиденко орет, что жену его убили, а мы все прикрываем.

Ох уж эти мужики…

– Говори адрес.

Место оказалось не далеко от моего дома. Минут десять на машине, если пробок нету. Но на такие случаи я уже давно мигалку стребовала. Замечательная штука, пропускают везде, но не всегда. Быстро сменив свой любимый халатик в белую ромашку на брюки и серую рубашку, прихватив удостоверение, телефон и ключи, поспешила на выход.

Около подъезда на лавочке сидели четыре бабульки. Те еще грымзы, но ко мне всегда относились с уважением и неким подобием любви. Еще бы, после нашего-то «милого» разговора, когда я им объяснила куда, как и зачем им следует пойти со своими жалобами на Гришку из десятой квартиры.

– Здравствуйте, – поздоровалась вежливая я.

– Здравствуй, Леночка. Неужели опять на задание?

– А то, Евдокия Николаевна, – уже из машины ответила я.

Подъехав к месту, сразу заметила напарника, местного участкового, он же Михалыч, нескольких ребят из дежурки и скорую. Интересно, а последняя кому понадобилась? Выйдя из машины, поежилась. Под вечер жара спала, а вечерний ветерок пробирал до костей. На небе набежали тучи, а в воздухе чувствовался запах грозы.

– Ну, как тут дела? – Махнув рукой парням из дежурки, обратилась я к напарнику.

– Хреново, Леныч, – хмуро отозвался Пашка. – У него пистолет оказался. А в магазине продавщица и еще одна женщина с ребенком.

Я выругалась, дело действительно было хреновое. По словам Михалыча, Степан Давиденко явился в магазин уже изрядно пьян и потребовал бутылку водки. Продавщика осторожно намекнула, что возможно эта бутылка была бы лишней. Мужчина взбесился, достал пистолет и стал угрожать. Постепенно требование дать бутылку переросло в требование возобновить дело о его супруге. Под руку еще попали и покупатели. Итого – трое заложников. Прохожие вызвали полицию. Пьяный мужчина кричал, что пока убийца его жены не будет найден, он никого из магазина не выпустит. А то, что его женушка львиную долю успокоительного запила вином, уснула в ванной и захлебнулась, никого не волнует.

– Говорить с ним пытались? – осматривая магазинчик, спросила я.

– Конечно, – немного обидчиво отозвался Михалыч. – Но он неадекват! Пьян в стельку! Полину с дочкой жалко. Малая же сейчас напугана.

Вот здесь я с ним была полностью согласна. Там взрослые женщины перепуганы, что уж говорить о ребенке. Взвесив все за и против, я решила действовать.

– Я пойду и поговорю с ним.

– Леныч, это опасно.

– Паша, там две женщины и ребенок уже в опасности!

– Сейчас подъедет группа с психологом. Они начнут разговор и…

– Пока они приедут кто-нибудь может пострадать, – перебила друга.

В разговор попытался влезть участковый, Пашка рыкнул на него и начался спор. Пока мужчины тренировали красноречие друг на друге, я юркнула под красную ленту и приблизилась к дверям магазинчика. Сквозь стеклянное витринное окно было видно трясущуюся продавщицу за прилавком, в паре шагов от нее женщина моего возраста и цепляющаяся за ее юбку девчушка лет шести. Боком стоял Давиденко, он занял удобную позицию, чтобы одинаково наблюдать за заложниками и обстановкой на улице. Потрепанная серая футболка в жирных пятнах на животе, такие же видавшие лучшие годы штаны. В одной руке наполовину пустая бутылка водки, а во второй – СР1ПМ, кажется. И где ж ты, родимый, его взял?

– Степан Борисович! – Крикнула я.

Мужчина дернулся, обернулся ко мне, а руку с пистолетом выставил в сторону продавщицы.

– Степан Борисович, это я – Елена Александровна Красневская. Мы с вами беседовали по делу смерти вашей жены.

– Убийству! – Почти взревел Давиденко. – Жанну убили! А вы… вы ничего не делаете!

– Степан Борисович, я именно поэтому здесь. Вам не успели сообщить, что появились новые улики по делу. Чтобы начать расследование нам нужно ваше заявление, без него мы не имеем право что-либо делать.

– Что она делает? – Донесся до меня «шепот» Михалыча.

– Время тянет, – шикнул на него Пашка.

Давиденко на некоторое время задумался, пьяно хлопая глазами. Я, затаив дыхание, ждала. Будь он трезв, понял бы, что все мои слова блеф чистой воды. Дело давным-давно закрыто и никаких улик появится не может. Наконец мужчина ожил, пошатываясь, подошел к двери, приоткрыл ее и поманил меня за собой. Я бросила быстрый взгляд на хмурого Пашку за моей спиной и вошла внутрь.

Обычный небольшой магазинчик в спальном районе. Похожий находился и около моего дома. Продавщица, лет пятидесяти, с размазанным макияжем на лице, нервно крутила кольцо на пальце. Полина, мать девочки, в отличии от первой, слезы не лила. Плотно сжав губы, она цепким взглядом наблюдала за пьяным Давиденко, крепко прижимая к себе дочь. Видно было, что в первую очередь она думала о безопасности ребенка и не давала страху завладеть собой.

– Вы хотя бы ребенка выпустили, – буркнула я, прежде чем меня толкнули в спину, вынуждая сделать два шага вперед.

– Руки подними и не дергайся, – скомандовал Давиденко.

Я, фыркнув, выполнила указание. Мне бы не составило большого труда выбить пистолет из рук пьяницы, но я боялась, что при малейшей ошибке могли пострадать невинные люди. Но бездействовать тоже не вариант. На мое счастье прямо передо мной находился холодильник. Внутренняя стенка его была зеркальной, так что я могла отчетливо видеть стоящего за моей спиной мужчину.

– Я говорил, что моя Жанночка не могла сама… Говорил! Ее кто-то убил, – заплетавшимся языком начал ворчать Давиденко.

– Да, да, вы были правы, – согласилась я.

Только, только хотела обернуться и выбить оружие (мужчина как раз подошел ко мне), как действие пошло не по плану. Такая долгожданная группа Пашки прибыла и тут же стала действовать с нахрапа. На улице завыли сирены и послышались крики мужчин. Давиденко резко обернулся, его лицо исказила ярость. Как в замедленной сьемке я видела, как он направляет пистолет в сторону Полины с дочерью. Сорвавшись с места, бросилась к ним.

Грохот выстрела. Резкая боль в спине. Что-то горячее льется по спине. Последнее, что осталось в памяти испуганные глаза Полины и отчаянный крик Пашки.

***

Сознание вернулось резко. Глаза ослепило от окружающей меня белизны. Совсем рядом кто-то фальшиво распевал песни Оли Поляковой. Да так, что мартовские коты нервно икают в сторонке. Осторожно повернула голову влево, затем вправо. Лежала я на полу в какой-то незнакомой комнате. Потолок, пол, стены – все было неимоверно белым. Я в больнице? Но почему на полу? Вот никогда я не сомневалась, что в наших больницах творится полнейший беспорядок. Это надо же, бросить больного на полу! Где эти санитары? Где-то на заднем плане промелькнула мысль, что в нормальной комнате должны быть окна и двери, здесь это отсутствовало. Более того, казалось, что этой комнате не было края, стены были где-то далеко и то скорее просто угадывались.

Я резко села и обернулась, чтобы увидеть кто же там так старательно рвет глотки. Если это и есть потерянные санитары им не поздоровится.

Картина, представшая передо мной, потрясла до глубины души. В метрах пяти от меня стоял стол полностью заставлен всевозможными яствами. Вокруг него сидели… эээ… кто? Я насчитала семерых субъектов в черных балахонах с натянутыми на голову капюшонами. Хэллоуин вроде бы осенью, а сейчас как бы июль. К чему маскарад? Еще больше внимание привлеки косы. Не в смысле волосы, а в смысле та самая коса, которой в деревнях траву косят. Темное бревко, стальное и острое на вид лезвие. Вся эта веселая компания смеялась, пела «Королеву ночи» и сотрясала стопками в… Мамочки! Костлявые, как у самых настоящих скелетов, руки. Вот это грим!

– Опа! Девочки, лови пополнение, – воскликнул кто-то из них, и вся компания посмотрела в мою сторону.

Не будь я ребенком двадцать первого века, наверняка шлепнулась бы в обморок, когда семь черепушек с пустыми глазницами уставились на меня. А так всего лишь вздрогнула и нервно икнула. Надеюсь, это просто глюки.

– Чего сидишь там, милая? Подходи, не боись! – Затараторила одна из них старческим дребезжащим голосом.

– Давай, давай, тебе теперь уж точно боятся нечего, – хихикнула вторая вполне молодым голоском.

Дамочки, а что все они были женщинами я не сомневалась, захихикали, чокнулись и выпили, выдав дружное «ух».

– Имя? – Откашлявшись, обратилась ко мне, кажется, та самая, что первой заговорила со мной.

– Мое? – Брякнула я.

– Ну, мое мне известно, – снова засмеялась моя собеседница.

– Красневская Елена Александровна.

– О, это моя, – обрадовалась та, что сидела на третьем месте от меня. – Умерла от огнестрела?

– Умерла!?

От такого заявления я даже на ноги вскочила. Как так умерла? Что еще за шуточки такие? Я рассмеялась. Дамочки все разом замолчали и, кажется даже, с укоризной смотрели на меня.

– Это розыгрыш такой, да? Пашка решил меня проучить? Где камеры? Куда помахать? – Закрутилась я на месте в поисках тех самых камер.

– Как же тяжело с этой молодежью, – вздохнула дамочка, что общалась со мной.

– И не говори, – согласились с ней остальные.

Что произошло дальше, так и не поняла. Одна из этих дамочек махнула рукой, и я мгновеньем оказалась прямо перед ней. Что самое интересное, сие действие нехило так напугало, но бьющегося сердца я не услышала.

– Деточка, ты умерла. – Спокойно сказала черепушка и в этот момент я точно поверила им.

– Леночка, по-твоему кто мы? – Ласково так отозвалась еще одна.

– По-моему, вы просто мои глюки, – честно созналась я.

Дамочки снова рассмеялись. Меня их смех уже начинал нервировать. Если, я действительно умерла, то не вижу здесь ничего смешного.

– Милочка, мы – Смерть, – решила признаться одна из них.

– Все сразу? – Поинтересовалась я.

– А ты что думала? Вас много, одной со всеми не справишься.

Ясно. Процент смертности значит высокий. Но если так, почему я здесь одна? Ну да ладно, все это потом, сейчас… Я умерла. Принять такую новость было нелегко. Хотя если прислушаться, то можно заметить, что я не дышу и сердце в груди не бьется. Да и вообще ничего не чувствуется, лишь чувство паники.

– Так, спокойно! – Тут же подняла руку Смерть. – Давай, Лена, садись к нам. Расскажешь, что за жизнь у тебя была.

Ну я и пошла. Действительно, чего терять раз все равно уже умерла? Мне уже ничего не страшно. Эх, жалко Пашку. Он же винить себя будет, за то, что отпустил и недоглядел. А квартира, квартира моя как? Сколько лет копила… Знала бы, хоть завещание какое состряпала. На того же Пашку. У них с Настей через четыре месяца малыш должен родиться, лишние деньги были бы к месту. Вздохнет теперь спокойно весь убойный, не будет больше Красневская их воспитывать. А Владислав Геннадиевич как обрадуется, начальник мой… или все же огорчиться? Все ж у нас с Пашкой больше всего число раскрытых дел. Нет, все же умирать не охота. Мне же только тридцать три стукнуло. И все…

– Садись, – по взмаху костлявой руки одной Смерти около нее появился еще один пустой стул.

Усаживаясь на предложенное место, я краем глаза рассматривала «рабочий инструмент» моих собуты… собеседников. На первый взгляд все косы выглядели одинаково, лишь внимательно присмотревшись, можно было заметить, что на каждом лезвии выгравирован какой-то рисунок. У кого-то это была виноградная лоза, у кого-то – птица или цветок. У той, что сидела по левую руку от меня был котенок, а по правую… Микки Маус. М-да, с юмором у них все отлично. Чуть позже я, кстати, узнала для чего им нужны эти инструменты. Косы – это нечто их жетона, доказывающего, что перед вами самая, что нинаесть настоящая Смерть. К тому же, благодаря им, они могли перемещаться по всем точкам мира.

– А по какому поводу праздник? – Рассматривая косу, поинтересовалась я.

– Сто семнадцатая уходит на пенсию! – Гордо ответили мне.

Сидящая во главе стола Смертушка приветливо сделала мне ручкой. А я снова немного подвисла. Во-первых, судя по номеру-имени их здесь много. Так что утверждение, что смерть у всех одна – неверное. Во-вторых, Смерть уходит на пенсию. Смерть. На пенсию. Я точно умерла или этот гад Давиденко какой-то галлюциноген мне впорол?

– Умерла, умерла, – закивала Смерть по левую руку, оказывается вопрос я задала в слух. – К нам живые не попадают.

Смертушки снова рассмеялись и наполнили рюмочки. При чем передо мной тоже появилась и не какая-нибудь, а настоящая стограммовая граненная рюмка, какие были еще при СССР.

А водочка у Смертушек очень даже ничего…

Спустя каких-то три часа мы сидели в обнимку и оплакивали мою несчастную жизнь. Смертушки оказались приятными собеседниками, прочувствовали мое горе, как собственное.

– Ох, Ленка, как же тебе тяжко пришлось, – икнула Девяносто седьмая.

– Бедняга, – поддакнула Пятьдесят четвертая.

– Бывает и хуже, – не согласилась Пятнадцатая.

В принципе, я была с ней согласна. Не такая уж и плохая жизнь у меня была. Действительно бывают намного хуже. У некоторых людей каждый прожитый день хуже любой смерти.

– За счастливую жизнь! – Выдала тост Двадцать первая.

Кстати, именно Двадцать первая Смерть отвечала за умершие души людей на Земле. По их словам, мой мир был не единственным, их существовало превеликое множество и за каждым был прикреплен свой штат Смертушек и жнецов. Например, за Землю отвечали, как я уже говорила, Двадцать первая, Пятьсот сорок девятая, Шестьдесят четвертая, что занимались душами людей, и Триста восьмая, Девятнадцатая, Двадцать восьмая, Сто двадцатая, которые занимались душами животных, но их на этой пирушке не было. Они и жнецы забирали души и переносили их на место назначение. Что это за место мне не сказали, намекнули лишь, что скоро сама все узнаю. А вообще у них была даже самая настоящая Школа Смертей. Да, да именно так и есть с большой буквы. Там их обучали всем тонкостям работы с душами. После всех успешно сданных экзаменов им вручали косы вместо дипломов и, если имелось вакантное местечко, отправляли на службу.

Вот так весело и познавательно мы проводили время за душевными разговорами.

– А знаете, как иногда хотелось чуда… Чтоб как у Золушки, прилетела крестная фея и р-р-раз все у нее стало хорошо, – заплетавшимся языком пролепетала я.

Шестая тут же подсунула мне еще одну рюмашку и огурчик на закусь. Пятьдесят четвертая успокаивающе погладила по волосам.

– Девоньки, а может поможем? Хорошая же девочка, – вдруг заявила Сто седьмая, виновница торжества.

Эта Смертушка проработала на своем посту не много не мало три тысячи лет. Затем решила, что хорошего понемножку, пора бы и честь знать. Махнула рукой и накатала заявление о уходе.

– А почему бы и нет? – Поддержала Пятнадцатая.

– Так ведь не положено, – засомневалась Девяносто седьмая.

На нее недобро зыркнули все остальные.

– Ты еще малая, так что сиди и помалкивай, – шикнула на нее Пятьдесят четвертая.

Девяносто седьмая виновато опустила голову. Мне ее даже жаль стало, так что я по-дружески похлопала ее по костлявому плечу.

– Давай, Ленка, поднимайся, – потянула меня за руку Шестая.

– Крестной феи мы тебе найти не сможем, – начала Сто седьмая.

– Зато у тебя будет аж семь крестных-Смертей! – Радостно закончила за нее Двадцать первая.

Меня от такой перспективы немного передернуло. Шестая тем временем оттащила меня на два метра от стола.

– Куда бы ее? – Стали совещаться мои крестные.

– Может ко мне?

– Нет, у тебя прынцев нету.

– А у меня все кровососущие.

– О! Давайте ко мне. Как раз с минуты на минуту освободиться местечко, – радостно сообщила Пятнадцатая.

Смерть достала прямо из воздуха что-то типа планшета и быстренько что-то стала щелкать, довольно кивнула своим мыслям и что-то показала своим подругам. Остальные выбором остались довольны и согласно закивали. Я же наблюдала за всем со стороны, меня качало из стороны в сторону и чувствовала себя как пьяный ежик на выгуле. При жизни так никогда не напивалась.

Тем временем Пятнадцатая подошла ко мне и взяла за руку. Во второй она держала косу с котенком на острие.

– Пять, четыре, три, два, один… – шепотом считала она.

Громкий хлопок, фиолетовая вспышка перед глазами и темнота. Лишь где-то, словно сквозь вату, пожелания удачи и не скорой встречи от остальных Смертушек.

Глава 2

Сначала пришла боль. Все тело, словно в огне, но больше всего давали о себе знать ребра и неимоверно пульсирующая боль в затылке. До ушей долетали какие-то странные звуки: чьи-то шаги, тихие голоса, визгливый лай пса и ржание лошадей. Я хотела встать, но сил не было даже на то, чтобы пошевелить рукой. До сознания вяло доходило, что лежу я на чем-то твердом и холодном, а в нос лезут запахи пыли и дыма.

Больше раздумывать мне не дали. Прямо на лицо полилась ледяная вода. Едва не задохнувшись, стала кашлять и фыркать, через невыносимую боль с трудом перевернулась со спины на бок.

– Очнулась? – Раздался над головой незнакомый ядовитый голос.

С трудом разлепив веки, сквозь туман в глазах попыталась осмотреться. Надо мной склонилась незнакомая девица в странном прикиде. Высокая прическа со множеством кудряшек, какое-то платье в рюшах. Было такое чувство, что эта краля сошла со страниц исторической книги. Лицо девахи мне не понравилось сразу. Слишком уж оно злобное было. И приплюснутое, как у пекинеса.

– Надеюсь, ты запомнишь этот урок, – продолжила тем временем фифа. – И больше, чтобы даже смотреть в сторону моего Коллина не смела. Дрянь.

Девица фыркнула напоследок, точно как собака, и удалилась. За ней в неприметную доверенную дверь юркнула еще одна с подсвечником в руках. Я осталась одна мокрая на холодном полу в темноте. Боль в теле никуда не ушла, туман в глазах становился все плотнее, сознание вот-вот должно было юркнуть в спасительную темному. Что со мной произошло? Где я?

С невероятным усилием протянула руку вперед и уперлась судя по всему в стену. Прохладная шершавая поверхность, судя по всему камень. С еще большим трудом заставила свое тело подняться и сесть, упершись спиной в эту самую стену. В ребрах тут же стрельнуло так, что перед глазами вспыхнуло красная вспышка, я не сдержалась и вскрикнула. Еще раз попыталась осмотреться, когда боль немного утихла. Взгляд сфокусировался на руках. Такс… когда это я успела похудеть? Мои руки, мои пухленькие ручки, сейчас выглядели миниатюрными, пальцы длинные тонкие с аккуратным ухоженным маникюром. Затем на глаза упала длинная черная прядь волос. Стоп! Что? Черная?! Ааа! Что это!? Опускаю глаза ниже. Одета я была в какое-то серое платье с кучей крючков и ленточек на лифе. Такой длинны платья я никогда не носила, юбка доставала мне до самых щиколоток. Вообще, в своем гардеробе я предпочитала удобные брюки. Кривя губы от боли, осмотрелась вокруг. Где я, черт возьми, и что здесь вообще происходит?

Дверь напротив меня снова со скрипом открылась. Я тут же зажмурилась от яркого света. Ушей достиг женский удивленный возглас и всхлип, затем быстрые шаги в мою сторону. От неожиданности дернулась, ребра снова пронзила боль, я зашипела. Передо мной кто-то присел на корточки. Немного привыкнув к свету, смогла разглядеть троих, мужчину и женщину, а за их спинами стояла девушка со свечой в руках. Мужчина лет сорока на вид в широкой белой рубахе, с перетянутыми волосами кожаным ремешком, был словно из древней Руси. Рядом с ним на колени упала пышная женщина в длинной юбке, тоже белой рубахе и белым передником.

– Эйли, что же она с вами сделала? – Запричитала женщина.

– Да за что же? – Всхлипнула девушка.

– Не по-человечески это, – пробасил мужик.

Мне же было абсолютно все равно на все их причитания и слезы. Было больно, плохо и страшно.

– Эйли Аленсия, вы нас слышите? – Взволновано спросил мужик.

– Кто вы? – Задала я вопрос неожиданно чужим голосом.

Женщины резко умолкли, переглядываясь. Мужчина поддался немного вперед, внимательно вглядываясь в мое лицо.

– Эйли, это я – Леон. Неужто не узнаете? – Голос мужчины неожиданно дрогнул.

Я еще раз осмотрела всех присутствующих, обстановку вокруг и свои потемневшие волосы и задала следующий вопрос:

– Кто я?

Женщина схватилась за грудь, девушка зарыдала еще громче. Боль в затылке стала невыносимой, а на губах почувствовался соленый вкус крови. Туман перед глазами становился все плотнее и наконец мое сознание улетело в спасительную тишину.

***

Я лежала в небольшой комнатушке на чистых хрустящих простынях и смотрела на белый потолок. Было такое чувство, что нахожусь в нашей доброй милой психушке. Да и не удивительно, если вспомнить, что вокруг происходит.

Где-то около трех часов назад из комнаты вышли Леа, она же экономка и повариха в этом доме, доктор, служанка Тили. Эти люди хлопотали надо мной эти два дня, когда я находилась в бреду. Как оказалось, у меня было сотрясения мозга, сломано ребро, вывихнута левая рука и множество ушибов. Когда состояние мое более-менее нормализовалось, я стала размышлять.

Нет, ну сначала я действительно думала, что моя крыша просто уехала, на прощанье помахав шифером, но с каждой минутой, чувствуя боль и видя взволнованные незнакомые лица перед собой, понимала, что все это реально. Я действительно оказалась в незнакомом месте в чужом теле. Естественно, закатывать истерику и сообщать о своем переселении не стала. Кажется мне, что тогда я бы точно попала на инквизиторский костер. К тому же, я все-таки следователь, а работа следователя – искать правду. Какой бы странной она не была. Так что именно этим делом я и решила заняться.

Итак, что мы имеем? Кажется, меня убили, я напилась в компании Смерти и в заключении попала в чужое тело и боюсь, что даже в чужой мир. Миленько, м-да. Хотела фею-крестную? Получи и распишись. Но у каждого она своя, у меня – Смерть. К тому же, мне не дают покоя мысли о бывшей хозяйке этого тела. Не явится ли она и не попросится обратно? Как там Пятнадцатая сказала? Освободиться место? Угу, главное, чтобы, протрезвев, она не одумалась. А еще мне жуть как хотелось узнать где я, от кого и главное за что получила бывшая хозяйка этого тела все эти синяки, ушибы и переломы.

Дверь тихонечко приоткрылась и в комнату, словно мышка, юркнула девчушка Тили. Девушка лет семнадцати, невысокого роста, в сереньком аккуратном платье в пол с белыми кружевами на вороте и длинных рукавах. Ее толстая русая коса небрежно перекинута через плечо. Чуть темнее цвета волос бровки домиком, огромные зеленые глаза, чуть широкий нос-картошкой и пухлые губки. Фигурка, не смотря на юный возраст, уже имеет все нужные выпуклости и изгибы. Правда вид у нее был совсем печальный. Опущенные плечи, взгляд в никуда, поджатые губы и трясущийся подбородок, словно она со всех сил пытается сдержать слезы. В руках Тили был поднос с небольшим кувшином, стаканом и накрытой белой салфеткой миской чего-то.

– Эйли, вы проснулись? – Искренне обрадовалась девушка, заметив мой внимательный и осознанный взгляд.

Быстренько преодолев расстояние от двери к кровати, Тили сгрузила свою ношу на небольшую прикроватную тумбочку, сместив чуть в сторону темные пузырьки с мазью и сиропами, оставшимися после посещения лекаря. Девушка обернулась ко мне и без лишних слов помогла принять сидячее положение, удобно подсунув подушку мне под спину.

– Эйли, вы как себя чувствуете? Лекарь сказал, что вы проспите до вечера. Боль вернется и нужно будет принять еще лекарства и смазать спину. Но Леа сказала, что перед этим вам необходимо поесть, – быстро тараторила девушка.

Тили убрала салфетку и в нос тут же ударил запах, от которого рот наполнился слюной, а живот недовольно заурчал. Что ж, Леа оказалась права – нужно поесть. Девушка в это время схватила миску и ложку и с самым серьезным видом приготовилась меня кормить. Вот это ты, Ленка, дожилась, тебя уже и кормить, как дитя малое, собираются.

– Думаю, это будет лишнее, – как можно мягче сказала я.

Голос был чужой, звонче и мелодичнее моего. Но могу сказать точно, что он мне определенно нравиться. Тили меж тем нахмурилась, от чего между ее тонких бровей залегла небольшая складка.

– Вам нужно съесть это, – твердо сказала девушка.

– Я не говорила, что отказываюсь есть. Просто, думаю, что уже в силах сделать это самостоятельно, – в доказательство собственных слов, протянула руки.

Тили растерялась, глядя то на миску, то на мою протянутую руку. А меня меж тем начинало это раздражать. Ей-богу, будто милостыню выпрашиваю! Еще немного поколебавшись, Тили вздохнула и аккуратно поставила поднос мне на ноги, на него установила миску, а в здоровую руку всунула ложку. Благо забинтована была у меня левая рука, так что я вполне нормально справлялась правой. В миске оказался куриный бульончик, такой вкусный, что я опомнится не успела, как съела все до последней капли. Было даже мимолетное желание попросить добавки, но организм еще не полностью окреп, так что это будет уже лишнее.

Тили все это время стояла надо мной и наблюдала за процессом поедания супчика каким-то странным недоверчивым взглядом. Я осторожно положила ложку в пустую миску и подняла хмурый взгляд на девушку.

– Что-то не так? – Осторожно поинтересовалась.

Мало ли, может у них этот суп есть можно только после определенного ритуала или молитвы какой-нибудь, а своим невежеством нанесла оскорбление их вере. Боги, Ленка, что за дурацкие мысли у тебя в голове? Тили меж тем покраснела и стыдливо опустила глаза в пол. Забрав поднос с моих колен, девушка протянула мне стакан воды.

– Прошу простить меня, госпожа, просто вы так ловко орудовали рукой, – невнятно ответила она.

– А что здесь такого? Вывих то на другой, – пожала плечами я и тут же скривилась, боль в ребрах давала о себе знать.

– Все так, госпожа, просто… вы ведь левша и до этого момента правой рукой даже просто поддержать ложку не могли, не то чтобы есть, – пояснила девушка.

От неожиданности я подавилась и закашляла. Тили охнула и отобрала у меня злосчастный стакан с таким видом, будто это была ядовитая змея. Откашлявшись, устало откинулась на подушку. Так значит теперь я левша… Странно, ложкой я действительно орудовала как обычно и никаких изменений не почувствовала. Может ли это значить, что вместе с душой этому телу достались еще какие-то навыки с моей прошлой жизни?

Пора бы узнать о своей новой жизни. Прощупать почву, так сказать. Взгляд мой упал на Тили. Могу ли я доверять этой девушке? Ее забота и волнения выглядят вполне искренне. Что-что, а читать людей я на своей работе научилась. Пашка даже говорил как-то, что у меня «профессиональная чуйка». Эх, Пашка, как же я буду по тебе скучать… Так! Сопли в сторону. Сейчас не время и не место. Что там моя «чуйка» говорит о Тили?

– Тили. Могу ли я обращаться к тебе просто по имени и на «ты»? – Вежливо так поинтересовалась я.

Глаза девушки тут же стали круглыми от удивления. С чего вдруг хозяйка решила спросить такую глупость? Неудивительно, что на лице девушки промелькнула целая гамма эмоций.

– Конечно, госпожа, – девушка немного присела, склонив голову.

– Тили, – вновь обратилась я, когда она приняла нормальную стойку, – ты не могла бы подать мне зеркало, пожалуйста?

Если сначала вопрос удивил ее, то чуть позже в глазах Тили появилась жалость. Она наверняка решила, что я захотела посмотреть, что сталось со мной после всех травм и горячки. Девушка быстро исполнила мою просьбу и в моей руке появилось зеркало размером с лист бумаги.

Сделав глубокий вдох, успокаивая сильно бьющиеся сердце в груди, я посмотрела на свое отражение. Из зеркала на меня смотрела бледная девушка немногим старше самой Тили. Класс, я не только получила шанс на вторую жизнь так еще и помолодела лет на десять. Длинные волосы цвета вороного крыла, немного блестели от неяркого света свеч и были идеально ровными и густыми. О таких волосах я мечтала всю жизнь. Мне то свои приходилось выравнивать, потому что они все время норовили распушится и торчали в разные стороны, как у одуванчика. Полные, красиво очерченные губы, аккуратненький прямой нос. Но даже все это меркло на фоне нереально красивых глаз. С необычным размером, насыщенного темно-синего цвета, казавшимися мне настоящими глубоководными озерами, обрамленные в пушистые черные ресницы и игриво изогнутыми черными бровями. И даже засевшие под глазами синяки усталости не могли лишить их волшебного очарования. За всю свою жизнь я не встречала человека с более красивыми глазами, чем эти. А если ко всему этому добру еще и идеальное молодое тело, божечки, да эта девушка настоящая красавица!

И что же могло такого случиться, что ее избили до смерти? Оторвав взгляд от зеркала, я посмотрела на Тили. Девушка все это время стояла в сторонке и ждала пока я налюбуюсь собой.

– Скажи, Тили, я могу тебе доверять? – Осторожно начала я, откладывая зеркало на кровать.

Девушка вздрогнула и отшатнулась словно от пощечины, ее глаза расширились, дыхание участилось. Она вдруг упала передо мной на колени и прижала руки к груди.

– Эй, ты чего? – Испугалась я.

– Госпожа! Я ради вас… я… жизнь готова отдать! Пусть покарает меня Единый, если я вру! – горячо сказала Тили, преданно глядя мне в глаза.

– Да верю я тебе, верю! Встань, пожалуйста, – умоляюще промямлила я, чувствуя, как пылают щеки.

Такой жаркой демонстрации я никак не ожидала. На какое-то мгновенье даже стало стыдно, что вот так обманываю эту девчушку. Ведь верна она своей хозяйке, а я просто заняла ее место. Тили, кстати, так же резво вскочила на ноги и молча смотрела в мою сторону, ожидая моей следующей реакции. Говорить или нет? Чем мне грозит все? Но как-то же нужно объяснить ситуацию и мое странное поведение.

– Тили, послушай, то, что я тебе сейчас скажу, может показаться весьма странным. Поэтому я хочу, чтобы наш разговор остался втайне. Договорились?

Я бросила подозрительный взгляд на дверь, будто ожидая, что она сейчас откроется и кто-то войдет. Тили повторила мой маневр, а затем подвинулась ближе и немного наклонилась вперед. А я еще и пальчиком ее поманила, чтобы она окончательно наклонилась ко мне.

– Я ничего не помню, – прошептала ей прямо на ухо. – Я не помню где нахожусь, не помню ваши лица и что со мной произошло. Даже имени своего не помню.

Тили охнула, прикрыла рот ладошкой и резко отстранилась от меня. Широко распахнутыми глазами она внимательно смотрела на меня, будто ища подтверждения моим словам.

– Полная амнезия, – развела руки в сторону и прикусила губу с досады.

Блин, а есть ли у них здесь такое слово? Об этом как-то вообще не подумала.

– Я позову Леа, – вдруг сказала девушка и выскочила за двери.

– Стой! – Закричала я ей в след.

Замечательно! Вот тебе и «чуйка» … Хотела же по-тихому договорится. Откинувшись обратно на подушки, раздражённо выдохнула. И что теперь делать? Эта девчонка может сейчас весь дом на уши поставить.

Но как оказалось, я зря волновалась. Тили вернулась спустя десять минут в компании поварихи-экономки Леа. Своей комплектацией и добрыми ореховыми глазами эта женщина оправдывала свою профессию. Этакая добрая тетушка-пирожочек.

– Эйли, бедняжка моя, что случилось? Тили, дурында этакая, – Леа бросила взгляд на покрасневшую девушку, – все твердит, что у вас какая-то ам.. эм… амназия.

– Амнезия, – на автомате поправила ее я.

Судя по хмурым лицам, я оказалась права, этого слова до сего момента женщины не слышали. Так, нужно будет поаккуратнее со словами, чтобы лишнего аборигенам местным не ляпнуть.

– Вы, я так понимаю, Леа? – Задала я еще один вопрос.

– Вот! Вы видите? Видите? Ой, горе… Госпожа совсем ничего не помнит. Что же это такое? – Начала причитать Тили.

– Замолчи! – Рявкнула на нее женщина так, что даже я на кровати подпрыгнула, чего уже говорить о бедняжке Тили. А Леа меж тем обернулась ко мне: – Это правда, эйли?

– Да, – просто ответила я. – Я совсем ничего не помню.

Тили начала хлюпать носом, а Леа покачала головой и успокаивающе погладила меня по свободной от бинтов руке. А я меж тем раздумывала: «Эйли» это мое новое имя?

– Хватит сырость разводит. – Снова начала ругать Леа Тили. – Лучше пойди и принеси госпоже чаю.

Как только Тили, подхватив поднос, скрылась за дверью, Леа снова обернулась ко мне.

– Вы уж простите ее, госпожа. Она не глупая, добрая девчонка, волнуется за вас очень. А про память вашу… так лекарь говорил, что после тех травм могли быть нехорошие последствия. Бедное дитя, ваш батюшка в гробу перевернулся бы, узнав, что эти злыдни себе позволяют. Упокой Единый его душу.

Леа прикоснулась кончиками пальцев до губ, до сердца и обвела круг перед своим лицом. Судя по всему, это что-то типа того как у нас люди крестятся, а здесь круги рисуют. Угу, нужно взять на заметочку.

Дальше последовала весьма интересная, но печальная история жизни некой восемнадцатилетней Аленсии ар Миолен («эйли», кстати, это вежливое обращение к незамужним девушкам, типа нашего «мисс», к замужним «эйла», а ко всем мужчинам «эйл»). Так вот, вся история была смутно похожа на историю все той Золушки. Так что я вынуждена признать, что слово свое крестная Смерть сдержала на все сто.

Матушка Аленсии умерла, когда девочке было шесть. Через пять лет отец женился повторно и у Аленсии появилась мачеха и сводная сестра. По словам Леа, те еще гадюки. Два года назад граф Миолен умер, оставив свою дочку на растерзание мачехи. Та, почувствовав волю, стала зверствовать и превратила жизнь Аленсии в настоящий ад. Сестричка сводная не отставала от матушки, раз за разом подкидывая девушке очередную гадость. Так, например, Аленсию выселили из ее комнаты и заселили на чердак рядом с комнатами прислуги. Ну точно Золушка! В тот же год верные графу слуги не вынесли капризов и самодурства графини и уволились, на месте остались лишь трое – Леа, Леон и Тили. Они-то и скрашивали серую жизнь Аленсии, помогая и заботясь о ней из-за всех сил.

– Леа, скажите, кто сделал это со мной? – Мой голос дрогнул.

Аленсию было жаль до слез. Я понимала, как тяжело ей было, ведь сама такая же сирота. Но если меня детдом закалил, то бедную девочку одиночество погубило. Пусть Леа и Тили любили ее, но это ни в какое сравнение не шло с родительским теплом.

– Может лучше не знать? – Тихо, почти шепотом, спросила женщина.

– Я обязана знать. – Твердо ответила я.

Женщина вздохнула и украдкой погладила меня по волосам.

– Это была Палома, ваша сводная сестра.

Сестричка значит…

– Почему?

В этот раз Леа снова промолчала. Ей не хотелось говорить, она хотела уберечь меня от новых волнений и потрясений. Я ее понимала, эта женщина любила Аленсию, как родное дитя. Но мне просто необходимо было знать, чтобы вернуть долг.

– Из-за ревности. – Вдруг заговорила Тили. – Эта кур…

– Тили! – Предостерегала Леа болтливую девчушку.

– Что Тили? – Вдруг вспылила та. – Не собираюсь я молчать! Всем известно, какая наша госпожа красавица и умница. Куда этой жабе до вас? Вот и ухажер ее плешивый не устоял. Как увидел вас в саду, когда за курицей этой приходил, и все. Потерял к ней всякий интерес. А ведь она полгода пыталась привлечь его внимание. Уже и к свадьбе готовилась. Злыдня.

Когда Тили рассказывала, Леа кривила нос при каждом ругательстве, но одергивать девушку больше не пыталась. У меня же в груди вскипала самая настоящая ярость. Та рыжая пекинеска, видимо и есть эта самая Палома. Она издевалась над бедной Аленсией из чистой зависти. Но последняя ее выходка стала для девушки последней.

По щеке скатилась первая горячая слеза. Заметив это, Леа и Тили тут же свернули спор, влили в меня стакан какого-то зеленого лекарства, уложили и быстренько ретировались. Я осталась в полном одиночестве лить слезы. А ведь в своем мире я еще в четырнадцать пообещала себе, что больше никогда не буду плакать. Но сейчас это было просто необходимо. Я оплакивала бедную девушку Аленсию, оплакивала свою жизнь, оплакивала Красневскую Елену, что умерла далеко-далеко отсюда. И уже засыпая, я пообещала:

– Я отомщу за тебя, Аленсия ар Миолен.

***

В своей комнате, своем персональном убежище, я просидела безвылазно еще две недели. Все это время ко мне приходили только три человека: Леа, Тили и эйл Совьех, он же семейный лекарь. Мои же мачеха и сестрица даже носа своего не показали. По словам Тили, Палома сокрушалась, что я иду на поправку, а ее милый, из-за которого она избила Аленсию, сделал предложение другой. Палома три дня проревела в подушку и отчего-то винила в этом Аленсию, то есть меня. Мачеха же все время пропадала на приемах и званых вечерах, проигрывая за карточным столом состояние покойного супруга. Вообще все свои сбережение граф оставил Аленсии. До совершеннолетия этим всем должна была заправлять мачеха, а по достижению восемнадцати все доставалось Аленсии. Но два месяца назад был восемнадцатый день рождения, а доступа к счетам Аленсия так и не получила. Почему так случилось Тили не знала. Наверняка ушлая вдовушка заставила падчерицу либо отказаться от наследства, либо еще что-то сделать. Но ничего, эту ситуацию я исправлю. К тому же все это время я не сидела сложа руки, по моей просьбе Тили таскала мне книги из библиотеки, и я зачитывала полезную литературу взахлеб.

Оказывается, сейчас я находилась в Арбайге, королевстве расположенном на юге материка Квинт, входящим в Светлую империю. Правит королевством древний род дан Эрнанд. Кстати, все эти приставки в имени, такие как «ар», «дан», «кин», «тим» и так далее, были не просто так. По ним можно было узнать какое социальное положение занимает человек. У меня в имени была приставка «ар» -я отношусь к графам, «дан» – королевский род, «тим» – герцогский.

Помимо истории я так же изучала местные законы, этику и даже интересовалась верой. Все это должно было помочь мне отстоять свое место под солнцем. И в первую очередь мне нужно навести порядок в этом доме.

– Госпожа, обед подавать как обычно? – спросила Тили за моей спиной, ожидая ответа.

Я стояла около окна и любовалась окрестностями и видневшемся неподалеку городку Мейхбер. Конечно, можно было и дальше сидеть в комнате и тешить себя мыслью, что можно жить спокойно пока про меня все забыли. Но это была не жизнь, а убогое существование. Пришло время показать зубы.

– Нет, Тили. Проводи меня в общую столовую, – оборачиваясь, сказала я.

Девушка тут же сморщила нос, не скрывая своего удивления и недовольства.

– Госпожа, это не лучшая идея. – Осторожно начала она. – Вы и раньше ели на кухне, а теперь… Эти грымзы смогут испортить аппетит даже собаке.

Вот что мне нравилось в этой девчушке, так это ее прямолинейность. Тили никогда не ходила вокруг да около, а сразу рубала всю правду-матку в лоб. К тому же Леа сказала правду, Тили оказалась умной и даже немного хитрой девушкой в свои полные шестнадцать.

– Нет, Тили, пора уже пообщаться со своими «дражайшими» родственничками, – отрицательно покачала я головой.

– Ох, и зря вы все это затеяли, – проворчала она, но все помогла собраться.

Вообще Тили была уверенна, что ничего хорошего из этого обеда ничего не выйдет. Дамочки успели заполучить себе репутацию самых настоящих стерв. Но ничего, это они еще не имели дело с Еленой Александровной, если уж я начальника смогла приструнить, что уж говорить о них.

Моя мачеха Айша и сестра Палома уже сидели за столом. Графиня выглядела прям точь-в-точь как известный персонаж мультфильма. За исключением таких же как у дочери ярко-рыжих волос. Я даже не сдержала ироничного смешка. Приплюснутое лицо Паломы выражало крайнюю степень скуки, что не делало ее привлекательней. Она вяло гоняла по тарелки кусочек картофелины и вздыхала каждые две минуты. Помимо графини и ее дочери здесь так же присутствовали двое слуг, что обслуживали господ и Леа. При моем появлении Леа удивилась, а затем бросила суровый взгляд на Тили. Видимо за то, что она не смогла меня остановить. Удивилась так же Палома, а вот Айше было абсолютно все равно. Дамочка, судя по виду, страдала жутким похмельем. Она сидела во главе длинного стола, облокотившись о стол, прикрывая рукой глаза.

– Посмотрите, кто вылез из своей берлоги, – не скрывая яда в голосе, протянула Палома.

Я скривилась от этого противного визгливого голосочка.

– Я тоже рада тебя видеть, дорогая сестрица, – растянула я губы в улыбке.

В ступоре оказались все. Палома округлила глаза, возмутившись моей наглостью. Слуги переводили взгляд с меня на графиню и обратно, вжимая головы в шею, готовясь к взрыву. Даже графиня зыркнула на меня одним глазом.

– Подайте еще один прибор, пожалуйста, – обратилась я к Леа.

Тили и Леа переглянулись и одновременно посмотрели в сторону графини, все еще изображающей статую. Повариха, видя, что никакой реакции от Айши не поступает, неуверенно кивнула и Тили тут же упорхнула исполнять указание. Я все это время стояла совершенно спокойная, растягивая губы в улыбке. Но это внешне, внутри же у меня все кипело от гнева, глядя на рыжую гадину.

– Ты тронулась головой? – Снова обрела способность говорить Палома. – Как вообще осмелилась явиться сюда?

Я проигнорировала ее. Вернулась Тили и поставила приборы на стол. При этом место мне выделил по левую руку от графини, напротив Паломы. Вдруг «ожила» мачеха, внимательно посмотрела на меня, сузив глаза. Тили едва ли не отпрыгнула от стола.

– Ты забыла свое место, девочка? – Прокуренным голосом спросила Айша.

И вот эта женщина смогла зацепить покойного графа? Я видела портрет графа и его умершей жены, матери Аленсии. Правда валялся он все же на том чердаке, ибо графиня приказала убрать все напоминания о Каталине ар Миолен. Вот та женщина была действительно красавицей, Аленсия пошла в нее. Только глаза ей достались от отца. Граф же был слегка полноватым мужчиной с пышной гривой светлых волос и доброй улыбкой. Мне даже фантазии не хватало представить, чем он смог привлечь такую шикарную женщину. Но Леа мне объяснила, что Джеймит в первую очередь был человеком с добрым сердцем. Да и вес он набрал после свадьбы, а до этого был тем еще сердцеедом.

Так вот, сейчас я стояла под «убийственным» взглядом графини и думала, что она и в подметки не годится первой жене графа. А этот взгляд? Ха! Да наш Федор Степанович, патологоанатом с морга, умел одним словом «ты» вызвать панический ужас у собеседника.

Я улыбнулась еще шире.

– Ну что вы, матушка, – последнее слово я нарочно выделила, с радостью наблюдая как кривится графиня, – я свое место точно знаю. А вот вы видимо запамятовали. Но ничего, я понимаю, возраст все-таки. Склероз.

Графин с клубничным компотом выскользнул из рук шокированного слуги. В столовой стояла звенящая тишина. А я чувствовала себя великой актрисой на сцене театра. Первой очнулась Леа, полушепотом приказав нерасторопной девице убрать осколки и вытереть пол. Затем на ноги подскочила Палома.

– Да как ты вообще смеешь, дрянь?!

– Ты видимо выпила зелья храбрости, детка, если осмелилась дерзить мне. – Графиня подалась вперед. – Так я могу быстро выбить его из тебя.

Я медленно подошла к столу с напускным равнодушием. Так же медленно провела рукой по столу и взяла в руки нож. Вертя его в руке (правой, конечно, левой я все так же ничего не умела), обратилась к слугам:

– Помогите, пожалуйста, графине занять ее место. Во главе стола должна сидеть хозяйка.

Я говорила, что удивила их? Нет, вот сейчас все перебывали в полном шоке, не в силах даже пошевелиться. Глаза Айши медленно, но верно наливались кровью.

– Дрянь! – Вскочила она на ноги и подлетела ко мне, замахиваясь, чтобы дать пощечину.

Ха! Дамочка, перед тобой лейтенант полиции. Одним ленивым движением, я перехватила ее руку и вывернула запястье. Женщина вскрикнула и присела, опираясь второй рукой о стол.

– Матушка, – пропела я под изумленные взгляды присутствующих, – я благодарна вам за то, что присматривали за всем здесь, не щадя саму себя. Но теперь я сама в состоянии сделать это. И еще, в следующий раз хорошо подумайте прежде чем поднимать на меня руку.

Я оттолкнула от себя женщину и брезгливо вытерла руку о платье. До сих пор с содроганием вспоминаю о том, что водопровод здесь отсутствует.

– Тили, поторопись, – присаживаясь на место графини, сказала я.

Служанка тут же быстренько поменяла приборы местами. Палома бросилась к матери.

– Мамочка, – пропищала она.

Я же с самым невозмутимым видом наполняла свою тарелку едой. Мое поведение было рискованным. Ведь неизвестно как поведет себя графиня. Сейчас я сыграла на элементе неожиданности. Никогда раньше Аленсия не позволяла себе такого в отношении своей мачехи. Мой план строился только на том, что несмотря на всю свою уверенность, навредить истинной наследнице графа Айша не посмеет, иначе тогда все состояние может отойти каким-нибудь дальним родственникам графа по крови. Но ответного удара ожидать стоит.

Неожиданно Палома с самым свирепым видом бросилась в мою сторону. В этот раз я и напрягаться не стала, просто выплеснула ей в лицо стакан воды.

– Ох, сестрица, извини, я такая неуклюжая, – притворно сложила я ладоши, – это все из-за моих травм. Эй, вы чего застыли? Помогите графине и ее дочери. Бедняжки плохо себя чувствуют.

Последние слова адресовались слугам. Лакей и служанка подхватили Айшу под белы ручки и потащили вон из столовой. Следом еще одна девушка проводила Палому.

– Ты ответишь за это, гадина, – не хуже змеи зашипела сестричка.

– Обязательно, – не стала отрицать я.

Вот так в малой столовой нас осталось трое: я, Леа и Тили. Последняя смотрела на меня с каким-то поистине диким восторгом, а Леа тем временем перебывала просто в шоке.

– Госпожа, это… это просто вау, – выдохнула девушка.

– Теперь они попытаются наказать вас еще сильнее, – встревожено сказала женщина, нахмурив брови.

– Куда уж дальше, – прошептала я себе под нос, а уже громче добавила: – Не волнуйтесь, Леа, времена, когда им все сходило с рук, прошли. Теперь я в состоянии постоять за себя. Тили, а ты, пожалуйста, отправь кого-то за нашим, нота… поверенным. Я хочу с ним поговорить. Хорошо было бы, если он пришел, когда моих дражайших родственниц не будет дома.

То, что такой работник у графа имеется, я узнала от Леа несколько дней назад. Еще больше меня обрадовала новость, что старичок жуть как не любил вдовствующую графиню. Это должно было сыграть мне на руку.

Я наконец приступила за еду, Тили упорхнула исполнять поручение, а Леа просто смотрела на меня задумчивым взглядом.

– Вы изменились, эйли, – после долгой паузы сказала она. – Вы больше не та робкая девочка, которой были раньше.

Я горько улыбнулась. Знала бы она, что та несчастная девчонка умерла от жестокости своих близких.

– Вы стали тверже, уверены в себе. Это видно по вашим глазам и то, как вы ровно держите спину. – Продолжила Леа. – И дело не в травме.

Я отложила приборы и откинулась на спинку стула, внимательно глядя на женщину.

– Вы правы, Леа. Я изменилась. Считайте, что я просто повзрослела.

***

Поверенный пришел около шести часов вечера, когда из дома укатила сначала Палома, а за ней и ее матушка. Невысокий щупленький старичок с лысой головой и цепким живым взглядом. И если телом он казалось стоит уже одной ногой в могиле, то по взгляду можно точно сказать, что старик пробудет в здравии еще с десяток лет, если не больше.

– Рад приветствовать, эйли ар Миолен, – склони голову в приветствии мужчина. – Мне сказали вы хотели меня видеть. Чем могу быть полезен?

– Здравствуйте, эйл Кворбер, – ответила я на приветствие. – Я действительно хотела поговорить. Но прежде чем приступить к разговору, хочу предупредить вас о том, что все, о чем мы сейчас будет говорить, должно остаться только между нами и не выйти дальше этой комнаты.

– Можете не сомневаться, эйли. Я унесу ваши секреты с собой в могилу.

Отчего-то сомневаться в его словах я стала. В комнату вошла Тили и осторожно поставила перед нами поднос с чаем и еще теплыми булочками. Мы подождали пока служанка вышла и преступили к разговору.

– Эйл Кворбер, несколько недель назад со мной приключилось неприятная ситуация, после который я частично потеряла память. – Начала я.

Во взгляде мужчины промелькнуло удивление, непонимание, а затем жалость и едва заметное чувство вины. Видимо он прекрасно осведомлен о «теплых» отношениях между Аленсией и ее мачехой. Знал и ничего не сделал, чтобы помочь. Никогда не любила людей, закрывавших глаза на чужие страдания. Зато мне нравился закон, который наказывал таких людей. Меж тем старичок неожиданно подался вперед и взял меня за руку.

– Эйли Аленсия, мое предложение все еще в силе. – Тихо сказал он, а заметив мой вопросительный взгляд решил пояснить: – Сразу после смерти вашего батюшки, сбереги Единый его душу, я предлагал вам помощь.

Как интересно. А старичок меня приятно обрадовал. Оказывается, помощь предлагал. Что ж ты, Аленсия, отказалась то?

– Я вам очень благодарна, эйл Кворбер, – искренне ответила я.

Мужчина вяло мне улыбнулся. Я же сделала небольшой глоток чаю, а вернув чашку на место приступила к делу.

– Эйл Кворбер, мне хотелось бы еще раз ознакомится с завещанием отца.

Если старик и удивился, то ничем его не выдал. Хотя некоторая странность в его взгляде появилась. Видима раньше Аленсия мало интересовалась делами наследства.

– По чистой случайности оно со мной, – ответили мне.

Угу, так я тебе и поверила. Кворбер же потянулся к своей черной кожаной сумке, похожей на наш земной дипломат. Он бережно достал какие-то бумаги и на мгновенье в его взгляде появилась старая грусть. Видимо со старым графом старичка связывали дружеские отношения. Я приняла документы и углубилась в чтение. Что интересно, в этом мире был свой язык и своя письменность, но я прекрасно ее понимала. Видимо вместе с телом мне досталась так же некоторая память Аленсии.

Так, вернемся к нашим баранам. По завещанию некого Джеймита ар Миолена все его имущество движимое и нет полностью достается его единственной дочери – Аленсии ар Миолен. Своей жене и ее дочери он выделил ежемесячное пособие. При чем была такая интересная приписка, что в случае вступление их в брак счет закрывается. До достижения Аленсией восемнадцати всем действительно должна заправлять Айша ар Миолен, до замужества Айша кин Мун. Правда эта особа должна была сразу сложить все полномочья после ее дня рождения, но почему-то этого не случилось. И да, я оказалась права, в случае смерти Аленсии все это добро будет передано в руки кровного родственника покойного графа. А серьезный был мужчина, этот Джеймит. Как-то он мало позаботился о своей жене, видимо уже тогда понял с какой гадиной не посчастливилось ему связать судьбу.

– Судя по завещанию я должна была вступить в права наследства три месяца назад. Но почему этого не произошло? Моя мачеха все еще чувствует себя полноправной хозяйкой. – Глядя в упор, спросила я.

Старичок скосил на меня удивленный и подозрительный взгляд. Но вскоре поняв, что я действительно не претворяюсь и правда ничего не помню, как-то сразу замялся.

– Так вы сами…

– Сама что?

– Сами решили подождать со всеми делами, так как все еще скорбели по батюшке, – пояснил мне Кворбер.

– Где документ, подтверждающий это? – Требовательно спросила я.

Поверенный как-то сразу замялся и крякнул, тут же запивши чаем.

– Нету, – был мне смущенный ответ.

– Как нету? Эйл Кворбер, вы же не за красивые глаза занимаете эту должность! Вы, как никто, должны понимать серьезность данного вопроса.

– Ну вы ведь сами сказали мне это. Не верить вам у меня не было никаких причин, – пояснил старик.

О боги, с кем приходится работать? Нет, точно зря я простила дедулю. Не удивлюсь, если перед этим решением с Аленсией «побеседовала» мачеха и девочка просто была запугана и не понимала, что это было ее спасением. Хотя с другой стороны, это так же упрощает мне работу.

– Ну, а что мне оставалось еще делать? – Видя мое выражение лица, вспылил Кворбер. – Вы отказывались со мной разговаривать, не приходили на встречи и не отвечали на письма.

М-да, тяжелый случай. Нужно будут у Тили расспросить о всей этой ситуации.

– Ладно, проехали, – махнула рукой я.

– Что, простите? – Округлил глаза дедок.

Я снова прикусила язык. Нужно следить за языком. Ох и тяжко быть аристократкой.

– Ладно. – Я поднялась на ноги. – Если отказ был устным и никаких подтверждающих документов нет, то делаем вывод – он не действителен. Доказательств ему все равно нет.

В глазах Кворбера появилась искра надежды. Он сразу выровнял спину и крепко сжал сухие пальцы.

– Это же значит…

– Да, эйл Кворбер. Готовьте документы – я хочу вступить в права наследства.

Мужичок тут же вскочил на ноги. Сияя счастливой улыбкой, он сгреб все документы в свою сумку и тут же поскакал на выход. Только у самых дверей обернулся и сказал:

– Я немедленно займусь этим вопросом. Все будет готово к вечеру. Мой помощник принесет все, вам нужно будет только поставить свою подпись.

– Спасибо, эйл. – Улыбнулась я.

– Хотел бы я увидеть лицо этой… – кого именно я уже не расслышала, но кажется мне, что мачеху мою назвал не самым приличным эпитетом.

Поверенный ушел так же тихо, как и пришел, а я поднялась в свою комнату и позвала Тили.

– Госпожа, вам что-то нужно? – Тили склонила голову.

– Сегодня вечером придёт помощник эйла Кворбера. Сделай так, чтобы никто не узнал о его приходе.

Девушка без лишних вопросов кивнула.

– Еще меня интересует кто помогал Паломе в моем «воспитании»?

Под моим взглядом Тили поежилась, опустила глаза в пол и нервно стала теребить край своего передника.

– Что она действовала не своими белыми ручками и ежу понятно. Меня интересует имя, Тили.

Тили вздохнула и опустила голову еще ниже.

– Гверта, госпожа. Она заперла меня в кладовой, чтобы я не мешала. Леа с Леоном отправились на рынок за продуктами. И так получилось, что вы остались совсем одни… – Тили всхлипнула.

Гверта… Гверта… это имя я уже слышала. Кажется, именно она считается главной подручной Паломы. Не удивительно.

– Подожди, – осенило меня, – эта та самая Гверта с которой ты дралась?

Тили вспыхнула и кивнула. Помню, ко мне пришла чем-то недовольная Леа и громко возмущалась о наглости «дур без мозгов». Экономке тогда едва удалось замять этот скандал, чтобы Тили не выгнали с работы. Тогда я не знала причину, сейчас же стало ясно, что моя верная горничная стала на мою защиту. В груди появилось приятное тепло. Поддавшись эмоциям, я быстро преодолела расстояние между нами и крепко обняла ее.

– Спасибо, – выдохнула я ей прямо в ухо.

Тили снова всхлипнула и стала причитать, что не достойна моей благодарности так как подвела свою хозяйку и не помешала им. Я же заверяла ее в обратном – настоящая преданная дружба нынче очень дорога. Еще понимала я, что поступить иначе ни Леа, ни Тили не могли. Если бы они начали бунтовать, то первыми бы вылетели из этого дома и тогда Аленсия осталась совершенно одна.

– Так, отставить слезы. Нас ждут великие дела! – Как можно бодрее ответила я.

– Это какие же? – Улыбнувшись, Тили вытерла слезы прямо своим передником.

– Великие, – туманно ответила я. – Первое что нужно сделать – устроить с этой Гвертой встречу тет-а-тет.

– Чего? – Скривила нос Тили.

– Наедине, – пояснила я. – И лучше, если это произойдет в том самом подвале, где нашли меня. Сможешь устроить?

Тили снова кивнула. Замечательно. Так-с, что у нас дальше по плану?

– Где мы можем найти Леа? Есть разговор.

Тили повела меня на кухню. Леа нашлась там. Убрав волосы под белоснежный платок, повариха раскатывала тесто. Значит к ужину будут те самые фирменные булочки. Вкуснотища. По нашему приходу, Леа поставила булочки в печь и приготовилась меня слушать. Стояли обе женщины по стойке смирно и смотрели на меня с нескрываемым любопытством. Так дело не пойдет. Я усадила их за стол и стала перед ними, как генерал. В руке у меня находился карандаш, который я притащила из комнаты. Была у меня такая привычка – крутить в руках ручку или карандаш, когда волнуюсь или размышляю над чем-то.

– Ну что ж, дорогие мои, собрание объявляем открытым, – торжественно провозгласила я.

Леа и Тили переглянулись, но ничего не сказали и это предало мне силы. Это мне на минутку напомнило наши собрания в полиции. Эх, буду скучать за расследованиями.

– Итак. Первое. Меня интересует почему никто не стал на мою защиту? Я не поверю, что у графа и его жены не было ни друзей, ни родственников?

Леа печально покачала головой.

– Родители вашего отца умерли, когда господину было двадцать. Других родственников кроме какого-то семиюридного брата, которого никто никогда не видели, нет. Ваша матушка была из обедневшего рода, ее воспитывала бабка, которая выдав внучку замуж, умерла. Больше родственников нету. Что касается друзей… Их было много, но ваша мачеха смогла разорвать отношения с половиной, а вторую настроила против вас, убедив их, что вы не в своем уме – Последние слова Леа буквально прошептала, опустив глаза в пол.

Вот значит как. Не каждый день узнаешь, что ты оказываешься с кукушкой. М-да. Эта графиня та еще грымза. Ей-богу, сбежавшая с мультика героиня. Хотя некий червячок сомнения внутри шевельнулся.

– И что, я действительно того? – Тихо спросила я.

– Нет, конечно! – Тут же вскочила на ноги Тили. – Вы просто были подавлены смертью отца и постоянно подвергались нападкам со стороны мачехи и сестры.

– Тили, – сделала Леа еще одну попытку привести девушку к порядку. Хотя тут же махнула рукой и обернулась ко мне: – Она права, эйли.

– Когда мы наедине называйте меня просто по имени. Мне не нравится, что человек старше меня, обращается вот так официально.

– Но это неправильно! – Возмутилась Леа. – Я всего лишь слуга и не вправе обращаться к своей госпоже так… так… вот так!

– Так ведь никто не узнает. А Тили никому не скажет. Ведь так?

Я подмигнула девушке. Она активно закивала, глядя на меня с каким-то обожанием. Леа же возмущенно сопела, глядя на нас с осуждением.

– С этим ясно, – вернулась я к разговору. – Второе! Что касается слуг? Кто в этом доме на моей стороне, а кто безоговорочно предан графине и ее дочери?

– Из старых слуг остались только я, Леон и Тили. Мы трое точно преданы вам, а остальные… Большинство считает графиню хозяйкой, никто даже не догадывается кто здесь истинный наследник. К тому же, они с Паломой не зря внушил всем, что вы лентяйка и сумасбродка, – сказала Леа и осеклась.

– Ничего, ничего, говорите, – подбодрила ее я.

– Да в общем нечего больше говорить. Не многие здесь уважают вас, – с печалью ответила Тили.

Я постучала карандашом по ладошке. Значит верных людей здесь осталось мало. Плоховато, но исправимо.

– Значит нужно их заменить. – Заключила я. – Леа, займитесь, пожалуйста, этим вопросом. Вы ведь занимаетесь набором персонала?

– Д-да, – отчего-то заикаясь, ответила женщина.

– Начинайте искать подходящих работников.

– Многие из старого персонала захотят вернуться, – подпрыгнула на месте Тили.

– Да, но работающие ныне будут недовольны, – хмуро ответила Леа.

– Это их проблемы, – буркнула Тили.

Я улыбнулась ей, а Леа осуждающе покачала головой.

– Дайте им две недели на поиск новой работы и некую сумму подъемных, – поддала я идею.

Леа тут же просияла и довольно закивала:

– Это блестящая мысль! Сделаю объявление завтра с самого утра.

– Идем дальше, – радостно сказала я, делаю уже, наверное, десятый круг на кухне. – У меня для вас, дамы, хорошие вести. С завтрашнего дня я вступаю в права наследства.

Это новость обрадовала женщин больше всего. Они радостно улыбались и даже обнялись.

– Давно пора указать этим курицам их место, – подпрыгнула на месте воинственная Тили.

– Поэтому, – пропустила я мимо ушей ее замечание, – мне нужна будет ваша помощь, как никогда. Мне нужно будет вникнуть во все дела покойного отца, разобраться с мачехой, и верные люди будут очень кстати.

Женщины сразу приосанились. Теперь восхищение во взгляде было не только у Тили, глаза Леа так же сияли от едва сдерживаемых слез.

– Последнее и самое важное, – я остановилась перед ними и сделала театральную паузу. – Кто занимается моим гардеробом? Мне срочно нужны пара брюк и рубашек!

– Вы имеете в виду для верховой езды? – Нахмурила брови Тили.

– Я имею в виду повседневные. Мне неудобно все время расхаживать в этих дурацких платьях.

Леа схватилась за сердце. А после ужина пришел помощник поверенного и, подписав документы, я уже официально на полных правах стала графиней и хозяйкой немалого счета в банке, обширных плодородных земель, трех ферм по разводу лошадей и нескольких домов. А еще чуть позже Тили исполнила мою просьбу и у меня прошла уединенная «беседа» с Гвертой горничной Паломы. Одно могу сказать точно, больше эта женщина не переступит порог этого дома никогда, а Леа еще и пообещала сделать так, чтобы ее не приняли ни в один приличный дом.

Глава 3

Отправив Тили отдыхать после долгого трудного дня, я приняла ванну и легла спать. «Гости» пожаловали, когда часы в доме пробили полночь. Каюсь, я расслабилась, не думала, что графиня примется за мое «воспитание» ночью. Поэтому, когда меня выдернули с постели, ударили в живот и кинули на пол, растерялась и струхнула. Скрутившись калачиком, я хватала ртом воздух как рыба.

– Забыли свое место, эйли? – Раздался над головой незнакомый мужской голос.

– Так мы напомним, – хохотнул второй.

Ну все, ребята, вы меня разозлили. Пусть мое тело осталось где-то в другом мире, но кое-какие навыки всегда были со мной. Подорвавшись с пола, ударила ближайшего ко мне по колену, а во второго запустила подушкой, что так удачно попалась под руку. Пока первый, изрыгая проклятия, прыгал на одной ноге, а второй отвлёкся, подскочила к столу при этом больно ударившись бедром о кровать. Вот гады, хоть бы свет включили. На столе у небольшого окна стояла тяжелая чернильница, я как раз сегодня тренировалась писать этими дурацкими перьями. Так вот, подскочивший ко мне мужик огреб этой самой чернильницей в висок и на некоторое время выбыл из строя. Ему на помощь пришел первый, что перестал изображать бешеного кузнечика, схватив меня за руку выше локтя. Вот же, блин, синяки, наверное, останутся. Не глядя, махнула кулаком свободной руки и судя по воплю даже попала. Тут же за ногу схватил меня тот, что пострадал от чернильницы, и я с воплем завалилась на пол. Хоть комнатка была небольшой, мы все же умудрились устроить на полу матерящуюся, шипящуюся, лягяющуюся и даже кусающуюся кучу-малу. Потом в моей голове что-то щелкнуло и следующие мои действия проходило будто в тумане.

Когда-то мы с Пашкой расследовали дело одного маньяка. Эта сволочь подкарауливала одиноких девушек в городском парке, оглушал, насиловал и убивал, оставляя тело через два-три дня в каком-нибудь общественном месте, чтобы как можно больше народу смогли увидеть его «работу». После третей жертвы мы решили брать гада на «живца». Естественно сия роль досталась мне. Вот бродила я ночью по парку туда-сюда, изображая невинную жертву, и никак не могла подумать, что насильников было двое. Два брата, которые от всех своих ужасных дел получали небывалый кайф. Моя группа, что сидела в засаде, профукали момент, когда меня умыкнули в темные кусты два амбала. Спасло ишь то, что со страха, у меня точно так же помутился рассудок и на каком-то автомате я выделывала такие крутые штуки, как в кино. А дело было в том, что еще в детдоме, глядя на мое активное в несколько агрессивное поведение, воспитатель отправил меня к своему старому другу в школу восточных единоборств, где я к своим двадцати стала мастером кун-фу. Да-да, без хвастовства. А чуть погодя еще одним моим хобби стало – метание нежей.

Сейчас беда состояла в том, что была я не в своем тренированном теле. Но ничего это поправимо. Вот как только улажу проблемы с этими товарищами, так сразу же примусь за тренировку. Ничего, Аленсия, мы еще сделаем из тебя настоящего борца!

***

Тили приходила в мою комнату с рассветом, чтобы подготовить все к моему пробуждению, а будить меня я попросила часиков в шесть. Обычно она приносила с собой графин со свежей водой. Сегодня, к сожалению, графин разбился, выскользнув из ослабевших пальцев шокированной девушки. А все потому, что я сидела на кровати в порванной ночной сорочке с закрытыми глазами в позе лотоса, а прямо на полу связаны простыней два громилы с женскими чулками вместо кляпов. Связаны они были так плотно, что сейчас больше походили на большую мычащую гусеницу. Увидев Тили, «гусеница» замычала еще громче и заворочалась, пытаясь доползти до девушки поближе.

– Тихо! – Рявкнула я и мужики тут же умолкли.

– Г-г-госпожа, а что здесь происходит? – Немного заикаясь, не отрывая взгляда от «гусеницы» спросила Тили.

– «Привет» от графини, я так полагаю, – ответила я, печально глядя на осколки графиня.

Пить хотелось неимоверно. Тили спохватилась и стала собирать осколки, но я ее остановила и попросила отправиться за кавальберами, так в этом месте называли полицейских. Сама же пошла одеваться и приводить себя в порядок, немного прихрамывая на правую ногу. Нет, тренировки нужны просто обязательно и как можно скорее.

Вот что мне действительно понравилось в местных представителях закона, так эта их форма. Темно-зеленого цвета с черной вышивкой, она идеально сидела на четверых крепких мужчинах и совсем неуместно смотрелась на высоком и худом, как щепка, дядьке лет этак пятидесяти. Эйл Рейвен кин Газделл – начальник кальбериата города Мейхбер в звании капитана, если перевести на наш язык. Его вытянутое лицо и беглые поросячьи глазки не понравились мне с первого взгляда. Да и к тому же, само его явление в этот дом было весьма странным. Встречала дорогих гостей я на первом этаже в холле. Моих ночных визитеров в сопровождении Тили спустили на низ двое из свиты кавальбера Газделла. При чем спустили на руках, ибо развязывать «гусеничку» никто не собирался.

– Что это? – Вытаращил глазки эйл Газделл.

– Эти негодяи ворвались ночью ко мне в комнату, вытащили из кровати и попытались избить. – Кратко изложила я суть проблемы.

– А почему они в таком виде?

– А что не так с их видом? – Не поняла я, внимательно взглянув на «гусеничку».

Стоящие позади преступников кавальберы, судя по покрасневшим лицам, из последних сил пытались сдержать смех. Ишь, смешно им.

– Почему они связаны… эээ… простыней? – Выдавил из себя Газделл.

– Серьезно? – Фыркнула я. – Двое мужиков ворвались ночью в комнату беззащитной девушки, выдернули ее за волосы постели, избыли и неизвестно, что еще собиралась сделать, а вас беспокоит чем они связаны?

Эйл рассердился и покраснел, связанные мужики перестали мычать, Леа и Тили недовольно засопели. Если у них все представители закона такие, то мне искренне жаль этот городок. Рейвен кин Газделл расправил плечи и стал еще ровнее, хотя куда уж дальше, он и так походил на человека, проглотившего швабру.

– Эйли, уверяю вас, все это взято во внимание. – Сухо сказал он. – К тому же, при всем моем уважении к вам, меня интересует почему на вас нету ни единого следа, а на этих мужчинах следы избиение, да к тому же еще и связаны? Все ли вы нам рассказали, эйли?

Я зависла. Это он на что намекает? По его словам, выходило прямо, что я монстр в юбке, а эти двое прямо белые и пушистые. Обалдеть. Мужики, кстати, снова ожили и что-то стали мычать и кивать головами, испугано зыркая в мою сторону.

– Признаю, возможно я немного переусердствовала с самообороной, – протянула я, а Газделл отчего то закашлял. – Следы избиение у меня присутствуют на животе и бедре. Но снимать платье в присутствии стольких мужчин я не собираюсь.

– Мы вам верим, эйли, – тут же замахал руками он.

– Хотите сказать, что все это с ними сделали вы? – Подал голос один из кавальберов.

Ничего себе! Они даже говорят. А я уж думала эти товарищи здесь лишь для массовки.

– Я, – не стала отрицать.

Мужики будто по команде посмотрели на «гусеничку», на меня и обратно.

– Ну, знаете, состояние аффекта, адреналин в крови и все такое, – пробубнила я в свое оправдание.

Мужики снова переглянулись между собой. Судя по скепсису во взгляде мне не поверили. Ну и фиг с ними. Наконец Газделл приказал развязать несчастных, чтобы выслушать их версию событий. Как раз именно это время выбрала графиня, чтобы показать миру свое заспанное лицо. В халате с розовым мехом у горловины, домашних тапочках с помпонами такого же цвета, собранными в сеточку волосами. Сие чудо спустилось с лестницы с самым зверским выражением лица, но увидев Газделла, кавальберов и связанных мужиков, слегка растеряла свою решительность. Оценив ситуацию, Айша вперила в меня подозрительный взгляд.

– Графиня, – подскочил к моей мачехе Газделл, склоняясь над ее рукой губами.

– Эйл Газделл, – растянула губы в улыбке та, – а я слышу шум внизу. Взволновалась и решила спуститься проверить. Никак не ожидала увидеть здесь вас. Что-то случилось?

– На вашу… дочь напали сегодня ночью, – выровняв спину, сказал Газделл.

Айша наигранно охнула и приложила руки к груди.

– Ты в порядке, милая? – От ее ласкового голоса стало противно.

– Вашими молитвами, матушка, – глядя прямо ей в глаза, ответила я.

«Матушка» скривилась будто съела лимон, бросила злой взгляд на уже развязанных мужиков и повернулась снова к Газделлу.

– Не волнуйтесь, эйла, мы во всем разберёмся и виновные понесут законное наказание, – выпятил грудь Газделл.

Айша снова бросила злобный взгляд на «виновных». Мужики не будь дураками, попятились и прижались ближе к кавальберам. Тут-то я и поняла, что они не скажут кто их прислал. Мачеху они боялись больше чем меня. Вот же засада. Довольная такой реакцией Айша, повернулась к Газделлу и что-то быстро ему затараторила, размахивая руками. Я не прислушивалась, лишь разочаровано поджала губы и отвернулась. Мужиков подхватили под руки и увели, сославшись на то, что допрос лучше проводить в кавальбериате. Следом тут же шустро посеменил Газделл. Не поняла.

– Эйл Газделл, вы уже уходите? – Удивилась я.

– Дела, – был мне ответ.

– Ваше рвение к работе весьма похвально, но вы не хотели бы взять мои показания, опросить свидетелей, взять мое заявление?

На меня уставилось несколько удивленных глаз. А что такого? Судя по книгам, что я читала, местная система не так уж сильно отличалась от нашей и все эти элементы должны были присутствовать.

– Эйли, я вас уже услышал. Этого больше чем достаточно. Вашим словам я верю беспрекословно, как и словам вашей матушки. Не вижу смысла в лишней «мишуре». – Махнул на меня костлявой рукой Газделл.

И попробуйте теперь сказать, что наша полиция ничего не делает. Да после этого балагана наши вообще кажутся трудоголиками.

– Вы же поставите меня в известность о ходе расследования? Меня интересует по чьей наводке работали сие господа, – я сложила руки на груди.

– Вы думаете они действовали по указке? – Сощурил глаза кавальбер.

– Уверенна, – твердо ответила я.

– И можете даже назвать по чьей? – Не унимался он.

А вот тут я промолчала. Доказательств, что именно мачеха послала этих голубчиков, у меня не было. А судя по их реакции на нее, чистосердечного тоже ждать не стоит. Вот же засада! Сразу, как ушел Газделл, решила удалиться и графиня, не забыв перед уходом одарить меня ехидной улыбочкой и презрением в глазах. Ну-ну, дорогуша, еще посмотрим кто кого.

– Черт! – Я пнула стоящий рядом стул, выпуская пар.

– А что вы хотели, эйли? Графиня и главный кавальбер старые друзья. К тому же Рейвен кин Газделл давно и безответно влюблен в нее. Графиня этим пользуется и вьет из него веревки. – Шепотом пояснила мне Тили.

Я выругалась во второй раз. Как же я сама не догадалась? Очевидно же, такие люди будут держаться как можно ближе к друг другу. Устало усевшись на кресло, подперла голову рукой. Леа снова стала воспитывать Тили негромко что-то втолковывая ей.

В этот момент с лестницы слетела Палома. Надо же, и эту разбудили. Взлохмаченная, в распахнутом халатике, сверкая злобными глазами, она оглядела всех и остановилась на Леа.

– Где Гверта? – Запищала эта… нехорошая девушка. – Немедленно приведите ее ко мне.

– Гверта не придет, – не поворачивая головы, с кривой ухмылкой ответила на ее вопрос я.

– Что? – Взгляд карих глаз уперся в меня.

– Больше ее ноги в этом доме не будет, – я с удовольствием наблюдала, как багровеет лицо Паломы. – Свою помощницу ты больше не увидишь.

– Да кто ты такая? Это моя служанка и распоряжаться ею могу только я. Ты не имеешь вообще никакого права голоса, – прошипела не хуже гадюки моя сестрица.

Убрав руку, я выровнялась и осмотрела девицу с ног до головы. Затем просто поднялась и гордо задрала подбородок.

– Этот дом принадлежит мне. Все слуги в этом доме работают на меня. Ты здесь живешь только потому, что я все еще терплю вас.

Палома громко выдохнула, посмотрела на меня, словно на идиотку, а затем просто согнулась от хохота. Я невольно скривилась, смех ее был похож на хрюканье.

– Да ты точно умом тронулась! Молить меня будешь, чтобы я забыла твои слова, наглая девчонка!

Во время ее пламенной речи, я демонстративно разминала шею. Палома заткнулась, увидев, что ее слона не возымели на меня никакого впечатления. Это разозлило девицу еще больше.

– Ты… – зашипела Палома.

– Милочка, за словами следить лучше надо, – я медленно стала подходить к ней. – И за все в жизни нужно платить. Гверта уже заплатила. Скоро и ты свое получишь.

Последнее я просто прошептала ей на ухо. Благо, после моих слов про Гверту девица просто онемела, огромными глазами глядя на меня. Палома бледнела и краснела, а в глазах ее промелькнул самый настоящий страх.

– Что ты с ней сделала? – Побелевшими губами спросила она.

Я снова натянула кривую улыбку и стала разминать руки, громко хрустя пальцами. Для пущего эффекта еще и подмигнула. Палома громко сглотнула, я хмыкнула и, поманив за собой Леа и Тили, ушла, оставляя сестрицу бледной тенью стоять на лестнице.

Чуть позже пришла весточка от поверенного. Теперь уже я точно стала хозяйкой всего графского наследства. Это был сигнал к началу «боевых действий». Пользуясь тем, что графиня и Палома заперлись в своих комнатах, я, предупредив Леа, в сопровождении Тили отправилась в местный банк. Это была моя первая вылазка «в люди». Мне было интересно и в то же время страшно. Я волновалась и старалась как можно ближе держаться к шустрой служанке. Раз за разом приходилось одергивать себя, чтобы не таращиться вокруг с диким интересом. В целом городок Мейхбер мне понравился. Он напоминал мне те самые городки далекой Венеции. Все чисто, аккуратно, нигде не было видно кривого забора и облупленных стен. Очень уж нищих людей здесь не было. Местные власти не просто так занимали свои должности и заботились о своих жителях. Вот нам бы таких… В банке все прошло быстро и гладко. На обратном пути мы заскочили к портнихе, где к большому удивлению довольно молодой женщины я закала кучу нарядов, большинство из которых были штаны и рубахи.

Вернулись домой мы в полдень. К счастью, меня тут же обрадовали, что ни графини, ни ее дочери дома уже нет. Обе женщины, не в самом лучшем расположении духа, укатили на какой-то званый обед. К этому времени Леа уже отправила нескольких слуг, которые тут же с радостью поскакали на новую работу. Остальные были все еще в поисках, хотя были и такие, что готовы были работать на меня верой и правдой, главное, чтобы платили вовремя. Но Леа уже меня обрадовала, что многие из старого персонала обрадовались возможности вернуться в этот дом.

Заручившись поддержкой нескольких девушек служанок, я приступила к большому переселению. Переселению графини и ее дочери в комнаты слуг. Они же отправили туда Аленсию? Вот пусть теперь сами так же поживут. Мои же вещи перенесли в хозяйскую спальню. Сейчас девушки проворно собирали вещи Паломы и кучками переносили в ту самую коморку, где была я. За этим занятием нас и застали Айша и Палома. При чем графиня уже была не в самом лучшем настроении, а на лице Паломы было непонимание. Что же могло такого случиться на этом обеде для сливок общества? Дамочки застыли в коридоре второго этажа, с изумлением глядя на снующих туда-сюда с деловым видом служанок.

– Что здесь происходит? – Холодный голос графини раздался за моей спиной.

– А на что это похоже? – Оборачиваясь, улыбнулась я. – Вы переезжаете.

– Я?!

– И моя дражайшая сестрица так же, – кивнула я.

– Да как… Ты что здесь устроила?! Эй, вы! Верните все обратно. Живо! – Размахивая руками, вопила мачеха.

Девушки остановились, но встретившись со мной взглядом и получив мой молчаливый ответ, продолжили свое дело. Они были из той категории людей, что исполняли свою работу честно и от души за такую же честную оплату.

– Это что, мои платья? – Из-за спины Айши высунулась Палома.

В этот момент одна из девушек под руководством Тили выносила ворох ярких тряпок. Осторожничать девушки не собирались. Вот так и получилось, что подол платья тянулся по полу, а Тили (якобы случайно) наступила на него. В оглушительной тишине раздался громкий треск ткани и на полу осталось кружево. Палома взвыла не хуже полицейской сирены и вдруг кинулась на меня с кулаками. Драка с этой полоумной девицей в мои планы не входила. Когда острые коготки были в десяти сантиметрах от моего лица, я просто сделала шаг в сторону и девушка впечаталась носом прямо в стену. Ууу, бедолага. И так с внешностью проблемы, а тут еще и это. Пискнув, Палома стала оседать на пол, держась за нос из которого начала капать кровь.

– Доченька! – Взвыла Айша.

Женщина подлетела к своему чаду и с громкими охами-ахами потребовала вызвать лекаря и кавальберов. Графиня все орала, что я сошла с ума и меня нужно изолировать, ибо я опасно для окружающих. Я смотрела на эту женщину, некрасиво разинув рот. Это я-то сумасшедшая? М-да. В прочем, это может сыграть мне на руку. Подозвав Тили, попросила ее действительно вызвать кавальбера, лекаря и дражайшего поверенного.

Когда явился эйл Сохер, а от кавальберов прибыл сам Газделл, в чем я не сомневалась, мы все сидели в зеленной гостиной. Палома лежала на софе и громко стонала, изображая из себя умирающего лебедя. От ее стонов закладывало уши. Актриса из нее так себе.

– Эйлы, слава Единому, вы прибыли. У нас случилось страшное. Эйл Сохьер, осмотрите скорее Палому. – Айша всхлипнула и приложила белый платочек к глазам.

– Эйли плохо себя чувствует? – Лекарь быстрым шагом приблизился к Паломе и окинул ее профессиональным взглядом.

– Ее избили, – трагично взмахнула руками графиня.

– Кто посмел? – Тут же выставил грудь Газделл.

Да, да, мне тоже интересно. Кто и когда избил нашу прелестницу? Ну не удар о стену из-за собственной неуклюжести они имеют в виду, в самом то деле! Айша изобразила на лице вселенскую скорбь. Палома застонала еще громче, лекарь едва заметно скривился.

– Это сделала Аленсия, – сдала меня мачеха. – Когда мы вернулись домой, увидели, что Аленсия выбрасывает наши вещи из комнат. Палома сделала ей замечание и…

Айша не смогла договорить из-за нахлынувших эмоций, спрятала лицо в белом платочке. Газделл тут же прижал ее к груди, успокаивающе гладя по спине. А может и не такой уж он и плохой мужик? Просто не повезло влюбиться в настоящую мегеру.

– Эйли Аленсия, вы можете объясниться? Ваш поступок не простителен! – Воскликнул Газделл.

Нет, все же плохой тип. Да и кавальбер ли он вообще? Разве так ведут дела?

– Минуточку, – подняла я руку, – видим произошла какая-то ошибка. Матушка растерялась с горя и все события в ее голове перемешались. В действительности все было не так. Моя любимая сестра споткнулась и сама ударилась о стену.

– Хочешь сказать, что я неуклюжая корова?! – Подскочила на своем месте Палома.

Из ее носа торчала вата, которой Леа пыталась остановить ей кровь до прихода лекаря. Так что вид Палома имела сейчас весьма забавный. Правда такой прыти от умирающей девицы никто не ожидал. Все удивленно смотрели в ее сторону. Поняв, что отклонилась от сценария, Палома театрально приложила руку ко лбу и тут же осела обратно, издав очередной протяжной стон. Газделл неловко закашлял, графиня снова стала утирать невидимые слезы. А я чувствовала себя, как в дешевом театре.

– Если вы не верите моим словам, то послушайте тех, кто присутствовал при всей этой нелепой ситуации, – спокойно предложила я. – Леа, позовите, пожалуйста, всех служанок, что были там.

Женщина поклонилась и поспешила за свидетелями. Три девушки разного возраста и четвертая Тили выстроились перед очами главного кавальбера в ровный рядочек. За них я была совершенно спокойна. Никто не собирался лгать, об этом уже позаботилась деятельная Тили. Газделл усадил Айшу на диван, обошел небольшой столик и стал перед девушками, убрав руки за спину.

– Итак, девушки, расскажите нам, что же случилось на самом деле, – строго спросил он.

Графиня бросила на девушек убийственный взгляд. Трое опустили глаза в пол, но только не Тили. Моя верная помощница ответила ей тем же взглядом, гордо задрав подбородок. Айша задохнулась от такой наглости, я прыснула в кулак, но попыталась скрыть смех за кашлем. Даже лекарь не сдержался и уголки его губ приподнялись в улыбке.

– Мы переносили вещи эйлы Айши и эйли Паломы, – начала рассказывать самая старшая на вид служанка. – Увидев нас, эйли Палома разозлилась, закричала и…

– Кинулась на эйли Аленсию с кулаками, – закончила за нее Тили.

– Что ты несешь, наглая девка? – снова «ожила» Палома, сев на софе.

К чести кавальбера, он остудил пыл девицы:

– Эйли, не перебивайте. Пожалуйста, продолжайте.

Та самая служанка, что начала рассказ, кивнула и продолжила:

– Эйли Аленсия просто сделала шаг в сторону, а эйли Палома, не успев остановиться, ударилась о стену.

– Да что вы их слушаете?! – Снова стала вопить Палома. – Эти девки просто нагло повторяют то, что им приказала сказать Аленсия! Это же просто служанки, кто им поверит?

– По закону, – повысила голос я, привлекая внимание к себе, – свидетелем могут выступать люди разного сословия. С титулом или нет, они все равно остаются людьми.

Палома заткнулась, Айша недовольно поджала губы, Газделл недовольно посмотрел на меня. И нечего на меня пялится, я все равно права. Сделать он ничего не сможет, любой суд сможет доказать мою правоту. А своими словами Палома окончательно потеряла доверие этих девушек. Теперь они уж точно будут на моей стороне.

– Как видите, – продолжила я, – я и пальцем не тронула эйли Палому. Что касается моего психического здоровья, то эйл Сорхьер совсем недавно наблюдал меня вовремя… болезни и может подтвердить, что я абсолютно здорова.

Старый лекарь поднялся:

– Подтверждаю слова эйли Аленсии.

Айша сжала кулаки. Я победно улыбнулась. Палома, видя, что дело пахнет жаренным, сжалась.

– Видимо вышло недоразумение, – сквозь зубы просипел Газделл.

Недоразумение, как же. Если бы не девушки, сейчас везли бы меня связанную в местную психушку. Есть за городом такое место. Ну не гады, а?

– Кстати, а по какому праву вы выселили этих женщин из их комнат? – Вдруг оживился Газделл.

А это здесь при чем?

– Это семейные дела, эйл Газделл, и вы никоим образом их не касаетесь. – Холодно ответила я.

– Вы должны извиниться, – вынес вердикт этот… индюк.

Мои брови взлетели вверх:

– Извинится? Позвольте узнать, за что?

– За свое неподобающее поведение, конечно, – как ни в чем не бывало выдал Газделл, а Айша и Палома синхронно кивнули.

Милая улыбка, которую я все время пыталась держать на лице, медленно сползла. Я поднялась с кресла и посмотрела на сидящих с высоты своего роста.

– Девушки, – обратилась я к служанкам, – спасибо за ваши честные признание. Вы можете быть свободны. – Как только девушки выскользнули из этой комнаты, я продолжила: – Давайте разберёмся. Палома пыталась причинить мне физический вред, этому есть свидетели. Графиня пыталась меня оклеветать, да к тому же отправить в лечебницу для душевно больных. Обе женщины в итоге принесли мне моральный вред. И тем не менее прощение должна просить я. Я правильно понимаю?

Газделл промолчал. Айша и Палома бросали на меня злые взгляды.

– Ну все же… эээ…

– Ты не имела права трогать наши вещи! – Заверещала Палома, перебивая «убедительную» речь кавальбера.

К разговору подключилась Айша и на две глотки они начали рассказывать о том какие они хорошие, белые и пушистые, а я самое настоящее исчадие тьмы обижаю их. Газделл внимательно слушал этот бред, позабыв обо мне. Тили мышкой проскользнула в комнату и шепнула мне на ухо, что прибыл эйл поверенный.

– Ну раз вопрос закрыт, – снова повысила голос я и все тут же замолчали, – эйл Газделл, у вас есть еще вопросы ко мне?

Кавальбер обернулся к графине. Мачеха снова пожала губы и отвернулась, всем своим видом показывая свое недовольство. Бедный мужик опустил плечи и посмотрел на свою возлюбленную полными печали глазами. Не хотелось ему показываться проигравшим перед дамой сердца.

– Замечательно, – после долгого молчание заключила я. – А раз так уж получилось, что все мы собрались в этом месте, то, господа, у меня есть замечательная новость, с которой я хочу поделиться. Тили, пригласи, пожалуйста, эйла Кворбера сюда. Спасибо.

Присутствующие напряглись и переглянулись. Я же представляла собой саму невозмутимость – милая улыбка на губах, расслабленная поза, предвкушающее сияние в глазах. Ну что, матушка, сейчас настанет мой звездный час и надменное выражение слетит с вашего лица.

Старик Кворбер вошел в комнату бодрым шагом, серьезное выражение лица портил тот же предвкушающий блеск в глазах, что был у меня. Сменив свой серый костюм на темно-синий, он все так же нес в руках неизменную кожаную сумку для документов.

– Эйл Кворбер, как я рада вас видеть, – искренне призналась я.

– Взаимно, эйли Аленсия, – приветливо склонился мужчина.

– Что делает поверенный моего покойного мужа здесь в столь поздний час? – С надменными нотками в голосе произнесла Айша, поднимаясь на ноги.

Я мимолетом бросила взгляд за окно. Солнце только клонилось к закату, так что час был не сильно уж и поздним.

– Я прибыл по приглашению графини Миолен, – ответил ей старичок, не скрывая своего отношения к ней.

– Странно, что-то я не припомню, чтобы посылала за вами, – вдовствующая графиня продефилировала мимо нас к небольшому бару.

Проведя пальчиками с ухоженным маникюром по ряду бутылок, Айша остановилась на бутылке красного вина. С профессиональной четкостью она вынула пробку и наполнила свой бокал. Даже не поинтересовавшись не хотят ли гости составить ей компанию. Фи, какая негостеприимная.

– Так и хозяйка здесь не вы, эйла, – не скрывая ехидства, протянул старичок.

Айша вдруг подавилась и закашляла. Я быстренько подскочила к ней, опередив Газделла, и учтиво похлопала ее по спине. От толчка в спину женщина подалась вперед и клацнула зубами по стеклу. Этот звук расслышали все присутствующие.

– Ну что же вы так, матушка? – Заботливо заворковала я, готовясь еще разок стукнуть по спине.

Женщина не была дурой и тут же отскочила от меня подальше, не забыв бросить презрительный взгляд и ругнув сквозь зубы.

– Аленсия ар Миолен единственная дочь покойного графа Джеймита ар Миолена и Камелиты ар Миолен, при рождении Зальер, согласно завещанию умершего, становиться полновластной хозяйкой всего имущества движимого и недвижимого семьи ар Миолен. А также принимает титул графини и становиться главой рода ар Миолен. – Торжественно провозгласил эйл Кворбер. – Вы же, эйла, больше не имеете права носить этот титул.

Сказать, что Айша обалдела, это ничего не сказать. Даже Газделл остался под впечатлением и стоял молча, сверля глазами дедулю поверенного. Палома же, не шибко сильного ума, тут же вскочила на ноги.

– Не может быть! Вы лжете! – Завопила она.

Я в который раз скривилась. Неужели эта девица не умеет разговаривать нормально? Почему она все время вопит как потерпевшая?

– Позвольте, эйли, но все это правда и заверено документально. Вот все соответствующие документы: завещание графа, согласие наследницы, подтверждение суда. Прошу вас ознакомьтесь, – и старичок протянул бумаге почему-то Газделлу.

Ознакомившись с ними, кавальбер протянул их лекарю, а сам обернулся к Айше и с виноватым лицом кивнул, подтверждая слова поверенного. Пока лекарь вчитывался в бумаги, все смотрели в сторону Айши, ожидая ее реакции. И она не подкачала. Швырнув бокал в стену, женщина громко рассмеялась, запрокинув голову.

– Мама? – Пискнула Палома.

– А я думаю, почему мои счета вдруг заблокировали, – заговорила, отсмеявшись Айша, – оказывается ты уже подсуетилась. Какая храбрая стала. Дрянь!

Она сжала кулаки и рванула в мою сторону. Дорогу ей перегородили лекарь и Тили, что храбро прикрыла меня своей грудью.

– Держите себя в руках, эйла, – холодно бросил лекарь.

Газделл понял, что дело пахнет побоищем, а он здесь как бы единственный представитель закона. Мужик приобнял Айшу за плечи, что-то тихонько зашептал ей на ухо и, когда она немного успокоилась, усадил ее на диван. К ней тут же прильнула Палома, которая выглядела испуганным зверьком.

– Фи, матушка, как грубо, – скривила нос я. – А меж тем, я хотела поблагодарить вас за то, что вы так самоотверженно все это время занимались делами отца, заботясь о моем душевном здоровье.

Я старалась как могла, чтобы мой голос звучал ровно и искренне, но, увы и ах, сарказм скрыть не удалось. Айша меня проигнорировала, Газделл переводил неуверенный взгляд с меня на мачеху, лекарь и поверенный смотрели на меня с улыбкой. Палома нахмурила брови.

– Это что же получается, – тихонько сказала она, беспомощно глядя на мать. – что тогда остается нам?

– Я уже говорил – ежемесячная выплата в сумме 20 золотых до того момента, пока вы не выйдете замуж, – учтиво пояснил Кворбер.

– Но это же ничего! – Палома вскочила на ноги, схватившись за волосы.

– Кстати, что касается вашего здесь проживания, эйли Палома и эйла Айша, – решил добить старичок, – вы можете оставаться здесь, но только по согласию графини Аленсии.

Страх в глазах Паломы стал заметен всем. Айша вообще кажется уплыла в нирвану, ибо больше никакого участия в разговоре не принимала. Если она не дура, может предположить, чем все это будет им грозить. Но я так же была уверенна, что просто так она не сдастся. И будто в подтверждение моих мыслей заговорил кавальбер.

– Может эйла Айша оспорить это решение? – Сухо спросил он, глядя исключительно на Кворбера.

– Вы можете попытаться, – не стал отрицать мой поверенный. – Но уверяю вас – ничего не выйдет. Все происходило согласно закону и завещанию усопшего, это подтвердил судья, документ с его личной подписью и печатью вы уже видели.

Больше Айша слушать ничего не стала. Она просто поднялась и покинула нас, ни глядя никакого. Палома, подхватив юбки, бросилась следом, причитая о несправедливости. Рейвен кин Газделл сказал, что хоть и доверяет Кворберу, но проверит все лично, после чего откланялся. Вот так в комнате остались лишь мои, смею в это верить, друзья.

– Поздравляю, эйли, – с улыбкой подошел ко мне лекарь. – Хорошо, что справедливость восторжествовала.

– Не могу не согласиться, эйл, – ответила я и обернулась к поверенному: – Эйл Кворбер, вы не представляете, как я благодарна вам.

– Ну что вы, эйли, я всего лишь выполнял свою работу, – скромно ответили мне.

Еще некоторое время мы обговаривали подробные детали нашего дальнейшего сотрудничества, меня еще раз поздравили и мужчины раскланялись. Леа тут же утащила меня на кухню – праздновать. За праздничным ужином присутствовали только Леа, Тили и Леон. Ведь именно эти люди, после смерти отца, были для Аленсии настоящей семьей.

***

Вечером я возвращалась уже не в маленькую комнатушку на чердаке, а в хозяйские комнаты, которые принадлежат мне по праву. Тем не менее, вечерние гости меня особо не удивили. Чего-то такого я и ожидала. Айша сидела в кресле у камина в полной темноте. В руках у женщины был бокал, а рядом на полу полупустая бутылка.

– Заблудились, матушка? – Не выдав ни капли удивления, спросила я, зажигая свечи.

Я нарочно прошла к письменному столу, игнорируя мачеху и поворачиваясь к ней спиной. Когда три свечи ярко вспыхнули разгоняя, хоть и немного, темному в комнате, я так же не спеша подошла к кровати, присела, упираясь руками в довольно твердый матрас.

– А ты все же не такая бесхребетная, как я думала, – глухо промолвила Айша.

– Простите, что разочаровала, – фыркнула я, расправляя складки на покрывале.

– Ты же понимаешь, что это ничего не меняет? В этом доме хозяйка одна – я. И я не единожды доказывала это. Напомнить? – Во время своей речи Айша поднялась и медленно подошла ко мне, нависая надо мной.

По ее мнению, я должна была устыдиться, испугаться и взмолиться о прощении. Скорее всего именно такой реакции от меня ждала эта дама. Я сверила ее внимательным взглядом снизу-вверх, останавливаясь на лице. Возможно когда-то она и была красавицей, и эти серые глаза покоряли не одно сердце. Но время шло и от роковой красавица осталась лишь тень, нещадно измазана косметикой и укутанная в дорогие, но безвкусные, платья. Возможно когда-то в ее сердце теплилась любовь к ближнему, а не только к деньгам и хорошей жизни. Впрочем, если посмотреть на ее дочь, я в этом сомневалась.

– Пришло время, матушка, напомнить вам ваше место, – поднимаясь, сказала я.

Айша зарычала не хуже дворового пса и снова попыталась меня ударить. Я ее оттолкнула, отчего она наступила на край юбки и упала на спину, сшибая собой стул. Грохот стоял знатный. Приземление, впрочем, прошло не совсем удачно и, судя по вскрику, Айша упала на руку и, если не сломала, так вывихнула точно. На грохот прилетела Палома. Увидев скулящую на полу мать и возвышающуюся над ней меня, девица сделала какие-то выводы для себя и с диким воплем бросилась на меня. Да что же у них за привычка такая? Чуть что сразу кидаться на меня! Вот ведь бешеные. Правда в тот раз мне не пришлось даже и уворачиваться, Палома просто спотыкнулась через, пытающуюся встать на ноги, мать и вот на полу они уже барахтаются вдвоем.

– Теперь послушайте сюда, – когда их страсти более-менее утихли, привлекла к себе внимание, – времена, где я подчинялась вам, прошли. Теперь вы ответите за каждое мое унижение и боль. Но, так как я – человек благородный, даю вам выбор. Я не стану сдавать вас кавальберам, все же мы семья. Но, вы либо завтра же съезжаете отсюда и больше я вас не вижу, либо – живете здесь, но уже по моим правилам. Это ясно?

Ответом мне были вопли и проклятия. Ну ничего, ночь у нас долгая, у них еще будет время пересмотреть мое более чем щедрое предложение.

Глава 4

С моего первого пробуждения в теле Аленсии прошло три месяца. Постепенно я погружалась в новый мир, изучала его и становилась частью его. А так же привыкала к новому отражению в зеркале. Не без помощи Кворбера и Леа, я вникла в суть делов покойного графа. Конечно, некоторые моменты мне все еще были не конца ясны, но могу сказать без хвастовства – я делаю успехи. Размер владений графа оказался до того большим, что мне пришлось взять управляющего, который во всем мне помогал. Кристиса Гремшила мне посоветовал Леон. Когда-то они вместе служили, еще в те времена Кристис показал себя умным и честным человеком, умевшим правильно расставить приоритеты и делать свою работу. Этот щуплый на первый взгляд мужчина сумел покорить даже Кворбера своим умением вести счета и различные переговоры.

Айша и Палома все остались жить в этом доме, но уже на правах гостей. По началу Айша все пыталась доказать, что она действительно хозяйка и графиня. В этом ей помогал Рейвен кин Газделл, который бегал с жалобами к судье и даже грозился пойти напрямую к королю. Они до такой степени допекли несчастного судью, что тот психанул и оформил на Газделла взыскание, от чего тот едва не лишился своей должности, а мое права на наследство и титул стали неоспоримыми. Теперь мачеха и сводная сестрица жили в небольших каморках на чердаке, помогали Леа и больше права свои не качали. Мстить я не стала, для них худшим наказанием стало лишение денежных средств, ибо двадцати золотых им не хватало даже на неделю. Правда графиня еще пыталась заручиться поддержкой у многочисленных знакомых, но ее карточные долги и скверный характер сыграли с ней злую шутку.

Последний месяц зимы сменился весною, на улице вовсю цвели деревья и цветы, влюблялись коты и люди, а солнце уже не слабо припекало в макушку. В общем жили мы и не тужили. Пока в один прекрасный день в дверь не постучался мужчина с белым конвертом, из-за которого на мою филейную часть пришли приключения и неожиданный поворот в жизни.

– Госпожа! Письмо из дворца, – в мой кабинет вбежала краснощекая Тили.

Девушка была так взволнована, что даже забыла постучать в дверь. Я оторвала взгляд от договора, который для меня подготовил Кристис, и посмотрела на девчушку. Весна не прошла для Тили бесследно, на ее курносом носе появилась россыпь веснушек, что делали девушку только привлекательнее. Боюсь, в скором времени к нам начнут паломничество ее кавалеры.

– Успокойся, Тили, – улыбнулась я, откладывая чернильную ручку в сторону, – отдышись и начинай по порядку: чего так взбудоражилась?

– Так письмо же, – захлопала она ресничками, – из королевского дворца. Гонец из самой столицы прибыл.

Смотрела на меня служанка, как на самого тупого в мире человека. По ее мнению, я должна была вскочить на ноги сразу же как услышала о дворце.

– Давай сюда, будем читать. – Я вскрыла конверт с золотой печатью под жадным взглядом Тили.

«Уважаемая Аленсия ар Миолен!

Ее величество королева Вайолет дан Эрнанд оказывает Вам честь и назначает Вас – королевской фриби. Вам надлежит прибыть в королевский дворец 27 дня третьего месяца весны этого года. Вы так же имеете право взять с собой одного слугу и небольшой гардероб. Всем необходимым Вас обеспечат на месте.

С уважением,

секретарь ее величества

эйл Гворб»

–Поздравляю, госпожа! – Захлопала в ладоши Тили.

Я же хмуро перечитала написанное еще раз, чтобы убедиться, что это все мне не показалось.

– Угу, – на автомате кивнула я, – Тили, можешь прояснить мне один момент?

– Конечно, госпожа, – с готовностью кивнула та.

– Что значит «фриби» и чем мне это грозит?

Тили, уже привыкшая к моим причудам, вздохнула, молча вернулась к двери, захлопнула ее и так же молча вернулась обратно, присев на стул напротив меня. Такую вольность я могла позволить только ей и Леа, больше никто из слуг не посмел бы так вести себя в моем присутствии.

– Фриби – это первые помощницы королевы, ее глаза и уши, ее близкое окружение. Обычно на эту должность принимаются незамужние девушки из аристократии. – Стала объяснять Тили. – Стать фриби королевы – это большая честь. Все девушки королевства мечтают о такой возможности, но отбор весьма строгий, не говоря уже про огромную очередь на место. Девушки-фриби очень часто находят весьма выгодные партии для брака. Конечно, если этот брак благословит сама королева.

В голосе Тили плескался неподдельный восторг. Для себя же я сделала два вывода: первый – фриби это по-нашему фрейлина; второй – мне оно и даром не нужно.

– А отказаться от этой чести можно? – С надеждой спросила я, откладывая письмо в сторону, как ядовитую гадюку.

– Вы что?! – С ужасом воскликнула девушка. – Королеве не отказывают. Ваш батюшка столько труда вложил, чтобы устроить все это. Вы же сами так этого хотели!

Возможно настоящая Аленсия и хотела, мне же это ни к чему. Сидела бы тихо мирно в Мейхбере, нет же, прись теперь в столицу, чтобы жениха породовитее найти и по утрам королеве тапочки в зубах приносить.

– Варианты отступления? – Не желая сдаваться, деловито поинтересовалась я, беря в руки несменный карандаш.

Тили, кажется, поняла, что приоритеты в моей жизни поменялись и больше спорить не стала, хотя ее недовольное сопение было слышно на весь кабинет.

– Свадьба. Смерть. Добровольное расторжение контракта со стороны королевы, – перечислила девушка.

От меня не укрылось как сильно в этом вопросе была подкована моя служанка. Хотя может здесь каждый второй об этом знает, лишь я одна такая недалекая?

– Так, первые два варианта отпадают, а вот третий…

Тили расстроенно вздохнула. Для нее перспектива стать королевской фриби казалась нереальным везением, едва ли не даром Единого. Она хотела для своей хозяйки только лучшего. Найти достойного супруга в их маленьком городке было просто нереально, а вот королевский двор…

– Значит выбора у меня нет. Нужно ехать. – Сделала я нерадостный вывод. – До отъезда у меня два дня. Маловато, но думаю успеем утрясти все дела. Не думаю, что пробуду там долго.

Тили на это утверждение лишь закатила глаза. Ее недовольство не заметил бы только слепой, но все же, чтобы не решила ее госпожа она поддержит ее в любом случае. Именно это мне в этой девчушке и нравилось.

– Кстати, – заговорила она, – ваш батюшка побеспокоился и о Паломе. Ей письмо так же пришло.

Вот уж новость…

Перед отъездом все мои новые друзья вышли меня провожать. Леа не скрывала слез, ее успокаивал лекарь, что-то бурча ей на ухо. Леон уже подготовил карету и был готов отправится в путь. Мой конюх должен отвезти нас с Паломой во дверец и вернуться домой. Кворбер, его помощник и мой управляющий слушали мои последние наставления.

– Пишите каждую неделю. Я должна знать, как идут дела. – говорила я.

– Конечно, эйли Аленсия, – отвечал мне Кристис.

– Эйл Кворбер, проследите за сделкой с компанией «Свирби и Ни». Эйл Кристис еще не совсем опытен в общении с этими жуликоватыми личностями, его могут попытаться обмануть.

– Не волнуйтесь, эйли, сделаем все в лучшем виде, – заверил меня старичок.

– Леа, прекрати лить слезы. Я не на войну еду, – обняла я добрую женщину.

– Да как же, эйли? Вы ж во дворец этот злополучный едите, там все злые, а вы у нас такая хорошенькая и добрая.

В ответ на ее причитания я лишь улыбнулась и закатила глаза.

– Лучше проследи, чтобы Айша себя хорошо вела, – сказала я ей.

– Да что уж ей будет? Она уже спит и видит, как ее Палома выходит замуж за принца, – фыркнула кухарка.

Все присутствующие рассмеялись. Когда стало известно, что Палома тоже станет фриби, Айша снова стала показывать свои зубы.

– Тили, уже все готово?

– Да, госпожа, – отозвалась служанка из глубины кареты.

В письме было сказано, что я могу взять с собой прислугу. Мой выбор естественно упал на Тили. Я ж без нее теперь как без рук. Леа перед этим провела ей целый инструктаж как нужно себя вести и заботиться о своей госпоже. Палома же брать кого-то и дома отказалась, хотя и была добродушна и предложила ей такой вариант.

Еще раз обнявшись, попрощавшись со всеми, я села в карету и поехала на встречу со своей новой жизнью.

***

М-да, столица меня не впечатлила. Тихий Мейхбер мне понравился куда больше. Слишком уж здесь было шумно, людно и серо. Мне, ребенку двадцать первого века, до сих пор бросало в дрожь от всей этой антисанитарии и отсутствия нормального водопровода и канализации. Хотя сама архитектура города мне понравилась.

Наша карета с фамильным гербом на двери свернула с еще одной широкой улицы и устремила по каменной дороге прямиком к возвышающемся белому замку. Да, вот он мне точно понравился. Огромная белая махина с кучей башенок, шпилей и витражных окон.

– Не думала, что когда-нибудь побываю во дворце самого короля, – восторженно прошептала Тили, прилипнув к окну.

Я молча ее поддержала. Палома сидела на скамейке напротив нас, так же глядя в окно, но в отличии от Тили сохраняла полную тишину. За всю дорогу она не проронила ни единого слова. Лишь задирала короткий нос-пуговку, жеманно поджимая накрашенные губы.

Во дворце нас уже ждали. Женщина, около тридцати лет, судя по дорогой одежде и манере держать себя, не последний человек во дворце. Но меня все же привлекли не дорогие украшения и ярко-алое платье с вышивкой, меня заинтересовало лицо незнакомки. Вот смотришь на нее – симпатичная молодая женщина, темные волосы, карие глаза, острый нос, пухлые губы. В другой момент отвернулся и все – ее внешность полностью стирается из памяти. Бывают такие типажи людей, незапоминающиеся и быстро теряющиеся в толпе. Просто находка для шпионов.

– Добро пожаловать, эйли, – улыбнулась незнакомка, когда мы с Паломой вышли с кареты. – Меня зовут Анастейша ри Зельди, я, как и вы, фриби ее величества.

Мы с Паломой одновременно присели в реверансе приветствуя женщину.

– Я Палома кин Мун, – первой представилась сестричка.

– Аленсия ар Миолен, – буркнула я.

– Вы, наверное, устали с дороги? – спросила Анастейша.

Судя по тону вопроса, ответ был не столь важен, но Палома этого толи не заметила, толи проигнорировала, но тут же начала долго и громко рассказывать, как прошла наша долгая дорога, как она устала, какие плохие дороги. Ха, детка, да ты еще не видела дорог на моей родине.

– Я провожу вас в ваши комнаты, – перебила поток речи Паломы Анастейша, оборачиваясь и топая во дворец, – ваши вещи доставят слуги. У вас будет десять минут, чтобы привести себя в порядок. Затем за вами придут, чтобы сопроводить на встречу.

Палома едва не задохнулась от возмущения, когда смысл сказанного фриби дошел до ее сознания.

– Как можно привести себя в порядок за столь короткое время? – Завопила она в своей излюбленной манере. – Я не могу предстать перед ее величеством в таком ужасном виде. К тому же, в письме говорилось, что мне выдадут служанку.

Мне захотелось испариться. Говорила Палома, но стыдно было мне, ведь все здесь считают нас сводными сестрами. Анастейша резко остановилась и обернулась, отчего Палома едва не влетела ей в спину.

– Эйли Мун, я точно знаю текст писем, что отправляют каждой девушке кандидатке на место фриби. В свое время получила такое же. Так вот, там ясно написано, что вы можете взять из дому одну служанку, но ни слова о том, что вам выделят кого-то здесь. Если вы прибыли сами, значит согласились с тем, что ухаживать за собой будете сами. Это первое.

Градус уважения к Анастейше в моих глазах прямо зашкаливал. Я едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться, наблюдая за тем, как у Паломы вытягивается лицо. Судя по пляшущим чертяткам в глазах фриби, ей замешательство моей сестры тоже было по душе.

– Во-вторых, кто сказал, что вы пойдете на встречу с королевой? – Серые глаза Анастейши приковали Палому к месту.

– Ну как же, – замямлила та, – раз мы будем фриби ее величества, значит она…

Закончить свою мысль Палома не смогла, так как ее оборвал смех Анастейши. Палома краснела, бледнела, недовольно сопела. Я все еще сдерживала улыбку, хотя на какое-то мгновенье мне даже стало жаль ее. Будь на ее месте другая девушка, так может быть я бы даже вступилась, но Палома сама выставила себя в таком свете, а уж женщине, вращающейся в высшем свете, ничего не стоит поставить на место одну зазнавшуюся девицу.

– Какая же вы все еще наивная, – отсмеявшись сказала Анастейша и обернулась ко мне: – Эйли, сделали те же выводы?

Я все убедилась, что, не смотря на неброскую внешность, эта женщина та еще штучка. По словам Тили девушки становились фриби в возрасте от восемнадцати до двадцати. На первый взгляд Анастейше было где-то двадцать девять – тридцать лет, а это значит, что во дворце она уже где-то около лет десяти. По всем историческим книгам, что я прочитала в своем мире, дворец – это тот еще змеюшник. Не думаю, что в этом мире люди, приближенные к власти, сильно отличаются. Чтобы выжить в таком месте, нужно быть той еще хитрой стервой, не знающей совести.

– Что вы, эйли Зельди, – не стала играть я дурочку, прекрасно понимая, что Анастейша с первого взгляда успела понять, что мы из себя представляем. – Во-первых, – на ее манер стала говорить я, – смею с вами согласиться, что в письме действительно ни слова не сказано о слуге из дворца. Моя сестра видимо неправильно поняла, и я прошу прощение за это недоразумение.

Палома фыркнула и засопела еще громче. Анастейша бросила на нее быстрый взгляд и снова посмотрела прямо на меня, не скрывая своей заинтересованности.

– Во-вторых, не думаю, что ее величество лично занимается таким делом, как нанимать подходящий «персонал». Скорее всего она просто одобряет уже сформированный список кандидаток, который составляют специальные люди. Смею предположить, что этим занимаются те же фриби.

Анастейша просто кивнула, подтверждая мои слова. В ее взгляде появилось еще больше заинтересованности и даже доля уважения. Воодушевленная молчаливым одобрением, я продолжила.

– Так как мы будем работать непосредственно с ее величеством, то до первой нашей с ней встречей нам должны провести некий инструктаж, те же самые правила поведения. Возможно даже сразу объяснят в чем будет заключаться наша работа, хотя это так же могут рассказать и после встречи, ибо не факт, что наши персоны заинтересуют ее величество и она даст добро на наше присутствие здесь. Это лично мои мысли, эйли Зельди, – я присела в реверансе, показывая этим, что закончила свою речь.

– А вы мне нравитесь, – после недолгого молчания заявила фриби. – Зови меня просто Ана.

– Аленсия, – с улыбой ответила я.

Фриби кивнула и снова двинулась дальше по нескончаемым коридорам королевского дворца. Если честно, я забыла с какой стороны мы пришли, наверное, после второго поворота и третьей лестницы. Такое чувство будто мы бродили по лабиринту. Промелькнула даже такая мысль попросить у Аны карту этого места, ибо, боюсь, без нее просто заблужусь. Так и хотелось воскликнуть известной фразой «Ну кто так строит?».

Когда после очередного поворота мы свернули в коридор с выкрашенными в персиковый цвет стенами, Анастейша немного притормозила. С обеих сторон этого длинного коридора были совершенно одинаковы на вид двери. И как они разбираются здесь, не понимаю. Около одной такой Анастейша и затормозила.

– Прошу заметить, что мы находимся в западной части дворца. Это место так же называют женской половиной, так как здесь живут фриби королевы, сама королева, а также незамужние девушки и женщины, что прибывают во дворец вовремя балов или по приглашению королевской семьи. – Провела краткий экскурс Анастейша. – Аленсия, эта дверь твоей комнаты. А ваша, эйли Мун, дальше по коридору. Вы будете жить с фриби Китти.

– Но почему? Аленсия будет одна, а я должна делить комнату с кем-то? – Тут же стала возмущаться Палома.

– Ваша сестра будет жить вместе со своей прислугой. Так как вы, эйли, прибыли без сопровождения, то будете жить в комнате на двоих. Дворец – это не гостиный двор, где исполняют все по вашей прихоти. – Отчитала возмущающуюся девицу Анастейша и обернулась ко мне прежде чем пойти дальше: – Через десять минут.

Я присела в уже ненавистном реверансе и открыла двери своего нового пристанища. Надеюсь временного и недолгого. За мной вошла Тили, что все это время молчаливой тенью следовала за нами.

– Эта эйли Зельди не простая личность, – заметила Тили, когда двери в комнату были плотно закрыты.

– А чего ты ожидала от человека, живущего здесь? – Осматривая комнату ответила я.

Ничего такая, светлая, даже уютная, правда в половину меньше той, что была у меня дома, но и не чулан на чердаке. Кровать под голубым балдахином, небольшой шкаф рядом. В центре комнаты небольшой журнальный столик, напротив него диванчик, а по другую сторону столика два кресла. У окна письменный стол и стул с высокой спинкой. У противоположной стены от кровати туалетный столик с зеркалом. В углу большая ширма, за которой стыдливо пряталась ванна. Между ними еще одна дверь. Я от любопытства засунула туда свой нос. Вот эта комната точно была похожа на чуланчик – минимум мебели и удобства. Видимо это была комната для прислуги.

– Что со сборами? Десять минут – это действительно мало, – заметила Тили осторожно устраивая небольшой чемоданчик, что был все это время у нее в руках, на диван.

– Мы прибыли во дворец, Тили. Мы новички и нас будут проверять и тестировать. И боюсь, что это наше первое испытание, – присев на кровать, высказала я свои предположения. – Так что, умыться и причесаться будет достаточно.

Понимающая служанка пулей пронеслась по комнате, выудила откуда-то графин с чистой водой и таз, а с чемоданчика достала чистое полотенце. По началу Тили не могла привыкнуть к моим причудам после моей якобы амнезии. Одной из таких привычек стало умывание холодной водой. Если раньше графская дочка могла умываться только теплой, то теперь она с легкостью могла нырнуть в бочку с холодной водой, стоящей позади дома. После первой моей такой выходки, Леа чуть была не слегла с инфарктом, Тили еще долго приводила ее в порядок.

Пока я смывала дорожную пыль с лица, Тили приготовила расческу и шпильки. Так что, когда в мои двери постучали, я была уже готова. Молодой симпатичный парень в форме лакея, склонился передо мной и сообщил, что его прислали сопроводить меня в нужное место. От меня не укрылось каким взглядом он осмотрел Тили. Так что мысленно сделала себе пометку присмотреть за ним, а то мало ли. По дороге парень признался, что его зовут Даррен и что он работает во дворце уже год. Работать на женской половине не просто, но он справляется. Правда в последнее время стало совсем тяжко. Что же такого произошло, что испортило жизнь этому приятному молодому человеку мне не рассказали, сославшись на то, что мы уже пришли на место и мне пришлось оставить свои вопросы на потом. Передо мной открыли двери в большой светлый зал, где уже сидели семеро девушек. Все как по команде тут же повернули головы в мою сторону. Единственным знакомым лицом оказалась Анастейша, которая сидела в дальнем углу с книгой в руках.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.