# Выжить для любви

Светлана Михайловна Чудова

У Вероники Тропаревой необычная профессия: она телохранитель и дворецкий. Но ее работодателя, адвоката Виленского, убили, а Вероника оказывается первой подозреваемой. И это еще не все неприятности: общение с новым знакомым, Кириллом, грозит выйти из-под контроля. Ко всему прочему кто-то посылает Веронике странные подарки и следит за ней…

© Чудова С., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

## Глава 1

Жужжание холодильника прекратилось.

Ника Тропарева настолько привыкла к нему, что в наступившей тишине мгновенно проснулась. Не открывая глаз, она прислушалась к темноте, которую, казалось, можно было резать ножом. Затем, приоткрыв один глаз, она взглянула на электронные часы на тумбочке по другую сторону кровати, но не увидела ядовито-зеленых цифр. Она сонно заморгала в растерянности. Села. И вдруг поняла, что случилось.

Электричество отключили. Только этого ей не хватало.

Она опять легла на спину и прислушалась.

Ночь была тихой. Предвестника грозы – грома – она не услышала. Гроза была самой вероятной причиной отключения электричества.

Ника не задергивала на ночь шторы на окнах. Они выходили в небольшой сад, обнесенный высокой оградой. Ночник не включала. Хватало приглушенного света из окон.

В просматриваемом уголке неба слабо мерцали звезды.

Ни малейшего признака дождя, ни облачка.

Может, выбило пробки? Или машина на шоссе врезалась в опору линии электропередачи? Могло случиться что угодно!

Вздохнув, Вероника села и потянулась к тумбочке за фонариком, который всегда держала рядом.

По какой бы причине ни отключилась электроэнергия, ее обязанность – избавить от всех хлопот Аркадия Юрьевича и позаботиться о том, чтобы он не испытывал чрезмерных неудобств.

Аркадий Юрьевич Виленский – отставной судья. Никаких срочных дел на завтра у него не намечалось, но старик любил завтракать в одно и то же время. Нет, нет! Он не капризничал и не скандалил, но любые перемены в привычном распорядке расстраивали его очень сильно. Ему минуло восемьдесят пять лет. И своей жизнью он заслужил право завтракать, когда ему заблагорассудится.

Ника сняла трубку обычного телефона, работа которого не зависела от электричества.

Гудка она не услышала.

Удивившись и уже начиная беспокоиться, Вероника встала.

Ее комната с ванной и туалетом располагалась над гаражом. Она выдвинулась в коридор и выглянула в окно, выходящее на центральное крыльцо. Ни один из фонарей на лужайке не горел, но справа соседские фонари отбрасывали на газон длинные тени.

Значит, электричество все-таки не отключили.

Правда, мог сгореть предохранитель, но только в доме или в саду. Ника замерла, призвав на помощь логику и интуицию. Итак, во-первых, нет электричества. Во-вторых, телефон не работает. В-третьих, у соседей свет есть. Чтобы прийти к выводу, долго думать не понадобилось: кто-то перерезал провода, притом с единственной целью – проникнуть в дом.

Ступая по-кошачьи бесшумно, босиком, Ника вернулась в спальню и достала из тумбочки свой «макаров». Как назло, мобильник она забыла вечером в машине, припаркованной под навесом за домом.

Она уже метнулась к двери на улицу, но решила сначала сделать крюк и проведать судью, которого была обязана защищать. Она быстро заглянет к нему и убедится, что со стариком все в порядке. После нескольких сильных сердечных приступов он был еще очень слаб, и Вероника не могла позволить себе пренебрегать его здоровьем.

Шаг за шагом, аккуратно ставя ступни, она спустилась по лестнице в большой холл.

Прислушалась.

Тишина.

Но нет – Ника уловила приглушенный звук, такой тихий, что поначалу решила, будто ей почудилось. Она ждала, затаив дыхание, через минуту звук повторился чуть громче. Он доносился с застекленной террасы. Кто-то решил через нее проникнуть в дом.

Ника отступила в глубь холла, двумя стремительными шагами метнулась к массивному столетнему буфету. Едва она успела упасть на колено на толстый ковер и прижаться к боковой стенке буфета, как из библиотеки, служившей кабинетом судье, кто-то вышел.

Неизвестный был одет во все темное и тащил что-то громоздкое. Монитор с системным блоком компьютера, предположила Ника. Неизвестный втащил ношу на террасу, и опять послышались приглушенные звуки, похожие на шорох подошв по ковру.

У Ники колотилось сердце, но в то же время она ощутила и некоторое облегчение.

Скорее всего неизвестный – вор, а не преступник, решивший отомстить судье. Это еще не значит, что Аркадию Юрьевичу не грозит опасность – и грабители бывают агрессивными. Но поведение неизвестного указывало на то, что он всецело поглощен поиском добычи. Поскольку он позаботился заранее перерезать электрический и телефонный провода, значит, действовал организованно и методично.

Электрический кабель он перерезал для того, чтобы отключить сигнализацию, а телефонный – из предосторожности.

Вопрос был в другом: как поступить ей, Нике?

Она прекрасно помнила, что у нее есть пистолет, но пока ситуация не требовала применения оружия. Конечно, ради спасения жизни Аркадия Юрьевича или своей собственной ей придется стрелять, но чтобы вернуть компьютер – ни в коем случае! Впрочем, и отпускать вора с добычей Ника не собиралась.

Большинство взломщиков предпочитают работать без оружия, но это не означает, что и их вор тоже безоружен.

Даже в темноте было видно, что неизвестный далеко не хлюпик. В открытом бою Ника справилась бы с ним, но если он вооружен, никакие приемы не помогут ей остановить пулю.

Ей давно была известна разница между уверенностью в себе и самонадеянностью, которая есть верный путь к смерти. Самое лучшее – напасть на грабителя со спины. Неожиданно.

Внезапный шорох насторожил Нику, она опять отпрянула за буфет. Грабитель снова возвращался в библиотеку.

Значит, надо напасть на него, когда он выйдет, нагруженный награбленным. Ника положила фонарик на ковер, взяла пистолет в левую руку и начала медленно выпрямляться.

В этот момент в дверях террасы появился еще один человек.

Вероника замерла.

Сердце заколотилось оглушительно и лихорадочно, дыхание сбилось и оборвалось. Неизвестному достаточно было только повернуть голову, чтобы заметить в темноте ее светлую пижаму и белое от испуга лицо. Но он проследовал за своим сообщником, не оглядываясь по сторонам.

Задрожав от облегчения, Ника прижалась спиной к стене. Сделав несколько глубоких вдохов, она каждый раз задерживала дыхание, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце.

Она чуть было не попалась.

Поскольку выяснилось, что грабителей двое, планы пришлось срочно менять. Риск увеличивался вдвое, шансы на успех убавились на столько же. Ника уже была готова выскользнуть из дома и позвонить в полицию из машины – при условии что доберется до нее незамеченной. Но оставить судью без охраны она не могла.

В последнее время он плохо слышит, к нему легко подкрасться незаметно, спрятаться он не сможет. Правда, старик достаточно смел, чтобы ввязаться в драку с незваным гостем, но тот очень быстро или серьезно ранит или убьет его.

А ее, Никина, обязанность – не допускать ничего подобного.

Значит, покидать дом нельзя.

Ее нервы натянулись, как струны, – до предела. Но вдруг страх ушел. Она приняла решение, и теперь предстояло забыть обо всем, кроме цели.

Из библиотеки-кабинета послышались шорохи и негромкий мат. Несмотря на напряжение, Ника улыбнулась трехэтажному произведению ненормативного русского.

Если грабители пытаются утащить сейф, то оба рискуют надорваться. Сейф судьи был старым, массивным монстром. Почти антиквариатом. Аркадий Юрьевич не жаловал современные модели.

Значит, руки у воров будут заняты – самое время напасть на них.

Выпрямившись, она бесшумно шагнула вперед, прижалась к стене возле двери библиотеки и заглянула внутрь. Один из воров держал в зубах фонарик, при свете которого Ника убедилась, что оба и вправду сражаются с неподъемным сейфом. В довершение фонарик слепил обоим глаза и мешал увидеть Веронику.

Еще несколько раз продемонстрировав свое знание русского мата, один из грабителей попятился к двери, облапив сейф, который его напарник поддерживал с другой стороны.

Послышался шум упавшей с подставки плазмы.

Ника закусила губу, зная, как расстроит судью разбитый телевизор.

Она почти слышала, как хрустят кости грабителей под тяжестью громадного монстра. А еще благодарила узкий луч фонарика, направленный прямо в глаза тому вору, что шел к ней лицом.

Итак, задача ее предельно упростилась.

Ника улыбнулась. Как только из двери библиотеки показался первый грабитель, она мгновенно выбросила вперед босую ступню и ударила его по левой щиколотке. Испуганно вскрикнув, вор рухнул навзничь, тяжелый сейф ударился о дверной косяк и придавил бедолагу сверху, придясь ребром по причинному месту. Отчаянный вопль грабителя превратился в пронзительный визг, переходящий в ультразвук.

Его напарник размахивал руками, стараясь удержать равновесие. Он выронил фонарик, в кромешной темноте яростно выругался и наклонился, рискуя упасть. Ника резко ударила его в висок. Поскольку грабитель уже падал, удар получился не таким мощным, как ожидалось, но все-таки она ссадила пятку, а противник обрушился на сейф, вызвав новую волну визга полузадушенного напарника, мгновенно обмяк и потерял сознание.

– Вероника, что происходит? Почему нет света? – послышался с лестницы гулкий голос, перекрывающий вопли придавленного.

Уверенная, что ни один из непрошеных гостей в ближайшие пять минут не сможет сдвинуться с места, Ника поспешила к лестнице.

– В дом проникли двое, Аркадий Юрьевич, – сообщила она.

Судья был глуховат, грабитель истошно визжал, поэтому Нике пришлось кричать во весь голос:

– Сейчас все улажу. Побудьте здесь, я схожу за фонариком!

Не хватало еще, чтобы судья в темное свалился с лестницы, пытаясь помочь ей.

Отыскав у буфета фонарик, она посветила судье, который спустился с лестницы с неожиданным для него проворством.

– Грабители? Ты вызвала милицию?

– Не милицию. Она давно полиция. И – еще нет. Не вызвала. Придурки перерезали телефонный провод вместе с электрическим. А сотовый я забыла в машине.

Судья прищурился, вглядываясь в темноту, где виднелся клубок рук и ног. Ника направила на грабителей луч фонарика, и Виленский хмыкнул.

– Если дашь мне пистолет, я покараулю их, пока ты не вернешься с телефоном.

Вероника рукояткой вперед протянула судье пистолет, потом вырвала из телефонного аппарата шнур, чтобы связать бесчувственного вора. Он и вправду оказался рослым и крупным, и она с трудом перевернула его на живот. Ловко соединив запястья у него за спиной, связала их шнуром, потом согнула одну ногу грабителя в колене и привязала ее к рукам. Теперь он безопасен. А опасаться его напарника, стонущего под сейфом, вообще было незачем.

– Я скоро вернусь, – пообещала Ника старику, протягивая ему фонарик.

– Нет, нет, тебе понадобится свет.

– Мне хватит и фар машины, а они вспыхнут, когда сработает сигнализация.

При свете фонаря Ника увидела искорки в глазах за стеклами очков. Похоже, старик доволен развлечением! Еще бы: получать пенсию не так увлекательно. Должно быть, он истосковался по приключениям и даже небольшим драмам, а тут такая удача! Ника готова была поручиться, что сегодняшнее ночное происшествие Виленский еще целый месяц будет обсуждать с приятелями.

Поручив старику присматривать за грабителями, Ника направилась к выходу с террасы. Перед этим ей пришлось в кромешной тьме, цепляясь за перила, сбегать наверх за ключами от машины. К счастью, дверь в свою комнату она оставила открытой и потому смогла ориентироваться по светлому прямоугольнику. На холодильнике она отыскала еще один фонарик, с которым проделала обратный путь гораздо быстрее.

Выйдя из дома, она нажала кнопку пульта сигнализации. Передние и задние фары ее «фолика» вспыхнули, в салоне тоже включился свет. Ника торопливо прошла по холодным плитам дорожки, только теперь вспомнив, что в суматохе забыла надеть тапки. Усевшись за руль, она схватила крошечный мобильник и стремительно набрала номер службы спасения, чтобы вызвать полицию и «скорую помощь».

Одновременно вырулила к центральному входу.

– Служба спасения, – послышался невозмутимый женский голос, обладательница которого явно изнывала от скуки.

– Ограбление в поселке Дубрава, улица Баррикадная, 40. Это дом отставного судьи Виленского, – сообщила Ника.

– Откуда вы звоните? – перебила ее оператор.

– Я нахожусь по тому же адресу. Телефонные провода перерезаны. Электрический кабель тоже. Я звоню со своего сотового.

– Вы в доме?

– Да. Двое мужчин…

– Они тоже в доме?

– Да.

– Они вооружены?

– Не знаю. Оружия я не видела, в доме нет света.

– Пожалуйста, покиньте дом. Патрульная машина уже выехала к вам. Она будет на месте через несколько минут.

– Пришлите и «скорую помощь», – попросила Вероника.

В холле она убедилась, что с судьей все в порядке, потом осветила лучом фонарика двух неизвестных на полу. В том, что кто-нибудь из них сумеет без помощи покинуть дом, Ника сомневалась. Вопли из-под сейфа утихли, сменившись душераздирающими стонами и бранью. Второй грабитель, которого она сбила с ног ударом в висок, вообще не шевелился.

– «Скорая»?

– На одного из грабителей упал тяжелый сейф, возможно, у него сломаны ноги, а наследство превратилось в яичницу. Второй грабитель упал сверху.

– Тот, на кого упал сейф, без сознания?

– Нет, в сознании. А второй – нет.

– Почему?

– Я ударила его в висок.

Виленский обернулся, усмехнулся и показал Нике большой палец.

– Значит, оба обезврежены?

– Да. – В этот момент связанный детина приподнял голову и застонал. – Кажется, он приходит в себя. Пошевелился. Но он связан телефонным шнуром.

Последовала пауза.

– Я повторю, чтобы убедиться, что правильно вас поняла. Один грабитель был без сознания, но постепенно приходит в себя; он связан телефонным шнуром.

– Все верно.

– Второй придавлен тяжелый сейфом, возможно, у него сломаны ноги и повреждены гениталии.

– Правильно.

– Ну и ну! – послышался второй, мужской, голос.

Оператор службы спасения не утратила профессионализма:

– К вам уже едут патрульная машина и две «скорые». В доме есть еще пострадавшие?

– Нет.

– У вас есть оружие?

– Только пистолет.

– Пистолет? У вас?

– Сейчас он у судьи Виленского.

– Попросите его убрать оружие.

– Да, конечно.

Ни один полицейский в здравом уме не войдет в погруженный в темноту дом, хозяин которого держит в руках пистолет. Ника передала просьбу старику. Тот сначала взбунтовался, потом подчинился и убрал пистолет в ящик буфета. Состояние грабителей было настолько плачевным, что держать их под прицелом стало незачем – Пистолет убрали.

– Хорошо, спасибо. Будьте добры оказать полиции помощь.

– Разумеется. Пойду встречу патрульную машину.

Оставив Виленского присматривать за пленниками, Ника поспешила к воротам и едва успела распахнуть одну из створок, как из-за поворота вылетели две машины с включенными мигалками. Они остановились у крыльца.

– Полиция прибыла, – сообщила она оператору, висевшему до сих пор на телефоне. – Спасибо вам.

– Рады помочь. Всего хорошего.

Вероника отключила связь. К ней приближались двое полицейских в форме, с ладонями на кобурах. Из передатчиков в машинах доносились треск и обрывки непонятных сообщений, вспышки вращающихся мигалок придавали ухоженной лужайке сходство с необычной безлюдной дискотекой. Соседи справа включили наружный свет, заметив прибытие полиции.

Ника поняла, что вскоре вся округа будет взбудоражена ночным происшествием, но лишь немногим соседям хватит смелости явиться к судье Виленскому и полюбопытствовать, в чем дело. Остальные будут довольствоваться слухами.

– Пистолет лежит в буфете, в холле, – сообщила она полицейским.

Они оба были напряжены, оружие не доставали, но ладони по-прежнему держали на кобурах.

– Он принадлежит мне. Разрешение на ношение имеется. Не знаю, вооружены ли грабители, но сейчас они обезврежены. Их караулит Виленский Аркадий Юрьевич – хозяин дома, отставной судья.

– Как ваша фамилия, гражданка? – спросил один из полицейских, приближаясь к входной двери и водя фонариком из стороны в сторону.

– Вероника. Вероника Тропарева. Я служу у судьи Виленского.

Ника заметила, как многозначительно переглянулись полицейские: на прислугу она ничуть не походила. Но к такой реакции она давно привыкла.

Полицейский что-то пробормотал в наплечный передатчик. Ника провела обоих мимо лестницы в темный коридор. Лучи фонарей осветили двух мужчин на полу и рослого, худощавого седого старика на безопасном от них расстоянии.

Грабитель, которого сбила Ника, уже пришел в себя, но еще ничего не понимал. Заморгав, он промямлил: «Что случилось?» – но никто не удосужился ответить ему. Второй, под сейфом, то всхлипывал, то чертыхался, пытаясь столкнуть с себя тяжесть. Но ему не хватало силы, не удавалось даже дотянуться до лица и вытереть нос.

– Что с этим? – Один из полицейских направил луч фонаря в лицо связанному вору.

– Я ударила его в голову.

– Чем? – Офицер присел на корточки и быстро, но тщательно осмотрел связанного.

– Пяткой.

Офицер удивленно вскинул голову. Ника пожала плечами.

– Попала в висок. – Она не стала объяснять, как долго отрабатывала этот удар. Если понадобится, она все расскажет, но пока полицейским незачем знать о том, на что она способна.

Ника и Виленский предпочитали скрывать, что она не только помогает по дому, но и служит телохранителем.

При обыске обнаружился нож с длинным выкидным лезвием.

– Они переносили вещи на террасу.

Где-то неподалеку взревели сирены, сразу несколько, возвещая прибытие целого кортежа полицейских машин и «скорых». Вскоре дом уже кишел людьми.

– Я пока посижу вон там, – сообщила Ника полицейским, указывая на лестницу.

Офицер кивнул. Ника устроилась на четвертой ступеньке, чтобы не путаться под ногами. Ей предстояло немало работы: сначала починить свет, потом телефон. Поскольку сигнализация с автономным питанием не сработала, значит, грабители испортили и ее.

Так или иначе, придется проверять работу всех систем. Возможно, понадобится заменить и застекленные двери на террасе, но с этим можно подождать до утра.

Составив список дел и определившись с порядком действий, Вероника набрала на мобильном номер диспетчера подстанции, чтобы сообщить о перерезанном кабеле. Как и полагалось опытному дворецкому, а именно так официально называлась ее должность, Ника наизусть помнила все важные телефонные номера.

## Глава 2

Был уже второй час ночи, когда ему сообщили об ограблении в Дубраве. Кирилл Федоров направлялся домой, но сообщение настолько заинтересовало его, что он развернул свою машину и погнал ее в поселок. Правда, патрульные не вызывали следователя, но в последнее время Кириллу недоставало развлечений.

Адрес ему не потребовался. Возле искомого дома образовалась целая пробка из машин с мигалками.

Он снял с крючка спортивный пиджак и надел его поверх выцветшей черной тенниски.

Возле дома суетились люди в самых разных формах – полицейские, пожарные, врачи, санитары. В окнах всех соседних домов горел свет и виднелись головы любопытных обитателей, но лишь немногие решились покинуть свои дома и собраться на улице. В конце концов, дело происходило в элитном поселке, а его жители отличались хорошими манерами.

Кирилла поприветствовал старший офицер смены Юра Бугров:

– А ты что здесь делаешь, Кира?

– И тебя с доброй ночью, Юрец! Я уже ехал домой, случайно услышал забавный вызов и решил сделать крюк. И вот я здесь. Так что стряслось?

Бугров подавил усмешку. Простые смертные понятия не имеют, сколько забавного в работе полицейского. Конечно, немало и страшного, отталкивающего, отчего полицейских порой тянет напиться и забыться. Но смешного все-таки больше. Столько же, сколько чокнутых на свете.

– Два смышленых парня перерезали телефонный и силовой кабели, отключили сигнализацию. Похоже, думали, что старик живет здесь один и даже не проснется. Но как же в таком шикарном дворце да без дворецкого? Смышленые парни как раз выносили здоровенный сейф, который не смогли открыть на месте, когда дворецкий подставил одному из них подножку. Грабитель, конечно, грохнулся на пол, сейф – сверху, а дворецкий так саданул второго в голову, что тот сразу вырубился. На всякий случай она связала его телефонным шнуром. – Юра хмыкнул. – Сейчас тот детина уже в сознании, но еще ничего не соображает.

– Кто, говоришь, связал его? – переспросил Кирилл, уверенный, что ослышался.

– Она же и связала.

– Так этот дворецкий – женщина?!

– Вот именно!

Кирилл фыркнул:

– Да уж… – Он слышал, что со стариком живет женщина, но сомневался в том, что она исполняет обязанности дворецкого.

– В общем, это их легенда, и они держатся за нее. – Бугров огляделся. – Раз уже ты здесь, может, допросишь каждого, пока они не сговорились?

– Конечно.


Кирилл вошел в просторный холл. В нем уже успели установить фонари с автономным питанием, поэтому он быстро осмотрелся и направился туда, где виднелась толпа. Машинально он принюхался, по привычке ища запах алкоголя или травки. Странные дома у этих богачей. Даже пахнут по-другому, словно построены из особых материалов, не таких, какие идут на строительство домов простых людей. Кирилл уловил слабые запахи цветов, мебельного лака, изысканного ужина, но ни алкоголя, ни табачного дыма, ни просто табака не учуял.

В коридоре он некоторое время постоял, изучая обстановку. Врачи и санитары хлопотали вокруг парня на полу. Рядом громоздился старый сейф. Парень стонал; ему только что наложили шины, а на пах водрузили пакет со льдом. Собирались его унести. Второй грабитель, здоровенный детина, сидел на полу со скованными за спиной руками. Детина отвечал на вопросы врача, который светил ему фонариком в глаза, и было ясно, что он еще не очухался.

Рослый худощавый старик со встрепанными редкими седыми волосами стоял слева, никому не мешая, и спокойно отвечал на вопросы полицейского офицера. Старик держался с поразительным достоинством, хотя был в пижаме, халате и шлепанцах. Отвечая на вопросы, он не переставал наблюдать за происходящим и в то же время давал точные и четкие ответы.

Справа, на четвертой ступеньке лестницы, сидела женщина в светлой легкой пижаме, разговаривая по мобильному телефону. Босые ступни были сдвинуты вместе. Густые темные волосы взлохмачены, словно она только что выбралась из-под одеяла. Должно быть, так и было. Он сразу понял, что она живет в этом доме.

Даже в пижаме, без макияжа и непричесанная, женщина показалась ему миловидной. Нет, не просто миловидной, а красивой, насколько Кирилл мог судить в такой ранний час. Да, счастье не купишь, зато деньги позволяют дряхлым старикам покупать молодых красоток. Эта мысль его отрезвила, заставив вспомнить о деле.

Он ощутил приступ знакомого раздражения, которое почти не покидало его последние два года, и понял, что несправедлив к незнакомке. А что делать? Любой мужчина станет раздражительным, сначала обнаружив, что его жена – лживая, коварная тварь, а потом выдержав утомительную и гнусную процедуру развода. Чтобы без помех взяться за работу, Кирилл абстрагировался от раздражения, отодвинув его в сторону, словно живое существо. Ему и без того хватало забот.

Кирилл подошел к полицейскому, который стоял над детиной в наручниках и внимательно слушал, что говорит врач.

– Привет, помощь нужна?

Полицейский удивленно вскинул голову, увидев Кирилла на работе. В ту же секунду грабитель метнулся вперед, сшиб с ног врача и вскочил с неожиданным проворством. Кирилл, опередив полицейского, бросился за ним. Краем глаза он успел заметить, что женщина, сидевшая на ступеньке, тоже вскочила.

Он развернулся на левой ноге и нанес правой ступней точно рассчитанный удар прямо в солнечное сплетение детины. Удар был силен. Противник обмяк и сел на пол, захлебываясь воздухом. На помощь уже спешили еще двое полицейских. Убедившись, что все под контролем, а детине понадобится еще несколько минут, чтобы отдышаться, Кирилл повернулся к врачу, который неуверенно поднимался, зажимая окровавленный нос.

– Похоже, он притворялся.

– Похоже на то. – Врач вытер нос марлей из своих запасов. – А что с ним теперь?

– Просто задохнулся. Удар был не слишком сильным.

Мощным ударом в солнечное сплетение можно остановить сердце, сломать грудину и повредить внутренние органы. А Кирилл умудрился не сломать детине не единого ребра.

К ним подошел Юра Бугров:

– Может, возьмешь на себя бумажную работу, Киря?

Бумажная работа – проклятие каждого мента. Но Кирилл так извелся от скуки, что рад был даже такому занятию.

Юра кивнул в сторону молодой женщины, которая успела опять сесть на ступеньку и возобновить разговор по мобильному.

– Допроси ее, Кирилл, пока мы разберемся с этим Рэмбо.

– С удовольствием, – чистосердечно ответил Федоров.

Его заинтересовала реакция незнакомки на попытку грабителя удрать. Она не вскрикнула, не побежала прочь – просто вскочила, плавно, не теряя равновесия и не сводя глаз с детины. Если бы Кирилл не успел остановить его, это сделала бы она. Именно поэтому ему не терпелось допросить ее.

Он направился к лестнице. Свет фонарей бил ему в спину, ярко освещая лицо незнакомки. Она продолжала спокойно и сосредоточенно говорить по телефону, но, заметив Кирилла, прикрыла микрофон пальцем и попросила подождать минутку.

Как полицейский, Кирилл не имел привычки кого-либо ждать. В нем опять шевельнулось раздражение, но его тут же сменила ирония. А может, он и вправду плохой человек, о чем постоянно твердила бывшая жена?

К тому же на сожительницу старика было просто приятно смотреть.

Изучая ее, Кирилл машинально составлял описание: темные волосы длиной почти до плеч, черные глаза. Пожалуй, волосы каштановые, а глаза карие, но точный оттенок и тех и других он не смог определить. Отблеск фонарей играл на волосах, придавая им насыщенный цвет темного шоколада, а глаза были еще темнее.

На вид ей под тридцать… или немного за тридцать. Рост под метр семьдесят, может, больше. Но вдруг он понял, что впечатление высокого роста создает почти военная выправка женщины. Вес – килограммов шестьдесят. Кожа гладкая, чистая, напоминающая сливочное мороженое настолько, что Кирилла так и тянуло поцеловать ее.

Закончив разговор, незнакомка подала ему руку:

– Простите, что заставила вас ждать. Я – Вероника Тропарева.

– Следователь Федоров…

Ее ладонь оказалась миниатюрной и прохладной, но пожатие – неожиданно крепким.


– Не могли бы вы рассказать подробно, что здесь произошло?

– С удовольствием. Не хотите ли присесть?

Кирилл сообразил, что на узкой лестнице им придется соприкасаться плечами, а это наверняка помешает работе. Он сразу заметил, что рядом с этой женщиной его слишком часто посещают неуместные мысли. Взяв себя в руки, он отступил на безопасное расстояние и сосредоточился на допросе.

– Спасибо, я постою. – Он извлек из кармана пиджака блокнот и открыл чистую страницу. – Итак, ваше имя?

– Вероника Тропарева, – раздельно продиктовала она.

– Это вы обнаружили, что в дом проникли грабители?

– Да, я.

– Вы запомнили точное время, когда это произошло?

– Нет, у меня на тумбочке стоят электронные часы. Но, по-моему, я проснулась немногим более получаса назад.

– Что вас разбудило? Шум?

– Нет. Я живу над гаражом, услышать оттуда шум в библиотеке я не могла. Грабители перерезали силовой провод, холодильник у меня в комнате перестал жужжать. Поэтому я и проснулась.

– Что же было дальше?

Ника как можно точнее передавала подробности недавних событий, с неловкостью сознавая, что одета только в тонкую пижаму, а ее ноги босы. Как досадно, что она не успела сбегать наверх за халатом и тапками! А заодно хоть немного причесать волосы!

Мысленно посмеявшись над собственной глупостью, Ника с недовольством отметила, что ее сердце по-прежнему бьется слишком быстро – с тех пор как она заметила вошедшего в дом Федорова. По какому-то неизвестному закону химии, биологии, а может, биохимии Нику мгновенно потянуло к этому человеку. Это случилось неожиданно, прозвучал некий сигнал, заставивший ее вспомнить, почему вертится этот мир. Этот сигнал она слышала и раньше, но таким громким и настойчивым он был впервые. Он наполнял Нику тайным трепетом; это было все равно что кататься на американских горках, но при этом не отрываться от земли.

Она перевела взгляд на правую руку следователя. Кольца нет, но это еще не значит, что он холост и одинок. Мужчины такого типа редко бывают одинокими. Не то чтобы он был классически красив – лицо грубоватой лепки, на щеках и подбородке тень щетины, темные волосы подстрижены слишком коротко. Однако почему-то он выглядел более красивым и мужественным, чем все мужчины вокруг, будто всеми порами выделял тестостерон, и женщины чувствовали это. Не могли не чувствовать. К тому же его тело было мускулистым. Свободная черная тенниска и пиджак скрывали мышцы, но Ника знала, как двигаются и держатся мужчины в прекрасной физической форме. К сожалению, Федоров совсем не умел улыбаться и не желал учиться этому искусству.

Его фигуре Ника отдала должное, а о недостатках характера мысленно пожалела.

– В каких отношениях вы состоите с судьей Виленским? – осведомился он нейтральным тоном на грани равнодушия. Он смотрел на нее снизу вверх, резкие тени на его лице мешали понять, что оно выражает.

– Аркадий Юрьевич – мой работодатель.

– Чем же вы занимаетесь?

– Я экономка, точнее, то, что в мужском варианте называется «дворецкий».

– Дворецкий… – повторил он так, словно впервые слышал это слово.

– Я занимаюсь домом, – объяснила Ника.

– И что это значит?

– У меня масса обязанностей: надзор за приходящей прислугой, организация ремонта и всевозможных услуг, иногда приготовление пищи. Я должна следить, чтобы одежда Аркадия Юрьевича была чистой, обувь – начищенной. Чтобы машина была в исправности, заправлена и ее регулярно мыли, а счета – оплачивали. Чтобы судье не досаждали те, кого он не желает видеть.

– Ясно… – Кирилл просмотрел свои записи. – Стало быть, дворецкому полагается владеть боевыми искусствами?

Изумившись, Ника задумалась: чем она выдала себя? Разумеется, она не могла не заметить великолепный удар, которым следователь свалил с ног детину-вора, и сразу поняла, что он знает толк в боевых искусствах.

– Нет, – бесстрастно отозвалась она.

– Значит, это ваше хобби?

– Не совсем так.

– Не могли бы вы объяснить точнее?

– Помимо всего прочего, я – профессиональный телохранитель. – Она понизила голос. – Аркадий Юрьевич не любит афишировать это, но в прошлом ему не раз угрожали смертью, поэтому его родные решили приставить к нему охрану.

До сих пор Кирилл держался профессионально, но теперь взглянул на Тропареву с легким удивлением и откровенным интересом.

– В последнее время судье угрожали?

– Нет. Честно говоря, я считаю, что он вне опасности. Я служу у него почти три года, и за это время ему ни разу не угрожали. Но когда он заседал в суде, несколько человек грозили ему смертью, и это заставило его близких, особенно дочь, принять меры, на всякий случай.

Кирилл вновь сверился со своими записями.

– Значит, ваш удар – это не счастливая случайность?

Ника мимолетно улыбнулась:

– Надеюсь, нет. Как и ваш удар.

– Какими боевыми искусствами вы занимаетесь?

– В основном карате, чтобы поддерживать форму.

– А какой у вас пояс?

– Коричневый.

Кирилл коротко кивнул:

– А еще? Вы сказали «в основном».

– Еще кикбоксингом. Но какое отношение это имеет к расследованию?

– Никакого. Просто мне стало любопытно. – Кирилл захлопнул блокнот. – Кстати, никакое это не расследование, а предварительный допрос. Для отчета.

– Почему же к расследованию еще не приступили? – возмутилась Ника.

– Преступники пойманы с поличным, вещи Виленского найдены в их машине. Расследовать нечего. Осталось только покончить с бумажной работой.

Ему – может быть, а ей еще предстоит обратиться в страховую компанию, заменить раздвижные застекленные двери на террасе и купить телевизор взамен разбитого. Виленский обожал свой огромный экран и уже успел обмолвиться, что хотел бы иметь телик побольше.

– Обязательно ли отражать в отчетах тот факт, что я – телохранитель судьи? – осведомилась она.

Кирилл уже собирался отойти, но, услышав вопрос, остановился и недоуменно поднял брови:

– А в чем дело?

Вероника снова понизила голос:

– Аркадий Юрьевич предпочитает умалчивать об этом. По-моему, он стесняется того, что дети ему наняли охрану. Друзья завидуют ему, потому что у него молодая помощница по дому. Можете представить себе, какие шутки они отпускают на этот счет. А если угрозы не пустые слова, лучше было бы, чтобы никто не знал, что я охраняю судью.

Кирилл хлопнул блокнотом по ладони, его лицо по-прежнему было непроницаемым. Поразмыслив, он пожал плечами и заявил:

– Это к делу не относится. Я просто полюбопытствовал.

Он не улыбнулся, зато Ника просияла с неподдельным облегчением:

– Спасибо!

Кирилл кивнул и отошел. А Вероника с сожалением вздохнула – красивая упаковка оказалось пустой.

* * *

За беспокойной ночью последовало суматошное утро. Уснуть Ника так и не смогла, но и заняться ей было нечем. Без электричества на электрической плите было невозможно приготовить завтрак. Постирать. Или хотя бы погладить.

Они поели хлопья с холодным молоком, обезжиренный йогурт и свежие фрукты. Ника покорно выслушала брюзжание старика о том, что ему полезная пища якобы вредна. Не получили они и свой ежеутренний горячий кофе, отсутствие которого ее очень расстроило.

Блестящая идея привела Нику к соседям Хромовым, где она провернула бартерную сделку с поварихой бабой Настей: краткий отчет о ночных событиях в обмен на пузатый термос свежего кофе.

Вооружившись запасом кофеина, Ника вернулась домой и успела успокоить рассердившегося было судью. Выпив с ним за компанию чашечку кофе, она вновь воспрянула духом.

Ради достижения целей Ника порой не стеснялась быть назойливой. После ее очередных двух звонков электрикам к дому подъехала аварийка.

Худосочный электрик лениво взялся за дело. Через полчаса в доме ожила вся техника, а ремонтник, получив чаевые и чашку кофе из термоса, убрался прочь.

Дозвониться до телефонной компании было гораздо сложнее: никому не известное руководство позаботилось о своем комфорте, предоставив клиентам возможность либо оставлять сообщения на автоответчике, либо пробиваться по вечно занятому номеру и в течение неопределенного времени ждать, когда их наконец соединят с диспетчером. Упрямства Нике было не занимать, ее любимый телефон весил всего ничего, неограниченный тариф позволял ждать сколько угодно. Вот она и ждала, и незадолго до полудня ее упорство было вознаграждено: очередная аварийка подвезла к дому самую ценную и неуловимую из разновидностей рода человеческого – хомо ремонтикус.

Как только провод был заменен, телефон начал буквально разрываться от звонков. Все друзья Виленского уже услышали о ночном происшествии и жаждали подробностей. Какой-то доброжелатель позвонил сыну Виленского, а тот сообщил сестре. На звонок сына старик ответил охотно, но болезненно поморщился, когда на определителе высветился номер дочери. Катерина не только чрезмерно заботилась о престарелом отце, но и была самой сильной натурой из его двоих детей. По мнению Ники, напору Катерины мог бы позавидовать даже танк. Тем не менее ей нравилась эта энергичная, добрая, пусть и чересчур беспокойная женщина.

Страховой агент прибыл, пока судья беседовал с дочерью. Поэтому Нике самой пришлось рассказывать о нанесенном ущербе и предоставлять всю необходимую информацию для заполнения заявки о возмещении.

Как раз в эту минуту в кабинет вошел довольный Виленский.

– Догадайся, кто звонил?

– Катерина, – уверенно ответила Ника.

– Нет, после нее. Какой-то тележурналист хочет подготовить репортаж о нас.

– О нас? – непонимающе переспросила Ника.

– Точнее, о тебе.

– Но почему? – изумилась Вероника.

– Потому, что ты предотвратила ограбление, ты еще очень молода и служишь дворецким. Его заинтересовала твоя работа. Он заявил, что этот сюжет представляет интерес для человеческого сообщества. Они приедут завтра утром.

Ника сумела скрыть недовольство. Второй день ее жесткий график будет нарушен. Но старик искренне радовался тому, что его любимицу покажут по телевизору. Все его друзья-пенсионеры не утратили духа соперничества. И по привычке состязались в чем могли: играли в покер и шахматы, рассказывали анекдоты – постоянно старались переплюнуть друг друга. Теперь у судьи появилось завидное преимущество. И даже в отсутствие этой причины она не смогла бы отказаться от интервью: Виленский ее работодатель.

– Я подготовлюсь, – пообещала Ника, уже начиная мысленно корректировать свой график, чтобы ничего не забыть и не упустить.

## Глава 3

…По утрам он неизменно смотрел один из местных каналов, одновременно прихлебывая чай и просматривая рабочую документацию. Телевизор немного отвлекал от работы, не давая сосредоточиться на бумагах, но ему нравилось быть в курсе местных событий, чтобы было что обсуждать с коллегами и знакомыми. Его живо интересовало все. Он считал город своим домом, а у себя дома он должен был знать и контролировать все.

Например, город и область явно процветали. Инфраструктура была самой развитой в центральном регионе, не считая столицы и Московской области.

Уровень доходов на душу населения тут был очень даже неплохим. Множество заводов и фабрик. Медицинских центров и клиник, учебных вузов. Лечиться и учиться сюда съезжались со всей страны.

Городок стал приютом профессионалов в самых разных сферах. Спальные районы соседствовали с особняками и настоящими дворцами, на которые изумленно таращились все, кто впервые приезжал в город. В поселке Дубрава в отличие от города жили только очень богатые и преуспевающие люди. А еще нувориши. Так называли тех, кому в последние несколько лет крупно повезло и они быстро разбогатели. Тех, у кого напрочь отсутствовал вкус. И кто не знал, что делать с деньгами.

Выскочки, взлетевшие из грязи – в князи.

Собственный дом был его отрадой и гордостью – трехэтажное здание из серого камня, ухоженное и любовно обставленное. Общая площадь – более восьмисот квадратных метров. Пять спален, шесть ванных комнат. Четыре настоящих камина, отделанных дорогим мрамором, восточные ковры – самые лучшие, какие можно было приобрести. Бассейн удачно вписан в ландшафт небольшого парка и напоминает живописный грот. В нем была устроена хитроумная подсветка, серебристые струи воды стекали по камням. Дом окружало более полутора гектаров земли с разными хозпостройками, парком, садом, прудиками и полянками. Весь участок обнесен высокой, красивой стеной из серого камня. Огромные кованые чугунные ворота, особая его гордость, стерегли вход в его владения. По всему периметру, на самом участке и в доме была установлена лучшая из существующих систем охраны: датчики движения, видеокамеры, детекторы тепла, стандартные сирены, срабатывающие при контакте. Он подумывал о системах с лазерными лучами.

Когда он хотел пообщаться с миром – он шел в этот мир. А миру доступ к нему был закрыт!

Одни работники ухаживали за газонами, парком и садом.

Другие чистили бассейн и прудики.

Кухарка приходила в три часа, пекла булочки и готовила ужин.

По утрам он предпочитал одиночество. Под телевизор просматривал деловую документацию и завтракал булочками с чаем.

Обедал он в маленьком уютном ресторанчике рядом с работой.

Словом, он был доволен своей жизнью.

Особое удовольствие ему доставляли мысли о том, как он добился всего этого. Если бы он просто позволил событиям идти своим чередом, сейчас у него не было бы ни дома, ни парка, на бассейна. Но ему хватило ума понять, что отец и дальше будет принимать одно неудачное решение за другим, пока не разорится вконец.

Ему оставалось только одно – вмешаться.

Мать поначалу горевала, но потом смирилась и прожила в комфорте свои последние девять лет, пока сердечная болезнь не прикончила ее.

Как приятно знать, что человеку даровано право выполнять свой долг! И самому устанавливать для себя рамки!

Под негромкое бормотание телевизора он закрыл ноутбук и зевнул. Краем уха он уловил несколько слов из передачи, которые его заинтересовали. «Вы когда-нибудь задумывались о том, каково было бы иметь дворецкого? – послышалась отчетливая речь ведущего. – Для этого не надо родиться особой королевских кровей, можно быть одним из обычных людей. Правда, очень хорошо обеспеченных, так как услуги дворецкого высоко оплачиваются и не каждый преуспевающий человек может себе его позволить.

А дворецкий, о котором мы расскажем, – женщина. После блока новостей мы познакомим вас с этой суперэкономкой».

Заинтересовавшись, он отложил свои дела. Дворецкий? Любопытно… О том, чтобы обзавестись постоянной прислугой, он никогда не задумывался – не потерпел бы такого вмешательства в свою личную жизнь, но женщина-дворецкий – это звучит заманчиво. Люди наверняка обратят внимание на этот сюжет, значит, его стоит посмотреть.

Закончился рекламный блок, началось вступление ведущего, на экране возник большой дом (намного меньше его собственного) в окружении цветника и сада. Затем перед камерой появилась молодая темноволосая женщина. Девушка… Стройная и подтянутая, в черных брюках, белой блузке-рубашке и коротком облегающем черном кожаном жилете. Женщина варила кофе.

– Это Вероника Тропарева, – сообщил тележурналист, – ее рабочий день совсем не похоже на ваш.

– Аркадий Юрьевич Виленский, у которого я служу, очень любит утром чашечку свежесваренного ароматного кофе, – объяснила Вероника Тропарева энергичным низким голосом, изредка поглядывая в объектив.

Он выпрямился, как ужаленный, немигающим взглядом впившись в экран. Вероника. Ее зовут Вероника. Идеальное для нее имя. Как и ее внешность – не броская, не стильная, а идеальная классическая.

Очень темные глаза, как смородинки. Светлая чистая кожа. Блестящие каштановые волосы зачесаны назад и собраны в аккуратный узел на затылке.

Словно загипнотизированный, он не мог отвести глаз от экрана. Вот оно – совершенство! Он редко встречал такое в жизни, а когда встречал, делал все возможное и невозможное, чтобы оно принадлежало ему.

У него заколотилось сердце, рот наполнился слюной, в паху стало тесно. Как она опрятна, подтянута. Как рассчитаны и легки ее движения! Он сомневался, что она умеет непристойно хихикать, скривив губы.

Затем камера показала ее хозяина – рослого, худого, седого старика в очках, с узким оживленным лицом, на котором выделялся мясистый нос.

– Без нее я как без рук, – бодро объяснил старик. – Весь дом держится на Нике. Что бы ни случилось – она все уладит.

– Вероника доказала это пару дней назад, когда в дом вломились грабители, – сообщил автор сюжета. – Она сама обезвредила их, когда они пытались вынести из дома антикварный сейф.