Галина Тевкин
Куколка Джой из рода Кью II. Мертвая синяя птица

Песня: «Танцуй со мной до конца любви»

Леона́рд Но́рман Ко́эн.

Она не успела опомниться, как то, чего ждала с таким нетерпением и, боясь признаться себе в этом, со страхом, произошло. Как будто что-то кольнуло в сердце, на миг закружилась голова, и она смотрит на мир чужими, странными глазами. Пугающий, чужой мир. Туда ли она попала… Разобраться, понять… Насколько верен выбор, удобен ли для Неё первый контакт. От этого зависит многое. В Её планы не входит менять Хозяев. Для этого нет времени. Что бы ни планировали там…

Джой с трудом раскрыла глаза. Неужели вчера они столько выпили? Голова нестерпимо болела. Вроде как обычно. Посидели с подружками. Повод был – Поль – наконец-то!!! – сделал предложение Джейн! Поплакались друг другу. Совсем не факт, что дело дойдёт до свадьбы. Сколько раз уже в самый последний момент всё срывалось! Но… приятно… помечтать. Какой кошмар – перед глазами всё плывёт, в голове что-то взрывается, стучит… Почти на ощупь, придерживая готовую разорваться голову, Джой доковыляла до ванной комнаты.

В зеркале отражалось явно женское лицо. Я знаю, что это называется зеркалом и для чего оно! Расширенные от ужаса глаза смотрели на Неё. Ничего, скоро мы подружимся.

Никогда! Ничего больше в рот не возьму! У меня галлюцинации… Последнее, что вроде бы подумала Джой.

Она успела перехватить управление мышцами и не позволила потерявшему равновесие телу Джой рухнуть на каменный пол. Поначалу было трудно – тело чужое, гравитация, атмосферные условия хоть и не на много, но отличаются. Зато это удобный момент полностью овладеть сознанием Хозяина и стать Джой. Очень удачно. Она может быть собой довольна. Всё идёт нормально. Звуки! Достаточно, как ей кажется, мелодичные. Они не ассоциируются с опасностью, не вызывают страх. Что это? Что надо делать? Но тело уже реагировало. Ноги сначала не очень уверенно, но вывели Её из ванной, привели в прежнее помещение, а руки из-под груды чего-то извлекли оглушительно звучащий прямоугольник. Палец нажал на какую-то кнопку. В радужной рамке осветилось, нашло Её глазами ещё одно женское лицо.

– Ну, подруга… Ещё спишь!

Она – Джой – лишь кивнула головой. Знать бы ещё, кто это!

– Мы с Джейн в полном порядке. С чего это тебя развезло?

Что ответить? Она – Джой откашлялась.

– Фи… голос… Тогда отдыхай, болезная. Мы сами. Но к вечеру, чтоб была… Проверим.

Звякнув, прямоугольник проглотил изображение. Она только успела глупо кивнуть головой. До вечера необходимо выяснить, кто такая Джой, Её Хозяйка. И эти: Джейн и вторая, которая говорила. Она посмотрела на часы. Оказывается, Она знает, что такое этот прилепленный к стене прямоугольник и что можно с его помощью определить. До вечера узнать бы, что значит «вечер» – сколько до него времени? Но Она не могла сосредоточиться. Ей не давало покоя только что увиденное лицо. Тоже женщина! И совсем не похожа на Джой! Как такое может быть!!! Ты или женщина, или мужчина! Это аксиома! Что здесь не так? Она принялась методично, не пропуская ни единой вещи, обращая внимание на мельчайшие мелочи, осматривать жилище Джой. Много, слишком много нефункциональных или Она не знает их назначения вещей. Одежда – тоже не понятно, куда и зачем можно столько всего надеть! Вещи для приготовления пищи! Запасы пищи! Всё в разрушительно излишних количествах! Вещи, которые должны служить для удобства существования! Зачем такое количество?! Всего!!! Жилище Джой ужасно! Какова же она сама! «Надо быть готовой ко всему» – готовили, предупреждали Её. «Но может быть, так здесь у всех», – мелькнула отрезвляющая мысль. «Не делай поспешные выводы». От этого тоже предостерегали наставники. Должно быть что-то ещё. Судя по всему, Джой достаточно взрослая. Чем она интересуется, чем занимается? Что? Где искать? Мелодичный звук отвлёк Её от размышлений. Телефон? Опять? Она «вспомнила» – так называется прямоугольник. Удивительно – память «возвращает» названия вещей, их назначение. Возможно, постепенно Она «вспомнит» всё относящееся к Джой. Только нет у Неё этого «постепенно». Но в этот раз, мелодично позвякивая, требовал Её внимания другой экран, побольше. Она уже знала, что надо что-то «нажать» – не как у нас – и пальцы сами – прекрасно работает мышечная память! – пробежались по клавиатуре. Разобраться с этим было проще простого. Жаль, не начала с этого устройства! Информация! Самое важное! Сообщения, статьи, подборка изображений! В статике. Движущиеся. Если внимательно всмотреться, вчитаться – о, Она понимает смысл причудливой вязи новых для себя значков! Правы были наставники – Её интеллект позволит относительно комфортное, быстрое «замещение Хозяина». Теперь Она сможет понять, чем и как добывает себе средства для существования Джой. Но заставило Её забыть о том, для чего Она начала разбираться с информацией, заинтересовало и привело в полное недоумение совершенно невозможное! Изображения! Женщины! И, судя по более массивному строению скелета и волосистости кожных покровов, мужчины! Все они были разные!!! Встречались одинаковые изображения. Но это были одни и те же люди в разных позах, одежде, в разном окружении. И вот это – разнообразие, мультивариантность одного и того же вида – приводило Её в полное изумление. Как такое возможно?! Один вид – а у каждого представителя свои отличные признаки, каждый по-своему сложен, у каждого свой цвет кожи, волос, цвет и разрез глаз, форма носа, рта… Да мало ли ещё… Все, все они были разные. Об этом наставники не предупреждали! Они и не могли этого знать! Понять и принять это было выше её сил!!! И в этот раз на нежную мелодию телефона Она ответила не сразу.

– Эй, ты как? Джил сказала, ты еле жива?

Это Джейн. Методом исключения определила Она. Джейн с испугом, почти с отвращением всматривалась в одутловатое лицо Джой.

– Ну…

Так отвечают, когда нечего сказать – память не подвела Её.

– Ты же никогда не болеешь, – настаивала Джейн. – С чего бы это? Зависть плохое чувство!

«Зависть»? Что это? Джейн думает, что раз она с Полем…

– Ах, нет! Ну и шуточки…

– Точно, тебе не до этого. Выглядишь премерзко. Что-то надо? Помочь?

– Всё есть. Отлежусь. Спасибо.

Она испугалась, что неуёмная Джейн может появиться у Неё дома. Совсем не ко времени.

– Смотри, подруга, не подведи нас.

– Джил привет. – выдавила из себя Она и прекратила разговор.

Несмотря ни на что, Она может гордиться собой: первый день, первый бой выиграны. Судя по часам, Она «вспомнила», что и как означают цифры и положение стрелок на циферблате – уже поздний вечер. Никто больше Её не потревожит.

Ник выключил ночное освещение. Свет хилого утра еле-еле пробивается через покрытое вековой грязью зарешёченное окно. В этом мрачном старинном здании, за толстенными стенами происходили такие же мрачные вещи. Но платили здесь очень прилично. Одно ночное дежурство, если не очень шиковать, позволяло не думать о хлебе насущном почти две недели. Для него, помимо всего прочего, это ещё и возможность спокойно поработать – давно пора довести её до ума – над диссертацией. Хотя в последнее время мысли Ника были заняты совсем другим, не имеющим никакого отношения к его специализации случаем. Так уж получилось, что в одно из дежурств санитар попросил его помочь с одним из постояльцев. В полнолунье обитатели этого богом забытого места становились особенно агрессивно активны. Приходилось давать им повышенные дозы препаратов и зачастую прибегать к физическим процедурам. Ника «восхищало» умение представителей этого направления медицины находить нейтральные названия тому, что совершалось в действительности. Он категорически настаивал на том, что не будет принимать участия в этих «процедурах». И обычно его не трогали. Но в ту ночь – Ник ясно помнит и разыгравшуюся непогоду, и мечущуюся в разрывах бешено мчащихся туч огромную оранжевую луну – без его помощи обойтись не смогли. В пустой комнате висел полуголый старик, обхватив похожими на когти худыми пальцами прутья решётки окна. Его лицо с горящими безумной энергией глазами было вдавлено в решётку. Санитар позвал Ника, ничего не объясняя. И право, что можно было сказать. Окно камеры, в которой содержался старик, как и положено, как и в остальных подобных помещениях Дома, располагалось высоко под самым потолком. Как старику удалось добраться до него и как он может висеть, держась только руками за ржавую решётку уже довольно долгое время, объяснить не получалось. Санитары принесли лестницу. Общими усилиями, с огромным трудом смогли палец за пальцем отцепить старика от решётки. Он практически и не сопротивлялся. На его исчерченном глубокими следами решётки лице блуждала улыбка. Акцентируя одному ему слышный ритм, старик повторял и повторял невнятные слова. Привлекло и поразило Ника выражение его блестящих, одухотворённых глаз. Чем-то старик отличался от остальных постояльцев Дома Призрения. Нарушая данное себе обещание – не интересоваться подробностями медицинских карт постояльцев, Ник разыскал дело старика. В стандартном файле кроме обычной информации оказалась ссылка на «дополнительный материал». Это ещё больше подстегнуло его любопытство. Нику пришлось покопаться в заваленных всякой всячиной высоких шкафах, пыльных коробках и кособоких ящиках, прежде чем он нашёл объёмистую картонную папку со старомодными тряпичными завязками. То, что оказалось в папке, превзошло самые смелые и, можно сказать, дикие его предположения. Рукопись! Ник, конечно, забрал домой разномастные, вкривь и вкось исписанные листы. Ему пришлось потрудиться, поломать голову, прежде чем удалось расположить в правильном порядке разного размера и качества – некоторые были просто обрывками обёрточной бумаги – листки. Забросив свои дела, Ник посвятил «расшифровке» невнятного почерка всё свободное до следующего дежурства время. Рукопись содержала лаконичный и достаточно адекватный рассказ о совершенно невероятных вещах. Содержание рукописи никак не подходило, не соответствовало старику-постояльцу. Или тому представлению о нём, которое сложилось у Ника. Поэтому Ник ещё раз поднял файл личного дела заинтересовавшего его постояльца. Удивительно – старик оказался рыбаком. Доставлен был из какого-то небольшого, у него даже не было названия, рыбацкого посёлка. Там, в глуши, обычно флегматичные, мало интересующиеся окружающим пожилые соседи обратили внимание на то, что со стариной Хомом случилось что-то неладное. И так, переходя от одной инстанции к другой, из одной клиники в другую, старик и его необыкновенная рукопись оказались в этом Доме Призрения. Видимо, Ник был не первым, кого заинтересовала необычная история старика, ни на миг не желающего расстаться со своими листами-криптограммами. Кто это был и почему ничего не было предпринято дальше, Ник узнать не смог. Здесь сменилось много народу – ординаторы, дежурные врачи, считающие себя крупными специалистами, санитары. Видимо, что-то не заладилось у его предшественника. Так бывает. И не только с такими мутными, трудно диагностируемыми случаями. В общем, Ник решил действовать, ничего не афишируя, на свой страх и риск. В каждое дежурство он находил возможность посещать камеру-палату старика. Постепенно тот, как казалось Нику, привык к ночным посещениям, возможно, и ждал их. Но разговаривать, отвечать на вопросы старик не хотел. Прошло немало времени, пока Нику удалось наладить с ним какой-никакой диалог. Это были достаточно обычные для подобного места разговоры. Простейшие бытовые вопросы вызывали ответы, которые тянули за собой всё новые и новые вопросы. Иногда Хом говорил спокойно и осмысленно. Это касалось всего, что связано с ловлей рыбы и, как ни странно, мифического центра подготовки космических полётов. Но найти связь между этими кардинально противоположными темами не получалось. Хом начинал волноваться, рассказывал совершенно фантастические вещи о замещении личностей, о необходимости найти Кристалл. Ничего из ряда вон – при его-то диагнозе. Старик впадал в тихое, обречённое отчаяние, когда понимал, что ему не верят. Вот это-то последнее, что ему не хотят поверить, удручало Хома более всего, доводило до приступов тихого бешенства. Особенно теперь он злился на Ника. Ник вызвал к себе доверие, навязал Хому своё сочувственное общество, заставил поверить в себя. Сегодня ночью Хом окончательно и однозначно отказался общаться с Ником. Так тому и быть, раздражаясь и злясь на себя, решил Ник. Что вообще он хотел от больного с таким диагнозом! Всё было понятно с самого начала. Не следовало поддаваться на соблазн удивительной истории необычного пациента. Такими или подобными историями пропитаны здешние стены. Его предшественник или предшественники поняли это гораздо раньше. И, даже не начали заниматься, в общем-то, обычным делом. Хватит попусту тратить время. Да и ночные дежурства он больше брать не хочет. Ник окинул взглядом убогую ординаторскую. Вряд ли он ещё сюда вернётся.

Она практически не спала. Но на удивление отдохнула хорошо. Ей досталось прекрасное молодое, сильное тело. Освоиться в нём не составляло труда. Странно было, конечно, ощущать незнакомые запахи, пробовать новую для себя еду. Но тело Хозяйки подсказывало Ей, помогало и в этом. Эти запахи мне приятны, эту еду, этот вкус я предпочитаю. Просто! Зря Она боялась! Разобраться с компьютером и прочей техникой в доме – с Её-то интеллектом – оказалось проще простого. Теперь Она знала или успокаивала себя, что знает о Хозяйке-Джой всё. Но перестраховаться стоило. Она не станет общаться с ближайшим окружением той, которая была Джой. Они знают её слишком хорошо. Лучше уехать. У неё – Джой есть загородный дом. Выяснить, что это и где. Там Она проведёт какое-то время. Пообщается с другими представителями населения, разберётся в здешней жизни, решит, где Его искать. Она отослала сообщение тем двум, что беспокоили Её вчера – они и есть «ближнее окружение». Пусть не волнуются. Срочное дело. Скоро вернётся. Судя по всему, так рано они не встают. Пустые разговоры и расспросы Ей не грозят. Она собрала сумку с самым необходимым, похвалила себя за быструю адаптацию и, кинув прощальный взгляд в большое зеркало на Себя-Джой, захлопнула дверь в жилище. На лифте – словарный запас Хозяйки полностью «уложился» в Её голове – Она спустилась в подземный гараж. В кабине лифта тоже было огромное от пола до потолка зеркало. Она легко разобралась со здешней техникой, но такие «простые» вещи ставят Её в тупик. Почему так много зеркал? Они боятся не узнать себя? Конечно! Ведь все такие разные. Неужели у них проблемы с самоидентификацией! Долго размышлять об этом не получилось. Машина Джой ужаснула Её. Это было просто чудовище! Как возможно управлять такой махиной на четырёх огромных архаичных колёсах! Почему она не выяснила ничего о транспортных средствах и способах передвижения! Инструкции не могут содержать слишком подробные рекомендации. Считалось, что Она способна правильно оценить обстановку и принять верное решение. Всё предусмотреть не могут даже Интеллекты Её Рода. Возвращаться, терять время на поиски соответствующей информации не хотелось. Она сообразила, как открыть дверь машины, как устроиться за рулём управления, как задать координаты конечной точки своего пути – название загородного (что это такое, она успеет выяснить) дома. Она всё ещё была слишком уверена в себе – и повернула ключ зажигания. Тут началось самое ужасное! Никто Её о подобном не предупреждал!!! Машина, отвратительным образом взревев, рванулась с места. Ей удалось каким-то образом справиться с управлением и выбраться из подземного гаража. Свет раннего утра ослепил глаза. Если бы Она могла сообразить как, то немедля повернула бы назад. Но на экране-схеме Её пути до загородного дома стрелка указывала вперёд. И уповая на свою удачу – иррациональное, не свойственное Ей состояние – и удивляясь, что начала верить таким несообразным вещам, Она выехала на по-утреннему пустынную дорогу. На Её счастье, машин в столь ранний час было немного. Доеду! Если сюда добралась, то уж… Не успела самодовольно порадоваться Она, как въехала в вынырнувшего прямо под колёса Её машины велосипедиста. Он появился, словно ниоткуда, вырулил с правой стороны из небольшой улочки. Завизжали, задымившись гарью, тормоза. Сморщенное переднее колесо велосипеда застряло под передним колесом машины. Отлетев на несколько метров, плашмя лежал на дороге тот, кто ехал на этом несчастном велосипеде. Кого Она сбила! Возможно, убила! Начинать с такого!!! Затряслись руки, губы, заметались обескураженные эмоции Джой. Но Она, никогда не терявшая присутствия духа и ясности мышления, и тут быстро приняла решение. У Неё хватило сил перевернуть застонавшего от боли мужчину. Он жив. Никаких необратимых изменений – Она проверила кости, внутренние органы. Сломана нога, вывихнуто плечо – это не страшно. Вот что с головой? Туда «влезать» Она побоялась. Вдруг что-то пойдёт не так. Мы разные. Насколько, в чём? Неспроста здесь все не похожи друг на друга. Мужчина застонал, пытаясь приподняться.

– Помогите мне сесть, – сделав над собой усилие, попросил он. – Я врач. Вроде всё не так плохо.

– Вам нужна помощь. Это хорошо, что Вы врач. – она всё ещё не знала значения всех слов. – Как вызвать помощь?

– Кого из нас сбили? – Он принял мою неосведомлённость за растерянность. – В телефоне. У Вас есть?

Видимо, лицо Джой не внушало надежды.

– Возьмите мой. В кармане. Первая кнопка.

Он говорил с трудом. Того и гляди потеряет сознание.

– Хорошо.

Стараясь причинить мужчине как можно меньше боли, Она нашла в кармане его куртки телефон. На первый же вызов незамедлительно ответили. Увидев на экране лицо Джой, приказали оставаться на месте и не трогать пострадавшего. Конечно. Она боялась причинить своим вмешательством дополнительный вред. Но шоковая боль была так сильна и, Она знала, очень опасна. Она решилась и до прибытия помощи держала уровень боли мужчины на приемлемом, по Её разумению, уровне. Медики, быстро осмотрев и сделав несколько уколов, увезли его в больницу. Она только успела собрать разлетевшиеся при падении вещи велосипедиста и размышляла, не очень понимая, что Ей делать дальше, как появились Стражи Порядка. Тщательно осмотрели место аварии, проверили документы Джой, составили, показав, где она должна расписаться, какие-то бумаги.

– Вам сообщат, что дальше.

– Я могу взять велосипед. Вернуть.

Страж только пожал плечами:

– Вы его очень порадуете. Сами-то вести сможете?

– Смогу.

– Тогда до встречи в суде.

«Кто мог предвидеть такое развитие событий? Я слишком быстро учусь. Всё ещё не в состоянии сдвинуться с места», – подумала Она. В машине надрывался телефон.

– Где ты? Как ты?

Из разделённого диагональю экрана перебивали друг друга Джейн и Джил.

– Мы знаем. Поль увидел. Случайно.

– Никуда не девайся. Мы уже едем.

Она попросту не могла ни о чём думать. Такое случилось с ней впервые. И какой бы ни была Джой, ей самой тоже непросто. Вот приедут «подружки». Что это такое – подружки? Они явно не семья. Не её семья. И не родственники между собой. Родственники, семья – это идентичность интеллектуальных показателей. У этих представительниц женского пола, да и у Джой показатели интеллекта были различными. В этом-то она разбирается! Причём у Её Хозяйки-Джой самые низкие результаты. Конечно, поэтому Она так быстро преодолела «барьер» и контролирует тело Джой.

Такая же, как у Джой, огромная, но не ярко-красная, а блестящая машина выскочила из плотного ряда засигналивших Ей вслед машин и резко свернула на обочину. Сюда Стражи отогнали машину Джой. Без лишних слов, только охая и переглядываясь, подружки помогли Джой перебраться в машину Джейн.

– Только не гони. Ещё одной аварии нам только не хватало, – попросила Джил.

– Сама она виновата. Почему без нас поехала! Вот и получила, – огрызнулась Джейн.

Странная логика. Или я теряю способность рассуждать.

– Как тебе не стыдно! Тут такое. Как ты?

Джил обернулась к почти лежащей на заднем сидении Джой.

– Как голова?

– Всё хорошо. Спасибо.

Девушки помогли подняться в «квартиру» – жилище Джой.

– Тебе надо успокоиться. Вот выпей.

Протянула стакан с бледно-коричневой, странно пахнущей жидкостью Джил.

– Не надо. Я в порядке.

– Ну, пожалуйста, – поддержала Джейн. – Мне всегда помогает. Ты же знаешь.

– Раз тебе.

«Может быть, мы, то есть Джой, Джил и Джейн, и есть семья? Только называется здесь подружки? Возятся они со мной…» Она не помнила, чтобы кто-то из Её семьи – настоящей семьи, там – так о Ней заботился. Да и поводов не было…

– Как ты?

Огромные, в изогнутых ресницах, медовые глаза, будто вставшие дыбом медного цвета крутые кудряшки – над ней склонилась Джейн. Она помнит и различает подружек Джой!

– Хорошо. Спасибо. Я что – спала?

– Спала, спала. Совсем немного.

– Я позвонила своему парню, – откуда-то сбоку раздался мурлыкающий голос Джил.

– Которому из них? – как бы невинно поинтересовалась Джейн.

– Можно подумать – Поль единственный! Сколько их было до и сколько ещё будет.

– Девочки, голова раскалывается!

Если они начнут выяснять отношения – никогда не уйдут! Она попыталась приподняться с глубоких подушек огромного дивана.

– Ой! Что это?

Глаза Джейн, как подобное возможно, распахнулись ещё шире.

– Это!

Она почти коснулась пальцем Кристалла!!!

– Джил, ты видела? Это что-то!!

Джил подошла, встала рядом с Джейн. На её обычно безмятежно спокойном лице отразился восторг изумления.

Она инстинктивно отпрянула и зажала Кристалл в кулаке. Этого не должно было случиться! Какой промах!!!

– Это бабкин? Точно! У твоей бабули чего только не было!

Первой пришла в себя и, сама того не подозревая, спасая Её, Джил.

– Точно! Точно! Дай посмотреть!

Протянула руку Джейн.

Только не это! Что может произойти, прикоснись Джейн к Кристаллу!!! Невозможно так рисковать.

– Оставь её в покое. Человек ещё не пришёл в себя, – опять помогла Джил.

– Хорошо, но шкатулку твоей бабки мы потрясём. Хочешь ты этого или нет, – согласилась Джейн.

– Да дай ты ей отдохнуть, наконец. Мы сейчас уйдём. Постарайся ещё поспать, – вмешалась Джил.

– Или поедем развеемся?

Энтузиазму Джейн не было границ.

– Никуда не хочу.

В это время у обеих подружек одновременно зазвонили телефоны.

– Ну так. Поль пригонит твою машину. И тот несчастный велосипедик прихватит. Не волнуйся. Я сказала, чтобы оставил внизу в гараже – гордая своим женихом, затараторила Джейн.

– Спасибо. Передай Полю – я благодарна.

– Мой парень выяснил, в какой больнице тот мужик. Его адрес и имя. Знакомый стражник сказал, что важно его навестить. Выяснить состояние. Может быть, извиниться. Заплатить? Если мужик не подаст заявление, тебя судить не будут. Только штраф. Скорее всего, права отберут на некоторое время. В общем, разберись. Ты умеешь. Всё у тебя на почте. Захочешь, поедем вместе.

Джил, видимо, всегда собранна и корректна. Я узнаю о них всё больше.

– Спасибо. Мне стыдно, что оторвала вас от дел. Переоденусь и сама доберусь.

– Как это сама? – изумилась Джейн.

– Как-как? Такси вызовет, – привычно снисходительно объяснила Джил.

– Если мы ей сейчас не нужны, поедем. Только за руль, пока всё не выяснится, не садись, – между воздушными поцелуями Джейн уже из дверей ещё раз предупредила Джил.

Ей необходимо отдохнуть! От всего! И подумать! Самое главное – Кристалл. От него, от его сохранности зависит не только выполнение миссии, но и само Её существование. Почти месяц зонд-разведчик на околопланетарной орбите искал подходящий для внедрения объект. Она не хотела случайного вброса, которые практиковались ранее. Не хотела менять Хозяев. Поэтому сама задала нужные параметры поиска. Последняя стадия спускаемой капсулы выстрела Кристаллом в нужном месте и в нужное время. Конечно, Джой подняла – не могла не поднять – упавший перед ней неизвестно откуда, похожий на сверкающую аметистовую друзу Кристалл. И вместе с Кристаллом приняла её! Какая ирония! Это уже Она в первую свою ночь здесь, проанализировав профиль Джой, решила оформить Кристалл в виде кулона. И всегда с собой, и меньше подозрений! И что из этого вышло! Как можно здесь что-то планировать! Что могло бы случиться, возьми Джейн Кристалл в руки! Надо быть осторожней! Они, конечно, забудут. Она позаботится об этом.

Пальцы пробежали, плотнее запахнув, по вороту шёлкового халатика. Потрясающее тактильное ощущение! Оказывается, Ей нравятся не только запахи и вкусовые предпочтения Джой. Трогать её вещи, одежду, постельные принадлежности, чувствовать их текстуру, вибрации, давление – огромное удовольствие. Эмоциональная составляющая Джой, несмотря ни на что, берёт над ней верх.

В комнате-гардеробе нашлось подходящее к случаю платье, туфельки, сумочка и даже перчатки. Совершенно новое, необычное, непривычное занятие выбора одежды и прихорашивания неожиданно подняло Ей настроение. «Я себя не узнаю». Она рассматривала отражение молодой женщины – своё отражение. «Я себе нравлюсь». Опасно давать волю эмоциям Джой.

У подъезда дома её ждал таксомотор.

Ник почувствовал, что не один. Немного тревожное, но, в общем, приятное чувство. Победившее любопытство заставило приоткрыть глаза. У двери стояла Она. Он зажмурился, вновь посмотрел – не сон! Его слепил фиалковый свет распахнутых ему навстречу глаз. Пусть подойдёт и заговорит – невозможность этого наяву сжала горло. И она подошла, смущаясь, улыбнулась. Ну же… от этого зависела его жизнь… услышать её голос!!! Но она только смотрела и молчала!!! Ник больше не мог ждать.

– Так это Вы собирались меня убить?

– Я? Вас? О, нет! Простите!

Низкий в таком небольшом теле голос срывался на дискант.

– Это Вы меня извините – пошутил. Так.

– По-шу-ти-ли… Зачем?

Румянец залил бледное, как лепесток магнолии, лицо.

– Сам не знаю. Растерялся, обрадовался, что Вы пришли. Простите меня.

– Обрадовались? Мне говорили… Неважно… Так как Вы себя чувствуете?

– Хорошо. Спасибо. Нет, правда – всё в порядке. Плечо вправили. Перелом закрытый.

– Да, я знаю. Но всё же… Не подумайте…

– Уверяю Вас – всё нормально. Это мне стоило быть повнимательнее. И как Вы управляетесь с такой громадиной?

– И сама не знаю, – очень искренне ответила Она. – Мне сказали, что Вас нельзя утомлять. Я, пожалуй, пойду.

Нику хотелось, чтобы она осталась. Ещё. Хоть на немного. Но как попросить? Как задержать?

– Мы не познакомились! – выпалил он.

– Ах да! И ещё, – она растерялась, вспомнила только сейчас, – вещи. Ваши вещи. Я всё собрала. А вот принести забыла.

– Ничего страшного. Уверен, Вы вернёте. Самое ценное там – телефон.

– Конечно, конечно. И не сомневайтесь – я заплачу. И за велосипед, и вообще – сколько понадобится.

– Заплатите? За что?

Он опять ляпнул какую-то глупость! Она подумала…

– Ну как же… Мне сказали… Я не знаю… Сказали, что надо с Вами обо всём поговорить, договориться.

– Вы из-за этого пришли? Не бойтесь. В суд я подавать не буду. И всё остальное тоже не надо. Телефон только верните. И сумку, – с трудом заставил себя попросить Ник.

– О… Я всё сделаю. Я только хотела всё сделать правильно.

Ник не понял, как это получилось, – её в палате не было. Вот была, и её не стало. Может быть, просто показалось?

Привиделось? Наркоз ещё не полностью… Он был и сам виноват в этой глупой аварии. Задумался, разогнался, не вписался в поворот и вылетел на дорогу прямо под колёса джипа-людоеда. Сам момент падения чётко не помнится. Но он постарался, как смог, сгруппироваться, ослабить удар. Потом – резкая боль… Размытая белизна склонённого лица… и глаза! Бездонно фиалковые глаза. Этой девушки! Как будто маленького, она убаюкивала его. Его голова лежала у неё на коленях. И не было ни боли, ни страха, ни… Пока бригада скорой помощи ни начала «спасать» его. Хорошо, ребята оказались знакомыми. Быстро и по возможности аккуратно довезли, устроили одиночную палату.

Ник посмотрел на свою забинтованную голень. Нет, она приходила. Точно, приходила! Остался еле заметный «шлейф» – аромат чего-то лёгкого, но в то же время вяжущего. Вкус недозревших яблок, айвы? Сам становлюсь шизоидом – кто сравнивает запах и вкус? Самоиронией попытался заглушить тревогу Ник. Она здесь была! Как бы невзначай провела ладошкой по его гипсу. Всё можно объяснить. Всё, кроме моего поведения. Она приходила – и я её обидел. Практически выгнал. Что она подумает обо мне? Придёт ли ещё? Как мне её найти? Она не захочет! Даже слышать о нём не захочет!

Паника нарастала. Липкая волна страха могла затопить его. Ник изо всех сил вдавил кнопку тревоги. Вбежала взволнованная сестричка:

– Что случилось, больной?

Проверила повязку на плече, гипс.

– Вам не должно стать хуже.

Ник вцепился ей в руку:

– Успокоительного. Пожалуйста.

– Хорошо, хорошо. Не волнуйтесь.

Сестра осторожно высвободилась из его пальцев. Стараясь держать себя в руках, Ник ждал.

– Что случилось, дружище?

С этим дежурным врачом Ник тоже был шапочно знаком. Пересекались где-то.

– Думаю, реакция на стресс.

– Запоздалая немного. Ничего. Поставим тебе капельницу – проснёшься как новенький.

Нельзя было мне спать. Я мог узнать у Стражей её данные. У них всё есть… Не беспокойся – Ник снова погружался в фиолетовый сумрак – я приду…

Всю дорогу из больницы домой Она не могла найти себе места. Она не понимает, что происходит! Происходит с Ней, вокруг Неё! Она не может действовать, находясь в неведении. Подобные ситуации в Её подготовке не рассматривались. Наконец, расплатившись – и этому пришлось научиться – она заперлась в квартире. Вереница событий сегодняшнего дня встала у Неё перед глазами. За один день, а сколько всего произошло. Она только хотела остаться одна! Но возникали непредвиденные, невозможные ситуации! Она не знала, как себя вести, что делать! Ни с чем подобным Ей не приходилось сталкиваться в своей, да, именно в своей, жизни! Оставалось полагаться на эмоциональную составляющую Джой. Но это ни к чему хорошему не приводило. Она лизнула остатки жидкости, которой поили Её Джил и Джейн. Как она могла это выпить?! Такая концентрация! Её интеллект был затуманен бромидами. Не мудрено, что она забыла об осторожности. И чуть всё не испортила! Особенно с Кристаллом! Она так готовилась! Это так важно! Нельзя терять над собой контроль! Что бы ни случилось. А эта поездка – визит в больницу. Почему она не взяла собой вещи этого мужчины? Куда так торопилась? Прежде чем ехать, могла разузнать о нём. А так он решил, что Она хочет купить его молчание. Фи… Почему же «фи»? Это совершенно ничего не значащая эмоция Джой. А мне совершенно ни к чему ни этот суд, ни эта возня вокруг. Она здесь уже достаточно времени. А ещё ни в чём не разобралась. Задача у Неё не простая. Тратить время и интеллект ни на что постороннее нельзя. Она спустилась в гараж. Её машина, как и обещала Джейн, была на месте. Может быть, мы всё-таки семья? Имена, как и у наших семей, – у всех на Дж? Но нет, у нас семья – это уровень интеллекта. А здесь – что общего между глупышкой Джой, легкомысленной Джейн и умненькой, уравновешенной Джил?! Да ничего! Подружки?! Вопросов больше, чем ответов. И нужно ли всё это для выполнения Её задачи? Разбираться в этом у Неё нет времени.

В машине, как она их и свалила, нашлись и куртка, и сумка, и кепка того мужчины. Всё это оказалось придавлено сломанным велосипедом. Жених Джейн – Поль, кажется, тоже не блещет умом. А где телефон? Она поняла, что для сбитого Ею мужчины это очень важно. Для всех здесь важна постоянная «связь» с кем-то. Она вспомнила беспрестанные звонки своих подружек. Удивительно! Что им дают эти бесконечные разговоры! Мужчина… Не только женщины, но и мужчины здесь разные. В этом она убедилась, когда к месту аварии прибыли сначала Стражи, а потом скорая помощь. И как они все друг друга различают, помнят? Что ж, если понадобится, если будет нужно для дела, она и этому научится. Телефон нашёлся. Он завалился в щель между передними сидениями. И зачем эта штука! В очередной раз возмутила Её безобразная конструкция кабины, когда Она пребольно ударилась об огромный руль. Чужой телефон в Её руке, завибрировав, вновь начал настойчиво и мерзко звенеть. Ей повезло – у Джой была очень миленькая мелодия звонка. Она подавила в себе первый порыв – ответить. О чём и как говорить? Достаточно с Неё уже тех, с кем Она вынуждена поддерживать отношения. Надо побыстрее вернуть ему вещи. Наверняка кто-то волнуется, разыскивает. При чём здесь это – она должна побыстрее «освободиться» для решения только своих задач. Значит – снова возвращаться в больницу. Это опять такси. Довольно дорого получается. С простыми вещами вроде денег, расчётов, всего, что связанно с финансами, всего, где не требуются эмоции, она разобралась легко. У Джой есть деньги. Так называют эквивалент независимого существования. Удачные капиталовложения, семейный капитал. Трогать его Джой права не имеет. У себя дома сталкиваться с подобными проблемами – оплатой, финансами – Ей не приходилось. Слишком высоко в иерархии стояла их семья. Но Она разобралась и сможет обеспечить и себя-Джой и все свои нужды. Пользуясь услугами такси второй раз, Она смогла и оценить мастерство водителя, и рассмотреть постройки, вдоль которых они ехали. Было всё немного странно, но уже достаточно привычно. Я быстро адаптируюсь. Это хорошо. Скоро смогу заняться поисками. С этим, с этим происшествием, можно считать, покончено.

В этот раз Ей сказали, что Ник, так звали сбитого Ею мужчину, спит. И если она хочет, на сестринском посту можно оставить сообщение. Но Она сочла за лучшее самой занести вещи Ника к нему в палату. Ночная сестра в каком-то «помутнении» позволила фифочке это сделать. В мертвящем свете ночника лицо Ника казалось восковой маской. Она – не Джой, это Она – искренне пожалела его. Но он молод – скорее всего, ровесник Джой, может быть, чуть старше. Здоров и быстро поправится. В этом Она уверена. Будить не стоит. Покой и сон необходимы ему прежде всего. Она сложила вещи на стул у кровати. Сверху положила телефон. Немного подумала. У Джой в сумочке есть изящная записная книжка. Так и написано на этой бесполезной вещице – «для записей». Будет правильно оставить свои координаты. Она написала несколько фраз. Засунула вырванный листок под телефон. Это был первый вырванный из этой книжки листок! Ну и Джой! Теперь всё. Она тоже может и должна отдохнуть.

Ник проснулся отдохнувший, с ощущением абсолютного здоровья и счастья. Даже и не сразу вспомнил о тяжёлой, закованной в гипс ноге. Что-то снилось ему такое… Не передать. Не мастер он до девчачьих эпитетов и сравнений. Что бы то ни было, чувствует он себя прекрасно! Палата залита утренним светом, и… его вещи! Вот сюрприз! Откуда? Но прежде всего – телефон! Вот он – из последних сил позвякивает, напоминает о разрядившейся батарее. Нужна подзарядка. Позвонить! Кому? Боясь, что каждую секунду телефон «сдохнет», Ник послал сообщение. Она прибежит, нет сомнения, и принесёт всё, что нужно. У Александрин волей случая были ключи от его холостяцкого жилья. Ник осмотрел вещи. Сумка, куртка, кепка – всё в полном порядке.

– Кто принёс? Когда?

Зардевшись, от смущения утренняя сестричка пролепетала, что по смене передали о какой-то фифе. Она ночью принесла вещи.

– И что? Ничего не сказала? Ничего не велела передать?

– Я больше ничего не знаю.

Рассердилась девушка. Сами не могут разобраться, а я отвечай. Чем важнее, тем противнее.

– Хотите, спросите у ночной. Вот Ваши таблетки. Что-то ещё?

Ник махнул рукой. Пусть уходит. По опыту он знал, как раздражает персонал вот такое поведение больных. Ни в чём-то сестричка не виновата. Ни в том, что проспал приход незнакомки. Это была именно Она. На вещах остался еле уловимый след – её аромат. Никто не виноват в том, что она не захотела его будить. И даже не оставила никакой записки. Ничего. Он для Неё не существовал. Настроение такое приподнятое, свежее, радостное, совершенно испортилось. Он больше не позволит себе позорного приступа страха. Вчера он вёл себя безобразно. Но вернулась боль во вправленном плече, нестерпимо болела огромная, весящая тонну нога. Не хотелось ни поправляться, ни жить, ни думать о чём-либо. А подумать надо бы. Нечего корчить из себя несчастного инвалида. То, что с ним происходит, – классическая реакция на стресс, боль, травму. Плюс усталость, разочарование в работе, проблемы в личной жизни. Да полно, есть ли она у него – личная жизнь? За дверью палаты послышались голоса. Женщины – одну из них он точно знал – разговаривали на повышенных тонах.

– Я сказала – войду! И войду! Нечего мне запрещать!

Вот она – моя личная жизнь! Не заставила себя ждать!

Практически отталкивая невысокую медсестру, в палату ворвалась Александрин!

Она была прекрасна! Прекрасно комична в своём праведном гневе. Ник не мог не улыбнуться.

– Вот ты где! А я-то думала, что, почему? – зачастила, оглядывая палату, Александрин. – Они не хотели меня пускать! Что с тобой случилось?

Ник показал загипсованную ногу.

– Как? Где? Бедненький! За тобой хорошо смотрят? Всё сделали правильно? Я заскочила к тебе. Вот зарядка. Ты поэтому мне ничего не сообщил? – спрашивала и сама же отвечала Александрин.

– Что тебе ещё надо? Почему не сказал? Ах да – не мог. Как здесь кормят? Ну тебя-то – хорошо. Нет, ты, наверное, ещё не ел здесь. Вчера упал? Конечно! И сразу мне позвонил. Душка!

В палату заглянула сестра:

– Обход.

Александрин, занятая своими восторгами, не обратила внимания на предупреждение.

– Александрин, притормози. Тебе пора уходить. Обход – нельзя.

Александрин капризно надула губки.

Считает, что её место рядом со мной. Нику совсем не хотелось, чтобы ещё и коллеги обсуждали его подружку. Хватит с меня сестричек.

– Хорошо, милый. Я подожду в коридоре. Спрошу потом врача, что тебе можно.

– Нет, Александрин, – она кого угодно выведет из себя, – ты уйдёшь сейчас.

– Но…

– А я позвоню и скажу, когда что принести.

Ник постарался, чтобы голос не выдал его злость и досаду.

– Идёт?

– Ну да… – совсем неохотно согласилась Александрин. – Тогда я побегу на работу. На смену уже опоздала. Но ты мне возместишь? Верно, Котик?

Томно изогнувшись, пусть Котик знает, что она сердится, Александрин чмокнула Ника в лоб.

– Возмещу. Ты знаешь. Иди.

Не удержался, шлёпнул её по аппетитной попке Ник. Слава богу, ушла. Он представил, как Александрин будет расписывать его страдания и что она для него делает, своим товаркам. Ужас! Но придётся пережить. Сейчас без неё ему не обойтись.

После обхода – обед. Нику, хоть он и порывался пойти в общую столовую, как своему, принесли еду в палату. За это время телефон достаточно зарядился, и Ник сделал несколько звонков. В Доме Призрения, расстроив этим старшую сестру, сообщил, что больше не будет брать ночных дежурств. Никаких. Вообще. Отвечая на жалостливые причитания, твёрдо сказал Ник. На кафедре поставил в известность о своей травме и попросил творческий отпуск по окончании больничного. Зачем ему этот отпуск, Ник и сам не знал, попросил и всё. Молоденькая аспирантка, временно замещавшая секретаршу, попыталась выяснить подробности, поохала, поахала, посочувствовала. Всё записала. Обещала передать декану и очень заспешила прощаться. «Конечно, побежит делиться новостью», – не без досады подумал Ник. Александрин он позвонит вечером. Пусть ей будет о чём рассказывать завтра на работе. Больше звонить ему некому. То есть нет никого, кому бы хотелось или он был бы обязан позвонить. О том, как бы он хотел позвонить незнакомке, просто так услышать её голос, Ник старался не думать.

Поздно вечером к Нику заглянул дежурный врач. Они были с разных факультетов, но студенческая жизнь всех сближает. Поговорили о том о сём, поделились проблемами, поругали специфику своих специальностей, кое о ком посплетничали.

– Рентген с утра тебе сделаем – и домой, – напоследок обрадовал приятель.

– Александрин, извини.

Если не было никакого «экшена» – так она называла всё, что было не работой, – Александрин предпочитала рано ложиться спать. Она вычитала, что сон сохраняет красоту и молодость девушки. Конечно, Ник её разбудил. Но она быстро пришла в восторг от возможности помочь Котику, лишний раз оказаться в его квартире. А может быть, и в постели. «Она привезёт мне одежду. Остальное – я сам», – успокоил себя Ник.

Утром, когда Ник приковылял с рентгена – он был непоколебимо уверен, что пора начинать активно двигаться, тем более что на рентгене всё выглядело прекрасно, – Александрин уже ждала его в палате.

– Вот привезла.

Она разложила на кровати несколько пар брюк, трусы, майки, рубашки, обувь.

– Ничего не скажешь – потрудилась.

Александрин не поняла сарказма. Ник просил шорты и майку. Как он натянет брюки на ногу в гипсе! А она притащила одежду для конференции или ресторана.

– Смотри, можно и так и так скомпоновать.

Она начала перекладывать вещи, меняя местами рубашки и брюки. Александрин не понимала, что сделала не так. И очень хотела загладить свою вину.

– Ты молодец, конечно. Я возьму это и это. Остальное складывай.

Ник попросил с любопытством наблюдавшую за этим представлением сестричку принести ножницы. Не понимая, для чего это, но она привыкла подчиняться врачам, а этот странный больной был врачом, сестра принесла из процедурной ножницы.

– Спасибо. То, что надо.

Несколько раз примеряясь, Ник оттяпал штанину у одной из пары брюк «по самое не могу». Александрин и сестричка даже не успели охнуть.

– Вот так будет в самый раз! Как вы думаете?

Ник отдал ножницы оторопевшей сестричке.

– Что ты наделал! Это брюки от смокинга!

Жестом, полным трагизма, Александрин схватилась за голову.

– От смокинга? От моего смокинга?

Она только кивнула.

– А я просил тебя принести шорты! Кто-то поможет мне одеться? Хотя от тебя толку мало.

Изловчившись, Ник сунул загипсованную ногу в обкромсанную штанину.

– Прекрасно!

Одевшись, он улыбнулся успевшей прийти в себя медсестре. Девушка с восхищением наблюдала за Ником. Ну и тип! Рисковый! Недаром все их интерны с ним дружат.

– Мы ещё увидимся, красавица. Передавай всем привет. И спасибо. Как только – сразу вас навещу. А пока вызови мне такси.

Конечно, не разрешить Александрин сесть с ним в такси – устроить скандал на виду у всей прилипшей к окнам больницы, Ник не смог. Вот они и поехали. Вдвоём. Сначала – взять костыли. Потом – купить продукты. Потом – к нему домой.

Почему-то, Ей придётся многое здесь научиться понимать, Ей стало легче после посещения Ника. Имя срослось теперь с образом этого незнакомца. Она была уверена в двух вещах: он выздоровеет и выздоровеет быстро; и в суд – что это такое, Она ещё выяснит – он на Неё не подаст. Можно спокойно заниматься своими делами. Для отдыха Ей не требовалось много времени. И половину того, что здесь называют ночью, Она посвятила внимательному просмотру сети. Один раз – в свой первый день – Она уже «входила» в этот хаос информации. Но тогда Она только мельком пробежалась по отделам – сайтам, связанным с Джой, и получила минимум информации. Это Ей, конечно, помогло. Но было недостаточно для дальнейшего продвижения. Ошибки Она допустить не могла. Стратегию, как и где искать Его, Она должна была выработать сама, сообразуясь с местными условиями. Когда разрабатывалась операция, никто, даже самые мудрые и опытные сотрудники Службы, не мог предположить, с чем Ей придётся столкнуться, какие задачи решать. Чувство, которое внезапно ощутила Она, носило столь яркую отрицательную окраску, что в первый момент Она испугалась. Что это? Почему? Никогда ничего подобного Она не испытывала! Эмоции Джой! Джой берёт над ней верх! Непостижимо! Но это было именно так – она злилась! Впервые в жизни была рассержена! И как! До боли в крепко сжатых пальцах. Они послали Её сюда, ничего толком не зная и не представляя!! Как Она должна справиться! Как, скажите на милость, выполнить то, что и представить себе невозможно! Она перевела дух. Если бы не Он. Если бы не необходимость отыскать именно Его! Она бы!!! О! Она бы послала их… Эмоции Джой не давали Ей возможности сосредоточиться. Конечно, в любой момент Она может найти Капсулу Возвращения. Вот она на экране – на огромной карте планеты чуть заметно пульсирует только Ей понятная точка. Но сделать это – лишить Его шанса вернуться домой. Теперь-то она знает, каково это – находиться в теле Хозяина. Следуя инструкциям, Он сменил нескольких Хозяев. Полагали, что так можно собрать больше информации и Служащий подвергается меньшему риску. Хозяин и его окружение при непродолжительном «сотрудничестве» может не обратить внимания на специфические провалы в памяти или кратковременные изменения поведенческих характеристик. Теории, теории. Всё это замечательные теории. Она видела Его отчёты, проживала каждый Его день. Много ли почерпнула? Много ли поняла? Возможно, для тех, кто получал информацию и от других Сотрудников, Его донесения пополняли общую картину, заполняли пустые места в пазле информации. Она же поняла, что Ему было очень и очень нелегко. Особенно в теле Хозяина другого пола, особенно когда приходилось перестраиваться, меняя тела Хозяев. Не зря Она решила и выбрала для себя подходящее по возрасту тело того же пола. И намерена оставаться в нём до конца. Хотя даже это ох как непросто. Заставив себя рассуждать, Она успокоилась. Но злость, всколыхнувшая гормоны, заставила мозг работать резче и направленнее. Теперь Она знала, почти была уверена, что знает, где искать Его.

Рано утром – для них рано – начали названивать подружки.

– С чего это вдруг ты закрываешь связь на ночь!

Это Джейн.

– Надо навестить твоего болезного.

Это Джил.

– Уже была в больнице.

– И… как он???

– Не болезный.

– А какой?

Любимая тема Джейн.

– Ты можешь побыть серьёзной, горюшко, – взмолилась Джил.

– Вы договорились?

– О чём?

– У него претензии к тебе есть? Всяческие, – Джейн игриво хихикнула.

– Он спал.

– С кем?

– Я тебя прибью, – пригрозила Джил.

– Я оставила записку.

– Надеюсь, обойдётся.

– Без комментариев.

Последнее слово должно было остаться за Джейн.

– Да, тебя Филл разыскивает.

Кстати или нет, сейчас это выяснится, вспомнила Джил.

– Филл! Какой Филл?

– Как это какой!!!

Она представила, как от изумления приоткрываются пухлые губы Джейн, круглые глазищи становятся ещё больше.

– Хватит, Джой. Если и было у тебя лёгкое сотрясение или шок, всё должно было давно пройти. Отдохнула – пора возвращаться. Он хоть и гад, но позвони Филлу, – напутствовала Джил.