# General Overlord Device. Тактик 2. Книга вторая

Сергей Константинович Зарин

Выйти из яслей, смывая кровь с железа, и увидеть Жизнь. Заставить себя продолжать войну? Или просто отдать себе приказ на это? Но просто ли?

## Глава 1. Шагая вверх

Первичное тестирование. Прогресс… 86…87…88… 100%.

Проверка базовых систем..........................................ок

Энергия.................................................................ок

Шасси.....................................................................ок

Мобильность........................................................ок

Проверка сенсорных систем......................................ок

Проверка вспомогательных систем.........................ок

Диагностика..................................................................ок

Неполадок не выявлено.

Активация.....

Активация успешна.

Визор просветлел… И вновь строчки статусов догружающихся систем стремительной лентой летели перед моим взором. Я снова воскрес:

Выполнено восстановление механизма Тактика-1 после уничтожения-2.

Статус: успешно.

Выполнено восстановление программного ядра Тактика-1 после уничтожения-2.

Статус: успешно.

Выполнено восстановление модуля «Либертас» Тактика-1 после уничтожения-2.

Статус: успешно.

Все системы функционируют стабильно. Время процесса восстановления: 264 минуты 12 секунд.

Утеряно 7 зерен трансформации(9).

Утеряно 9 зерен трансформации(8).

Утеряно 23 зерна трансформации(7).

Утеряно 28 зерен трансформации(6).

Утеряно 32 зерна трансформации(5).

Утеряно 68 зерен трансформации(4).

Утеряно 89 зерен трансформации(3).

Утеряно 223 зерна трансформации(2).

Утеряно 964 зерна трансформации(1).

Уровень «Шасси» снижен до значения 9.7.

Уровень «Интеллект» снижен до значения 9.4.

Уровень «Мобильность» снижен до значения 9.8.

Требуется обновление базовых систем и агрегатов.

1443 зерна! И семь снесенных типов модификаций! Семь! Это ж мне целый день восстанавливать потери. А то и два. Блин! И это только у меня столько потеряно. А каковы общие потери? Нужно проверить статус остальных войск – они наверняка застряли на поле боя и сейчас должны возвращаться назад. Скорее всего, я потеряю половину из них, пока они доберутся до основной базы. Надеюсь, Раптор догадается собрать боевые трофеи и притаранить их сюда – они очень мне сейчас нужны.

Однако, выйдя из репликатора, я понял, что моим страхам за целостность армии не суждено было сбыться. Равно, как и надеждам на надежного Раптора. Потому что все они дружно ждали меня на площади перед зданием репликатора: и Раптор, и сама армия, и надежда.

Я – в логи. Так и есть: все мои войска были уничтожены в полном составе. Но-оо… каким образом? Так… листаем… листаем… листаем… ага, вот. Все сдохли в один момент и на довольно значительной территории. Один остался. Один из моих замов. В очередной раз… Остался цел. Петя. Непотопляемый, мать его, Петя. Логический сегмент сразу выдал мне подсказку о том, что «…объектов, имеющих интерес для инженерного бота №12 371 в зоне уничтожения всей группы войск (принадлежность: Тактик-1) не имелось». Оно и понятно: чё ему делать там, где нет его любимых игрушек – киберплантов? Вот и шкерился по кустам неподалеку, трус несчастный. Шкерился, и под огонь не лез. Под клыки и когти – всегда пожалуйста, а вот под огнестрел – ни ногой, ни – манипулятором. Отсиживался в подполье, канистра продуманная.

Но все-таки не напрасно он это делал. Хотя все его воины полегли, как и остальная армия, сам Петовод успел перед тотальным уничтожением запечатлеть момент наших смертей. Очень мощный, гигантский и всеразрушающий взрыв. Поня-аатно. Теперь скользкий биос взял на вооружение мою нечаянную тактику с подрывом всего и вся в случае своего уничтожения. Подло, конечно, но эффективно. С другой стороны, чего ещё ожидать от никчемных людишек?

– Тактик-1, Раптор запрашивает разрешение на предоставление доклада.

– Докладывай, Раптор.

– В ходе проведенной операции достигнуто 83% поставленных задач, а именно: обнаружение слабых мест в обороне базы биосов; штурм базы биосов; уничтожение базы биосов; уничтожение всех биосов. Это из основных задач. Второстепенные: собраны разведывательные данные на предмет классов и типов вооружения противника. Применения им боевых тактик. Размещение зданий и сооружений при планировании базы биосов. Не выполнена задача по сбору ресурсов, материалов и доступных трофеев (список наименований прикреплен к инфопакету №34672-ИД). Не выполнена задача по отработке боевых испытаний средств защиты и средств вооружения противника (список наименований прикреплен к инфопакету №34673-ИД). Общую задачу с военной точки зрения считаю выполненной. Раптор доклад закончил.

– Принял, Раптор. Чё у нас по личному составу?

– Войска: уничтожено 96,4% при проведении штурма вражеской базы. Инициировано восстановление численности боевых единиц 1 час 47 минут назад. На данный момент восстановлено 6% от предельной численности войск. Восстановление войск до предельной численности производится без ошибок. Дополнение №1: предельная численность войск базы-2 на данный момент увеличена. Дополнение №2: база-2 находится в неизвестной местности.

Опа! А чё это?

– Что значит «в неизвестной местности»?

– По восстановлению шасси Раптора после уничтожения-1 мною экстренно была проведена разведка окружающей обстановки. Выявлено совпадение окружающего ландшафта на 49%. Кроме того, условия окружающей среды стремительно меняются.

Я посмотрел на небо. «Небо» было небом, именно таким, каким, как мне казалось, оно и должно было быть: синим и с облачками. Да и вообще, всё вокруг было намного светлее, чем раньше, и даже намного чище. Ну, кроме моей базы – она по-прежнему являла собой замызганный кусок болотного края. Хотя – тоже нет: грязь повсюду подсыхала и даже местами начала пробиваться бодренькая зелененькая травка. И воздух. Воздух был прозрачен на всю дистанцию моего невооруженного взгляда. При вооруженном же взгляде было заметно, что на востоке хмарь по-прежнему сохраняется. А может, просто еще не успела развеяться. Ведь я же провалялся в репликаторе всего-то… ох ты ж, болтики-пружинки!!!

– Раптор. По какой причине я задержался в репликаторе? Я что, восстанавливался не в первую очередь?

– Никак нет. Восстановление Тактика-1 в полном объеме было инициировано по высшему приоритету. У остальных мехов и ботов недостаточно прав для внесения изменений в данный параметр. Предположительная причина задержки восстановления высшей машины – увеличившаяся сложность конструкции механизма Тактика-1, которая выходит за пределы расчетных параметров конструкции мехов на данной версии.

– Точно… Об этом я как-то не подумал.

Действительно, все это время, что прошло с момента моей последней встречи, я становился все сложнее и сложнее. А отсюда следует, что восстанавливать меня все замороченнее и замороченнее. Тот таймер, что показался мне сразу после смерти, отсчитывал мне 4 часа с небольшим. По факту же репликатор затратил на меня шесть часов. Тоже с небольшим, но шесть. Резонно, что на это уходит куча времени. И наверняка, материалов:

– Верке.

– Верке на связи, Тактик-1.

– Общая статистика по базе.

– База обеспечена типовыми ресурсами на 129%; типовыми материалами на 164%; редкими ресурсами на 23%; редкими материалами на 96%. База обеспечена вооружением и боеприпасами на 220 и 504% соответственно. Информация по обеспеченности модулями и деталями уточняется.

– Предварительная оценка по последнему пункту?

– Предварительная оценка: критического недостатка в обеспечении базы по данной статье не ожидается. Все структуры и системы базы-2 функционируют в штатном режиме; критических неисправностей и аварий не допущено. Верке доклад закончил.

– Молодец. А где Энергетик?

– Энергетик на данный момент занимается установлением новых экстракторов материи и новых энергопунктов.

– Поясни?

– Не распознано.

– Где он взял новые точки выходов материи и энергии?

– Новые точки выхода энергии и точки материи появились два часа четырнадцать минут назад как на самой территории базы, так и в непосредственной близости от нее.

– Предварительная оценка мощности обнаруженных источников?

– Все источники имеют высшую категорию. Имеется возможность улучшить их до максимального уровня.

– Ясно. По зёрнам что у нас?

– Согласно директиве «О распределении зерен трансформации», «зеты» тратятся планово и без задержек. Тем не менее, прогнозируется нехватка зёрен базового типа через шесть часов девять минут; среднего типа – через два часа пятьдесят семь минут; зерен высшего типа – через двенадцать минут. Ввиду того, что Тактик-один вновь полностью функционирует, очередь распределения зёрен среднего и высшего типов приостановлена двадцать секунд назад.

Ну да, всё правильно. Двадцать одну секунду назад я вышел из ворот репликатора, чем подтвердил свои права на лидерство. Если бы не вышел – базой продолжали бы править Раптор и Петовод… А, кстати, где он? В «уничтоженных» его имени нет. Опять.

– Петовод на данный момент находится неизвестно где, – ответил на заданный вопрос мой второй зам.

– Очень информативно. Нельзя было сказать: «месторасположение неизвестно»?

– Исполняется комплексная программа по оптимизации коммуникативных методов среди компьютерных сетей и их элементов. Последнее замечание Тактика-1 распознано, как отрицательная оценка работы программы. Исполнение программы приостановлено.

– Отменить приостановление. Продолжить оптимизацию коммуникации. Предпринимались ли попытки поиска пропавшего Петовода?

– Отрицательно. Причина: недостаточное количество войск и недействительные карты местности.

– Иными словами, «нас пока слишком мало, плюс мы не знаем, где мы». Понятно. Где комендант базы? Почему я его не вижу в общих списках?

– Комендант базы уничтожен два часа четырнадцать минут четырнадцать секунд назад.

– С какого моржа он-то окочурился? Он ж на базе всё время сидел.

– Не понял.

– Как он был уничтожен? В последний раз?

– Атакован киберплантом предположительно тринадцатого уровня. Летающим. Комендант предпринял попытку захвата данной единицы киберпланта, используя благоприятную ситуацию. Статус операции: провал. Комендант уничтожен киберплантом. Киберплант уничтожен силами самообороны базы-2. Классификации киберплант не поддается. На данный момент его модуль «Церебро», а также все остальные останки, находятся в исследовательском центре. Получение дополнительной информации на данном этапе невозможно. «Церебро» киберпланта сильно поврежден, однако к исследованию пригоден.

Ясно. Ученые заполучили себе новую игрушку. Теперь от них даже запятой не дождешься. Пока они эту птицу на молекулы не разберут – ни байта не скажут. Сволочи маньячные.

Я бегло просмотрел отчет по этому событию. А комендант – молодец. Хоть и дурак, но молодец-дурак: критично и правильно оценил ситуацию, не стёр зверюгу в порошок сразу. Попытался пополнить запасы весьма ценными ресурсами. Самому, правда, не свезло маленько, но зато основная задача была выполнена на все сто – мозги высокоуровневого киберпланта достались моим умникам в относительной целости и сохранности. Мне уже был известен тот факт, что, чем старше по уровню становился киберплант, тем быстрее распадались его мозги после смерти. Поэтому даже часть их, оставшаяся нетронутой, имеет довольно большую ценность для исследований.

Комендантом у меня стал тот самый деятельный Энергетик, который в первые же минуты своего существования апнул всю мою инфраструктуру на базе-2, параллельно низринув всё ее хозяйство чуть ли не в руины. Бот №13 376. Нынешний же Энергетик номенклатурно носил порядковый номер «два», но формально числился тем же Энергетиком. А Энергетик-номер-один стал Комендантом, приобрел еще больше мозгов от киберплантов, благодаря которым от киберпланта же и развалился до состояния «репликация». Ирония, однако. Но – допустимая.

Но пора бы уже осмотреть свои владения с учетом изменившейся обстановки. Тем более, если учесть тот факт, что главный управляющий имением сейчас лежит в коме, и всю ситуацию мне придется анализировать самостоятельно. А по дороге – заглянуть в Архив. Наверняка там появилась и новая информация.

Спустя сорок пять минут, согласно Архивным данным, я уже знал, что произошло. Произошел переход локации из стадии «клетка» в стадию «яйцо». Причём – физически. То есть, теперь я переместился из Ядра в Мантию. Переход осуществляла, разумеется, вся территория локации. Там же имелась ремарка, что Клетка перешла не цельным куском, а по частям. Один кусок всплыл там, другой – сям. И так – по рандому.

Это было сделано для того, чтобы ни я, ни биосы не могли определить местонахождение базы друг друга. В принципе, разумно, особенно если учесть, что и кимпы тоже от этого сильно выигрывают. «Клеточные» организмы не имели практически никаких шансов против организмов Яйца. Хотя… ага, вот: «Кибернетические имплантеры младшей локации (Клетка) в период от 20-ти до 36-ти часов меняют свои характеристики кардинально».

Ну ясно-понятно, чо. Теперь все обитающие здесь организмы также претерпели метаморфозы. Ведь в Мантии уже десятые уровни киберплантов считались здесь низшим порогом, а одна «двадцатка», если она нападет на нас, будет способна уничтожить более 11% базы. Две «двадцатки», соответственно огорчат меня еще сильнее. Степень приоритета при определении наиболее опасных врагов незаметно сместился в сторону киберживотных… Хотя, с другой стороны, я еще не знал, на что способны местные биосы.

А они, согласно общей архивной справке, также могли многое. Фактически каждый из них умел летать, обладал продвинутой системой маскировки, системами мониторинга, сканирования и наблюдения (как оказалось, все эти системы имели здесь существенные различия между собой). Кроме того, они были необычайно быстры, хитры и неуязвимы. На этом пункте я остановился поподробнее, но сухие данные, кроме того, что теперь биос может выдержать сквозное повреждение в грудь и, при благоприятных условиях, прирастить отрезанную голову обратно, больше ничего не поясняли. Но и этого мне хватило с лихвой. Потому что ни я, ни какой другой робот из моей армии на данный момент сквозного повреждения в грудь не вывезет, и уж тем более, обратно ее ко всему остальному механизму не приштопает.

Еще справка сообщала, что у меня есть что-то около пяти дней на то, чтобы укрепить оборону и создать условия для уверенного развития базы и самого себя. За это время атак со стороны биосов не ожидалось, так как нас будет охранять сама Триера. В чём это будет проявляться, в справке не пояснялось, зато там пояснялось, что сейчас в данной локации обитают биосы, средний уровень которых равнялся семнадцати. В принципе, и небольшого отряда этих «консерв» хватило бы мне для того, чтобы снова улететь в репликатор и больше оттуда не возвращаться.

За этими мыслями ноги вынесли меня на крепостную стену, откуда я и начал обзор своих владений. Видимость действительно была превосходная: если в Клетке она не превышала восьмисот метров (редко, когда больше) то здесь я видел, пусть и дымчатый, но все-таки горизонт, который определялся от меня в семи километрах. Уже неплохо.

Болота, что окружали меня все эти долгие недели в Клетке, теперь стремительно отступали, и уже вокруг моей базы образовалось кольцо твердой почвы, шириной в полтора километра. На ней оставалось довольно много всякого мусора, который являлся очень полезным подспорьем в моём непрекращающемся развитии. И еще на ней появлялась реденькая, но ярко-зеленая трава.

Внизу, на этой сухой полосе, копошились инженеры, которые подбирали многочисленные обломки старой локации. Их, этих обломков, было действительно очень много, что вновь навело меня на мысль, что я получу хороший буст[1] по ресурсам и материалам. А хороший буст не следует тратить впустую, и пустить его на первоначальное развитие войск и обороны. Но только до определенного момента.

Да, этот тяжелый выбор стоял передо мной всегда: армия или экономика. И до этого момента я почти всегда выбирал армию. Тут же я чувствовал, что выбор должен быть не столь однозначным. Впервые сама Триера потребовала от меня гибкости. Ведь еще на восьмой версии своего развития я заметил, как взрывоподобно увеличилось потребление ресурсов, расходуемых как на развитие и исследования, так и на простое изготовление более мощной армии. А тут, я чувствую, с этим делом будет совсем уж невесело.

Именно этот момент я и собирался просветить, обращая свои каналы связи к Энергетику и Верке:

– Во сколько возросли затраты на базу по ресурсам, едва мы перешли на Мантию? Верке?

– В 1,86 раза по материи. Затраты материи продолжают колебаться, но пиковые значения превышают предыдущие более, чем в пять раз. Кроме того, сказываются несовершенство линий производства, их недостаточная мощность и износоустойчивость. По девяти позициям общего анализа инфраструктур базы рекомендуется планомерное обновление всего хозяйственного сектора. В ином случае нынешний темп производства начнет невозвратное падение приблизительно через шестнадцать часов семнадцать минут.

– Производственные мощности энергии имеют запас в 46%, но, следуя тренду потребления энергии, данный запас будет исчерпан в течении максимум 20-ти часов. Энергетические сети и каналы работают на пределе заявленных мощностей. В целях сохранения целостности системы предприняты меры по отключению второстепенных систем. Наблюдается недостача энергии на трех участках: зона зарядки №5, сектор повышения №5 и система мониторинга местности – отключена вся за ненадобностью, – весомо добавил Энергетик.

– То есть как это, «за ненадобностью»? Мы что же сейчас слепые, что ли?

– Отрицательно. Девяносто шесть минут назад получен приказ от Тактика-2 обновить разведывательных ботов до двенадцатой версии, согласно полученным недавно новым чертежам в Архиве. Двадцать четыре минуты назад из ворот базы-1 выдвинулся на маршрут патруль обновленных разведботов. Радиус обнаружения их систем мониторинга по техническому исполнению превосходит аналогичную стационарную систему базы в приблизительные 2,35 раза. По техническим характеристикам – в 3,7 раза. Причина: устаревшая технология системы мониторинга на базе. Двадцать две минуты назад, в силу своей нецелесообразности, данная система была отключена от общей сети. Инженерные подразделения ожидают разрешения от Тактика-1 на ее демонтаж и последующее обновление.

– А есть чем до уровня добить-то?

– Запрос нераспознан… Обработка… Отвечаю на наиболее близкий вариант вопроса: «Имеются ли новые чертежи для обновления системы мониторинга местности»? Отрицательно. Подобных чертежей нет. Предположительно, базой не выполнены определенные условия для подобного обновления.

– Ясно. Верке, Энергетик.

– Слушаю, Тактик-1.

– Перенаправить 20% ресурсов и мощностей на экономическую сферу. Приоритетные задачи: обновление систем добычи материи до уровня 7; обновление систем энергоснабжения до уровня 7. Любые изменения в стратегии согласовывать лично со мной. Двадцати процентов общих объемов вам ведь хватит?

– Подтверждаю.

– Подтверждаю.

– Комментарии какие будут?

– Положительно. Требуется повышения приоритета единиц «Верке» и «Энергетик» при выполнении отданного приказа.

– Причина?

– Прогнозируемые конфликты с сектором обороны по причине высоковероятных проблем с поставкой ресурсов на военные объекты.

– Ясно. Раптор.

– Слушаю, Тактик-1.

– Приказ по базе, №112-РБ: выполнять требования экономического сектора. После достижения выработки ресурсов отметки 20% единицы «Верке» и «Энергетик» получают более высокий приоритет вплоть до выполнения поставленных им задач. Теперь тебе задача: довести 75% нынешней численности армии до двенадцатой версии включительно. Увеличить количество оборонительных сооружений на 33,3%. Также улучшить их до двенадцатой версии включительно. Улучшению подвергнуть 50% от количества оборонительных сооружений. Сконцентрироваться на особо опасных направлениях атаки и на обороне критически важных объектов базы. По достижению указанных условий переключить затраты ресурсов на улучшение добывающей и производственной отраслей до четырнадцатого уровня включительно. По завершению – доложить!

– Есть.

– И продолжить боевую подготовку новых единиц с учетом применения полученного боевого опыта. Выполнять.

– Есть.

Черный паук еще с мгновение постоял на желтом песке(!), затем, развернувшись на всех своих четырех лапах, прыгнул прямо со стены вниз. До двенадцатого уровня три четверти войск он прокачает к завтрашнему полудню. После этого, с учетом нынешнего темпа добычи ресурсов, их останется на складах около двадцати пяти-тридцати процентов. Но и этого хватит для того, чтобы начать безболезненную модернизацию экстракторов материи и энергогенераторов, когда падения инженерных и производственных систем станут более частыми и обвальными.

Но все-таки, несмотря на то, что по экономике я войду в невозвратную стадию обрушений, я рассчитывал довольно оперативно избавиться от всех грядущих неисправностей. Именно по этой причине я и отдал последний приказ Раптору. План был прост: сперва бросить все оставшиеся мощности на укрепление обороны и только после их истощения до 20% повысить уровень самих мощностей. Так я бил двух электрозайцев разом: и на армию не особо тратился, при этом укрепляясь; и экономику поднимал.

Раптор назывался «Тактиком-2» у моих хозяйственников по причине того, что именно он стал руководить базой в мое, и Петовода, отсутствие. А, так как в архивных данных значилось именно это второе имя Раптора, то его мои боты и выбрали в качестве основного. Теперь же, когда я восстал из мертвых, все значения имени этого боевого юнита у моих инженеров снова поменялись на «Раптор». Вторым Тактиком он будет только после моей смерти. И отсутствия Петовода.

Собственно, для предстоящих на ближайшее будущее задач, мне бы хватило и тринадцатой версии экономики, но я понимал, что, имея возможность бесплатно апнуться сейчас, я экономлю драгоценное время потом. Плюс – зарабатываю солидный запас «дров» на предстоящие «холодные» времена. А в том, что они обязательно наступят, я даже не сомневался. Надо бы, кстати, побольше складов наклепать по возможности.

К вечеру этого трудного дня я уже обладал всей информацией по окружающей обстановке. И в целом все было довольно неплохо: шестерни крутились, ресурсы мутились. Плохие новости, конечно, тоже были, но они находились в пределах множества допустимых недочетов и ошибок. Однако главный удар ждал меня, как и полагается, в сумерках: Комендант снова сдох. И снова от залетного киберпланта, уровня так пятнадцатого. Надо, видимо, озадачиться хоть какой-нибудь системой ПВО, что ли. А то заколебаюсь я без Коменданта-то на базе жить. После окончания второй репликации я встречал его у дверей «роддома»:

– Комендант, ты че такой неугомонный? Зачем ты кидаешься на втрое превосходящего тебя противника?

– Основная задача: обеспечить безопасное функционирование базы-2. Я стремлюсь ее выполнить.

– Это-то понятно, что ты стремишься ее выполнить – программа у тебя такая. Я спросил о другом: почему ты пренебрегаешь личной безопасностью и атакуешь заведомо не поддающиеся контролю цели?

– Основная задача: обеспечить безопасное функционирование базы-2. Я стремлюсь ее выполнить.

Вот же блин!

– Комендант, ты не приболел ли? Или количество смертей на тебя так повлияло? Ты же из «клетки» без единой смерти выйти умудрился, а тут уже второй раз уничтожаешься. Как такое…

И замолчал я.

– Вирусной активности не зафиксировано. Все программы для борьбы со зловредным софтом исправны, в карантине находится 346 подозрительных объектов, – спустя секунду выдал 376-й, интерпретировав мою заминку, как завершение запроса.

Я же запнулся по совсем другой причине: действительно, из всех тех единиц, что прошли модернизацию слияния компьютерного «Церебро» с биологической частью мозга киберпланта, ни один юнит до этого не уничтожался. А теперь у меня их двое: Комендант и Раптор. Ну, на самом деле, у меня их – семнадцать, но остальные в момент штурма крепости биосов находились на базе. Поэтому тотальному разрушению не подверглись. Ибо были они, в основном, инженерами да зданиями. Ну и Петовод Бессмертный, конечно же, но его я даже не учитываю уже.

Раптор же инженером изначально не являлся, и поэтому был на порядок умнее того же Коменданта. Хоть «умнее» в нашем случае и звучит не совсем корректно, тем не менее, его «церебро» воина был менее развит, но более продвинут, чем у инженерного бота и, следовательно, перемены в его мышлении носили слабый характер. Сейчас его процессорная группа попросту имитировала (по памяти) деятельность второй – «живой» – части его модуля.

По этой-то причине странности в поведении наиболее ярко проявились именно у Коменданта. Потому как, несмотря на то, что «церебро» последнего также был когда-то модифицирован «мозгами» животного, все-таки это был даже не Петовод. Ведь с того момента, как Петя подключил к своей процессорной группе модуль «Церебро» от лапохвата, все случаи с его атаками на непобедимых противников прекратились. Петовод стал намного более осторожным и вдумчивым. Нередко даже хитрым и дьявольски коварным.

А теперь Комендант, равно как и Раптор, такой осторожностью не обладали, и причиной этому могло быть только одно: они-то, как роботы, «умерли» и «возродились».

А вот их модифицированные «биоцеребро» – нет.

Они вновь стали стандартными, то есть, сугубо компьютерными, без каких-либо примесей живого. И та же участь грозила и Петоводу: едва умерев и возродившись, он вновь полезет буквально на, любого размера, зверюгу, нисколько не беспокоясь о последствиях. Объяснением этому будет то же самое: у него больше не станет внутреннего импланта от внешнего киберпланта. И чем дальше я заходил в своих исчислениях, тем логичнее они казались. Но главным доводом являлось только одно: мой репликатор был не в состоянии восстановить материалы биологического характера, если дело касалось воссоздания юнита после его полного уничтожения. А, следовательно, ни в Коменданте, ни в Рапторе никаких инородных «церебро» больше нет, и навряд ли будет.

За этими грустными мыслями меня и застал сигнал тревоги, который настоятельно требовал моего присутствия в командном центре. Махнув рукой на предосторожности, я немедленно затребовал причину вызова. Ответ заставил меня наэлектрилизоваться еще сильнее – в радиусе обнаружения появились биосы.

Вот тебе и «пять дней»…

## Глава 2. Вальгалла не для всех

Эльфийка шла через подсыхающее болото уже шестой час. За эти триста с лишним минут она успела основательно все разведать. Осознание того, что она точно не в «клетке» пришло к ней в первые же полчаса после пробуждения. Она помнила, что, как только центурион упал, наконец, на сырую землю, то ее сдавило еще сильнее. Но сдавило настолько, что инопланетянка потеряла сознание на несколько минут. За это время армис будить ее не стал, а вместо этого успел немного восстановиться.

Проснулась же девушка всё в тех же сильных руках могучего центуриона. Миале пришлось долгих несколько минут буквально отдирать от себя очень тесные объятия мертвого механизма. Но – отодрала. И, едва она покончила с тем глючным центурионом, как ринулась обратно к базе вновь. Но – не получилось: во время безумной скачки в объятиях железного болвана ее ранец вновь обзавелся повреждениями. Не такими серьезными, как в первый раз, но все же летать ей они не позволяли. По крайней мере, на срок в четыре минуты тридцать четыре секунды точно, если судить по таймеру ожидаемого времени ремонта.

Взрыв застал ее практически на полпути: Борза активировал «Мертвую руку», про которую знали все на базе. На глубине шести метров был оборудован склад с отработанными элементами высоких уровней. И низких – тоже. По отдельности сила такого заряда, конечно, была не ахти какая, но вот суммарной мощности их хватало для полного испарения базы людей. А также всех тех, кто на ней еще находился. Да и вокруг нее – тоже. За пределами ограждающей стены испарялась немаленькая такая территория. Последний аргумент, так сказать. Рука из могилы. Мертвая рука. Отклик темного земного прошлого.

Взрывной волной медика кувыркало в обратный путь едва ли не до расплавленного корпуса центуриона-переносчика, будь он трижды проклят. С одной стороны, мед-коммандеру не повезло, что взрыв застал ее на земле. С другой – будь ее ранец исправен, она бы сейчас испарилась тоже, вместе со взорванной базой, так как по воздуху она бы уже до нее добралась. Но даже если бы она опаздывала, но по-прежнему находилась в воздухе, то волна наверняка шмякнула бы ее об небо, потом – о почву, и, в конце концов, выбила бы дух из доспехов. А все остальное довершили бы киберпланты. А так – пробороздила пару сотен метров грунта, да отключилась ненадолго. И пять часов назад – проснулась.

Проснувшись, она целый час, а то и больше, пыталась понят, где же она находится. Победил вариант «Яйцо-дистрикт-Мантия». Он победил четыре часа назад, сокрушив все сомнения на этот счет. Довольно обоснованный, надо сказать, сомнения – Миала до конца так и не верила, что такое возможно, чтобы солдат базы переместился наверх без самой базы. Три же часа назад она отбила атаку довольно крупных по уровню, но мелких по размерам зверят. И довольно легко отбила, надо сказать. Если бы была повреждена более серьезно – загрызли бы.

И теперь она передвигалась по Мантии, постоянно вздрагивая и озираясь на всё подряд. Положение усугублялось еще тем, что она понятия не имела, в какой стороне «наши», а в какой – «не наши», как порой любил говорить Аэс. По этой причине она предпочитала передвигаться пешим порядком только по быстро растущим здесь лесам и подлескам. А по открытой местности она перемещалась только прыжками. Сейчас она была именно лесу. Причем, довольно большом. В котором могут прятаться враги. Тоже большие.

От мрачных мыслей ее отвлек негромкий окрик:

– Стой, красавица! Руки вверх, шлем открыть, связь предоставить! Канал – 42 и 4! Не двигаться и принять щуп сканера!

Миала остановилась, вскинула руки и отдала приказ на поднятие лицевого стекла. Спустя мгновение к ней подбежал явно ипкис, но только очень маленький, и ткнул в ее доспех гибким хлыстом со штекером на конце.

«Штурм-коммандер Холлери запрашивает разрешение на сканирование костюма».

«Сканирование разрешаю. Общий доступ разрешаю. Настроить рацию на канал 42.4».

– Отлично, мед-коммандер Миала! – раздался тот же голос в наушниках, спустя восемь секунд полного сканирования. – Благодарю за сотрудничество! А теперь, потрудитесь объяснить, где находится ваша база, так как мы ее уже… мать моя, уже четыре часа как бесполезно ищем! Руки можете опустить… Да, и по указанным меткам на вашей карте ничего нет. Огромная выжженная клякса, диаметром в тысячу триста метров, и все.

– Наша база уничтожена. Именно в центре той кляксы она и стояла.

– Что? Уничтожена?! С какого, спрашивается, это она уничтожена? Вы что, пытаетесь нас обмануть, мед-коммандер? Вы зачем пытаетесь нас обмануть, мед-коммандер? Если бы ваша база была уничтожена, никто бы из вас не смог переместиться сюда. Только в том случае, если осталась вторая Колыбель, но ведь ее не осталось, так?

– Подтверждаю. Скорее всего, я – единственная выжившая из группы Полковника Борзы.

– «Полковника»? – усмехнулся голос в наушниках. – А-а, ну да, я чё-т и забыл уже… Полковниками они называются там лишь из соображений мотивации и самовосхваления. До настоящего полковника можно дослужиться, лишь пройдя Мантию.

– Кто же они тогда? – опешила девушка, недоуменно озираясь в поисках собеседника.

– Лейтенанты, не больше, – скривился голос в наушниках.

При этих словах из чащи вывалился, поистине, колоссальный штурмовик. Его армис был попросту вылит из металла; между пластинами брони виднелся мерцающий красным силовой каркас, а сам армис был обтянут почти незримой пленкой энергетической брони.

– Я, кстати, лейтенант второго ранга Холлери. Или просто Холл, – непринужденно продолжил собеседник. – Штурмовик. Коммандер восьмого взвода. Уровень – семнадцатый. Специальности: диверсия, разведка. И сейчас данные разведки указывают на то, что вас здесь быть не должно, или вас здесь должно быть очень много…, впрочем, ладно, стоять тут, посреди поля, во-первых, бессмысленно, во-вторых, вредно для здоровья, а в-третьих – надоело. Пойдемте, мед-коммандер. Мы проводим вас к своим… вот только глаза вам, извините, придется завязать. Заодно и отдохнете.

После этих малопонятных слов в глазах девушки ослепительно мигнуло, а затем на них действительно опустилась темнота.

Маленький-премаленький ипкис, наконец, вынул свой щуп из армиса Миалы.

***

Ее разбудили, спустя семь часов. За время сна Миала прекрасно отдохнула и чувствовала себя на все сто. Отдохнула не только Миала, но и ее доспех: оказывается, они спали в рекреационной капсуле, которая полностью восстановила резервы ее доспеха. Это довольно ценный подарок, благодарно подумала девушка, ведь в ее «клетке» такой роскоши, как восстановительная капсула, попросту не было. У них, наверное, и полный цикл возрождения после смерти не более шести часов занимает, если ее, полумертвую, за семь подняли. За семь часов подняться от плачевного состояния до состояния превосходного – да с таким оборудованием никакой Тактик их не взял бы!.. Хотя, если вспомнить, КАК Тактик их атаковал, то наверняка бы взял. Просто не сразу.

Едва она установилась подошвами на пол, как перед глазами загорелось сообщение о том, что ей следует пройти в комнату № 15. И тут же на внутреннем дисплее высветилась карта с указанным маршрутом, ведущим в эту самую комнату.

Подойдя к двери конечной точки своего маршрута, Миала остановилась. Перед ней была обычная раздвижная переборка. Необычным в этой переборке было то, что такие «двери» устанавливали только на космических кораблях. Для земных зданий военного назначения такая конструкция была, по меньшей мере, нецелесообразна. Тем не менее, именно эта «нецелесообразность» встала сейчас на пути мед-коммандера, наглухо перекрыв ей вход в комнату №15. Зачем-то прочистив горло, Миала надавила на сенсорную панель справа от двери.

Полотно, как и ожидалось, с шипением отъехало в сторону и пропустило фею в просторное помещение, практически забитым всевозможным оборудованием. «Круглое. Высокое. Техническое». Примерно такие выводы сделал ее аналитический блок, когда девушка окинула взглядом окружающую панораму. В комнате находились семеро людей, четверо из которых расположились вдоль стен с приборами, еще один сидел в стороне и чистил небольшую винтовку, а оставшиеся двое напряженно о чем-то шептались в центре комнаты. Довольно ясно бросалось в глаза то, что все были несколько взвинчены. За спиной Миалы вновь раздалось шипение, и теперь в комнате №15 было зафиксировано восемь живых существ: семеро людей и одна инопланетянка.

– Здравствуйте, медик. Прошу Вас, проходите. Садитесь на любое свободное место, сейчас я подойду к Вам. Извините…

Говорил один из шушукающейся парочки. Такого биоса Миале встречать еще не доводилось, даже до Триеры. Его армис был поистине огромным, но не за счет наращённого поверх доспехов экзокостюма, как у стражей или тяжей, а именно сам доспех был огромен. По сравнению с ним, Холл выглядел младшеньким братишкой, нежели действительно большим бойцом. Да тут все имели не меньше двух с половиной метров роста! А у заговорившего с ней – все три. Причём, он ещё и горбился. Но вот его доспехи…

Экзоскелета сверху вообще не было. Один только армис. Тугие жилы мощных «мышц» (силовых модулей армиса) и литые, крепкие, как будто обрезанные элементы брони выдавали в нем представителя штурмового класса. Ноги колосса, руки гиганта и торс просто бога – все это выдавало в их владельце очень опытного бойца. Опытного и чрезвычайно развитого. Его рост равнялся трём метрам и двум сантиметрам, вес навскидку определялся в шестьсот пятьдесят-семьсот килограмм, а тяговооруженность – и вовсе в немыслимые цифры. Сам человек внутри, понятно, тоже был колоссом – развитие армиса сопровождалось неразрывным развитием тела самого оператора. Иными словами, человек также рос внутри костюма, как и костюм рос снаружи. Мужчина явно имел рост не менее двухсот тридцати сантиметров, которого он достиг здесь, на Триере, а не получил при рождении. Очень мощный боец! По сути, один такой воин переплевывал по своей мощи даже Аэса, когда тот был в своем боевом протезе бронетанкового типа. Этот же имел такой подавляющий размер без каких-либо дополнительных «надстроек», что по-своему внушало слегка пораженной девушке.

Весь же доспех героя был залит глубокой космической синевой немыслимого оттенка, когда разум мечется в тщетных попытках определить его настоящий цвет: смертельно холодный фиолетовый или безнадежно всепоглощающий чёрный. Сама тьма клубилась в центре комнаты номер пятнадцать.

Между тем, Фиолетовый и второй закончили свое мини-совещание, и колосс направился прямо к сидящей на жестком стуле Миале. Мягкой мебели на базе попросту не было. За ненадобностью: если ты в армисе, то для тебя и табуретка – кресло. Анатомическое.

Фея отметила, что Фиолетовый движется по полу легко и практически бесшумно, и это несмотря на полтонны своего веса и внушительные габариты своего тела. Впрочем, это было вполне ожидаемо: уровень развития воина наверняка позволял ему совершенно незаметно подкрасться к ней. И необязательно со спины.

– Здравствуйте еще раз, Миала. Холл уже рассказал мне о вашей с ним встрече и кратко ввел в курс дела. Но я хотел бы побеседовать с Вами более… м-мм… тесно? Плотно? Подробно? Короче, мне нужно знать больше деталей о Вашем переводе сюда. Прошу Вас, пройдемте в операторскую.

С этими словами Фиолетовый развернулся и поплыл в сторону неприметной дверки в стене, за которой наверняка скрывалась неприметная комнатушка, под неприметным названием «Операторская». Войдя в нее, Миала быстро поняла, почему ее сопровождающий выбрал именно это помещение. Здесь была комната отдыха и мини-командный пункт одновременно: вдоль стен располагались два неглубоких ложа под армисы; по стенам были развешены приборы наблюдения и приборы восстановления. Всё вперемешку. Но основной упор был сделан все-таки на отдых. А как всякая комната отдыха, она была защищена от всех видов помех – световых, шумовых и наверняка вибрационных. Отдыхающая здесь смена ничего не видела, ничего не слышала и ничего не могла передавать вовне, если не хотела. В ином случае армисы операторов подключались к сети базы напрямую, посредством бронепроводов, торчащих сейчас из стены. По сути, комнатка несла в себе функции спальни, поста наблюдения, и – как, например, сейчас – каюты для совещаний.

Фиолетовый споро воткнул в свой армис один из торчащих проводов и сделал приглашающий жест гостье присесть на ложе. Сам он устроился на противоположном лежаке. Едва фея-эльфийка опустилась на свой предмет мебели, как часть ложа распрямилась и, спустя полсекунды, приняла анатомические формы седока.

– Меня зовут Тревор. Я – штурмовик второго ранга. Подполковник. Уровень – восемнадцатый. По совместительству я – местный аналитик. Главный аналитик и заместитель командира Дивизии – такое название носит наша локация. А, кроме того, я временно исполняю обязанности коменданта этой базы, поэтому имею право на выяснение всей информации, касающейся своей базы и конкретно Вас. Холл доложил мне, что Вы переместились из Клетки, при этом, не имея ни своей базы вообще, ни какой-либо Колыбели в частности. Так как это либо невозможно, либо случается здесь впервые, то нам нужна любая информация по этому событию. Так что, прошу Вас – расскажите мне всё, что предшествовало такому необычному переходу, а взамен я постараюсь вкратце просветить Вас во все наиболее важные аспекты здешнего бытия… Итак?

В течение двух часов Миала пересказывала этому фиолетовому подполковнику всё, что с ней происходило в «яслях» на протяжении тридцати двух дней. За все время фейновского монолога Тревор ни разу ее не перебил, но с каждой секундой его лицо мрачнело все больше и больше.

– Значит, говорите, Тактик? Скажите, пожалуйста, в каком дивизионе Вы проходите службу?

– Я временно приписана к дивизиону «Длинные руки». Ост-ост-зюйд сектор-3, средний пояс.

– У-гу, – нахмурившись еще больше, прогудел гигант. – А над вашей Клеткой располагалось «яйцо» вашего же дивизиона?

– Преимущественно… Да, подтверждаю: над нами находились войска преимущественно нашего дивизиона. А что?

Подполковник пожевал губы, затем скосил глаза на пол, поскреб колено рукой и только после всех этих движений медленно, и как бы, с горечью произнес:

– Тут рулят подразделения дивизиона «Клаусы»… Крайняя ячейка кластера… Это соседняя с вашим дивизионом ячейка. Два года назад мы всерьез пострадали от действий тогдашнего Тактика. И вот – Вы привели его к нам снова… Если это не наша судьба, то я даже не знаю, что это, в конце концов.

Миала вспомнила: Магор говорил им однажды, что того самого тактика останавливал именно он, когда робот вырвался из-под «опеки» своего дивизиона – «Клаусов». Или это не Магор говорил? Фея быстренько просмотрела логи за первую неделю в Клетке. Да, точно, это был не Магор. Им эту историю рассказывал Джуран, когда посещал их после первой смерти Магора. Кстати…

– Подполковник Тревор, сэр, разрешите задать вопрос?

– Разрешаю. И разрешаю обращаться не столь по-уставному, медик. Спрашивайте.

– Поняла, сэр. Вопрос касается командования нашего дивизиона: есть ли возможность связаться с Полковником Джураном? Или хотя бы узнать, где он на данный момент находится?

– На Триере теперь почти невозможны контакты с другими локациями, кроме вышестоящей. Да и то – этот способ связи был случайно обнаружен относительно недавно, и он же практически отменён Триерой на данный момент. «Пофиксено», так сказать… Нет, мы не имеем понятия, где находится полковник Джуран. И это, поверьте, чистая правда. Равно как и то, что до этого момента мы вообще не знали о его существовании на Триере. Как я сказал, скоро и перемещение в небоевых аватарах также будет прекращено. Триера довольно быстро реагирует на любые баги и лазейки в ее структуре, и, если верить информации «сверху», она уже назначила стоимость одного такого перехода. Прервать данный канал связи планета, видимо, пока не в силах, но зато в силах распоряжаться нашими жизнями. Поэтому и появился такой прейскурант: один переход – одна жизнь. И теперь информация от кураторов сто́ит сейчас неимоверно дорого. Особенно для тех, у кого осталось очень мало жизней. Так что, если Ваш Полковник сейчас находится на Коре, то он ни за какие ценности не выйдет на связь с Вами. Слишком высока цена.

– Ясно сэр. Спасибо, сэр.

– Последняя «клетка» с курсантами нашего дивизиона присоединилась к нам три недели назад. Ввиду того, что сама локация уже имеет довольно высокий уровень развития, никакого другого присоединения мы не ожидали. Тем более, что киберпланты закономерно увеличили свои численность, свирепость и активность буквально во вторник… Поэтому пятнадцать часов назад мы сильно удивились, когда обнаружили все признаки такого перехода из «клетки» в «яйцо». Однако Ваш рассказ, мед-комм, все прояснил. Если бы Ваш куратор действительно мог с Вами связываться, он бы никогда, ни при каких обстоятельствах не позволил Вашему Борзе устанавливать… м-мм, «Мертвую руку».

– Борза нам объяснял про вред от мощных взрывов, но особо на этом внимания не заострял. Рука же – мертвая, но не поэтому же она плохая, так? А почему, сэр?

– Потому что рука, на самом деле, оказывается очень даже живой. Вы помните, что произошло, когда Тактик взорвал свой аванпост вместе с Вами? На второй неделе вашего пребывания в «клетке»?

– Так точно, сэр. Общий уровень локации подскочил, как минимум на два уровня вверх!

– «Подскочил на два уровня» вполне достаточно, лейтенант. Уточнение «вверх» тут было лишним.

– Виновата, сэр!

– Да нет, это пустяки. Издержки мирной профессии, так сказать. Не обращайте внимания. Но – следите за языком! Вам ясно, лейтенант?

– Так точно, сэр! Ясно!

На самом деле, молодой эльфийке было не очень ясно, почему она обязана следить за правильностью речи землян, и при этом, не обращать на это внимания. Но врожденная дисциплинированность не позволила мысли растечься по древу, как любили говорить на ее родной планете. Если приказано «стоять там – идти сюда» – значит, она будет это делать. По мере возможности, разумеется.

– Вот в этом-то всё и дело, лейтенант, – между тем не останавливался Тревор. – Выброс энергии взрыва позволил получить самой локации ресурсы для своего развития. А единственный для нее ресурс – это именно энергия: от выстрелов, от взрывов, от пожаров. Даже от криков умирающих людей, как мне кажется. В этом и заключается весь парадокс Ядра и Мантии, да и вообще – всей планетки в целом: ее ярусы живут и развиваются до тех пор, пока они разрушаются и сгорают. Пока ярусы в ярости, м-да… Пышет пламя и идет рост. И чем интенсивнее огонь, тем быстрее рост. Именно этим и обусловлены тотальная ненависть всех трех фракций друг к другу: чем больше горячей крови перемешивается с кипящим маслом, тем Триере лучше. Иными способами выделить, переработать и получить энергию для своего развития она не может.

– Мне об этом известно, сэр, но… мне всегда было непонятно: ведь в «клетке» всегда были и есть энергетические каналы. Есть также залежи материи. Так почему планета не использует их?

– Мы не ученые, мед-коммандер. Хотя в нашем дивизионе на данный момент есть исследователи, и даже не один, тем не менее, прямого ответа они Вам не дадут. А непрямой Вам не понравится, ибо он будет долгим, нудным и не о том. Но если вкратце, то, для примера, в старину на Земле существовали такие механизмы, которые работали на жидком топливе. Химическом, разумеется. На том самом топливе, которое воспламенялось от малейшей искры. Сама искра в плане мощи ничего из себя не представляла, но вот та энергия, которую она высвобождала из топлива, превосходила ее в десятки тысяч раз. При этом попутно выделялись ядовито-вонючие продукты сгорания и неприятные загрязнения. Но на этом «противном» для души топливе выросла вся наша цивилизация. И это примитивное топливо, тая в себе огромные запасы энергии, по сути являлось бесполезной жижей до того момента, пока на все эти энергонасыщенные (но мертвые) потоки не повлияет ма-ленькая искорка. Примерно так же обстоят дела и здесь: в недрах планеты течет уйма бесполезной для нее энергии, что обеспечивает движение вперед, но вот для того, чтобы реализовать весь потенциал этой силищи, требуются маломощные вспышки гнева и агрессии. Как-то так. А когда вспышка не является маломощной, а наоборот – сильной, то и происходит «подскок на два уровня вверх», как Вы умудрились выразиться. Ни при какой мощности взрыва перенасыщение энергией «клетке» не грозит. Она в любом случае не разрушится и будет развиваться, даже если выброс будет колоссальным. Как мы понимаем, Триера сделала это для того, чтобы ни у какой из сторон не возникло соблазна убить врагов путем создания примитивной, но очень мощной бомбы, на которую и ресурсов-то особо не требуется. Так что, вам еще повезло – «клетка» могла скакнуть и на все пять уровней, будь у робота взрывчатки побольше. Именно поэтому Джуран запретил бы Вам использовать эту «руку». И не только поэтому.

– А что еще?

– Сколько зверей насчитывала ваша «клетка» до того взрыва? Активных пород, я имею в виду? Мелюзгу и мирных можете не упоминать.

– Ну… четыре. Лапохваты, мимикры, змеи и тритоны. Но с последними мы никогда не встречались, а только видели их издалека.

– Кто такие «тритоны» – я не знаю, но предполагаю, что их ареал располагался на обширных залежах очень важных для вас ресурсов. По сути, они выполняют роль стражей определенных районов локации с обязательно ценнейшими ресурсами. Поэтому рано или поздно вы бы с ними столкнулись. Сами же тритоны ваши базы никогда бы не атаковали. Но четыре-пять видов зверей – это стандарт для любой начальной локации. Сколько видов зверей стало перед вашим последним днем?

– Те же четверо, плюс ларги, термиты, рогачи, тигры и мы подозревали, что был еще один вид. Но самого его мы не видели, а натыкались лишь на останки других хищников, которых он растерзал… просто другим киберплантам такое было не под силу, а для роботов подобные раны были не характерны.

– Девять видов! Даже не восемь, а девять. Или даже одиннадцать, – задорно улыбнулся подполковник. – А вы – «везунчики», лейтенант! Судя по первому (стартовому) набору ваших зверей, вам досталась болотная «клетка»?

– Да, сэр, именно так, сэр.

– А после взрыва их список увеличился.

– Мы думали, что так и должно быть, сэр. Чем выше уровень «клетки», тем больше в ней разнообразия.

– Нет. Это не так. Такое случается, конечно, но это не так. Сколько видов зверей было изначально, столько их остается и в конце. Просто к концу развития они становятся очень сильными, поэтому вам хватило бы и этих четверых. Лапохваты и мимикры – это универсальные кимпы, которые могут присутствовать во всех видах локаций: в болотной, степной, пустынной и лесной. Ларги и термиты – это лесники, а вот рогачи и тигры – это степняки-пустынники. Вам просто несказанно «повезло» в том плане, что при неожиданном и резком расширении, ваша чрезвычайно активная «клетка» умудрилась присоединить еще две неактивных – лес и степь, откуда эти кимпы и повылазили. Такое случается. Подобные вещи были описаны несколько месяцев назад, когда одна из групп пыталась пробиться в соседнюю локацию именно при помощи связки бомб и научного безумия. Сами они были «родом» из степной локации, поэтому сильно удивились, когда на них полезли скорпионы и сколопендры из присоединившейся в тот день «пустыни». И все – десятого уровня, так как дочерняя «клетка» сразу приобретает уровень той, к которой она присоединилась – «материнской».

– И что случилось дальше? – потревожила Миала вдруг замолчавшего подполковника.

– м-М? А, да погибли они все. Всю группу – довольно успешную группу, прошу заметить – за каких-то два дня вырезали эти самые кибернасекомые. Поэтому по всем новым отрядам должны были распространить инструкции на этот счет.

– Инструкции не прорываться в соседнюю «клетку» у нас были, не было только пояснений к ней. Но ведь в ваше время ваш Тактик каким-то образом сумел захватить почти все Ядро? Как же он это делал? Да и Магор перемещался между ними довольно легко.

– Науке это неизвестно, лейтенант. Может, что и нелегко это было: Тактика, в конце концов, убил тот же Магор, причём за довольно короткое время. То есть, жизней у робота оставалось очень мало, что указывает на то, что он их где-то успел потратить. Могу сказать лишь одно: никакими методами огневого воздействия «клеточную мембрану» не проткнуть. Но вот полностью ее удалить, как оказалось, вполне возможно. Правда, при этом, в виде бонуса, приходит дополнительная локация со своими сюрпризами. Вам же повезло просто необычайно – вы присоединили две «спящие» локации за один раз, и каждая из них отдала вам по два вида своей активной фауны. И это действительно везение, лейтенант, так как вы могли присоединить к себе территории, в которых до этого проиграли биосы и роботы, а сама она сохранила общий уровень развития. Поэтому я и говорю, что вы – счастливчики. Со знаком «минус».

Миала и Тревор проговорили еще около часа. Молодая эльфийка узнала почему «яйцо», в котором она сейчас находилась, имело название «Дивизия». На языке фейнов это означало что-то типа «благородная, богатейшая, влиятельнейшая». Конечно, на языке фейнов это слово звучало не совсем, как «дивизия», а более певуче и мелодично, но присутствующие здесь в большом количестве люди быстро переиначили его под более приемлемый для них вариант.

Миала вспоминала все новые детали из срока ее службы на предыдущем месте, подполковник делился с ней полезной для нее информацией о месте службы новом. Как оказалось, медиков в «яйце» катастрофически не хватало, и вместе с Миалой их насчитывалось три человека. Все, правда, фейны… Феи. Но – три. На три с лишним сотни постоянно калечащихся биосов, которые постоянно норовят самим себе оторвать башку. А до вчерашнего дня было хуже: медиков служило всего двое. На те же три с лишним сотни. Поэтому с введением в строй нового мед-коммандера не стали затягивать ни на день. Едва она освободилась от Подполковника, как тут же была привязана к Колыбели (коих в локации было аж десять) и направлена на базу «Мельбурн», которой руководил майор Квинн.

Но перед отправкой ее значительно обновили и позволили экипироваться по самую макушку, благо амуниции для медиков (как для редкого здесь класса) хватало с избытком. А еще она встретила свою коллегу – фею Нэйну, мед-коммандера шестнадцатого уровня.

Поговорить с ней удалось лишь мельком, на бегу. Да и то, больше говорила Нэйна. Транспорт Миалы отправлялся в Мельбурн через четыре минуты, когда в ангар зашла вторая фея. И зеленая.

Цвет кожи соплеменницы несколько сбил Миалу с толку, однако она вскоре поняла, что ее более опытная подруга попросту использовала все доступные преимущества их расы, какие были только возможны на Триере. Иными словами – Нэйна была мутантом.

На родной планете фейнов темно-зеленый цвет кожи имели особи, способные к невероятной живучести и, соответственно – регенерации. Они могли увеличивать свои параметры до фантастических величин, включая в свои организмы различные генные модификации. Но такое увеличение характеристик не проходило бесследно, особенно для психики: «темные» эльфы не имели особых моральных ограничителей в поведении. Они были грубы, задиристы и чрезвычайно заносчивы. Неудивительно, что зеленый цвет имели и «отступники» – те, кто не соглашался жить вечно и проходить унизительную (как они считали) процедуру перерождения в неугодных природе Колыбелях. Приобретая первые оттенки темного цвета, они не останавливались на достигнутом и продолжали пичкать себя чужими генами. В родных мирах энфайнелов это считалось вопиющим нарушением родовых устоев, и отступник подвергался изгнанию, получая статус «неприкасаемого». Но, как было известно Миале, количество темных эльфов росло от года в год, и это означало, что все больше и больше ее соплеменников желало жить в некоем отрицании тысячелетних устоев.

Впрочем, этому «отрицанию» было одно вполне научное объяснение: такие модифицированные тела и соответственно, души, попросту не привязывались к Колыбелям. Обитель Богини Возрождения попросту отказывалась их принимать в свое лоно. Потому как этими биотехническими устройствами считалось, что в модифицированных телах помещалось несколько душ, и какую из них возрождать – Колыбель не знала. Но на Триере, по ходу, такие условности никого не волновали, и поэтому Нэйна могла позволить себе насыщенный цвет тягучей изумрудности без ущерба для своего условного бессмертия.

– Привет, – прохрипела «отступница» при встрече. – Ты – новенькая?

– Да. Да, можно и так сказать.

– В таком случае запомни одну вещь, медик: никогда не умирай сама, если видишь, что спасти уже никого невозможно. Просто беги. Ты больше нужна Колыбели, чем будущему трупу.

Миала немного не поняла совета, о чем и уведомила свою коллегу. Однако ее собеседница уже двинулась куда-то на выход, поэтому пояснение прозвучало несколько сумбурно:

– Медик и Колыбель связаны больше, чем все остальные. Когда Колыбель возрождает, медик может ей помочь. Эта помощь часто важнее, чем спасение очередного солдата.

И всё. В следующую секунду Нэйна вышла из ангара, взмыла в воздух и унеслась на другой конец базы. Ее слова Миала додумывала уже сидя в транспорте.

База «Мельбурн» находилась в шестидесяти двух километрах от центральной базы «Деэрстия». И в семидесяти четырех от базы «Кочка», на которой и оказалась сперва Миала. Мельбурн отвечал за добычу ресурсов второго порядка, то есть за сбор, обработку и транспортировку всех частей киберплантов. А также за переработку колосящейся вокруг пышной и бурно растущей флоры, которая шла на изготовление очень важного компонента для Колыбелей и госпиталей – живицы. Другие компоненты, вроде восстанавливающего геля или укрепляющего клея, изготовлялись, конечно, тоже, но живица была самым важным из них.

Неудивительно, что именно здесь медик требовался больше всего. Вопреки ожиданиям Миалы, ее коллеги служили не на «Деэрстии», а на таких же второстепенных базах, которые постоянно подвергались атакам киберов.

– Нэйна служит на «Кочке», которая добывает нам энергоны. Ну, энергетические элементы… Там очень богатые жилы кристаллов, а энергии нам всегда не хватает. Ну а Изида трудится на «Капосе», который занимается добычей кренита и прочих материалов двадцатого типа. Броня, знаешь ли, для нас важна не меньше электричества. Как и снаряже…

– Изида? Не та ли это Изида, которая…?

– Та. Она появилась в нашем отряде еще пять месяцев назад, и при этом ни разу еще не умерла… По крайней мере, при мне.

Виаль замолчал, задумчиво глядя на мигающий огонек статуса окружающей обстановки. Огонек был зеленый, значит, обстановка вокруг конвоя не несла прямой угрозы. А Миала ошарашено притихла. Изидой на ее родине звали одну из самых старейших представителей правящего Дома Таэ-Кэметир. «Там» она являлась вождем – Старшей Хранительницей Дома, Матерью. «Здесь» она является медиком – хранительницей жизни… Но в том-то и дело, что «здесь» никого из старейших быть не должно – они всегда категорически отказывались идти на Триеру в качестве «студентов». Да, боги! Они отказывались вообще выходить в открытый космос, не то что лететь куда-то к хёрту на Кулишиас, и участвовать в сомнительной деятельности, порочащей Древних! И, тем не менее, страж Виаль, с которым Миала коротала сейчас дорогу, утверждал, что одна из их правительниц участвует в трудах и сражениях, наравне с младшими сынами энфайнель-домуи – «Обители энфайнелов». Было от чего погрузиться в раздумья.

В «Мельбурн» они прибыли, спустя полтора часа, не встретив по пути никого из враждебно настроенных созданий, хотя и пришлось сделать несколько остановок, чтобы ни с кем и не встретиться. Сама база ничем не отличалась от виденных ею ранее крепостей, за исключением всюду сложенных тонких стволов местных деревьев и стогов местных трав. Но это было вполне логично и объяснялось спецификой самой базы. Конвой был встречен лично комендантом крепости, который, также, как и все остальные коменданты, носил звание майор, но с добавлением порядкового номера. «Мельбурн» была пятой базой, поэтому и Квинн являлся майором-5. Или Квинтусом[2], как он сам себя называл.

Все строения базы были заточены под то, чтобы работать с биологическими материалами: лаборатории, оранжереи, разлагатели, соединители, биоэкстракторы и прочие атрибуты генной инженерии – все это было скучено настолько плотно, что у Сестры Жизни, кем являлась Миала вне Триеры, не осталось никаких сомнений насчет того, что она находится на очень серьезном исследовательском объекте. Нужно было немедленно заниматься прокачкой своего армиса, дабы получить все возможные улучшения для работы здесь.

Квинн, который также оказался фейном, был жизнерадостен и лучился оптимизмом. Лучась также улыбкой через открытое забрало, он, по человеческой традиции, протянул руку для приветствия. Светлый, ясный лик его совершенно не вязался с его ролью – ролью безжалостного лидера, жесткого управителя и яростного воителя. Да и голос его был под стать внешнему виду – светлый и ясный:

– Приветствую новичков на нашей живой, во всех отношениях, базе «Мельбурн»! База была названа в честь легендарного города, который был построен на Земле в далекие времена! И находился тот город на огромном острове, который был полон жизни и энергии!.. Ну и хватит истории. Вкратце: «Мельбурн» занимается производством биологического сырья и компонентов для более эффективного функционирования армисов и производства ипкисов. Кроме того, без нашей продукции мы не сможем поддерживать такое количество Колыбелей, которые есть сейчас у нас. Короче, хотя мы и не производим броню и снаряды, тем не менее, всей Дивизии мы просто жизненно необходимы. Жизненно! Прошу этого не забывать.

– Майор, сэр. Разрешите уточнить: новичок здесь присутствует только один – это мед-коммандер, лейтенант Миала. Десятый уровень. Прикомандирована к Вашей базе по распоряжению прайм-коммандера.

– Одна? Почему одна? Их же должно быть не меньше десятка. И хотя бы пара из них должны быть медиками.

– Ситуация до конца остается неясной, однако факт, что называется, налицо: медик-коммандер Миала совершила переход из «клетки», потеряв всю свою группу вместе с последней Колыбелью. Тем не менее, наша локация ее пропустила. Так что пока Триера предлагает нам работать с тем, что есть. Впрочем, как и всегда…

– М-м? Ясно… Ясно, что ничего не ясно. Ладно, мед-ком, Вы временно поступаете в распоряжение Шалье – это наш механик. Биомеханик. Он Вам расскажет что тут, как, да почему, а уже после этого Вы мне расскажете свою удивительную историю спасения из «клетки». Хорошо?

– Да, сэр.

– Вот и чудесно. Шалье Вы найдете в корпусе-три. Откройте канал 567.22, я Вам скину карту и маршрут. И список задач заодно. Всё, можете идти, Вы свободны.

– Есть, сэр!

Девушка круто развернулась на носке и пятке, и двинулась вдоль бледной зеленой линии на дисплее, проложенной прямо на проход между двумя относительно небольшими зданиями – корпус №9 и корпус № 10 соответственно. Больше никаких пояснений по структуре базы не давалось, и Миала нашла этому свою причину: несмотря на добродушные интонации и открытую улыбку, комендант базы Квинн ей не доверял. После того, как он услышал, что она перешла из Ядра в Мантию без своей команды, его взгляд и вовсе потерял девяносто три градуса в температуре, и после этого ни разу в той температуре не поднимался. Почему он так среагировал – Миала не понимала совершенно, да и не хотела понимать. Перед ней сейчас стояли совсем другие задачи. И если найти корпус-три считалась самой легкой из них, то все остальные оказались куда сложнее.

Начать стоит с того, что техник-механика Шалье в этом корпусе не оказалось. В продукционном комплексе (который и значился под наименованием «корпус-три») находился лишь его армис, который сейчас плавал в баке с традиционно зеленой жижей, прозрачностью в девяносто две единицы, и тускло отсвечивал силовыми узорами в темноте раствора. Армис-то и давал пеленгующий сигнал о том, что его хозяин находится в этом корпусе. Но на самом деле, доспех плавал в гордом одиночестве, добросовестно излучая сигнал и давая метку на радаре. Маленький доспех так-то. Не больше, чем у неё.

Сам же оператор поблизости не наблюдался, и даже детектор живых форм не справлялся со своей задачей ввиду того, что всё вокруг сплошными живыми формами и являлось.

Побродив по комплексу добрых четыре минуты, Миала выяснила две вещи:

1) она никогда не найдет здесь этого техника, если только он сам не захочет найтись;

2) не очень-то он ей сейчас и нужен, этот техник.

Потому что Миале здесь жутко понравилось. Все окружение, все оборудование комплекса напомнило ей предыдущее место её работы – институт Жизни на Кале́е – первой по значимости колониальной планете. На ее родном языке тот институт имел куда более длинное и витиеватое название, но лаконичные люди сократили его до приемлемого для них смысла – в институте изучают всё, что связано с жизнью? Значит, это институт Жизни. Всё.

И, в общем-то, молодая сотрудница того самого НИИ была в целом согласна с таким подходом к определению сути ее «альма-матер», но все равно ее немного коробил тот грубый примитив, с которым их союзники охарактеризовали всю суть этого, поистине, великого заведения. Да и веков тому заведению насчитывалось больше, чем самой цивилизации людей-союзников. Но это были уже мелочи.

Потому что «корпус-три» был ничем иным, как лабораторией по созданию Ткани Души – сложнейшего по своей структуре компонента для создания живого существа. Таких лабораторий в империи энфайнел было всего две, да и те создавались долгими веками, если не тысячелетиями. Первая, разумеется, находилась в родном мире империи. Во второй, которая располагалась на главной колонии Империи – Калее – работала и творила нынешний мед-коммандер. И вот теперь Миала находилась в третьей из них, расположенной на Триере, которая, по сути, и планетой-то не являлась. Специфика таких лабораторий была в том, что на целый мир ее можно было создавать только одну. Да и то, не во всяком мире получится ткать Души – на той же Калее попыток создать эту лабораторию предпринималось четыре. И лишь пятая оказалась удачной. И Миала стала в ней одним из Ткачей.

Души существ состояли из материи, природу которой эльфам до сих пор до конца постичь не удалось. Но это точно была не ткань в ее обычно понимании. «Тканью» называли энергетическую субстанцию, которая производилась искусственно, и которая могла быть помещена в любое тело. Как живое, так и неживое. Фейны стали непревзойденными специалистами по созданию живых тел, наделенными нужной им душой. Ткань Жизни, Ткань Души и Ткань Разума, соединяясь, превращались в самый важный элемент во Вселенной – Ткань Сути, или – Ментал. Соединив все три Ткани, можно было создать высшее существо.

То есть, энфайнела.

Ну, почти.

Этим и занимались Колыбели – они сплетали все Первичные Материи в единое полотно, коим и являлись соплеменники Миалы. Но гораздо раньше фейны научились создавать Ткани по отдельности, чем и занимались в её институте, сплетая нити Души в единый холст.

Такой Тканью впоследствии наделялись и изобретенные в союзе с людьми странные ипкисы, которые были существами, живыми лишь наполовину. А точнее, они были элементалями. Именно так идентифицировали их люди, как только увидели этих странных для них созданий. Но не роботами. Потому что роботами люди называли других… существ.

Люди достигли мастерства в создании одушевленных тел неживой природы. Они называют их «компьютерами» и тоже наделяют их нужными человечеству душами, которые человечество нарекло «программами». Но, в отличие от эльфийских Ткацких Душ, люди могли создавать свои программы практически в любом месте и почти в любом количестве. Почти.

Так как и у компьютерных «душ» имелись ограничения – в этом они были похожи с энфайнел – для создания действительно годной «Ткани Души» для компьютера людям требовался определенный человек. Зачастую один на целый мир. Далеко не каждый мог собрать по-настоящему живой разум, связать того с неживой материей и выпустить эту связку в мир. У людей звание «ткачей» носили мастера, которых сами люди называли «программистами», а позже – «архитекторами». И это было самое точное их название.

Миру фейнов для создания души требовался целый уникальный мир и любой, кто сможет соткать эту душу. Миру людей требовались любой мир, и целая уникальная душа, которая была способна сотворить «искусственный интеллект, класса альфа».

Но все равно, хотя этому строению было очень далеко до ее института Жизни, Миала была беспредельно счастлива. Если ей придется проходить службу в этом месте, то, собственно, больше ей ничего и не требовалось.

***

– О-оо, да у нас гости! Да нет, не гости – гостья! Бонжур, прелестное создание с иных, столь же прекрасных планет! Чем могу Вам служить, о, сияющая светом, госпожа?

Миала вздрогнула.

Перед ней стоял молодой парень с голубыми глазами и черными, но блестящими как антрацит, волосами. Телосложение у него было стандартное для всех «бессмертных». То есть – идеально атлетическое, без единой жиринки, и даже намека на нее. Только слегка худоват, на ее взгляд. Но в целом – притягательный, обаятельный и достаточно обворожительный молодой человек. И голый. Голый и обворожительный молодой человек. Вполне заслуживал внимания сей экземпляр.

Но это если бы она интересовалась молодыми и обворожительными людьми. А люди ей как раз были неинтересны. Миалу больше интересовали все-таки фейны, да и то – с большой натяжкой. Являясь дитем науки до последней своей молекулы, статридцатидвухлетняя исследовательница Жизни была непростительно холодна к её, пожалуй, самому главному компоненту – к любви. Мимолетных романов на ее веку случалось всего-то шесть штук, из них два с трудом, но можно было перевести в категорию «длительные». Итого: четыре мимолетных, два длительных… Бурных – ни одного.

И вот, по всей видимости, намечался очередной претендент на инициацию седьмого, тоже наверняка мимолетного, романа в жизни высокоинтеллектуальной феи.

– Здравствуйте. Полагаю, я говорю сейчас с хозяином этого доспеха – техник-коммандером Шалье?

– Говорите. Здравствуйте. Только не с «коммандером», а просто с техником – я не обладаю достаточной компетенцией, чтобы носить должность выше этой.

– Что же Вы тут делаете?

– Давай на «ты», хорошо? – Миала от неожиданности кивнула. – Ну вот и отлично! А то, если честно, уже тошнит от всех этих «сэр», «Вы не могли бы?», «простите, пожалуйста» и всего подобного этому мерте…

Техник злобно выдохнул, но, заметив усиливающееся замешательство в глазах феи, Шалье поспешил пояснить:

– Извини…те, медик-коммандер. Просто я не из армейских рядов, и никогда в них не был. Мне вообще претит любое превосходство одного человека над другим только лишь на основании каких-то глупых бумажек, а не природных данных, как это, собственно, в природе и заведено. Однако, если Вы будете настаивать на соблюдении уставных отношений… нет, не так… Взаимоотношений! Вот, если Вы будете настаивать, я с неудовольствием буду их соблюдать. Но с неудовольствием! – подчеркнул воздетым кверху пальцем забавно картавящий техник.

– Нет, давайте будем общаться на «ты» … то есть, давай…

– Отлично! C'est très bien!

После чего техник-механик замолчал, требовательно глядя на своего коммандера. «Чего он хочет? Я же, вроде, согласилась на неформальное общение? Еще чего-то надо что ли?» – подумала девушка.

– Спрашивай! – не выдержал человек.

– О чем?

– Обо всем! О базе, о лаборатории, о службе, о быте, обо мне. Два раза – обо мне! Обо всём!

– Хорошо… Давай сразу перейдем к этому корпусу, в котором располагается эта самая лаборатория…

– Ткань Жизни! Здесь мы производим Ткань Жизни!

– …души. Это называется «Ткань Души».

– Нет! До Ткани Души этому месту еще расти и расти! Да и то, достичь подобных вершин ему не суждено, потому как на Коре этот корпус будет демонтирован. Здесь производится только Ткань Жизни, как назвала ее Изида. Она почти, как Ткань Души, только не столь совершенна и годится лишь для ипкисов, армисов и Колыбелей. Но все равно, это очень важный продукт нашего комплекса! Подумать только – с помощью ее мы можем оживлять практически умершего бойца, можем лечить то, что в принципе не лечится, мы можем… да всё можем! Всё! Я – в восторге!

Миала, конечно же знала, о чем говорит юный человек. Ткань Жизни являлась лишь целительной субстанцией, однако получать ее было чуть проще, чем Ткань Души. Но только лишь чуть. Обволакивая Жизнью любое живое существо, действительно можно было вернуть его с того света, пусть даже оно было раздавлено в фарш до этого. Но это при условии, если душа того существа еще не отлетела в небесные чертоги. Для возвращения из чертогов как раз и требовалась другая Ткань.


Глава 2. Вальгалла не для всех

Эльфийка шла через подсыхающее болото уже шестой час. За эти триста с лишним минут она успела основательно все разведать. Осознание того, что она точно не в «клетке» пришло к ней в первые же полчаса после пробуждения. Она помнила, что, как только центурион упал, наконец, на сырую землю, то ее сдавило еще сильнее. Но сдавило настолько, что инопланетянка потеряла сознание на несколько минут. За это время армис будить ее не стал, а вместо этого успел немного восстановиться.

Проснулась же девушка всё в тех же сильных руках могучего центуриона. Миале пришлось долгих несколько минут буквально отдирать от себя очень тесные объятия мертвого механизма. Но – отодрала. И, едва она покончила с тем глючным центурионом, как ринулась обратно к базе вновь. Но – не получилось: во время безумной скачки в объятиях железного болвана ее ранец вновь обзавелся повреждениями. Не такими серьезными, как в первый раз, но все же летать ей они не позволяли. По крайней мере, на срок в четыре минуты тридцать четыре секунды точно, если судить по таймеру ожидаемого времени ремонта.

Взрыв застал ее практически на полпути: Борза активировал «Мертвую руку», про которую знали все на базе. На глубине шести метров был оборудован склад с отработанными элементами высоких уровней. И низких – тоже. По отдельности сила такого заряда, конечно, была не ахти какая, но вот суммарной мощности их хватало для полного испарения базы людей. А также всех тех, кто на ней еще находился. Да и вокруг нее – тоже. За пределами ограждающей стены испарялась немаленькая такая территория. Последний аргумент, так сказать. Рука из могилы. Мертвая рука. Отклик темного земного прошлого.

Взрывной волной медика кувыркало в обратный путь едва ли не до расплавленного корпуса центуриона-переносчика, будь он трижды проклят. С одной стороны, мед-коммандеру не повезло, что взрыв застал ее на земле. С другой – будь ее ранец исправен, она бы сейчас испарилась тоже, вместе со взорванной базой, так как по воздуху она бы уже до нее добралась. Но даже если бы она опаздывала, но по-прежнему находилась в воздухе, то волна наверняка шмякнула бы ее об небо, потом – о почву, и, в конце концов, выбила бы дух из доспехов. А все остальное довершили бы киберпланты. А так – пробороздила пару сотен метров грунта, да отключилась ненадолго. И пять часов назад – проснулась.

Проснувшись, она целый час, а то и больше, пыталась понят, где же она находится. Победил вариант «Яйцо-дистрикт-Мантия». Он победил четыре часа назад, сокрушив все сомнения на этот счет. Довольно обоснованный, надо сказать, сомнения – Миала до конца так и не верила, что такое возможно, чтобы солдат базы переместился наверх без самой базы. Три же часа назад она отбила атаку довольно крупных по уровню, но мелких по размерам зверят. И довольно легко отбила, надо сказать. Если бы была повреждена более серьезно – загрызли бы.

И теперь она передвигалась по Мантии, постоянно вздрагивая и озираясь на всё подряд. Положение усугублялось еще тем, что она понятия не имела, в какой стороне «наши», а в какой – «не наши», как порой любил говорить Аэс. По этой причине она предпочитала передвигаться пешим порядком только по быстро растущим здесь лесам и подлескам. А по открытой местности она перемещалась только прыжками. Сейчас она была именно лесу. Причем, довольно большом. В котором могут прятаться враги. Тоже большие.

От мрачных мыслей ее отвлек негромкий окрик:

– Стой, красавица! Руки вверх, шлем открыть, связь предоставить! Канал – 42 и 4! Не двигаться и принять щуп сканера!

Миала остановилась, вскинула руки и отдала приказ на поднятие лицевого стекла. Спустя мгновение к ней подбежал явно ипкис, но только очень маленький, и ткнул в ее доспех гибким хлыстом со штекером на конце.

«Штурм-коммандер Холлери запрашивает разрешение на сканирование костюма».

«Сканирование разрешаю. Общий доступ разрешаю. Настроить рацию на канал 42.4».

– Отлично, мед-коммандер Миала! – раздался тот же голос в наушниках, спустя восемь секунд полного сканирования. – Благодарю за сотрудничество! А теперь, потрудитесь объяснить, где находится ваша база, так как мы ее уже… мать моя, уже четыре часа как бесполезно ищем! Руки можете опустить… Да, и по указанным меткам на вашей карте ничего нет. Огромная выжженная клякса, диаметром в тысячу триста метров, и все.

– Наша база уничтожена. Именно в центре той кляксы она и стояла.

– Что? Уничтожена?! С какого, спрашивается, это она уничтожена? Вы что, пытаетесь нас обмануть, мед-коммандер? Вы зачем пытаетесь нас обмануть, мед-коммандер? Если бы ваша база была уничтожена, никто бы из вас не смог переместиться сюда. Только в том случае, если осталась вторая Колыбель, но ведь ее не осталось, так?

– Подтверждаю. Скорее всего, я – единственная выжившая из группы Полковника Борзы.

– «Полковника»? – усмехнулся голос в наушниках. – А-а, ну да, я чё-т и забыл уже… Полковниками они называются там лишь из соображений мотивации и самовосхваления. До настоящего полковника можно дослужиться, лишь пройдя Мантию.

– Кто же они тогда? – опешила девушка, недоуменно озираясь в поисках собеседника.

– Лейтенанты, не больше, – скривился голос в наушниках.

При этих словах из чащи вывалился, поистине, колоссальный штурмовик. Его армис был попросту вылит из металла; между пластинами брони виднелся мерцающий красным силовой каркас, а сам армис был обтянут почти незримой пленкой энергетической брони.

– Я, кстати, лейтенант второго ранга Холлери. Или просто Холл, – непринужденно продолжил собеседник. – Штурмовик. Коммандер восьмого взвода. Уровень – семнадцатый. Специальности: диверсия, разведка. И сейчас данные разведки указывают на то, что вас здесь быть не должно, или вас здесь должно быть очень много…, впрочем, ладно, стоять тут, посреди поля, во-первых, бессмысленно, во-вторых, вредно для здоровья, а в-третьих – надоело. Пойдемте, мед-коммандер. Мы проводим вас к своим… вот только глаза вам, извините, придется завязать. Заодно и отдохнете.

После этих малопонятных слов в глазах девушки ослепительно мигнуло, а затем на них действительно опустилась темнота.

Маленький-премаленький ипкис, наконец, вынул свой щуп из армиса Миалы.

***

Ее разбудили, спустя семь часов. За время сна Миала прекрасно отдохнула и чувствовала себя на все сто. Отдохнула не только Миала, но и ее доспех: оказывается, они спали в рекреационной капсуле, которая полностью восстановила резервы ее доспеха. Это довольно ценный подарок, благодарно подумала девушка, ведь в ее «клетке» такой роскоши, как восстановительная капсула, попросту не было. У них, наверное, и полный цикл возрождения после смерти не более шести часов занимает, если ее, полумертвую, за семь подняли. За семь часов подняться от плачевного состояния до состояния превосходного – да с таким оборудованием никакой Тактик их не взял бы!.. Хотя, если вспомнить, КАК Тактик их атаковал, то наверняка бы взял. Просто не сразу.

Едва она установилась подошвами на пол, как перед глазами загорелось сообщение о том, что ей следует пройти в комнату № 15. И тут же на внутреннем дисплее высветилась карта с указанным маршрутом, ведущим в эту самую комнату.

Подойдя к двери конечной точки своего маршрута, Миала остановилась. Перед ней была обычная раздвижная переборка. Необычным в этой переборке было то, что такие «двери» устанавливали только на космических кораблях. Для земных зданий военного назначения такая конструкция была, по меньшей мере, нецелесообразна. Тем не менее, именно эта «нецелесообразность» встала сейчас на пути мед-коммандера, наглухо перекрыв ей вход в комнату №15. Зачем-то прочистив горло, Миала надавила на сенсорную панель справа от двери.

Полотно, как и ожидалось, с шипением отъехало в сторону и пропустило фею в просторное помещение, практически забитым всевозможным оборудованием. «Круглое. Высокое. Техническое». Примерно такие выводы сделал ее аналитический блок, когда девушка окинула взглядом окружающую панораму. В комнате находились семеро людей, четверо из которых расположились вдоль стен с приборами, еще один сидел в стороне и чистил небольшую винтовку, а оставшиеся двое напряженно о чем-то шептались в центре комнаты. Довольно ясно бросалось в глаза то, что все были несколько взвинчены. За спиной Миалы вновь раздалось шипение, и теперь в комнате №15 было зафиксировано восемь живых существ: семеро людей и одна инопланетянка.

– Здравствуйте, медик. Прошу Вас, проходите. Садитесь на любое свободное место, сейчас я подойду к Вам. Извините…

Говорил один из шушукающейся парочки. Такого биоса Миале встречать еще не доводилось, даже до Триеры. Его армис был поистине огромным, но не за счет наращённого поверх доспехов экзокостюма, как у стражей или тяжей, а именно сам доспех был огромен. По сравнению с ним, Холл выглядел младшеньким братишкой, нежели действительно большим бойцом. Да тут все имели не меньше двух с половиной метров роста! А у заговорившего с ней – все три. Причём, он ещё и горбился. Но вот его доспехи…

Экзоскелета сверху вообще не было. Один только армис. Тугие жилы мощных «мышц» (силовых модулей армиса) и литые, крепкие, как будто обрезанные элементы брони выдавали в нем представителя штурмового класса. Ноги колосса, руки гиганта и торс просто бога – все это выдавало в их владельце очень опытного бойца. Опытного и чрезвычайно развитого. Его рост равнялся трём метрам и двум сантиметрам, вес навскидку определялся в шестьсот пятьдесят-семьсот килограмм, а тяговооруженность – и вовсе в немыслимые цифры. Сам человек внутри, понятно, тоже был колоссом – развитие армиса сопровождалось неразрывным развитием тела самого оператора. Иными словами, человек также рос внутри костюма, как и костюм рос снаружи. Мужчина явно имел рост не менее двухсот тридцати сантиметров, которого он достиг здесь, на Триере, а не получил при рождении. Очень мощный боец! По сути, один такой воин переплевывал по своей мощи даже Аэса, когда тот был в своем боевом протезе бронетанкового типа. Этот же имел такой подавляющий размер без каких-либо дополнительных «надстроек», что по-своему внушало слегка пораженной девушке.

Весь же доспех героя был залит глубокой космической синевой немыслимого оттенка, когда разум мечется в тщетных попытках определить его настоящий цвет: смертельно холодный, и фиолетовый, или безнадежно всепоглощающий, и чёрный. Сама тьма клубилась в центре комнаты номер пятнадцать.

Между тем, Фиолетовый и второй закончили свое мини-совещание, и колосс направился прямо к сидящей на жестком стуле Миале. Мягкой мебели на базе попросту не было. За ненадобностью: если ты в армисе, то для тебя и табуретка – кресло. Анатомическое.

Фея отметила, что Фиолетовый движется по полу легко и практически бесшумно, и это несмотря на полтонны своего веса и внушительные габариты своего тела. Впрочем, это было вполне ожидаемо: уровень развития воина наверняка позволял ему совершенно незаметно подкрасться к ней. И необязательно со спины.

– Здравствуйте еще раз, Миала. Холл уже рассказал мне о вашей с ним встрече и кратко ввел в курс дела. Но я хотел бы побеседовать с Вами более… м-мм… тесно? Плотно? Подробно? Короче, мне нужно знать больше деталей о Вашем переводе сюда. Прошу Вас, пройдемте в операторскую.

С этими словами Фиолетовый развернулся и поплыл в сторону неприметной дверки в стене, за которой наверняка скрывалась неприметная комнатушка, под неприметным названием «Операторская». Войдя в нее, Миала быстро поняла, почему ее сопровождающий выбрал именно это помещение. Здесь была комната отдыха и мини-командный пункт одновременно: вдоль стен располагались два неглубоких ложа под армисы; по стенам были развешены приборы наблюдения и приборы восстановления. Всё вперемешку. Но основной упор был сделан все-таки на отдых. А как всякая комната отдыха, она была защищена от всех видов помех – световых, шумовых и наверняка вибрационных. Отдыхающая здесь смена ничего не видела, ничего не слышала и ничего не могла передавать вовне, если не хотела. В ином случае армисы операторов подключались к сети базы напрямую, посредством бронепроводов, торчащих сейчас из стены. По сути, комнатка несла в себе функции спальни, поста наблюдения, и – как, например, сейчас – каюты для совещаний.

Фиолетовый споро воткнул в свой армис один из торчащих проводов и сделал приглашающий жест гостье присесть на ложе. Сам он устроился на противоположном лежаке. Едва фея-эльфийка опустилась на свой предмет мебели, как часть ложа распрямилась и, спустя полсекунды, приняла анатомические формы седока.

– Меня зовут Тревор. Я – штурмовик второго ранга. Подполковник. Уровень – восемнадцатый. По совместительству я – местный аналитик. Главный аналитик и заместитель командира Дивизии – такое название носит наша локация. А, кроме того, я временно исполняю обязанности коменданта этой базы, которая называется «Кочка», и которая отвечает за обеспечение всей нашей армии энергией. НО все-таки прошу учитывать, что, прежде всего, я – главный аналитик, поэтому имею право на выяснение всей информации, касающейся своей базы и конкретно Вас. Холл доложил мне, что Вы переместились из Клетки, при этом, не имея ни своей базы вообще, ни какой-либо Колыбели в частности. Так как это либо невозможно, либо случается здесь впервые, то нам нужна любая информация по этому событию. Так что, прошу Вас – расскажите мне всё, что предшествовало такому необычному переходу, а взамен я постараюсь вкратце просветить Вас во все наиболее важные аспекты здешнего бытия… Итак?

В течение двух часов Миала пересказывала этому фиолетовому подполковнику всё, что с ней происходило в «яслях» на протяжении тридцати двух дней. За все время фейновского монолога Тревор ни разу ее не перебил, но с каждой секундой его лицо мрачнело все больше и больше.

– Значит, говорите, Тактик? Скажите, пожалуйста, в каком дивизионе Вы проходите службу?

– Я временно приписана к дивизиону «Длинные руки». Ост-ост-зюйд сектор-3, средний пояс.

– У-гу, – нахмурившись еще больше, прогудел гигант. – А над вашей Клеткой располагалось «яйцо» вашего же дивизиона?

– Преимущественно… Да, подтверждаю: над нами находились войска преимущественно нашего дивизиона. А что?

Подполковник пожевал губы, затем скосил глаза на пол, поскреб колено рукой и только после всех этих движений медленно, и как бы, с горечью произнес:

– Тут рулят подразделения дивизиона «Клаусы»… Крайняя ячейка кластера… Это соседняя с вашим дивизионом ячейка. Два года назад мы всерьез пострадали от действий тогдашнего Тактика. И вот – Вы привели его к нам снова… Если это не наша судьба, то я даже не знаю, что это, в конце концов.

Миала вспомнила: Магор говорил им однажды, что того самого тактика останавливал именно он, когда робот вырвался из-под «опеки» своего дивизиона – «Клаусов». Или это не Магор говорил? Фея быстренько просмотрела логи за первую неделю в Клетке. Да, точно, это был не Магор. Им эту историю рассказывал Джуран, когда посещал их после первой смерти Магора. Кстати…

– Подполковник Тревор, сэр, разрешите задать вопрос?

– Разрешаю. И разрешаю обращаться не столь по-уставному, медик. Спрашивайте.

– Поняла, сэр. Вопрос касается командования нашего дивизиона: есть ли возможность связаться с Полковником Джураном? Или хотя бы узнать, где он на данный момент находится?

– На Триере теперь почти невозможны контакты с другими локациями, кроме вышестоящей. Да и то – этот способ связи был случайно обнаружен относительно недавно, и он же практически отменён Триерой на данный момент. «Пофиксено», так сказать… Нет, мы не имеем понятия, где находится полковник Джуран. И это, поверьте, чистая правда. Равно как и то, что до этого момента мы вообще не знали о его существовании на Триере. Как я сказал, скоро и перемещение в небоевых аватарах также будет прекращено. Триера довольно быстро реагирует на любые баги и лазейки в ее структуре, и, если верить информации «сверху», она уже назначила стоимость одного такого перехода. Прервать данный канал связи планета, видимо, пока не в силах, но зато в силах распоряжаться нашими жизнями. Поэтому и появился такой прейскурант: один переход – одна жизнь. И теперь информация от кураторов сто́ит сейчас неимоверно дорого. Особенно для тех, у кого осталось очень мало жизней. Так что, если Ваш Полковник сейчас находится на Коре, то он ни за какие ценности не выйдет на связь с Вами. Слишком высока цена.

– Ясно сэр. Спасибо, сэр.

– Последняя «клетка» с курсантами нашего дивизиона присоединилась к нам три недели назад. Ввиду того, что сама локация уже имеет довольно высокий уровень развития, никакого другого присоединения мы не ожидали. Тем более, что киберпланты закономерно увеличили свои численность, свирепость и активность буквально во вторник… Поэтому пятнадцать часов назад мы сильно удивились, когда обнаружили все признаки такого перехода из «клетки» в «яйцо». Однако Ваш рассказ, мед-комм, все прояснил. Если бы Ваш куратор действительно мог с Вами связываться, он бы никогда, ни при каких обстоятельствах не позволил Вашему Борзе устанавливать… м-мм, «Мертвую руку».

– Борза нам объяснял про вред от мощных взрывов, но особо на этом внимания не заострял. Рука же – мертвая, но не поэтому же она плохая, так? А почему, сэр?

– Потому что рука, на самом деле, оказывается очень даже живой. Вы помните, что произошло, когда Тактик взорвал свой аванпост вместе с Вами? На второй неделе вашего пребывания в «клетке»?

– Так точно, сэр. Общий уровень локации подскочил, как минимум на два уровня вверх!

– «Подскочил на два уровня» вполне достаточно, лейтенант. Уточнение «вверх» тут было лишним.

– Виновата, сэр!

– Да нет, это пустяки. Издержки мирной профессии, так сказать. Не обращайте внимания. Но – следите за языком! Вам ясно, лейтенант?

– Так точно, сэр! Ясно!

На самом деле, молодой эльфийке было не очень ясно, почему она обязана следить за правильностью речи землян, и при этом, не обращать на это внимания. Но врожденная дисциплинированность не позволила мысли растечься по древу, как любили говорить на ее родной планете. Если приказано «стоять там – идти сюда» – значит, она будет это делать. По мере возможности, разумеется.

– Вот в этом-то всё и дело, лейтенант, – между тем не останавливался Тревор. – Выброс энергии взрыва позволил получить самой локации ресурсы для своего развития. А единственный для нее ресурс – это именно энергия: от выстрелов, от взрывов, от пожаров. Даже от криков умирающих людей, как мне кажется. В этом и заключается весь парадокс Ядра и Мантии, да и вообще – всей планетки в целом: ее ярусы живут и развиваются до тех пор, пока они разрушаются и сгорают. Пока ярусы в ярости, м-да… Пышет пламя и идет рост. И чем интенсивнее огонь, тем быстрее рост. Именно этим и обусловлены тотальная ненависть всех трех фракций друг к другу: чем больше горячей крови перемешивается с кипящим маслом, тем Триере лучше. Иными способами выделить, переработать и получить энергию для своего развития она не может.

– Мне об этом известно, сэр, но… мне всегда было непонятно: ведь в «клетке» всегда были и есть энергетические каналы. Есть также залежи материи. Так почему планета не использует их?

– Мы не ученые, мед-коммандер. Хотя в нашем дивизионе на данный момент есть исследователи, и даже не один, тем не менее, прямого ответа они Вам не дадут. А непрямой Вам не понравится, ибо он будет долгим, нудным и не о том. Но если вкратце, то, для примера, в старину на Земле существовали такие механизмы, которые работали на жидком топливе. Химическом, разумеется. На том самом топливе, которое воспламенялось от малейшей искры. Сама искра в плане мощи ничего из себя не представляла, но вот та энергия, которую она высвобождала из топлива, превосходила ее в десятки тысяч раз. При этом попутно выделялись ядовито-вонючие продукты сгорания и неприятные загрязнения. Но на этом «противном» для души топливе выросла вся наша цивилизация. И это примитивное топливо, тая в себе огромные запасы энергии, по сути являлось бесполезной жижей до того момента, пока на все эти энергонасыщенные (но мертвые) потоки не повлияет ма-ленькая искорка. Примерно так же обстоят дела и здесь: в недрах планеты течет уйма бесполезной для нее энергии, что обеспечивает движение вперед, но вот для того, чтобы реализовать весь потенциал этой силищи, требуются маломощные вспышки гнева и агрессии. Как-то так. А когда вспышка не является маломощной, а наоборот – сильной, то и происходит «подскок на два уровня вверх», как Вы умудрились выразиться. Ни при какой мощности взрыва перенасыщение энергией «клетке» не грозит. Она в любом случае не разрушится и будет развиваться, даже если выброс будет колоссальным. Как мы понимаем, Триера сделала это для того, чтобы ни у какой из сторон не возникло соблазна убить врагов путем создания примитивной, но очень мощной бомбы, на которую и ресурсов-то особо не требуется. Так что, вам еще повезло – «клетка» могла скакнуть и на все пять уровней, будь у робота взрывчатки побольше. Именно поэтому Джуран запретил бы Вам использовать эту «руку». И не только поэтому.

– А что еще?

– Сколько зверей насчитывала ваша «клетка» до того взрыва? Активных пород, я имею в виду? Мелюзгу и мирных можете не упоминать.

– Ну… четыре. Лапохваты, мимикры, змеи и тритоны. Но с последними мы никогда не встречались, а только видели их издалека.

– Кто такие «тритоны» – я не знаю, но предполагаю, что их ареал располагался на обширных залежах очень важных для вас ресурсов. По сути, они выполняют роль стражей определенных районов локации с обязательно ценнейшими ресурсами. Поэтому рано или поздно вы бы с ними столкнулись. Сами же тритоны ваши базы никогда бы не атаковали. Но четыре-пять видов зверей – это стандарт для любой начальной локации. Сколько видов зверей стало перед вашим последним днем?

– Те же четверо, плюс ларги, термиты, рогачи, тигры и мы подозревали, что был еще один вид. Но самого его мы не видели, а натыкались лишь на останки других хищников, которых он растерзал… просто другим киберплантам такое было не под силу, а для роботов подобные раны были не характерны.

– Девять видов! Даже не восемь, а девять. Или даже одиннадцать, – задорно улыбнулся подполковник. – А вы – «везунчики», лейтенант! Судя по первому (стартовому) набору ваших зверей, вам досталась болотная «клетка»?

– Да, сэр, именно так, сэр.

– А после взрыва их список увеличился.

– Мы думали, что так и должно быть, сэр. Чем выше уровень «клетки», тем больше в ней разнообразия.

– Нет. Это не так. Такое случается, конечно, но это не так. Сколько видов зверей было изначально, столько их остается и в конце. Просто к концу развития они становятся очень сильными, поэтому вам хватило бы и этих четверых. Лапохваты и мимикры – это универсальные кимпы, которые могут присутствовать во всех видах локаций: в болотной, степной, пустынной и лесной. Ларги и термиты – это лесники, а вот рогачи и тигры – это степняки-пустынники. Вам просто несказанно «повезло» в том плане, что при неожиданном и резком расширении, ваша чрезвычайно активная «клетка» умудрилась присоединить еще две неактивных – лес и степь, откуда эти кимпы и повылазили. Такое случается. Подобные вещи были описаны несколько месяцев назад, когда одна из групп пыталась пробиться в соседнюю локацию именно при помощи связки бомб и научного безумия. Сами они были «родом» из степной локации, поэтому сильно удивились, когда на них полезли скорпионы и сколопендры из присоединившейся в тот день «пустыни». И все – десятого уровня, так как дочерняя «клетка» сразу приобретает уровень той, к которой она присоединилась – «материнской».

– И что случилось дальше? – потревожила Миала вдруг замолчавшего подполковника.

– м-М? А, да погибли они все. Всю группу – довольно успешную группу, прошу заметить – за каких-то два дня вырезали эти самые кибернасекомые. Поэтому по всем новым отрядам должны были распространить инструкции на этот счет.

– Инструкции не прорываться в соседнюю «клетку» у нас были, не было только пояснений к ней. Но ведь в ваше время ваш Тактик каким-то образом сумел захватить почти все Ядро? Как же он это делал? Да и Магор перемещался между ними довольно легко.

– Науке это неизвестно, лейтенант. Может, что и нелегко это было: Тактика, в конце концов, убил тот же Магор, причём за довольно короткое время. То есть, жизней у робота оставалось очень мало, что указывает на то, что он их где-то успел потратить. Могу сказать лишь одно: никакими методами огневого воздействия «клеточную мембрану» не проткнуть. Но вот полностью ее удалить, как оказалось, вполне возможно. Правда, при этом, в виде бонуса, приходит дополнительная локация со своими сюрпризами. Вам же повезло просто необычайно – вы присоединили две «спящие» локации за один раз, и каждая из них отдала вам по два вида своей активной фауны. И это действительно везение, лейтенант, так как вы могли присоединить к себе территории, в которых до этого проиграли биосы и роботы, а сама она сохранила общий уровень развития. Поэтому я и говорю, что вы – счастливчики. Со знаком «минус».

Миала и Тревор проговорили еще около часа. Молодая эльфийка узнала почему «яйцо», в котором она сейчас находилась, имело название «Дивизия». На языке фейнов это означало что-то типа «благородная, богатейшая, влиятельнейшая». Конечно, на языке фейнов это слово звучало не совсем, как «дивизия», а более певуче и мелодично, но присутствующие здесь в большом количестве люди быстро переиначили его под более приемлемый для них вариант.

Миала вспоминала все новые детали из срока ее службы на предыдущем месте, подполковник делился с ней полезной для нее информацией о месте службы новом. Как оказалось, медиков в «яйце» катастрофически не хватало, и вместе с Миалой их насчитывалось три человека. Все, правда, фейны… Феи. Но – три. На три с лишним сотни постоянно калечащихся биосов, которые постоянно норовят самим себе оторвать башку. А до вчерашнего дня было хуже: медиков служило всего двое. На те же три с лишним сотни. Поэтому с введением в строй нового мед-коммандера не стали затягивать ни на день. Едва она освободилась от Подполковника, как тут же была привязана к Колыбели (коих в локации было аж десять) и направлена на базу «Мельбурн», которой руководил майор Квинн.

Но перед отправкой ее значительно обновили и позволили экипироваться по самую макушку, благо амуниции для медиков (как для редкого здесь класса) хватало с избытком. А еще она встретила свою коллегу – фею Нэйну, мед-коммандера шестнадцатого уровня.

Поговорить с ней удалось лишь мельком, на бегу. Да и то, больше говорила Нэйна. Транспорт Миалы отправлялся в Мельбурн через четыре минуты, когда в ангар зашла вторая фея. И зеленая.

Цвет кожи соплеменницы несколько сбил Миалу с толку, однако она вскоре поняла, что ее более опытная подруга попросту использовала все доступные преимущества их расы, какие были только возможны на Триере. Иными словами – Нэйна была мутантом.

На родной планете фейнов темно-зеленый цвет кожи имели особи, способные к невероятной живучести и, соответственно – регенерации. Они могли увеличивать свои параметры до фантастических величин, включая в свои организмы различные генные модификации. Но такое увеличение характеристик не проходило бесследно, особенно для психики: «темные» эльфы не имели особых моральных ограничителей в поведении. Они были грубы, задиристы и чрезвычайно заносчивы. Неудивительно, что зеленый цвет имели и «отступники» – те, кто не соглашался жить вечно и проходить унизительную (как они считали) процедуру перерождения в неугодных природе Колыбелях. Приобретая первые оттенки темного цвета, они не останавливались на достигнутом и продолжали пичкать себя чужими генами. В родных мирах энфайнелов это считалось вопиющим нарушением родовых устоев, и отступник подвергался изгнанию, получая статус «неприкасаемого». Но, как было известно Миале, количество темных эльфов росло от года в год, и это означало, что все больше и больше ее соплеменников желало жить в некоем отрицании тысячелетних устоев.

Впрочем, этому «отрицанию» было одно вполне научное объяснение: такие модифицированные тела и соответственно, души, попросту не привязывались к Колыбелям. Обитель Богини Возрождения попросту отказывалась их принимать в свое лоно. Потому как этими биотехническими устройствами считалось, что в модифицированных телах помещалось несколько душ, и какую из них возрождать – Колыбель не знала. Но на Триере, по ходу, такие условности никого не волновали, и поэтому Нэйна могла позволить себе насыщенный цвет тягучей изумрудности без ущерба для своего условного бессмертия.

– Привет, – прохрипела «отступница» при встрече. – Ты – новенькая?

– Да. Да, можно и так сказать.

– В таком случае запомни одну вещь, медик: никогда не умирай сама, если видишь, что спасти уже никого невозможно. Просто беги. Ты больше нужна Колыбели, чем будущему трупу.

Миала немного не поняла совета, о чем и уведомила свою коллегу. Однако ее собеседница уже двинулась куда-то на выход, поэтому пояснение прозвучало несколько сумбурно:

– Медик и Колыбель связаны больше, чем все остальные. Когда Колыбель возрождает, медик может ей помочь. Эта помощь часто важнее, чем спасение очередного солдата.

И всё. В следующую секунду Нэйна вышла из ангара, взмыла в воздух и унеслась на другой конец базы. Ее слова Миала додумывала уже сидя в транспорте.

База «Мельбурн» находилась в шестидесяти двух километрах от центральной базы «Деэрстия». И в семидесяти четырех от базы «Кочка», на которой и оказалась сперва Миала. Мельбурн отвечал за добычу ресурсов второго порядка, то есть за сбор, обработку и транспортировку всех частей киберплантов. А также за переработку колосящейся вокруг пышной и бурно растущей флоры, которая шла на изготовление очень важного компонента для Колыбелей и госпиталей – живицы. Другие компоненты, вроде восстанавливающего геля или укрепляющего клея, изготовлялись, конечно, тоже, но живица была самым важным из них.

Неудивительно, что именно здесь медик требовался больше всего. Вопреки ожиданиям Миалы, ее коллеги служили не на «Деэрстии», а на таких же второстепенных базах, которые постоянно подвергались атакам киберов.

– Нэйна служит на «Кочке», которая добывает нам энергоны. Ну, энергетические элементы… Там очень богатые жилы кристаллов, а энергии нам всегда не хватает. Ну а Изида трудится на «Капосе», который занимается добычей кренита и прочих материалов двадцатого типа. Броня, знаешь ли, для нас важна не меньше электричества. Как и снаряже…

– Изида? Не та ли это Изида, которая…?

– Та. Она появилась в нашем отряде еще пять месяцев назад, и при этом ни разу еще не умерла… По крайней мере, при мне.

Виаль замолчал, задумчиво глядя на мигающий огонек статуса окружающей обстановки. Огонек был зеленый, значит, обстановка вокруг конвоя не несла прямой угрозы. А Миала ошарашено притихла. Изидой на ее родине звали одну из самых старейших представителей правящего Дома Таэ-Кэметир. «Там» она являлась вождем – Старшей Хранительницей Дома, Матерью. «Здесь» она является медиком – хранительницей жизни… Но в том-то и дело, что «здесь» никого из старейших быть не должно – они всегда категорически отказывались идти на Триеру в качестве «студентов». Да, боги! Они отказывались вообще выходить в открытый космос, не то что лететь куда-то к хёрту на Кулишиас, и участвовать в сомнительной деятельности, порочащей Древних! И, тем не менее, страж Виаль, с которым Миала коротала сейчас дорогу, утверждал, что одна из их правительниц участвует в трудах и сражениях, наравне с младшими сынами энфайнель-домуи – «Обители энфайнелов». Было от чего погрузиться в раздумья.

В «Мельбурн» они прибыли, спустя полтора часа, не встретив по пути никого из враждебно настроенных созданий, хотя и пришлось сделать несколько остановок, чтобы ни с кем и не встретиться. Сама база ничем не отличалась от виденных ею ранее крепостей, за исключением всюду сложенных тонких стволов местных деревьев и стогов местных трав. Но это было вполне логично и объяснялось спецификой самой базы. Конвой был встречен лично комендантом крепости, который, также, как и все остальные коменданты, носил звание майор, но с добавлением порядкового номера. «Мельбурн» была пятой базой, поэтому и Квинн являлся майором-5. Или Квинтусом[3], как он сам себя называл.

Все строения базы были заточены под то, чтобы работать с биологическими материалами: лаборатории, оранжереи, разлагатели, соединители, биоэкстракторы и прочие атрибуты генной инженерии – все это было скучено настолько плотно, что у Сестры Жизни, кем являлась Миала вне Триеры, не осталось никаких сомнений насчет того, что она находится на очень серьезном исследовательском объекте. Нужно было немедленно заниматься прокачкой своего армиса, дабы получить все возможные улучшения для работы здесь.

Квинн, который также оказался фейном, был жизнерадостен и лучился оптимизмом. Лучась также улыбкой через открытое забрало, он, по человеческой традиции, протянул руку для приветствия. Светлый, ясный лик его совершенно не вязался с его ролью – ролью безжалостного лидера, жесткого управителя и яростного воителя. Да и голос его был под стать внешнему виду – светлый и ясный:

– Приветствую новичков на нашей живой, во всех отношениях, базе «Мельбурн»! База была названа в честь легендарного города, который был построен на Земле в далекие времена! И находился тот город на огромном острове, который был полон жизни и энергии!.. Ну и хватит истории. Вкратце: «Мельбурн» занимается производством биологического сырья и компонентов для более эффективного функционирования армисов и производства ипкисов. Кроме того, без нашей продукции мы не сможем поддерживать такое количество Колыбелей, которые есть сейчас у нас. Короче, хотя мы и не производим броню и снаряды, тем не менее, всей Дивизии мы просто жизненно необходимы. Жизненно! Прошу этого не забывать.

– Майор, сэр. Разрешите уточнить: новичок здесь присутствует только один – это мед-коммандер, лейтенант Миала. Десятый уровень. Прикомандирована к Вашей базе по распоряжению прайм-коммандера.

– Одна? Почему одна? Их же должно быть не меньше десятка. И хотя бы пара из них должны быть медиками.

– Ситуация до конца остается неясной, однако факт, что называется, налицо: медик-коммандер Миала совершила переход из «клетки», потеряв всю свою группу вместе с последней Колыбелью. Тем не менее, наша локация ее пропустила. Так что пока Триера предлагает нам работать с тем, что есть. Впрочем, как и всегда…

– М-м? Ясно… Ясно, что ничего не ясно. Ладно, мед-ком, Вы временно поступаете в распоряжение Шалье – это наш механик. Биомеханик. Он Вам расскажет что тут, как, да почему, а уже после этого Вы мне расскажете свою удивительную историю спасения из «клетки». Хорошо?

– Да, сэр.

– Вот и чудесно. Шалье Вы найдете в корпусе-три. Откройте канал 567.22, я Вам скину карту и маршрут. И список задач заодно. Всё, можете идти, Вы свободны.

– Есть, сэр!

Девушка круто развернулась на носке и пятке, и двинулась вдоль бледной зеленой линии на дисплее, проложенной прямо на проход между двумя относительно небольшими зданиями – корпус №9 и корпус № 10 соответственно. Больше никаких пояснений по структуре базы не давалось, и Миала нашла этому свою причину: несмотря на добродушные интонации и открытую улыбку, комендант базы Квинн ей не доверял. После того, как он услышал, что она перешла из Ядра в Мантию без своей команды, его взгляд и вовсе потерял девяносто три градуса в температуре, и после этого ни разу в той температуре не поднимался. Почему он так среагировал – Миала не понимала совершенно, да и не хотела понимать. Перед ней сейчас стояли совсем другие задачи. И если найти корпус-три считалась самой легкой из них, то все остальные оказались куда сложнее.

Начать стоит с того, что техник-механика Шалье в этом корпусе не оказалось. В продукционном комплексе (который и значился под наименованием «корпус-три») находился лишь его армис, который сейчас плавал в баке с традиционно зеленой жижей, прозрачностью в девяносто две единицы, и тускло отсвечивал силовыми узорами в темноте раствора. Армис-то и давал пеленгующий сигнал о том, что его хозяин находится в этом корпусе. Но на самом деле, доспех плавал в гордом одиночестве, добросовестно излучая сигнал и давая метку на радаре. Маленький доспех так-то. Не больше, чем у неё.

Сам же оператор поблизости не наблюдался, и даже детектор живых форм не справлялся со своей задачей ввиду того, что всё вокруг сплошными живыми формами и являлось.

Побродив по комплексу добрых четыре минуты, Миала выяснила две вещи:

1) она никогда не найдет здесь этого техника, если только он сам не захочет найтись;

2) не очень-то он ей сейчас и нужен, этот техник.

Потому что Миале здесь жутко понравилось. Все окружение, все оборудование комплекса напомнило ей предыдущее место её работы – институт Жизни на Кале́е – первой по значимости колониальной планете. На ее родном языке тот институт имел куда более длинное и витиеватое название, но лаконичные люди сократили его до приемлемого для них смысла – в институте изучают всё, что связано с жизнью? Значит, это институт Жизни. Всё.

И, в общем-то, молодая сотрудница того самого НИИ была в целом согласна с таким подходом к определению сути ее «альма-матер», но все равно ее немного коробил тот грубый примитив, с которым их союзники охарактеризовали всю суть этого, поистине, великого заведения. Да и веков тому заведению насчитывалось больше, чем самой цивилизации людей-союзников. Но это были уже мелочи.

Потому что «корпус-три» был ничем иным, как лабораторией по созданию Ткани Души – сложнейшего по своей структуре компонента для создания живого существа. Таких лабораторий в империи энфайнел было всего две, да и те создавались долгими веками, если не тысячелетиями. Первая, разумеется, находилась в родном мире империи. Во второй, которая располагалась на главной колонии Империи – Калее – работала и творила нынешний мед-коммандер. И вот теперь Миала находилась в третьей из них, расположенной на Триере, которая, по сути, и планетой-то не являлась. Специфика таких лабораторий была в том, что на целый мир ее можно было создавать только одну. Да и то, не во всяком мире получится ткать Души – на той же Калее попыток создать эту лабораторию предпринималось четыре. И лишь пятая оказалась удачной. И Миала стала в ней одним из Ткачей.

Души существ состояли из материи, природу которой эльфам до сих пор до конца постичь не удалось. Но это точно была не ткань в ее обычно понимании. «Тканью» называли энергетическую субстанцию, которая производилась искусственно, и которая могла быть помещена в любое тело. Как живое, так и неживое. Фейны стали непревзойденными специалистами по созданию живых тел, наделенными нужной им душой. Ткань Жизни, Ткань Души и Ткань Разума, соединяясь, превращались в самый важный элемент во Вселенной – Ткань Сути, или – Ментал. Соединив все три Ткани, можно было создать высшее существо.

То есть, энфайнела.

Ну, почти.

Этим и занимались Колыбели – они сплетали все Первичные Материи в единое полотно, коим и являлись соплеменники Миалы. Но гораздо раньше фейны научились создавать Ткани по отдельности, чем и занимались в её институте, сплетая нити Души в единый холст.

Такой Тканью впоследствии наделялись и изобретенные в союзе с людьми странные ипкисы, которые были существами, живыми лишь наполовину. А точнее, они были элементалями. Именно так идентифицировали их люди, как только увидели этих странных для них созданий. Но не роботами. Потому что роботами люди называли других… существ.

Люди достигли мастерства в создании одушевленных тел неживой природы. Они называют их «компьютерами» и тоже наделяют их нужными человечеству душами, которые человечество нарекло «программами». Но, в отличие от эльфийских Ткацких Душ, люди могли создавать свои программы практически в любом месте и почти в любом количестве. Почти.

Так как и у компьютерных «душ» имелись ограничения – в этом они были похожи с энфайнел – для создания действительно годной «Ткани Души» для компьютера людям требовался определенный человек. Зачастую один на целый мир. Далеко не каждый мог собрать по-настоящему живой разум, связать того с неживой материей и выпустить эту связку в мир. У людей звание «ткачей» носили мастера, которых сами люди называли «программистами», а позже – «архитекторами». И это было самое точное их название.

Миру фейнов для создания души требовался целый уникальный мир и любой, кто сможет соткать эту душу. Миру людей требовались любой мир, и целая уникальная душа, которая была способна сотворить «искусственный интеллект, класса альфа».

Но все равно, хотя этому строению было очень далеко до ее института Жизни, Миала была беспредельно счастлива. Если ей придется проходить службу в этом месте, то, собственно, больше ей ничего и не требовалось.

***

– О-оо, да у нас гости! Да нет, не гости – гостья! Бонжур, прелестное создание с иных, столь же прекрасных планет! Чем могу Вам служить, о, сияющая светом, госпожа?

Миала вздрогнула.

Перед ней стоял молодой парень с голубыми глазами и черными, но блестящими как антрацит, волосами. Телосложение у него было стандартное для всех «бессмертных». То есть – идеально атлетическое, без единой жиринки, и даже намека на нее. Только слегка худоват, на ее взгляд. Но в целом – притягательный, обаятельный и достаточно обворожительный молодой человек. И голый. Голый и обворожительный молодой человек. Вполне заслуживал внимания сей экземпляр.

Но это если бы она интересовалась молодыми и обворожительными людьми. А люди ей как раз были неинтересны. Миалу больше интересовали все-таки фейны, да и то – с большой натяжкой. Являясь дитем науки до последней своей молекулы, статридцатидвухлетняя исследовательница Жизни была непростительно холодна к её, пожалуй, самому главному компоненту – к любви. Мимолетных романов на ее веку случалось всего-то шесть штук, из них два с трудом, но можно было перевести в категорию «длительные». Итого: четыре мимолетных, два длительных… Бурных – ни одного.

И вот, по всей видимости, намечался очередной претендент на инициацию седьмого, тоже наверняка мимолетного, романа в жизни высокоинтеллектуальной феи.

– Здравствуйте. Полагаю, я говорю сейчас с хозяином этого доспеха – техник-коммандером Шалье?

– Говорите. Здравствуйте. Только не с «коммандером», а просто с техником – я не обладаю достаточной компетенцией, чтобы носить должность выше этой.

– Что же Вы тут делаете?

– Давай на «ты», хорошо? – Миала от неожиданности кивнула. – Ну вот и отлично! А то, если честно, уже тошнит от всех этих «сэр», «Вы не могли бы?», «простите, пожалуйста» и всего подобного этому мерте…

Техник злобно выдохнул, но, заметив усиливающееся замешательство в глазах феи, Шалье поспешил пояснить:

– Извини…те, медик-коммандер. Просто я не из армейских рядов, и никогда в них не был. Мне вообще претит любое превосходство одного человека над другим только лишь на основании каких-то глупых бумажек, а не природных данных, как это, собственно, в природе и заведено. Однако, если Вы будете настаивать на соблюдении уставных отношений… нет, не так… Взаимоотношений! Вот, если Вы будете настаивать, я с неудовольствием буду их соблюдать. Но с неудовольствием! – подчеркнул воздетым кверху пальцем забавно картавящий техник.

– Нет, давайте будем общаться на «ты» … то есть, давай…

– Отлично! C'est très bien!

После чего техник-механик замолчал, требовательно глядя на своего коммандера. «Чего он хочет? Я же, вроде, согласилась на неформальное общение? Еще чего-то надо что ли?» – подумала девушка.

– Спрашивай! – не выдержал человек.

– О чем?

– Обо всем! О базе, о лаборатории, о службе, о быте, обо мне. Два раза – обо мне! Обо всём!

– Хорошо… Давай сразу перейдем к этому корпусу, в котором располагается эта самая лаборатория…

– Ткань Жизни! Здесь мы производим Ткань Жизни!

– …души. Это называется «Ткань Души».

– Нет! До Ткани Души этому месту еще расти и расти! Да и то, достичь подобных вершин ему не суждено, потому как на Коре этот корпус будет демонтирован. Здесь производится только Ткань Жизни, как назвала ее Изида. Она почти, как Ткань Души, только не столь совершенна и годится лишь для ипкисов, армисов и Колыбелей. Но все равно, это очень важный продукт нашего комплекса! Подумать только – с помощью ее мы можем оживлять практически умершего бойца, можем лечить то, что в принципе не лечится, мы можем… да всё можем! Всё! Я – в восторге!

Миала, конечно же знала, о чем говорит юный человек. Ткань Жизни являлась лишь целительной субстанцией, однако получать ее было чуть проще, чем Ткань Души. Но только лишь чуть. Обволакивая Жизнью любое живое существо, действительно можно было вернуть его с того света, пусть даже оно было раздавлено в фарш до этого. Но это при условии, если душа того существа еще не отлетела в небесные чертоги. Для возвращения из чертогов как раз и требовалась другая Ткань.

## Глава 3. Что в имени тебе моем?

Он стоял передо мной. Весь заляпанный грязью, слизью, потеками бурой жижи и покрытый налипшими листочками-травинками. Стоял в боевой стойке и смотрел на меня настороженно, прицельно. Странный робот.

И баба его – странная.

Под локоть пришелец держал фею. Ее бронекостюм не имел явных повреждений. Тем не менее, фея стояла без шлема, отчего я и смог определить, что передо мной – фея, а не фейн или не мужик человеческий. А еще я мог определить ее состояние, и оно квалифицировалось мною, как ступор. Кататонический. Ходить и стоять она вполне могла, но вот думать и реагировать на окружающую обстановку, как я понял, ей было не под силу.

– Запрос на идентификацию. Ты – Тактик-1?

О, диалог начался. Честно говоря, я даже как-то и не думал в самые первые секунды устанавливать связь с незнакомцем, закономерно считая его, как минимум не другом. Бот, хотя и не имел красную метку над головой, больше никаким образом не определялся. Я даже не мог понять, что у него за класс: по одному виду – двуногий центурион; по другому – шестиколесный диверсант, он же – разведчик. То есть, на двуногое шасси боевого робота была насажена часть корпуса от явно разведывательной машины, однако не все обвесы, присущие скауту, на нем имелись. Да и та горбатость, которую он приобрел от этой мутации, только добавляла штрихи какой-то подловатости к этой машине. Ну а за то, что он – диверсант говорила его таинственность. Я не мог определить ни принадлежности, ни серийного номера изделия. Равно, как и индекса его модели. Странный робот. И баба его…

– Запрос на идентификацию. Ты – Тактик-1? – повторил горбатый.

– В ответе отказано. Назови цель прибытия.

Пара миллисекунд перебора вариантов, потом поступил ответ:

– Цель прибытия: вступление в группу Тактика-1, №09966. Запрос на идентификацию: ты – Тактик-1 №09966?

– В ответе отказано. Отсутствует информация о запрашивающем.

Пусть он думает. В конце концов, это он ко мне приперся, а не я к нему. Если что – разнесу его со всех стволов, а уж потом буду спрашивать. Долго и с пристрастием – мои дознаватели в исследовательском центре это умеют, им только его процессор на потеху дай. Тем более что меня сильно напрягло то, что он-то как раз знает мой серийный номер.

– Передаю данные идентификации Тактику-1. Имя: Ботодин. Серийный номер – один. Модель бота: не определена. Принадлежность – отсутствует. Классификация – повреждено. Назначение – медицинский. Атакующие системы – отсутствуют. Боевые системы – отсутствуют. Статус – невраждебен к киберсистемам.

Ого. Действительно, какой-то странный бот. И баба его, опять же…

– Открыть канал связи для просмотра внутренних файлов.

– Отказано. Запрос идентификации: ты – Тактик-1 №09966?

Придется рискнуть. Зная про упёртость роботов отнюдь не понаслышке, мне придется ему признаться. Собственно, особо я ничем не рискую, даже если он имеет целью меня уничтожить. Жизней у меня еще полно, в округе врагов точно нет, я тут – с корешами, так что неожиданного нападения на Базу-2 ожидать не приходится.

– Подтверждаю: я – Тактик-1 №09966.

– Запрос на вступление в группу.

– Отказано. Причина отказа – угроза диверсии.

– Отказ принят.

Включить его в группу я точно не мог по одной причине: бот был странным! Не наш он был, точно. Не серый, не красный, не голубенький – вообще бесцветный. А, значит, есть вероятность, что его собрали где-нибудь в ближайшем борделе биосов и направили сюда с целью разведки, диверсии, шпионажа, саботажа – да многого чего можно было бы сделать засланному роботу, включенному в группу. Ведь, будучи принятым на базе за своего, он получает доступ почти ко всем ее привилегиям: знаниям, ресурсам, обслуживанию и ремонту. А также он мог рассчитывать на немедленную помощь в случае опасности уничтожения.

Тем не менее, отказ он принял, как должное. Не, ну его точно надо валить! Шибко грамотная железка попалась.

– Запрос на разрешение установления канала связи для обмена данными.

– Запрос принят и распознан. Ответ – положительный. Установить канал связи через бота № 14 614.

Данный инженер был аналогом 371-го, то есть – связистом, и являлся гарантом моей безопасности. Напрямую с подозрительными предметами я связываться, разумеется, ни за что не буду.

– Бот-1 открывает доступ к своим корневым структурам. Цель: предоставление полной информации о Боте-1 Тактику-1.

Хм-мм, а вот это уже интересно. Ни один диверсант на такое точно не пойдет. Открыть доступ к своим реестру и прочим системам для робота, это все равно, что исповедаться у бога на коленках. Для человека. Ни соврать, ни – навредить. Что ж, воспользуемся. Тем более что от любопытства у меня уже исчесался весь мой виртуальный нос.

И вот что поведал мне первый же видеофайл, хранящийся в его памяти:

«… шняга. Ты точно уверен, что это будет полезным? О, шевелится!

– Будет. И хорошо, что шевелится, а то я уж думал, вручную все делать придется, рано вытащил… Так, это корректируем…

– Он скоро встанет?

– С минуту… во-от… Блин!! Заррраза! Какой же кривой софт, твою м-мать!!!

– Софт? А ты в нем разбираешься что ли? Ты ж говорил, что слесарем каким-то на корабле служил вроде? А они, вроде как, софтом не занимаются…

– Оператором, сына. Оператором я служил. Инженерных систем. Нна! Все системы на корабле делятся на инженерные и боевые. Вот. Я за инженерными следил.

Пыхтение над «головой» усилилось, хотя мне по-прежнему не были видны оба биоса.

– Ну вот, – продолжил тот же голос, – я и должен был их чинить и за ними следить. Чем тебе не слесарь?

– Подожди-подожди! Ты же на баттлшипе[4] служил! А на них на всех продвинутые искины установлены были!

– И что?

– Как что? Зачем ему люди-техники?? Он же может сам себя чинить, и ему вы не требуетесь. Да и не можете вы его чинить, его же магистры, или эти… как их там… вот они, короче, чинят. А так искин может сам, без людей обходиться.

– Может. И чинить себя может, и следить за собой… (тьфу). Полы мыть, картошку жарить, с колхидами воевать, и кораблем капитанить – всё может. Ну так и чего теперь, людям, на нем не летать, что ли? В «виртуалках» вечно деградировать, пока окончательно в овощ не превратишься? Нет уж! Все-таки пусть будет благословен тот человек, который, несмотря на полную автономность машин, оставил людей на кораблях. Особенно, если учесть, что по большому счету нашу расу это и спасло.

– Но ты все равно же не магистр! Как ты можешь искина ремонтировать?

– Да, блин, не чинил я твоего искина!! Я для инженерных систем только техник! Ин-же-нер-ных, понял?! Господи, какой же ты тупой… (шумный выдох вперемешку с матом). Вот смотри: главный тактический модуль (искин) – это мозг корабля. А боевые или инженерные системы – это его органы. Органы бывают разными – знаешь? Органы дыхания там, питания, движения, пихания – и так далее! Дошло?

Молчание, сопровождаемое пыхтением первого биоса, знаменовало процесс осмысления его слов вторым. Видимо, безрезультатно, потому как…

– Вот смотри: по умолчанию коленка человека глупее его головы. Хотя в твоем случае всё не так однозначно, тем не менее, примем эту версию за верную. Так вот: условно голова – это мозг, коленка – орган. Условно она орган потому, что она не орган… а, нет. Забей. Короче, представь, что один человек попал в аварию и получил серьезные травмы. И его, естественно, будут лечить врачи. Но в случае повреждения и головы и коленки, восстанавливать их будут разные врачи, даром что зовутся они хирургами. Но коленку будет фиксить простой хирург, а вот голову лечить возьмется «нейро». Сечешь? Магистры твои, то бишь, «архитекторы» – это «нейрохирурги», а я… Вот сейчас я как раз – хирург, так как занимаюсь восстановлением одного из видов инженерных систем, под названием… Готово!

Проверка систем.

Запуск диагностики 1.1.

Статус: норма.

Функционирование: 92%.

Активация…

Активация успешна.

И всё? У меня окно запуска-то побогаче будет… Ладно, смотрим дальше.


– Но ведь сейчас же врачи никого не лечат. В ваннах же…

– Ай, да всё! Забудь!!! Я только что такого врача и собрал, потому что вокруг, если ты не заметил, ванны нигде нет! Или у тебя есть в рюкзаке ванна, дебил?

– Да ладно, чё ты… Он для нас опасен?

– Нет. Убить ему нас нечем, да и не привязан он к репликатору, а, стало быть, от базы приказов получать не будет. Однако, корневые прошивки, до которых я еще не достал, у него наверняка остались, так что – будь начеку. Выполнит задачу, а уж потом – … Бот! Принимай «приоритет-1»! Лейтенант-техник Фелтинор! Подтвердить «приоритет-1»!

– «Приоритет-1» подтвержден. Лейтенант-технику Фелтинору присвоен статус «приоритет-1». Статус принят. Жду новой задачи.

Перед визором стояла фигура раздувшегося биоса. Человек, мужчина. Весь в крови и с изрядно потрепанным армисом. А вокруг – разруха, и, судя по всему, разруха та творилась на базе киберов. Бывшей базе.

Слева возвышались останки уничтоженного репликатора. Значит, сопротивление сломлено, роботы уничтожены, а биосы одержали победу и, значит, расширили свое влияние.

– Бот! Прими переименование устройства в Бот-1! Переименование подтвердить!

– Устройство Бот переименовано в устройство Бот-1. Процесс переименования успешно завершён. Жду новой задачи.

– Бот-1! Распаковать архив №1.1 «Физиология человека» из директории «Полевая медицина».

– Архив №1.1 успешно распакован. Ожидание новой задачи.

– Бот-1! Распаковать архив №1.2 «Психология человека» из директории «Полевая медицина».

– Архив №1.2 успешно распакован. Ожидание новой задачи.

– Бот-1! Распаковать архив №1.5 «Реанимация» из директории «Полевая медицина».

– Архив №1.5 успешно распакован. Ожидание новой задачи.

– Применить установленные инструкции.

– Выполняю… Инструкции применены успешно. Ожидание новой задачи.

– Распаковать и применить остальные архивы из директории «Полевая медицина».

– Выполняю… Выполнено. Ожидание новой задачи.

– Бот-1! Задаю основные задачи! Задача-один! Принять материалы для составления препаратов экстренной реанимации у приоритета-1! По завершению приема материалов приступить к составлению препаратов экстренной реанимации.

– Материалы приняты. Комплектность: 100%. Приступаю к составлению препаратов экстренной реанимации. Ожидаемое время составления: 45 секунд… Выполнено. Препараты составлены.

– Задача-два: зарядить инжекторы составленными препаратами для реанимации!

– Выполнено.

– Задача-три! Выполнить процедуру экстренной реанимации указанного приоритетом-1 пациента!

Фелтинор ткнул пальцем вниз, где лежал еще один растерзанный биос. Признаки жизни он подавал менее чем слабые, да и то, благодаря медленно умирающим сейчас доспехам. Как только кончатся они – тупой человечишка тут же отлетит в колыбель.

«Я» наклонился над этой кучей фарша, сканируя и диагностируя его состояние. По экрану поползли абсолютно непонятные для меня шлейфы данных, и даже пара запутанных схем, однако подспудно я понимал, что Бот-1 прекрасно разбирается в потоке поступающей ему информации.

Между тем в строках тех данных несколько предложений я разобрал. Таких, как например: «смертельная доза», «недопустимое действие», «летальный метод». Если бы я был человеком, я бы точно заподозрил бота в том, что он не оставляет мысли убить пациента. Но превысить приоритет задачи по спасению чертового человечишки он, все-таки не в силах. Робот ведь…

– Диагностирование пациента завершено. Предварительный диагноз составлен. Прогноз проведения реанимации: реанимация возможна. Вероятность успеха реанимации определён в границах от 70-ти до 85-ти процентов. Оборудование для экстренной реанимации готово на 100%. Бот-1 к экстренной реанимации приступить готов.

– Приступай!

«Я» вонзил сразу несколько игл в изорванное мясо с белеющими костями посередине. Дополнительно двинул каким-то электродом в сочленение нервных узлов и подал ток. Сразу же появилось четыре колонки: красная – физическое состояние организма; желтая – биохимическое; синяя – психическое и зеленая – регенерация. Почти все – на нулях. Но вот они слегка дрогнули и пошли наверх. Не быстро, не ровно, но пошли.

Труп открыл мутные глаза…

– Экстренная реанимация проведена. Оценка: успешно.

Правый глаз трупа обрел прозрачность и смысл. Правая рука трупа – подвижность и силу.

– Отлично. А теперь… ДАНАХРЕНААааа....

Это «я» слышал уже в перспективе, стремительно удаляясь от всей троицы ввысь, под углом сорок четыре градуса относительно поверхности. Параллельно у «меня» зарябило перед триплексами, и пошли системные сообщения совсем иного характера: «Ошибка… Ошибка… Ошибка… Перезапуск… перезапуск: успешно. Против бота-1 применено боевое оружие. Совершен акт немотивированной агрессии… Корректировка текущей задачи… анализ ситуации-1: бот-1 атакован представителями группы «биосы». Биосы (классификация – повреждено) занесено: враги. Анализ ситуации-2: повреждения классификации вызваны высоким уровнем секретности основного задания. Вывод-1: внести поправки в классификацию. Поправка классификации: условно враги. Основная задача – повреждено. Анализ ситуации-3: предположительно, бот-1 имеет статус «шпион». Вывод-2: бот обнаружен. «Приоритет-1» отменен. Задача-1 отменена. Задача-2 отменена. Задача-3 отменена. Анализ ситуации-4: число противников превышает число союзных кибернетических единиц. Прогноз: уничтожение бота-1 неизбежно. Рекомендованные действия: отступление».

После Бот-1 шмякнулся о землю, перевернулся на все четыре конечности и шустро припустил сначала на них, а потом и в полный рост до ближайшего леса. Следующие 29 дней бот-1 провел в засадах, а также в попытках выжить. К засадам его принудил вновь разблокированный операционал робота-диверсанта, который он получил от машин по праву изготовления, а к выживанию – системная оболочка полевого медкомплекса автономного функционирования, которую ему слепили люди. В рамках полученных знаний, он смешивал в своем «животе» волшебные растворы, которые помогали ему в этом деле. Затем, как диверсант, он ставил, снабженные шприцами, ловушки на киберплантов, а после, как хирург, опустошал их обездвиженные тела на предмет энергетических элементов, механических деталей и органических соединений, которые шли на текущий ремонт и составление новых растворов.

Для правильного смешивания растворов бот пользовался банком рецептов, коих у него хранилось в памяти огромное количество (6 672 рецепта, если быть точным). Рецепты те были загружены, очевидно, тем самым лейтенантом и содержали подробные инструкции по созданию самых разных эликсиров. Но, как это часто и бывает, не всегда они получались такими уж правильными. Побочные эффекты от таких зелий и порошков бот-1 старательно фиксировал, а условия исполнения самого рецепта многократно повторял. Итогом этому зачастую являлось создание новых рецептур, которых в его банке изначально не было. Другими словами, бот, сам того не подозревая, вел исследовательскую деятельность, одновременно партизаня в бело-тусклых лесах нашего «яйца».

По остальной сопутствующей информации я уже составил общую картину произошедшего с высокой долей достоверности. На ту базу роботов напали объединенные силы биосов. Несмотря на численное превосходство противника, база дала уверенный отпор. Доказательством тому был факт отсутствия погони за сбежавшим ботом-1. Гнаться было просто некому.

В ходе атаки их командир получил серьезные увечья, однако репликатор все же был взят под прицел. Но не уничтожен. В команде того Полковника среди выживших оказался инженер с космического корабля, который во времена своей службы «крутил гайки» в технических дебрях летучего гиганта. Судя по всему, он предложил (а точнее, сам принял решение) создать бота, который вылечит командира. Создать бота-медика.

Так как в схемах репликатора такого вида роботов попросту не было (я проверял – его действительно там нет) то Фелтинор был вынужден импровизировать из того, что было у него под рукой. Он взял бипод с почти готового центуриона, и приладил к нему корпус уже готового разведчика-диверсанта, только слегка модифицированного. Затолкал все это уродство обратно в репликатор и начал творить действа по совмещению двух разных роботов: бойца и скаута. У боевого робота было более мощное и расширенное шасси с проапанной энергетикой. Но в их тандеме главным стал все-таки скаут.

Разведчик обладал более высоким уровнем интеллекта, чем оловянный болван, поэтому выбор был более, чем объясним. Потом человек влез в нашу святую святых – исходный код – и перекроил почти всё программное обеспечение под свои нужды, отрезав бота-1 от основного терминала, коим является база в форме репликатора. На все про все у него ушло примерно полчаса, в течение которого его Полковник пребывал в агонии.

А дальше – еще яснее. Полковник очнулся, увидел над собою лицевую панель склонившегося врага и на инстинктах постарался ударить по тому панельному лицу со всей мочи. А тут как раз под руку и подвернулась подходящая железяка. Как я понял из кадров улетающего медика, то была разновидность силового инструмента – ручной ускоритель гравитонов, что-то из этого. Он стоял на вооружении моих инжей, в основном, но мог использоваться и в военных целях, правда, на очень интимных расстояниях. Прямого повреждения не наносил, однако встряхивал врага весьма знатно.

Правда, это должен быть довольно легкий враг, так как «гравитонки» особо мощный импульс выдать не могли. Но легкому врагу этого вполне хватало. Тот еще долго не мог собрать разрегулированные системы в слаженный оркестр. Хотя боту как раз собирать особо было нечего, так как его самого собирали буквально на коленке. Важных систем у него было… две или три. Вообще, довольно удачной конфигурации робот получился.

Кстати, то, что этот Фелтинор оказался таким талантливым механиком, сильно мне не понравилось. Ведь в течение половины часа он сумел сломать репликатор и заставить его сделать то, чего тот, в принципе, делать не умел… Или умел?! Ведь сделал же! Сделал – вон, доказательство перед глазами стоит… шатается… падает. Упало.

– Две батарейки этому парню!

Уровень заряда медбота был безжизненно плох.

Теперь – его баба. Из внутренних файлов бота-1 я понял, что он взял ее в плен на пути сюда. Это было несложно: заметив ее раньше и обогнав на несколько сотен метров, он прикинулся булыжником и всадил ей дротик в щеку. Предварительно он заставил фею открыть стекло гермошлема, заразив её армис относительно безобидным, но по-своему противным вирусом из установленной ранее ловушки. Мало того, что доспех воительницы вдруг разогрелся до сорока градусов по Цельсию, так он ещё начал издавать неприятный запах прямо в нос своему оператору, вынудив того снять защиту с лица.

Да-да, оказывается, армис тоже можно было заразить, и это тоже было для меня новостью. Как, впрочем, и вся остальная информация, выуженная из медика. Медиков-то на Триере среди машин отродясь не было. Они попросту были не нужны, а, следовательно, затраченные ресурсы на их изготовления признаны нерациональными, что для нас, машин, считается смертным грехом.

Поэтому Мед, которому сейчас меняли батарейки, представлял собой абсолютную ошибку в нашем стройном мирке логики и рациональности. Ну не нужен он здесь! Кого лечить-то? Нам лечить никого не надо. Нам надо убивать. А для этого медик со своими навыками здесь и даром не нужен.

Нет, знания по анатомии биосов, кэпэх и прочего белкового отродья у нас, конечно, присутствовали. Но не на таком глубоком уровне, каким обладал наш Бот-первый. Медик про биосов знал абсолютно все: биохимия, психиатрия, психология, неврология и многое-многое другое. Кроме того, он был способен производить химические вещества самого широкого спектра действия: от целительного до смертельного. И даже вирусы. Именно биовирусом собственной разработки он и заразил армис феи.

У нас тоже присутствовали боевые яды. Два. И от обоих у биосов имелись надёжные контрмеры. Так что ими мы травили только наглых киберплантов, да и то, не самых умных. Самые умные уже давно научились вести бой в условиях непригодной для дыхания среды. Но от ядов, предлагаемых нам Ботом-1 я никакой защиты не видел. И это было… спорно. Собственных вирусов у нас не было, но я в них никогда надобности не испытывал. А теперь мне предлагалось эту самую надобность испытать. Но для этого мне нужно было решить за судьбу самого бота.

С одной стороны, ценность его очевидна. С другой – распотрошить «чужака», и дело с концом. Он даже не привязан к базе и репликатору, а значит, не привязан и к Системе, от которой я, порой напрямую, получаю приказы. И, пользуясь той же Системой, раздаю свои приказы другим младшим устройствам. Этот же подкидыш с разорванной пуповиной никак с нашей компьютерной планетой не связан, а, следовательно, имеет потенциал к саботированию приказов. Моих приказов. А к безропотному подчинению своих роботов я уже привык.

Нет, недосмотр с его принадлежностью не являлся необратимым – в любой момент я мог эту беду исправить, перебрав процессор «доктора» с нуля. Но мне этого почему-то не хотелось. И вот эта-то двоякость ситуации меня и расстраивала: слева – уникальный робот со свободой мышления и без интегрированного модуля «церебро», справа – погремушка с гранатой. Никогда не знаешь, когда рванет.

Я мог привязать его к базе, сиречь – системе. Я видел способы это сделать. Но я не хотел. И – хотел тоже. Но больше – не хотел.

Ведь если я привяжу его к базе, он станет таким же недалеким ботом, как и все. Объём его данных перейдет ко мне, но вот новых исследований в этой области никто, кроме него вести уже не сможет. В том числе, и он сам, будучи полностью подчиненным алгоритмам Базы. Ведь я-то им не подчиняюсь тоже. А он же будет постоянно запрашивать разрешения на всякую фигню, в которой я даже разбираться не захочу – откажу и всё.

Совместить же его, как и всех остальных, с биологическим «церебро» какого-нибудь транзитного киберпланта тоже представлялась перспективой сомнительной. Не знаю, как объяснить, но я буквально «Предиктором» чуял, что, сделав так, всё равно потеряю очень нестандартного исследователя в своём лагере. Нет, исследовать-то он будет, но сделает он это, как любой другой ИЦ у меня на базе: пока не скормишь ему прорву данных, хрен он сдвинется с места в прогрессе. А насчёт альтернативного мышления неисследовательского характера – у меня и без него роботов хватало. Взять того же Петовода – чем не прогрессивный агрегат, и одновременно адамантиевая заноза в железной заднице кое-кого? Нет уж… Хватит с меня стандартных «нестандартников». Хочу теперь нестандартного. Но для начала было бы неплохо его изучить.

Между тем, подкормленный батарейками Бот-1 уже встал и вновь уставился на меня своим визором. При этом его левый манипулятор вновь вцепился в свою жертву, которую он привел с собой. Надо, кстати, хоть познакомиться с девушкой-то:

– Кто она?

– Султана, разведчик 16-го уровня. Фейн. Цели и задачи не установлены. Предположительно – наблюдение за Базой. Захвачена в плен…

– Достаточно.

В плен я никогда никого не брал. Брали меня, да и то ненадолго, а только для того, чтобы порезать на кусочки. Этот же бот брал её в плен явно не для этого, и мне тут было сильно непонятно. Но я давно уже перестал пренебрегать всем тем, что хотя бы на один бит выбивается за рамки прописанных директив и нормативов. Так что, раз ко мне в манипуляторы попал живой и дееспособный пленник, то я должен обязательно использовать эту ситуацию с извлечением максимальной пользы.

***

Мы находились в ячейке для твердого сырья одноименного склада, которую я наскоро приспособил под тюремные нужды. Султана уже частично оклемалась и начинала становиться опасной. Однако быстрые консультации с Ботом-1 убедили меня в том, что ничего особо страшного в ближайшие несколько часов биос сделать будет не в состоянии. Бот… Или лучше Мед… Я все-таки остановился на этом наименовании, о чем Меда же немедленно и уведомил. Он не возражал, так как не умел. Так вот, Мед, который стоял за ее правым плечом, заверил меня, что фея не может ничего предпринять до тех пор, пока ее армис не избавится от тетрапанкурония-три (я еще не обладал всем объемом медицинских данных Меда, но, методом превентивного анализа, предположил, что это – паралитик, или что-то похожее) пленница не сможет ничего сделать. Даже если она этого сильно захочет.

Меня это объяснение вполне успокоило, поэтому я выставил против нее трех легионеров и одного центуриона в полном вооружении. Руки биоса были накрепко связаны сзади десятимиллиметрового[5] троса из высоколегированной стали. Под стулом разведчицы прятался готовый ко взрыву клоп-камикадзе. Ещё один был готов шлёпнуться ей на макушку.

После всех приготовлений я отдал приказ на снятие колпака с ее головы. Незачем ей было запоминать обстановку, пока ее вели сюда. Пусть даже она и была в полукоматозном состоянии. Ее зрачки скрестились на мне, безошибочно выделив самого главного в этом битком набитом механизмами помещении. Без всяких проволок я приступил к допросу:

– Назови себя. Имя, звание, уровень, специальность, задание?

Биос как-то непонятно смерила меня тусклым взглядом прищуренных щелей, и медленно отвернула голову. Я ничего не понял в жесте. Хм-м… О! У меня же теперь есть эксперт в области психологии этих мерзких кусков мяса! Вот пусть и отрабатывает съеденные батарейки.

– Организм биоса постепенно возвращается в исходное состояние. Ответ ее означает, что она не будет говорить с Тактиком-1. От сотрудничества отказывается.

– Возможные меры воздействия?

– Химическое воздействие на нервную систему биоса в целях изменения сознания.

– Конкретнее.

– Введение внутривенно двух миллиграмм тиопентанала натрия[6]-16.

– Ожидаемые результаты?

– Нейтрализация психологических барьеров и защитных установок, направленных на противодействие сотрудничеству с нежелательным для нее объектом. Вероятность успеха – 93%.

– Разрешаю применить указанное средство.

Весь разговор мы вели по внутренним каналам связи, поэтому, разумеется, для закаленного в боях тела разведчицы вонзенная в ее загривок игла инжектора случилась полной неожиданностью.

Спустя две минуты я повторил вопрос. А потом задал следующий. И еще 167 вопросов после этого. 93% вероятности успеха полностью реализовались.

Ценность взятия в плен вражеского лазутчика я осознал уже после третьего ее ответа. Это был действительно бесценный опыт во всеувеличивающемся объеме тактических и частично стратегических знаний. А непонятный Мед заработал сразу несколько «плюсов» в свою копилку и уже рисковал догнать по этому показателю незаменимого Петовода.

Из беседы с пленницей я выяснил, что в данный момент в «яйце» сосредоточены силы в количестве 366-ти биосов всех специализаций. Все они рассредоточены на трех хорошо укрепленных, и пяти слабо защищенных базах. На вооружении состоят тяжелые образцы инженерной и военной техники в составе: 90 средних шагоходов; 42 тяжелых тетрапода; 189 тяжелых штурмовых экзоскелетов повышенной мобильности и 70 летательных аппаратов штурмового действия. Правда, слабеньких. Но всё равно – летательных.

За последние пять месяцев, что прошли с момента формирования «яйца», к нему присоединились двадцать три «клетки». Моя «клетка», получается, двадцать четвертая. Уровень развития локации уже приближается к максимальному, отчего через пару месяцев можно ожидать ее выхода на поверхность Триеры. «Яйцо» должно будет войти в состав материка на Коре. На данный момент управление «яйца» насчитывает трех полковников. Главным среди них является Зоргер – человек, мужчина, прибыл в локацию во второй «клетке». Со стороны врага ему постоянно противостоят пять роботов, класса «претор», которых он, с относительной легкостью, до сих пор побеждал.

В общем, я очень плодотворно побеседовал с Султаной, выяснив очень много интересного в структуре как военной, так и социально-бытовой этих неразумных существ. Невзирая на их убогость, я осознал, что был близок к катастрофическому для себя исходу – недооценке возможностей врага. Радовало одно: всех сил у живых не хватало для того, чтобы гарантировано снести меня с поверхности этой локации за один удар. Но если бы и я сунулся со всей своей армией на территорию врага, то результат также был бы разгромным. Для меня, разумеется.

Вообще, впервые появившись в Мантии, я думал, что здесь действуют такие же законы, что и в Ядре. Но ошибся. Начнем с того, что ландшафт, да и вообще вся природа вокруг разительно отличались от «клеточных». Тут преобладали холмы и горы против болот и полей предыдущего яруса. Тут преобладал чистый воздух против легкой хмари «клетки». Вследствие этого тут было солнце – светящийся шар, который буквально слепил камеры наших визоров. В том, болотистом краю, откуда мы пришли сюда, такого никогда не было. Единственное, что нас там слепило, так это вспышки мощных взрывов и залпы лучевых орудий.

Тем не менее, согласно механизму интеграции «клеток» в Мантию, часть нашего края туманов и трясин переместился вместе с базой на эту благодатную землю. В течение часа развеялся туман; в течение светового дня – половина болот; в течение полных суток – все наши сомнения насчет того, что мы переместились именно в Мантию. Не теряя времени, я развернул бурную деятельность: во все восемь сторон унеслись разведчики, весь периметр был полностью обновлен, согласно изменившимся реалиям, а боевые порядки моей армии были тщательно пересмотрены.

Например, теперь я не был уверен в том, что мне можно использовать свою бронетехнику едва ли на треть ее мощности. Вся артиллерия пошла на модернизацию, с учетом того, что «потолок» локации вырос более, чем на три километра, чего мне было вполне достаточно. Кроме того, я переобул всю пехоту в более узкие сапоги-ступни, так как почва под ногами теперь не проваливалась на полметра вниз и являлась действительно почвой, а не загустевшей грязью.

Осведомленность пленницы объяснилась, спустя пару часов, прошедших с начала допроса. Она оказалась одним из четырех координаторов объединенной группировки биосов, целью которой было удерживать контроль над «яйцом» и обеспечивать беспрепятственный проход людских подразделений на следующий ярус. Стратегия группировки особой сложностью не отличалась: ежедневно в небо запускались десяток аэроипкисов на предмет вновь появившихся территорий и сформированных новых баз противника. Логова киберплантов также считались приоритетными целями.

Осуществление разведки, на самом деле, являлось делом далеко не простым, так как, во-первых, тут уже имелись несколько новых видов киберживотных, большинство из которых умели летать. В «клетке» это умел только жесткокрыл, да и тот мог осуществлять полет на не особо впечатляющие расстояния. Но, тем не менее, в воздух подниматься он мог и атаковать оттуда же – тоже. Но местные механизированные «орлы» с легкостью расправлялись с высылаемыми каждый день разведчиками, отчего те успевали отлетать от аэродрома на довольно скромное расстояние.

Во-вторых, сама разведка осуществлялась именно ипкисами, которые могли летать. Но это и было единственное отличие их от ипкисов нелетающих. Впервые столкнувшись с ними на базе поверженного мною противника, я предположил их статус, как «обслуга». По сути, это был аналог моих инжей, только с биологическим уклоном. Их тела были ближе к киберплантам, чем к машинам, что позволяло им выполнять действительно тяжелые работы и одновременно с органической пищей потреблять точно такие же энергетические элементы, какими питался я сам.

Хотя, пообщавшись с Султаной, я, наконец, узнал, почему эти изделия тварей так называются. Вся загадка заключалась в том, что люди относят ипкисов к псевдокиберсистемам. ИПКИС прямо так у них и расшифровывался: «Искусственная ПсевдоКибернетическая Инженерная Система». Сокращенно – ипкис. Короче, они изготовлялись на станке, они не имели могучего интеллекта, они были крайне примитивны. Но исполнительны и физически сильны.

И, наконец, в-третьих, у биосов просто не хватало мощностей для того, чтобы посылать огромное количество единиц разведки каждый день. Если размер предыдущей «клетки» я определил, как 60 на 36 километров, то уже «яйцо» состояло из нескольких десятков таких «клеток». Нескольких десятков пустых «клеток», на самом деле. Многих, очень многих десятков.

По крайней мере, такую информацию давала пленница: длина этого участка Мантии в прошлом месяце приблизилась к отметке в четыреста километров, что наводило на мысль о том, что биосам никогда не удастся взять под контроль всю локацию. Но они были упорны и очень к этому стремились. Ширина имела примерно те же размеры.

– Мед-1 запрашивает разрешение на установление канала связи с Тактиком-1.

Ох, блин, как же я давно не слышал этих формулировок. Нет, биосы, конечно не заслуживают и дня существования, но одного у них не отнять: коммуникативная сфера людей и фейнов намного лучше, чем у нас. Чё ему от меня надо?

– Разрешаю.

– Разрешение получено.

И уже по внутреннему каналу:

– Тактик-1, рекомендую прекратить допрос. Основание: нестабильность психического состояния пленника.

– Поясни.

– Команда «поясни» распознана идентичной команде «полный отчет». Приступаю. При введении препарата тиопентанал натрия-16 внутренние системы интеллектуальной безопасности реципиента претерпевают кардинальные изменения, несовместимые с дефолтными характеристиками биоса и армиса, и полностью противоположны их прямому предназначению. Данная процедура, в случае длительного периода исполнения, вызывает все больший объем критических ошибок, способных привести к недееспособности биоса. При превышении критического объема критических ошибок наиболее вероятно отключение всех жизненных систем биоса и принудительное прекращение его функционирования.

– Иными словами, его… внутренние протоколы безопасности отдадут приказ на самоуничтожение?

Мед-1 завис на четыре секунды. Потом утвердительно КИВНУЛ:

– Подтверждаю. Используя их терминологию, психическое состояние биоса в данный момент претерпевает мощнейший стресс ввиду того, что его насильно заставляют делать то, чего в обычном состоянии он никогда бы не сделал. Конкретно касаясь нынешней ситуации – выдавать военные секреты смертельному врагу в лице нас, роботов. Ввиду того, что внутренние барьеры безопасности против данных насильственных действий являются бессильными, программное обеспечение данного фейна, именуемая «волей», скоро придет к единственно верному решению – прекратить противоестественные действия. А именно: усилием воли вызвать собственную смерть путем остановки процессов жизнедеятельности организма.

Вот как. Значит, еще пара вопросов – и я убью сучку?

«Сучку»… Хм-м… «Сленговое слово, обозначающее негативную характеристику живого объекта» – зачем я вообще скачал этот лексический словарь одного из стародавних языков? Здесь же куча бесполезных для меня терминов, как тот же самый «стародавний». Только память занимают.

Тем не менее, приказ на удаление данных отдавать пока не стал. Пусть полежит. Числит мой сектор прогнозирования, что может пригодиться мне еще этот словесный мусор.

– Какие меры противодействия предполагаются в этой ситуации?

– Прекратить допрос немедленно. Данная мера значительно ослабит или вовсе снимет психическое давление на одноименные системы биоса. Обеспечить биосу длительный отдых, ориентировочно на срок – одни сутки. Рекомендуется в период отдыха обеспечить биосу максимальный комфорт. В таком случае высок шанс привязать захваченного к нам и повысить его уровень лояльности. Это обусловлено тем, что повторно его воля на насильственную ломку не пойдет и постарается найти способ как этого избежать. Добровольные дружественные отношения с врагом могут снизить количество внутренних противоречий. Вероятность благоприятного для нас исхода зависит от психофизических свойств объекта. Высокие показатели психофизических свойств объекта возможно снизить путем обработки его физическим воздействием, химическими препаратами, психологическими методами. Мед-1 обладает всеми разработками для снижения морально-волевого комплекса объекта и готов приступить к данному процессу по склонению врага к службе по окончанию соответствующих приготовлений.

А этот «доктор», похоже, тот еще маньяк! Впрочем, по ходу, в моей армии все такие. Видимо, судьба у меня такая – править маньячными роботами.

Однако рациональное зерно в его лекции определенно присутствует, и не одно. Я, конечно, горел приказом уничтожить эту мерзавку незамедлительно, но возросший в моих процессорах интеллект с легкостью гасил внутренние позывы к кровавым деяниям. Все-таки, исходя из той же рациональности, живая она для меня была более ценной, чем мертвая. Тем более, что это не какой-то там простой штурмовик, а целый координатор войск. Очень ценный информационный ресурс. А информацию я ценю все-таки больше, чем убийство.

Я вновь обратился к Меду:

– Допрос закончен. Пленника перевести в неактивное состояние. Жизнь сохранить. По возможности – накормить.

И теперь к персоналу базы:

– Продолжать глушить ее сигнал с армиса. Усилить патрули на двадцать процентов. Сократить время подзарядки на двадцать процентов. Исходить из того, что мы уже обнаружены.

И тут вдруг бег моих мыслей-числей осекся. Что-то не давало мне покоя… что-то… неправильное. Опасное…

Еще раз прогнав логи последних четырех часов, я ничего настораживающего не нашел – все файлы, блоки, директории, а также исполненные протоколы были в порядке и никакой иррациональностью не отдавали. Тем не менее, что-то упорно не давало мне выключить сигнал внутренней тревоги. Почему-то мое программное обеспечение решило выразить эту тревогу в постоянно горящей красным цветом плашке, на которой было написано «Обернись»! Я честно оборачивался несколько раз, но источника опасности так и не увидел.

Зато, во время совершения бессмысленных с виду движений я смог с уверенностью определить ее причину. Все на моей базе были своими, так как все вместе с этой базой сюда и переместились… Переместились… Где-то рядом…

Нет, мимо пока.

Так вот, единственными чужаками здесь были двое: явный враг – биос по имени Султана, и враг неявный – один бот по имени Бот-1. Старому имени, но всё-таки. Султана все это время находилась в постоянном коматозе, и поэтому… Стоп!!! А действительно ли она находится в коматозе или только лишь притворяется?! Ведь о ее истинном состоянии мы знаем лишь со слов ее мутного «доктора»! Обернись!

Я обернулся вновь. Фею волочили ногами по полу в темный уголок склада, туда, где зияла черным прямоугольником дыра. Дыра носила название «технологический проем для инженерных коммуникаций 3.14-3DA». Инженерных коммуникаций в складе в ближайшее время не планировалось, но по проекту здание было построено точно и безупречно. Так что подвал под эти самые инженерные коммуникации и прочие машинерии вполне законно себе присутствовал. Вот туда-то и волокли свою добычу мои многоногие паучки-инженеры. Вторая часть пуков унеслась наверх за листовой сталью, которой они обошьют подвал и превратят его в «мертвую зону», куда даже нам самим заходить будет чревато.

Нет, эта не в счет. Даже если она и притворяется («Центурион №30007, усилить охрану. В случае подозрительных действий открыть огонь на поражение. Допускается уничтожение союзных инженеров. – Центурион №30007 приказ принял и распознал») то все равно вреда сможет принести немного. А вот кавалер ее…

Я вновь повернулся к своему второму гостю. Свободному. Пока.

– Взять на прицел. Петовод, обеспечить периметр. Приказ-И-1.6543: цель не уничтожать. В случае сопротивления – иммобилизовать с целью последующего сбора данных.

Приказ улетел по внутренним зашифрованным каналам, поэтому подозрений у Меда я пока не вызывал. Незачем провоцировать железяку. Тем не менее, «железяка» все же насторожилась, так как заметила резко наведенные на нее стволы. Слегка присев и распустив руки в стороны, Мед-1 начал настороженно озираться. Но все пути к свободе были перекрыты.

Видя, что скрываться ему некуда, Бот расслабился и вновь стал по стойке «смирно». Да-да, он выглядел именно, как смирный, но расслабленный.

– Ты понял, на чем прокололся, Мед-1?

– Нераспознан термин «прокололся». Утверждение некорректно. Мой корпус не имеет сквозных повреждений.

– Ну да, ну да. Твой создатель навряд ли сообразил оснастить тебя сленгом собственного народа. «Прокололся» на языке биосов означает «раскрылся». В плане шпионства. Раскрылся, как шпион. Был разоблачен вражеской стороной и захвачен. А ты ведь шпион, Мед-1.

– Ответ отрицательный. В контексте ситуации Тактик-1 вменяет Меду-1 разведывательно-диверсионную деятельность, направленную против Тактика-1. Данные не подтверждаю. Это противоречит основной программе Меда-1. Я не являюсь шпионом против Тактика-1.

– Ну еще бы ты это подтвердил. Но видишь ли, в чем твоя проблема? Твоя пробле…

– В чем?

– Твоя проблема заключается в том, что твой создатель недооценил уровень моего развития. А уровень развития моего интеллекта вполне позволяет мне сложить все факты воедино и вычислить тебя, как вражеского агента. Так вот, ты прокололся на том, что в данную секунду даже я не знаю, где я конкретно нахожусь. А ты нашел мою базу за полдня. Как ты это объяснишь?

– Я не находил твою базу.

– Ну не ты, а тот, кто тебя послал на нее.

– Меня никто не посылал на нее. Список приказов пуст.

– Так… Хватит мне гнать. Если бы я посылал шпиона во вражеский лагерь, я бы тоже стер все следы и улики, указывающие на меня… Но косвенные улики стереть, к счастью, не удается. Вот на них-то агенты и ловятся. Ты – поймался. Ты нашел мою базу, по сути, даже раньше, чем я.

– Я не находил твою базу.

– Ты сейчас на ней стоишь. Или ты и это будешь отрицать?

– Я не находил твою базу.

– Ну а кто тогда ее нашел? Она что ли? – я дернул всей своей сенсорикой в сторону подвала, где сейчас отдыхала координатор.

– Утвердительно. Цель направлялась уже отсюда, имея координаты данной базы. Я воспользовался ее разведданными.

– Как это – «имела координаты»? Откуда?

– Об этом я не спрашивал. Могу предположить, что у разведчика Султана высоко развиты навыки разведки, что объясняет ее должность координатора. Для данной должности требуется сильный аналитический ум и навыки сбора и обработки информации. На это также указывает способность ее армиса визуально исчезать из вида, что является очень дорогим, в плане реализации, видом камуфляжа. Технология основана на отклонении лучей света, а не на создании правдоподобного камуфляжа прямо на поверхности разведчика. Для класса «разведчик» применение такой технологии более оправдано.

– Я знаю, что такое камуфляж. Не надо мне тут лекцию читать. Ответь мне лучше, как она смогла нас так быстро найти?

– Не могу знать.

– А кто тогда может?!.. а, ну да… Она же и может. Ну что же, пойдем к ней и спросим, так? Она же еще не отошла от твоей «сыворотки правды»?

– Не рекомендуется. Допрашиваемый может…

– Я уже слышал твои «нерекомендации». С того момента уровень доверия к тебе существенно упал, и единственный, кто может его хоть как-то поднять, находится в той комнате. Идем. Центурион. Не спускать его с прицела (Есть!). И учти: мои ребята очень меткие пацаны. Пацаны ваще меткие!

– Учел.

– Вперед иди. Хотя нет, стой. Иди позади центуриона. Не хватало еще, чтобы ты убил пленницу раньше, чем я смог бы ее расспросить.

Спустя полминуты мы вновь стояли перед связанной на стуле эльфийкой. Кончики ее острых ушей безжизненно поникли, а из искаженного рта торчала мутная и тягучая сосулька слюны. Взгляд был полностью расфокусирован. Дыхание – частое и прерывистое. Но мне, в общем-то, чхать на ее состояние. Мне важно было, чтобы она умела говорить:

– Султана! Ты знаешь, где располагается моя база?

Тишина. Только сосулька оплыла на грудь…

– Султана! Повторяю вопрос: ты знаешь, где располагается база роботов? Отвечай!

Губы судорожно дернулись. Воздух вырвался из обезображенного рта. Мои чуткие микрофоны уловили слово «да» во всех этих движения.

– Повтори! Громче!

– Да… мне… известно… где находится… база.... роботов.

– Когда и как ты это узнала?

– Сегодня… утром… разведка… разведка пред… предполагаемых мест возникновения… вражеских баз.... утром были… по данным… аэроданным… обнаружены… обнаружены изменения в атмосфере… нехарактерные для… для…

Тишина.

– Нехарактерные для чего? Нехарактерные для чего?!

– …для нашей локации… задача проследовать… по координатам… болото… к нам прорвалось болото… докладываю: я смогла подобраться… ближе. Визуальный контакт с базой… установила… роботы на базе… радиоперехват – успешен… Тактик-1, номер ноль-ноль-девять…девять…девять…девять-шесть-шесть… задание выполнено… возвращение на свою базу… на пути следования… обратно… на обратном пути… ошибка. Ошибка… ошибка! Отключить! Прек-тр-ратить! А-ааааааааааааааааААА!!!!

Тело биоса вдруг выгнулось дугой на пару секунд, затем она резко запрокинула голову в крике и через мгновение оборвала его. Снова расфокусированные глаза косо глядели на пол. Снова безобразно кривился рот. Снова из угла его показалась жирная блестящая капля.

И остановилась.

Фея была мертва. Ее армис потемнел. Ее пульс перестал биться

## Глава 4. Расширение горизонтов.

Я вновь осматривал свою базу. За последние двое суток она подросла более чем на 21%. А это был очень хороший показатель. У меня появились новые виды вооружений, новые виды техники, новые виды сооружений, и новые виды материалов. Теперь я стал сильнее, подвижнее, опаснее и крепче. Но проблема с потерей биологических «церебро» у моих старших машин не давала мне покоя. Раньше я этого не замечал, но теперь было ясно видно, что они стали тупее. Точнее, не так: они стали не совсем тупее.

Они стали более последовательными. Они вновь сконфигурировались в обыкновенных роботов. Теперь в плане тактики Раптор и остальные, некогда модернизированные роботы, подходили к решению задачи не так как раньше. Они не искали обходных путей, не искали альтернативных решений. Они просто выбирали наиболее вероятный вариант для дальнейших действий.

И это было плохо: несмотря на то, что тот же Раптор имел тех вариантов чуть ли не на порядок больше, чем любой другой мех-бот, принимаемые им решения все равно не обладали тем изяществом и оригинальность, что раньше. В этих решениях исчезла какая-то жилка, какой-то стержень, вокруг которого и строилось всё числение холодного компьютера. Хотя, объективно говоря, в интеллекте особо много мои заместители не потеряли. Но все равно: на долгую перспективу эта ситуация являлась проблемой.

Роботы были настойчивы. Роботы были неумолимы. Роботы никогда не отклонялись от своей цели. В этом-то проблема и крылась: складывалось неиллюзорное впечатление, что цель эта у нас была одна на всех. По крайней мере, пути решения разных, по виду, задач, выполнялось по одинаковым шаблонам. А это-то как раз и напрягало.

Решением данной проблемы занялся исследовательский Центр, так как именно в нём сохранилась та связка между биологическим мозгом и кибернетическим процессором. Кстати, у меня теперь появилась вполне осуществимая перспектива построить два исследовательских центра. И три. И даже шесть. Ввиду того, что мой самый первый «НИИ» исчерпал свои возможности развития, расширение научного сектора стала передо мной в виде важной задачи. Задачи на ближайшие несколько дней.

Как оказалось, один центр мог вмещать в себя не более шести вычислительных модулей. Или точнее сказать, не более шести «мозгов» в виде биокибернетических конгломератов стандартного типа «лапохват-электрик». Или любой другой бот с технической специальностью. Увеличение же числа модулей было возможным, но нецелесообразным. Уже при семи «ученых» в здании, потери ресурсов возрастали на 13%, а при восьми – сразу на 36%. При этом, прогресс исследований замедлялся на неустановленную величину, но он тоже вполне заметно тормозился. Следом выявлялись проблемы с синхронизацией и как следствие – огромное количество мелких ошибок.

По этой причине оптимумом являлось шестеро биокиберов в одной банке. Только при такой конфигурации обеспечивались идеальные условия для проведения исследований любого характера. В том числе, и того исследования, которое я заказал им ранее.

Перспективы-то есть, а вот самого расширения пока не предвидится. У меня не было столько биологических мозгов, что имели бы возможность «бесконфликтного сопряжения с установленным оборудованием стандартной архитектуры». Так что на текущий момент я мог сфокусироваться лишь на первой проблеме – проблеме обеспечения мозгами нескольких «железных дровосеков».

Центр решил эту проблему за 3 часа: он просто взял старые схемы, покопался в Архиве, и выдал готовый рецепт создания заменителей мозга киберплантов. И ещё через час была готова линия производства для производства этих самых мозгозаменителей. Они, конечно, не соответствовали оригинальной консистенции биологической части модуля «церебро», но всё-таки разработанная структура была близка к ней. Относительно близка.

Следовало учесть, что во всем этом исследовательскому центру активно помогал Петовод, вернувшийся с войны тридцать часов назад. Естественно, не один, а в компании двух извивающихся «десяток». А также ему активно ассистировал Бот-1, который Мед. Его познания в области вражьей биологии на три головы превышали аналогичные наработки моего самого первого «зама по работе с кадрами». Правда, в плане взаимоотношений двух, казалось бы, чуждых друг другу архитектур – компьютерной и белковой – Петя без труда отправлял Меда под последнюю пару ног. То есть туда, где у насекомых находился хвост. А Петовод внешне являлся большим металлическим инсектоидом с не менее пышной кормой. И, благодаря своему превосходству именно Петовод вел перед собой двух степенно ползучих гадов, которые были полностью под его контролем.

Но интересовало меня сейчас не эти его приобретения. И даже не сами результаты их совместных исследований. Меня интересовал именно сам способ, при помощи которого мои учёные парни смогли додуматься до заменителей имплантов. Так как я смутно рассчитывал, что данные знания чрезвычайно важны и очень сильно помогут мне в дальнейшем:

– Петовод, ты можешь объяснить, каким образом у нас получилось состряпать эти синтетические мозги?

– Нет. Таких данных у меня нет. Детальную стенографию исследований я могу предоставить, но вот с пониманием того, как это у нас получилось – беда. Некоторые наши результаты просто не поддаются рациональному объяснению. И основное объяснение этому – мы еще не обладаем достаточными знаниями в заданной области, а все наши успехи придется списать на проявление удачных случайностей. Одно то обстоятельство, что мой модуль научился делать верные выводы, основываясь на неподтвержденных данных и игнорируя иные умозаключения, пугает меня до ручки. Но я готов продолжить столь занимательный опыт в нашей научной деятельности.

– В таком случае мог бы ты провести соответствующие исследования данного вопроса?

– Да, могу. При подключении к внутренней сети исследовательского центра я способен произвести подобные исследования более подробно.

– В таком случае приступаем немедленно. Результаты исследований мне нужны к завтрашнему дню.

– Задача принята. Приступаю к выполнению задачи. Время начала выполнения – 20 часов 34 минуты. Продолжительность выполнения задачи – неизвестно.

Постояв еще минуту, Петовод направился к зданию исследовательского центра. По пути он что-то там жестикулировал своими манипуляторами и было похоже, что его процессор уже пытался решить поставленную перед ним задачу. Не сомневаюсь, что он уже связался с Медом и припряг его к решению этой, важной для меня, проблемы. Я же, постояв ту же минуту, двинулся на полигон. На полигоне мне нужно было провести строевой смотр своих войск. Там же находился и Раптор.

– Раптор.

– Раптор на связи.

– Доложи о статусе войск.

– Докладываю о статусе войск: на текущий момент – 20:36:26, 12/01/36 – на базе находятся 468 боевых юнитов, из них: легионер, класса «Велит» – 84 единицы; легионер, класса «Гоплит» – 32 единицы; центурион, класса «Декан» – 24 единицы. В состав войск включены боевые механоиды штурмового характера «Тортуис» – 28 единиц. Боевые дроиды легкого типа – 300 единиц. Все единицы функционируют в штатном режиме, критических неисправностей не зафиксировано. Раптор доклад закончил.

– Четыреста шестьдесят восемь? И, как я посмотрю, сборка новых юнитов продолжается. Каков предел войск указан в цехах?

Эту информацию (как и всю остальную) я мог посмотреть и сам, не обращаясь к Раптору напрямую. Но мне, как обычно, хотелось интерактивного, то есть, живого, так сказать, общения, которое позволяло мне находить неожиданные вещи там, где их в принципе быть не могло. Механизм этого самого процесса я постичь не мог до сих пор. Да и не хотел, если честно. Просто я неоднократно убеждался в том, что процесс моего числения при этом становится более… насыщенным, что ли? Он становится более объемным и, следовательно – более эффективным. И мне это нравилось.

Но мне не нравился сам Раптор – превратившись в переразвитую модель холодильника, он не радовал меня той самой живостью общения, на которую я рассчитывал. Тем не менее, я продолжал его пытать, внутренне надеясь, что те самые синтетические мозги исправят ситуацию. Петовод уж всяко лучше меня разберется во всей этой кухне и сварганит действительно годные «биоцеребро».

Между тем, дефективный зам продолжал зачитывать:

– Лимит производства не указан. Предположительно – две тысячи единиц военного назначения. Но имеется предупреждение: в случае экстремального количества войск инфраструктура базы может не выдержать нагрузки. Боевым мехам требуется постоянное обслуживание, которое является очень энергоемким и материалозатратным.

# Примечания

1

Буст (англ. boost) – увеличение, приращение. В данном случае – экономики.

2

Квинтус (quintus) – переводится с латинского, как «пятый». Здесь налицо игра слов: Квин (Kwinn)-квинтус.

3

Квинтус (quintus) – переводится с латинского, как «пятый». Здесь налицо игра слов: Квин (Kwinn)-квинтус.

4

Battleship – буквально: «боевой корабль». Аналог – линейный корабль. Довольно мощная махина, призванная уничтожать другие махины и укрепления противника.

5

Десятимиллиметровый – имеется ввиду диаметр.

6

Тиопентанал натрия – в реальности существует препарат тиопентал натрия, в нереальности пусть будет тиопентанал. Одна из разновидностей полумифической «сыворотки правды».