# Миндальный вкус зла

Наталия Николаевна Антонова

Прокофию Геликанову удается даже традиционный предсвадебный мальчишник организовать так, что получается безупречно. Довольный тем, как чинно-благородно прошло мероприятие, Прокофий возвращается домой, а там за столом сидит незнакомец, убитый ножом в спину! Время смерти совпадает с моментом возвращения Прокофия, замок в двери открывали «родными» ключами. Придется бедняге Геликанову отвечать за преступление, которое он не совершал, если только частный детектив Мирослава Волгина не найдет настоящего убийцу…

> Действующие лица и события романа вымышлены, и сходство их с реальными лицами и событиями абсолютно случайно.

> Автор

© Антонова Н.Н., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

## Глава 1

Начало мая в этом году выдалось на диво тёплым. Жара началась уже в апреле, и теперь вместо кружевного зелёного тумана, который обычно в эту пору окутывает деревья, на берёзах и тополях лениво покачивались зелёные блестящие листья, отражающие падающий на них солнечный свет.


Прокофий Геликанов проснулся за пять минут до звонка будильника. Он давным-давно научился просыпаться в одно и то же время, но от подстраховки будильника не отказывался. Геликанов был из числа тех людей, которые с недоумением относятся к лихачеству и излишней самоуверенности. Например, он абсолютно не понимал цирковых акробатов, работающих без страховки. Ведь виртуозность и забота о сохранности жизни и здоровья никак не могут мешать друг другу. И только неумный зритель будет в восторге от того, что работающий без страховки артист может в любую минуту сорваться и разбиться насмерть. Прокофий был не таким. Вот и с женитьбой он не торопился…

Девушки появлялись в жизни Прокофия и исчезали, не вписываясь в круг его приоритетов. Так длилось до тех пор, пока он не встретил Оксану…

Оксана Арефьева, синеглазая красавица с натуральным румянцем во всю щёку, задорно вздёрнутым курносым носиком и русой косой, никак не соответствовала стандартам модельной красоты. Весила она при росте 170 сантиметров 68 килограммов, веса своего не стеснялась, обожала булочки с изюмом и клубнику со сливками. Работала она бухгалтером в небольшой, но быстро развивающейся фирме.

Познакомились они на дне рождения её босса Ивана Разумовского – школьного друга Прокофия. Едва увидев Оксану, Прокофий сразу понял, что она… не девушка его мечты.

Но, несмотря на это, почему-то весь вечер танцевал только с ней. А после вечеринки предложил отвезти её домой, и она согласилась. Было уже поздно, а добираться Оксане было довольно далеко. Жила она в спальном районе в двухкомнатной квартире, доставшейся ей от двоюродной тётки.

Прокофий, несмотря на второй час ночи, напросился на кофе. Оксана не увидела в этом ничего странного, они поднялись в её квартиру, девушка и впрямь напоила его кофе и угостила крекерами с солью. Ничего такого между ними тогда не произошло, Прокофий выпросил номер сотового девушки и через сорок минут уехал домой. Всю дорогу он думал об Оксане, в голове почему-то крутилась песенка, которую он слышал в детстве «Я гляжу ей вслед, ничего в ней нет».

Дома его ждал рассерженный долгим отсутствием хозяина кот Януарий. Общаться с Прокофием кот категорически отказался, но по оборванной шторе в гостиной Геликанов догадался, что кот в его отсутствие неистовствовал.

– Извини, брат, – пробормотал Прокофий, склонившись над креслом с притворяющимся спящим котом.

Януарий и ухом не повёл.

* * *

Через два свидания Оксана сказала Прокофию, что недавно рассталась со своим парнем. Он не стал спрашивать – почему, иначе ему самому пришлось бы придумывать причину, по которой он расстался, например, с Инной. Не говорить же правду, что она ему просто надоела, как и все предыдущие его девушки. И при этом, по мнению Прокофия, ни одна из них не была виновата в том, что он потерял к ним интерес. Просто так сложилось.

Встречаясь с Оксаной, Прокофий каждый день всё больше убеждался, что в ней нет и намёка на те качества, которые он мечтал видеть в своей будущей жене, однако же влюблялся в неё всё больше с каждым днём. Через четыре месяца он сделал ей предложение, и она, не кокетничая, сразу согласилась.

Свадьбу они назначили на май, так как оба не верили в примету, утверждающую, будто жениться в этом месяце нельзя, иначе всю жизнь будешь маяться.

А за месяц до свадьбы, когда Оксана спросила, где они будут жить, у него или у неё, рассудительно добавив, что одну квартиру можно сдавать, он признался ей, что жилищем их станет загородный дом, который находится в стадии завершения строительства. Вернее, уже на этапе отделки, по поводу которой он хотел бы с ней посоветоваться. Оксана так растерялась, что минут пять просто смотрела на него, не в силах выговорить ни слова.

– А Иван говорил, что ты работаешь в строительной компании… – наконец произнесла она растерянно.

– Всё правильно, – согласился Прокофий, – я её владелец.

– Ух ты! – воскликнула она, вероятно, всё ещё не решив, радоваться ей такому повороту дел или огорчаться.

В общем, «странная девушка, странная». Но как же он её любит! И вот через неделю свадьба. А сегодня Прокофий устраивал мальчишник. Друзья предлагали отметить его прощание со свободой лихо – на даче с шашлыками и баней.

– И девочками, – хмыкнул Прокофий, не обращая внимания на одобрительные взгляды друзей.

– Можно снять стриптиз-клуб, – раздался восторженный баритон, – тихая музыка, свечи, профессиональный массаж…

– Размечтались, – улыбнулся Прокофий. – Нет, други мои, – сказал он, – моя холостая жизнь заканчивается, и я хочу, чтобы её завершение было таким приличным, чтобы я мог потом рассказать о нём не только сыновьям, но и… тёще.

– Ну, ты загнул, – возразил один из друзей.

– Слишком высоко планку поднял, – поддержал его другой.

Но Прокофий был неумолим и снял для мальчишника уютный ресторанчик «У мамочки». Он был хорош тем, что там действительно всё было, как у хорошей мамочки: уютно, душевно, тепло и очень вкусно.

Собрались в восемь вечера, было ещё светло как днём. Погода стояла солнечная и сухая, весь город утопал в тюльпанах, нарциссах, пионах. Разумеется, ими же был украшен зал и столы. Прокофий «прощанием со свободой» остался доволен. Хорошо посидели, прилично выпили, но никаких пьяных дебошей и подарков в виде голых стриптизёрш из торта. Хотя торт был, и шикарный. Верх расписан розами из разноцветного крема в стиле павловопосадского платка. Даже сахарная бахрома имелась.

Подарки он получил шутливые: и ветвистые рога с надписью «Не будь оленем!», и плюшевые ослиные уши с метёлочкой для стряхивания с них пыли, и красные кружевные стринги с двумя яблоками внутри – съешь сам и соблазни подругу, и даже розовые наручники с пожеланием сковаться навеки с суженой. Всё это Прокофий запихнул в огромный пакет, собираясь позднее презентовать Оксане, как свой первый взнос в семейное хозяйство. Интересно, что ей подарят на девичнике…

Серьёзные подарки друзья и родственники, естественно, приберегли на свадьбу.

* * *

Домой Прокофий вернулся на такси, которое заказал заранее, на своей машине на мальчишник он, разумеется, не поехал, зная, что в этот вечер не откажет себе в спиртном. Поднявшись в лифте на свой этаж, он открыл дверь, весело насвистывая, разулся и прямо из прихожей стал звать Януария, который его почему-то не встретил.

– Дрыхнешь, – пробормотал Прокофий, входя в комнату, – хозяин жениться собрался, а ему хоть бы что. Друг называется.

Но Януария на кровати не оказалось, не было его и в кресле. Решив отыскать кота, Прокофий направился в гостиную. Яркий лунный свет освещал высокий шкаф, именно на нём и сидел Януарий. Вид у кота был очень странный.

– Как ты туда забрался и зачем? – изумился Прокофий. Он протянул руки к коту. – Ну, прыгай. Однако кот прижал уши и заворчал, совсем как дикое животное.

– Ты что, взбеленился или одичал совсем в одиночестве?!

Геликанов решил включить свет, взять стул и снять заупрямившегося кота со шкафа. Но, включив свет, он остолбенел! За его столом сидел, как-то странно свесив голову, абсолютно незнакомый ему мужчина. Заснул, что ли?!

– Вы кто? – выкрикнул Прокофий. – И как сюда попали?! – Он с недоумением смотрел на стол, сервированный на двоих, открытую бутылку и винные пятна на белой скатерти…

Думая, что незнакомец напился и уснул, Геликанов решил как следует тряхнуть наглеца и выставить его вон.

– Где это слыхано, чтобы воры забирались в квартиру и устраивали пирушку, а потом дрыхли в ожидании хозяина! – громко негодовал он.

И только подойдя ближе, Прокофий понял, что на скатерти не винные пятна, а незнакомец вовсе не спит. Он поблагодарил бога за то, что не дотронулся до убитого. То, что тот убит, сомнений у Геликанова не вызывало. От запаха фруктов, цветов и вина, смешавшихся с запахом крови, у Прокофия закружилась голова, и он покачнулся, но сразу же постарался взять себя в руки. Ещё не хватало хлопнуться в обморок, как барышня XIX века, и быть найденным рядом с…

Несмотря на то что ноги Геликанова не слушались, а мысли его путались, он постарался получше рассмотреть мужчину и теперь был абсолютно уверен, что до этого не видел его ни разу.

– Господи! Откуда он свалился на мою голову, – пробормотал Прокофий, отыскал свой сотовый и набрал 02. – Алло, это полиция? Приезжайте, пожалуйста. В моей квартире труп.

Голос из трубки сразу же начал задавать вопросы.

– Я не знаю, как его зовут! А, меня… Меня зовут Прокофий Афанасьевич Геликанов. Адрес? Чей адрес? Мой? Ах да, – непослушными губами Прокофий продиктовал свой адрес. И тут со шкафа прямо ему на плечо спрыгнул кот, больно царапая кожу когтями. Но Прокофий не ощущал ни боли, ни выступившей из царапин крови, он сгрёб кота в охапку и, выйдя в прихожую, сел на пуфик.

Полиция приехала довольно быстро. Распахнув дверь, Геликанов отступил назад, пропуская группу прибывших.

– Капитан Наполеонов Александр Романович, следователь, – представился небольшой рыжеватый блондин. – Что у вас тут?

– Вот он, – махнул Прокофий рукой в сторону гостиной.

Пока эксперты осматривали тело и место преступления, следователь пытался снять показания с Геликанова.

– Насколько я понимаю, свидетелей преступления нет, – проговорил следователь.

– Есть, – обронил Геликанов.

– То есть? – удивился следователь.

– Свидетель есть, но толку от него нет, – тяжело вздохнул Прокофий.

– Что за свидетель? Немой, глухой, незрячий?

– Да нет, он не инвалид, только он… кот.

– Какой ещё кот?

– Обыкновенный, мой кот Януарий. Он, думаю, всё видел и от страха забрался на шкаф.

– Понятно… Где вы находились, когда совершалось преступление?

Прокофий пожал плечами:

– У меня был мальчишник.

– Значит, вы собираетесь жениться?

– Через неделю, – кивнул Геликанов.

– Рассказывайте дальше.

– Вчера в половине восьмого вечера я вышел из дома, немного прошёлся пешком, потом поймал такси и поехал в ресторан, где должны были собраться мои друзья и родные, естественно, только мужчины.

– И как?

– Что как? – изумлённо переспросил Прокофий.

– Как прошёл мальчишник?

– Хорошо прошёл, – повёл плечами Геликанов.

– Инцидентов не было?

– Чего?

– Ну, каких-либо недоразумений, ссор, драк.

– Ничего такого, все люди собрались приличные.

– Понятно. Во сколько вы вернулись домой?

– Около двух. Я заранее заказал такси, оно подошло в двадцать минут второго.

– Номер такси помните?

– Конечно.

– Диктуйте, проверим.

Прокофий послушно продиктовал номер такси.

– Вот вы сказали, что вышли из дома в половине восьмого. Это может кто-то подтвердить?

– Когда я выходил, на лавочке сидела Алёна Фёдоровна из восемнадцатой квартиры, по дорожке на велике катался мальчик Дима из восьмой, а Александр Петрович из двенадцатой выгуливал свою таксу.

– Так, хорошо. Вы утверждаете, что гражданина, обнаруженного в вашей квартире, вы видите первый раз?

– Да.

– Вы абсолютно в этом уверены?

– Абсолютно.

– Если вы не знакомы, дверь ему не открывали, то как он попал в вашу квартиру?

– Вы полиция, вы и выясняйте, – внезапно рассердился Прокофий.

– Выясним, – покладисто согласился Наполеонов.

На кухню вошёл медэксперт.

– Что скажешь? – спросил его следователь.

– Все уточнения после вскрытия.

– А без уточнений?

– Скончался от удара острым предметом сзади. Нож, кстати, там и валяется.

– Понятно, а время смерти?

– Около двух часов. Ну, плюс-минус – полчаса.

– Интересное кино получается, гражданин Геликанов, – проговорил следователь.

– Да не убивал я его!

– Но алиби у вас как бы отсутствует…

– Я ничего не понимаю!

– Ничего, вот установим личность потерпевшего…

– Александр Романович, – вклинился в разговор молодой опер, – личность потерпевшего известна, у него с собой паспорт. Четвертков Людовик Сергеевич, проживает по адресу…

– Ага, вот, Дима, и пробей его по базе, чем занимается, вернее занимался.

– Хорошо, Александр Романович.

– Имя и фамилия жертвы вам ни о чём не говорят? – обратился к Геликанову следователь.

– Ни о чём! Никогда его не видел и не слышал о нём.

– Значит, среди ваших друзей Людовик не числился?

– Нет!

– Может, среди врагов?

– Тоже нет.

– Ну, что ж, Прокофий Афанасьевич, проедемте с нами.

– Это ещё зачем?!

– В вашей квартире обнаружен убитый человек, убит он предположительно в то время, когда вы были уже дома, свидетелей происшествия нет, кот свидетельствовать, увы, ни в вашу пользу, ни против вас не может.

– Но медэксперт не может точно до минуты установить время смерти!

– Не может, – согласился Наполеонов.

– А это значит…

– Ничего это не значит. Вы, господин Геликанов, поедете с нами.

– А отпечатки?! Там должны быть отпечатки.

– Отпечатки эксперт снял, вот откатаем ваши пальчики и сравним.

– Кстати, – следователь окликнул второго эксперта, – что там с замком?

– Царапин нет, открывали своим ключом.

– Этого не может быть! – воскликнул Прокофий. – Кто-то забрался в мою квартиру, пока меня не было!

– Вместе с потерпевшим?

– Выходит, что вместе.

– Собирайтесь.

– Я протестую! Я требую адвоката!

– На здоровье.

– Что вы хотите этим сказать?!

– Что все ваши права будут соблюдены.

– Я могу позвонить другу?

– А родственники у вас имеются?

– Да, старший брат и невеста.

– Вот и позвоните, голубчик, брату из отделения. Назовите имя, фамилию, адрес и телефон брата и невесты.

Прокофий, вздохнув, подчинился. Внутренний голос подсказывал Геликанову, что спорить со следователем бесполезно и лучше положиться на его слово. Собственно, выбора у него и нет.

– Можно я хотя бы Януария пристрою? – проговорил он жалобно.

– Можно.

Геликанов взял на руки кота, прижимавшегося к его ногам, и вышел из квартиры. Из-за двери соседней квартиры после звонка выглянула лохматая рыжая голова и спросила ещё не окрепшим юношеским басом:

– Чего тебе? У меня девушка.

– Сева, видишь ли, какое дело, меня арестовывают.

– Чего? – Дверь открылась шире, и перед сотрудниками полиции предстала долговязая фигура, бёдра которой были обмотаны ярко-красным махровым полотенцем. Увидев полицейских, Сева дёрнулся, и полотенце грациозно упало к его ногам. – Чёрт! – воскликнул Сева, подхватил полотенце, бросил: – Счас я штаны надену.

Вернулся он довольно быстро.

– Чем могу помочь? – Обращался он исключительно к Геликанову.

– Да вот, приюти кота на время, – он протянул ему Януария, – я пока не хочу тревожить Оксану, может, всё разъяснится.

– Конечно, разъяснится, – затряс рыжей головой Сева и, приняв из рук Прокофия кота, бережно прижал его к груди. – Бедняга, – проговорил он на прощание, закрывая дверь, и осталось непонятным, кого именно Сева считал беднягой – кота или его хозяина.

## Глава 2

Наполеонов сдержал своё обещание, из отделения Прокофий смог позвонить брату, и тот вскоре приехал к следователю. Василий Афанасьевич Геликанов был старше брата на пять лет, выше его ростом и характер, судя по всему, имел более напористый и эмоциональный. Едва войдя в кабинет следователя, он задал вопрос:

– Какие у вас были основания задерживать моего брата? Двадцать человек могут подтвердить его алиби.

– Вы садитесь, – проговорил Наполеонов, он предпочитал, чтобы люди высокого роста не возвышались над ним, а сидели.

Геликанов опустился на стул.

– Значит, вы Василий Афанасьевич Геликанов, брат задержанного?

– Я-то брат. Но на каком основании вы его задержали, я вас спрашиваю?!

– А я отвечаю – убийство совершено в квартире вашего брата, дверь убитому он открыл сам.

– Вы что, издеваетесь? Я вам русским языком говорю, что он был в ресторане «У мамочки», мы отмечали мальчишник. У Прокофия свадьба на носу!

– Увы, медицинская экспертиза утверждает, что Четвертков Людовик Сергеевич скончался в период с 1.10 до 1.50.

– Ну вот видите! Это могло произойти раньше! И вообще, не верю я в точность вашей экспертизы.

– Экспертиза не религия, вера ей не требуется, – это первое. Второе – дверь открыта хозяином, замок повреждений не имеет. А ваш брат утверждает, что никому ключей не давал. И третье – у вашего брата были основания убить этого человека.

– Что вы такое городите?! – изумился Геликанов-старший.

– Василий Афанасьевич, городят изгороди, а полиция собирает доказательства и расследует преступления, – сухо проговорил следователь.

– Так не знал Прокофий этого типа! Никто его не знал!

– Вы ошибаетесь.

– Да? – усмехнулся Василий.

– Не более чем полчаса назад невеста вашего брата опознала Четверткова Людовика Сергеевича как своего бывшего парня.

Василий с изумлением смотрел на следователя, потом проговорил:

– Когда же вы успели её вызвать?

– Сразу же по прибытии в отделение.

* * *

За окном стояла упоительная ночь, разливающая аромат черёмухи, который проникал во все открытые окна. А луна на небе была такая яркая! Казалось, что и не луна это вовсе, а солнце написало днём лучами свой автопортрет и оставило его на ночь сиять вместо себя на небе.

Спать совсем не хотелось, ну вот нисколечко. Оксана уже в который раз примерила купленное ей Прокофием в самом престижном салоне города платье. Розоватый, точно улыбка утренней зари, атлас волнами стекал по её плотной фигуре, подчёркивая грудь, талию, бёдра. «Как же я хороша в нём», – думала Оксана, заворожённо глядя на своё отражение в зеркале.

Её сердце замирало от счастья, когда она думала о том, что уже через неделю станет женой самого чудесного в мире парня и будет зваться Оксаной Геликановой. Она несколько раз вслух повторила своё имя в сочетании с будущей фамилией и осталась довольна тем, как это звучит.

Невольно девушке вспомнилось, как при первом знакомстве её заинтриговало имя Прокофия, но, когда она поинтересовалась его значением, Геликанов только пожал плечами. Дома Оксана не поленилась, влезла в Интернет и узнала, что «Прокофий» переводится с греческого как «опережающий», успевающий. И ей это почему-то безумно понравилось.

Девушка посмотрела на часы – начало третьего. «Интересно, мальчишник закончился или нет», – подумала она и, улыбнувшись, представила, как, должно быть, отрываются мужчины, оставшись предоставленными сами себе и своим собственным фантазиям.

Лунного света натекло в комнату так много, что возле зеркала образовалось целое озеро… Это напомнило девушке, что совсем скоро у них медовый месяц, на время которого Прокофий обещал увезти её на берег серебряного озера, где они будут лежать на белом песке и слушать, как совсем рядом шумят сосны.

«Наверное, нужно всё-таки прилечь и хотя бы немного поспать». Она убрала платье в шкаф и отправилась в ванную, но тут зазвонил городской телефон. Девушка подняла трубку:

– Алло.

– Здравствуйте, пригласите к телефону Оксану Арефьеву.

– Я слушаю.

– Оксана, вас беспокоят из полиции, оденьтесь, пожалуйста, возьмите паспорт и спуститесь вниз.

– Прокофий?! С ним что-то случилось?! Он жив?!

– Он жив. Поторопитесь.

– Он в больнице?! Он умирает?!

– Прокофий Геликанов жив и здоров. Чем быстрее вы спуститесь вниз, тем скорее получите ответы на ваши вопросы.

– Я сейчас.

Оксана бросила трубку и заметалась по квартире. Через 15 минут она вылетела из подъезда и увидела человека в полицейской форме, стоящего рядом с машиной.

Едва она подошла к нему, как он представился:

– Оперуполномоченный Славин, – и протянул ей удостоверение.

Она пробежала по нему глазами и вернула владельцу.

– Садитесь.

– Куда мы поедем?

– В морг.

Оксана стала медленно сползать наземь.

– Барышня, эй, барышня! Спокойствие, мы едем опознавать вовсе не вашего жениха, просто нам нужна ваша помощь.

– Да, хорошо, я в порядке.

При помощи оперативника она села в машину.

Тем не менее нервы Оксаны были натянуты до предела, и, когда в морге она увидела Четверткова, у неё невольно вырвался вздох облегчения.

– Вы знаете этого человека? – услышала она чей-то голос.

– Да, это Четвертков Людовик Сергеевич.

– Кем он приходится вам?

– Мы с ним встречались одно время, потом расстались.

После морга Оксану привезли к следователю, который представился Наполеоновым Александром Романовичем.

«Он и не выше Наполеона», – почему-то подумала Оксана, хотя о французском императоре напоминала только фамилия следователя. Внешне он напоминал мудрого и слегка уставшего лиса: у него были рыжевато-русые волосы и желтовато-зелёные глаза.

Следователь усадил девушку в кресло, придвинул к ней поближе чашку ещё тёплого чая.

– Спасибо, – сказала Оксана и сделала два глотка.

– Вы Оксана Сергеевна Арефьева – невеста Прокофия Афанасьевича Геликанова?

Она молча кивнула.

– А до этого вашим женихом был Четвертков Людовик Сергеевич? – мягко спросил следователь.

– Он не был моим женихом, мы просто встречались шесть месяцев, – отмела девушка предположения следователя.

– Четвертков не делал вам предложения?

– Нет.

– Но у вас были достаточно близкие отношения?

– Да. – Оксана невольно покраснела.

Наполеонов сделал вид, что ничего не заметил.

– А расстались вы по чьей инициативе?

– Ну, предложила расстаться я…

– Потому что встретили Геликанова?

– Нет, мы расстались с Людовиком за месяц до моего знакомства с Прокофием.

– А почему вы решили расстаться с Четвертковым? Он обижал вас?

– Нет, просто я поняла, что он не мой мужчина.

– Да?..

– Ну, понимаете, бывает так, просыпаешься утром в постели с человеком и понимаешь, что ты не хочешь провести с ним всю жизнь, рожать от него детей, стареть вместе с ним. Разве у вас так не бывало?

Наполеонов опешил:

– Знаете, нет…

– Это, наверное, потому, что вы не женщина.

– Вполне возможно, – поспешил согласиться следователь.

– Ну вот, а я поняла! И не захотела тратить своё время впустую.

– И Четвертков с пониманием отнёсся к вашему решению?

– Не совсем. Он возмущался, сначала называл это бабской блажью, названивал мне по телефону, а потом всё-таки отстал.

– Он вам угрожал?

– Да нет, только говорил, что я со своим гонором останусь старой девой, хотя как я могла ею остаться, если… Ой, извините.

– Ничего.

– А кто убил Людовика?

– Его труп был обнаружен в квартире вашего жениха.

– Что?! Но этого не может быть! Они не были знакомы!

– Возможно, Четвертков проявил инициативу, нашёл вашего жениха и пришёл выяснить с ним отношения. Они поссорились…

– Нет! Вы что же, подозреваете, что его убил Прокофий?! Это безумие какое-то!

– Но ведь труп найден именно в квартире Геликанова.

– Этому должно быть объяснение!

– Должно, – согласился Наполеонов. – Вы не приглашали Четверткова в квартиру Геликанова?

– Нет, конечно! Я что, похожа на сумасшедшую?!

– Не похожи, – вздохнул следователь и спросил: – У вас есть ключ от квартиры Геликанова?

– Нет. Я приходила к нему, только когда он был дома.

– Понятно.

– А где Прокофий?

– Он временно задержан.

– Я могу его видеть?

– Пока нет.

– А когда?

– Позднее.

– Что же мне теперь делать? – спросила Оксана растерянно и заплакала.

– Успокойтесь, – сказал Наполеонов, плохо переносивший женские слёзы, – вас сейчас отвезут домой. У вас есть подруга, мама?

Оксана кивнула.

– Вот, позвоните им, пусть они побудут с вами. Пока всё разъяснится.

– А вы уверены, что разъяснится? – Она подняла на него заплаканные глаза. По щекам бежали тёмные дорожки от макияжа.

Наполеонов открыл ящик, поискал бумажные платочки и протянул Оксане сразу два:

– Вот, у вас там немножко потекло…

– Спасибо. – Оксана встала, дошла до двери и вдруг бегом вернулась к следователю.

Наполеонов от неожиданности чуть не подпрыгнул:

– Что такое?

Арефьева схватила его за запястье и жарко зашептала:

– Пожалуйста, Александр Романович, миленький, Прокофий не мог! Он не мог убить! Пожалуйста, помогите нам, разберитесь! Не навешивайте это на него. Вы знаете, Прокофий он добрый, он замечательный, он животных любит!

– Да, да, я знаю. – Наполеонов тщетно попытался освободить своё запястье из цепких рук Оксаны. – Я знаком с Януарием, – зачем-то добавил он.

– Вот видите, – обрадовалась Оксана и отпустила руку следователя, – он добрый!

– Уважаемая Оксана Сергеевна, успокойтесь, пожалуйста, никто ничего не собирается навешивать на вашего Прокофия. Если он не виноват, то никто привлекать его не будет. Другое дело, если вина его будет доказана.

– Вы только пообещайте, что вы будете расследовать добросовестно, что вы…

Наполеонов поднялся из-за стола, приобнял девушку, которая была на целую голову выше его, и вывел её в коридор. Там он окликнул оперативника и, бросив ему ключи от своей машины, попросил отвезти Оксану домой.

Оперативник уже на ходу заметил:

– Там, в соседнем кабинете, вас дожидается брат задержанного, рвёт и мечет.

– Я сейчас с ним поговорю.

Брат Прокофия действительно рвал и метал…

Однако после того, как он узнал от Наполеонова, что убитый был бывшим приятелем невесты брата, Василий Афанасьевич пригорюнился. Он понимал, что этот факт не улучшает положение его брата.

## Глава 3

На следующий день на квартиру Четверткова поехали оперативники Любава Залеская и Ринат Ахметов.

– Как ты думаешь, Ринат, – спросила Любава, – этот Четвертков поехал к Геликанову, чтобы вернуть девушку?

– Не знаю, Любава, – пожал плечами Ахметов.

Они выехали на искомую улицу и довольно скоро нашли дом, где проживал Четвертков.

– Так, по-моему, пятый этаж, – прикинул Ринат, – лифта нет…

– Пешком ходить полезно, – улыбнулась Любава.

– А як же, – поддразнил её Ринат и добавил: – Но оперативника, как волка, ноги кормят, и мы с тобой за день пешком нахаживаем сколько км?

– Не считала.

– То-то.

– Не забывай, что современного волка, в смысле оперативника, больше колёса кормят.

– Какие ещё колёса? – нахмурился Ахметов.

– Автомобильные, – усмехнулась Любава.

– Ах, ты об этом. – Ответная улыбка тронула губы Рината.

Поднявшись на третий этаж, они остановились возле двери, обитой светло-коричневым пластиком.

– Ну, что, войдём? – спросил Ринат, доставая ключи.

Любава кивнула. Работали они быстро и слаженно. Обыск принёс результаты – в квартире были обнаружены две визитки Геликанова.

– Значит, они всё-таки были знакомы, – присвистнул Ринат.

– Не факт, – отозвалась Любава.

Она достала из ящика компьютерного стола фото в рамочке – портрет Оксаны Арефьевой. Девушка на фото весело улыбалась, демонстрируя ямочки на щеках и небольшие ровные зубы.

– Обаятельная девица, – обронил Ринат.

– Вполне…

– Что тебя настораживает?

– Почему он хранил её портрет в ящике, а не на столе?

– Они же расстались.

– Но, по версии следствия, он хотел её вернуть. Вот поставь себя на его место.

– Ну…

– И всё-таки, если ты так сильно любишь девушку, что хочешь её вернуть, ты бы стал убирать её портрет?

– Нет. Но, Любава, ты упускаешь одну вещь.

– Какую?

– Мужчина иногда хочет вернуть девушку не потому, что он её по-прежнему любит, а потому, что она его бросила первая и тем самым задела его самолюбие.

– То есть вернуть, чтобы потом оставить самому?

– Не исключено…

– И ещё…

– Что?

– Мне не нравится, что визитки две.

– Ну, мало ли… – Ринат повёл широкими плечами.

– Но всё-таки над этим стоит подумать.

– Согласен.

Но главный сюрприз хранился в ящике компьютерного стола, вернее, на найденной там флешке. Когда Ринат включил компьютер, чтобы просмотреть её содержимое, они с Любавой оба прилипли к монитору. Неудивительно – множество фотографий, где Прокофий и Оксана вместе. Правда, ничего неприличного. Влюблённые в парке, в кафе, на выставке, на улице…

– Значит, Четвертков следил за ними.

– Значит, так.

– Что, попробуем поговорить с соседями?

Они вышли из квартиры жертвы, закрыли её и позвонили в дверь рядом. Она моментально распахнулась. На пороге стояла маленькая белокурая девочка в футболке, перепачканной акварельными красками, рядом сидела огромная шотландская овчарка. Оперативники опешили.

– А взрослые дома есть? – спросила Любава.

Девочка покачала головой.

– Почему ты открываешь дверь, не спросив, кто там?! – набросился на неё Ринат.

– Так я же с Тасей!

– Тася – собака? – догадалась Любава.

– Да.

– А где мама?

– На работе, где же ей ещё быть, – рассудительно ответила девочка и спросила: – А вы кто?

– Люди. Закрывай дверь и больше никому не открывай кроме мамы. Поняла? – строго спросил Ринат.

– Поняла, – ответила девочка и захлопнула дверь перед носом оперативников.

– Ну и детки пошли, – пробормотал Ринат.

Свою дочку Айгуль они с женой Гузелью с младых ногтей приучили никому дверь в их отсутствие не открывать. Впрочем, у них и не было привычки оставлять Гулю надолго одну.

– А по-моему, она очень милая, – улыбнулась Любава, – и Тася мне понравилась.

Они позвонили в дверь напротив, но им никто не открыл. В четвёртой квартире тоже никого не оказалось дома.

Этажом ниже на звонок в дверь отозвались, спросив хриплым голосом:

– Кто?

– Полиция, откройте, пожалуйста.

– Ща, разбежался.

В это время открылась дверь напротив, румяная старушка внимательно осмотрела оперативников и сказала:

– Петрович вам не откроет.

– Почему?

– Так он трезвым бывает раз в год, и полиция для него то же самое, что гром небесный. А вы к нему по какому вопросу?

– Мы не именно к нему, – пояснила Любава, – мы хотели бы поговорить о вашем соседе сверху, о Четверткове.

– О Людовике? А что о нём говорить? Живёт тихо, не пьёт.

– С ним приключилось несчастье…

Старушка всплеснула руками:

– О господи, квартиру обокрали?

– Нет.

– Да что же случилось? Не томите, говорите уже? – проговорила она нетерпеливо.

– Мы не могли бы войти в квартиру? – Ринат раскрыл удостоверение.

Старушка достала из кармана очки, надела их на нос и внимательно прочитала документ.

– Заходите, меня зовут Серафима Фёдоровна.

– Ринат.

– Любава.

Они прошли по узкому коридору за хозяйкой и оказались в тесной, но уютной кухне.

– Вы садитесь, сейчас чайник поставлю.

На столе вскоре появились вазочки с клубничным и яблочным вареньем, тарелка с печеньем и нарезанная кусочками городская булка.

Ринат, не вдаваясь в подробности, поведал о гибели Четверткова. Серафима Фёдоровна слушала, не перебивая, потом спросила, что же они хотят у неё узнать.

– Скажите, Четвертков жил один?

– Да.

– А родственники у него имелись?

– Людовик говорил, что родителей уже нет, а замужняя сестра и племянники живут в Тюмени.

– Вы знали, что у Людовика была девушка?

– Видела несколько раз с ним одну, он её Оксаной называл. Но потом она перестала появляться.

– А другие знакомые к нему заходили?

– Может, и заходили, разве упомнишь всех…

– А навстречу он вам, например, в подъезде или во дворе ни с кем не попадался?

– Вроде нет…

– Ну, что ж – спасибо за чай и за беседу. Просьба к вам большая, Серафима Фёдоровна.

– Какая же? – заинтересованно спросила женщина.

– Помогите нам поговорить с вашим соседом.

– С Петровичем? – удивилась старушка. – Ничего он вам толкового не скажет, я же говорю, не просыхает.

– И всё-таки, – настаивали оперативники, – нижайше просим вас о содействии следствию.

– Надо так надо, – согласилась Серафима Фёдоровна, вышла с оперативниками на лестничную площадку и позвонила в дверь соседа.

– Кто там?

– Открой, Петрович, это я, Серафима.

Дверь отворилась. Увидев стоящих поблизости оперативников, Петрович собрался захлопнуть дверь.

– Да погоди ты, – сказала Серафима Фёдоровна, – не по твою они душу. Людовика убили.

– Как это убили?! – изумился Петрович.

– Очень просто. Люди спросить тебя хотят…

– Я не убивал. – Петрович испуганно моргнул.

– Вас никто не обвиняет, – заговорил Ринат. – Мы только хотим вас спросить, не видели ли вы девушку, приходившую к Четверткову, или других лиц, его посещавших?

– Лиц не видел, – сказал Петрович. – А девица точно приходила.

– Как давно?

– Вчера часов в 10 вечера.

– Вы ничего не путаете?

– Чего мне путать-то! Ко мне дружбан пришёл, мы выпили, потом я решил за пивом сбегать. Выхожу я, значит, из квартиры, а эта девица спускается сверху, и так быстро.

– Как она выглядела?

– Да обыкновенно, как все девицы выглядят.

– Вы её раньше видели?

– Может, и видел.

– Какие у неё были волосы?

– Светлые.

– А глаза?

– Она в очках была тёмных.

– Рост?

– Чего?

– Высокая? Низкая?

– Чуть ниже её, – Петрович кивнул на Любаву.

– Она с вами поздоровалась?

– Шутишь, начальник? – ухмыльнулся Петрович.

– А с чего вы взяли, что она вышла из квартиры Четверткова? – спросила Любава.

– Может, и не от него, – пожал плечами Петрович.

– Так, приехали…

– Ну, всё, что ли? – пробурчал Петрович недовольно.

– Пока всё. Спасибо за помощь.

– На спасибо бутылку не купишь. – Петрович захлопнул дверь.

– Может, это подружка Риты была, – напомнила о своём присутствии Серафима Фёдоровна.

– А Рита это кто?

– Так на одной площадке она вместе с Людовиком живёт. Там ещё Света с дочкой.

– У которых собака?

– Да. И семья Ладыниных, но они полмесяца назад уехали отдыхать и вернутся не раньше чем через неделю. Они мне ключи оставили, я хожу цветы поливаю и присматриваю за квартирой.

– А почему они не оставили ключи кому-то на своей площадке?

– Так там все молодые, занятые, а я дома целыми днями.

– А у этой Риты много подруг?

– Да кто ж её знает. Вижу, что иногда приходят.

– Застать дома её можно только вечером?

– Конечно.

– Я вам оставлю номер своего телефона, Серафима Фёдоровна, передайте, пожалуйста, его Рите. Нам очень важно узнать, была у неё вчера вечером подружка или нет.

– Передам, – закивала Серафима Фёдоровна, – не волнуйтесь. – Придёт Риточка, и мы вам обязательно позвоним.

– Большое спасибо.

Оперативники спустились вниз, сели в машину.

– Ты думаешь, это была Оксана? – спросила Любава.

– Даже не знаю…

– По-моему, Оксане нечего было у Четверткова делать.

– Она же не знала, что его убили.

– Но они расстались.

– Это она так говорит, – возразил Ринат.

– Ты хочешь сказать, что, собираясь замуж за Геликанова, Оксана посещала своего прежнего парня?

– Согласен, сомнительно. Хотя наверняка сказать ничего нельзя.

– Я думаю, что это была не она, – усомнилась Любава.

– Возможно, это была подруга соседки Риты.

– Скорее всего…

Ринат собрался трогать автомобиль с места, как вдруг совсем рядом, едва не задев их, затормозила светлая «девятка». Из нее выскочила рыжая дива на тонких высоченных шпильках и бросилась в подъезд. А «девятка» тотчас умчалась.

– Хотелось бы узнать, кто это, – проговорили вслух одновременно Любава и Ринат, переглянулись и выскочили из машины. Бегом оперативники поднялись на площадку, где жил потерпевший, и позвонили в квартиру молодой соседки.

Интуиция их не подвела. Дверь распахнулась.

– Вам кого? – спросила рыжая красавица.

– Вы Рита?

– Ну, Рита, а вы кто?

Любава и Ринат протянули ей удостоверения.

– И что? – спросила Рита.

– Убит ваш сосед Четвертков.

– Он сейчас там? – Рита испуганно покосилась на квартиру соседа.

– Нет, он убит не в своей квартире.

– Слава тебе, господи, – невольно вырвалось у рыжеволосой.

– Нам нужно с вами поговорить.

– Ой, не сейчас! Через полтора часа приземлится самолёт моего любимого человека, а у меня дома слон не валялся, не прибрано, не приготовлено, и я сама никакая. Я специально с работы отпросилась, как только он позвонил.

– Вас как по батюшке? – спросил Ринат.

– Маргарита Константиновна.

– Маргарита Константиновна! Наш разговор не займёт много времени, но нам просто необходима ваша помощь.

– Ладно, проходите, – сдалась девушка.

Она провела их в уютную гостиную и усадила на диван, застеленный покрывалом с брачующимися павлинами.

– Спрашивайте.

– Извините, а почему вы сказали, что у вас слон не валялся? – не удержалась Любава. – Ведь обычно говорят, конь.

– А слон крупнее, – отмахнулась девушка.

– Понятно…

– Маргарита, скажите, пожалуйста, к вам вчера подруга приходила?

– Вчера? Подруга? Нет, меня вчера дома не было, я ночевала у сестры, она родила двойняшек, ну и всё такое. Сами понимаете, – вздохнула она и улыбнулась.

– А соседа своего Четверткова вы хорошо знали?

– Ну… – растерялась девушка, – близко мы не общались, но иногда разговаривали.

Ринат достал одну из фотографий.

– Скажите, а эта девушка вам знакома?

– Да, это Оксана. Прежняя девушка Людовика.

– Прежняя? А что, была новая?

– Да, я как-то спросила, что это Оксана к нему долго не заходит, а Людовик сказал, что они расстались и теперь у него другая девушка.

– Вы её видели?

– Нет, не довелось.

– Маргарита Константиновна! А что вы ещё можете сказать о своём соседе?

– Да что о нём говорить. Нормальный мужик.

– Приезжали ли к нему когда-нибудь родственники?

– Нет, по-моему, они у него где-то на краю света.

– Много ли у него было друзей?

– Представления не имею. Шумных компаний он не водил, не пил, не буянил, музыку громко не включал. А если она громко играла у меня, то в стенку не стучал.

– Понятно. Ну, что ж, Маргарита Константиновна, спасибо, что уделили нам время.

– Пожалуйста, – отозвалась рыжая дива и, не скрывая своего нетерпения, проводила оперативников до двери.

Любава с Ринатом снова сели в машину и на этот раз без задержек выехали со двора.

– Значит, у Четверткова была новая девушка, – проговорила Любава.

Ринат пожал плечами.

– В таком случае, зачем ему преследовать старую, то есть бывшую? – поправившись, продолжила свою мысль Любава.

– Вроде бы незачем. Поедем в таксопарк?

– Поедем.

Таксист подтвердил, что отвозил Геликанова домой. Ничего странного в поведении клиента он не заметил. Молодой человек был слегка навеселе, объяснил, что у него мальчишник.

– Дело житейское, – сказал таксист, – как говорит мой младший сын, насмотревшись мультиков про Малыша и Карлсона.

На вопрос, не видел ли он кого-то, когда отъезжал, таксист ответил, что, кроме парочки котов, выскочивших из подворотни и чуть ли не попавших под колёса его авто, никого он не видел.

## Глава 4

Оксана ещё в машине позвонила своей ближайшей подруге Анастасии Царьковой и попросила её приехать. Настя даже не стала спрашивать, что случилось, пообещав появиться как можно скорее, и слово своё сдержала, благо сделать это было не трудно – Царькова жила через два дома от Арефьевой. Надо сказать, что и оперативник вздохнул с облегчением, увидев спешащую к ним девушку.


Настя сначала заварила чай, а потом уже стала расспрашивать подругу о том, что случилось. Оксана рассказала то немногое, что она сама узнала от следователя.

Настя представления не имела, как утешить подругу. Несмотря на то что Прокофия она слегка недолюбливала, считая его недостаточно эмоциональным и вообще суховатым, девушка была уверена, что жених подруги не мог убить её бывшего любовника.

– Да, – сказала она, – ситуация запутанная. Непонятно, как Четвертков попал в квартиру Прокофия, ведь они не были знакомы…

– Следователь думает, что могли познакомиться, – грустно выдохнула Оксана.

– Как он может такое подумать?! Только сумасшедшая может знакомить жениха с бывшим. А ты на сумасшедшую не похожа.

– Он думает, что Людовик проявил инициативу и нашёл адрес Прокофия.

– Но как он вообще мог о нём узнать?

– Мало ли…

– Четвертков жил в другом районе. Общих знакомых, которые могли бы рассказать ему о тебе и твоём женихе, у вас нет…

– Нет, – согласилась Оксана.

– Он, я имею в виду Людовика, не приходил к тебе последнее время на работу?

– Нет, я давно его не видела и думать о нём забыла.

– А не мог он случайно встретить кого-то из твоих сослуживцев и узнать от них? Ведь ты знаешь, что люди любят посплетничать…

– Вряд ли. Ведь он заходил за мной пару раз и ни с кем не знакомился, тем более не общался.

– Скажи, а этот следователь, он тебе глянулся? – спросила Настя.

– Что ты имеешь в виду? – удивилась Оксана.

– Ну, толковый он или нет? – поторопилась пояснить Анастасия.

– Трудно сказать… Ведь я ничего о нём не знаю.

– Должно же было у тебя сложиться первое впечатление!

– Должно. По-моему, он не глуп, и мне показалось, что он постарается разобраться. Но мне всё равно очень страшно! – Оксана заплакала.

Настя постаралась утешить подругу, уговаривая её не впадать в отчаяние и подождать немного, возможно, скоро ситуация прояснится.

* * *

Оксана не знала, что ей и её жениху повезло, если так можно выразиться…

Наполеонов был следователем новой формации. Он действительно старался разобраться с каждым делом, которое вёл, не считаясь с тем, что приходится работать, забыв о личном времени. Вот и в деле Прокофия Геликанова многое его настораживало…

Хотелось бы ему познакомиться с новой девушкой Четверткова. Если она не была вымыслом его бойкой соседки, то зачем вообще было потерпевшему врываться в квартиру теперешнего жениха своей бывшей невесты?

– Неувязочка получается, – пробормотал Наполеонов себе под нос.

Были у следователя, как и у всех людей, свои странности. Например, он не переносил, чтобы близкие и друзья называли его Александром, Сашей, нет, только Шурой. Именно уютное, домашнее Шура позволяло ему расслабиться и отдохнуть от официального Александра Романовича.

«Надо позвонить маме», – подумал Наполеонов и достал сотовый.

– Ма, ты меня сегодня не жди, ладно? Я еду к Мирославе и надеюсь там заночевать.

Софья Марковна не стала задавать сыну никаких вопросов. У Мирославы он пропадал довольно часто, ещё в детстве она знала, где его искать. А уж с тех пор, как у неё появился свой дом, сын предпочитал именно в нём проводить свободное время.

Красное солнце на зелёном небе медленно клонилось к горизонту. Направляясь к припаркованному автомобилю, Наполеонов с наслаждением вдохнул весенний воздух. Запах бензина был не в силах заглушить аромат цветущих черёмух и сирени.