Затмение. До и после. Тетрадь 28
Юрий Киреев

Стихи о том, что автор видел, чувствовал и о чём думал до и после перестроечного времени.

Редактор Антон Киреев

© Юрий Киреев, 2021

ISBN 978-5-0053-7380-9 (т. 28)

ISBN 978-5-0053-6759-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Киреев Ю. П.

Тетрадь 28
Донецкая весна

Сборник

Защитникам Донбасса

Глава 1
Репортаж из Аркаима

Поэмка

Нарыли учёные в толщах земли
Город и, чтобы не ссориться,
Новую Трою они нарекли
Городом с именем Солнца.

Прямые проспекты в потёмках времён
Умело чертил Кампанелла
И то, что считалось красивым враньём
Стало реальностью в целом.
Томящая призрачность хрупкой мечты
Стала зовущей надеждой.
Обсерватории древней черты
Стали укором невеждам.

Видится с околоземных орбит
Звёздный проект Аркаима.
Немеркнущий разум – земной мегалит
Глядит из‐под вечного грима.

Векторы улиц и сегменты стен
Эгоцентричнее космоса.
А тайна, которую спрятала степь,
Стала приятною новостью.

Большие поклонники первой звезды
В центре земли застолбили
Крест, как оплот полевой борозды
И как отворот от могилы.

А больше того – мировой приворот
На счастье небесного качества
Чтобы оно у парадных ворот
Для каждого Русича значилось.

Так нужно ли братцы Донецк или Крым
Ввергать в бесконечную ломку?
Нам не простит Аркаим.
Нам не простят потомки!

Часть 1

1.
Я человек. Есть и руки, и ноги.
И главное, есть голова на плечах.
Но голова вырастает у многих.
Только бы мозг в голове не зачах.

И черепок чтоб, конечно, не стал бы
Ореху пустому сродни.
И не кололи б убойные залпы,
Ореховым эхом донецкие дни.

2.
Разве не факт цивилизационный?
Когда сын папашу берёт на прицел,
И не жалеет патроны
На похоронный процесс.

Сын занят своей трепанацией.
Папаша заштопал бушлат.
Кому на кого опираться?
Граница по кухне прошла.

Границу придумали саксы:
Ошибся – и верную смерть
Не штемпель фиксирует в Загсе,
А в городе фосфорный смерч.

Котлы, и воронки, и ямы.
И трупы, лежащие скопом.
Трупы с расколотыми черепами
Мастерски, но не осколками.
И не томагавком, и не индеец —
Скачет герой, но другой,
Тот, кто от страха не индевеет —
Лишь пустота за душой.

3.
Инея нет? Но иней повсюду!
От страха с утра индевеет Донбасс.
И я холодею. Там русские люди.
И им не поможет контуженный Спас.

Но от какой задымлённой купины
По светлому лику слеза поползла?
Надежда взлетела – лежит половина.
Ракета другую с собой унесла.

Силятся Лыцари сжечь по частям
Неопалимую русскую Лебедь.
Забыли и саксы: душа – это храм.
А лебедь гнездится на небе.

4.
И голосует «неридная» Рада
За смерть нерождённых, за жизнь никакую,
Роя копытом хазарского прайда
От русских заветов межу роковую.

Майданцы спешат отработать сполна
Десерт у себя на поминах.
Такая теперь утвердилась цена
Очень цветным Украинам.

Гарцуют не кони! Беснуется гетто.
Точит ножи геноцид.
Но успевают! Увозят кареты
Сшивать, что не смогут сшить и праотцы.

Пан Порошенко! «Не твий ли цэ крестник?»
Без глаз, без руки и без ног
В ладошке зажал сохранившийся крестик.
За жизнь ухватился, как мог.

5.
За крест ухватиться в беде не смогла
Родина Мовы великой.
Вонзилась в людское сознанье игла
Новохазарского ига…

Укол отчуждения русских искал,
А выследил русское братство.
Потухло сознанье. Пропала искра
И поздно за голову браться.

Время распалось на до и теперь.
И люди вцепились друг в друга.
Кто смотрит на запад – открытая дверь.
Кто против – другая услуга.

Русскому прежде, чем голову снять
Язык надо с корнем отрезать.
План «Барбаросса» с повестки не снят.
Дополнен: «Калёным железом!».

Крещёный крещёного стал убивать
На диво повстанцам ислама.
Как будто забыли, что русская мать —
Это их общая мама.
Русский русскому роет яры,
Сверяясь по Натовской карте.
На Юго‐востоке нацистский нарыв
Прорвался кровавым азартом.

На мушке ребёнок, на мине старик,
Под градом огня – ополченец!
И слушать страны четвертуемой крик
Стало большим развлечением.

Но в небо упёрлись отцы Моторолы!
И, блокпостами стать каждый готов,
Жаждут спросить за сожжённые школы
И за заигравшихся в мячик мальцов.

А фреска слезой окропляет
Всех, кто без времени сгиб.
И русское братство благословляет
На всеславянский соборный разгиб!

Часть 2

1.
Я человек! Только этого мало.
И никуда не деться
От шоу, что школою стало,
Где учат страдать, как индейцев.

Планете грозит резервация.
Но не ужаснувшись заранее,
Москва не спешит разбираться
С Европой, на голову раненую.

По плану раскроены скальпы.
Каждый уже оселедец.
А время – хороший скальпель:
Швы уберёт напоследок.

Но есть ли кому‐то по силе.
По мирному справиться с трещиной?
На береге левом – Россия.
На правом – Россия не меньшая.

Откуда такая культура,
Где двум не ужиться в одном?
Ленин родил не халтуру.
Людей отравили потом.

Бок о бок жить сделалось тесно.
Неньку раздели тайком.
Теперь мелодичные песни
Грустно молчат о былом.

В чугунных зато палисадниках
Зады напрягают укропы:
Москва – это Азия в ватниках.
Но Украина – Европа!

2.
А террикон не ковыльный курган.
В круге ковыльном на память
Хохол и хохочущий хан
Обменивались бунчуками.

Сдуру резвились ребята.
Не сдуру ли и теперь
Свинцом ублажает брат брата,
Словно ужаленный зверь.

С ухмылкой борцы за приличие
Наклеили брови на лоб.
Им нет никакого различия:
Что в лоб, а что прямо в гроб!

Но лбом дорожит Донбасс
И, морщась от Минских обетов,
Верит в божественный Спас,
В 9‐ое Мая. В Победу!

Верит, что землю спасёт
Не просто предтеча салютов.
У многих на этот счёт
Свой образ мирского уюта.

Запад вложил в западню
Махновские бредни Бендеры.
И узаконил резню
В ново нацистской манере.

Открылся кровавый сезон:
Есть! Русские головы резать!
Закроется! Скоро! В СИЗО!
Возможно рукою Совбеза.

А может собака в другом,
Издревле открытом зарыта?
В самом бардаке мировом
С его персональным корытом?

По сути кривую теорию
Лелеют вожди Западенские.
Так пусть снизойдёт на историю
Божественное равноденствие.

Пусть лишь тишину нарушает
Симфония майских салютов.
И право на жизнь утверждает
Простой ультиматум малюток.

Рождаются новые люди.
И в божьей рождённые силе
Бодаются с млечною грудью
Богатыри России.

3.
Фашиствующей диктатуре
Сходят все фокусы с рук.
Княжил когда‐то Рюрик —
А стал заправлять Яценюк.

Но Малую Русь у Хрущёва,
Как полонянку отбили,
И Новую строить готовы
И Губарев П., и Пушилин,
И твёрдый Пургин, и Царёв,
И кипячёный Долгов.

Народ обчесался ручищей
С вопросами что, мол и как?
И выгреб из бородищи
У классика соль про бардак.

На прииске работодатели
Золото с кожей сдирают
И благ мировых созидателей
Без благ умирать отправляют.

Воры прибавочных ценностей
Себя завалили презентами.
Советов продажная целостность
Оценена аплодисментами.

Настала Бориса Второго:
Эпоха: бери, что осилишь.
Уркам хватило полслова.
И – растащили Россию.

Всё с украми было не то, чтоб абы
Как: даже запахло кровью.
Укры свои распушил чубы.
И убежал Янукович.

Часть 3

1.
А мастерицей в печёнках
Тайно и начить законы,
С рыжей косой амазонка
вышла на волю из зоны.

Вцепилась в загривок Майдана:
«Геть! Москалей на ножи!»
Донбасс с перекрашенной дамой
Не согласился дружить.

Время! Моргнуть по‐советски
Большим желваком на скуле.
Укры за вольность в Донецке
Оскалились на москалей.

Тогда ополчились и ополченцы.
В преддверии метаморфозы
Красное выбросили полотенце,
Но испугались Морозовы.

Классовый спор субсидировал Савва.
Но детское время прошло.
Резать свой сук уморительно стало.
И стало похоже во зло.

С какой белены это снова влюбились
Холопы в свою старину?
Так олигархи всерьёз возмутились
И не простили вину.

За право с ногами залазить в корыто
Кто поплясать не герой?
За покушенье на потом нажитое
Как не подняться горой?

Вот и стреляют без предупреждения.
Это такое хобби.
Без предупреждения на поражение.
Всех бы без гроба угробить!

Но пламя героев, творящих добро,
В сердцах никогда не убудет.
Бежит с поля боя конфетный барон,
В страхе бросая орудия.

Бросает не всё. Спокоен палач.
Российская крыша, как жинка.
И радостью детский становится плач
При смаке кровавой начинки.

Такая загадка сама по себе
Оставит сидеть без обеда.
Но не сокрушается пусть ФСБ.
Застолье оплатит Победа.

2.
Котёл Иловайский – военный восторг!
А минский – окоп миротворцев.
А не покорившийся Юго‐восток —
Республика для Новоборцев.

Народ обчесался – и кровь пролилась.
От ценностей обще навязанных
Как не возмутиться? Фашистскую власть
Борцы ублажать не обязаны.

И помнят ещё в Краснодоне,
Помнит тем более враг,
Как высился над терриконом
Зарёю окрашенный флаг.

Не с этого ли проекта
На не обсиженный сук
Пялится пятый сектор
И бандерлог Яценюк?

А может желающих больше
Сверху взглянуть на фигу?
Есть скептики.
Те, что в Польше.
И те, кто попали в книгу.

В иудину книгу! Которая
Людям на трезвость подарена,
Для пересмотра теории,
Шерстью обросшего Дарвина.

Дедушка! Вы не правы:
Не человек – от мартышки!
Стала донецкой правдой
Логика Нюрнбергской вышки.

На этой высотной плахе
Стихнут учёные бдения.
И никакой парикмахер
Не сбреет былые сомнения.

Я человек – и два уха,
И офтальмолог не нужен мне.
А хватит ли русского духа
Снять с дерева правдой контуженных?

Но упреждая процессы
Преступники слезли сами.
И прибавляя в весе,
Заскрежетали зубами.

* * *
Жгут! Убивают! И пусть
Брюссель бузиной опоросится.
Как упоителен хруст
Рёбер живых новороссинцев!

И как вдалеке от бога
У бравых баптистов в гостях,
Гарцует с засланцами в ногу
Рыжий Майдан на костях.

Как ослепляют публику
Белой керамикой зубы!
А в чём смак народным республикам
От Западинского зуда?

Располагает не к ланчу
Большая улыбка Барака:
Взамен персонального ранчо —
Глобальное благо бараков!

Пирует наёмная месса,
В зубах ковыряясь акацией.
Надолго запомнит Одесса
Изящно горящую акцию!

Слепые лишь помнить не будут:
Из окон шестых этажей
Летели не факелы – люди
На клумбы нацистских ножей.

* * *
На трупах опух Коломойский.
Расцвёл зеленей, чем укроп:
Выпущенная по‐свойски
Дымится славянская кровь.

И длятся (доколе?) не детские,
Но очень прицельные прятки.
Кто попадёт в Донецке
В завтрашнюю десятку?

И на евро удивление,
И даже: мол, кто его знает?
А не само ль население
Само же себя пожигает?

Но хватит ли и надолго
Десятками горе турить?
Дон – это тоже Волга —
А песню нельзя запрудить.

3.
Какой же оранжевой радостью
Беременна краля Майдана?
Не залпово ль огненной Радой
Или брусчатковой давностью?

И в руку ль Крещатинской дивчине
Кесарево сечение?
Но доллары с кровью уживчивы.
И ушлым не до размышления.

Но если нахлынет безумие —
Встанут со дна пороги.
Взрывчатка людского Везувия
Разумнее политологии.

Сдулись в народе симпатии
К силе подержанных слов.
В моду вошла дипломатия
Молча кричащих гробов.

И пусть на укроп олигархам
Изводятся гордые укры:
Землю очистят от страха
Реального сектора руки.

А подвиг больших сыновей,
Посмертно рассказывать нанятых,
Окупиться для матерей
Приватизацией памяти.

Горе строптивых рассудит.
И, как говорил Мозговой,
От терриконов, отсюда

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.