# Охотники за ментами

Кирилл Казанцев

По городу прокатилась волна громких убийств. Все жертвы – коррумпированные сотрудники полиции. Ответственность за преступления взяла на себя никому не известная экстремистская группировка «Охотники», члены которой провозгласили себя современными Робин Гудами и открыто объявили о своем намерении уничтожить всех продажных ментов города. Поимку «охотников» поручают бывшим сотрудникам отдела по борьбе с организованной преступностью полковникам Ломову и Волченкову. Опытные оперативники немедленно и с азартом приступают к расследованию: такого интересного дела у них не было на протяжении нескольких лет…

* * *

– Значит, так, сынок! – сказал капитан Кирпичников напарнику, плавно останавливая служебную машину с мигалками возле сверкающего витринами супермаркета. – Ты пока погуляй тут, мороженое скушай, что ли… А мне кое с кем встретиться надо, понимаешь? Это не значит, что я тебе лично не доверяю, но бывают обстоятельства… Короче, тебя это дело пока не касается, сынок. Придет время, и у тебя свои дела будут… А насчет навара не беспокойся, день еще долгий, мы с тобой свое отобьем, будь уверен…

Кирпичников, грузный, бодрый, плотно затянутый в полицейскую форму, производил на напарника, молодого деревенского парня, почти гипнотическое воздействие. Алексей (так звали напарника) ловил каждое слово начальника, сказанное с насмешливой, только одному Кирпичникову присущей хрипотцой, как откровение. Работали они вместе всего три недели, но секретами дежурств на дорогах Кирпичников делился щедро, и Алексей воочию убедился, насколько хлебной может быть должность сотрудника ГИБДД. Правда, всех секретов он еще не узнал, но надеялся, что под руководством Кирпичникова наверстает все пробелы в образовании. У него все было еще впереди, а в чужие секреты он нос не совал. К тому же день был жаркий, и ему действительно хотелось мороженого.

– Я понял, Сергей Николаевич! – покорно сказал он и натянул на вихрастую русую голову фуражку с кокардой. – Пойду промнусь. А мне вас где ждать? – он толкнул дверцу и поставил ногу на тротуар.

– А прямо здесь и жди, – сообщил Кирпичников, кося насмешливым глазом, а потом вдруг неожиданно спросил: – Ты помнишь, недели две назад, Второй Промышленный проезд? ДТП с белым «мерином»?

– А, это когда он на автобусную остановку вылетел? – оживился Алексей. – Там еще это… гражданин погиб.

– Да не погиб он, – поморщился Кирпичников. – В коме он… Помнишь, значит? Так-так…

– Что-то не так, Сергей Николаевич? – забеспокоился Алексей. – Я, конечно, всех подробностей не помню – честно говоря, растерялся я тогда – ведь можно сказать, это мои первые дежурства были… Я потом, из сводок…

Он застыл в неловкой позе, перекрутившись вполоборота, ловя каждое слово начальника и так и не покинув автомобиля.

– Расслабься! – махнул рукой Кирпичников. – А насчет подробностей… Не помнишь и не надо. По тому делу в суде мне выступать, а тебя, считай, там будто и не было. Первое дежурство, естественная растерянность, все логично… Короче, не парься! Забудь! Это мой тебе совет. А пока ступай, мороженое съешь, водички попей – я мигом!..

Алексей с видимым облегчением выбрался из машины и захлопнул дверцу. Кирпичников тут же отъехал, а на ближайшем перекрестке повернул направо. Мельком перевел взгляд на циферблат часов. Было без пятнадцати три. Без пятнадцати пятнадцать, если быть предельно точным. В пятнадцать у него была назначена встреча на территории стадиона «Темп». Стадион находился неподалеку, и опоздать Кирпичников не мог. Его беспокоило другое. Он не знал, с кем встречается. То есть имя человека и предмет встречи накануне были произнесены, но это ничего не значило. Обстоятельства выглядели довольно загадочно, а загадок Кирпичников не терпел. Но тем более следовало со всем этим разобраться – «зачистить поле», как он любил выражаться.

Позвонивший накануне незнакомец назвался Павлом Петровичем и предложил встретиться, чтобы обсудить вопрос, касающийся ДТП во Втором Промышленном проезде. Кирпичников резко ответил, что обсуждать тут нечего, дело совершенно ясное, следствие закончено и материалы уже передаются в суд. Павел Петрович, однако, не смутился и возразил довольно уверенно:

– Я так не думаю. В этом деле еще могут быть сюрпризы. Вы ведь будете выступать главным свидетелем, Сергей Николаевич?

– Да по сути и единственным, – отрезал Кирпичников. – Граждане в данном случае не проявили гражданской активности. Как говорится, предпочли спрятать головы в песок…

– Или их заставили это сделать, – перебил Павел Петрович. – Одним словом, нам обязательно нужно поговорить, прежде чем вы решитесь лжесвидетельствовать в суде. Вас заинтересует мое предложение. Поверьте, я знаю вас и знаю, что говорю.

Это могло означать что угодно, но, поразмыслив, Кирпичников согласился встретиться. Если неведомый Павел Петрович блефует, ему будет только хуже. Кирпичников умел договариваться, но и умел быть жестким. И он никому не советовал бы проверять его на прочность.

Через пять минут он уже был на месте. Стадион «Темп» находился на реконструкции. На деле это означало, что он был пуст, кое-где обнесен лесами, кое-где засыпан кучами грязного песка, и ничего больше. По каким-то причинам работы были приостановлены на неопределенный срок. Кирпичникова не интересовали вопросы спорта. Стадионом больше, стадионом меньше – ему было безразлично. Одно было ясно – место встречи выбрано грамотно, оно располагалось практически в центре города, под рукой, в гуще, так сказать, жизни, но в то же время было достаточно укромным. Здесь можно было поговорить без свидетелей. Вещь при любом раскладе удобная. Главное, чтобы у Павла Петровича не оказалось «жучка» под рубашкой. Такое тоже бывает в наше неспокойное время.

Кирпичников въехал в раскрытые ворота и остановил машину на внутренней стоянке. Когда-то сюда заезжали автобусы с городской футбольной командой, кипела жизнь, гудел стадион. Теперь было тихо, пусто, а сквозь щербатый асфальт пробивалась трава.

Кирпичников намеренно не стал парковаться возле желтого «Форда», стоявшего на противоположной стороне площадки. Прежде он связался с отделом и попросил дежурного:

– Слышь, Данилыч, пробей-ка тачку – желтый «Форд-Фокус», номер… Кто владелец и все такое. Не тяни, ладно? Мне это сейчас нужно.

Дежурный пообещал все сделать мигом – к словам Кирпичникова прислушивались. Но дальше все пошло совсем не так, как предполагал Кирпичников.

«Форд» вдруг тронулся с места и плавно подъехал нос к носу к автомобилю Кирпичникова. Такое нахальство крайне озадачило капитана. Постукивая пальцами по баранке, он пристально следил за водителем «Форда», который не спеша выбрался из машины и бесцеремонно уселся в полицейскую «Вольво».

Ну что же, выглядел этот человек вполне солидно. На голытьбу, на дешевого афериста не похож. Дорогой темно-серый костюм, галстук в тон, туфли что надо, легкий запах хорошего парфюма – по виду то ли чиновник средней руки, то ли предприниматель не из самых бедных. Возможно, удачливый адвокат. Учитывая предмет встречи, такой вариант был очень вероятен. Пожалуй, физиономия у этого типа не дотягивала до адвокатской – в тех, несмотря на лоск, всегда присутствовало что-то хитрованское, скользкое – Кирпичников такое хорошо чуял. Этот же был настоящий мужик – жесткое лицо, твердые губы, холодок в глазах. Скорее, похож на служаку. Если и адвокат, то из бывших следаков. Кирпичников знавал таких. Уставали люди от допросов, от грошовых заработков, от нервотрепки, а юридические знания-то при них оставались. Вот и уходили на вольные хлеба, в адвокатуру. Ну, да это их дело. Ему важно, что этот артист может сейчас предложить.

– Павел Петрович, что ли? Не ошибаюсь? – процедил Кирпичников, сверля предполагаемого адвоката взглядом. – Чего звал? Только учти, если будешь лапшу мне на уши вешать, я тебе счет за все выставлю – за время, за нервы и вот за эту тачку, которую ты мне нагло прямо под нос сунул. Ты вообще, Павел Петрович, не оборзел часом, а?

Кирпичников напирал, желая сразу взять ситуацию под контроль. Однако на собеседника это желаемого впечатления не произвело.

– Да, наверное, оборзел, – хладнокровно ответил он, не опуская глаз. – Мне и самому так кажется. Но тому есть уважительная причина.

– Что ж это за причина – борзеть? – фыркнул Кирпичников. – Ну-ка, поделись, дорогой!

– А причина простая. С такими, как ты, только так и надо. Я тебя пригласил не договариваться. Я тебя пригласил, чтобы ультиматум предъявить.

– Во как! – с недобрым юмором хохотнул Кирпичников. – Круто! А кто ты вообще, добрый человек? Ну-ка, скажи, кто ты такой есть, чтобы представителю власти ультиматумы предъявлять? А под статью об экстремизме попасть не боишься?

– Я ничего не боюсь, – сказал Павел Петрович. – Отбоялся. И чтобы не вешать дальше лапшу на уши, давай перейдем к главному. Второго июня случилось ДТП, в котором пострадал невинный человек, учитель. У него семья, жена не совсем здорова, трое детей. Между тем вопрос о денежной компенсации пострадавшему снимается, насколько я понимаю?

Кирпичников глубоко втянул воздух носом, глубокомысленно наморщил лоб.

– Ну-у, однозначно пока можно сказать только одно – как только будет установлен виновник аварии, к нему будут применены соответствующие санкции…

– Стоп! – перебил Павел Петрович. – Это ля-ля я уже много раз слышал. Виновник аварии – владелец автомобиля «Мерседес», крупный предприниматель Казаченко, который метит в депутаты, и мы с тобой очень хорошо это знаем. Только ты собираешься лжесвидетельствовать на суде, будто Казаченко в тот день за рулем вообще не было, а управляло «Мерседесом» вообще неизвестное и неустановленное лицо…

– …которое благополучно скрылось с места происшествия, – подхватил с улыбкой Кирпичников. – И до сих пор находится в розыске. Официальный вывод следствия, уважаемый! Следствие установило, что господин Казаченко сам не управлял в тот день автомобилем. Обычное дело – оставил ключ в замке, а тут злоумышленник. На грех и метла один раз в год стреляет.

– Вранье! Казаченко именно в тот день приобрел в салоне «Мерседес», обмыл покупку и в нетрезвом виде гонял по городу. В результате совершил наезд. Денег у него куры не клюют. Пусть платит. Я так решил. И ты скажешь на суде правду. Не скажешь – заплатишь сам, и не баблом, а по полной.

– Та-а-ак, значит! – протянул Кирпичников, уже не глядя на собеседника. – Вот такой у нас, значит, получается разговор… Не ожидал! Чего-чего, а наезда не ожидал точно… Вот только чего это ты так раздухарился, уважаемый? Какая за тобой сила? Ты на меня посмотри – за мной государственная машина, карательные органы, государство! Казаченко взять – за ним деньги, банки, сила! С кем ты состязаться вздумал? Разотрут тебя, как букашку! Не убедил?

– Нет, – коротко сказал Павел Петрович.

Кирпичников посмотрел на него с интересом.

– А что? Я упертых уважаю, – вдруг признался он. – Только ты бы сразу прояснил, под кем работаешь. Чтобы без недоразумений… Кто ты по жизни?

– Охотник, – буркнул собеседник. – Но у нас опять разговор в сторону ушел. Что ты на суде скажешь, запомнил?

– На суде я скажу, что Казаченко и в глаза не видел, – ухмыльнулся Кирпичников. – А видел постороннего гражданина, который скрылся. А Казаченко предъявит алиби, понятно, придурок? Ладно, ступай, пока я добрый. И тачку свою с глаз моих убери побыстрее, а то я ей-богу тебя закрою! У меня терпение не резиновое.

– Я так и думал, – сухо заметил Павел Петрович. – Ничего сверхъестественного не ожидал. Просто решил проверить, с кем имею дело. Оказалось, с животным. С бешеным псом. Прощай!

Он очень быстро распахнул дверь и выскользнул из машины. Раздосадованный Кирпичников вознамерился цапнуть его за полу пиджака, но рука только ухватила воздух. Капитан перегнулся вправо, но его собеседник оказался проворнее. В его руках вдруг появился пистолет с глушителем.

– Ты что?! – охнул Кирпичников, округляя глаза. – Ты…

Чпокнул выстрел. Пуля вонзилась Кирпичникову над правой скуловой костью и ушла в мозг. Он откинулся вбок и упал лицом на руль. Тоскливо завыл клаксон. Павел Петрович быстро оглянулся по сторонам, спрятал оружие и, нырнув в салон, стянул грузное тело с руля. Звук оборвался. Но в тот же момент заработала рация. Незнакомый, насыщенный хрипами голос звал Кирпичникова. Убийца задумался на секунду, но потом все-таки взял микрофон в руки, переключился на передачу.

– Нету вашего Сергея Николаевича! – с усмешкой сообщил он. – Совсем нету. Погиб. На охоте.

Бросив микрофон на сиденье, он тщательно протер платком все, чего касался в машине, и пересел в свой «Форд». Через минуту он был уже далеко от стадиона.

А над бездыханным телом капитана Кирпичникова по-прежнему бубнила рация.

– Сергей Николаич! Где ты? Слышишь меня? Ответь!

## Глава 1

– Знаю, знаю, что у вас обоих свои дела, – делая неприступную мину на лице, сказал генерал. – И что особых заданий не любите – тоже знаю. И что друг друга терпеть не можете, мне тоже известно. Ну, тут я так скажу – мы не дети в песочнице, чтобы в любишь – не любишь играть. Вы оба бывшие сотрудники РУБОПа, оба в звании полковника, службу знаете, так что будьте серьезнее. Ваши дела никуда не денутся. Найдем, кому их на время перепоручить, это не ваша забота. А вот особое задание никуда не денешь. Придется вам этим заниматься, хоть как. Не догадываетесь, о чем речь идет?

Генерал пытливо всмотрелся в лица двух крупных мужчин, с почтительным видом сидевших напротив. Полковники Виктор Ломов и Денис Волченков внешне были мало схожи между собой. У Ломова было грубое, точно вырезанное из дуба лицо, крепкие скулы и злые презрительные глаза. Одевался он небрежно, с уклоном в спортивный стиль, из-за чего его часто принимали за тренера по боксу или вольной борьбе. При одном взгляде на Ломова пропадало всякое желание вступать с ним в дискуссию, даже в том случае, если речь шла всего лишь о погоде. Чужого мнения он не терпел, а всячески высмеивал и третировал. С одной оговоркой – начальства это не касалось, зато уж равным, а тем более подчиненным полковника Ломова доставалось вдвое. Волченков, напротив, был похож на какого-нибудь преподавателя вуза, эдакого моложавого профессора, одевающегося с претензией на щегольство. Лицо его сразу же вызывало симпатию и наводило на мысль о доброте и покладистости, что было грубейшей ошибкой, потому что характером Волченков обладал твердым и неуступчивым, а чужого мнения не любил, как и Ломов. И, точно как Ломов, не рисовался этим перед начальством.

Поэтому сейчас оба полковника помалкивали и внимали каждому слову генерала, старательно изображая на лицах заинтересованность и служебное рвение. Оба понимали, что никакая иная реакция ничего в их жизни не изменит и плевать против ветра – занятие для молодежи.

– Значит, не догадываетесь? – повторил генерал. – Или темните? Да ладно, какая разница! А выбрал я вас только по той простой причине, что вы у меня лучшие. Заметьте, не вообще лучшие, тут обольщаться не приходиться, а лучшие из того материала, которым я располагаю. Однако ничто не мешает нам расти, верно? К примеру, успех в этом самом деле, безусловно, поднимет вашу репутацию, и наоборот. Сработаете плохо или будете тянуть резину – я буду крайне недоволен. Надеюсь, с этим все ясно? Тогда пошли дальше. С некоторых пор в городе стали твориться неприятные вещи. То есть ничего особенно хорошего и раньше не было, но теперь это из рук вон. Стали гибнуть сотрудники…

Здесь генерал сделал паузу, и Волченков счел своим долгом почтительно вставить:

– Так сотрудники вроде и раньше гибли? Время сейчас такое, конечно, особо жестокое, что ли…

– Люблю умников! – жестко сказал генерал. – Да, сотрудники гибли всегда. Наша служба, как говорится, и опасна и трудна… Только суть в том, что сегодня кто-то задумал поставить это дело на поток. Так не пойдет, ребята!

Генерал так строго посмотрел на обоих, будто увидел главных виновников преступления. Ломов завозился на стуле и кашлянул. Генерал перевел взгляд на него.

– Вот именно, не пойдет! – отрезал он. – Вы должны пресечь это немедленно! Найти гаденышей в самые кратчайшие сроки, понятно?

– Ну вот, честно говоря, не совсем, – буркнул Ломов. – Ну да, было два-три случая, но ведь это не у нас, кажется…

– Во-первых, все началось как раз с нашего, – возразил генерал. – Напрягите мозги. Полгода назад убили капитана Василенко. У нас служил…

– Так он вроде был отчислен из рядов? – осторожно спросил Волченков. – Что-то там со взятками, кажется. Честно говоря, я его плохо помню. Служил он у нас недолго, слили его по тихой… Практически погиб он, уже будучи обыкновенным штатским.

– Так-то оно так, – задумчиво проговорил генерал. – Только именно тогда впервые прозвучало слово «охотники»… Сам об этом узнал недавно и случайно. Но только с тех пор все голову ломаю и все больше прихожу к выводу, что неспроста прозвучало это слово. Завелась в нашем городе банда, у которой свои счеты к милиции, к полиции – называйте как хотите… Я лично кое-что тут перелопатил и составил списочек погибших за последние полгода сотрудников МВД – ознакомьтесь на досуге…

Он катнул по гладкой поверхности стола два листочка, один – Ломову, один – Волченкову.

– И что, все как бы имеют отношение к охотникам? – поднял брови Волченков. – Разумеется, в кавычках охотникам…

– Практически, – сказал генерал. – Так или иначе, после убийства кто-то слышал слово «охота» или «охотники». А уж в кавычках это или не в кавычках…

– Совпадения не может быть? – недоверчиво поинтересовался Ломов. – Ну, кто-то не так понял, кто-то переврал, от себя добавил. По типу «одна бабка сказала». У нас это запросто.

– А вот это вы и должны выяснить! – сердито рыкнул генерал. – В самые кратчайшие сроки. А начните со вчерашнего случая. Капитан Кирпичников. Гаишник, прости господи… Опросите всех хорошенько. Это дело уже важняк ведет, и служба безопасности этим занялась, но вы сами по себе, ясно? Обо всем докладываете лично мне. Ежедневно. И держитесь подальше от репортеров! Представляете, какой это лакомый кусок для писак? Благородные охотники, уничтожающие полицейских! Робин гуды хреновы!.. А того не понимают, что эти охотники – последние беспредельщики, потому что когда нет уважения к власти… эх! – генерал с отвращением махнул рукой. – В общем, вы меня поняли – успех делим вместе. Провал расхлебываете сами. Если же ничего не найдете и все это мне примерещилось, ну, тогда, что же… на нет и суда нет… Только чую я, жареным пахнет, и разгребать вам придется здоровую кучу дерьма!..

– Простите, не понял, – смиренно произнес Волченков. – Мы должны заниматься таким серьезным делом, не имея собственно полномочий, как бы по собственному почину? Боюсь, так мы далеко не уедем. Да с нами никто и разговаривать не станет. Следственный комитет, прокуратура – там везде ребята гоношистые, ревнивые. А туда придется обращаться, да и не только туда.

– Ну, не прибедняйтесь! – проворчал генерал. – Вас каждая собака знает. И вы всех знаете. Собрать предварительную информацию сумеете, а если будет о чем говорить, создадим особую группу с особыми полномочиями. Просто не хочется лишних разговоров. Их и без того хватает. Поняли меня? Тогда все, ступайте! Завтра доложите о первых результатах.

Подчиненные молча вышли из кабинета и, не обмолвившись словом, проследовали в конец коридора, где, не сговариваясь, завернули в курилку.

Было, было у них все-таки кое-что общее – и Ломов и Волченков курили «Яву». Предложив друг другу закурить и убедившись, что спутник при сигаретах, они задымили, задумчиво глядя в белую кафельную стену.

– А я ведь Кирпичникова знаю, – неторопливо, как бы вспоминая, проговорил Волченков. – Он меня за превышение как-то остановил, мзду вымогать стал. Ненавязчиво так, по-отечески… А я чего-то злой был, ничего про себя говорить не стал, нагрубил ему. Чуть не подрались. Но он быстро смекнул, что я свой, хватило мозгов, отстал… А теперь, значит, убили его? Дела!

– Хочешь сказать, что сам бы с удовольствием придушил гада? – захохотал Ломов. – Куда от этого денешься? Каждый хоть раз в жизни мечтал прикончить инспектора ГАИ!

– Смешно, – осуждающе заметил Волченков. – Однако вот тут черным по белому написано – убит выстрелом в голову, причем неизвестный сам сообщил об этом дежурному, сказав издевательски, что Кирпичников «погиб на охоте».

– А я вот не охотник, – заявил неожиданно Ломов. – Брали меня как-то на кабана, ага… Между прочим, компания была такая… Высокопоставленная, короче, была компания. Можно было связи завязать, то-се…

– Ну и что – завязал? – с интересом спросил Волченков.

– Да нет, – скривился Ломов. – Говорю же, не охотник. Я все им там испортил. Не там встал, не туда пошел, не так выстрелил… Ну его к черту! Мне здесь охоты хватает. За урками гоняться – тоже вроде охота?

– Ага, а теперь вот урки за нами гоняются, – Волченков швырнул окурок в урну.

– Ну, если честно, то это не новость, – пожал плечами Ломов. – Они уже лет двадцать, как гоняются. Да сейчас и не поймешь, кто есть ху… Оборотни кругом. Еще не факт, что Кирпичникова уголовный элемент завалил. Вполне может быть, что его какой-нибудь злой опер достал. А что? Профессиональная работа. Пуля в голову и никаких следов.

– Ты сходи к генералу, предложи версию, – хладнокровно посоветовал Волченков. – Он тебя поощрит за оперативность.

– Я за поощрениями не гонюсь, – ухмыльнулся Ломов. – Мне главное шкуру целой сохранить. И вообще предлагаю установить график докладов. Скажем, по четным числам докладывает полковник Волченков, а по нечетным…

– Ладно, шутки в сторону! – перебил его Волченков. – С докладами разберемся – было бы что докладывать. Предлагаю включаться в работу. Нужно провернуть все самым интенсивным образом. Потому что, как я догадываюсь, никто наши дела за нас не сделает, и после этой халтуры один черт придется разгребать завалы. Прямая выгода развязаться побыстрее…

Ломов уже и не думал шутить. Физиономия его приобрела обычное презрительно-недоверчивое выражение.

– Если я правильно тебя понял, в существование группировки «охотников» ты не веришь и считаешь все это блажью старика? – спросил он.

– Веришь не веришь, – пожал плечами Волченков. – Это не предмет веры. Мы же не священный ковчег ищем. Нам факты нужны.

– Тогда давай в историю углубляться пока не будем, – предложил Ломов. – Потянем рыбу с хвоста. Вот тут сказано, что в день убийства с Кирпичниковым дежурил напарник, Алексей Прянишников, молодой парень, недавно служит, а по рации с ним разговаривал дежурный по городу старший лейтенант Васильков Петр Данилыч. Давай первым делом с ними покалякаем, а потом сверим наши ощущения. Ты кого себе берешь?

Волченков подумал.

– С молодым я поговорю, – решил он. – Потому что когда он тебя увидит, то решит, что пришел его смертный час. А ты с дежурным встречайся. Этот выдержит.

– Угу, – кратко отозвался Ломов. – Так я пошел. Кстати, чуть не забыл. У меня же твоего телефона нету. Ну-ка, продиктуй!

Они обменялись номерами телефонов и разошлись. Строго говоря, обоим нужно было отправляться по одному и тому же адресу – в управление ГИБДД, но и Ломов и Волченков были уже по горло сыты общением друг с другом и решили отдохнуть.

А Волченков решил еще и заглянуть к следователю по особо важным делам, который занимался убийством Кирпичникова. Правда, генерал советовал им действовать автономно, но Волченков рассудил, что шила в мешке не утаишь и определенная доза взаимопонимания между ним и следствием не помешает. Он быстро выяснил имя следователя – им оказался знакомый ему Поперечнев Евгений Степанович – и отправился к нему с визитом.

## Глава 2

Следователь Поперечнев был маленьким круглым человечком лет сорока пяти, одевавшимся безвкусно и неряшливо. Несмотря на довольно непрезентабельный вид, Поперечнев отличался редкостным упорством и даже, как сейчас сказали бы, упертостью. Если он намечал себе какую-то цель, то двигался в ее направлении с целеустремленностью носорога. Заставить его изменить своим правилам было делом практически безнадежным. Коллегам он помогать не любил, считая, что каждый должен заботиться о себе сам, однако, чужой помощью не брезговал, объясняя, что такая у него работа. «С миру по нитке – голому рубаха», – говорил он.

Волченков знал об этом, а потому решил схитрить. Он явился к Поперечневу без звонка и с ходу сообщил, что был знаком с покойным Кирпичниковым.

– Не сказать, чтобы близко, но сталкиваться приходилось, – пояснил он, имея в виду то единственное вынужденное рандеву, на котором Кирпичников убил последнюю веру в справедливость дорожной инспекции. – И вот что я думаю касательно этого убийства…

Поперечнев, который тонул в бумагах, поднял на Волченкова усталые глаза и буркнул:

– Вас тоже подключили к этому делу? Странно, я ничего об этом не слышал. Я хочу сказать, что официально я работаю с группой оперуполномоченного по особо важным делам подполковника Самойлова. Вас тоже включили в эту группу?

– Мы занимаемся разными делами, – объяснил Волченков. – За мной более широкие полномочия.

– Я об этом ничего не слышал, – сказал Поперечнев. – Одним словом, если вам требуется информация, делайте официальный запрос.

– Обязательно сделаю, – жизнерадостно пообещал Волченков, проклиная в душе Поперечнева на все лады. – А по поводу оружия что-нибудь конкретное выяснили?

Поперечнев отложил в сторону несколько прихваченных канцелярской скрепкой листов, вздохнул и кислым тоном сказал:

– Ну, дорогой мой! Чего вы от меня хотите? Да, в сущности, мы делаем одно дело, но если каждый будет заходить ко мне и задавать вопросы, мне просто некогда будет заниматься своими прямыми обязанностями, согласны?

«С удовольствием бы послал подальше и тебя, и капитана Кирпичникова! – подумал Волченков. – И, кстати, генерала, которого периодически одолевают вот такие конспирологические теории. Не иначе кто-то наверху попросил его не поднимать шума, не светиться с очередной бандой. Журналистам такая тема и впрямь слаще меда. Но как не светиться? На неофициальном уровне информацией никто делиться не хочет. Посмотри на него – неприступная скала! Еще полгода назад был человек как человек. Что с народом служба делает! Ну, будем надеяться, Самойлов окажется сговорчивее, все-таки свой брат, опер. На месте бы застать только».

Волченкову удалось дозвониться до подполковника Самойлова и даже договориться насчет обмена информацией.

– Подходи, – великодушно разрешил Самойлов. – Только меня не будет. Это ничего. Я тут оставлю Люченского, поговори с ним. Он толковый парень. Только не жди ничего сверхъестественного, мы и сами пока мало чего накопали.

Капитан Люченский действительно оказался на месте. Он сидел один в пропахшем бумагами и табаком кабинете и, похоже, скучал. Судя по всему, если бы не распоряжение Самойлова, он давно бы и сам смылся. Волченкова он принял радушно, но без особого пиетета.

– Да, повесили на нас это дело, будь оно неладно! Хорошего-то мало, – признался он. – С одной стороны вроде одного из наших убили. Все правильно, нужно найти и наказать. А с другой стороны, начальство землю копытом роет, вынь результат да положь! Тут ведь еще эта борьба с коррупцией… ГИБДД есть ГИБДД. Этот Кирпичников – десять лет инспектором. Матерый человечище!.. Ну да его биографией служба собственной безопасности сейчас занимается. А что толку? Там сам черт ногу сломит. Сколько врагов, столько же и друзей. Наша версия, что его кто-то из обиженных автомобилистов завалил. Кто-нибудь из предпринимателей средней руки – с кого взять можно, но кто сам угрозы большой не представляет. Но тут такой выбор…

– Да уж, – согласился Волченков. – Вряд ли Кирпичников документировал неформальные контакты с водителями.

– Вот и я о том же, – кивнул Люченский. – А начальство требует скорейших результатов. Вот видите, и вас подключили…

– М-да, ну, это, скорее, такая инициатива… – туманно объяснил Волченков. – Просто есть мнение, что здесь могут быть замешаны интересы преступной группировки…

– Не смешите меня, – серьезно сказал Люченский. – Кирпичников не совался ни в какие группировки. Щипал себе лохов в полное удовольствие. Так все его сослуживцы говорят. Тут зацепка только одна. Две, вернее – тачка и пушка. Тачку нашли, ее просто с автостоянки увели. Друг один из области на совещание по газодобыче приехал, машину, естественно, около управления оставил. Совещание долгое было. Ну, машину и позаимствовали. Попользовались сколько нужно и бросили в переулке. А пуля, которую из головы извлекли, тоже ни о чем не говорит. Без особых примет, так сказать. Из стандартного пистолета Макарова. Может быть, появится какая-нибудь информация, но пока… – он развел руками.

– Ясно, – сказал Волченков, протягивая капитану руку. – Передавай привет Самойлову.

– Если что, заглядывайте, – вежливо сказал Люченский.

Волченков решил наведаться туда, откуда предприимчивый убийца угнал машину. «Или этот хрен работает в управлении газодобычи, – размышлял он, – или каждый день мимо ходит, и эта автостоянка ему глаза намозолила. Наобум такие дела не делаются. Это мало, что дает, но все-таки…»

За автостоянкой присматривали – в этом Волченков убедился сразу, как только нарисовался возле управления газодобычи. Буквально через минуту после того, как он прошелся вдоль ряда припаркованных иномарок, к нему, запыхавшись, подбежали двое – охранник в черной униформе и сердитый полицейский в чине сержанта.

– Вот он! – торжествующе воскликнул охранник, показывая на Волченкова пальцем.

Сержант грубо потребовал документы. Волченков сочувственно посмотрел в его злые глаза и показал удостоверение. Сержант покраснел и с ненавистью перевел взгляд на охранника. Тот развел руками.

– Всегда так бдительны? – поинтересовался Волченков.

– Да нет, если честно, – признался охранник. – Да никогда ничего такого не было… Это вот какой-то гад шестнадцатого июня тачку угнал, теперь сказали – глаз не спускать. При первом подозрении полицию вызывать. Вот я и вызвал.

– Убийство, – кратко сказал сержант. – Может, вы в курсе, товарищ полковник?

– Наслышан, – ответил Волченков и обратился к охраннику: – А вы, значит, не в курсе, что было шестнадцатого июня? Ничего подозрительного не видели? Мыслей никаких нет?

– Да шестнадцатого вообще не я дежурил, – ответил охранник. – В тот день Славка Малов был. Его уже раз десять допрашивали. Ну, а чего он скажет? Тут машин, сами видите, как собак. А в тот день совещание было, со всей области люди съехались. Любую тачку бери, никто ничего не заметит.

– А вы, значит, тут на что? – враждебным тоном спросил сержант.

– Мы за порядком следить, – объяснил охранник. – Чтобы пьяных не было, чтобы драк каких, недоразумений, одним словом, порядок чтобы…

– Ладно, объяснение принято, – сказал Волченков. – Ты мне координаты Малова дать можешь? Где десять раз допрашивали, там и одиннадцатый не помешает.

– В отделе кадров есть, – пояснил охранник. – А я точно не помню.

Без помех получив в отделе кадров адрес охранника Малова, Волченков поехал однако не к нему, а в отдел ГИБДД, где служил бывший напарник Кирпичникова – Прянишников. Выяснилось, что Прянишников находится в отгуле, и Волченков двинул в общежитие МВД, где обитал молодой парень.

Прянишников был абсолютно не готов к визиту такого гостя. Он совершенно растерялся и все порывался вытянуться по стойке смирно, что выглядело на фоне аскетичного убранства маленькой жилой комнатки довольно комично.

– Вольно! – улыбнулся ему Волченков. – Расслабься. Я знаю, что тебя уже замучили допросами, но придется и мне с тобой побеседовать. Ты что сам-то обо всем думаешь?

– Не знаю, – честно сказал Прянишников, то краснея, то бледнея. – Правда, не знаю. Сергей Николаевич мне сказал – поешь пока мороженого и высадил. А я чего? Мне сказали – я выполнил. Ждал-ждал его, а потом забеспокоился. Позвонил дежурному. А там уже все на ушах стоят. Выслали за мной машину. Ну, нашли в конце концов. А у меня башка вообще слетела. Ничего себе, поел мороженого! Ну, а откуда я знал!

Последние слова он произнес с надрывом. Волченков понял – парня совсем замучили незаслуженными упреками, будто он и в самом деле как-то мог повлиять на роковые события.

– Само собой ты не знал, – мягко сказал Волченков. – Он ведь не сказал тебе, куда идет?

– Нет, ничего не сказал! – с горячностью воскликнул Прянишников. – Только сказал, мороженого поешь… воды выпей… А они все – ты командира подставил!.. Да откуда же я знал!

– Успокойся! Дураки так говорят. Успокойся и вспомни, может быть, все-таки Кирпичников какой-то намек делал? Ну, что он собирался делать? С кем встреча у него намечалась – нет, ничего не говорил?

– Не говорил, – потерянно пробормотал молодой человек, опуская голову.

– Недавно в полиции? – спросил Волченков, сочувственно оглядывая спартанскую обстановку жилища.

– Совсем недавно, – печально ответил Прянишников. – А теперь вот отчислят, наверное. Так опростоволоситься! А куда я пойду? Дома так радовались, что я в большом городе – работа хорошая…

– За что же тебя отчислять? – удивился Волченков. – Не ты же капитана убил, нет?

– Вы что?! Не за это, конечно. А за то, что я бестолковый. Ничего у меня в голове не держится. Полицейский должен острый взгляд иметь, а я… Да! Вспомнил! Вот опять же про то, какая я бестолочь – вспомнил ведь, что мне Сергей Николаевич перед тем, как уехать, говорил! Он меня спрашивал про ДТП, которое второго июня случилось. Помню ли я подробности… А чего я помню? Как в тумане все. С непривычки напугался я…

– Чего напугался-то?

– Сам не знаю. Человека там сбили. Чуть не насмерть. А я раньше никогда… Вот и растерялся как бы… Помню, но будто в тумане. Сергей Николаевич сам с этим делом разбирался. Ну, вроде меня пожалел. Велел выбросить из головы. Ну, я и выбросил. А он вдруг вспомнил.

– Та-а-к! Значит, перед тем, как отправиться на последнее в своей жизни свидание, он с тобой про ДТП говорил, которое сам же тебе велел из головы выбросить? Интересно, почему он это сделал? Сам-то как думаешь?

– А я не думаю, – простодушно сказал Прянишников. – Я чего Сергей Николаевич скажет, то и делаю. Раз спросил, значит, надо было.

– Это верно, – кивнул Волченков. – Вряд ли он просто так спросил. А потому, дружище, расскажи-ка мне про то ДТП поподробнее. Я понял, что своих впечатлений у тебя не осталось, один туман, но место и время ты, надеюсь, запомнил? Просто чтобы знать, о чем речь идет.

– Это конечно, – приободрился Прянишников. – Так-то у меня память хорошая…

## Глава 3

Накануне Ломов встретился со старшим лейтенантом Васильковым, дежурившим в день убийства и последним разговаривавшим с Кирпичниковым. Васильков оказался покладистым благожелательным человеком, и, несмотря на то что уже несколько раз давал показания, побеседовал с Ломовым охотно.

– Мне, само собой, велели, если что вспомню, сообщить… Как обычно. Так я ничего не вспомнил, – объяснил он простодушно. – А чего вспоминать? Мы говорили-то с ним минуту, не больше. Он попросил меня тачку по базе пробить. Я сделал. А как стал ему передавать, то он не отвечал сначала, а потом незнакомый голос сказал что-то типа «погиб, мол, на охоте». Ну, типа, с издевкой, что ли… Вот и все. Я «але! але!» – а что толку? Ну, сообщил, и вскоре его нашли, Кирпичникова, значит, неживого уже… А кто знал?

– Это да, – согласился Ломов. – Если бы заранее знать, то и соломки прихватить никто бы не забывал. А нашли его, значит…

– На стадионе «Темп», – подхватил Васильков. – Там его машина стояла. А «Форда», о котором он запрашивал, и след простыл. Ясное дело, потом тачку нашли. Говорят, хозяин на стоянку поставил, а ее угнали. То есть конкретно в тот самый день. Просто на пару часов. Говорят, там дело глухо, потому что ни отпечатков пальцев, ничего не обнаружили. Тот гад хладнокровно действовал – говорят, даже гильзу стреляную не нашли. Тоже подобрал… Вот скажите, товарищ полковник, что это за жизнь такая пошла, если сотрудников так хладнокровно отстреливают, а? Совсем страха у людей не осталось? На милицию руку поднимать!

– На полицию, – машинально поправил Ломов. – А насчет хладнокровия я так скажу. Сгоряча, в запале, обычно за совместным распитием алкоголя убивают. А когда заранее что-то готовят, то обычно с холодной головой действуют. А тут явный умысел. По логике ведь так выходит, верно? А что наших бьют – это форменное безобразие, конечно. Другой вопрос, что иные на пулю напрашиваются, и ладно бы из благородных побуждений… Но это отдельный вопрос, пускай его начальство поднимает. Хотя, к слову, Кирпичников, что за человек был?

– Человек как человек, – пожал плечами Васильков. – Не без греха, конечно. К рукам прилипало, что уж там… Но убивать за это!

– А, может, не за это? – прищурился Ломов. – Может, кому рога наставил, может, обидел кого?

– Ну, Сергей Николаевич не из таких! – покачал головой Васильков. – Не бабник, нет, и характер у него, в принципе, мягкий был. Он мужикам, там, соседям всегда помогал. Нет, в этом плане вряд ли. Это только на дороге он кому-то мог вот так… Сейчас же все крутые. Что не так, за оружие хватаются. Нет, я считаю, смертную казнь возвращать пора. Хватит, побаловались!

– Нас насчет этого не спросят, – заметил Ломов. – Так что лучше не напрягайся, старлей! Дыши носом и радуйся жизни. А от суда никто не уйдет. Не от земного, так от высшего…

Затем Ломов уточнил, в каком именно месте был убит Кирпичников, и проехал к стадиону «Темп», чтобы своими глазами увидеть место преступления. Ничего особенного он там найти не ожидал, просто хотелось представить себе, в каких обстоятельствах погиб капитан. Знание обстоятельств порой помогало представить себе логику преступников.

Впрочем, наверное, это был не тот случай. Стадион показался Ломову на редкость безликим местом. Обшарпанный асфальт, облупившиеся стены, тут и там кучи строительного мусора – даже не верилось, что в центре города можно обнаружить такой заброшенный уголок.

Ломов в задумчивости прошелся по пустой стоянке. Здесь уже каждый сантиметр был осмотрен и обнюхан оперативниками, искать что-то было совершенно бессмысленно. Но зато в голову Ломову пришла простая мысль – убийца хорошо знал, что на стадионе даже днем спокойно и тихо, что здесь ему никто не помешает. «Живет он, что ль, рядом? – подумал Ломов. – Нет, вряд ли. Имеет или имел отношение к стадиону? Возможно. Интересно, как он заставил Кирпичникова сюда явиться? Вероятно, был звонок. По идее следователь должен был запросить распечатку разговоров у телефонного оператора Кирпичникова. Эту информацию получить несложно, все зависит от того, что намерен дальше делать генерал – работать со всеми в команде или так и вести секретные разработки. В таком случае все будет сложно. Частных сыщиков никто не любит».

Ломову вообще не нравилась эта история с предполагаемой преступной группировкой. Он надеялся, что удастся доказать генералу отсутствие связи между убийствами сотрудников МВД, а после этого спокойно заняться своими делами. Ломов был уверен, что в данном случае начальство раздувает из мухи слона. К сожалению, постоянная и докучливая нервозность стала отличительной особенностью работы в последние годы. Почему так происходило, Ломов не задумывался, не до того было, но ощущение было совершенно реальным. Приходилось распыляться на миллион посторонних и совершенно бестолковых дел, выполнять каждый каприз, пришедший в голову начальству.

Вот и теперь – кто-то что-то услышал, нафантазировал, преувеличил – и родилась новая страшилка. Ломов был уверен, что никакой группировки, намеренно уничтожающей работников МВД, не существует. Что думает по этому поводу Волченков, ему было безразлично, сам же он был нацелен доказать беспочвенность таких подозрений. Правда, одним делом Кирпичникова ограничиться не удастся, придется пройтись по всему списку, но Ломов был уверен, что логика окажется на его стороне. Все-таки сложно было представить себе силу, которая столь открыто противопоставила бы себя государственной мощи. Да и откуда сила? Всегда, конечно, существовали отморозки, почитавшие доблестью выступить против милиционера, следователя, прокурора, но это были одиночки, и выступления их были единичные. Даже самые кровавые банды без надобности не трогали людей в погонах. Откуда же им взяться теперь?

Ломов не был наивным ребенком и прекрасно понимал, что репутация милиции, а теперь полиции, немало пострадала в последние годы, и обществу есть что предъявить своим защитникам. Сгоряча кто-то и за обрез может схватиться, Ломов отлично понимал это. Но одно дело – пальнуть в полицейского в состоянии аффекта и совсем другое – устроить на него охоту. Нет, не верилось.

– Голливуда тут нам только не хватало! – пробормотал Ломов с неудовольствием и тут увидел бредущего навстречу человека.

Человек шел от ворот вдоль бетонного основания южной трибуны, направляясь прямо к Ломову. Было ему на вид лет сорок с гаком, одет в мятый пиджак и широкие светло-серые брюки. На голове – выцветшая кепочка из джинсовой ткани. Густо-загорелое лицо его было покрыто модной щетиной – но, возможно, он просто забыл побриться. Это мог быть какой-нибудь прораб, вдруг вспомнивший о давно заброшенном объекте, но в его маленьких хитрых глазках светился несомненный интерес, направленный, кажется, только на Ломова и ни на что более. Это было тем более странно, что Ломов никогда в жизни не видел этого типа. Он остановился и стал дожидаться, пока незнакомец приблизится. А пока тот шаркал подошвами по щербатому асфальту, Ломов без стеснения рассматривал его во всех подробностях.