Мария Никитина
Все о челюсти и не только…

Смотрю из окна на заснеженную улицу. Фонари освещают кроны деревьев и тротуар, по которому куда-то бесконечно спешат пешеходы. Легкий снег, медленно падая, придает этой картине сказочность и умиротворение, вызывая из глубин памяти детские воспоминания и ощущения покоя, любви, беззаботности и счастья. Но то был другой город, другая жизнь, а теперь я смотрю из окна палаты отделения челюстно-лицевой хирургии N-ской больницы. Как я там оказалась? Скажу сразу, что пластическую операцию я делать не собиралась. Уже более 2,5 лет маялась с воспалением челюсти, никак не заживал остеомиелит. Не буду описывать все те бесконечные мучения и боли, выпитые антибиотики за время борьбы с болезнью, хотя это достаточно сильно отравляло мне жизнь. После того, как я в очередной раз пришла к челюстно-лицевым хирургам, надоедая им жалобами на боли, отек и лимфаденит, они сделали мне недвусмысленное предложение прооперировать «беспокойный» участок, сделав «ревизию челюсти». Тянуть дальше не было смысла, и со словами «я так измучилась, что, пожалуй, и соглашусь», – согласилась. Однако выражение «ревизия челюсти» навевало страшные мысли.

В назначенный день я появилась в 37 кабинете поликлиники, как было сказано в памятке для пациентов, подлежащих госпитализации. Там сидела медсестра, которая спросила меня: «В какое отделение собираетесь лечь?»

– В челюстно-лицевое.

– А в карточке есть запись о направлении на госпитализацию? – продолжила она.

– Нет. Договоренность с зав. отделением была на словах.

Она позвонила по телефону, ей подтвердили, что договоренность была.

– Идите сейчас к врачу, и пусть он напишет направление в карточке. Потом пойдете в приемный покой, это 7 корпус.

При этом она наклеила мне на карточку какую-то бумажку и сказала: «Смотрите, чтобы она не отклеилась».

– Хорошо, – ответила я и вышла.

Во время «прогулки» от поликлинического корпуса до 4-го, в котором располагалось челюстно-лицевое отделение, во мне созрело сильное желание побыстрее расстаться с тяжелыми сумками, которые приходилось носить за собой. Естественно, что, едва добравшись до места, я первым делом водрузила свои сумки на лавочку в коридоре. Мне необходимо было найти доктора, поэтому я постучала в ординаторскую и приоткрыла дверь. Там сидела только молодая женщина-врач.

– Здравствуйте, – сказала я, – Вы не подскажете, где можно найти заведующего отделением?

– Он в своем кабинете, – ответила она.

– А где его кабинет?

– Вы что, читать не умеете? – пренебрежительно спросила врач.

Сначала я растерялась от неожиданности, но потом, улыбаясь, поинтересовалась:

– А Вас что, совсем не научили с людьми разговаривать? – и, закрыв дверь, села рядом со своими сумками.

Недалеко от меня, на соседней лавочке, сидела девушка. Вскоре появился зав. отделением. Приблизившись к нам, он обратился к девушке: «Пойдемте». И они прошли к нему в кабинет. Какое-то время ничто не нарушало моего уединения и я с интересом разглядывала стенды, повествующие о том, о чем обычный человек никогда не думает, то есть о профилактике множества болезней. Но вот они вышли из кабинета.

– Все нормально, – спокойно сказал доктор.

– А я подумала… – начала девушка, показывая пальцами куда-то внутрь челюсти.

– Нет, все нормально, – еще раз повторил врач, прервав ее. Она поблагодарила его и направилась к выходу.

– Идите сюда, – обратился доктор ко мне.

– Мне надо направление в карточке написать, – разъяснила я.

– Давайте,– мы зашли в кабинет, он взял карточку и начал писать. – А какой у нас диагноз?..

– У меня там заключение КТ есть.

Зав. отделением открыл заключение.

– Ну, так и напишем.

Затем отдал мне карточку.

– Теперь идите в приемный покой.

Мы вышли из кабинета. Мои сумки сиротливо лежали на лавке. За то время, что меня не было, к ним успела пристроиться чья-то свернутая телогрейка. Складывалось впечатление, что какая-то тетя Дуня разложила тут свои пожитки.

– А можно где-нибудь здесь оставить вещи? – поинтересовалась я.

– Можно, пойдемте, – сказал он. Я взяла сумку и пакет.

– А это …эмм… тоже Ваше? – спросил врач, заприметив телогрейку.

– Нет, это не мое, – честно призналась я, и он повел меня в палату.

Оставив там сумки и узнав у врача местонахождение приемного покоя, отправилась туда.

В приемном покое мне пришлось проторчать часа полтора. Все это время я ревностно оберегала от отклеивания неразборчиво написанную бумажку, приклеенную к карточке. Наконец меня вызвали для оформления документов. Записав все мои данные, сказали: «Переодевайтесь, сейчас придет медсестра и отведет Вас в отделение нейрохирургии, оно в этом же здании».

– Да, но я ложусь в челюстно-лицевое, у меня и вещи уже там, и не надо меня провожать, я сама дойду.

– А почему у Вас на бумажке, приклеенной к карточке, написано «нейрохирургия»?

– Не знаю, – сказала я и подумала, что лучше бы мне было потерять эту бумажку.

Наконец процедура оформления была закончена, и меня положили в больницу.

В отделение часто поступали экстренные больные, бывало, что мест не хватало и людей клали на кровать в коридоре. Пациентов кормили хорошо. В палатах над каждой кроватью был свой светильник. Помещения систематически проветривались и кварцевались, подоконники, тумбочки и полы обрабатывались дезраствором. В отделении было тепло, и во всем соблюдались чистота, порядок и дисциплина. Врачи и медсестры улавливали каждое слово заведующего отделением и быстро выполняли необходимые действия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.