Ия
Секреты всего света. Сказки

Сказка о розе

Жила-была на свете Роза, а вернее – Розовый Куст на клумбе, а ещё вернее – Черенок Розового Куста. Много времени утекло, много рассветов и закатов прошло чередою прежде, чем Черенок подрос, появились на нём сначала листочки, а затем и Бутон. Черенок, собственно, и рос ради этого Бутона, вернее, Цветка, а ещё вернее – Розы. Только тогда он вправе был называться Розовым Кустом, когда на нём зацветал хотя бы один цветок. Черенок с нетерпением ждал этого часа.

И вот на рассвете одного чудесного летнего дня зелёные листочки, что удерживали Розу в состоянии Бутона, ослабили свои объятия, и тогда нежные, бархатные лепестки Цветка с облегчением расправились. Долгожданный момент наступил, Цветок улыбнулся солнышку своими лепестками и сказал: "Я – Роза". Ну, если честно, то Цветок поспешил с заявлением, так как на самом деле он был ещё только распускавшимся Бутоном. Но день ото дня всё больше лепестков расправлялись и, улыбаясь миру, шептали: "Я – Роза".

Солнышко согревало лепестки, и они в ответ с радостью отдавали миру свой аромат. Все любили Розу и гордились ею: и садовник, что посадил Черенок, и сам Черенок, повзрослевший и благодаря Розе преобразившийся в Розовый Куст. Согреваемый солнышком Цветок благоухал, его умывала роса, и каждый лепесток бархатился всё красивее.

Цветок уже много раз слышал восторги мира в свой адрес и принимал любовь эту в награду за свою красоту. Когда же все его лепестки расправились, Цветок заявил во весь голос: "Я Роза, я прекрасна!" И этот голос услышала Бабочка. Она, размахивая перламутровыми с узорами павлиньего пера крыльями, подлетела к Цветку и сказала:

– Я – Бабочка по имени Павлиний Глаз.

– А я – Цветок по имени Роза.

Они долго любовались друг другом, взаимно восхищаясь красотой, а потом долго удивлялись, что до сих пор не знали о существовании друг друга. Бабочка порхала вокруг Розы, обеим было радостно оттого, что прекрасен мир, прекрасны они. Так они стали подругами – Цветок Роза и Бабочка Павлиний Глаз.

Каждый день они беззаботно болтали, делились новостями. Расставались они совсем ненадолго: когда садовник поливал Розу, Бабочка улетала к другим цветам, чтобы тоже пообедать. Затем она возвращалась к подруге и делилась новостями Клумбы. На Клумбе не было других Роз, поэтому остальные цветы ей завидовали, и когда Бабочка прилетала к ним за нектаром, разные цветы говорили Бабочке: "Что же эта красавица Роза не накормит тебя или она очень горда для этого? Может в ней вообще нет нектара, а вместо тычинок и пестика шипы?"

Бабочка не обращала внимания на этот завистливый шёпот, она радовалась солнечным дням и без устали порхала над Розой. Размахивая крыльями, она распространяла аромат Розы и получалось так, будто купались подруги в красоте мира, в красоте друг друга.

Прошло три дня с момента их знакомства. Стояла солнечная погода, и им обеим было радостно. За эти дни в тени Розового Куста распустила свои едко-жёлтые дурно пахнущие цветочки Сурепка. Она с завистью наблюдала за дружбой Бабочки и Розы. Злясь на свое уродство и завидуя всем вокруг, она распространяла отвратительный запах, но этот запах тонул в благоухании Розы. Хотя Сурепка и существовала за счёт Розы, прячась от зноя в её тени и напиваясь её влаги, она ненавидела Розу.

На пятый день знакомства Бабочки и Розы пошёл дождь, и Павлиний Глаз спряталась в щели под навесом дома. Роза с удовольствием подставила лепестки тёплому летнему дождю и радовалась. Ведь это был первый дождь в её жизни: раньше её поливали из лейки. Но когда продолжительный душ наскучил Розе, она затосковала о подруге. Не с кем ей было поделиться своим открытием: оказывается, небо может поливать Клумбу долго и много. И тогда Роза стала звать Бабочку Павлиний Глаз.

– Не дождёшься своей красавицы? – услышала Роза откуда-то снизу скрипучий голос. Она посмотрела вниз и увидела дурно пахнущее соцветие.

– Кто ты? – брезгливо спросила Роза.

– Я – Сурепка, – проскрипела уродина. – А подружка-то твоя, видать, не настоящая: вот ты не боишься, что дождь красоту смоет, а Бабочка твоя облезет от дождя-то!

– А ты откуда знаешь? – спросила Роза.

– Я многолетняя, постарше тебя буду, каждое лето на свет вылезаю. А ты только первый раз распустилась. Знаешь, какая б красавица ты ни была, но летать-то не умеешь.

Роза не поверила сорняку и продолжала ждать подругу. Она размышляла: "Зачем мне летать самой, если моя прекрасная подруга летает, у меня есть другие достоинства. Мы прекрасно дополняем друг друга".

Бабочка прилетела после дождя грустная и вялая. Она не порхала, как бывало раньше, перед цветком, а присела на лепесток и сказала: "Я слабею, наверное, оттого, что голодна, ведь шёл дождь, и я не могла слетать за нектаром. А теперь у меня мало сил, чтобы собирать с мокрых цветов нектар и пыльцу. Боюсь намочить крылья. Если они промокнут, не смогу летать. Они у меня и так уже осыпаются".

"Бедная бабочка", – подумала Роза и предложила ей устроиться среди своих нежных лепестков поудобнее и отдохнуть. Павлиний Глаз приняла предложение. Легкое покачивание Цветка скоро убаюкало Бабочку.

Утром Бабочка проснулась и встревожено стала метаться вокруг Розы будто чего-то искала.

– Что с тобой? – спросила Роза.

– Я умираю!

– Нет, этого не может быть. Ты живёшь всего лишь несколько рассветов и закатов, этого не случится!

– Я чувствую, как слабеют крылья и уходят силы, – прошептала Бабочка.

Роза с усилием раскрыла последние лепестки, которые ещё укрывали её середину:

– Может, мой нектар и пыльца придадут тебе сил! Попробуй!

Из последних сил цепляясь лапками за лепестки, Бабочка добралась до сердцевины и еле слышно промолвила:

– Я оставляю тебе на память…

И, не договорив, умерла. Порыв ветра подхватил нежное тельце и унёс куда-то…

Роза стала плакать, и капельки её ароматных слёз застывали на лепестках. Но Цветок не умел долго грустить. Скоро Роза вновь слышала пение птиц, лучи утреннего солнца высушили её слёзы, и тогда она вспомнила о том, что сказала Бабочка перед смертью: "Я тебе оставляю на память…" "Что же она оставила?" – Роза пошевелила лепестками и ощутила какую-то необычную белую каплю, которая не была росой. Роза обрадовалась: "Так вот что ей осталось на память!" И всё своё внимание Роза направила на эту капельку – память о подруге, заботливо прикрывала от прямых солнечных лучей, от тяжелых дождевых капель. Теперь у Розы было занятие: она оберегала нечто непонятное, но важное для неё, как память о своей лучшей подруге. Только Сурепка ехидно похихикивала: она-то знала, что это за капелька. А Роза пребывала в неведении.

Но вот однажды с капелькой стало что-то происходить. Она вдруг лопнула, и из неё показалось яркое пушистое создание, которое перемещалось, изгибаясь всем своим длинным телом-палочкой. Розу забавляло существо, но это продолжалось недолго. Пушистое создание вдруг больно впилось своими челюстями в её лепестки и стало жевать их, оставляя за собой след-дыру.

Роза ужаснулась, да и весь Розовый Куст заволновался, даже самая дальняя ветка потянулась под порывом ветра к Цветку, чтобы сбросить прожорливое, бессовестное создание. Но вдруг Роза вспомнила, что это существо принадлежит её подруге Бабочке и решила, что если та завещала его ей, Розе, следовательно, ничего плохого оно не совершит. "Конечно же здесь что-то не так, – размышлял Розовый Куст, – но если Цветок терпит такое издевательство, значит в этом кроется какой-то смысл!"

И Роза терпела боль, и когда Гусеница аппетитно грызла её нежные лепестки, она думала: "Конечно же я теряю свою былую прелесть, но ведь малышке нужно что-то есть". А лепестки стали понемногу опадать. "Вот и хорошо, что есть от них кому-то польза, а то опали бы на землю и всё…"

Садовник не срезал этот Цветок: он ведь был первым на кусте. Чтобы скрыть изуродованные лепестки, Роза сворачивала их трубочкой и выглядела от этого аккуратно. "Когда-нибудь она насытится, и я отдохну от страданий!" – верила Роза.

И действительно, в один пасмурный день Гусеница, спрятавшись в скрученный лепесток, затихла. "Что с ней?" – заволновалась Роза, – "Неужели умерла, как Бабочка!" Но тут Гусеница стала ворочаться внутри лепестка и так проворочалась до темна, а потом успокоилась.

Дни стояли пасмурные, и Гусеница не вылезала из своего укрытия, хотя её присутствие и тепло Роза ощущала. "Спит", – думала она и рада была отдыху. Ветер срывал лепесток за лепестком, и розовые, они улетали в небо, как бабочки. "Как хорошо, – думала Роза, – я сама не умею летать, зато мои лепестки кружатся в воздухе как бабочки". И Розе стало радостно оттого, что подарок подруги спит, а сама Роза лепестками кружит в небе.

Только Сурепка скрипучим голосом нарушила её радостное состояние:

– Гляди, скоро совсем облысеешь, и конец твоей красоте. А Гусеница дожрёт последнее твоё украшение, вот тогда поглядим, кто из нас уродина.

Роза посмотрела вниз и увидела, что у Сурепки одни мелкие цветочки осыпаются, а другие распускаются тут же. И ей стало грустно.

И стала она думать о смерти: "Вот Бабочка порадовала мир красотой и ушла из мира. Наверное, и мне пора уходить настала, потому что нечем больше радовать этот мир". И в эту же минуту порыв ветра сорвал и унёс последние лепестки, лишь один, скрученный, остался, он ведь был тяжёлый: внутри него жило Существо. Как раз в этот момент оно зашевелилось. "О! Я ещё кому-то нужна, – воспрянула духом Роза. – Какое счастье быть нужной!"

И в ответ на её мысли на самую сердцевину цветка из скрученного лепестка выползла… её подруга. Да, да, это была великолепная Бабочка Павлиний Глаз. Она расправила крылышки и, переливаясь всеми цветами радуги, украсила этот мир.

Скоро ветер унёс и самый последний лепесток. Вместе с ним улетела Бабочка, ведь ей не с кем было поговорить о своём возрождении – Цветка не было. А Розовый Куст понял, что это часть его Цветка кружится в небе, и оттого был счастлив. Розы ещё будут – он чувствовал, знал это, будет много роз и много красоты вокруг, и, гордый за себя, с мудрой мыслью: "Всему своё время и свой срок расти, цвести и быть полезным", – Розовый Куст уснул до следующего лета.

А что Сурепка? Она осыпалась, но успела поглубже пустить корни, чтобы, если попадёт под лопату, уцелела хотя бы часть корня. Ей очень хотелось проследить дальнейшую судьбу Розового Куста. Она-то ведь не была великолепна, как Роза, и потому жила чужими проблемами.

На этом история Розы и Бабочки не завершилась. Она продолжалась много лет, пока цвёл Розовый Куст. И это лишь одна история из бесконечного разнообразия жизни, законы которой неизменны: расти, цвести, быть полезным в свое время и в соответствующем месте.

Жемчужное ожерелье

Вам доводилось когда-нибудь видеть вулканический песок? Нет? А мне довелось. И не только увидеть, но и потрогать, ощутив, какой он. Это было на Камчатке, на берегу океана.

Песок этот чёрный и искрится на солнце, как россыпи алмазов, всеми цветами радуги. Он просто завораживает своим блеском, когда пересыпаешь с ладони на ладонь его песчинки.

Заворожённая рокотом океана, яркими переливами чёрного песка и таинственной силой белоснежных вершин я поняла, что самое главное для человека – понять, зачем он живёт, найти свое место в этом мире. И от радости такого откровения Великой Природы зародилась во мне сказка. Потом она вызревала некоторое время, обрастая иными впечатлениями. А когда настал её час, она появилась на свет. В своё время, то есть своевременно. И может быть, дай Бог, поможет кому-то понять, для чего боль и страдания живут вместе с нами в этом мире.

Слабая она была от самого рождения – маленькая Устрица, что спряталась в двух створках своего домика. Поэтому не смогла она удержаться на своём родном месте, там, где жила вся её родня, и унесло её подводное течение далеко-далеко. Куда – она точно не знала. Знала только, что очень далеко. В общем устроилась она довольно-таки неплохо. Вокруг было тихо, достаточно еды. Только вот оторванность от своих родных мешала ей радоваться новой, уже самостоятельной жизни.

Лежала она спокойно согласно своему обычному распорядку. Завтракала, отдыхала, наблюдая сквозь приоткрытые створки за новыми соседями, затем обедала и вновь отдыхала, размышляя о том, что ей достанется на ужин, и, наконец, поужинав, плотно закрывала на ночь свои створки и засыпала. Так обычно протекали её дни.

Но в ту памятную ночь спать ей совсем не хотелось, поэтому лежала она с приоткрытыми створками и думала…

Особенность устрицы и отличие от всех других обитателей морского дна не только в её створках-домике, но и в маленьком трепетном тельце внутри, которое является всем сразу: как бы головой, вернее, местом для мыслей, а также руками, ногами и желудком одновременно. Поэтому, когда Устрица делала что-либо одно, например: ела, думала, перемещалась, закрывалась, открывалась, – всё её тельце было занято только этой одной работой.

Итак, в ту ночь она размышляла о своём одиночестве и мечтала о приключениях. Кстати сказать, она с рождения была слабее своих сородичей, мало двигалась, а больше думала и потому прослыла мечтательницей. Конечно же приключение не заставило себя ждать.

Поднимая бурю песка, в который он зарывался днём, расправив свои руки-щупальцы, на ночную охоту вышел Осьминог. Он сразу заметил маленькую приоткрытую ракушку и уже протянул было свои щупальца, чтобы схватить задумавшуюся устрицу. И та чуть было не угодила в брюхо Осьминога. Но вовремя сообразила перевернуться створками вниз и захлопнуться. Надо заметить, что хотя она и была слабенькой от рождения, этот физический недостаток компенсировала живой сообразительностью. Таким образом Устрица избежала преждевременной смерти. Однако приключение с ней уже случилось. И к тому же в её тельце застряла песчинка и доставляла ей теперь боль и неприятности. Каждый раз, когда Устрица пыталась о чём-то думать или просто двигаться, она испытывала неприятное чувство, причиной которого была крошечная песчинка, напоминавшая о пережитом приключении.

И ведь никак её было не вытолкнуть из домика – песчинка впилась в тельце, и, когда Устрица закрывала свои створки, она даже поскрипывала, царапая внутренний слой створки и как бы напоминая о своём присутствии. Будь Устрица посильнее от рождения, она конечно бы освободилась от этой неприятности, но, увы, ей оставалось только терпеть! Так и жила теперь Устрица воспоминаниями о приключении, так как песчинка не позволяла ей думать почти ни о чём другом.

Но время шло, и песчинка-приключение (так для себя Устрица называла эту неприятность), потихоньку стала как бы частью Устрицы. И у неё уже не возникало желания избавиться от песчинки. Она просто смирилась. Просто продолжала жить своей обычной жизнью. Как прежде, ела, спала, думала. Однако думала теперь о том, как бы сложилась её жизнь, не случись этого приключения. Что самое удивительное – песчинка внутри уже больше не скрипела и не царапалась, а становилась гладкой и росла. Она стала частью Устрицы, и тогда, когда перламутр покрывал царапины на внутренней поверхности раковины, перепадало перламутра и песчинке. Таким образом песчинка-приключение со временем обросла перламутром, а, вернее, терпением и смирением устрицы, и стала очень даже симпатичной жемчужинкой, которая напоминала по форме капельку воды. Устрица могла это только ощущать, потому что по мере своего роста песчинка вынуждала её маленькое слабое тельце сжиматься все больше и больше. И все же со временем Устрица стала даже радоваться песчинке-приключению-жемчужине, ведь ей уже было не одиноко, и могла она теперь хоть с кем-то делиться своими думами и мечтами.

Так они и жили: маленькая и постепенно слабевшая Устрица и её приключение-боль-печаль-терпение-смирение и теперь уже радость-песчинка. Жили до тех пор, пока совсем ослабевшую Устрицу вместе с прекрасной Жемчужиной, в которую превратилась песчинка, не достал со дна Ловец Жемчуга. И когда Устрица почувствовала, что пришёл конец её маленькой, как она сама, жизни, она с радостью подумала о том, что песчинка вобрала в себя силу и крепость её створок, а значит с ней ничего плохого не случится.

И Устрица оказалась права. Когда люди вскрыли створки раковины, они обнаружили рядом с маленьким тельцем Устрицы огромную великолепную Жемчужину в форме капли. Скоро Жемчужина стала главной в ожерелье, украсившем Невесту.

Вы теперь, наверное, догадываетесь, почему именно невестам положено носить жемчуг. Потому, что в жемчужинах заключена сила опыта маленьких устриц, живущих на дне океана. Сила эта проявляется в терпении, смирении и радости несмотря на страдания и разные кажущиеся неприятности. А почему жемчужины часто имеют форму слезы, тоже объясняется просто: иногда можно и поплакать, если соли и горечи через край, ведь вода океанская горько-солёная. Но главное – в жемчуге есть внутренняя стойкость песчинки и радужная красота перламутровых створок раковины. И всё это вместе – опыт жизни Устрицы.

Вот и люди используют чужой опыт, когда своего ещё нет. Дай Бог, чтобы шел он на пользу каждому и всему на свете.

История кленового семечка

Чувство полёта, вращения и невесомости, вот что помнило Кленовое Семечко до момента начала своей собственной жизни. А она началась, как только двукрылый вертолётик, на котором Семечко расположилось вместе со своим братцем, таким же семечком, как оно, приземлился невдалеке от самого Клёна, отправившего в жизнь новое поколение семян, а значит Новых Клёнов.

Так вот, нашему Семечку повезло, и оно, в отличие от братца, выпавшего из вертолётика на камень, погрузилось в неглубокую ямку от кабаньего следа. С этого-то момента и началась своя собственная жизнь у Семечка. О том, откуда оно взялось и зачем оно здесь, оно ещё не думало, но то, что оно – дерево, знало с самого начала своей жизни. Иначе, не зная самого главного – что оно было деревом, стало бы расти Семечко Цветком или Травой. А здесь сразу понятно – Семечко Дерева начинает жизнь, и всё вокруг уже готово помочь ему в этом. Например, Почва, вырастившая множество таких вот малышей, уже поняла, что этому очень повезло, так как в месте его приземления достаточно влаги для будущих корней и вообще всё необходимое для питания на первое время. Об этом предусмотрительно заботился Клён, сбрасывавший ежегодно листву для Почвы. Да и не только один Клён, все Деревья, старея и погибая, становились потом почвой для своих потомков. Но об этом Почва не думала вслух, так как была Хранительницей Тайн Жизни Леса, где и происходили эти события. Её все Деревья и Жители леса очень уважали, называли Матушкой.

Наш малыш спокойно дремал в новом ложе, есть и пить ему пока не хотелось, так как в тех дольках, что составляли тельце Семечка, всего было достаточно . У него внутри, конечно же, что-то происходило, но утомлённое путешествием Семечко дремало, пока не почувствовало нечто необычное, а именно перемены в своём тельце и чувство жажды: из Семечка появился маленький отросточек, который увеличил запросы Семечка и потребовал пить. Вернее, это Семечку уже не достаточно стало своих запасов, так как оно проросло.

С каждым днём отросточек всё больше удлинялся и погружался в почву. А внутри прежнего Семечка уже формировались листочки. Словом, совсем как у ребёночка в животике мамы: ручки и ножки. Спустя некоторое время оболочка Семечка отпала, и, выбравшись из темноты листочками, оно ощутило, какой он, Белый Свет, ощутило свою собственную жизнь от края корешка до кончика листьев. Проросшее Семечко стало Малышом-Ростком. Это почувствовала Матушка Почва, ведь к такому торжественному моменту она была причастна, давая Семечку всё необходимое. Она поняла, что жизнь Семечка продолжается, а значит продолжается и её жизнь, а значит и жизнь всех деревьев и жителей леса, ставших когда-то её плотью.

Как только Малыш-Росток приподнялся над почвой, он с любопытством стал оглядывать всё вокруг и запоминать. Теперь он знал, что такое тепло и светло, мокро, сухо, мало, много – это насчёт еды. А вот что он – всего лишь Малыш, ещё не знал.

Когда он подрос на несколько листиков, то, разглядывая вокруг деревья, непохожие на себя, не догадывался, что они тоже деревья, поскольку деревом был он сам. А если все остальные не такие, как он, значит, они просто не деревья.

Кто же они на самом деле, его совсем не интересовало, так как занят Росток был важным делом – он рос. Когда же он подрос настолько, что на его гибком теле появилась настоящая кора, и даже веточки, захотелось вдруг ему поделиться с кем-нибудь своей радостью. От Почвы он поднялся уже достаточно высоко, да и не о еде шла сейчас речь, так что с ней делиться ему не хотелось. Нужен был кто-то такой же важный для него, как Почва, и даже ещё важней, словом, авторитет. Всё, что было ниже его и не таким, как он, тоже не в счёт, а вот то, стоящее рядом, то Большое, знакомое ещё с того момента, как слетела оболочка и стало светло, привлекло внимание Подростка (так теперь сокращённо звала для себя Матушка Почва Подросший Росток).

Причём Это, стоящее рядом Большое, закрывало собой с одной стороны почти весь вид и поднималось куда-то высоко, куда Подростку, хотя он и подрос, было не дотянуться. Но то, что это Большое было покрыто такой же корой, как у него, только в трещинах и ссадинах, решило дело в пользу общения с Большим. До этого Подросток прежде сомневался, был ли Большой Деревом или нет, так как с той стороны, которая была видна Подростку, у Большого веточек не было. Но кора важнее веточек, ведь именно ей он хотел похвастаться, вот почему Подросток, шевеля листочками на своих веточках, спросил Большого, стоящего рядом:

– Ты Дерево?

В ответ откуда-то сверху послышался мощный не шелест, а гул:

– Я – Клён.

"Значит не Дерево", – огорчённо подумал Подросток.

– Очень жаль, – печально опустив веточки и еле пошевелив листьями, сказал он. На что Большой, стоящий рядом, и, как стало известно, ещё и Клён к тому же, не ответил, видно, ему нечего было сказать.

Безуспешно пытался Подросток разобраться, почему это у Недерева такая же кора, как у него – Дерева. Размышления его уже касались не только еды: ему очень хотелось скорей подняться вверх, туда, откуда прозвучал этот гул, ответ. Он надеялся именно там получить ответ на свой вопрос. Поскольку мысли Подростка тянулись вверх, то и его юное тело тоже вытягивалось и становилось стволом, к тому же на нем появились новые веточки и ажурные листья. Отчего Подросток становился уже Деревцем со стволом и листвой, положенными по возрасту.

Однажды Деревце ощутило волнение в лесу и какой-то незнакомый шум. Этот шум не принадлежал ни одному из лесных жителей, в этом-то деревце уже разбиралось. Его веточки чутко уловили листочками разношелест. Отовсюду ему слышалось "И-ива", "Ли-ипа", "Ду-уб", "Берё-ёза", "Сосна-аа", "Оси-ина". "Что бы это значило?" – подумало Деревце. Что это за незнакомые имена? Может сегодня день знакомств, и тоже прошелестело листьями: "Я – Дерево".

И в это самое мгновение оно ощутило невероятную боль оттого, что одна из его главных ветвей почему-то надломилась и, падая, потянула за собой весь его ствол. Отчего всё деревце накренилось и стало падать, но Большой, стоящий рядом Клён поддержал его своим телом-стволом. И случилось так, что у накренившегося Деревца соединились половинки расколотого топором ствола, так как Ствол Большого Клёна сдерживал его падение. Мучительная боль стихла и Деревце обнаружило, что очень сильно наклонилось. Не понимая, что с ним произошло, оно попыталось исправить неправильное положение с помощью корней. Отчего из раны полился сок и силы покинули его. Но перед тем, как забыться, Деревце услышало пронзительный звук, донесшийся оттуда, где недавно звучало "И-ива". Это был стон "смерти".

"Первое потрясение для Молодого Клёна завершилось благополучно – поняла Матушка Почва. – Он будет жить". И уж кому, как не ей, знать, где – жизнь, а где – смерть.

Молодой Клён потихоньку оправился от удара и даже возмужал. Рана затянулась корой и на ней образовался шрам, которым Молодой Клён теперь гордился. А поскольку он уже знал, что смерть – это одинаково плохо для Дерева и Недерева, он решил поговорить с Недеревом Большим Клёном, тем более, что он уже не был просто "стоящим рядом", а был "прилегающим". Только кто к кому прилегал Молодой Клён особенно не выяснял, ведь ему это не мешало.

И вот он впервые после травмы попытался зашевелить листьями, из чего вышло что-то невнятное и шепелявое:

– У меня ш-ш-ш-а-а-м.

Это он хотел сказать: "У меня шрам". Но видимо Большой Клён его не расслышал. Тогда переполняемый гордостью за самого себя и свой опыт жизни, он решил сказать громче, для чего потребовались те ветки и листья, которыми Молодой Клён опирался о ствол Большого Клёну. Тогда он напряг корни и вместе с порывом ветра оттолкнулся от Большого Клёна, высвобождая примятые ветки. И случилось чудо – он встал на своё место, и его ветви коснулись чьих-то ещё ветвей. Когда Молодой Клён огляделся, он понял, что это ветви Большого Клёна касаются его ветвей. И ещё он ощутил листьями и ветвями ласковое тепло, оно исходило от Света, что ослепил Молодого Клёна. Это тепло пронизало его тело от кончиков листьев до края корней. "Вот какая она – Жизнь", – понял Клён. Да, да, уже понял, а не просто ощутил, как когда-то будучи Ростком, появившимся из Семечка. И ещё он понял, что он такой же Клён, как и Большой Клён, только моложе.

"Сколько ему предстоит ещё понять в этой жизни, покуда не станет трухлявым пнём, а потом и частью меня, чтобы питать своих собственных потомков", – так думала Матушка Почва, готовясь принять в себя потомство от нашего Клена, на котором появилось уже множество молодых сережек.

Сказка про нужные слова

В жизни маленькой синей с жёлтыми бочками Синички это была первая зима и потому очень холодная и голодная. Синички постарше уже как-то определились рядом с сытными местами, и, конечно же, молоденьким и неопытным оставалось только подолгу ждать, когда все взрослые наклюются досыта и к тому же еще обменяются синичьими (на синичьем языке) новостями да сплетнями. И не всегда после взрослых синиц оставалось что-либо поклевать. Поэтому маленькие Синички, подпрыгивая на замерзших лапках с места на место вокруг сытного места, нетерпеливо по-синичьи разговаривали. И если старшие солидно издавали всего лишь одну-две синичьи фразы, то малыши беспрестанно и потому бестолково переговаривались, дожидаясь своей очереди к еде.

Одна молоденькая Синичка от рождения была смышлёной и, потому, не морозила лапки, а сидела, распустив свои пёрышки на веточке, слушала, о чём разговаривали старшие, изредка разговаривала с младшими. Никто особенно не обращал на нее внимания, и получалось так, что она разговаривала сама с собой. И, конечно, когда старшие освобождали место для еды, молоденькая Синичка немного опаздывала, так как сидела дальше всех от сытного места. И часто полуголодная, она вновь усаживалась, нахохлившись, на удобной веточке и думала о чем-то о своем.

А поскольку у птиц все мысли звучат сразу же, то её разговор-посвистывание доносился до пролетавших мимо птиц. "Почему же так получается? – думала полуголодная Синичка. – Мне так холодно, голодно и обидно, но никому до этого нет ни малейшего дела. Каждый думает и заботится только о себе. Уж лучше бы оставалась я всегда в той уютной и всегда тёплой скорлупке".

Однажды жалобные её рассуждения услышала неторопливо пролетавшая мимо очень важная Старая Синица. Она присела рядом с малышкой на веточку, распушила свои уже достаточно потрёпанные пёрышки и стала… молчать. Малышка с волнением закрутила головкой, раздумывая вслух, а иначе она не умела:

– Чего хочет от меня эта старуха? Я ведь сижу и никому не мешаю. Мало того, что эти взрослые не дают поесть как следует, да ещё хотят согнать с насиженного места!

На эти мысли Старая Синица совершенно ничего не ответила. Только, не поворачивая головы, приоткрыла свой левый глаз и продолжала молчать. Тогда малышка подумала: "Да она, наверное, совсем из ума выжила. Раз ничего не говорит, значит, и не думает". При этих мыслях-словах Старая Синица внимательно посмотрела на маленькую все еще одним глазом, и произнесла:

– Что ты всё время вертишься и скачешь с места на место? Сидела бы, смотрела на солнышко да грелась.

И отвернулась опять.

Малышка была совсем не грубиянка. К тому же она побаивалась Старую Синицу. Поняв, что её не собираются сгонять с насиженного места, она радостно прочирикала:

– Я не могу спокойно сидеть на месте потому, что я хочу есть и мне холодно. И от этого мои грустные мысли не дают мне покоя.

Теперь Старая Синица посмотрела на неё двумя полуоткрытыми глазами-бусинками, повернув голову набок.

– А ты и не думай эти мысли, если они грустные, холодные и голодные.

Переступив с лапки на лапку, чтобы устроиться поудобнее на ветке, она закрыла свои полусонные глазки и вновь замолчала.

От удивления малышка замерла. Все мысли у неё в голове перепутались и закружились в разных направлениях. Они были разные, эти мысли: "Почему так холодно, отчего так голодно? И, если не думать о еде и тепле, о чем тогда думать?" Она даже чуть было не свалилась с ветки. Но уцепившись лапками покрепче, она вдруг в полном молчании подняла голову вверх и поглядела туда, куда обычно не глядела, а она просто взлетала, чтобы внизу легче было найти еду. Вы, конечно, уже поняли, что посмотрела она в небо и увидела там солнышко. А когда увидела его, ей почему-то стало теплее.

И после того, что она вдруг ощутила, ей уже ни о чём не хотелось думать. Прошло совсем немного времени, и она снова подумала несколько раз подряд, но почему-то на этот раз не вслух. Зато потом, когда все разрозненные мысли сложились в одну большую, она произнесла:

– Как замечательно, что в холодный день светит тёплое солнышко, и в его лучах можно погреться.

Услыхав такие мысли молоденькой Синички, Старая Синица встрепенулась и с каким-то облегчением, сильно оттолкнувшись от веточки, улетела. Ей не нужно было больше учить жизни молоденькую Синичку, потому что та уже повзрослела.

А Синичка перелетела на другую веточку, поближе к тёплому солнышку, и продолжала размышлять. Только теперь она сначала думала, а потом говорила. И, наверное, слова её были важные, потому что получалась замечательная песенка, которую услышал человек. Песня понравилась человеку, и он в благодарность за нее насыпал Синичке хлебных крошек.

С тех пор они подружились. Повзрослевшая Синичка, умевшая теперь говорить вслух только важные слова, и человек, научившийся неизвестно где понимать их важность. О человеке, наверное, сложится другая сказка, а за Синичку я просто рада.

Про чудища, страшилки и другие пакости

Откуда берутся чудища, страшилки и прочие пакости, всем, конечно, известно: из тёмных и страшных тайн взрослых, которыми они ни с кем не делятся, и держат их в своих мыслях.

Поэтому пакости, словно собаки на поводке, привязаны к мысли хозяина, и чем больше у него тёмных мыслей, тем больше становится его Страшная Тёмная Тайна. Она питается темными мыслями и постепенно превращается в Темнющую Страшнющую Тайнищу, а потом и в Чудище. Если хозяин заводит ещё какую-нибудь Тёмную-претёмную, Страшную-престрашную Глухую Тайну, то старая забывается им, и, значит, перестает он ее питать старыми тёмными мыслями, а все новые тёмные мысли достаются той Темной Тайне, что помоложе и поближе к хозяину.

Старая Тайна еще тащится за хозяином. Но забытая и голодная она скоро начинает чахнуть. Поводок из темных мыслей от ветхости может порваться, и голодное и бездомное Чудище начинает бродить по чужим мыслям, поближе к другим хозяевам Тёмных Тайн: вдруг и ему что-либо перепадёт. Среди взрослых людей всегда найдутся их кормильцы. Если кто-то о ком-то плохо подумал, вот уже и перекусило Чудище.

А порой бывает, заводится много таких бездомных Чудищ там, где люди ругаются и даже дерутся. Там эта нечисть чувствует себя чудовищно хорошо.

Когда же надоедает Чудищам одна и та же еда – одни и те же мысли – они уходят на поиски чего-нибудь новенького, почудовищней. У них даже могут завестись друзья в разных местах, где живут Страшилки.

Страшилки – это те же самые Боялки или Заикалки. Они меньше Чудищ, но тоже противные и привязаны к разным страхам людей. Им неплохо живётся, особенно, когда к ним в гости приходят Чудища. Боязливые взрослые люди страшатся их ещё больше и начинают заикаться, отчего всем противностям чудовищно хорошо делается.

Страшилки бывают разные – от разных людей, значит. Например, один человек страх как боится темноты, а другой страх как боится одиночества, а третий боится и того и другого вместе да ещё чего-нибудь. И тогда Страшилки становятся и двуличными, и трехличными, и многоличными (когда у одного взрослого, например, заводится много разных Страшилок).

Боялки же – это когда страшно, что накажут или побьют. Если они появляются в детстве, то могут возникнуть и Заикалки. Вся эта препротивная компания может наведываться даже к детям, если тех обижают, а особенно, если бьют. А чтобы всем противностям было еще противнее, а значит, ещё лучше, эти Боялки заставляют детей мочиться в постели по ночам, ведь сами Боялки темные и пугать им легче в темноте.

Если в вашем доме они случайно появятся от ваших случайно тёмных мыслей, то лучше всего с ними справиться вашими домашними хорошестями – весёлостью и смешливостью. Конечно же, вы скажете, что время всех этих приятностей дневное, а ночью вы спите, и тогда к вам приходят противные Чудища и Страшилища. Но я знаю один чудесный секрет, как избавиться от этих Пакостей: нужно вызвать из дневного времени в ваш сон всякие любые приятности, и они быстро справятся с Чудищами. Нужно также знать, что самое главное – иметь правильность в вашей голове, потому что она управляет мыслями. И если правильно подумать на ночь, то всю ночь будут сниться правильные сны, а они цветные. А в цветном сне для противностей не остается места, и они убегают туда, где нет правильных мыслей.

Лучше всего каждый раз перед сном обращаться за помощью к Вечному Свету. Он Наиглавнейший над всеми. И если Он посветит в ваших мыслях, в ваших домах, то всё тёмное уйдёт или растает. Как обратиться к Вечному Свету, знают все взрослые люди, но только не всегда обращаются. И поэтому Страшные Тёмные Чудища продолжают по ночам пугать их детей. Некоторые же взрослые вообще считают, что все Чудища да Страшилища – глупости и детские выдумки. Из-за своего умничанья они совсем не видят, к чему на Земле приводят такие глупости.

Когда в одном месте собирается очень много людей со Страшными Чёрными Тайнами-Чудовищами, то об этом становится известно во всём мире. Потому что случаются разные пакости и неприятные случаи, и разные Чудища, Страшилки, Боялки и Заикалки начинают бродить среди бела дня, а люди прячутся в тёмных домах. А если Страшные Черные Тайны опутывают целые народы, то приходит Самое Главное Страшное Чудовище – Война.

Понятно теперь, что если не будет у людей в мыслях Страшных Тёмных Тайн, весь мир станет светлей, а светлей он станет, если попросят люди Вечный Свет о прощении и "больше так не будут…"

Ведь мамы и папы своих детей обычно прощают. Правда, иногда и наказывают, но только для того, чтобы дети выросли Настоящими Взрослыми без Противностей. Вот почему нужно быть Послушным Правильным Ребёнком своих Родителей. А ведь Вечный Свет – Самый Главный у людей Родитель.

И ещё было бы хорошо, если бы все взрослые не считали многие детские Сложные Важности детскими глупостями. Пусть у всех будут только светлые мысли и светлые сны!

Доначало

Давно уже прошло время, когда дети верили, что их нашли в капусте. Все они теперь прекрасно знают, что росли в мамином животике, а потом каким-то образом оказались вместе с мамой в специальном доме, где было много малышей и их мам.

Но странное дело: очень многих детей сейчас больше интересует, где же они были до маминого животика и вообще до того, как появились их старшие братья и сёстры, и до того, как их мамы и папы и даже их бабушки и дедушки встретились. Вот об этом я и хочу рассказать.

Доначало – именно так можно назвать то место, где находятся будущие дети, а значит будущие взрослые: они ведь тоже когда-то были детьми, но только об этом забыли. Вот в этом самом Доначале живут все люди до начала своей жизни у мамы в животике. Прежде, чем приблизиться к маминому животику и попасть в её мысль о малыше, нужно сначала подрасти в Доначальном мире. Ничего не поделаешь, так уж устроены все миры, – и тот и этот, что главная у детей работа – расти и взрослеть. И вот эту работу проделывают жители Доначала.

Мне приходилось когда-то, в своё время, бывать в удивительном мире Доначала и очень многое запомнить.

Я уже в который раз возвращаюсь на Землю и поэтому помню себя крошечной-крошечной, меньше Дюймовочки, и могу даже это вновь почувствовать. Так вот, когда я была в мире Доначала последний раз, дела там обстояли следующим образом.

Этот необыкновенный мир невероятных размеров расположен недалеко-неблизко от Земли. Устройством своим он напоминает пчелиный улей, только имеет форму шара невероятных размеров. Вероятные размеры бывают только на Земле, и то детям всё вокруг кажется невероятно большим. И лишь потом, когда они подрастают, всё вроде бы уменьшается. Со мной происходило то же самое в мире Доначала: когда я была невероятно маленькой, всё вокруг было невероятно большим.

Там, вообще-то, происходит все невероятное. Сами понимаете, что всё в Доначальном мире происходить должно по своим особенностям.

Все жители Доначала, а их там невероятное множество, занимают своеобразные ячейко-сотовые квартиры, согласно своим размерам-возрасту. Квартира состоит из ячейко-сотовых комнат – одна другой меньше, а самая малюсенькая расположена ближе всего к центру Доначала. Для того, чтобы главная работа жителей – повзросление до будущих детей, шла успешно и непрерывно, в самом центре мира Доначала, как ядро его, располагается Главная Тайна – Праматерия. Именно к ней примыкают малюсенькие ячейко-сотовые комнаты. Это потому, что от Праматерии исходит Свет. А будущим малышам всегда нужно больше Света. Ячейко-сотовые комнаты побольше располагаются подальше от центра. А выход из ячейко-сотовой квартиры находится в самой большой ячейко-сотовой комнате для "выпускников". И получается, что от начала до самого окончания подрастания жителю Доначала нужно пожить в каждой из комнаток по очереди.

Главная Тайна, по имени Праматерия, управляет всеми жителями Доначала. Самой же Праматерией, и об этом я узнала только недавно, управляет Он Великий. Главную Тайну я никогда не видела, но всегда её чувствовала и знала, что я как будто часть её. Ведь все дети сначала умеют только чувствовать, а узнают обо всём, когда подрастают. Но свою маму они ни с кем не перепутают, потому что она – родная.

И вот, пока здесь, на Земле, родные мамы сами растут, чтобы многое узнать, а потом, повзрослев, захотеть малыша, там, подальше от Земли и поближе к звёздам, в невероятно чудесном мире Доначала так же растут их будущие дети. Растут они не от манной каши, а, как я уже говорила, от Света Главной Тайны – Праматерии.

Но перед тем, как начать расти, будущие дети сначала появляются. Только подумает о них Великий Он, как сразу же появляется рядышком с Главной Тайной, а значит в самой маленькой ячейко-сотовой комнате малюсенький житель Доначала. Греется он у самой стеночки и растёт не по дням и не по часам, а по какому-то невероятно тайному времени. Ведь Праматерия сама и есть Тайна. Растёт будущий малыш. И чем больше становится, тем дальше от Главной Тайны перемещается в новую, еще большую ячейко-сотовую комнату.

"А какой он сам из себя?" – спросите вы.

Да обычный. Он слеплен из домыслей и согревается Главной Тайной, её светом. Он достаточно смышлёный, немного загадочный и светится – весь в своих будущих земных родителей. Сочетания качеств могут быть разными: то больше смышлёный, то больше загадочный, а то и посветлее, чем нужно было бы. Ведь малыши, будь они земные или доначальные, ещё мало знают и всегда что-нибудь путают. Зачастую и на Земле, если папа блондин с голубыми глазами, а мама брюнетка с карими, то малыш обязательно что-нибудь перепутает. Но это, наверное, и правильно, потому что появляются малыши там в разное невероятное время, а значит должны быть непохожими.

"А как же определяется возраст?" – снова спросите вы.

Очень просто: по размерам ячейки. Как только очередная ячейко-сотовая комната становится тесной доначальному малышу, его уже торопит освободить её другой малыш, который растет вслед за ним. Мол, пожил, уступи другому.

Так ведь и у земных людей бывает. Они когда маленькие ещё, то им хватает квартиры одной, вместе с папой и мамой, с бабушкой и дедушкой. И имущества у них порой собственного – всего горшок. А одежда и даже игрушки часто от старших братьев и сестёр достаются в наследство. Когда же малыш подрастает, ему всё больше места надо. Например, стол для подготовки уроков, потом диван, чтобы телевизор смотреть или музыку слушать, а потом даже целая комната. И поэтому остальные взрослые уже должны что-то придумывать. На Земле это называется "расширять жилплощадь", и с этим, как правило, возникают загвоздки.

В отличие от земного, в доначальном мире проблем с жильём нет, и у каждого жителя по его довозрасту есть своя ячейко-сотовая комната. С едой тоже проблем нет, так как всё, что необходимо для роста будущих малышей – это домысли, которые они домыслят на Земле, превратив их в мысли, и свет, которого там всегда предостаточно.

Довзрослев до будущего малыша, житель Доначала достигает как раз размеров последней ячейки-комнаты, которая находится как бы снаружи. И начинает дожидаться, когда его, как магнитиком, притянет поближе к Земле (это если его родная мама додумается о нём и будет готова принять его сначала в свои мысли, а потом в животик, или даже если мама родная ещё и не додумалась, но следующий будущий малыш подтолкнул впереди растущего). И тогда говорят, что он сваливается на своих будущих родителей как снег на голову. Вы же знаете, что и так бывает.

Вот почему разным будущим детям везёт по-разному на мам и пап, бабушек и дедушек, да и вообще на взрослых.

В основном, конечно, всё зависит от этой самой разности. И если будущий малыш оказывается светлым, и мама додумалась о нём светлыми мыслями, то ему, как говорится, светит будущее.

А если мама родная загадала на будущего малыша, ну, например, женится на ней или нет будущий папа, то малыш будет позагадочней. Сначала он вместе с мамой родной будет разгадывать эту загадку, а потом и сам, может быть, всю свою жизнь, и не только эту.

Все смышлёные малыши, как правило, очень любопытны, и это качество даёт пытливый ум. Хотя скорее больше от любопытства, чем от ума, они будущим родителям сваливаются как снег на голову. Потому что в ожидании чего-то нового для своего ума и вырастая из своей ячейки (как из ползунков), они постоянно высовываются наружу. Вот и выпадают. И поэтому они сразу, минуя мысль родителей о них, попадают со своим умом прямо в животик к мамам.

А некоторым будущим малышам совсем не светит будущее, и они очень быстро возвращаются обратно в мир Доначала. Все из-за того, что их родные мамы, папы, дедушки и бабушки с помощью других взрослых пытаются сами, вместо Главной Тайны (Праматерии) и Великого Его, распорядиться их будущим . Такое бывает часто, и как это называется, знают многие взрослые. И это становится началом их Тёмной Тайны, о которой будет рассказано в другой сказке.

Вот так случается, и так получаются разные будущие дети. И хорошо, когда их интересы (вернее разность, которой они по-разному набрались в Доначале) совпадает с интересами будущих родителей. Тогда родители помогают уже родившемуся малышу повзрослеть по-земному правильно, то есть они не делают из разных малышей одинаковых взрослых. Разные взрослые не мешают друг другу ни в чем, не занимают чужого места. Одинаковые друг другу мешают. Отсюда все проблемы на Земле, в том числе и жилищные.

Лишь когда научатся взрослые помогать разным детям, становиться разными взрослыми, то всем будет удобно и хорошо на Земле, как в мире Доначала. И тогда на Земле наступит Начало. А начало чего, я расскажу вам в следующий раз.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.