Глен Кук
Хроники Империи Ужаса
Гнев королей

Glen Cook

A CHRONICLE OF THE DREAD EMPIRE. WRATH OF KINGS:

REAP THE EAST WIND

AN ILL FATE MARSHALLING

A PATH TO COLDNESS OF HEART

Copyright © 2018 by Glen Cook

All rights reserved

Серия «Звезды новой фэнтези»

Перевод с английского Кирилла Плешкова

Серийное оформление и оформление обложки Виктории Манацковой

© К. П. Плешков, перевод, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2021

Издательство АЗБУКА®

* * *

Огненный ветер возмездия

1
1012 г. от основания империи Ильказара
Воинство теней

Зверь с воем бросался на стену соседней камеры, не в силах добраться до Этриана и утолить жажду его кровью, что лишь добавляло хищнику ярости.

Мальчик понятия не имел, как давно он сидит в заточении. В темницах Эхелеба ночь и день ничего не значили. Единственным светом, который он видел, был свет фонаря надзирателя, когда тот приносил ему тыквенную похлебку или совершал нечастый обход.

Темнице предшествовало ничем не примечательное детство в трущобах Воргреберга, столицы крошечного королевства далеко на западе. У него была странная мать, в жилах которой текла ведьмовская кровь, и еще более странный отец…

Потом произошло нечто, чего он не понимал. Случилось это, наверное, из-за того, что отец связался с политикой. Пришли какие-то люди, забрали мальчика вместе с матерью, и теперь он сидел в оковах во тьме, в обществе одних лишь блох. Этриан не знал, где он и что с его матерью.

Он молился о тишине.

Влажные каменные стены не переставали содрогаться от стона и рева адских созданий, закованных в соседних камерах. Лаборатории Эхелеба породили сотни разновидностей жутких и странных чудовищ.

Царапанье и рычание смолкло. Этриан уставился на тяжелую железную дверь, в коридоре за которой мелькнул свет. Звери выжидающе молчали. Неестественную тишину нарушили медленные шаркающие шаги.

В двери имелось единственное зарешеченное окошко, на которое теперь в страхе смотрел Этриан. Руки его дрожали – шаги, которые он слышал, отличались от знакомых шагов надзирателя.

Тюрьма лишила его каких-либо чувств, кроме страха. Надежда была столь же мертва, как и темнота, в которой он жил.

Звякнули ключи. Послышался металлический скрежет, протестующе взвизгнул ржавый замок. Дверь медленно открылась внутрь.

Мальчик подобрал под себя ноги, сжавшись в комок. Даже не будь он закован в кандалы, все равно не смог бы сопротивляться – слишком долго он провел в неподвижности.

В камеру вошел древний старик.

Этриан попытался отползти назад.

И все же… этот человек чем-то отличался от других. В нем не чувствовалась безразличная жестокость, свойственная всем остальным, кого встречал здесь мальчик.

Старик двигался словно во сне – или умственно отсталый. Медленно и неуклюже он открывал ключами оковы Этриана. Сперва мальчик сжался от страха, но все же решил дождаться, когда отвалился последний замок.

Старик остановился и, похоже, забыл, чем только что занимался. Он удивленно посмотрел на ключи, потом огляделся по сторонам и обошел камеру.

Этриан настороженно наблюдал за ним.

Мальчик попытался встать, и старик тут же повернулся к нему, сосредоточенно наморщив лоб. Лицо его ожило. Он подошел ближе, повозился с последним замком, и тот упал на пол.

– По-по-пойдем. – Голос старика напоминал хриплый шепот, который трудно было расслышать даже в окутавшей темницу неестественной тишине.

– Куда? – прошептал в ответ Этриан, боясь потревожить зверей.

– От-от-отсюда. Ме-меня прислали, чтобы у-у… от-отдать тебя саван-далаге.

Этриан съежился от ужаса. Надзиратель рассказывал ему про саван-далаге – худших созданий Эхелеба.

Старик достал маленький флакон.

– Вы-выпей.

Этриан отказался. Старик схватил его за запястье, притянул к себе, развернул спиной и запрокинул ему голову, вынудив открыть рот. Мальчика ошеломила неожиданная сила старика, которой невозможно было противостоять. В рот полилась какая-то гадость, которую старик заставил его проглотить.

По всему телу тут же разлилось тепло, придавая сил.

Старик потащил его к двери камеры, держа железной хваткой. Этриан, всхлипывая, засеменил рядом.

Что происходит? Что с ним теперь будет?

Старик потащил его к лестнице, ведшей наверх из подземного царства ужаса. Невидимые звери рычали и выли, чувствуя себя обманутыми. Этриан заметил за зарешеченным окошком в ближайшей двери чьи-то красные глаза.

Он больше не сопротивлялся.

– Бы-быстрее, – заикаясь, проговорил старик. – О-они тебя у-убьют.

Этриан заковылял следом за ним к лестнице, а затем, по казавшимся нескончаемыми ступеням, наружу. В жарком неподвижном воздухе ощущался привкус соли. Мальчик вспотел, солнце угрожало ослепить отвыкшие от света глаза. Он попытался расспросить благодетеля, но мало что сумел понять из неразборчивых ответов.

Это был К’Мар-Хевитан, островная штаб-квартира всемирного заговора Праккии. Мальчика держали в тюрьме как рычаг воздействия на отца, но отец не справился с возложенной на него задачей, и Этриан стал бесполезен. Его приказали убить, но старик воспротивился приказу.

Для самого Этриана происходящее казалось бессмыслицей.

Они спустились на каменистый пляж, и старик показал на далекий берег цвета ржавчины на свинцовом фоне. Пролив был достаточно узким, но мальчик не мог точно оценить его ширину. Одна миля, две?

– Плы-плы-плыви, – сказал старик. – Там бе-безопасно. На-вами.

У Этриана округлились глаза.

– Я не умею. – При одной только мысли его охватил ужас. Плавать в море ему никогда не доводилось. – Я ни за что не доберусь.

Старик с преувеличенной осторожностью опустился на землю, скрестив ноги. Сосредоточившись, он издал неясное ворчание, словно пытаясь перевести медленные мысли в слова. Однако когда он наконец заговорил, голос звучал ясно и четко:

– Ты должен. Это единственная твоя надежда. Если останешься, Режиссер бросит тебя отродью Магдена Нората. Те, кто здесь обитает, – твои враги. Морю и Навами ты безразличен, и они дадут тебе шанс выжить. Иди, прежде чем он обнаружит, что я наконец презрел его порочность.

Этриан верил, что услышанное им – правда. Старик был столь настойчив…

Он в страхе посмотрел на море. Снадобье старика придало сил, и он чувствовал, что может пробежать тысячу миль. Но проплыть?

Старик затрясся, и Этриану показалось, будто тот умирает, но на самом деле он всего лишь дрожал от напряжения, стараясь убедить мальчишку.

В подземельях острова с удвоенной силой взревели звери.

– И-и-иди! – приказал старик.

Сделав два шага, Этриан бросился в холодную соленую воду и тут же ее наглотался. Откашлявшись, он обнаружил, что стоит по грудь в воде.

Его заковали в кандалы голым. Он пробыл на солнце совсем недолго, но уже ощущал жар от его поцелуя и понял, что обгорит, прежде чем доберется до противоположного берега.

Оттолкнувшись от дна, он размеренно поплыл. По прошествии, как ему показалось, невероятно долгого времени он перевернулся на спину, чтобы отдохнуть.

Этриан отплыл от берега самое большее на триста ярдов. Он видел, как старик карабкается по ступеням, по которым они недавно спускались, то и дело останавливаясь и переводя дух. Остров был длинным, узким и каменистым. Вдоль его хребта тянулась уродливая старая крепость, словно рассыпающиеся кости древнего гигантского дракона. Повернувшись, он яростно уставился на бесплодный материк, который на вид нисколько не приблизился.

Он понял, что вряд ли доберется до суши, но все же поплыл дальше. Упрямство было у него в крови.

За время заточения в темнице он узнал четыре имени – Режиссер, Фадема, Магден Норат и лорд Чинь. Об обладателе первого имени он ничего не знал. Норат был чародеем из Эхелеба, а Фадема – королевой Аргона, которую, судя по всему, заколдовал лорд Чинь. Именно они двое похитили Этриана, доставив его на остров. Лорд Чинь был высшим тервола, или чародеем-аристократом Империи Ужаса, против которой боролся отец Этриана. Чиня уже не было в живых, но породившая его империя никуда не делась…

За всем этим наверняка стоял Шинсан, Империя Ужаса.

Если только он выживет…

Казалось, прошло много часов. Солнце действительно сдвинулось к западу, но еще не било в глаза. Серые холмы лишь чуть потемнели… Он слишком устал, чтобы плыть дальше. Упрямство постепенно иссякало.

Он уже готов был погрузиться в пучину, слишком устав, чтобы бояться смерти, как вдруг что-то коснулось ноги. Усталость словно рукой сняло, и он в панике забил ногами, пытаясь отплыть подальше.

В поле его зрения появился спинной плавник, и его снова что-то коснулось.

Задыхаясь, он отчаянно заколотил по воде руками. Морское животное взмыло в воздух и, описав изящную дугу, вновь нырнуло в соленую пену.

Этриана это нисколько не приободрило – он вырос вдали от моря и не мог отличить дельфина от акулы. Об акулах он слышал от друга отца, Браги Рагнарсона. Его крестный рассказывал жестокие мрачные истории об этих убийцах, пировавших на телах моряков с разбитых в свирепых морских сражениях кораблей.

Все его попытки отбиться ни к чему не привели – он лишь наглотался соленой воды.

Дельфины окружили его и вынесли на пустынный берег, где он из последних сил уполз в тень утеса. Рухнув на землю, он извергал из себя морскую воду, пока не заболели внутренности, а потом заснул.

Что-то разбудило его посреди ночи. Высоко в небе светила полная луна. Этриан прислушался – показалось, будто он услышал чей-то голос. Но было тихо.

Этриан взглянул на пляж. Там что-то двигалось, негромко цокая… А потом он увидел крабов – целые полчища. Казалось, они смотрят на него, покачивая клешнями, словно в солдатском салюте. Один за другим они подбирались все ближе.

Он в испуге отполз назад. Наверняка они собирались его сожрать! Вскочив, он заковылял прочь. Крабы засуетились, не в силах за ним угнаться.

Пройдя сотню ярдов, он снова сел. Камни разодрали ступни и оцарапали ноги.

Вновь показалось, будто кто-то его зовет, но он не смог ни разобрать слов, ни определить, откуда доносился голос. Проковыляв чуть дальше, он вновь рухнул на землю и заснул.

Мальчику снились странные сны. С ним говорила прекрасная женщина в белом, но он не мог ни понять, ни вспомнить ее, когда проснулся.

Солнце почти зашло. Этриана мучили голод и жажда. У него болело все тело, обожженная солнцем кожа покрылась волдырями. Он попытался пить морскую воду, но желудок ее не принял. Какое-то время он лежал на песке, тяжело дыша, а когда наступили сумерки, встал и обследовал остров. Следов какой-либо жизни здесь не наблюдалось, не было и растительности. Ни одна ласточка не пролетела в сгущающейся тьме на фоне утесов, не слышалось жужжания закатных насекомых. Даже лишайники на камнях не росли. Единственными живыми существами, которых он видел, были выползшие из моря крабы.

Внезапно кое-что сообразив, он устроился возле воды, глядя, как волны накатываются на пальцы ног и, затихая, ускользают прочь.

Когда появились крабы, он разбил камнем несколько панцирей и наелся соленого мяса, пока вновь не взбунтовался желудок. Отойдя от воды, он проспал еще несколько часов.

Когда он проснулся, уже взошла луна. Ему почудились чьи-то голоса, и он выбрался на песок, где можно было стоять и ходить, не раня ноги. Он окинул взглядом утесы, и ему на мгновение померещилась женщина в белом, смотревшая на море с поднятыми словно в немой просьбе руками. Одежда ее развевалась, хотя не было ни ветерка.

И она исчезла, едва он сдвинулся с места, чтобы разглядеть ее получше.

Этриан задумался, как ему выпутываться из сложившегося положения. Нужно было выбраться с пляжа и найти еду и воду. Особенно воду. И что-нибудь в качестве одежды, иначе солнце изжарит его живьем.

Поняв, что утесы ему не преодолеть, он направился вдоль берега. Вскоре после рассвета его одолела усталость, и он заполз в тень, где заснул среди зазубренных камней. Язык его напоминал комок шерсти.

Наступил прилив. Море с грохотом ударялось о камни, вздымая белую пену на тридцать футов вверх. И Этриану вновь снился сон.

Снова пришла женщина в белом. Снова он не смог понять ничего из сказанного ею. И снова он проснулся после захода солнца, наловил крабов и решил идти вдоль пляжа в поисках просвета между утесами.

Прилив отступил, но, казалось, приближался опять. Где-то вдалеке слышался грохот волн, а на его фоне – едва заметный скрип, затем лязг и крики. Этриан сел на каменный валун, ожидая продолжения. Внезапно он увидел в покрытом белыми барашками море нечто вроде флотилии из тысячи кораблей. Через полосу прибоя, подобно яростным черным коням, устремились шлюпки, царапая обшивкой по песку и гальке, и с них высадились худые темнобородые мужчины в незнакомых доспехах. На берегу их встретили другие, пониже и посветлее. С лязгом скрестились мечи.

Шум сражения разорвал женский голос. Этриан поднял взгляд и увидел женщину в белом, которая стояла на вершине утеса, вытянув руки. Между ее пальцами трещал голубой огонь.

Голубое колдовское пламя заплясало на белых парусах кораблей в море, и на них накинулись всплывшие из глубины левиафаны. На пение женщины приплыли акулы и морские свиньи и, не обращая внимания друг на друга, атаковали смуглых пришельцев.

А потом с кораблей ударили рубиновые молнии, обрушившись на утесы. Громадные каменные стены рухнули на сражавшихся на берегу…

На фоне луны пролетели крылатые создания, изрыгая огонь. На чешуйчатых спинах сидели великаны в развевающихся черных плащах. Они метнули в женщину в белом светящиеся копья.

Сплетя несколько голубых паутин, она швырнула их в небо, и те полетели к крылатым ящерам словно веселые мотыльки. Паутины обвились вокруг драконов, и чудовища, кувыркаясь, рухнули наземь.

Единственное, что отметил про себя Этриан среди вспышек и пламени: эта земля была живой. Живой и мятежной, нисколько не похожей на пустыню, что держала его в плену на берегу.

Видение таяло. Он огляделся, пытаясь разобраться в происходящем, но все исчезло, прежде чем он успел что-либо осознать.

Он посмотрел туда, где стояла женщина. Там, где в утесы ударили красные молнии, образовался пролом – в том месте, как ему казалось, не было ничего, кроме сплошной каменной стены.

Неуверенно и осторожно он пробирался в ту сторону. Луна уже стояла высоко в небе, и пролом был хорошо виден. Он не был свежим – над каменными валунами с обеих сторон от него поработали многие века.

Ему показалось, будто из пустыни зовет чей-то голос. Он замер, но тут же пожал плечами – на разгадывание тайн не было времени. Главное сейчас – выжить. А для этого нужно убраться с берега.

Подъем стал для него настоящим мучением, но наверху он не обнаружил ничего, кроме освещенной лунным светом пустыни. Очередная безжизненная земля. И тем не менее… он слышал голоса. Голоса без слов, которые его звали.

Что это за земля? Какие забытые духи населяли ее бесплодные пустоши? Он осторожно захромал в ту сторону, откуда, казалось, доносились голоса.

Ноги распухли и гноились, во рту пересохло. На коже лопались волдыри от солнечных ожогов. Болели все суставы и сухожилия. В висках стучало.

Но он упрямо шел дальше. И какое-то время спустя заходящая луна осветила нечто на вершине близлежащей горы. Чем пристальнее он в него вглядывался, тем больше оно напоминало высеченную в камне гигантскую фигуру, похожую на обращенного лицом на восток сфинкса.

Что-то хрустнуло под ногой. Наклонившись, он увидел ветку с сухими листьями, которую принесло ветром. То была акация, хотя он ее не узнал, поскольку никогда не видел подобного дерева.

Сердце подпрыгнуло от радости. Где деревья, там должна быть и вода. Он заковылял быстрее, двигаясь словно танцор на углях.

Наступил рассвет. Этриан больше спотыкался и падал, чем шел, ободрав ладони и колени. Впереди, всего в нескольких сотнях ярдов по склону, возвышался громадный каменный зверь.

Изваяние оказалось крупнее, чем он предполагал, – не меньше двухсот футов в высоту. Раньше оно скрывалось из виду за краем окружавшего его ровного пространства. Над ним основательно поработало время – вырубленные в камне черты были почти неразличимы.

Этриана не особо интересовала каменная фигура – взгляд его притягивали низкорослые деревья вокруг передних лап сказочного существа. Солнце светило в обнаженную спину, причиняя новые мучения, но он продолжал идти, хотя падал все чаще. Наконец ему удалось выползти на ровную площадку.

Вода! Между лапами чудовища виднелся неглубокий пруд… Заставив себя выпрямиться, он бросился вперед и упал лицом в живительную влагу, глотая густую от водорослей стоячую воду, пока не заболел живот.

Несколько минут спустя он изверг ее обратно.

Подождав, он снова напился, на этот раз не столь обильно. А затем зашлепал через пруд в тень, которая, судя по всему, должна была оставаться в течение всего дня. Там он заснул, свернувшись в позе эмбриона.

Ему снились странные и могущественные сны.

Пришла женщина в белом и осмотрела его раны. От касаний ее пальцев боль тут же исчезала. Взглянув на себя, он обнаружил, что полностью исцелился, и попытался прикрыть наготу ладонями. Она мягко улыбнулась и направилась к рощице между лапами чудовища. Там она уставилась на поднимающуюся из моря луну, свет которой подчеркивал очертания крепости на пересекающем остров горном хребте.

Этриан присоединился к ней, глядя на пустыню и видя ее такой, какой та могла быть, – пышной, богатой, населенной работящим и набожным народом… Но на острове пылали пожары, и по морю приходили корабли, столь многочисленные, что их паруса скрывали волны. Над землей поднимались столбы дыма, а в небе парили драконы, верхом на которых сидели свирепые духи, обрушивая с небес смерть и разрушения. Войска Навами сражались, но потерпели поражение и отступили, чтобы перестроить ряды. Женщина в белом призвала им на помощь страшное колдовство, но даже его не хватило.

А потом заговорил каменный зверь. Он раскрыл пасть и произнес Слово. Слово призвало гром и погибель. С неба обрушились духи с черепами вместо лиц. Драконы вопили и царапали когтями собственные уши. Захватчики бежали на свои корабли.

Но они никуда не делись. На востоке острова таилась Сила. Этриан чувствовал ее, ощущал ее имя – Нахамен Одит. Женщина, воплощавшая в себе великое зло и великую Силу, одержимая ненавистью и навязчивой идеей уничтожить Навами.

Нахамен собрала войска и вновь нанесла удар. Они прокатились по земле и спустились с облаков, и ни колдовство женщины в белом, ни Слово каменного зверя не смогло разбить их бесчисленные волны. И с каждой атакой они оказывались все ближе к горе каменного зверя.

Этриан вскоре понял, что видит поколения сражений, спрессованные в одну ночь, века войны, сведенные к главным моментам.

Орды Одит все же добрались до горы и уничтожили все, что смогли, заставив каменного зверя замолчать.

Нахамен высадилась на берег и с помощью череполицых духов превратила эту землю в пустыню. Женщина в белом и каменное чудовище ничего не могли поделать, только беспомощно наблюдать. Слово зверя было его Силой и ее жизнью. Судьба Навами лежала в его огромных каменных лапах.

Нахамен и остатки ее войска отступили на остров, а оттуда за море, и никогда больше не появлялись на берегах Навами.

Этриан озадачился – после стольких ужасов и жестокости взять и уплыть? Что это все значило?

Женщина в белом стала старше. Он чувствовал ее отчаяние.

Она прожила долгую жизнь, и Слово каменного зверя хранило ее юность и красоту. Теперь она превратилась в дряхлую старуху. Она умоляла о смерти, но зверь не позволял ей умереть. В конце концов от нее не осталось ничего, кроме страдающего духа, парящего над склонами звериной горы.

Этриан проснулся с рассветом, проспав сутки. Почувствовав запах свежей воды, он заковылял к пруду.

Лишь утолив жажду, он заметил, что руки его больше не болят. Они все еще были изранены, но, похоже, чудесным образом исцелялись.

Встав, он осмотрел себя. Ступни его тоже выглядели намного лучше, как и колени. Даже зуд от солнечных ожогов исчез.

Он огляделся, внезапно испугавшись.

Возле его спального места лежала пара сандалий, аккуратно сложенная тога и несколько лепешек на древесном листе.

В нем боролись страх и голод, но голод победил. Схватив лепешки, он бросился к пруду и принялся попеременно есть и пить. Закончив, он оделся. Сандалии и тога пришлись ему в точности впору.

Он обследовал окрестности, но, как ни пытался, не смог найти чьих-либо следов, кроме собственных. Он взглянул на каменного зверя. Не промелькнула ли на изъеденных временем губах призрачная улыбка?

Вскарабкавшись на чудовище, он осмотрелся с макушки громадной головы. Насколько хватало взгляда, его окружала безжизненная пустыня. Равнины цвета охры и ржавчины, горы покрывал голый серый камень…

Он знал, что ему никуда отсюда не уйти. Ни один смертный не преодолел бы эту пустошь, избежав вековых объятий Темной Госпожи.

Вряд ли старик оказал ему такую уж любезность.

Этриан попытался позвать женщину в белом, каменного зверя, даже Нахамен Одит. Но крики его ни к чему не привели, лишь отдались приглушенным эхом – эхом преждевременной радости.

Он вернулся к своему месту у пруда.

– Избавитель…

Этот голос он уже слышал во сне. Женщина была рядом, но слово исходило не от нее – его словно прошептал кто-то сверху.

– Что?

– Избавитель. Тот, что был предсказан. Тот, чье пришествие я пророчествовала в час отчаяния. Тот, кто избавит нас от проклятия Нахамен и вернет нам дни былой славы.

Этриан ошеломленно уставился на нее.

– Мы долго ждали твоего пришествия, и силы наши превратились лишь в призрак былого. Освободи нас от оков, и мы исполним любую твою прихоть. Освободи нас, и мы сделаем тебя повелителем земли, как в старые времена, до того как Нахамен взбунтовалась и бросила против нас темную орду.

Этриан вовсе не ощущал себя чьим-либо спасителем – он был всего лишь сбитым с толку напуганным мальчишкой, который столкнулся с чем-то превосходящим его возможности, недоступным пониманию. Сейчас он хотел только выжить, вернуться домой и разделаться с врагами – именно в таком порядке.

– Тебя мучает страх и ненависть, Избавитель. Мы видим их и читаем, как писец читает листы книги. Мы говорим – освободи нас. Вместе мы раздавим твоих врагов в прах. Да будет так. Открой же Избавителю закованное в цепи могущество Навами, которое он понесет как копье мщения.

Женщина в белом вошла в темноту между лапами зверя.

Этриан представил себе тех, кто пленил его, тех, кто забрал мать и потребовал невозможного от отца. Пока что погиб лишь лорд Чинь, но его приспешники живы. Их рассадником был Шинсан, Империя Ужаса. И он знал, что уничтожит Шинсан, если могущество окажется в его руках.

– Могущество теперь принадлежит тебе, Избавитель. Ты должен лишь его принять. Следуй за Сааманан. Пусть она станет первой, кто поможет тебе возродить Навами.

Женщина в белом поманила его из тени, и Этриан двинулся следом за ней во тьму, становившуюся все ощутимее с каждым шагом. Он протянул руку, ожидая встретить камень между огромными звериными лапами, но прошел намного дальше, не ощутив преграды. Женщина исчезла, и он следовал лишь за невнятным шепотом, летящим позади нее. Взять ее за руку он не мог – в отличие от каменного зверя, она была полностью бестелесной.

Внезапно он шагнул на свет – и судорожно вздохнул, вспомнив историю, которую рассказывал давний друг отца. Браги Рагнарсон, его крестный, который, возможно, участвовал в заговоре с целью уничтожить семью крестного сына.

Зал горного короля. Подгорье, или Громовая гора, как называли ее тролледингцы. Пещеры, где властвовал король мертвых, посылая проклятые души верхом на горных ветрах в поисках смертной добычи…

Он стоял на узком уступе над пещерой, столь огромной, что границ ее не было видно. Сааманан стояла рядом.

– Все это твое, Избавитель, – послышался ее едва слышный голос. – Повелевай.

Перед ним в идеальном порядке выстроились безмолвные батальоны и полки – застывшее во времени войско. Численность их казалась Этриану непостижимой. Среди них были как воины в белом, так и потомственные солдаты, штурмовавшие Навами во имя Нахамен Одит, – пехотинцы, конники, погонщики слонов, свирепые череполицые верхом на драконах.

Все они застыли, словно насекомые в янтаре, освещенные исходящим ниоткуда ровным, неизменным сиянием. Казалось, будто пещера наполнена напряженным ожиданием.

– Они знают тебя, Избавитель. Им не терпится обрести жизнь от твоей мстительной длани.

– Кто они? – спросил мальчик. – Откуда они взялись?

– Задолго до падения Навами стало ясно, что Нахамен добьется своего. Мы избежали ее гнева, выскользнув за дверь во времени. Мы позволили ей победить, посвятив нашу Силу подготовке к тому дню, когда Избавитель освободит нас от наложенных ею оков. Мы не ожидали, что ты появишься столь не скоро. И не предвидели, что она настолько ослабит нас, что даже послать дельфинов станет нам едва под силу.

Основные вопросы Этриана остались без ответа, и он подозревал, что не получит их, пока не станет слишком поздно.

– Кто все эти люди?

– Часть павших во время крестовых походов Навами. Мы оживили их, дали им цель и сохранили на века, – произнес голос каменного зверя. – Они тоже ждут своего Избавителя.

«Мертвецы?» – подумал Этриан. От него ожидали, что он совершит некий нечистый некромантский обряд, который воскресит их из мертвых? Его охватило отвращение – мертвецов в его возрасте боялись многие. Женщина в белом повернулась к нему и, улыбаясь, заговорила. Слова ее не совпадали с движениями губ.

– У тебя ведь есть враги? – Голос ее доносился издалека, словно шепчущий среди сосен ветерок. – Перед тобой могущество, способное их низложить, Избавитель.

Этриан, несмотря на молодость, замешательство и страх, вовсе не был глупцом. Он понимал, что все имеет свою цену. Какова она?

– Освободи нас, – настаивала женщина. – Избавь нас. Больше мы ни о чем не просим.

Этриан взглянул на застывшее в ожидании войско мертвецов и задумался, представляя себе падение Навами. Разумно ли вновь выпускать на свободу подобную ярость? Можно ли ею управлять? В самом ли деле столь важно было отомстить?

Какая иная сила могла противостоять могуществу Империи Ужаса? Лишь это древнее колдовство могло сравниться с тем, что сегодня властвовало в Шинсане.

Следовало подумать и о себе. Если он откажется – помогут ли Сааманан и зверь ему выжить? Собственно, зачем им это?

Он станет еще одним памятником из костей в смертоносной пустыне.

Этриан направился прочь от женщины тем же путем, которым пришел, пока снова не увидел серебристый пустынный пейзаж. На острове на востоке горели огни. Он яростно уставился на них, ненавидя тех, кто их зажег.

В этом мире он был никем, столь же беспомощным, как червяк. Как еще он мог покарать тех людей за преступления?

Сааманан последовала за ним из темноты.

– Как мне освободить тебя? – спросил он. Она попыталась объяснить, но он оборвал ее. – В следующий раз, когда мы встретимся, я дам ответ. Сперва мне нужно подумать.

Он вернулся к своему месту для сна, где снова свернулся в позе эмбриона, познавая совершенно новый, доселе незнакомый страх.

Ему вновь снились сны, но на этот раз он долго не просыпался. Казалось, он пролежал целую вечность, не шевелясь, пока каменный зверь использовал остатки своего могущества, показывая ему мир, обращая в свою веру и обучая всему необходимому, что требовалось от Избавителя Навами.

И никакие иные сновидения не отвлекали Этриана.

2
1016 г. от О.И.И.
Время перемен

– Он идет! Он уже у Жемчужных ворот! – радостно воскликнул Чу.

Сыма Шикай оторвался от утренних докладов. Коренастый и мускулистый, с бычьей шеей, он чем-то напоминал кабана и походил скорее на профессионального борца, чем на тервола, командовавшего легионом Срединной армии.

– Куаньин, веди себя как подобает претенденту.

Чу вытянулся в струнку.

– Прошу прощения, лорд Сыма.

Шикай вышел из-за стола.

– Ты постоянно просишь прощения, Куаньин. Твои бесконечные извинения меня оскорбляют.

Юноша уставился куда-то за плечо командира.

– Прошу прощения, господин.

Шикай заскрежетал зубами. Парень был безнадежен. В прежние времена его ни за что бы не выбрали, был бы он сыном тервола или нет. Вряд ли следовало оправдывать понижение планки военными потерями. А былые стандарты он вспоминал с гордостью.

Сыма Шикай был родом из крестьян, и собратья-тервола никогда не забывали, что его отец пас свиней. Но и он не позволял им забыть, что прошел свой кандидатский срок во времена Принцев-Чудотворцев. А тогда лишь лучшие из лучших преодолевали скользкие ступени, ведшие к членству в элите Шинсана.

Шутки о его происхождении до сих пор слышались на собраниях тервола. Над ним больше не насмехались в лицо, но все его успехи никак не влияли на их предубеждения.

Будучи кандидатом, он многому научился, отрастив толстую шкуру и выработав упорство, которое вознесло его намного выше, чем ожидали наставники. Он был упрям и полон решимости.

Тервола повсюду демонстрировали открытость своих рядов для любого талантливого, дисциплинированного и целеустремленного ребенка, но это была по большей части иллюзия. Сыма оставался изгоем среди консервативной знати. Он не мог жениться на их дочерях. А его дочери, если бы таковые у него появились, не могли бы выйти замуж за худощавых бледных сынов Силы, вроде его легкомысленного подчиненного.

Куаньин снова извинился, вырвав Сыма из задумчивости. Шикай с трудом подавил наслаждение, которое вызывало у него подобное подобострастие. Пока что они были у него в руках, и он мог вертеть ими как угодно, чего было вполне достаточно. Выживали лишь сильнейшие.

– Куаньин, – прорычал он, – если я услышу еще хоть одно извинение, снова отправишься на месяц на первичное обучение.

Чу затрясся. Шикай взглянул на его бледные дрожащие щеки и понял, что тот никогда не станет избранным – по крайней мере, пока за лордом Сыма остается решающий голос. Слишком уж тот был робок.

– Доложи как полагается, Куаньин.

– Господин! – выпалил Чу. – Лорд Го Вэнчинь ждет у Жемчужных ворот. Он просит аудиенции у вашей светлости. Начальник стражи передает свое почтение, господин.

– Вот так-то лучше. Намного лучше. Ты на верном пути. Выйди и подожди две минуты, а потом соберись и попробуй еще раз. Постучи, прежде чем войти.

Щека Чу дернулась.

– Как прикажешь, господин.

Шикай уселся за стол. Взгляд его вновь упал на утренние доклады, но он их не видел. Лорд Го! Здесь! Удивительно. Чего тот хотел? Зачем ему тратить время на командира учебного легиона, сына крестьянина?

Четвертый Показательный легион Шикая каждой весной собирал урожай трехлетних детей, превращая их за последующие восемнадцать лет в самых преданных и бесстрашных солдат, каких только знал мир.

За исключением нескольких недолгих назначений, Шикай провел в Четвертом легионе всю жизнь с самого детства, поднимаясь благодаря таланту и силе воли, вопреки предубеждению и косности знатных тервола. Он командовал легионом уже двадцать лет и гордился солдатами и избранными, которых выпускал. Они быстро продвигались по службе, куда бы их ни посылали. Начальники Шикая считали его лучшим в своей области, хотя должность, которую он занимал, обычно получали тервола, впавшие в серьезную немилость. Заслужить какие-либо почести, командуя Показательным легионом, было невозможно.

Шикай оказался в профессиональном тупике, и он это понимал. После недавних политических перемен, когда более молодые тервола вытеснили старых приближенных Ко Фэна, будущее его казалось еще более унылым. Сам он политикой не интересовался, но принадлежал к кругу старых и приверженных традициям тервола.

И вот теперь прибыл лорд Го. Чего он мог хотеть, кроме как избавиться от еще одного представителя старой гвардии? Сторонники Ко Фэна уже лишились войска и постов в Совете, получив в награду малозначительные должности в умирающих Восточной и Северной армиях. Даже самого Ко Фэна лишили бессмертия и почестей, и он отправился в добровольное изгнание, предпочтя его понижению в звании. Не заберет ли начавшаяся чистка и его жизнь, подобно неосторожно вызванному демону? Не связана ли она попросту с возрастом?

Несмотря на страх, Шикая охватила злость. Он пережил Принцев-Чудотворцев, Мглу, О Шина, заговор Праккии, Ко Фэна, но никому не давал повода для обид. Он был солдатом империи, и им все были довольны. Сам же он не обращал никакого внимания на политику и борьбу за власть.

В дверь негромко постучали.

– Входи.

Вошел Чу с докладом. На этот раз он был само совершенство, победив волнение, которое вызывал лорд Го при каждом своем визите.

– Лучше. Намного лучше. Наша первая задача – победить себя, не так ли? Гм… значит, лорд Го? Как полагаешь, что ему нужно?

– Не знаю, господин. Он не сказал.

– Гм… – Шикая нисколько не устраивала рука, правившая теперь судьбой Шинсана.

Го Вэнчиня он воспринимал как чересчур идеалистичного, наивного и недостаточно информированного человека, привыкшего все упрощать. Два года назад тот был командиром корпуса в собственной Срединной армии Шикая, слишком молодым и неопытным. И тем не менее он обладал упорством и харизмой. Он утолил нужду в новом руководстве, новых идеалах, положил начало поражению Запада. Возможно, новые перспективы могли залечить душевные раны, нанесенные легионам.

– Мне приветствовать его, лорд Сыма? – претендент весь светился от рвения.

– Ты способен вести себя сдержанно и уважительно?

– Да, господин.

Шикаю не понравились умоляющие нотки в голосе юноши. И все же…

– Тогда иди. Проводи его ко мне.

– Да, господин. – Чу развернулся и устремился к двери.

– Куаньин, если что-то будет не так, проведешь за первичным обучением целый год.

Чу замер, а когда снова двинулся с места, лицо его было спокойно. Шаг его был размеренным, а спина прямой словно палка.

Шикай позволил себе слегка улыбнуться.

Лорд Го Вэнчинь вошел в кабинет и помахал Шикаю. Рука его была худой и женственной.

– Не вставай, лорд Сыма.

Го снял свирепую серебристо-черную маску волка. Шикай вынужден был ответить на неформальный жест, сняв собственную маску.

Маска была его любимой насмешкой над собратьями, изображая охваченного смертельной яростью кабана. Один клык был сделан из кварца, другой из рубина, словно намекая на только что вспоротое брюхо врага. Маску покрывали искусно нанесенные боевые шрамы.

Тервола вкладывали немало ума и Силы в символы своего положения. Говорили, будто опытный наблюдатель способен прочитать душу по качественно изготовленной маске.

– Твой визит – большая честь для нас, лорд Го.

– Вряд ли. Ты мне нужен, потому я и приехал.

– Гм? – Шикай задумчиво взглянул на гостя. Женственный, ниже ростом, чем тервола из более старых родов, он был по-своему привлекателен, чем-то напоминая Принцессу-Демона по имени Мгла. Шикай иногда встречался с ней во время ее недолгого правления.

– Ты знаешь, что я представляю. Перемены. Новую кровь. Полный отказ от всего, связанного со злополучными начинаниями Ко Фэна.

– Не забывай, что группировка лорда Фэна принесла нам множество новых территорий.

Го махнул изящной рукой.

– И тем не менее… Западная армия дважды потерпела поражение. Первый раз под командованием Принца-Дракона, а потом во время военной операции Праккии.

В этой империи, не привыкшей к поражениям, даже видимость поражения считалась непростительной.

– Ко Фэн мог победить при Пальмизано, но предпочел отступить, а не рисковать потерями, которые пошатнули бы устойчивость легионов. Он был расчетливым человеком и мог предвидеть, чем это для него обернется, но все равно отступил.

Го с трудом скрывал раздражение.

– Естественно, мы не можем знать, что бы произошло, если бы он решил дать отпор. Лорд Сыма, я пришел не для того, чтобы спорить. Я вовсе не желаю выкапывать прошлое из могилы.

«Нет, – подумал Шикай. – Ты хочешь закопать его как можно глубже, а вместе с ним всех, кто его творил. А с ними – все хорошее, чтобы никто не мог вспомнить и сравнить».

– Нас ведь всех интересует будущее, не так ли? Расскажи мне о будущем, лорд Го.

Просияв, Го изогнул губы в женственной улыбке.

– Ты меня неправильно понял. Я здесь не для того, чтобы тебя уволить. Но я намерен временно отправить тебя подальше. В Восточную армию.

Сердце Шикая ушло в пятки. Все-таки чистка прорвала политические границы.

– Я не политик, лорд. Моя задача – делать из людей солдат. И это у меня весьма хорошо получается.

– Знаю. Я проходил свой кандидатский срок в Четвертом Показательном. Вряд ли ты меня помнишь – тогда ты командовал бригадой. Но я тебя помню. Ты меня тогда впечатлил.

– Гм? – Шикай ничем не выдавал чувств. Кандидата Го он не помнил. Не собирался ли тот отомстить ему за проявленное пренебрежение?

– Лорд Сыма, я хочу сделать тебя командующим Восточной армией.

Мир снова опрокинулся с ног на голову.

– Лорд! Я… никогда не был боевым командиром.

– Ты руководил Четвертым легионом на полевых учениях. Думаю, справишься. Ты тот, кто мне нужен. У тебя есть упрямство Ко Фэна, но нет его ограниченности. Ты думаешь на ходу и доводишь любое дело до конца. Более того, ты из старых тервола. У тебя нет очевидных политических предпочтений. Ты вполне вписываешься в промежуток между мной и теми рецидивистами, которых я поспешно сослал в пограничные войска. Последним, как тогда казалось, ничто не угрожало.

Недолгое правление Го околдовало Шинсан удивительными чудесами и непредсказуемыми решениями. И сейчас, похоже, происходило нечто подобное.

– Но мое происхождение…

– Не важно. Совершенно не важно. Ты тервола. Ты обучен командовать. Если я поставлю тебя командиром, никто мне не возразит. Лорд Сыма, ты примешь Восточную армию?

Ни один мускул на лице Шикая не дрогнул, но душа его металась, пытаясь хоть как-то осознать меняющуюся реальность. Командование армией! Даже столь небольшой, как Восточная… Он даже не смел надеяться, что ему когда-то окажут подобную честь.

– Когда?

– Прямо сейчас. Ты нужен мне там.

– Что случилось?

– Никто точно не знает. Поскольку им особо нечем заняться, они ведут разведку в пустыне, остановившей их продвижение. Пропали несколько патрулей. Когда прибудешь на место, тебе все расскажут. Принимаешь командование?

– Лорд… Да. Принимаю.

– Хорошо, – улыбнулся Го. – Я так и думал.

Он достал маленькую алую нашивку, напоминавшую человеческое лицо с клювом вместо носа – символ командующего армией. Их существовала лишь горстка – чтобы сделать такую, требовался созыв Совета тервола с его могущественным волшебством. Шикай смиренно принял нашивку, гадая, кто носил ее до него. Следовало узнать ее историю и почести.

– Ты отправишься на восток, взяв с собой столько людей, сколько потребуется, как только я найду кого-нибудь на замену тебе здесь. Твоя армия будет состоять из пяти находящихся там легионов. Два я собирался отозвать, прежде чем начались пропажи патрулей. Северная армия будет доступна в качестве резерва, хотя я сокращаю ее до размеров корпуса. – Го продолжил объяснять, что сокращает все войска, перебрасывая их на южную границу.

– Но… у нас там уже двадцать шесть легионов.

– Ситуация в Матаянге ухудшается. Они пытаются заманить нас в ловушку, провоцируя упреждающий удар. А затем – атаковать, пока легионы еще недостаточно сильны. Если попробуют – устроим им сюрприз.

Шикай кивнул. В последнее время Шинсан расширялся чересчур быстро. Гражданские и иноземные войны истощили легионы. Армия старалась изо всех сил, удерживая нынешние границы. Потери лишали ее людских сил, в задачу которых обычно входила ассимиляция и перевоспитание завоеванных народов. Империя становилась весьма хрупкой.

– Что насчет Запада? – Тервола боялись Запада больше, чем численно превосходившего его Юга.

– Я велел Суну нормализовать обстановку и избегать столкновений, переключившись с военных мер на политические. Их уязвимое место – разобщенность. Его оружием должна стать интрига. Могут потребоваться десятилетия, прежде чем мы отомстим за наших мертвых. Приходится пока переваривать то, что мы захватили.

Слова лорда Го впечатлили Шикая. Несомненно, его пламенная демагогия была лишь средством, чтобы отодвинуть в сторону Ко Фэна. Сегодня же речь шла о более реалистичном взгляде на проблемы империи. Возможно, он мог обратить сползание в хаос, начавшееся после смерти Принцев-Чудотворцев. Их быстро сменявшиеся преемники разрушали остатки стабильности, воюя друг с другом и устраивая неразумные иноземные авантюры.

– Буду рад взять на себя командование Восточной армией. Для меня большая честь, что ты счел меня достойным. Сегодня же начну отбирать людей в штаб.

На лице Го промелькнуло едва заметное раздражение – ему, могущественному лорду, давали понять, что разговор закончен. Затем он улыбнулся – Сыма не мог избавиться от старых привычек. Все, кто моложе, были для него лишь новобранцами.

– Желаю удачи, лорд Сыма, – сказал он, вставая.

– Спасибо. – Шикай уже его не слушал, с головой уйдя в работу. Требовалось некоторое время, чтобы полностью осознать свалившееся на него счастье.

Шикай выяснил, что ему придется охранять три тысячи четыреста миль границы силами тридцати тысяч солдат. По крайней мере, восточные легионы были полностью укомплектованы, и никто из них не участвовал в злополучной западной кампании.

От него также требовалось поддерживать мир в военной пограничной зоне.

Его предшественник поступил очевидным образом, наняв помощников из местных, хотя те мало на что годились. Все народы нового проконсулата Шикая были настоящими дикарями, и лишь немногие племена достигли уровня бронзового века. Хотя местные сказители и рассказывали о былом величии, показывая в доказательство древние руины.

Последовав примеру предшественников, Шикай основал штаб-квартиру при Семнадцатом легионе, в зону ответственности которого входила пустыня с дурной репутацией. Все потери, о которых сообщалось, понес именно этот легион.

Семнадцатый легион возвел новую мощную крепость всего в нескольких милях от края бесплодных земель. Прибывший Шикай обнаружил, что командир легиона энергично исследует окрестности. Одна стена главного зала крепости была покрыта гладкой штукатуркой, на которой легионеры рисовали огромную карту, постоянно пополнявшуюся новыми подробностями. Даже не заглянув в свое новое жилище, Шикай отправился на совещание.

Он прошел полторы сотни футов вдоль стены, внимательно изучая и запоминая каждую деталь.

– Что, пустыня в самом деле начинается столь внезапно? – спросил он, показывая на четко очерченную линию, где зеленый цвет сменялся коричневым.

– По сути, да, лорд Сыма, – ответил командир Семнадцатого легиона, Лунью Тасифэн. – На протяжении мили лес и луга сменяются пылью и песком. Если бы ветер не дул постоянно на восток, пустыня ползла бы сюда, словно неодолимое войско.

– Дожди бывают?

– Немалые, господин. И здесь, и там. В пустыне видно, как на фоне гор собираются тучи, но там ничего не растет.

– Гм… – Шикай взглянул на контуры горной цепи. – Реки?

– Отсюда вытекают несколько рек. Единственная живность, которую мы в них нашли, – рыбы, приплывшие вверх по течению. Далеко они не забираются – для них тут нет пищи.

Шикай задумчиво огляделся.

– Части Семнадцатого легиона ведь участвовали в войне с Эскалоном?

– Я сам там был, господин, – ответил Тасифэн.

– Здешнее запустение можно как-то сравнить с тамошним?

– Здесь его больше, господин. Мне тоже пришла подобная мысль. Я исхожу из предположения, что эта земля поражена Силой, хотя доказательств мы пока не нашли.

– Исторические исследования?

– Нигде никаких сведений, господин.

– Значит, это случилось очень давно. Как насчет устных преданий среди племен? Я слышал, что в лесах есть некие руины. Вы не пытались определить их возраст?

– В племенах говорят о войне между богами. Руинам самое меньшее тысяча лет, скорее всего, намного больше. В городе, который сохранился лучше всего, работает мой ведущий некромант, но и он не сумел ничего больше выяснить.

– Ты советовался с потусторонними?

– Демоны либо ничего не знают, либо не хотят говорить.

– Понятно. Скольких людей вы потеряли?

Шикай выслушал подробности исчезновения десятка групп. Тасифэн отметил на карте их последнее известное местонахождение. Каждая группа добралась до гор, но больше никаких закономерностей не наблюдалось.

– Ты пробовал искать с большой высоты?

– Птицы отказываются летать над пустыней, господин. Я хотел послать драконов, но мне отказали – слишком много их погибло во время западной кампании. Драконы говорят, что нужно подождать, пока они снова размножатся. Я лично считаю, что они так же напуганы, как и птицы.

– Вот как? Их не расспрашивали? Некоторые наверняка старше этих руин.

– Если они что-то и знают, то не говорят. Они еще менее разговорчивы, чем демоны.

– Любопытно. Весьма любопытно. Лорд Лунью, я крайне тобой доволен. Ты ничего не упустил.

– Тут больше нечего делать, господин. Сотники жалуются, что мы лишь создаем видимость работы.

Шикай улыбнулся под маской.

– Не сомневаюсь. Но мне любопытно. Лорд Го, похоже, считает, что эту загадку крайне важно разгадать. Его это очень заботит. Есть предположение, почему?

– Точно не знаю, господин. Возможно, потому, что за горами появились проблески Силы. – Он провел указкой вдоль верха стены, на протяжении двадцати футов. – Они исходили откуда-то отсюда.

Шикай уставился на карту, а затем, помедлив, спросил:

– Насколько качественная вода в этих реках? Можно пить?

– Как и следует ожидать, насыщена минералами. Но пригодна для питья, господин, – похоже, вопрос озадачил Тасифэна.

– Что ж, сузим поиски, лорд Лунью. Пропавшие группы направлялись в зону, на которую ты только что показал. Будем считать это закономерностью. Мы незамедлительно отправим экспедиции по параллельному следу, и каждую будет сопровождать тервола. Вечером в лагере откроется портал. – Он взял указку. – Когда экспедиции доберутся до этой линии, поставим переносные порталы. Пять сотен должны оставаться в постоянной готовности к переброске в любую минуту. Доклады через час, а новости о любых аномалиях – немедленно. Группы пойдут налегке, только с оружием и снаряжением. Их будут снабжать через телепорт. Их задача – продвигаться вперед, пока мы не получим хоть какой-то ответ. Будем менять людей через порталы, чтобы они могли отдохнуть.

– Господин, столь амбициозная программа потребует поддержки всего легиона.

– Ты сам говорил, что делать все равно больше нечего. К тому же лорд Го выразил большую заинтересованность в поисках ответа.

– Конечно, господин.

– Есть еще что-нибудь, о чем мне следовало бы знать?

– Нет, господин. Это все… Были два сообщения о замеченных драконах, господин. От местных, но ничем не подтвержденные. Сами драконы отрицают, что летали на разведку.

– Понятно. Еще раз хвалю, лорд Лунью. Ты в самом деле сделал все, что мог.

Шикай удалился в свое жилище, которое подготовил ему ординарец. Он позволил десятнику снять с него маску.

– Устал, Панку?

– Если у господина есть для меня поручение – нет.

– Ничего срочного. Когда будет свободное время, смешайся с легионерами. Послушай их разговоры. И выясни, о чем они говорят больше всего.

– Как прикажешь, господин.

– Пока отдохну. – Шикай вытянулся на новой постели, но не заснул, хоть и закрыл глаза.

Он чувствовал на востоке что-то странное, чуждое – неощутимое и вместе с тем внушающее беспокойство. Интересно, чувствовал ли то же самое и лорд Го?

Поисковые группы углубились в пустыню на семьдесят миль, миновав последние известные местонахождения пропавших. Единственное, что им пока удалось найти, – потрескавшийся кусок лака, отвалившийся с локтя солдатских доспехов.

– Наводит на мысли, – заметил Шикай. – Они не стали бы передвигаться в броне – слишком уж там жарко. Обыщите окрестности более тщательно.

Поиски ни к чему не привели. Эта группа исчезла полгода назад, и природа уничтожила все следы.

Два дня спустя одна группа доложила, что добралась до вершины горы. Дальше склон горного хребта резко уходил вниз. Шикай облачился в боевое снаряжение и телепортировался туда сам.

Серая поверхность склона вдали превращалась в ржавую. Вокруг ничто не шевелилось, не наблюдалось никаких следов жизни. Сплошные масштабы запустения полностью подавляли его, лишая сил.

Еще одна группа поднялась на вершину хребта в нескольких милях к югу. Их тервола послал сигнал, и Шикай ответил.

– Оставайся здесь, – сказал он командиру своей группы. – Проследи за ними, пока они будут спускаться.

Он вернулся в штаб-квартиру легиона. В крепости царила суматоха.

– Янчу атаковали, – объяснил Тасифэн. – Он запросил подкрепление. Я послал ему сотню.

– Возьмите пленных и немедленно доставьте их сюда. Приготовь еще одну сотню.

Пятнадцать минут спустя в портале появились двое пленников – коротышки в странных доспехах. Оба мертвые.

– Мне они нужны живыми, – сказал Шикай.

Тасифэн посовещался с тервола на месте сражения.

– Лорд Сыма, Янчу говорит, что, когда их перебрасывали, они были живы. Их силой пришлось загонять в портал.

– Скажи, пусть пришлет еще.

Появилось еще две пары пленных, тоже мертвые, как и предыдущие. Один был высоким и смуглым, и его доспехи не походили на доспехи остальных.

– Осмотрите их, – велел Шикай, снова направляясь в зал с картой. Еще одна группа доложила, что на них напали, и он хотел проверить, верно ли помнит их местоположение. – Гм, – пробормотал он. – Ну давайте же, кем бы вы ни были. Нападите на меня еще раз.

Его желание исполнилось в течение часа. Две минуты спустя он уже закрепил в точках, где случилась каждая атака, веревки, протянув их к верхней части карты. Солдаты прикрывали территорию, где пересекались три веревки. Новые атаки позволили Шикаю сократить размер прикрываемой области.

– Продолжайте дальше, – пробормотал он. – Я вас засек. – Он взглянул на время начала каждой атаки. Могли ли нападавшие отправиться из одной и той же точки в одно и то же время? На это намекали их разбросанность и несогласованность. – Лорд Лунью, пусть позиция Янчу будет точкой на круге, а другие атакованные позиции – точками вне этого круга. Посмотрим, удастся ли нам описать круг, используя время задержки между атаками.

Лорд Лунью озадаченно взглянул на него, но потом сообразил, что к чему, и взялся за дело, получив данные о еще двух нападениях. В итоге образовалась грубая кривая дуга.

– Что-то не так, господин.

– Дай мне примерный максимальный и минимальный радиус. Неправильность, скорее всего, из-за рельефа местности, которую они пересекли.

Он уставился на карту. Ни один его метод не работал как следует. А первый теперь выглядел даже несколько глупо. В итоге он собрал множество одиночных сторон треугольников, не зная ни длин, ни углов.

Область поисков, однако, сужалась. Он принял от гонца отчет о потерях.

– Гм?

– Господин? – спросил Тасифэн.

– Эти люди – не такие уж плохие бойцы. – Очередной гонец доложил, что атаковавшее Янчу войско отступило. Вскоре подобные доклады поступили и от других групп – У них неплохо работает связь, – заметил Шикай.

– Будем их преследовать, господин? – поинтересовался Тасифэн.

Шикай взглянул на карту.

– Не спеша. – Он показал на две группы, не подвергшиеся нападению. – Перемести этих людей, чтобы взяли в клещи отступающих. Захватим больше пленников. Скажи Янчу, пусть остается на месте. Хочу посмотреть, как у него дела.

Группа Янчу привлекла к себе больше всего внимания. Склон ниже его периметра был усеян трупами.

– Они забрали часть убитых с собой, – сказал тервола Шикаю. – Сколько смогли унести.

Шикай посмотрел на пустыню. Среди пыльных вихрей виднелось облако, поднятое отступающим противником.

– Какое-нибудь колдовство использовалось?

– Ни нами, ни ими, господин.

– Хорошо. – Он взглянул на облако пыли.

Откуда они взялись? Как вообще могли люди существовать в таких условиях? Посмотрев на трупы, он быстро отвел взгляд – он не привык к последствиям боев.

Умершие при жизни были сытыми, хорошо одетыми и хорошо вооруженными людьми.

– Янчу, – он показал на мертвецов, – соберите их и разденьте. Сложите вещи каждого по отдельности и отправьте их в крепость.

Призвав всю свою силу воли, он взглянул на безжизненные лица. Они мало что прояснили. Все мертвецы несли живым одно и то же послание – и его лорд Сыма не хотел слышать. Эти люди принадлежали к странной расе – Шикай никогда не встречал подобных им. Но почему они настолько отличались? Он пожал плечами, решив, что все узнает, когда их тела анатомируют врачи легиона.

В последний раз взглянув на облако пыли, двигавшееся вдоль линии, которую он нарисовал на карте, Шикай вернулся в крепость.

И там Тасифэн встретил его со словами:

– Господин, Су Шэнь говорит, что среди напавших на него были солдаты империи.

– Наши?

– На них были наши доспехи. И нашивки Семнадцатого легиона.

– Те самые пропавшие?

– Возможно. Я велел ему молчать, пока мы не найдем этому объяснение.

– Хорошо. Прикажи тем двум группам перехвата быстро переместиться на позицию, где они смогут остановить врага. Скажи Су Шэню, чтобы отправлялся следом и снова с ними связался. Мне нужен там открытый портал. Хочу все увидеть сам.

– Как прикажешь, господин.

Шикай смотрел, как кандидаты из легиона перебирают одежду и вещи, снятые с мертвых врагов. Каждый имел при себе то, что обычно можно обнаружить у солдата, – орудия профессии и несколько личных мелочей, выделявших его из тысяч ему подобных. Пока что все найденные вещи ни о чем не говорили. Шикай взглянул на надпись на старой монете – таких он никогда прежде не видел.

– Чья, по-твоему, голова тут изображена? – спросил он одного кандидата.

– Какого-то сказочного чудовища, господин?

– Возможно. – Глядя на монету, Шикай вновь ощутил присутствие чего-то чуждого и непонятного на востоке.

Появился Тасифэн.

– Господин, похоже, за какое-то время до первой атаки возникло слабое излучение Силы. Источник его находится возле центра твоего круга.

– Вот как? – Шикай на мгновение задумался. – Не будем рисковать. Открой порталы, связывающие нас с другими легионами. И пусть по одной группе из каждого будут готовы к немедленной переброске сюда.

– Господин, у нас и так уже не хватает сил на порталы, которые… Как прикажешь, господин.

– Да. Остальных в каждом легионе привести в полную боевую готовность. Начинай собирать посылку, которую можно будет сразу же отправить лорду Го, если случится что-то серьезное.

– Господин? Думаешь, все настолько опасно?

– Нет. Но я не хочу ничего оставлять на волю случая. Держи посылку в портале и постоянно ее обновляй.

– Как прикажешь, господин.

– И еще нужно подготовить батарею баллист к стрельбе на большое расстояние. Пусть этим займутся кандидаты. Начинай сейчас же. Им потребуется несколько часов на все заклинания.

– Точность или разрушительная сила, господин?

– Разрушительная сила.

Шикай направился в помещение, где трудились врачи легиона.

– Тут что-то странное, господин, – сказал один, отрываясь от работы. – Мы точно не уверены, учитывая пустынную жару и прочее, но, похоже, эти люди мертвы уже давно.

– Вот как?

– Сам посмотри. Этим телам якобы меньше часа. Некоторые органы еще должны подавать признаки жизни.

Шикай отвел взгляд от вскрытого трупа.

– Я подозревал нечто подобное. Проверьте как следует кровь.

– Господин?

– Проверьте, мертвая кровь или живая. А потом попробуйте определить, как давно она мертва.

Он повернулся, спеша уйти до того, как к горлу подкатит тошнота, опозорив его перед подчиненными. В дверях стоял Тасифэн.

– Что-нибудь выяснили, господин?

– Думаю, они были мертвы еще до того, как пошли в атаку, – судя по их виду. Давно не доводилось видеть таких, – пожалуй, это было еще до твоего рождения. Принц-Демон экспериментировал с воскрешенными солдатами, но отказался от этой идеи. Слишком уж сложно было ими управлять.

Тасифэн с трудом скрывал под маской охвативший его ужас, но все же взял себя в руки.

– Новые порталы открыты, лорд Сыма. Наша поддержка ждет. Мы все еще пытаемся связаться с группой лорда Го, который ведет разведку у границы Матаянги. Группы, которые ты послал, чтобы преградить путь врагу, опередили противника и ищут подходящее место.

– Прекрасно. Я возвращаюсь к себе. Позови меня, когда они откроют портал.

Ему нужно было удалиться на несколько минут, чтобы обуздать бесновавшегося в душе зверя. Прежде он не понимал, что учебное поле боя настолько отличается от реального. В своей комнате он уселся на маленький коврик и воспользовался средством, которому учили каждого юного легионера, – проделал солдатский ритуал, прочитал успокаивающие мантры-молитвы, которыми солдаты начинали и заканчивали день. Душевное равновесие вновь вернулось к нему.

«Лорд Го прав, – подумал он. – Тут что-то есть. Может, даже нечто большее, чем предполагал Вэнчинь».

Вошел Панку.

– О… извини, господин.

– Я только что закончил, Панку. Как настроение в легионе?

– Они устали, господин. Им не нравится торчать на мертвой границе. Похоже, сегодняшние события их слегка взбодрили.

– Никаких серьезных проблем?

– Нет. Это старый легион, хорошо обученный и дисциплинированный, с добросовестными сотниками и десятниками. Они сделают все, о чем ты их попросишь.

– Хорошо. Спасибо, Панку.

– Я могу еще чем-то помочь, господин?

– Надень боевое снаряжение. Мы отправляемся в пустыню.

Час спустя Шикай перенесся через портал, обнаружив, что его охотники выбрали хорошее место для засады. Изучив диспозицию, он подготовил несколько магических трюков.

– Просто на всякий случай, – сказал он Панку.

Солдат кивнул. Ему была хорошо знакома страсть начальника готовиться ко всему заранее.

Два пыльных облака все приближались. Су Шэнь отлично постарался, надавливая на врага, но при этом не слишком сильно. Взглянув со склона невысокого холма, Шикай заметил, что облака сливаются воедино в нескольких милях к западу.

– Устраивают засаду, – пробормотал он.

Из-за холма появился Панку.

– Господин, только что пришло известие от лорда Лунью. Двое из тех трупов вдруг вскочили и попытались его убить.

– Гм? Мне следовало его предупредить. С ним все в порядке?

– Да, господин.

– Хорошо.

Их добыча двигалась прямиком в капкан. Шикай насчитал двадцать пять человек.

– Я думал, они понесут своих мертвецов с собой, – сказал кто-то.

Шикай не стал говорить ему, что мертвецы снова ходят и что среди атаковавших вообще нет живых. Он дал сигнал.

Из укрытия появились его солдаты, и группа внизу остановилась. Они оказались в меньшинстве, а прямо позади них был Су Шэнь.

Шикай уставился на них. Су Шэнь был прав – трое оказались легионерами.

Группа выстроилась черепахой, готовая к бою. Солдаты Шикая окружили их, и те рухнули наземь.

Шикай вдруг ощутил в воздухе нечто похожее на электрический разряд.

– Ложись! – взревел он. – Всем на землю!

Он мысленно потянулся к своему волшебному мешку с защитными заклинаниями.

В небе возникло нечто вроде огромной черной подошвы сапога, и она быстро опускалась. На мгновение Шикай представил себя жуком, которого через мгновение раздавят.

Он привел в действие заклинание, и воздух заполнил скрежет тысяч гигантских точильных камней о сталь, затем треск миллиона крошечных хлыстов. Подняв взгляд, он увидел, что сапог исчез.

– Спуститесь туда и порежьте этих людей на части, прежде чем они снова оживут! – прогрохотал он.

Шикай не стал ждать, пока исполнят его приказ. Закрыв глаза, он вновь погрузился в мир заклинаний. Поймав одно, он представил, будто швыряет копье, нарисовав большую мишень на карте с крепостной стены.

Над безоблачной пустыней прокатился гром, вспышка молнии заслонила солнце. Шикай открыл глаза. Над пустыней плясали тысячи песчаных вихрей, подобно обезумевшим пьяным танцорам, часто сталкиваясь и падая. Несколько минут спустя послышался отдаленный грохот, и Шикай улыбнулся под маской.

– Это научит вас лишний раз не высовываться.

Он подождал еще несколько минут, напрягая чувства тервола, но ничего не произошло. Похоже, враг был достаточно напуган.

«На время, – подумал он. – Всего лишь на время».

Он вернулся к своим.

– Стоило бы сжечь тела, – сказал он Су Шэню. – Но, похоже, нам не хватит дров.

Тервола кивнул, не обращая внимания на мрачный юмор. Почти ровесник Шикая, он был из представителей старой гвардии, которых отправил в изгнание лорд Го. Он тоже помнил эксперименты Принца-Дракона. Мертвецы могли воскресать раз за разом, привлекая на свою сторону собственных врагов. Им нельзя было позволять выигрывать сражения – с каждой победой они становились сильнее.

– Отправь этих троих обратно в крепость, – сказал Шикай, показывая на мертвых легионеров. – Попросим того некроманта, про которого говорил Лунью, вызвать их тени.

Внезапно у него зашевелились волосы на затылке, и он подобрался, готовый к новой опасности, но ничего не произошло. Он задумчиво кивнул, поняв, что за ним кто-то наблюдает.

Поднявшись на холм, он взглянул на восток. Где-то там, посреди пустыни… Он всмотрелся в поднятую отступающими врагами пыль, представляя направление их движения.

Там? Окутанный маревом бугорок на горизонте? Он сориентировался по карте. Да. Бугорок торчал в точности посередине подозрительной местности.

– Не стоило тебе высовываться, приятель, – пробормотал Шикай. – Теперь мы тебя видим. И подойдем, чтобы разглядеть получше.

Поднялся ветер – резкий, горячий и сухой. Поднятая им пыль вгрызалась в кожу, словно наждачная бумага, но лорд Сыма Шикай не обращал на нее внимания. Он стоял на холме, словно крепкая маленькая статуя, и ничто не могло сдвинуть его с места. Глаза его задумчиво щурились под маской.

3
1016 г. от О.И.И.
Собрание могущественных

Женщина шла следом за мужем по коридору замка Криф, королевского дворца в Воргреберге, столице Кавелина, одного из Малых королевств. Поступь ее была медленной и тяжелой – кто-нибудь не особо вежливый мог бы сказать, что у нее утиная походка. Женщина была на последних неделях беременности и, казалось, полностью ушла в себя. Заметив, что отстает от мужа, она ускорила шаг. Муж остановился, слегка нахмурившись.

– В чем дело, Непанта?

– Что? Нет, ничего.

– Ничего? Не верю. Ты постоянно о чем-то думаешь с тех пор, как мы здесь. Все время бродишь надутая, словно наелась кислых яблок. – Он взял ее за подбородок и взглянул в потупленные карие глаза. – Ну же, очнись.

Непанте было сорок с небольшим. Ей немало пришлось пережить, но ее длинные волосы цвета воронова крыла лишь слегка тронула седина. Фигура уже не была столь хрупкой, как в девятнадцать лет, но и толстой ее нельзя было назвать. На лице ее не отразились все те трагедии, что преследовали Непанту всю жизнь, – лишь глаза выдавали глубоко затаившуюся тоску.

Глаза ее напоминали печальные старые окна, потускневшие от страданий и боли, подобно тому как окрашивается в пурпурный цвет стекло под лучами солнца. Было видно, что они никогда не заблестят по-прежнему – она не верила ни во что хорошее, ибо удача и счастье были лишь обманом, который насмешливо швыряла в лицо злая судьба. Непанта утратила волю к жизни, лишь отсчитывая время в ожидании великого сна, зная, что ждать его придется вечность. Ее муж, выдающийся чародей Вартлоккур умел удерживать смерть на безопасном отдалении, и самому ему было четыреста лет с лишним.

– Ну же, – мягко и успокаивающе повторил он. – Что такое?

– Варт… мне просто тут не нравится. Слишком много воспоминаний, о которых хотелось бы забыть. Не могу ничего с собой поделать… Воргреберг проклят. Здесь никогда не случается ничего хорошего.

Она встретилась с ним взглядом, и по лицу ее пробежала тень страха.

– Я не задержусь здесь ни на минуту дольше, чем будет необходимо.

– Тебя задержит Браги… – Она заскрежетала зубами, не давая сорваться с языка слишком резким словам. – Зачем ты сюда приехал?

В голосе ее послышались жалобные нотки, противные ей самой.

Он воспринял ее вопрос буквально.

– Не знаю. Через несколько минут выясним. Но Браги не позвал бы меня, если бы речь не шла о чем-то важном.

На ее лице вновь отразился страх.

– Важном для кого? Варт, не ввязывайся в его дела. Он тоже проклят.

Точно так же она умоляла первого мужа, но тот ее не послушал. В итоге он умер, оставив ее одну…

– Я бы не назвал его проклятым, – улыбнулся Вартлоккур. – Просто вокруг него постоянно что-то происходит.

– Все равно. В том нет ничего хорошего, и оно несет смерть. Варт… Я не хочу, чтобы здесь родился мой ребенок. Я потеряла здесь двух братьев, мужа и сына. И я не вынесу, если…

Вартлоккур взъерошил худыми пальцами ее волосы. Непанта уставилась в пол. Он обнял ее и прижал к себе.

– Такого не будет. Больше никаких страданий. Обещаю. – Помедлив, он добавил: – Долго мы здесь не задержимся. Ну же, встряхнись. Ты встретишься со многими старыми друзьями.

– Ладно. – Она попыталась улыбнуться, но лицо ее исказилось в «гримасе смерти». – Буду отважной.

«Я умею быть отважной, – подумала Непанта. – Я всю жизнь отважно подбадриваю себя. Что-то я стала чересчур себя жалеть», – тут же усмехнулась она.

Вартлоккур снова двинулся вперед. Она посмотрела ему вслед. Высокий и худой, он шагал чуть осторожнее обычного, с прямой спиной. Плечи его застыли, словно к ним доску привязали. Что-то несомненно мучило и его. Сам факт, что его позвал к себе король Браги, беспокоил Вартлоккура куда больше, чем он готов был признаться.

«Боги! – подумала Непанта. – Лишь бы не начался вновь тот кошмар, который поглотит все, что я люблю. Больше у меня никого не осталось».

О чем могла идти речь? Снова Шинсан? Мир держался уже три года, и Великие Восточные войны, похоже, закончились. Казалось, Империю Ужаса удалось утихомирить. Из дальних уголков разума всплывали воспоминания, осаждая Непанту со всех сторон. Она сражалась с ними, пока на глаза не навернулись слезы, но загнать воспоминания обратно в их могилы никак не удавалось. Слишком многие дорогие ей люди ушли во тьму, и слишком многие призраки ее преследовали. У нее не осталось ничего, кроме этого человека, которого она не могла в полной мере полюбить или довериться ему. Этого человека – и растущей внутри нее жизни.

Собственная жизнь мало что значила для Непанты. Позади нее лежала пустыня, и столь же бесплодным выглядело будущее. Она жила лишь ради будущего ребенка, как до этого ради сына.

Вартлоккур остановился в нескольких шагах от дворцового стражника, одетого в изящную форму. На обычно бесстрастном лице промелькнуло раздражение – он почувствовал, что Непанту вновь охватывают мысли о прошлом, которые сам он зачастую не считал важными.

Набравшись смелости, она задала вопрос, который злил его больше всего:

– Варт, ты уверен, что Этриана больше нет? Вообще никаких шансов? Мне отчего-то кажется, что он жив.

Возможно, когда-нибудь его ответ и удовлетворил бы ее, но не сейчас. Стиснув зубы, он взглянул на стражника и постарался успокоиться.

– Нет, милая, вряд ли. Я бы давно уже его нашел.

Развернувшись, он зашагал к двери, которую охранял стражник. Солдат распахнул ее, щелкнув каблуками, и дружелюбно кивнул Непанте.

Она рассеянно кивнула в ответ. Кем был этот солдат? Она знакома со многими – как запомнить одного?

А потом она оказалась внутри, постоянно натыкаясь на знакомые лица, словно нырнувший в ледяную воду пловец, не знающий, куда увернуться от глыб льда.

Ближе всего к ней стояли двое парней лет двадцати с небольшим, склонив друг к другу головы, будто о чем-то заговорщически совещаясь. Их звали Майкл Требилькок и Арал Дантис. В свое время они преодолели половину континента в благородной, но тщетной попытке освободить ее от приспешников Империи Ужаса. Настоящие рыцари.

– Арал, Майкл – до чего же я рада вас видеть!

В друзьях не осталось и следа прежней романтики – они уже не были наивными юношами, превратившись во много повидавших мужчин с жестким взглядом. «Война изменила нас всех», – подумала Непанта.

Невысокий, коренастый и темноволосый Дантис выглядел так, словно всю жизнь проработал вилами в конюшне. Он весело улыбнулся ей, рассыпаясь в приветствиях. Его товарищ, более высокий, стройный и бледный, вел себя сдержаннее. Взгляд его был холодным и отстраненным. По слухам, он стал главным шпионом Кавелина – прежде эту должность занимал брат Непанты, Вальтер, Король Бурь, пока не погиб в битве при Пальмизано.

Взглянув в лицо Майкла, она поняла, что он стал воплощением сосредоточенности, опыта, уверенности в себе и бесстрашия. Только такого и мог выбрать Браги…

– Дорогая, ты чудесно выглядишь! – Женщина заключила ее в объятия. – Может, слегка осунулась, но беременность тебя только украшает.

Непанта рассеянно обняла ее в ответ.

– Ты тоже хорошо выглядишь, Мгла.

Мгла была вдовой ее брата, чародейкой, которую тот сманил с востока и обратил в западную веру.

– Ха! Я старая карга.

– Если бы все дамы, которых я знал, были столь уродливы… – усмехнулся Арал Дантис.

– Решила добавить к своим грехам ложную скромность, принцесса? – фыркнул Вартлоккур, положив руку на плечо Требилькока.

Мгла отступила назад.

– Боюсь, я теперь обычная смотрительница замка. Король отправил меня в крепость Майсак. Видите, чего я стою, когда никто не сражается?

– Это самый важный замок королевства.

Непанта смотрела на женщину, которую боготворил Вальтер, которая родила ему детей и которая правила Империей Ужаса до того, как в ее жизни появился Король Бурь. Она выглядела слегка нереальной, скорее похожая на сказочную принцессу, а не самую яростную и могущественную чародейку эпохи.

Арал выразил мысли Непанты словами, заметив:

– Она нисколько не изменилась. Все такая же самая прекрасная и опасная из всех ныне живущих женщин.

Мгла залилась румянцем.

«Как ей это удается?» – подумала Непанта. Арал сказал истинную правду, и Мгла это знала. И она вовсе не была самодовольной мелкой куртизанкой – она прожила на свете сотни лет, закаленная интригами и борьбой за выживание среди вершин власти Империи Ужаса. Так что румянец ее, скорее всего, был напускным.

– Как твои дети? – спросила Непанта.

– Растут не по дням, а по часам. Каждый раз, когда я их вижу, они на два дюйма выше. Я скажу им, что ты здесь. Они будут рады – ты всегда была их любимицей.

Вартлоккуру пожал руку мрачный молчаливый мужчина с пустой трубкой в зубах.

– Рад снова тебя видеть, – пробормотал он, кивнув Непанте.

– Привет, Чам. Как идут дела, получше?

Чам Мундвиллер, торговый магнат, был давним сторонником короля.

– Не особо. Пока перевал закрыт, ничего толком не сделаешь.

Он отошел, разглядывая украшавшие дальнюю стену гербы. Непанта повернулась к молодому человеку в военной форме.

– Гьердрум, как дела? У тебя мрачный вид.

– Он полон яда, словно осиное жало. Похоже, рыцарское звание и назначение командующим армией ударили ему в голову, – сказал Арал.

– Неправда, – нахмурился сэр Гьердрум. – У меня просто хватает других дел. А этим могли бы заняться полковник Абака или генерал Лиакопулос.

Непанта заметила полковника и генерала среди двух десятков людей, которых она знала только понаслышке. Сэр Гьердрум поцеловал ей руку, щелкнув каблуками. В свое время, когда он был моложе и не столь умудрен жизнью, у них случился невинный флирт, и теперь он снова пытался играть в неловкое ухаживание.

– Позволь мне пригласить тебя на ужин, после того как родится малыш.

Непанта удивленно подняла брови. Что стало с прежним неутомимым весельчаком Гьердрумом? Неужели его раздавили жернова воинского долга? Или он был не в настроении?

Она обвела взглядом зал. Все ее друзья постарели и устали от возложенных на них обязанностей. «Ничто так не притупляет энтузиазма, как неспособность чего-то добиться», – подумала она. Так что сама она вовсе не уникальна – то же самое повергающее в отчаяние проклятие дышало в затылок всем ее друзьям.

– Где король? – спросила она.

Они с Вартлоккуром еще не видели Браги, хотя прибыли в Воргреберг накануне.

– Не знаю, – пробормотал Гьердрум. – Как думаешь, он явится вовремя? После того, как созвал всех нас… Он вытащил меня аж из Карлсбада.

Вартлоккур подошел к огромному камину, с тревогой глядя на пляшущие языки пламени. Непанта присоединилась к нему, гадая, почему он в последнее время настолько не в духе.

Атмосфера становилась все более гнетущей. Лишь на Майкла и Арала она, похоже, не действовала – они болтали словно лучшие друзья, не видевшиеся несколько лет.

Мгла села во главе громадного стола, заполнявшего половину зала. Непанта не сводила с нее взгляда. Изгнание превратило свирепую заговорщицу в спокойную женщину с мягким характером. Перед ней лежала раскрытая сумка с вязанием, а спицами невероятно быстро орудовал маленький двухголовый и четверорукий демон, свесив ноги со стола. Одна голова время от времени ругала другую за пропущенную петлю, и Мгла негромко на них шикала.

Открылась дверь, и вошел молодой офицер в пышном одеянии. Непанта узнала Даля Хааса, сына наемника, последовавшего за королем Браги в Кавелин во время гражданской войны. Ей вдруг стало интересно, есть ли у Даля дети, которые в свою очередь точно так же последуют за Браги.

– Приготовьтесь, – сказал Хаас. – Он уже идет.

Непанта придвинулась ближе к двери. Вошел король, и их взгляды встретились. Слегка поморщившись, он заключил ее в мягкие, неуверенные объятия.

– Как ты? – спросил он. – Прости, что не смог увидеться с тобой вчера. Это проклятое королевство не дает мне дух перевести. Привет, Вартлоккур.

Высокий и крепко сложенный, король Браги носил на себе шрамы, оставшиеся после трех десятилетий солдатской службы. Непанта заметила седину в космах на его висках. Время его тоже не пощадило.

– Постараюсь вечером устроить ужин в приватной обстановке, – прошептал он. – Наверняка ты захочешь увидеть Фалька.

Фальк был его полугодовалым сыном, которого она никогда не видела.

– Как Ингер?

Браги косо на нее посмотрел – похоже, тон Непанты выдал ее мысли. Она никак не могла привыкнуть к тому, что он женился во второй раз. Первая его жена, Элана, погибшая во время войны, была ее лучшей подругой.

– Прекрасно. Кому хочешь задаст перцу. А Фальк весь в мать. – Он отошел, пожимая руки и обмениваясь приветствиями, а закончив с этим, обратился к собравшимся: – Надеюсь, никто на меня особо не разозлился? Вижу, что нет. Будем называть это общим сбором. Собственно, в ближайшие несколько дней вы мне не понадобитесь. Скажу лишь, что мы получили известие от Дереля.

Он объяснил, что его личный секретарь Дерель Пратаксис был в Троесе, к востоку от гор М’Ханд, на переговорах с лордом Суном, командующим тамошней оккупационной армией Шинсана. За три года после прекращения военных действий горы не пересек ни один торговый караван – солдаты востока перекрыли единственный коммерчески удобный проход, ущелье Савернейк. Теперь же Пратаксис докладывал, что отношение резко изменилось, и ожидал, что переговоры будут короткими, а их исход благоприятен.

Последующее обсуждение не вызывало особого интереса. И Непанта не обращала на него внимания, пока король не попросил сэра Гьердрума высказать предположение, с чем может быть связано внезапное изменение политики Шинсана.

– Сун придерживается жесткой линии, – сказал король. – Он не сделает ничего такого, что окажется полезнее для Кавелина, нежели для него самого.

– Возможно, легионы вновь набрали силу, – хмуро ответил Гьердрум. – Может, они хотят открыть проход, чтобы запускать через него шпионов.

– В том нет никакого смысла, – возразила Мгла. – У них есть Сила. В любом случае, если им так уж необходим шпион, они могут послать его по тропам контрабандистов. – Она бросила взгляд на Арала Дантиса. – Он может поставить портал, через который будет получать всю необходимую помощь.

– Ладно, – кивнул Браги. – Тогда назови мне причину, которая имеет смысл.

– Не могу.

Непанта ощутила едва заметное напряжение в зале. Имелся некий подтекст, который чувствовали лишь некоторые.

Король Браги устремил взгляд в пространство.

– Почему мне кажется, будто ты чего-то недоговариваешь? Не можешь сказать вслух?

Мгла уставилась на свое вязание. Спицы в руках демона превратились в размытый серебристый фон.

– Я больше не ощущаю лорда Ко Фэна. Возможно, случился переворот, – помедлив, она осторожно добавила: – Прошлым летом со мной связывались несколько его бывших сторонников, и им казалось, будто что-то назревает.

– Что-то назревает? – фыркнул Требилькок. – Чушь! Ко Фэна вышвырнули пинком под зад, лишив всех титулов, почестей и бессмертия. Его обвинили в предательстве за то, что он сохранил свое войско, вместо того чтобы попытаться покончить с нами у Пальмизано. Его сменил командир корпуса по имени Го Вэнчинь. Всех, кто имел какое-то отношение к Праккии, вычистили вместе с Фэном, отправив в Северную и Восточную армии, что равнозначно внутренней ссылке. Ко Фэн исчез без следа. Никто из новой команды не участвовал в Великих Восточных войнах.

Требилькок перевел взгляд с Арала Дантиса на Мглу, словно ожидая возражений.

«Странный парень этот Майкл, – подумала Непанта. – Даже его лучшие друзья Дантис и Гьердрум говорят, что он странный. Похоже, только Вартлоккур его понимает».

Она точно не знала, что муж увидел в молодом человеке, но знала, что Майкл ему нравится, и это ее интриговало.

– Мгла? – спросил король.

– У Майкла связи получше, чем у меня.

Браги сделал едва заметный жест рукой, и Непанта увидела, как Майкл слегка пожал плечами в ответ.

– Вартлоккур, тебе есть что добавить? – спросил король.

– Я не следил за Шинсаном. Был занят.

Непанта, покраснев, уставилась в стол. Беременность вызывала у нее смешанные чувства – волнение, нетерпение, и вместе с тем чрезмерное беспокойство. В ее возрасте… Но она должна была попытаться возместить утрату – сына, потерянного во время войны…

– Но… – начала она и тут же замолчала.

Если муж не желал говорить о своих наблюдениях за востоком – это было только его дело. С другой стороны – зачем ему лгать?

– Естественно, я мог бы послать Нерожденного, – сказал Вартлоккур.

– Нет. Это их лишь спровоцировало бы. – Браги посмотрел на собравшихся. – Мои лучшие друзья, мои советники и собутыльники – почему вы сегодня настолько не в духе? Что, никто не хочет говорить? Ладно, пусть будет так. На этом и закончим. Расспросите своих связных. Мне нужно знать, что происходит на востоке. Больше они не причинят нам вреда – по крайней мере, пока за мной остается последнее слово.

Его тон удивил Непанту. Приглядевшись, она увидела в его глазах слезы. Он был фанатично влюблен в Кавелин, и на мгновение она ему даже позавидовала. Если бы у нее было хоть что-то, столь много для нее значившее…

Амбиции восточных принцев дорого обошлись им обоим. Браги они стоили жизни брата и нескольких детей. А еще – его первой жены, лучшей подруги Непанты. И – его лучшего друга, Насмешника, который был ее первым мужем и которого Браги вынужден был убить, поскольку несчастному заморочили голову, убедив, что тот должен выбирать между Браги и сыном…

– Проклятье! – Она грохнула кулаком по столу.

Все обернулись. Поморщившись, она извинилась, но не стала ничего объяснять.

На нее теперь давило не только прошлое. Что-то в этом внешне незначительном собрании предвещало дурное, крича о наступлении тяжких времен. Вновь зашевелились беспокойные воинства ночи. Злая судьба собирала свежие силы. Темные тучи вгрызались в горизонт. Воздух трещал от предчувствия беды.

Король Браги шел через внутренний двор замка в сторону конюшни, когда на глаза ему попался Вартлоккур: чародей расхаживал по восточной стене, вглядываясь в даль. Тогда король сменил направление, подошел к нему сзади и уселся между двумя зубцами.

– Не хочешь поговорить?

Вартлоккур резко развернулся. От неожиданности король едва не свалился со стены, но чародей успел схватить его за руку.

– Не стоит ко мне так подкрадываться.

– Как – так? Кто вообще подкрадывался? Я просто подошел и сел. Проклятье, да что с тобой?

– Ничего конкретного, – проворчал чародей. – Пока. Что-то на востоке, но Шинсаном от него не воняет. Хотя я могу ошибаться.

– Есть какая-то связь с тем, что Сун вдруг поменял мнение?

– Мир состоит из закономерностей, но, как правило, мы неверно их понимаем. Хотя что касается Суна – он действительно хочет мира. Вопрос – зачем.

– Ты этого раньше не говорил.

– Непанта.

– Похоже, до меня не доходит.

– Прошедшие годы слишком многого ее лишили. Братьев. Насмешника и Этриана. Даже Эланы. Я не хочу мучить ее ложной надеждой.

– Что-то я все равно тебя не понимаю.

– Все дело в Этриане. Возможно, он жив.

– Что? Где? – Новость его ошеломила.

Его крестный сын жив? Перед этим мальчиком он был в неоплатном долгу.

– Спокойнее, – сказал чародей. – Я ничего точно не знаю, просто недавно у меня возникло подобное чувство. Нечто дьявольски далекое, обладающее своей аурой – примерно так ощущаешь запах свежего хлеба, идя по улице, а потом пытаешься отыскать пекаря. Единственное средство, которое я пока не использовал, – Нерожденный. Так или иначе, я не стану его туда посылать, пока не найдется еще какой-нибудь серьезный повод.

Король недовольно фыркнул. Существо, именовавшееся Нерожденным, было чудовищем, которое вообще не следовало создавать.

– Значит, это он там, на востоке?

– Если это в самом деле он. На Дальнем Востоке.

– Пленник Шинсана?

– Его захватил в плен лорд Чинь.

– Чинь мертв.

– Я лишь размышляю вслух. Его захватили в плен лорд Чинь и Фадема. Мы предполагали, что Этриана передали в руки Праккии, которая использовала его, чтобы обмануть Насмешника. Но, возможно, его у них все-таки нет.

– Он точно у них. Насмешника невозможно было провести, и ты прекрасно это знаешь. Каким-то образом они сумели всерьез его убедить на меня напасть.

Чародей молчал, глядя на туманный восток. Он оставил слова Браги без ответа, хотя вполне мог бы упрекнуть короля за то, что создает романтический образ бывшего друга. Или – слишком близко к сердцу принимает собственную вину.

– У нас нет никаких подтверждений смерти Этриана, – задумчиво проговорил король.

Вартлоккур гордился ясностью мыслей, но даже он не без слепых пятен. Человек, которого убил Браги и на чьей жене чародей впоследствии женился, был его сыном. И порой данный факт только мешал.

– Что-нибудь еще? – сменил тему Браги.

– А что еще?

– Как-то не слишком убедительно выглядят твои слова, будто ты очень занят.

Вартлоккур перевел взгляд на короля, и глаза его, похожие на глаза василиска, сузились.

– С возрастом ты становишься смелее. Я помню, как юный Браги весь трясся при одном лишь упоминании моего имени.

– Тогда он не понимал, что даже могущественные уязвимы, и не видел внушающих ужас в минуты их слабости.

– Хорошо сказано, – усмехнулся Вартлоккур. – Впрочем, не принимай чересчур близко к сердцу. Тервола не дадут тебе десять лет на поиски щелей в их доспехах.

Браги встал.

– Попробую снова поговорить на эту тему, когда ты будешь выражаться яснее. Может, все же получу от тебя прямые ответы.

Вартлоккур вновь рассеянно уставился на восток.

– Хорошо, поговорим позже, – сказал он.

Браги непонимающе нахмурился – чародей перешел на другой язык. Пожав плечами, он оставил Вартлоккура наедине с его тайнами.

Переулок Линеке получил свое название во времена гражданской войны, приведшей капитана наемников Браги Рагнарсона в Кавелин. Именно тогда Рагнарсон уничтожил врагов королевы Фианы, и ключевую победу одержали возле городка Линеке.

По извивавшейся среди богатых домов улице ехал на запад одинокий промокший всадник. По правую руку от него появился парк, а дома слева становились все больше и богаче. Он взглянул на один, где обитали оставшиеся в живых члены семьи короля от первого брака – не в бедности, но и не в демонстративной роскоши. Всадник отвел взгляд и свернул с переулка через несколько домов после дома короля.

Слуга, не обращая внимания на дождь, взял у него коня.

– Госпожа только что прибыла, господин Дантис. Она велела подождать в библиотеке. Бетта тебя там обслужит.

– Спасибо. – Арал перешагнул порог, сбросил плащ и отдал его привратнику. Шагая через библиотеку, он искал взглядом детей Мглы. Обычно они сразу заявляли о себе, движимые чрезмерным любопытством, но сегодня он их не увидел. Возможно, их увела куда-нибудь Мгла. Как ни учи малышей, они всегда могли проболтаться.

– Доброе утро, господин, – сказала горничная.

– Доброе утро, Бетта. Не могла бы ты принести мне чего-нибудь легкого? Скажем, хлеба с маслом и вареньем? Я еще не ел.

– У повара есть отличная куропатка, господин.

– Вряд ли стоит. Я надолго не задержусь.

– Хорошо, господин. Чаю?

– Чего-нибудь горячего. От этого дождя ревматизм заработать можно.

Женщина вышла, и Дантис принялся взволнованно расхаживать по комнате. Столько книг! Они воплощали в себе столько богатства и знаний, что повергали его в ужас. Никакого образования он не получил и научился грамоте от отца, который тратил на это время лишь потому, что был чересчур скуп, чтобы нанимать писарей.

Арал прекрасно осознавал свое невежество. Люди, с которыми он пересекался во дворце, открыто демонстрировали ему, насколько ценна грамотность, а общение с Мглой лишний раз это подчеркивало. Она открыла ему глаза на бесчисленное множество новых идей…

Арал Дантис считал себя реалистом и не верил, будто что-либо бывает бесплатно. Его своеобразная романтичность отличалась от романтичности его знакомых, и его отношения с Мглой были удобным для обоих союзом. Они всегда могли помочь друг другу… по крайней мере так он убеждал себя в минуты беспокойства.

Откуда же этот необузданный интерес к тому, что не касалось ни торговли, ни политики? Почему она тратила время, обучая его столь элементарным вещам, что подобные уроки наверняка крайне ее утомляли? Почему, если возможная польза от него была давно известна и строго ограничена? Почему?.. Мысль эта пришла к нему с совершенно неожиданной стороны, мучая и терзая, а потом оставила его с полностью новыми ощущениями и взглядами. И это его пугало. Время было не самое подходящее, так же как не была подходящей женщиной и Мгла.

Она была старухой. Она была стара, когда его дед был младенцем. Возможно, она была стара и тогда, когда малышом был Вартлоккур, хотя чародей жил на этом свете уже четыре долгих столетия. И еще она была принцессой Империи Ужаса. Никакая косметика не могла это скрыть, никакое сколь угодно долгое изгнание не могло этого изменить. В ее жилах текла кровь жестоких тиранов, и даже сейчас она отвечала на ее зов.

Но при этом она была самой желанной из всех живущих на свете женщин. Когда на мужчину проливался огонь ее глаз, тот сразу же таял, становясь ее рабом. Лишь какое-нибудь лишенное мужских признаков существо из тех же дьявольских джунглей, что породили ее саму, могло бы ее проигнорировать.

Арал задумался, наверное уже в сотый раз, о том, что таится за идеальной маской, каковой являлась ее красота. Мужчины-чудотворцы Империи Ужаса скрывались за чудовищными изображениями зверей. Она скрывалась за собственной неотразимостью.

Просмотрев все заголовки, он наконец выбрал книгу, которую выбирал каждый раз, приходя сюда. Бетта принесла хлеб с маслом и чай, и он понемногу прихлебывал и закусывал, разглядывая тщательно подготовленные, отпечатанные вручную гравюры архитектурных чудес эпохи. Во время войны он видел настоящие сооружения, и изображения выглядели совершенно на них не похоже.

– Проклятье! – негромко выругался он. – Можно было сделать и получше.

Майкл утверждал, будто в Хеллин-Даймиеле есть художники, способные создавать идеальные портреты. Почему бы им не попробовать изображать различные места?

– Арал? – послышался тихий голос, звенящий словно серебряный колокольчик. На фоне ее красоты, казалось, не могло существовать никакое уродство. Он встал, сглотнув ком в горле. – Сядь, Арал. – Она села на стул рядом с ним, и ему почудилось, будто он ощущает ее тепло на расстоянии в фут. – Опять та же книга. Почему?

Он замялся:

– Технологический вызов. Должен быть какой-то способ делать иллюстрации получше.

Не прозвучал ли его голос подобно лягушачьему кваканью? Как она могла на него так воздействовать? Он давно уже не был мальчишкой.

– Ты говорил с Майклом?

– Мы выбрались с ним на конную прогулку, но он мало что рассказал. Вел себя еще загадочнее, чем обычно. У меня такое чувство, будто он пытался меня отговорить.

– То есть? Думаешь, он знает?

– Не могу сказать. Наверняка он что-то подозревает, но точно не уверен, по крайней мере, пока. Он постоянно уходил от темы, болтал об озеленении и ставках на игру в захваты.

«Похоже, я говорю чересчур быстро, – подумал он, – и, вероятно, чересчур много». Он знал, что на самом деле вовсе не влюблен – это было лишь физическое влечение, но весьма могущественное. Эта женщина лишила его разума, распаляя похоть.

– Он знает больше, чем рассказал королю, Арал. Это очевидно. Он слишком многое знал о лорде Ко Фэне и лорде Го, чтобы не узнать еще больше. У него хорошие связи к востоку от гор. Возможно, кто-то о нас пронюхал. Хорошо бы, чтобы твои друзья-контрабандисты выяснили, кто это.

– Обязательно все делать именно так? Майкл мог бы во многом нам помочь, если бы мы его во все посвятили.

– Из-за него нас могут и убить. Я ему не доверяю, Арал. Он слишком сам по себе. Он никому не предан, и у него лишь временные союзники. Он из тех, кто без колебаний поменяет коней на переправе. Боюсь, король скоро пожалеет, что не держал Майкла на более коротком поводке.

– Угу. Беспорядки в Троесе. Он признался, что в них участвовал. И ему приказано не раздражать лорда Суна. Королю крайне нужно восстановить торговлю.

– Что насчет Чама Мундвиллера? Все еще занимает выжидательную позицию? Нам вовсе не обязательно отступать из Седльмайра, но мне кажется, лучше поступить именно так. Они могут финансировать еще один батальон, и мои друзья будут чувствовать себя намного уютнее.

– Он крайне осторожен. Ему хочется, чтобы его прикрывали с обеих сторон. У него те же поводы для беспокойства, что и у Майкла, – он никогда прежде не выступал против короля.

– Продолжай, – сказала Мгла, покусывая ноготь.

– Проклятый Майкл! Он стал подобен призраку. Никогда не знаешь, где он или чем занимается и не работает ли на него твой сосед. Мне каждый раз приходится оглядываться через плечо. Дьявол, с Майклом попросту тяжело вести какие-либо дела. А теперь еще вернулся этот проклятый чародей, а они с Майклом всегда держались вместе. То, чего Майкл не может выяснить сам, для него раскопает Вартлоккур – достаточно лишь попросить. Честно говоря, у меня от них мороз по коже.

– Чам о чем-нибудь просил?

– Нет.

– Ничего не предлагай. Пусть разбирается сам. Не хочу вести дела с теми, кого приходится подкупать, – их могут подкупить и другие. Придется ему удовлетвориться безопасной торговлей.

– Насколько я понимаю, вся суть именно в торговле, – кивнул Дантис.

С тех пор как в Шинсане установился менее воинственный и более ориентированный на торговлю режим, богатства, по идее, должны были потечь рекой. Весь Кавелин мог бы купаться в этом потоке – как до Великих Восточных войн.

Арал верил в то, что делает. Он был патриотом, и совесть его была чиста. Был один неприятный момент, когда он узнал, что Пратаксис делает успехи в переговорах с лордом Суном, но Мгла его успокоила, заверив, что Сун лишь играет в дипломатические игры и вовсе не намерен ослаблять удавку на торговых путях.

– Что происходит в Шинсане? – спросил он. – У чародея несомненно что-то на уме.

– Если честно, не знаю. Они меняют структуру военного командования и перетасовывают легионы. Приказы отдают люди лорда Го. Они ничего не объясняют, и мои друзья мало что могут рассказать.

– Или не хотят?

– Об этом я тоже думала. Всегда есть вероятность, что они работают на другую сторону или на обе сразу. Думаю, что смогу обойтись без них. Есть и другие средства.

Арал вздрогнул – он видел некоторые эти средства во время войны. Мгла была величайшей носительницей Силы, и никакие чувства не могли этому помешать.

– Пожалуй, я лучше пойду. Когда меня слишком долго нет, вся работа в лавке летит дьяволу под хвост.

Она легко коснулась его руки, и взгляд ее затуманился.

– Какой же ты милый, Арал. Словно не настоящий. Вальтер тоже был таким. – В голосе ее послышалась тоска.

Будь он немного смелее… Прошло четыре года после Пальмизано и смерти ее мужа. Наверняка она уже готова.

Арал ушел, пытаясь отвлечь себя вопросом: на кого сегодня поставить в игре в захваты?

4
1011 г. от О.И.И.
Воспоминание времен войны

В тот рассвет весна окончательно обернулась коварной болезнью, распространявшей вокруг неудовлетворенность и беспокойство, желание куда-то двигаться, что-то делать. Прежде со стороны гор Капенрунг дул прохладный, пахнущий соснами ветер, придававший сил и вместе с тем внушавший неясную тревогу, но теперь в теплом неподвижном воздухе зрели семена непродуманных поступков.

Непанта стояла у окна спальни на втором этаже в доме ее брата в переулке Линеке, глядя на видневшиеся между верхушками деревьев башни Воргреберга.

– Нужно убираться отсюда, – прошептала она. – Иначе я с ума сойду.

Взгляд ее упал на дворец. Может, Браги сможет переселить ее туда?

Мысли Непанты обратились к мужу, Насмешнику, от которого не было вестей уже год. Перед глазами вдруг возникла эротичная картина, которую она тут же с отвращением отбросила. Она была не из тех женщин, кто готов пойти на поводу у физического влечения – подобным, скорее, отличались уличные шлюхи.

– Я в самом деле сойду с ума, – прошептала она, ударив кулаком по подоконнику. – Браги, почему ты не мог оставить нас в покое?

Несчастный Насмешник терял разум, когда речь заходила о работе для Браги или Гаруна. Они заставляли его выполнять самые идиотские задания… В тот раз ему поручили шпионить за кем-то для Браги. И он исчез.

Никаких доказательств его смерти не было – по словам Браги, даже слухов. Но… будь Насмешник жив, он давно бы уже вернулся домой.

Дверь в ее комнату со скрипом открылась, и на пороге появился сын, несколько растерянный. В двенадцать лет он уже во многом походил на мужчину, которым ему предстояло стать.

Он мало чем напоминал отца. Насмешник был невысок, толст и смугл. Этриан наверняка вырастет на ладонь выше него, широкоплечий и мускулистый, как и родственники матери по мужской линии.

На Непанту вдруг нахлынули чувства. Захотелось заключить его в объятия и больше не отпускать, защищая от гнева этого мира.

– Этриан? Что такое?

– Там внизу какой-то человек, – озадаченно ответил мальчик. – Он говорит, у него послание от отца.

Ей показалось, будто сердце стиснули жестокие когти.

– Кто он? – с трудом выговорила она.

– Не знаю, мама. Он просто просил передать, что его прислал отец.

– Где он?

– Внизу на крыльце.

– Проводи его в дом. В библиотеку. Так, чтобы никто не видел. – Интуиция подсказывала, что следует быть осмотрительной. Насмешник не отправил бы к ней посланника, если бы не требовалась осторожность. – Сейчас спущусь.

Она бросилась к туалетному столику, стараясь упорядочить мысли и убеждая себя успокоиться, но ей это не удавалось.

Посланник оказался странным человеком – мрачным и молчаливым, с большим белым шрамом поперек щеки. От него исходил холод, и Непанту бросило в дрожь. Впрочем, все друзья Насмешника были слегка не от мира сего.

Убедившись, к своему удовлетворению, что имеет дело именно с ней, он сказал на вессонском, с сильным акцентом:

– Меня послал твой муж, госпожа, с важным сообщением. Прежде всего – два подтверждения, что меня можно считать другом, а не лжецом. Он говорит, ты сразу поймешь их истинный смысл.

Он протянул ей кольцо из чистого золота и маленький кинжал с инкрустацией в виде крошечной трехконечной свастики на рукоятке. Непанта опустилась на стул, держа по предмету в каждой руке. Да, она все поняла. Посланник наверняка был настоящим. Кто, кроме Насмешника, мог знать, сколь много значили для нее эти вещи? Кольцо она подарила ему в знак любви вскоре после свадьбы – с его внутренней стороны было выгравировано невидимыми символами любовное заклинание. Кинжал был подарком на десятилетнюю годовщину. Он принадлежал ее отцу, а до него – деду, как знак власти когда-то могущественного семейства. Когда-нибудь его владельцем должен был стать Этриан. Да, только так Насмешник мог гарантировать надежность посланника – прислав эти предметы.

– Я верю, что ты тот, кем себя называешь. Продолжай. Что он просил передать?

– Где мой отец? – требовательно спросил Этриан.

– Спокойнее, Этриан. Выйди и встань за дверью. Предупреди нас, если кто-то появится.

Посланник выбрал самый удачный день – дома почти никого не было. Он достал запечатанный пакет.

– Мне поручено передать тебе эти письма. Прочитай. Потом поговорим.

Непанта дрожащими руками разорвала пакет и извлекла первое письмо. Почерк был не Насмешника, но ее это не удивило. Муж умел писать, но, если только он не проявлял несвойственное ему терпение, все выходившее из-под пера оставалось непонятным даже ему самому. Если он хотел, чтобы написанное поняли другие, приходилось просить у кого-то помощи.

Письма выглядели безумными – пронизанными паранойей, невероятными, замысловатыми и лишь отчасти связными. Насмешник открыто обвинял Браги и Гаруна в покушении на свою жизнь. Сам он скрывался на Среднем Востоке, где у него были друзья, и хотел, чтобы она тайком ускользнула к нему, пока Браги не предпринял очередной логичный шаг, заключив ее с Этрианом в темницу.

Все это выглядело бессмыслицей. Насмешник никогда не упоминал о каких-либо друзьях на востоке. И зачем Браги или Гаруну его убивать?

– Ты закончила? – спросил посланник.

Она ошеломленно уставилась в его холодное, словно у наемного убийцы, лицо.

– Да. Что все это значит?

– Прости, госпожа, но мне ничего не говорили. Меня послали, чтобы я доставил тебя к нему. Со мной двое друзей. Мы должны охранять тебя во время путешествия в Троес. И мы должны избегать внимания местных властей. Это все, что мне сказали.

– Но…

– Прости. Ты поедешь с нами?

– Да. Конечно.

Она встала, удивленная поспешностью, с которой приняла решение – столь же безумное, как и письма Насмешника.

– Собирайся быстрее и не бери много вещей. Мы поедем верхом, и нам придется торопиться, чтобы враги не обнаружили нас и не пустились в погоню.

– Да, конечно.

Конечно. Таков был образ жизни Насмешника – путешествовать в тени, работать в тени и всегда двигаться быстро и налегке. Жить в тени и умереть в тени. И не оглядываться, поскольку кто-то мог тебя нагонять.

Она выбежала из библиотеки.

– Этриан, собери немного вещей. Мы едем к отцу. Нет, не задавай вопросов. Просто делай, что сказано. И побыстрее.

Оставив его озадаченно смотреть ей вслед, она побросала в сумку вещи, не особо раздумывая о предстоящем путешествии. Мысли ее были полностью заняты попытками понять, что, собственно, происходит.

– Не отставай, парень! – прорычал Шрам.

За несколько недель их путешествия Непанта так и не узнала имени посланца Насмешника. Сегодня он был не в духе, но она его в том не винила – наверняка его страшно мучили раны.

Двумя днями ранее они столкнулись с бандитами, как раз в тот момент, когда Шрам уже расслабился, поскольку они приближались к Троесу. Оба его товарища погибли.

– Еще совсем немного, Этриан, – пообещала она. – Мы уже почти на месте. – Они ехали среди окружавших Троес крестьянских хозяйств, и перед ними простирался окутанный дымкой горизонт. – В любую минуту могут показаться городские стены.

– У Троеса нет стен, – сказал Шрам. Впервые за долгое время они услышали от него хоть что-то содержательное. – Через три часа будем там.

Он почти не ошибся. Через три часа с минутами они спешились перед домом, столь же величественным, как и все знакомые Непанте дома в переулке Линеке. Их встретил невероятно жирный человек, похоже ничуть им не обрадовавшийся. Они со Шрамом о чем-то заспорили, затем Шрам прекратил дискуссию, сев на коня и уехав прочь. Толстяк яростно осыпал его проклятиями и угрозами, глядя ему вслед.

– Мы сможем с ним увидеться? – спросила Непанта. – Он здесь?

Нахмурившись, толстяк на мгновение задумался, затем на еще худшем вессонском, чем у Шрама, ответил:

– Его здесь нет. Уехал. В Аргон. Вы тоже туда поедете. Да?

У Непанты опустились плечи.

– О нет, только не это. Я и фута дальше не проеду.

– Вы отдохнете. Да? Один, может, два дня. Надо договориться. С надежной охраной. – Толстяк сплюнул вслед Шраму. – Самое простое сделать не может. Двоих потерял.

– Тебе повезло, что мы вообще добрались. Нас несколько дней преследовали бандиты.

Толстяк снова сплюнул.

– Внутрь. Чтобы вас не видели. Враги повсюду.

Как Непанте ни хотелось поскорее увидеть Насмешника, она была весьма разочарована, узнав, что для сбора нового сопровождения потребовалось всего два дня.

– Ого, – проговорил Этриан. – Мама, какой он огромный!

Они ехали по понтонным мостам и низким островам в дельте реки, медленно приближаясь к городу Аргону, расположившемуся на острове возле устья реки Роэ. Вдали высились городские стены, становясь все массивнее по мере того, как путники к ним приближались.

Непанта давно перестала обращать внимание на усталость, жару и сырость, и даже город не произвел на нее впечатления. Она пыталась отвлечься, рассказывая Этриану все, что знала об Аргоне, но это не помогало.

В том месте, где они пересекли последний понтонный мост и въехали в городские ворота, высота стены составляла шестьдесят футов. Этриан был настолько ошеломлен, что даже забыл об отце. Непанта же настолько вымоталась, что не ощутила ничего, кроме легкого волнения.

Сопровождающие провели их по заполненным людьми улицам к огромной крепости внутри города. Непанта догадалась, что это Фадем, цитадель, из которой правила большим городом-государством королева, называвшая себя Фадемой. Похоже, Насмешник нашел себе могущественных друзей.

Их ждали. Навстречу им вышел взвод слуг в ливреях. Возглавлявший их господин говорил на безупречном даймиельском, служившем общим языком для западных образованных классов.

– Добро пожаловать в Аргон и Фадем. Надеюсь, у нас вы встретите более теплый прием, чем по дороге.

– Просто покажите мне, где ванная и постель.

– Мы теперь можем увидеться с моим отцом? – спросил Этриан.

Господин озадаченно взглянул на него:

– Мне известно лишь, что вы – гости ее величества, юноша, и о ваших здешних делах я ничего не знаю. Этим вопросом пусть займется кто-то из тех, кто поближе к трону. Госпожа, не будешь ли ты так любезна пройти со мной? Для вас уже приготовлены покои. Мне поручено сообщить тебе, что, как только вы выкупаетесь, поедите и отдохнете, к вам пришлют портных, чтобы помочь обзавестись новым гардеробом.

Он говорил на ходу, и Непанта вскоре заблудилась в замысловатых коридорах крепости. Этриан повторил свой дерзкий вопрос, и она шикнула на него:

– Веди себя как следует, понял? Мы здесь гости, и тут не Квартал.

Кварталом назывались трущобы, где они жили, прежде чем Браги убедил Насмешника взяться за некую безрассудную миссию.

Покои располагались наверху квадратной башни, напомнившей Непанте о ее детстве, когда у нее имелась собственная башня. К этим покоям, однако, прилагался персонал в составе пяти слуг, в том числе повар, и никто из них не говорил ни на одном известном Непанте языке. Возглавлявший свиту господин поклонился и вышел. Слуги жестами показали, что ванна уже ждет. Непанта велела Этриану идти первым.

Стоя у единственного окна, она смотрела на простиравшийся внизу город, на который заходящее солнце отбрасывало красно-оранжевые тени. Она находилась на высоте восьмидесяти или ста футов, в покоях с собственной прислугой, не говорившей на знакомом языке.

Кажется, она пленница.

Она проспала всего несколько часов. Ее разбудило смутное, неопределенное ощущение, будто что-то не так.

Дверь приоткрылась, и кто-то осторожно шагнул внутрь. Непанта села на постели. Из тени вышла женщина.

– Добрый вечер, госпожа. Мне очень жаль, что тебе так долго пришлось ждать, – женщина говорила на вессонском с чудовищным акцентом.

Непанта встала. К горлу ее подступил комок.

– Где он? Когда я смогу его увидеть?

– Кто?

– Мой муж.

– Не понимаю.

– Те люди, что привезли меня в Троес… сказали, что доставят меня к мужу. Он послал за мной. У них было письмо.

– Они солгали. – Женщина издевательски усмехнулась. – Позволь представиться – я Фадема, королева Аргона.

– Почему я здесь?

– Нам пришлось убрать тебя из Воргреберга. Там ты могла доставить нам немало хлопот.

– Кому «нам»?

– Госпожа. – Вошел очередной посетитель.

– Шинсан! – судорожно вздохнув, прошептала Непанта. Она видела достаточно трофеев после битвы при Баксендале, чтобы узнать тервола. – Опять!

Тервола поклонился:

– Мы снова пришли, госпожа.

– Где мой муж?

– С ним все хорошо.

– Лучше отправьте меня домой! Вы меня обманули… Я под защитой Вартлоккура, и вам об этом хорошо известно.

– Конечно известно. Мне точно известно, что ты для него значишь. Именно это главная причина, по которой ты оказалась здесь.

Непанта устроила настоящий скандал.

– Госпожа, – заявил тервола, – советую тебе успокоиться. Не создавай лишних сложностей.

– Что с моим мужем? Мне сказали, что отвезут меня к нему.

– Понятия не имею, – ответила Фадема.

Непанта выхватила кинжал и набросилась на тервола, но тот без труда ее разоружил.

– Фадема, уведи мальчишку, чтобы вела себя как положено. Поговорим позже, госпожа.

Непанта вопила, брыкалась, кусалась, грозила и умоляла. Тервола держал ее, пока Фадема не выволокла Этриана за дверь.

– Твоя честь и твой сын – наши заложники, – сказал тервола, когда Фадема скрылась за дверью. – Поняла?

– Поняла. Вартлоккур и мой муж…

– Ничего они не сделают. Собственно, именно поэтому ты – моя пленница.

Непанта не сумела скрыть слабую улыбку. Тервола ошибался – он не знал тех, кого хотел подчинить себе. Насмешник пришел бы в бешенство, а Вартлоккура невозможно было шантажировать. В случае чего он смирился бы с потерями и стер бы с лица земли тех, кто стал тому виной.

Ей было страшно, и не без причин.

– Твоя пленница? Разве это не ее город?

– Это ей так кажется. Забавно, да? Всего лишь год. Веди себя хорошо и будешь свободна. Иначе… ты знаешь нашу репутацию. В нашем языке нет слова «милосердие».

Он быстро повернулся и вышел. Непанта рухнула на постель, дав волю слезам, которые сдерживала во время разговора.

– Какая же я дура, – пробормотала она. – Мне следовало сообразить, когда я прочла в письмах, будто Браги пытался его убить.

– Ш-ш-ш!

Жив Насмешник или мертв? Тервола сказал, с ним все хорошо. Что это значит? На самом деле ничего. Они были известными лжецами.

– Ш-ш-ш!

Она попыталась вспомнить детали маски тервола. Говорили, будто каждая их маска уникальна. Возможно, придет время, когда она сумеет опознать эту.

– Ш-ш-ш!

На этот раз она поняла, что звук доносится со стороны окна. Окна? Оно находилось на высоте восьмидесяти футов. Встав, она опасливо подошла ближе.

Снаружи на нее смотрел какой-то парень, лицо его показалось знакомым.

– Что? Кто ты? Я… я тебя знаю?

– Я из Воргреберга. Меня зовут Майкл Требилькок. Мы с другом приехали сюда следом за вами.

Его слова ошеломили Непанту. Они следовали за ней? От самого Кавелина?

– Зачем?

– Чтобы выяснить ваши намерения. Точно такие же люди убили жену маршала. И твоего брата.

«Боже, – подумала она. – Что со мной творится?» Он был прав. Полностью прав. Шрам вполне подходил под это описание. Как она могла оказаться настолько слепа? Ее снова охватила злость, – похоже, у нее настоящий талант постоянно обманываться.

Юноше, называвшему себя Майклом, с трудом удалось ее успокоить.

– Пойми, тебе ничто всерьез не угрожает, пока они думают, будто могут тебя использовать, чтобы шантажировать чародея и твоего мужа.

– И что ты собираешься делать?

– Я думал вытащить вас через окно. Но теперь у них в руках твой сын. Вряд ли ты…

– Ты совершенно прав. – Сами боги не смогли бы оторвать ее от этого места, пока Этриана держат в плену.

– Значит, я ничем не могу тебе помочь. Могу лишь вернуться домой и рассказать всем, что случилось. Может, маршал сумеет что-то предпринять.

«Вряд ли», – подумала она. Браги мог бы попытаться ради их дружбы, но Кавелин не имел дипломатического влияния к востоку от гор М’Ханд, не говоря уже о Шинсане. Будь он достаточно умен, просто забыл бы о ней и продолжил заниматься делами Кавелина.

Непанта выглянула в окно:

– Дождь кончился. Светает.

– Похоже, нам весь день придется провести на этом карнизе, – глухо застонал Требилькок.

Перед его уходом они еще немного поговорили. Майкл пообещал, что поедет сразу домой, и она поцеловала на прощание его и его друга. Бедные, несчастные глупцы… Какие у них были шансы?

– Мы обязательно вернемся. Обещаю. – Глаза Требилькока весело блеснули.

Она не сумела сдержать улыбку.

– А ты смельчак. Не забывай, я замужем. До свидания.

Хотя в душе она понимала, что ничего из этого не выйдет, все же не теряла надежды. В течение последующих месяцев она вела себя дерзко, вызывая у тюремщиков замешательство и даже тревогу.

Она уже давно не вспоминала про Майкла Требилькока – наверняка ему с другом не удалось добраться до Кавелина, а если и получилось, то только чудом. И если они все-таки вернулись домой – что они могли сделать? Ничего.

Долгими ночами она часто не могла заснуть. Бессонница мучила ее бо́льшую часть жизни, но сейчас стало еще хуже из-за беспокойства за сына. Им столь редко позволяли видеться… Но каждый раз, когда она его видела, он выглядел вполне здоровым, лишь слегка напуганным и сбитым с толку.

– Проклятая дура, – в тысячный раз повторяла она, расхаживая ночью по комнате.

Снаружи что-то загрохотало и зазвенело. Выглянув из окна, она не увидела ничего, кроме дождевых туч… Хотя… на севере острова виднелось нечто похожее на большой пожар. Она отступила, пораженная воспоминанием.

Много лет назад братья ненадолго сделали ее правящей принцессой Ива-Сколовды. И однажды зимней ночью она, выглянув из окна, увидела, как пылает ее город…

Окно заслонила чья-то обширная тень. Лязгнул извлеченный из ножен меч, и кто-то схватил ее. Она в панике закричала, но ей зажали рукой рот.

– Она меня укусила!

– Непанта! Успокойся!

Послышались сразу несколько голосов.

– Она сейчас закричит.

– Майкл, найди светильник! Проклятье!

– Маршал, я ее сейчас стукну!

– Спокойно, сынок. Непанта! Это я, Браги. Веди себя прилично.

Она повалилась на пол вместе с державшим ее мужчиной, плюясь и пинаясь. Кто-то зажег свет. Кто-то другой схватил за волосы и дернул ее голову назад. Браги? Здесь?

– Теперь будешь вести себя тихо?

Паника миновала столь же быстро, как и возникла. Она поняла, что ведет себя совершенно по-дурацки, но продолжала что-то бессвязно бормотать.

– Погоди минуту, – сказал Браги. – Приди в себя.

Наконец взяв себя в руки, она обо всем рассказала, нисколько себя не жалея.

– Но что ты тут делаешь?

– Я здесь, потому что ты здесь.

Вот так – просто. А она поверила, что он угрожал ее мужу…

– Но… ты же один. Вернее, вас трое. – Она повернулась к Майклу. – Спасибо тебе. А ты… извини меня. Я перепугалась.

Арал Дантис лизнул раненую ладонь.

– Ничего страшного, госпожа.

– Я пришел не один, – сказал Браги. – Им сейчас дает пинка под зад целое кавелинское войско.

– Браги, тебе незачем начинать войну с Аргоном. Уж точно не из-за меня…

Но… как же она была рада, что он пришел! Не меньше, чем она ненавидела его за столь же безумные поступки в отношении других друзей.

Маршал Кавелина Рагнарсон доказал, что она ошибалась. Сил у него вполне хватало – вместе с ним атаковало войско Некремноса, крупного соперника Аргона выше по течению. Двойному удару аргонцы противостоять не смогли.

Непанта держалась в стороне, пока наконец не выдержала и, желая знать, что вообще происходит, разыскала Браги. К тому времени его войска контролировали большую часть Фадема. Лишь одна цитадель оставалась незахваченной, и он готовился к ее штурму.

– Ты что-нибудь выяснил? – спросила она. – Хоть что-нибудь?

– Насчет Этриана? Кое-что выяснил. Он там. – Браги показал на башню, которую собрался атаковать. – С Фадемой и тервола. Через несколько часов он будет с нами.

– Что, если они… – Она не договорила.

О подобном она не могла даже подумать.

– Если они с ним что-то сделают? Какой смысл, если они все равно ничего этим не добьются?

Его слова ее не убедили.

– Просто со злости.

– Гм… Фадема на такое способна. Но не она тут главная, а тервола куда умнее. Почему бы тебе не укрыться где-нибудь и не подождать? Через несколько минут начнем штурм.

Ожидание было невыносимым. Пришел чародей Вартлоккур и немного побыл с ней, пока его не позвали сражаться. Его присутствие успокаивало. Хотя они с Непантой не всегда ладили, он был частью ее жизни с самого детства и стал редким островком стабильности.

Сражение продолжалось намного дольше, чем ожидал Браги, и Непанта в конце концов задремала. Ее разбудили нестройные радостные возгласы. Вскочив, она бросилась к выходящим из захваченной башни солдатам, хватая за руку каждого, кто казался ей знакомым.

– Вы не видели моего сына?

Некоторые лишь смотрели на нее усталым пустым взглядом, другие качали головой и шли дальше. Затем появился Вартлоккур, выглядевший еще более измученным, чем остальные. Он шел, склонившись над кем-то, лежащим на носилках.

– Браги! – выдохнула Непанта. – Варт, что случилось? Где Этриан?

– Его нет, – бесцветным голосом еле слышно ответил чародей. – Они сбежали в последнюю секунду через портал. Как раз тогда, когда мы уже думали, что им от нас не уйти. И они забрали Этриана.

– Но… разве ты не мог их остановить? Почему ты их не остановил? – Она понимала, что срывается в истерику, но не могла сдержаться.

– Мы сделали все, что могли. Браги, возможно, ослеп. У нас ничего не вышло. Вот, собственно, и все.

Непанта взглянула на Браги, и истерика тут же отступила. Ослеп? Пытаясь спасти Этриана? Она расплакалась.

Мир ее состоял исключительно из оттенков серого. Сперва пропал Насмешник, теперь Этриан. Братья давно погибли. Никого не осталось. Какой смысл и дальше жить в столь жестоком мире?

Вартлоккур изо всех сил пытался поддержать ее, мягко ухаживая за ней, как и в течение многих лет. К подобному она была не готова, но и оттолкнуть его не хватало духу. К тому же утешала мысль, что у нее есть хотя бы единственная опора в его лице.

Она была не одна и знала, что никогда не останется одна. Вартлоккур не входил в число желанных мужчин, но, пока он жив, с ней рядом всегда был кто-то, создававший хотя бы крохотное ощущение безопасности.

В дверь постучали, и вошел солдат.

– Сегодня мы уходим. Браги собирается нанести визит королю Некремноса, но это лишь дымовая завеса. Мы заключили сделку с аргонцами, – усмехнулся он.

Они собирались оставить некременцев отдуваться за остальных? Что ж, неплохо. По последним данным разведки, некременцы намеревались ограбить солдат Браги, как только заберут свою долю у аргонцев. Захватив Фадем, люди Браги завладели величайшими богатствами Аргона.

– Как скоро? – спросила она.

– Как только будешь готова. У ворот шлюза ждет баржа. Тебе нужна помощь?

– Помощь? Какая? У меня ничего нет, кроме собственной одежды.

– Тогда я подожду и провожу тебя. Если ты не против.

Против она не была – как и против всего остального в те дни.

Большой приземистой баржей управляли некременские речные матросы. На борту ее были Майкл Требилькок и Арал Дантис, вместе с большинством сторонников маршала. Все утро двое юношей флиртовали с Непантой, желая поднять ей настроение. И когда баржа причалила неподалеку от некременской штаб-квартиры, она уже чувствовала себя чуть веселее, хотя и не могла избавиться от ощущения, что предает Этриана.

Непанта оставалась на борту, пока Браги и Вартлоккур наносили визит к некременцам. За ними по пятам следовали Майкл и Арал, наслаждаясь возможностью побыть рядом с центром власти. Ей ненадолго составил компанию Хаакен, брат Браги, пытаясь посочувствовать, но у него не слишком получалось. Хаакен был прирожденным солдатом, сражавшимся с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать, и так и не научился выражать свои чувства. Слегка коснувшись его руки, Непанта поблагодарила за заботу. Ей было его крайне жаль – от жизни он получал меньше радостей, чем она сама.

На берегу внезапно послышался лязг оружия, крики. Хаакен тотчас же метнулся на шум. Непанта последовала за ним. Увидев, что происходит, она едва не лишилась чувств – Майкл ввязался в драку не с кем иным, как с ее пропавшим мужем!

– Что случилось? – спросила она Арала.

– Он прятался в кустах, наблюдал за нами, а когда мы к нему подошли, начал драться.

Что он тут делал? Откуда он взялся? Почему не дал о себе знать? Наверняка он видел ее на барже.

– Хватит! Майкл, остановись! – взревел Браги, расталкивая зрителей.

Требилькок отступил, опустив меч. Его противник развернулся, и лицо его исказилось от страха, как у человека, угодившего в безнадежную ловушку.

Непанта налетела на него, заключив в объятия и уткнувшись лицом в грудь.

– Дорогой! Что ты делаешь? Где ты был? – и так далее, и так далее. Она понимала, что лишь бессвязно бормочет, а он не смог бы ей ответить, даже если бы захотел, но не могла остановить изливавшегося из нее потока слов.

– Возвращаемся на баржу, – сказал Браги. – Пора отправляться. Непанта, не спускай с него глаз.

Непанта не отпустила его даже тогда, когда стало ясно, что сам он рад их встрече куда меньше, чем она.

Потом последовала долгая совместная дорога домой, во время которой они предавались воспоминаниям и делились горечью по поводу того, как тервола по имени Чинь выставил дураками обоих. Насмешник не особо распространялся о том, что случилось с ним за время их разлуки, и Непанта поняла, что речь наверняка шла о чем-то весьма мрачном. У него появились новые шрамы, и от прежних приступов веселья не осталось и следа. Рассмешить его теперь было невозможно.

Со своей стороны она избегала затрагивать тему Этриана, и Насмешника, похоже, это вполне устраивало. Она думала, что ей удастся наконец вернуть к жизни прежнего Насмешника, выманив на белый свет его былое бесшабашное естество, но тут войско остановилось в окрестностях Троеса. Пока интенданты пополняли припасы, Насмешник отправился в город.

Назад его принес на носилках Хаакен Черный Клык. Об обстоятельствах случившегося Хаакен особо не распространялся, но Непанта вскоре заметила, как охладели к Насмешнику Черный Клык, Браги и Вартлоккур. Решив, что ее муж уже в достаточной степени выздоровел, она начала задавать вопросы.

Насмешник ничего не хотел говорить. Она пыталась и так и этак, но он молчал как камень. Он даже утратил всяческий интерес к сексу – с чем она не сталкивалась даже в самые тяжкие времена.

Войско шло по горам М’Ханд, пересекая ущелье Савернейк и приближаясь к крепости Майсак, восточному форпосту Кавелина. Все войско, от маршала до последнего пехотинца, аж кипело от предвкушения возвращения домой – кроме Насмешника. С каждым шагом на запад он становился все мрачнее. А потом сказал ей, чтобы она незаметно ускользнула и осталась в Майсаке.

– Зачем? – спросила она, глядя столь же подозрительно, как до этого Браги и Вартлоккур. – Может, все-таки расскажешь, в чем дело?

– Нет.

– Тогда я никуда не пойду.

Лицо его исказила мучительная гримаса, и он слегка смягчился.

– Не знаю, как быть. Я должен принять решение. Возможно, придется сделать кое-какую работу. Лучше, если моя жена будет в безопасности.

– Какое еще решение? Это как-то связано с тем, что случилось в Троесе? Потому ты и ходишь сам не свой?

– После Троеса, – признался он.

– Что там случилось?

Он попытался поделиться своей болью:

– Со мной связался представитель Праккии. Сказал, что Этриан у них. И я должен для них кое-что сделать, иначе он умрет.

– Праккии? Это еще что такое?

– Высшая Девятка. Правители Тайного королевства, которое пытается захватить мир. У них повсюду свои люди – Фадема в Аргоне, лорд Чинь в Шинсане, другие столь же высокопоставленные в Гильдии наемников, в Итаскии, везде. К таким, как я, они не знают жалости.

Он говорил так, будто знал обо всем из первых рук. Непанте стало страшно.

– Чего они от тебя хотят?

Насмешник замолчал и больше не произнес ни слова, как бы она ни пыталась его разговорить. Страх ее рос с каждой минутой.

– Откажись, – настаивала она. – Ты же знаешь, что они никогда не исполнят свою угрозу. Или?.. Похитители детей никогда так не поступают.

Но он уже принял решение и шел на риск в надежде спасти сына. И за это она его любила.

Лишь поэтому Непанта все же осталась в Майсаке. Подавив страх и загнав поглубже совесть, она молилась о том, чтобы ему не пришлось совершить нечто столь чудовищное, из-за чего позор будет преследовать их до конца дней. Она сидела в похожей на камеру комнатке, которую выделил ей командир гарнизона, тупо ожидая известий.

Однажды днем пришел сержант, запер дверь на замок и снова ушел. Теперь комната превратилась в настоящую камеру. Почему – ей никто не говорил, и она много дней ничего не знала. Люди, приносившие еду и выносившие горшок, смотрели на нее так, что ее охватывал ужас – будто для нее сооружали спроектированную на заказ виселицу.

Потом пришел Вартлоккур, осунувшийся и уставший. Он освободил ее под королевское поручительство, а когда они уже покинули крепость, направляясь в Воргреберг, обо всем ей рассказал.

Насмешник пытался убить Браги, но потерпел неудачу. И в итоге погиб сам.

Ее мир, лишь ненадолго возродившийся, рухнул.

5
1014–1016 гг. от О.И.И.
Собирается буря

Этриан спал, и ему снились сны. Он путешествовал по великой стране, каковой была Навами до конфликта с Нахамен, – большой трудолюбивой империей, не похожей ни на одну другую его времени.

В его сны ворвались шепчущие голоса, которые о чем-то спорили.

– Вряд ли это стоит подобного риска, Великий.

– Его нужно направить. Он должен завершить начатое.

– Но Сила, которую мы используем… У нас ее так мало. Если ничего не выйдет…

– Если ничего не выйдет – мы погибли. Но если мы не попытаемся, ничего не изменится. Ничем не лучше гибели.

«Каменный зверь и женщина в белом? – подумал Этриан. – Похоже на то». Но как он мог слышать их разговор?

Он спал и вместе с тем ощущал, будто пребывает где-то вне собственного тела, паря в воздухе и глядя сверху на скорчившуюся фигуру Этриана, лежащую между лапами каменного зверя. К его удивлению, этот мальчик во многом изменился. Он повзрослел.

Изменился и пруд. Он стал больше и глубже, а вода в нем – более мутной и грязной. Вдоль одного его берега росли обвисшие камыши, из которых доносилось кваканье. В воздухе роились насекомые. Поверхность пруда патрулировало семейство лысух с тусклым оперением. В трещинах передней лапы каменного зверя слепили гнезда ласточки. Еще одно гнездо из ветвей виднелось на высохшей старой акации, стоявшей здесь уже тогда, когда тут впервые появился Этриан.

Из пруда выползла черепаха и замерла, греясь на солнце.

– Мы делаем успехи. Он открыл дверь…

– Всего лишь щель, в которую даже лезвие бритвы не просунешь. Столько времени прошло… и чего мы добились? Пруд стал больше? Даже за десять тысяч лет Навами так не восстановить. Дверь нужно открыть полностью. Нам нужен приток силы. Забери его туда, Сааманан. Покажи ему.

– Слишком многим придется пожертвовать. Мы можем ослепнуть и никогда не увидеть К’Мар-Хевитан.

– Я знаю, чем мы рискуем. И тем не менее – иди. Слово произнесено.

– Да будет так, как ты скажешь, Великий.

Разговор продолжался, но Этриан потерял нить. Его новая сущность словно провалилась сквозь некую червоточину в далекое прошлое, в те времена, когда каменного зверя только что вырубили из толщи горы. По нему ползали мастера, полируя последние отметины от молотка и долота. Существо нависало над окружающим пейзажем, словно некий вечный страж, но пока еще это был лишь камень, которому придали форму.

Нахамен и Сааманан совершали между передними лапами зверя устрашающие ритуалы. Вместе с тысячами жриц низшего ранга они волокли жертвы на алтарь, вырывая сердца и наполняя ведра кровью, а воздух – вонью горящих тел. Омыв камень кровью, они обратились с призывом к небесам.

Их услышали, и к ним явился новорожденный бог, сгусток темной энергии, столь маленький, что женщины собрали его в корзину. Они подняли ее на спину каменного зверя, а потом спустили по лестнице, уходившей к самому сердцу чудовища. Там, после очередного обряда, они поместили свое новое божество и обязали его им служить.

Бог внутри каменного зверя рос, и вместе с ним росло его могущество. Он становился все коварнее и хитрее, и вскоре сестры поняли, что роли слуги и господина поменялись местами.

Сааманан сдалась Великому. Нахамен взбунтовалась и сбежала, став властительницей другой страны, а затем вернулась с флотом, драконами и темными наездниками.

Последовали яростные и бессмысленные войны, в ходе которых многое утратилось навсегда. Властелином теперь был каменный зверь, и сдаваться он не собирался.

Кто может убить бога?

– Встань, Избавитель.

Этриан с трудом вырвался из объятий сна. Пустынные земли Навами скрывались в ночной тьме. Над ним стояла едва различимая фигура женщины в белом. Он с трудом поднялся.

Что-то было не так. Казалось, до земли слишком далеко… Он повзрослел, став на много лет старше… Как такое могло случиться? Он осмотрелся. Пруд выглядел в точности так, каким он его видел во сне.

– Да. Многое изменилось. Прежде чем погрузиться в сон, ты слегка приоткрыл дверь. Теперь ты должен открыть ее полностью.

Этриан не ответил, вновь вспоминая аргументы, которые пришли ему в голову раньше, и добавляя к ним то, что узнал, подслушав разговор. И тем не менее он не мог заставить себя решиться. Что-то в глубине души подсказывало: время еще не пришло.

– Ты не показала мне, что делать.

Как долго они еще будут терпеть его попытки тянуть время?

– Ты все знаешь, Избавитель. Сила внутри тебя. Подари нам Навами, и мы вознаградим тебя, отдав тебе твоих врагов.

«Мои враги куда могущественнее, чем вам кажется», – подумал Этриан. Они даже представить себе не могли всю мощь Шинсана – собственно, как и он сам, хотя видел ее лично. Возможно, они полагали, что их Навами – вершина имперских достижений.

Скорее всего, властители Империи Ужаса сами были не в состоянии осознать размеры и силу того, что сотворили.

– Избавитель!

Он взглянул на раздраженно смотревшую на него женщину.

– Ты освободишь нас?

Он пожал плечами.

Женщина со злостью уставилась во тьму между лапами каменного зверя. Все ее существо словно кричало: «Я же тебе говорила!»

– Покажи ему, Сааманан.

– Показать мне – что?

– Прошлое. Дорогое для тебя прошлое, – ответила женщина, бросив дрожащий взгляд на каменного зверя. – День, когда умер твой отец.

– Рассчитай точно время, Сааманан. Ошибешься, и моего гнева тебе не избежать. А гнев мой может быть вечным.

– Великий хочет, чтобы я отправила тебя в день смерти твоего отца, – сказала она. – Чтобы ты знал, кому отомстить.

– Я…

– Закрой глаза. Сосредоточься на том, чтобы оставаться рядом со мной.

– Я бы предпочел увидеть мать. Она жива?

Женщина запела, и некая сила потянула за уголки души Этриана, мягко высвобождая ее и снова возвращая в бестелесное состояние. Опустившись на тюфяк, он полностью отдался во власть неведомой силы.

Но он уже принял решение: чтобы чего-то от него добиться, им придется потрудиться. И он вовсе не хотел, чтобы его возможности оценили в полной мере.

Он был свободен. Сааманан взяла его за руку, и они взмыли в вечернее небо над кошмарной пустыней, несомые силой воли и могуществом каменного зверя, поднимаясь все выше и выше, все дальше и дальше от одинокой горы.

Внизу тянулся бесплодный горный хребет, напоминавший лишь высохшие кости минувшего великолепия. Ни один островок лишайников не выделялся на монотонном сером фоне.

Пролетев миль пятьдесят или сто, они увидели землю, где все еще пышно цвела жизнь. Казалось, ее веселые зеленые пальцы тянутся к Этриану, приятно щекоча душу. Его охватило внезапное счастье от осознания того, что пустыня – это еще не весь мир.

– Это тоже было частью Навами, – прошептала Сааманан, посылая ему видение.

На мгновение он увидел оживленные города, бесконечные мили ферм, полей и тщательно возделанной земли. Теперь здесь правили джунгли, где обитали потомки Навами – дикари, которые пользовались каменными орудиями и охотились друг на друга ради еды.

Ускорив полет, они промчались над тысячей миль Империи Ужаса, прежде чем Этриан успел ее опознать, а потом еще тысячу, когда он наконец дал понять Сааманан, что это и есть земля его врагов.

Они пролетели еще тысячу миль, и еще, и еще, пока не добрались до Небесных Столбов и Столбов из Слоновой Кости, двух величественных горных хребтов, обозначавших традиционную западную границу Шинсана.

– Теперь понимаешь? – крикнул Этриан.

Лицо женщины помрачнело. Навами не могло и на десятую долю сравниться с тем, что она только что видела.

Они продолжили полет над просторами бассейна реки Роэ, быстро обгоняя солнце, затем пересекли могучие горы М’Ханд и начали снижаться над маленьким зеленым королевством Кавелин. Их путь лежал к столице Воргребергу, который когда-то казался юному Этриану огромным городом. Впрочем, город нисколько не изменился.

– Тихо. Не отвлекай меня. Я должна заглянуть в прошлое и отыскать нужный момент. – Сааманан сосредоточилась.

Они медленно снижались, пока не оказались среди башен замка Криф. Реальность вокруг замерцала, словно в быстрых отблесках далеких молний.

– Есть, – сказала Сааманан, слегка приоткрыв глаза. – Следуй за мной.

Она поплыла к стене, а затем прошла сквозь нее и скрылась из виду.

– Гм? – пробормотал Этриан. – Хотя… почему бы и нет? У меня ведь нет тела, которое могло бы помешать.

Он усилием воли заставил себя последовать за ней. По другую сторону стены сражались двое – один рослый и широкоплечий, другой невысокий и толстый. Оба рухнули на кровать. Рослый был без оружия; у того, что пониже, имелся нож. В спине рослого зияла рана.

– Отец! – вскрикнул Этриан. – Дядя Браги!

Они его не слышали. Сааманан протянула руку и мягко увлекла Этриана в угол.

Рагнарсон с размаху ударил рукой противника, державшей нож, о стойку кровати, и оружие улетело под шкаф. Насмешник, отец мальчика, кусался и царапался. Рагнарсон что-то кричал, но Этриан не слышал ни слова. В этой мертвой зоне до него не доносились иные звуки, кроме голоса Сааманан.

Рагнарсон, похоже, слабел. Из его раны лилась кровь. Перестав отражать удары толстяка, он попытался схватить его и удержать. Зайдя за спину Насмешника, он обхватил его рукой за горло, заведя ее себе за голову, а потом выгнул спину и резко дернул.

Захват был страшный. Этриан знал, что таким образом легко можно сломать человеку шею – его учил этому отец, когда ему было пять лет.

Насмешник яростно брыкался, извиваясь словно змея с перебитым позвоночником и пытаясь нащупать свободной рукой нож под шкафом. Браги его не отпускал. Насмешник достал другой нож и несколько раз вонзил его в бок Рагнарсона.

– Что все это значит? – простонал Этриан. – Они были друзьями еще до того, как я родился.

Сааманан не ответила, лишь слабо улыбнулась.

– Отец!

Сопротивление Насмешника ослабевало. Рагнарсон медленно поднял его на ноги…

И тут толстяк словно взорвался. Он притворялся.

Предвидя неизбежное, Этриан бросился вперед, крича и колотя обоих кулаками. С тем же успехом он мог бы сражаться с призраками.

Рагнарсон наклонился вперед, почти позволив Насмешнику его сбросить. Этриан умолял его остановиться, но тот вдруг резко откинулся назад, вложив в это движение всю свою силу.

– Нет! – крикнул мальчик.

Он услышал, как ломается шея отца.

– Идем! – Сааманан схватила его за руку.

– Нет! – Он попытался вырваться. – Не могу! Мой отец…

Взгляд ее стал испуганным.

– Нужно уходить! – Она поволокла его в стену.

Дверь спальни распахнулась, и ворвались брат Браги Хаакен, чародей Вартлоккур и несколько солдат. Комната ярко осветилась. Рагнарсон отпустил старого друга, и тот соскользнул на пол.

Этриан сопротивлялся изо всех сил, но женщина крепко его держала, таща сквозь стену. Он рвался назад, но она взмыла вместе с ним навстречу приближающемуся рассвету и понесла назад на восток. В конце концов он сдался.

– Теперь ты видел, как погиб твой отец, – сказала она. – Видел своего врага. Теперь ты избавишь нас?

– Почему они дрались?

На него обрушилась волна гнева.

– Мы использовали последние остатки своего могущества, чтобы тебе это показать. Ты все равно отказываешься? И из-за тебя мы сами себя погубили? Я его предупреждала…

– Хватит, – столь же гневно ответил Этриан. – Дай подумать.

Да, он видел, как отца убил лучший друг, но что-то тут было нечисто. Не потому ли Сааманан так спешила уйти, прежде чем все закончилось?

Он вновь вспомнил звук ломающейся кости, и его охватила ненависть – сперва к Браги Рагнарсону, а потом к тем, кто правил островом на востоке. Это они срежиссировали кошмарную сцену. Именно на это намекал тот старик… Орудия Империи Ужаса…

– Ладно. Я вас освобожу. Немного.

Он не сомневался, что женщина и каменный зверь представляли из себя нечто большее, чем хотели показать. Они что-то от него скрывали, и он опасался угодить в смертельную ловушку. Ему доводилось слышать немало историй о сделках с дьяволами.

Ненависть никуда не девалась, мешая трезво рассуждать и веля ему согласиться на предложение. Каменный зверь знал его слабое место и послал его именно туда, где могли пробудиться самые мрачные чувства. Ненависть была слишком сильна, чтобы ей противостоять.

Следовало освобождать их постепенно, подчиняя своей воле и вынуждая к сотрудничеству.

Сааманан пронесла его над пустыней и к исходу долгого восточного дня опустила между лапами каменного зверя. Теперь она еще больше походила на призрак, а голос расспрашивавшего ее чудовища напоминал шепот обиженного ребенка. Для злости у него не осталось сил.

Этриан решил освободить их чуть больше, ради себя самого. Уйдя в себя, он нашел нужный ключ и попытался восполнить их силы.

На него тут же обрушилась сила воли каменного зверя, и он пошатнулся, пытаясь сопротивляться. Его обманули – тот оказался вовсе не столь слабым, каким притворялся. Подавив панику, он собрал всю свою силу воли, и нахлынувшая на него волна постепенно отступила. Остановить ее полностью оказалось столь же непросто, как захлопнуть тяжелую дверь склепа. Но ему это удалось, окончательно и бесповоротно. Он попытался задвинуть напоследок засов с помощью вспышки гнева, но у него уже не осталось сил. Он полностью вымотался.

Он рухнул на свое спальное место.

Чудовище попеременно проклинало себя за неудачу и радовалось успеху. Ему удалось отобрать у Этриана в десять раз больше сил, чем тот был готов отдать добровольно.

Мальчик спал. Медленно тянулось время. Во снах к нему приходила женщина, снова прося об избавлении. Он не обращал на нее внимания, взращивая в себе ненависть.

Он уничтожит остров на востоке, пройдя с огнем и мечом по всей Империи Ужаса. Его войско разжиреет на телах убитых врагов. Они станут непобедимыми, и он поведет их на другой конец света, на бывшую родину, и отомстит за отца…

«Это не мои мысли, – подумал он. – Нечто вмешивается в мои сны».

Вскоре это «нечто» его покинуло, и сны вновь стали его собственными. Похоже, его странные спутники занялись другими делами.

Часто ему казалось, будто он прикасается к чужим далеким разумам, безотчетно забирая их знания и добавляя к своим. В чем-то он больше стал походить на своих пустынных спутников.

Сперва они радовались вновь обретенным силам, но со временем радость сменилась озабоченностью, угрожавшей перейти в страх.

И однажды он услышал:

– Избавитель! Проснись!

Кто-то яростно тряс его за плечо, но он пребывал в полусне, покинув тело и обследуя окрестности.

Пруд снова увеличился в размерах, и из него теперь текла вода, быстро исчезая в пустыне. Растительность и живность превратили берега короткого ручейка в яркий островок жизни, вступившей в борьбу с запустением.

Это было дело рук Сааманан, посвятившей себя возрождению родины. Ее же хозяину попросту хотелось шире распространить власть, чтобы найти новых поклонников.

Его продолжали трясти, но уже мягче. Этриан переключил внимание на лежавшее между лапами зверя тело. Мальчик вырос и уже почти стал мужчиной – высокий, мускулистый и смуглый, как братья матери. Лицо спящего напоминало лицо его дяди Вальтера, женившегося на шинсанской чародейке. Этриан с матерью жили в доме Вальтера, когда их похитили люди лорда Чиня.

Он представил себе будившую его женщину, теперь обретшую сущность. Внешне она выглядела девочкой-подростком, в которой только зарождалась будущая красота, но в глазах таилось глубокое прошлое. Взгляд ее был старше и мертвее, чем сама пустыня.

Этриан позволил себя разбудить.

– Избавитель! Ты должен нас освободить, или мы обречены.

Что они сочинили на этот раз?

– Покажи, в чем дело.

Женщина потащила его куда-то мимо пруда.

– Я дал тебе силу. Загляни в прошлое и покажи все с самого начала.

Она начала оправдываться, что для этого требуется вмешательство Великого, а он сейчас занят.

– Пусть бросает все свои дела. Скажи ему, пусть найдет время.

«Как я мог повзрослеть во сне?» – удивился он.

Похоже, виной всему были те разумы, в которые он проникал, сам того не сознавая. Он уже не был тем мальчиком, который переплыл пролив и бродил по пляжам Навами. Не был он и тем юношей, который летал взглянуть на смерть отца. Он стал кем-то другим, более уверенным в себе и полным решимости оставаться самим собой. На лице его появилось высокомерное выражение, а взгляд стал подобен взгляду змеи.

– Прошу тебя!

– Покажи мне. С самого начала.

В мозгу его отдался яростный рев каменного зверя, а затем на него, подобно шквалу копий, обрушились мысленные картины.

Враг приближался. Шинсан был уже в пустыне. Каменный зверь оживил горстку солдат, ждавших многие века, и те теперь уничтожали разведывательные группы Шинсана.

Глядя на все это, Этриан засомневался, сможет ли что-либо остановить Империю Ужаса. Что ею двигало? Неужели она считала необходимым завоевать даже бесплодные земли?

Каменный зверь пытался повергнуть Этриана в панику, и он не стал делиться с божеством силой. Солдаты уничтожили полдюжины патрулей, и разведчики больше не появлялись.

– Избавь нас! – умоляла женщина со слезами на глазах. – Они придут снова и уничтожат нас.

– Вполне возможно. Такова их натура. Кто тут хозяин?

– Великий.

– В таком случае помощи вы от меня не получите. Я не преклоню перед ним колени.

Этриан повернулся и, раздевшись, шагнул в прохладу пруда, чувствуя прикосновения рыб к ногам. В камышах гоняли птенцов водоплавающие птицы. Сааманан шла за ним вдоль края пруда, продолжая упрашивать из-за зарослей тростника.

– Ты создала настоящее произведение искусства, – сказал он. – Почему бы этим и не ограничиться? Патрули уже ушли.

Готовы ли они были сдаться? Естественно, нет. Шинсан не признавал поражений. Его солдаты наверняка попытались бы найти другой подход, собрав больше сил.

Что они станут делать, если Этриан попадет им в руки?

Он медленно улыбнулся. Шинсан мог оказаться тем самым рычагом, который требовался, чтобы одержать верх над каменным зверем. Этриан мог бы сыграть роль пленника, приветствующего спасителей. Откуда им знать, кто он такой?.. Если он не освободит зверя, тервола разделаются с этим ничего не значащим божком еще до того, как обратят внимание на обычного мальчишку.

Так или иначе, пока он жил, взяв время в долг, и мог рискнуть, ничего не теряя. У зверя был выбор – либо согласиться с его требованиями, либо погибнуть.

Возможно, зверь почувствовал, к чему клонит Этриан. Он рычал, угрожал, умолял, но Этриан не обращал на него внимания, сказав лишь:

– Когда будешь готов признать себя моим рабом.

По пустыне прокатился дьявольский смех. Каменный идол услышал величайшую шутку за всю свою долгую жизнь.

«Вот только вопрос, – подумал Этриан. – Как заставить бога сдержать слово после того, как ты силой вынудил его это слово дать?»

Выбравшись из пруда, он вернулся на место для отдыха, быстро высохнув в лучах пустынного солнца.

– Сааманан, иди сюда. Сядь. Расскажи мне обо всем.

Она заговорила, то и дело бросая испуганный взгляд на небо.

– Нет. Расскажи мне про дитя. Про маленькую девочку, которая выросла и стала жрицей. Про ее мать, отца, сестер и братьев. Расскажи, в какие игры она любила играть и какие песни пели за игрой ее подруги. – С неба словно опустилась черная, неодобрительная туча. Зверь знал, какие семена пытается посеять Этриан. – Расскажи свою историю, и я расскажу свою.

– Зачем?

– Потому что все мы когда-то были детьми, прежде чем стать теми, кем стали. В душе ребенка лежит путь к пониманию.

– Откуда у тебя такая идея?

– От врага. От лорда Чиня, тервола. Человека с черной душой, но выдающегося ума. Одного из учителей моего деда.

– Твоего деда?

– Вартлоккура. Его называли Разрушителем Империи. Он самый ужасный чародей из всех, когда-либо ступавших по земле.

– Не слышала про него. – Похоже, он застиг ее врасплох.

– Он – великий злодей этого мира. Ты бы могла его увидеть, если бы секунду подождала тогда, на западе. Он появился сразу после того, как ты кинулась в стену. – Этриан зловеще усмехнулся. – Возможно, он бы тебя увидел. И уж точно он видел меня.

Глаза ее округлились, и она с тревогой взглянула на небо.

Каменный зверь не обращал на нее внимания – он был слишком занят своими патрулями.

Этриан несколько недель близко общался с Сааманан, пытаясь отыскать в ней проблески человечности. И таковые действительно нашлись – в том не было сомнений. Именно они вынуждали ее «тратить впустую» силы на свое увлечение – возрождение пустыни.

Ему пришлось нелегко, ибо проблески эти лежали на большой глубине, словно алмазная жила, погребенные под многими слоями. Мягкое невинное существо с пустым взглядом, страшнее даже каменного зверя, превратившее свое сердце в сталь. Жрица…

Этриан вернулся к обычному жизненному ритму, отводя для сна самое жаркое время дня. Однажды ближе к вечеру он внезапно проснулся, инстинктивно вскочив и едва не подпрыгнув, пронзенный ужасом до глубины души. Каменный зверь швырнул чудовищной силы молнию, оставившую позади холодную алчную пустоту. Этриан принялся бесцельно расхаживать туда-сюда, собираясь с мыслями.

– Они вернулись! – рыдала Сааманан. – Они нас уничтожат!

Он ощущал страх каменного зверя, который сражался, но проиграл и в отчаянии обрушил на врага удар, подобный падению огромного черного молота. Если этот удар не достигнет цели – Навами обречено.

Обежав вокруг лапы зверя, Этриан вскарабкался ему на спину. Сааманан последовала за ним.

– Спускайся! – выдохнула она, добравшись до каменного затылка. – У него ничего не вышло!

Этриан вжался в обветренный камень. Воздух словно корчился в адских муках. Слышалось нечто похожее на шкворчание жарящегося бекона, только в тысячу раз громче. Гигантская барабанная палочка отбивала могучий ритм. Медленно повернув голову, Этриан увидел опускающийся на землю переливающийся столб пыли высотой в сотни ярдов, из которого таращились тысячи дьявольских хохочущих физиономий. Но сильный не по сезону ветер развеял пыль, и они исчезли.

Каменный зверь скулил, Сааманан молилась, но Этриан не обращал на них внимания. Взобравшись на макушку чудовища, он уселся скрестив ноги, лицом на запад, и, позволив своей сущности покинуть бренную оболочку, поплыл в сторону серых гор.

Он остановился, увидев нечто, стоявшее на вершине длинной пыльной дюны лицом к каменному зверю. К этому существу присоединилось еще одно, потом еще. Их силуэты словно окружало марево.

Подплыв ближе, Этриан понял, что дело не только в колебаниях жаркого воздуха – их одежды шевелил ветер. Теперь их было шестеро – нет, семеро. Тот, что посередине, выглядел ниже ростом и толще. На всех были гротескные маски с глазами из драгоценных камней, сверкавших в лучах пустынного солнца.

Тервола, понял он. Игры закончились, они явились сами.

К военачальникам присоединились солдаты Империи Ужаса. Их были десятки и сотни, и все они смотрели на каменного зверя.

Невысокий что-то сказал, слегка шевельнув рукой, и спустился с дюны. Один тервола и горстка солдат двинулись вперед, остальные остались на месте, словно приготовившись к долгому ожиданию.

Этриан метнулся к своему телу.

6
1016 г. от О.И.И.
Пустыня

Шикай взобрался на вершину серой дюны. У него болели ноги, и он весь вспотел. Он устал, и терпение его было на исходе. «Что я тут делаю? – подумал он. – Мое место – в Четвертом Показательном».

Он остановился. Ветер подарил облегчение, хотя и с трудом проникал сквозь полевую одежду. Он взглянул на все еще опускающийся вдали столб пыли. Другая пыль, принесенная ветром, собиралась вокруг его сапог.

– Весьма зрелищно, господин.

– Спасибо, Панку. Я решил, что это может заставить задуматься наших тамошних друзей. – Он уставился на одинокую гору. К нему подошли другие тервола. – Мне только кажется? – спросил он. – Или это в самом деле высеченное из камня существо?

– Думаю, да, господин, – сказал тервола по имени Мэн Чао. – Похоже, оно очень древнее.

– Возможно. Но оно живое. Именно это и есть источник всех наших бед. Поставьте за дюной портал. Я возвращаюсь в крепость. Скоро вернусь.

– Как пожелаешь, господин.

С трудом спустившись с западного склона дюны, Шикай заковылял к ближайшему действующему порталу.

– Слишком я стар для всего этого, – проворчал он.

– Господин?

– Просто говорю сам с собой, Панку. Не обращай внимания.

Шикай в очередной раз задумался, зачем он нужен здесь, на передовой, не будучи полевым офицером. Ради новизны? Он никогда не служил в боевом легионе.

– Панку, тебе вовсе незачем за мной таскаться, – сказал он, останавливаясь. – Я вернусь. Почему бы тебе не подождать?

– Только если прикажешь, господин. Иначе я не могу.

– Ладно. Если тебе не мешает усталость и солнце…

Преданность Панку приятно грела Шикая, – похоже, он все же чего-то стоит. Мало кто из тервола вызывал теплые чувства у солдат.

– Не мешает, господин.

Шикай переместился в штаб-квартиру Семнадцатого легиона. Не стал ли он чересчур зависим от колдовства порталов? Имелись в нем свои ограничения, о чем он никогда не забывал. Его собратья узнали о них во время прошлой войны на собственном горьком опыте. Крупное войско не могло полагаться на одни лишь порталы – те были слишком медленными и не обладали большой вместительностью. Ограниченно было и время их жизни. Лишь немногие могли одновременно работать на небольшой территории – иначе они мешали друг другу. И тем не менее они превосходно справлялись со своей ролью поддержки для небольших тактических операций. Но чтобы перебросить или снабдить припасами легион, самым практичным средством оставались старые добрые сапоги и колеса повозок.

А еще порталы бывали небезопасны – иногда люди просто исчезали. Подобное часто случалось во время войны на западе. Чародей Вартлоккур научился воздействовать на телепорт-поток.

Шикай вздрогнул.

«Спокойно, – сказал он себе. – Это лишь усталость действует на нервы».

Нервы были не единственной его проблемой. Его тревожило то каменное существо. О нем ничего не было известно, и осторожность в любом случае не помешала бы.

– Что там, господин? – приветствовал его Тасифэн.

– Мы нашли средоточие силы врага. Гигантское изваяние в виде животного, похоже вырубленное из горы. Я послал Су Шэня взглянуть поближе. Баллисты готовы?

– Они уже ждут, господин. Я сам их проверял. Кандидаты хорошо поработали. Каждая стрела настроена на силу удара и дальность полета. Нужен лишь кто-то, кто навел бы их на цель.

– Я этим займусь. Сколько всего стрел?

– Двенадцать, господин. Шесть в желобах, шесть наготове.

– Думаю, хватит. Эта проклятая тварь будет выглядеть так, словно над ней поработала моль, еще до того, как мы закончим. Идем посмотрим.

На поле возле крепости ждала батарея баллист. На первый взгляд они выглядели как обычные осадные орудия с рамами, желобами и воротами стандартного имперского образца. Особенными были луки и тетивы, подготовленные в чудотворных арсеналах, скрытых в сердце Шинсана. Даже лорд Сыма не знал их местоположения.

Из того же арсенала происходили и стрелы. Делали их из темного твердого тяжелого материала с вкраплениями серебра, золота и тускло-серого металла и увенчивали кристаллами в форме острых наконечников, от которых исходило яркое свечение.

– Интересно, сколько такое стоит? – спросил Шикай, потрогав стрелу.

– Целое состояние, – предположил Тасифэн.

– Не сомневаюсь. Взведи одну. И поставь мне здесь портал, чтобы я мог быстро перемещаться туда-сюда.

– Я уже организовал портал, господин. Вон там. Я думал, вы сами захотите их нацеливать.

Шикай нахмурился. Лорд Лунью прекрасно знал свое дело. Или – он сам был слишком предсказуем.

– Сперва – три стрелы с двухминутными интервалами. Если потребуется больше – я вернусь.

Он обвел взглядом расчеты баллист. Все они были кандидатами – обычным солдатам не позволялось управлять специализированным оборудованием. В неумелых руках оно могло оказаться слишком опасным.

– Эй вы – давайте стреляйте.

Свистнула тетива баллисты. Раздался чудовищный треск, и в воздух взмыла стрела, мелькнув подобно полоске ртути. Вместо того чтобы описать обычную, подчиняющуюся законам притяжения дугу, она поднималась все выше, пока не исчезла на фоне солнца.

– С двухминутными интервалами, – напомнил Шикай, входя в подготовленный портал. За ним последовал Панку.

Минуту спустя Шикай поднялся на вершину пыльной дюны далеко в пустыне и повернулся лицом на запад, ожидая, когда над горами появится серебристая искорка.

– Су Шэнь уже что-нибудь выяснил? – спросил он.

– Нет, господин. Он еще на полпути туда.

– Дайте ему сигнал, чтобы встал там, откуда мы можем его видеть, и ждал. Не хочу, чтобы он оказался слишком близко к мишени. Ага, вот и наша стрела.

Закрыв глаза, он напряг свое чувство тервола и коснулся летящей стрелы. Другая часть его разума нашла каменное существо, и он провел мысленную линию от стрелы к цели.

– Пора. Заслоните глаза.

Стрела устремилась к земле. Удар! На месте стрелы возникло множество светящихся шаров, словно сотня вспыхивающих друг за другом шаровых молний.

Шикай открыл глаза.

– Будь я проклят. – Он промахнулся на двести ярдов.

Ревущая горячая волна всосала песок на сотни футов от места удара. Образовался пруд пятидесяти футов в поперечнике, который бурлил и клокотал, словно перегретая вода.

– Можно погреть руки, – сказал Шикай.

Но от его самонадеянности не осталось и следа.

Он промахнулся. Это не могло быть случайностью. Он вновь повернулся лицом на запад, ожидая очередной серебристой молнии.

На этот раз он лучше сосредоточился, сохраняя контроль над стрелой до самого удара, – и почувствовал, как чья-то воля сопротивляется его собственной.

Он открыл глаза. Снова промах! Но на этот раз волна расплавленной земли ударила в бок каменного существа. Он почти попал в цель.

– Больше сила удара? – спросил он у других тервола.

– Нет, господин, – ответил один из самых старых, отправленный в ссылку лордом Го. – И дальность, и сила удара в полном порядке. Все дело в наводке. Что-то ей сопротивляется.

– Значит, мне не показалось?

– Нет, господин. Предлагаю навести следующую всем вместе.

– Однозначно, – кивнул Шикай. – Хочу увидеть, что случится при прямом попадании.

– Она уже летит, господин.

Шикай мысленно нашел стрелу и провел линию прицеливания. К нему присоединились собратья, создав из линий трубу, вырваться из которой стрела никак не могла.

Стрела устремилась к земле. Усилия чужой воли, пытавшейся отвести удар, оказались тщетны, и он попал в цель. Шикай открыл глаза.

Из ляжки каменного зверя вырвало куски расплавленного камня.

– Прямо в точку, – злорадно усмехнулся Шикай. – Прямо в точку. Теперь подождем.

Долго ждать им не пришлось.

– Там что, кто-то стоит на голове? – прищурившись, спросил он.

Глаза у него были уже не те, что прежде.

– Похоже, даже двое, господин.

– Любопытно. Можешь сказать, что они делают?

– Нет, господин.

Пустыню сотряс оглушительный яростный рев, казалось заполнивший всю вселенную. У Шикая застучали зубы. По пустыне промчались пылевые вихри, описывая в панике круги, словно перепуганные призраки.

– Приготовиться к обороне, – приказал он.

Что-то изменилось – все происходящее стало ощущаться совсем иначе.

– Там что-то происходит, господин, – сказал один тервола. – У передних лап этой твари.

Шикай снова прищурился.

– Скажите Су Шэню, чтобы немедленно возвращался! – бросил он.

В пустыню, словно ниоткуда, хлынули солдаты – конники и пехотинцы, батальон за батальоном…

– В боевой строй, господа. Мэн Чао – подготовь порталы для экстренного отступления. Господа, я возвращаюсь в крепость. Отдам необходимые распоряжения и сразу же вернусь.

Он поспешно спустился с дюны, спотыкаясь и оскальзываясь. Панку следовал за ним по пятам. Шикай надеялся, что соратники не решат, будто он позорно бежит, и их боевой дух не пострадает.

Если в военной структуре Шинсана и имелся изъян, то он заключался в том, что тервола далеко не всегда отвечали тем моральным требованиям, которые предъявляли солдатам, и порой чересчур поддавались эмоциям на поле боя.

Тасифэн удивился столь быстрому его возвращению.

– Лорд Сыма? Что-то пошло не так?

– Не здесь. Возможно, там я принял неудачное решение, и мы пробудили нечто весьма древнее и весьма неприятное. Сколько у нас осталось стрел – девять? Выпустить первые шесть с интервалом в тридцать секунд. Порталы настроить так, чтобы передовая группа могла, если потребуется, быстро эвакуироваться. Сообщи всем командирам легионов, что Семнадцатый ведет боевые действия и что они должны быть готовы выступить в любую минуту. Свяжись с Северной армией. Скажи, что я могу воспользоваться своим правом запросить подкрепление.

– Господин, мы сосредотачиваем слишком много порталов на слишком малом пространстве.

– Я понимаю риск, лорд Лунью. И я также уверен, что мы поймали чудовище за хвост, но оно может не захотеть нас отпустить. – Шикай повернулся к обслуживавшим баллисты кандидатам. – Тридцатисекундный интервал. Выпускайте первую стрелу.

Посмотрев вслед устремившейся на восток серебристой искорке, он шагнул в портал.

Положение в его отсутствие ухудшилось. Каменное существо окружало море воинов, и река из солдат уже текла к дюне. Люди Су Шэня поднимали облака пыли, пытаясь добраться до товарищей.

Над одинокой горой роились подобно тучам комаров летающие существа.

– Что это? – спросил Шикай.

– Всадники на драконах, лорд Сыма. Маленьких, вероятно, специально выведенных. Отсюда точно сказать невозможно, но всадники, похоже, не люди. Оуянь пытается разглядеть получше, но что-то ему все время мешает.

Шикай подошел к тервола, который сидел, скрестив ноги, перед вкопанной глубоко в песок большой серебряной чашей, раз за разом произнося одни и те же заклинания. В налитой в чашу воде появлялись туманные картины, а потом возникала некая помеха, и они расплывались.

– Стрела летит, господин, – сказал Панку.

Повернувшись, Шикай мысленно поймал стрелу и провел линию, соединявшую ее с гнавшейся за Су Шэнем волной солдат. Стрела попала точно в цель, превратив в пар батальоны. Брызги расплавленного камня выкашивали отряды.

– Стрела, господин.

Шикай швырнул эту стрелу и следующую за ней в быстро увеличивавшуюся орду вокруг каменного существа. В гуще солдат появились огромные дымящиеся прорехи.

И вновь пустыню сотряс рев.

– Похоже, кто-то очень разозлился, господин, – заметил Панку.

Шикай взглянул на ординарца, но лицо того оставалось бесстрастным.

– Мне тоже так кажется.

– Летуны, господин.

К дюне устремились тучи летающих существ.

– Приготовиться! – приказал Шикай. – Они могут быть опасны.

– Стрела, господин.

Шикай провел линию между стрелой и парившим в середине роя летуном. Когда погасла вспышка, он увидел несколько охваченных пламенем клубков, падавших на землю. Двое разделились пополам – всадники свалились с животных.

Остальные продолжали приближаться. Они метались туда-сюда, и их нелегко было сосчитать, хотя Шикай решил, что их по крайней мере полсотни. Над каменным существом собирались новые.

Он навел на цель очередную стрелу, сбив как минимум шестерых. Последняя стрела уничтожила еще четырех.

Перестав лавировать, они разделились на пары и тройки, устремившись к дюне.

– Маскировочное заклинание! – крикнул Шикай. – Визуальное смещение!

Дюну накрыла чернота. Казалось, будто все вокруг исчезли. Первые летуны пронеслись столь низко, что подняли тучу пыли. Всадники ударили светящимися копьями.

– Есть жертвы? – спросил Шикай.

– Нет, господин.

– Если кто-то будет ранен, немедленно отправляйте его через портал. Мы не можем оставить здесь никого, кого они могут использовать против нас. То же самое и с любыми пленниками – в портал. У кого-нибудь есть доступ к воздушному демону? Мэн Чао? Чего ты ждешь? Давай его сюда.

В дюну ударили мощные разряды, но тервола отразили бо́льшую их часть, и те полетели назад, какое бы колдовство ими ни управляло. Лишь немногие возымели действие.

– Су Шэнь вряд ли доберется, господин.

Шикай и сам это видел – он уже думал, как ему поступить. В крепости у него осталось три стрелы, и ему хотелось использовать их против каменного существа. Пожертвовать Су Шэнем? Нет.

– Панку, идем со мной. Я скоро вернусь, господа.

Вернулся он не столь быстро, как предполагал, – пришлось задержаться, чтобы взглянуть на большую карту и отдать новые распоряжения Тасифэну.

– Мы потеряли контроль над положением, – сказал он. – На их стороне слишком много сил, а на нашей слишком мало. Будем отвлекать их, пока сможем. Вот здесь. – Он показал точку на карте. – Наиболее вероятное место, где они будут прорываться на запад. Немедленно выдвигай туда бригаду. Пусть идут налегке – там чудовищная жара. Будем использовать порталы на полную.

– У нас их недостаточно, господин.

– Забери у других патрулей. Скажи, чтобы шли к тому ущелью и окапывались. Приказ всем легионам – немедленно направляться сюда и обеспечить подкрепление. Бери на себя любые инициативы, какие сочтешь нужным. Как только здесь будет достаточно людей, отправь еще одну бригаду. Мне нужно возвращаться – Су Шэню грозит опасность. Последние три стрелы выпустить с интервалом в минуту.

– Как прикажешь, господин.

Шикай рысью устремился к порталу.

– Панку, – задыхаясь, проговорил он, – похоже, я уже немолод.

– Если позволишь, господин: почему бы тебе не остаться в центре паутины, поручив остальное офицерам?

– Вполне разумные слова. Сам не знаю почему. Просто хочу быть на поле боя. Может, потому, что никогда раньше там не бывал.

Пройдя через портал, они поднялись на дюну.

Су Шэню приходилось несладко. Он был уже близко, но всадники намеревались окружить его, отрезав путь к бегству. Шикай взглянул на небо. Наездники на драконах кувыркались в воздухе, пытаясь победить демона Мэн Чао, который успел основательно проредить их ряды.

– Кто-то весьма неумело ими управляет, господин, – заметил повелитель демонов.

– Они вроде тех людей, что мы встретили в горах?

– Мертвецов? Да, господин. Однако наездники – не люди. Мы отправили экземпляр для исследования.

– Хорошо. Потери?

– Пока только двое, господин.

– Превосходно.

– Стрела, господин, – сказал Панку.

– Спасибо. – Шикай снова взглянул на уходящего от погони Су Шэня.

Чтобы спасти его, приходилось потратить по крайней мере одну стрелу. Шикай мысленно поймал оружие, вообразил линию его полета, и стрела устремилась вниз, уничтожив преследователей.

– Начинай эвакуировать солдат, – приказал Шикай. – У нас мало времени.

– Боюсь, его не хватит, чтобы все мы успели выбраться, господин.

Шикай представил себе размеры приближающейся орды.

– Выстроимся вокруг портала. Сперва отправляй солдат.

Мэн Чао задрожал:

– Как прикажешь, господин.

– Стрела, господин.

– Спасибо, Панку.

Шикай продолжал изучать противника. Пока что Су Шэню ничто не угрожало. Сбросить оружие на окружавшую каменное изваяние толпу? Или на тех двоих у него на голове…

Он прицелился, соединяя стрелу с каменной головой, но линия тут же ушла в сторону.

– Мне нужна помощь, господа. Целимся в голову идола.

Медленно и постепенно конец линии пополз к голове громадного зверя…

Стрела появилась слишком рано, и Шикай не сумел направить ее туда, куда хотел. Она попала в плечо зверя, выбив из него тонны расплавленного камня, пролившегося на толпившихся внизу солдат.

– Похоже, так ты нанес еще больше потерь, чем прямым попаданием, – заметил Мэн Чао. – Только взгляни, сколько их полегло.

Шикай не ответил, глядя, как по спине чудовища убегают две крошечные точки. Пытаться их настичь было уже слишком поздно.

– Мэн Чао, передай всем: как только ударит в цель следующая стрела, все, кто может, должны вызвать демонов и выпустить их на свободу.

– Тот, кто управляет солдатами врага, похоже, обезумел от гнева, – сказал Мэн Чао. – У него ничего толком не получается. Чем-то он напоминает злобного ребенка, ломающего собственные игрушки.

– Угу. Пусть злится дальше.

– Стрела, господин.

– Вижу. – Шикай взглянул на Су Шэня, который теперь мог добраться до места и без особой помощи. – Помогите мне, господа. Нужно попасть стрелой по морде этой твари.

Он представил себе жесткий железный лук, и к нему присоединились соратники, напрягая силу воли. На этот раз сопротивление было слабее – разум врага затуманила ярость.

Последняя стрела ударила в цель, и пустыня вновь содрогнулась от чудовищного злобного рева.

– Похоже, мы угодили в какой-то нерв, – заметил Панку.

– Похоже на то. Поднимайте демонов, господа. Сотник! Можешь быстрее загонять солдат в портал?

– Нет, господин.

– Ладно, в любом случае не расслабляйся.

Шикай повернулся, глядя на преодолевавшего последние сто ярдов Су Шэня. Его солдаты бежали легко и уверенно, как и подобает солдатам Шинсана, не бросая испуганных взглядов за плечо и избавившись лишь от того снаряжения, которое приказал бросить командир. Щиты и оружие оставались при них.

– Хорошие парни, – заметил Шикай.

– Это Семнадцатый, господин, – ответил Мэн Чао. – Бывший легион лорда Ву.

– Понятно, – улыбнулся под маской Шикай.

Мэн Чао говорил так, будто его замечание объясняло все, что требовалось знать об этом легионе.

Лорд Ву в свое время был великим тервола, но оказался в числе тех неудачников, которых соблазнили недавние политические события, и загадочным образом погиб в Ляонтуне, когда там находилась Восточная армия.

Появился гротескно завывающий демон, четырнадцати футов ростом и с полудюжиной рук, и запрыгал вокруг, проклиная того, кто его вызвал. Получив приказ, он развернулся, оценил силы врага и сменил облик. На глазах у Шикая он превратился в медного носорога эпических пропорций и галопом помчался навстречу противнику.

– Кто-то, похоже, не воспринимает задание всерьез, – недовольно вздохнул Шикай.

Сверкающий носорог протопал мимо Су Шэня. И, взревев от всей души, атаковал ближайших всадников, с грохотом описывая круги и раздавая налево и направо удары рогом. Одной его массы хватило бы, чтобы задавить противника.

– Ведет себя как клоун, но толк от него есть, – с неохотой признал Шикай, хотя и считал, что уважающему себя тервола не подобает держать в подручных демона с подобным темпераментом.

Демон снова сменил облик, превратившись в осьминога, сжимавшего в шести щупальцах отобранные у врагов мечи. На фоне солнца появился наездник верхом на драконе, который метнул в демона копье-молнию. Демону это не понравилось, и он исчез, заскулив словно раненый щенок.

В драку вступила еще дюжина чудовищ из потустороннего мира, быстро остановив всадников. Су Шэнь и его люди, тяжело дыша, взобрались на дюну.

– Сотник, отправь их в первую очередь. Они выбились из сил.

– Да, господин.

Шикай наблюдал за эвакуацией, казавшейся ему чересчур медленной. Дьявольски медленной.

Всадники продолжали приближаться, несмотря на серьезные потери. Окружив дюну, на которой расположился Шикай, они остановились в уважительном отдалении.

– Что, взяли? – рассмеялся лорд Сыма. – Нам теперь не уйти, да? Все, что вам требуется, – привести пехоту и покончить с нами, да?

Велев тервола сосредоточиться на ближайших пеших солдатах, он уставился на каменное существо. Неужели оно было настолько глупо? Если оно будет действовать так и дальше, все его войско погибнет до того, как сумеет вырваться из пустыни. Большая часть павших уже не годилась для оживления.

Шикая это радовало.

Он нисколько не сомневался, что повелитель мертвых намеревался пройти маршем по всему миру. А как только его войска вышли бы за пределы пустыни, численность их мгновенно бы выросла. Этим объяснялось, почему каменный зверь столь расточительно разбрасывался солдатами – он предполагал, что сложностей с пополнением не возникнет.

Вражеская пехота явилась в таких количествах, что тут же задавила собой демонов, постоянно атакуемых сверху.

Шикай оглянулся. Эвакуация шла успешно – по человеку за десять секунд. Шесть за минуту, шестьдесят за десять минут. Через портал прошли уже три четверти войска. Остальные выстроились вокруг портала. Тактический маневр удался.

«Пусть мне еще немного повезет, – подумал он. – Пусть порталы поработают еще несколько минут. Пусть эта каменная тварь и дальше глупо тратит своих солдат».

Ему нисколько не нравилось, что небольшая разведывательная вылазка превратилась в отступление с боем, угрожавшее втянуть всю Восточную армию в неожиданную войну. Большую войну в критическую минуту в истории Шинсана. Он предполагал, что по всей пустыне разбросано пятьдесят тысяч солдат врага, которые, похоже, перестали выходить из укрытия.

Шикаю действительно повезло – пехота противника последовала примеру конницы, решив окружить его, прежде чем перейти в атаку. И он успел шагнуть в портал за мгновение до ее начала. После него осталось эвакуироваться лишь одному человеку – верному Панку. Враг не обнаружил на дюнах никого – тервола забрали сверкающую молниями дыру с собой.

– Чего они ждут, господин? – спросил Тасифэн.

Прошло четыре дня, но враг не продвинулся на запад. В докладах разведки говорилось о царящем в рядах противника чудовищном замешательстве.

– Не знаю. Возможно, наш трюк сработал и мы их напугали. Может, они вообще никуда не пойдут.

– Ты так думаешь, господин?

– Не совсем. Но мечтать не вредно, если не слишком в это веришь. Так или иначе, поблагодарим судьбу за подаренное время.

Шикай не ожидал, что ему хватит времени, чтобы перебросить солдат в горы, и что они успеют там окопаться. Сам он точно не стал бы давать противнику подобного преимущества.

Он получил, что хотел, и даже больше. Две полевые бригады Семнадцатого легиона уже были на месте и ждали распоряжений. Части остальной Восточной армии собирались в крепости. Будь у него в распоряжении еще неделя, через порталы можно было бы доставить столько людей и чудотворных орудий, что их хватило бы для уничтожения втрое большей орды зомби, чем он видел возле одинокой горы.

Шикай почти не оставил тервола в своей армии. Войска шли по земле под командованием младших офицеров, а некоторые подразделения при необходимости перебрасывались через порталы. Он забирал тервола и чудотворные орудия также из Северной армии, в полной мере используя предоставленные лордом Го полномочия и не обращая внимания на предсказуемый гнев ее командующего.

Северная армия тоже была на марше, но не могла выделить сюда войска. Шикай приказал трем ее легионам занять оборонительную позицию вдоль западного берега Тусгуса, широкой реки примерно на полпути между бывшей штаб-квартирой Семнадцатого легиона в Ляонтуне и крепостью на краю пустыни.

Телепорт-порталы на территориях Восточной армии работали на полную мощность. Слишком многие мили отделяли крепость от ближайших главных сил легионеров.

– Су Шэнь, – позвал Шикай. – Доложи, как идет эвакуация.

Тервола поспешил к нему. После своего спасения он готов был служить Шикаю в любое время дня и ночи.

– Наконец-то нас начинают слушать, лорд Сыма. Похоже, нашим делам они верят куда больше, чем словам.

Речь шла о местных племенах, которым Шикай приказал эвакуироваться за его третью линию обороны, реку Тусгус. Не имея пока иных приказов, он намеревался заставить врага заплатить за каждую милю его продвижения, не дав ему никаких шансов укрепить ряды за счет местного населения.

Командиры его легионов считали, что он слишком остро реагирует. Он в свою очередь возражал, что лишь острая реакция спасла их тогда в пустыне.

– Лорд Чан, ты нашел лорда Го?

Шикаю отчаянно хотелось поговорить с начальником. Он подумывал о том, чтобы попросить разрешения взять себе дополнительных тервола на случай потери крепости. Хотя наедине даже Панку упрекал его за одно лишь предположение подобного.

Чан Шэн командовал Двадцать третьим легионом, располагавшимся к югу от Семнадцатого. Его тоже в числе десятков других тервола сослали в Восточную армию, хотя прежде он являлся членом Совета тервола. Он ненавидел лорда Го, ненавидел свое падение с вершин власти и ненавидел службу под началом сына свинопаса. Счастливым его точно нельзя было назвать.

Но прежде всего он был солдатом Империи Ужаса, и его армия вела войну.

– Нет, господин. Лорд Го залег на дно, и никто не знает, где он. Думаю, он не хочет, чтобы его нашли.

– Что ж, ладно. Иди поспи. – (Чан Шэн искал лорда Го тридцать с лишним часов.) – Он наверняка знает, что мы его разыскиваем, и у него несомненно есть повод скрываться. Буду считать это молчаливым одобрением моей просьбы поступать в соответствии с нашими нуждами.

– Господин, мне кажется, это значит, что ситуация в Матаянге вот-вот взорвется.

– Вероятно. Увы.

Вошел Мэн Чао, хотя он должен был сидеть в горах, и отдал честь лорду Лунью.

– Враг приближается, господин.

– Буду через несколько минут. Сколько их?

– Тридцать тысяч с лишним, господин. Только пехота.

Тасифэн взглянул на лорда Сыма, но Шикай молчал. Он поручил операцию в горах Тасифэну и Семнадцатому легиону, взяв на себя более важную задачу по руководству перемещениями армии. Не мог же он каждый раз бегать и проверять готовность каждой сотни! Он кивнул Тасифэну.

– Всем ясны правила? – спросил лорд Лунью. – Раненых немедленно отправлять через портал. Убитых со стороны врага – отправлять, если портал доступен; иначе – расчленять. У нас есть от десяти до пятнадцати минут, чтобы обезвредить тело, прежде чем его снова можно будет оживить.

– Всех проинструктировали, господин.

– Хорошо. Напомни им, чтобы не поворачивались спиной к упавшему врагу. Тот снова может подняться.

Шикай улыбнулся под маской. Похоже, не только он исполнял роль наседки.

– Как прикажешь, господин. – Мэн Чао вышел.

– Отправишься через портал, господин? – спросил Шикая Тасифэн.

– Может, чуть позже. Всего на минуту, понять их силу и тактику. У меня и здесь дел хватит.

Тасифэн слегка поклонился:

– Пойду проверю баллисты.

– Осторожнее со стрелами. – Шикаю удалось собрать всего сорок девять. Тасифэн объяснял, что большая часть чудотворного арсенала передана Южной армии.

– Конечно, господин.

– И следи за летунами. Воздух – наше слабое место.

– Да, господин. – Тасифэн снова поклонился и вышел, не желая больше беспокоить Шикая.

«Я весь на нервах, словно старая дева, – подумал Шикай. – Пусть будет что будет. Они хорошие люди, и у них позади тысячелетия опыта. Боевого опыта. У них лучшие солдаты. Если они не остановят это войско мертвецов, значит его невозможно остановить».

Почему он так нервничал?

Из-за драконьих наездников? Вскрытие не сообщило ничего полезного. Они были девяти футов ростом, невероятно крепкие и отчасти неуязвимые к Силе. Скорее всего, при жизни они отличались умом, хитростью и смертоносностью и обладали собственной Силой. В библиотеках Шинсана тоже не отыскалось никаких сведений о существовании подобных созданий в историческую эпоху.

Шикай не сумел выяснить, из-за чего возникла пустыня и кто построил города, руины которых остались в лесах рядом с ней. В самых древних легендах нашлось лишь мимолетное упоминание о великом каменном боге-хранителе востока, обращенном лицом к бескрайнему морю. Осторожное расследование подтвердило, что континент заканчивается недалеко к востоку от одинокой горы. Дальше не было ничего, кроме острова и океана.

Описание этого острова лишь подстегнуло любопытство Шикая. В докладах Ко Фэна о заговоре Праккии упоминался некий остров на востоке, давший убежище лабораториям заговорщиков и штаб-квартире главы всей операции. Остров, о котором читал Шикай, вполне соответствовал данному описанию. Не были ли эти армии живых мертвецов еще одной уловкой Праккии? Но как такое возможно? Вся Высшая Девятка, кроме Ко Фэна, погибла во время сражения при Пальмизано или раньше. И Запад, и Шинсан приложили все усилия, чтобы искоренить после войны все нижестоящие девятки.

Лорд Сыма подумал, что неплохо было бы высадить на тот остров войско и посмотреть, что там осталось. Заговорщики Праккии подчинили себе ряд весьма интересных чародейских сил, но лорд Ко не сумел ничего спасти. Бо́льшая их часть находилась под эгидой некоего Магдена Нората, эскалонского перебежчика, который хорошо хранил свои тайны.

Шикай быстро обошел крепость. Приготовления шли полным ходом, хотя и слишком медленно, чтобы успокоить нервы. Он глубоко вздохнул.

– Панку, идем, посмотрим, что происходит в горах.

7
1016 г. от О.И.И.
Интриги

Мгла уже собиралась ложиться спать, когда взволнованная служанка объявила, что госпожу хочет видеть король.

– Он здесь? – удивилась она.

– Мы попросили его подождать в библиотеке, госпожа, – словно извиняясь, ответила служанка.

Монарху никак нельзя было предложить прийти позже, в более удобное для визита время. Удивительно было уже то, что он просто заглянул сюда с улицы, хотя данный король и отличался весьма простонародными обычаями.

– Что ему нужно?

– Он не говорил, госпожа.

Мгла почувствовала, как в душе у нее все сжалось. Похоже, хорошего ждать не приходилось.

– Скажи, что я сейчас спущусь. Пусть ему нальют бренди.

– Конечно, госпожа. Мне разбудить Марту?

– Я сама оденусь.

Она не спешила, успокаивая себя напевными строками солдатского ритуала, которым пользовались воины ее родины. Из спальни она вышла лишь тогда, когда убедилась, что полностью держит себя в руках.

– Что-то ты поздно, – заметила она, входя в библиотеку, и тут же раздраженно моргнула – приветливый тон ее голоса показался фальшивым даже ей самой.

Король окинул ее равнодушным взглядом. Ее красота нисколько его не впечатлила. В его присутствии ей всегда становилось не по себе – казалось, будто у нее большая волосатая родинка на носу или багровый шрам поперек щеки. Ни его, ни Майкла Требилькока, ни Вартлоккура нисколько не интересовала ее внешность. Казалось странным и пугающим, что вокруг столько безразличных к ее обаянию мужчин. Это выбивало из-под ног привычную почву, повергая в неуверенность и растерянность…

– Я был рядом, в моем доме, и хотел с тобой увидеться. Решил зайти сейчас, чтобы потом далеко не ходить.

– У тебя усталый вид.

– Был тяжелый день. Прости мне мои манеры, – возможно, им следовало бы быть иными.

К встрече она все-таки оказалась не готова и слегка растерялась.

– В чем, собственно, дело? – выпалила она и тут же испугалась собственной резкости.

– Мне любопытно, что замышляете вы с Аралом.

«Проклятье», – подумала она, с трудом скрыв дрожь.

– Замышляем? Ты о чем?

– Скажем так: я заметил некие фрагменты, которые складываются в единое целое. Я всегда стараюсь поступать разумно и потому решил дать тебе возможность объясниться, прежде чем всерьез разозлюсь.

– В смысле? – Ей снова стало не по себе, по коже побежали мурашки.

Внезапно она поняла, почему Вартлоккур в городе. Если Браги считал, что кто-то должен прикрывать ему спину, значит он точно был уверен, что…

– Вот эти фрагменты: принцесса-изгнанница Шинсана, лишившаяся остужающего ее пыл влияния хорошего человека, который погиб у Пальмизано. Некий молодой торговец, достаточно богатый и влиятельный и, возможно, ослепленный ее прелестями. И тервола из штаба Западной армии лорда Суна, которые тайно поддерживают ссыльную принцессу.

У Мглы перехватило дыхание. Откуда он мог знать? Проклятый Требилькок! У него в самом деле имелся кто-то в штаб-квартире лорда Суна, хотя она надеялась, что ее подозрения ошибочны.

– И эти фрагменты сложились воедино как раз тогда, когда мои шпионы сообщили, что Шинсану угрожает внезапный кризис на матаянгской границе.

Боги! Неужели он обо всем знал? Неужели у Требилькока завелся шпион даже здесь, в доме?

– Удачный отвлекающий маневр, – продолжал король. – Тебя бы все это не удивило, будь ты на моем месте?

Речь его выглядела нарочито официальной – словно у чиновника из магистрата, подумала она. Голос его был напряжен, взгляд нервно блуждал, но Мгла была слишком занята своими мыслями, чтобы использовать его волнение себе на пользу. Уйдя в себя, она тщательно выбирала ответ, который не повредил бы ее честолюбивым планам.

– Ты прав, – наконец сказала она. – Со мной связывались люди из Шинсана, из традиционалистской группировки, противостоящей склонному к переменам лорду Го. Их беспокоит растущая нестабильность в империи. Я последняя из живых потомков ее основателя, Туан Хуа. Моя личность сформировалась во времена Двойного правления Принцев-Чудотворцев. Те люди считают, что я могла бы восстановить прежнюю стабильность и ценности, будь у меня такая возможность. Пока это лишь разговоры, из которых вряд ли что-то выйдет.

– Почему бы и нет?

– Со мной связывались по этому поводу и раньше. У этих группировок недостаточно власти или влияния. И что бы они ни говорили, на самом деле им нужна номинальная фигура, законный претендент, который сможет взять на себя их грехи после того, как они придут к власти. По сути, козел отпущения.

Слушал ли он ее? Соглашался ли с ней? Лицо его оставалось бесстрастным, словно у игрока.

– И ты на это не согласна?

– Нет. Ты прекрасно меня знаешь.

Король сцепил пальцы у себя под носом, и на мгновение показалось, будто он молится.

– Какую роль в этом играет Арал?

– Он торговец. Условия для торговли намного бы улучшились, если бы Шинсаном правил кто-то дружественный Кавелину. Он пытается собрать деньги в поддержку переворота. Мне не хватило духу разбить его надежды.

Король разглядывал корешки ее книг. Мгла надеялась, что слова ее выглядят достаточно правдоподобно. Она бесчисленное множество раз репетировала подобный разговор, зная, что он неизбежен, но рассчитывала, что он случится позже. Весь ее план рассыпался в прах – она не могла вспомнить заранее заготовленные фразы. Оставалось лишь рассказать бо́льшую часть правды и надеяться, что этого окажется достаточно.

Он глубоко вздохнул, похоже решив промолчать о своих намерениях. Мгла не сомневалась, что он затронет тему отправки секретаря с посольством к лорду Суну. В случае весьма вероятного успеха она лишилась бы всяческой надежды на поддержку со стороны торгового сообщества Кавелина. И у нее оставался только один реальный вариант – саботировать все усилия Пратаксиса. Эту черту она пока не пересекла и теперь понимала, что и не осмелится в дальнейшем. Наверняка король уже понял, что к чему, и теперь, в случае чего, вину возложат на нее.

Король играл в старую игру – дать злодею столько веревки, сколько тому нужно.

– Звучит неплохо, – наконец сказал он. – Кавелину пошло бы только на пользу. Если, конечно, удастся преодолеть исторически свойственную Шинсану косность. Иначе – какая, к дьяволу, разница, кто у власти?

Что? Он не собирался устраивать скандал? И готов был с ней согласиться? Несмотря на Пратаксиса? Она медлила, собирая в наступившей тишине все свое самообладание, но он, похоже, этого не замечал.

– О чем ты? – спросила она.

– О том, что я не возражаю против подобного плана. Но меня не особо радует, что ты вовлекаешь в него моих людей, не обсудив все предварительно со мной. И сейчас ты тоже в числе моих людей. Ты смотрительница Майсака, первой линии обороны против Шинсана. Сейчас имеет место то, что Дерель назвал бы потенциальным конфликтом интересов. И мне не хотелось бы лишнего беспокойства по поводу моей власти над ущельем Савернейк.

Сердце Мглы затрепетало. Откуда он мог столько знать? И знал ли? Или стрелял вслепую, используя в качестве орудия известную навязчивую идею об угрозе с востока?

– Понимаю. Тебе нужны гарантии. На что ты намекаешь?

Король едва заметно улыбнулся.

Она совершила тактическую ошибку – он действительно расставил сети, в которые она угодила. Проклятье! Ну почему он оказался настолько коварным?

– Не сейчас и не здесь, – сказал он. – Нам обоим нужно время подумать. И мне нужны свидетели. Вартлоккур и Нерожденный вполне подойдут.

– Ты что, никому не доверяешь? – притворно удивилась она.

– Теперь – никому. Да и зачем? Твои планы – лишь одна моя проблема. Я не намерен делать резких шагов, пока все не будет под контролем.

Она искренне рассмеялась, чувствуя, как к ней возвращается прежняя уверенность в себе. Он ответил улыбкой.

– Тебе следовало бы родиться на Востоке, – сказала она. – Из тебя получился бы выдающийся тервола.

– Возможно. Моя мать была ведьмой.

Об этом, она, естественно, уже слышала, но слова все равно застигли ее врасплох. Неужели он пытался что-то пронюхать магическим путем? Возможно, с помощью Вартлоккура? Она собралась спросить, но ее прервала служанка.

– Госпожа, там какой-то господин ищет его величество.

Мгла взглянула на Браги. Тот пожал плечами.

– Впусти его, – сказала она.

Ворвался адъютант короля.

– Сир, я повсюду тебя ищу. Ты нужен во дворце.

Вид у него был мрачный.

– Что случилось, Даль?

– Дело не терпит отлагательства, сир. Пожалуйста. – Молодой офицер бросил на Мглу столь мелодраматический взгляд, что она едва не рассмеялась.

– Поговорим позже, – отрезал король и вышел.

Она поняла, что какое-то время ей придется вести себя крайне осторожно – слишком деликатным стало положение, чтобы рисковать. Естественно, во всем была виновата она сама, заглядывая слишком далеко вперед, вместо того чтобы разобраться со всеми мелочами, неожиданно всплывшими на поверхность.

– Изыди, самоуверенность, – пробормотала она.

Время было позднее. Король и Вартлоккур сидели на ступенях в темном пустынном внутреннем дворе. Оба пребывали словно в полусне, якобы выйдя понаблюдать за зрелищным метеорным дождем.

– Вон летит крупный, – сказал чародей. – Там, за стеной.

– Как-то раз я видел один, который раскололся на два десятка кусков. Вот это точно было нечто. Вон еще один. – Он немного помолчал. – Я видел Мглу. Она вела себя чересчур уклончиво, и у меня возникло еще больше подозрений.

– То есть?

– Она участвует в некоем заговоре с целью вернуть себе трон. И вовлечена в него намного глубже, чем готова признаться.

– И?

– Проклятье, тебе что, нечего сказать?

– Что ты хочешь услышать?

– Дай хоть какой-то намек. Я прав? Она в самом деле во что-то ввязалась?

– Ты сам знаешь ответ, дьявол тебя побери. Зачем спрашивать? Естественно, да. Тот, кто добился трона, никогда не отдаст его без боя. Поставь себя на ее место. После смерти Вальтера здесь у нее почти ничего не осталось. Конечно, есть еще дети, но она не из тех, кто питает особые материнские чувства. Когда-то в Шинсане она владела по-настоящему многим, и теперь хочет вернуть потерянное.

– Значит, она все-таки уязвима. Посредством детей.

– Как и все мы. – Чародей помрачнел. – Они заложники судьбы.

– Она в самом деле могла бы вернуться?

– Не знаю. Мне неизвестно, что сейчас происходит в Шинсане. И я не хочу этого знать. Просто не желаю касаться политики и не хочу, чтобы она касалась меня.

– Но такого не будет.

– Да. Не будет. Никогда.

Какое-то время они смотрели на падающие звезды.

– Знаешь, – наконец сказал Вартлоккур, – на самом деле все равно, победит она или нет. Шинсан есть Шинсан.

– Ты не думаешь, что она может что-то изменить?

– Она не смогла бы, даже если бы захотела. Ей не позволят. Все их внимание приковано к тебе, ко мне и Кавелину. Когда-нибудь они явятся снова.

– Взгляни-ка! Почти как комета.

– Угу, – задумчиво кивнул чародей. – Это случится не сразу – позади у них несколько неудачных лет, к тому же они видят угрозу со стороны Матаянги. Они еще не до конца утихомирили территории, захваченные во время войны, и сейчас мечутся словно одноногая шлюха в день прибытия флота.

Усмехнувшись, Браги искоса взглянул на чародея. Вартлоккур обычно не выражался подобным образом.

– Если они дадут мне десять лет или хотя бы год, я буду только благодарен. Приму это как должное и буду очень рад, поскольку вряд ли нам удастся снова заставить их отступить. Думаю, если главной у них станет Мгла, это слегка отодвинет час расплаты и смягчит удар, когда тот наконец обрушится.

– Тебе решать. Только не забывай про О Шина.

– О Шина? – Речь шла о принце, который сверг Мглу и изгнал ее из империи лишь затем, чтобы после свергли его самого.

– Он не хотел идти на запад и постоянно был против. Именно потому его больше нет с нами.

– Знаю. Но тех, кто его сбросил, теперь тоже нет. Ого!.. Видел, какая громадина? Ладно. Подумаю еще несколько дней, выясню, что к чему, а потом соберу Гьердрума, тебя и еще нескольких, и мы решим, стоит ли ей помогать. И если да – сколь видимой будет наша помощь.

– Как я уже сказал – решать тебе, но если ты так поступишь, то наверняка пожалеешь. У тебя хватает хлопот и дома, которые куда больше заслуживают внимания. И будь осторожен с тем, кого включать в число этих самых «нас». У меня нет никакого желания снова связываться с Империей Ужаса. Если, конечно, они не нападут на меня первыми.

– Прости, что делаю поспешные выводы. Я подумал, что таким образом ты смог бы завести связи, которые помогли бы выяснить судьбу Этриана.

Чародей замер и медленно повернулся, уставившись на короля. Подумав, он кивнул.

– Возможно, – ответил он.

В библиотеке Мглы собрались трое. Двое склонились над серебряной пророческой чашей. И в чаше была не обычная вода – Мгла могла себе позволить намного более дорогую и надежную ртуть, обладать которой жаждал каждый провидец.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.