# Несломленный

Никита Гладков

В очередном историческом романе я описал время, когда в России правил Павел I. Очень противоречивая фигура. Одни его любили, другие ненавидели. Как же так вышло, что его свергли и с его смертью закончилась «Эпоха дворцовых переворотов»? Мог ли Павел Петрович избежать той участи, которая его постигла? И как его верноподданные отвернулись в одночасье и начали строить интриги за его спиной? Это и многое другое вы узнаете, прочитав мою вторую книгу!

© Никита Гладков, 2026


ISBN 978-5-0053-6458-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Глава I

До чего порою может быть интересной и, в то же время, непредсказуемой наша жизнь… Судьба каждого человека по-своему увлекательна. Все, без исключения, идут по своему пути. И даже если у кого-то жизнь может быть очень сильно похожа на жизнь другого, все равно исход будет у всех разный.

История России всегда поражала, удивляла и восторгала людей из разных стран. За более чем девятивековую историю в стране правило более семидесяти человек, большая часть из которых относилось к династии Рюриковичей. Сейчас в Российской империи, самой огромной по площади стране мира, правит императрица, правление которой ознаменовали как «Золотой век российского дворянства». И ведь неудивительно. При том или ином монархе одни люди возвышаются, другие же, напротив, теряют свой статус, авторитет и многое другое. Так, в конце XVIII века, в Санкт-Петербурге на Невском проспекте проживали брат с сестрой. Они себе и представить не могли, как сложится их жизнь…

В один из светлых ноябрьских дней, на Екатерининском канале встретились двое влюбленных, которые испытывали друг к другу неподдельные нежные чувства. Их отношения длились более года. И молодой человек не мог решить, когда лучше сделать предложение той, с которой он хотел бы прожить в самом красивом городе России до последнего вздоха. Неуверенность и немного мягкий характер не могли сподвигнуть мужчину на столь серьезный шаг. С одной стороны, он понимал, что отношениям пора перейти на новый уровень, ведь их симпатия длилась почти полгода. С другой стороны, молодой человек осознавал всю ту ответственность, которую он возьмет на себя после помолвки. Новые обязательства, новая жизнь… Это пугало и, в то же время, завораживало Константина Остроухова. Он считал, что сейчас не время поспешных решений — лучше еще немного подождать. Ведь кто знает, как в дальнейшем могут сложиться отношения между людьми, которые сегодня друг друга понимают чуть ли ни с первого слова, а завтра перестанут находить компромисс и начнут ссориться, из-за чего могут и разойтись раз и навсегда.

— Какая сегодня прекрасная погода! —с восхищением произнесла девушка, гуляя с молодым человеком в Летнем саду.

— Так и есть. Но твои глаза еще более прекрасны.

Девушка покраснела.

— Когда я смотрю на тебя, в моей голове сразу же появляется картина, как мы вместе стоим перед священником и всеми нашими родственниками. Мы клянемся друг другу в вечной любви… Я представляю, как в нашем доме бегают маленькие дети, которые все больше нас с тобой радуют… Я жду не дождусь того дня, когда ты будешь жить со мной и нашему счастью никто не сможет помешать.

— Ах, Константин, мой милый Константин… Главное, чтобы все то, что ты сейчас сказал, действительно произошло. Ведь порою бывает, что люди говорят совсем одно, а на деле…

— Ты сомневаешься в моей верности?

— Нет, что ты! Я просто говорю, что не всегда то, что мы хотим, случается.

Взяв Авдотью за руку, мужчина промолвил:

— Я тебе обещаю — ты будешь самой счастливой в Петербурге!

В этот момент лицо девушки изменилось, словно что-то внезапно опечалило ее.

— Что с тобой? — взволнованно спросил Константин. — Я что-то сказал не так? Чем-то тебя обидел?

— Не в тебе дело, Константин.

— Тогда в ком?

— В моем старшем брате.

— А что с ним?

— После того, как скончались наши родители… мне было тогда всего-то двенадцать лет, а брату моему двадцать… Брат понимал, что теперь только он — и никто более — может позаботиться обо мне. Незадолго до смерти родителей он пообещал им, что никому не даст меня в обиду. И вот, спустя восемь лет, он по-прежнему держит свое слово. Так вот, я боюсь, что он не разрешит мне выйти замуж за тебя. Ты знаешь, какие я испытываю к тебе чувства. Не пойми меня неправильно, но мой брат сам по себе сложный человек… С ним тяжело найти общий язык. Если он что-то сказал, значит, так и должно быть. Если он что-то пообещал, значит, он это сделает.

— Что нужно, чтобы он дал добро?

— Я не знаю. Сложный вопрос… Надо бы у него самого спросить.

— Не переживай, я найду, что сказать ему.

— В последнее время он стал вести себя резко. Я бы даже сказала, с какой-то жестокостью. Я и понятия не имею, что с ним произошло, почему он так сильно изменился… Однако у меня есть предположение.

— Раз есть, расскажи

— Мой брат — истинный патриот нашей страны. Он считает, что служить своей Родине — дело чести. Одна мысль об этом доставляет ему огромное удовольствие. Я не спорю, у каждого человека есть свои интересы и свои таланты. Кому-то с рождения дано вкусно готовить, кто-то хорошо разбирается в архитектуре, а некоторым нравится служить в русской армии, тем самым они надеются вписать свое имя в историю. Алексей… мой брат… с детства имел мечту. Он хотел дослужиться до генерал-фельдмаршала, чтобы в дальнейшем командовать не одним полком, а целыми армиями. Он мечтал выстраивать стратегии, совершать маневры. Иными словами, мечтал на поле боя обхитрить противника, чтобы выиграть сначала сражение, а впоследствии и войну. Алексей с виду кажется угрюмым человеком, но на самом деле он просто очень задумчив. Он — из тех, кто сто раз подумает перед тем, как принять то или иное решение, а уж потом…

Авдотья посмотрела вниз, а после продолжила:

— В армии он дослужился до офицера. У сослуживцев пользовался авторитетом… Но в один прекрасный день в его полк прибыл молодой князь. Я его фамилию не помню, но знаю, что он принадлежал к очень состоятельной семье. Всем без исключения было известно, что все богатства семьи достанутся только ему, поскольку он — единственный наследник… Мой брат всегда был дерзкий, нет, я бы даже сказала, нагловатый. За счет этого он зачастую и достигает желаемого. Князь же относился ко всем с уважением, даже зная, что большая часть его сослуживцев принадлежит к низшим слоям общества, а уж он знал происхождение каждого.

— Что было потом?

— Спустя какое-то время между моим братом и князем произошла ссора, в ходе которой Алексей, не сдержавшись, набросился на князя, сжав его горло. И он бы его задушил, если бы солдаты не разняли их. После этого князю сделали замечание, а Алексея отправили в отставку. Что тогда испытал мой брат, я не в состоянии передать… Обида, злость, ненависть… Алексей хотел отомстить своему обидчику. Даже планировал его убить.

— Убить? И как же?

— Это уже не имеет никакого значения. Спустя какое-то время Алексей осознал, что смерть князя не изменит его жизнь в лучшую сторону, а только напротив — все усугубит.

— В какой-то степени мне его жалко. Но ведь это не наша вина, что с ним такое приключилось. Я, как ты знаешь, не так уж богат, но и далеко не беден. Я смогу обеспечить нас и наших будущих детей.

— Ох, Константин, Константин… Как же я благодарна судьбе за то, что она меня с тобой свела! Кто бы мог подумать, что два незнакомых человека, находясь в гостях, смогут…

— Полюбить друг друга, — перебил мужчина девушку, проговорив это с полной уверенностью.

Константин взял Авдотью за руку, и влюбленные продолжили гулять по Петербургу, наслаждаясь на редкость прекрасной погодой и обществом друг друга. Проходя мимо Дворцовой площади, они обратили внимание на большое скопление народа.

— Интересно, что там происходит? — с любопытством спросила девушка.

— Не знаю. Разве нам есть до этого дело?

— И все же. Давай узнаем.

Подойдя к одному из зевак, Константин спросил:

— Извините за беспокойство, но что здесь происходит?

Обернувшись, мужчина недоброжелательно взглянул на молодого человека. Было видно, что он не хочет общаться. Но, заметив его очаровательную спутницу, мгновенно изменился в лице и ответил:

— А вы разве не слышали?

— О чем?

— Наша императрица Екатерина Алексеевна… она…

— Ну же, говорите! — настойчиво произнес Константин. — Что с ней?

— Отошла в мир иной.

У Авдотьи пробежали мурашки по коже.

— Да быть такого не может!

— Я и сам сначала не поверил. Но потом вспомнил, что ей ведь почти семьдесят. А в наше время мало кто доживает до такого возраста. Дай бог до сорока или пятидесяти дожить, а дальше — по Божьей милости.

— Императрица умерла! Выходит, новым императором станет ее сын…

— Кто знает, — пожимая плечами, возразил мужчина. — Я знаю только одно — жизнь россиян значительно изменится.

— Почему?

— Ну как же… Более тридцати лет у власти была женщина. А теперь править будет мужчина. И, дай Бог, чтобы так продолжалось до скончания времен.

С этими словами незнакомец удалился.

А ведь, действительно, за неполный восемнадцатый век в России правили четыре женщины: Екатерина I Алексеевна, ее дочь Елизавета Петровна, Анна Иоанновна и Екатерина II Алексеевна. Почти семьдесят лет эти императрицы были у власти. Ни одна страна Европы не может этим «похвастаться». Как сложится девятнадцатый век в России, кто будет править и что там будет происходить, можно только догадываться…

— Интересно, знает ли об этом мой брат?

Авдотья заглянула в глаза возлюбленному и решительно произнесла:

— Константин, не пойми меня неправильно, но я должна идти.

— Уже?

— Да.

Кивнув, молодой человек сказал:

— Я тебя провожу.

Проводив свою избранницу до дома, который располагался на Невском проспекте, Константин попрощался с ней и, пообещав друг другу встретиться спустя пару дней, влюбленные расстались.

Авдотья Сергеевна жила вместе с братом в пятиэтажном доме, в котором остаток своей жизни провела их тетя Мария Гаврилова Лужкова. Она была замужем, но детей своих не имела. Перед смертью тетя завещала роскошную трехкомнатную квартиру своим племянникам, в надежде, что они ее со временем продадут и полученные деньги поделят пополам. Но у Алексея Сергеевича имелись на то свои планы. К тому же, он не желал менять место жительства, так как на данном жизненном этапе его все устраивало. И пускай он был офицером в отставке, в ближайшее время у него намечалась встреча с влиятельными людьми, которые имели огромные связи как в столице, так и в Москве.

Поднявшись на третий этаж, девушка вошла в квартиру.

— Алексей, ты дома?

Ответа не последовало. Обойдя все комнаты, она нигде не обнаружила брата.

— Ладно. Как вернется, я с ним поговорю.

Авдотья заварила себе чай, налила его в чашку, положила два кубика сахара и размешала. После взяла книгу английского писателя Даниеля Дефо и, по глотку отпивая из чашки сладкий чай, принялась читать один из самых известных романов этого автора — «Робинзон Крузо».

Тем временем ее брат, Алексей Сергеевич Воскобойников, находился в салоне Глафиры Андреевны Алмазовой. Хозяйка салона была невысокого роста, глаза — темно-карие, прическа по последней моде. Эту даму было видно издалека благодаря уверенной походке, высоко поднятой голове, слегка надменному взгляду и очаровательной улыбке. Общительная, веселая, добрая, умная — именно так можно охарактеризовать фрейлину Марии Федоровны, второй супруги Павла Петровича. Казалось бы, с чего вдруг столь знатная особа впустила в свой дом офицера в отставке, о неблаговидном поступке которого знали в высших слоях общества? Дело в том, что фрейлина императрицы, Глафира Андреевна, на протяжении более десяти лет дружила с Марией Гавриловной, тетей Алексея, и хорошо знала ее племянников.

Алексею Воскобойникову исполнилось двадцать восемь лет. В своей жизни ему пришлось самостоятельно принять много решений, о последствиях которых он никогда не жалел. Молодой человек был чересчур самоуверен и прекрасно знал, чего он хочет от этой жизни. И самое большое его желание — вернуться в армию в чине офицера, чтобы дослужиться-таки до звания генерал-фельдмаршала.

Большинство гостей посещали салон Глафиры Андреевны не только, чтобы обсудить моду, торговлю или политические события, но и хорошо провести свой досуг.

— Алексей Сергеевич, как же я рада вас видеть! — произнесла хозяйка салона.

— Здравствуйте, Глафира Андреевна! Как поживаете?

— На здоровье не жалуюсь. Давно я вас не видела у себя.

— На то были свои причины.

— Понимаю, — кивнув головой, проговорила фрейлина. — А ваша сестра, Авдотья, еще не вышла замуж?

— У нее есть молодой человек.

— Это уже хорошо.

— Но говорить о свадьбе еще рано.

— Женская красота быстро увядает, Алексей. Попомните мои слова. После двадцати пяти девушки начинают потихоньку сдавать позиции. Будет обидно, если завянет такой красивый цветок.

Алексей вслушивался в каждое слово Глафиры Андреевны. Он, в отличие от большинства присутствующих, мог определить, когда хозяйка салона говорит искренне, а когда — фальшиво.

— Пойдемте-ка, я вас кое-с-кем познакомлю.

Взяв мужчину под руку, фрейлина подвела его к полковнику Алексею Федоровичу Ковалеву, который в этот момент непринужденно беседовал с двумя симпатичными ему дамами. Сорокалетний длиннолицый мужчина был среднего телосложения, широкоплеч. При первой же встрече большинство обращало внимание на его темно-голубые глаза и уверенную речь. Он был один из тех, кто за счет своего ораторского искусства мог убедить любого в своей правоте. Даже если он в чем-то оказывался и не прав, люди, поддаваясь его внушительному виду, прекращали с ним спорить. С ранних лет его приучили к тому, что каждый мужчина с рождения и до смерти должен служить отчизне и отдать за нее жизнь в любой момент; должен оберегать свою семью и подавать пример, как себя вести; отвечать за свои слова и поступки; уважать старших и помогать младшим; быть трудолюбивым и честным. Алексей Федорович Ковалев был общительным и добропорядочным, не любил, когда ему врут или когда солдаты плохо выполняют его приказы. Сначала он выяснял причину неповиновения и только после этого принимал решение, как поступить с тем или иным подчиненным. Наказать или простить? За это солдаты его любили, уважали и старались выполнять его приказы беспрекословно. Единственное, о чем полковник жалел, так это о том, что не обзавелся собственной семьей.

— Алексей Федорович, позвольте представить — Алексей Сергеевич Воскобойников. Племянник Марии Гавриловны Лужковой.

— Дамы, простите… — вежливо произнес полковник, ласково взглянув на каждую. — Я к вам еще вернусь.

Оба Алексея обменялись крепким рукопожатием. Алексей Сергеевич промолвил почтительно:

— Для меня большая честь познакомиться с вами, полковник.

— Господа, разрешите мне оставить вас, — с этими словами фрейлина покинула мужчин, ободряюще взглянув на Воскобойникова.

— Кажется, вы где-то служили? — спросил Алексей Федорович.

— Да, служил. Но сейчас…

— Что такое? Вы чем-то расстроены?

— Так и есть. Пару лет назад я повздорил с одним князем, из-за которого досрочно вышел в отставку. Я представить себе не могу, как теперь жить! Ведь служба в русской армии была смыслом моей жизни!

— А что стало с тем князем?

— Ничего. Он как ни в чем не бывало продолжает служить. И где после этого справедливость?

Ковалев оценил искренность молодого человека и захотел помочь ему. Немного подумав, полковник спросил:

— Вы знаете, кто такой Пален Петр Алексеевич?

— По правде говоря, первый раз слышу.

— Это Курляндский генерал-губернатор и мой давний приятель, который лично знаком с сыном императрицы.

— С самим Павлом Петровичем?!

— Да, с самим, — улыбнулся Ковалев. — Я могу попросить его, чтобы он вас вернул в армию. И не просто вернул, а восстановил в чине офицера.

— Полковник, если вам удастся вернуть меня на службу, я буду вам безмерно благодарен! Да я…

— Отблагодарить всегда успеете… К тому же, пока не знаю, когда представится удачный момент для разговора. Сейчас для всех нас непростое время. Императрица скончалась.

— Да, да… Я даже не знаю, что и сказать. Остается только наблюдать за тем, как ее наследник продолжит править. Надеюсь, он будет достоин своей великой матери.

— Да. Уже скоро Павел Петрович станет новым императором — и тогда Россия изменится до неузнаваемости!

— Возможно, вы правы.

— Как долго он ждал этого дня! — Ковалев понизил голос. — Мне говорили, что Павел Петрович часто ссорился с матерью… и отношения у них были далеко не родственные. Доходило даже до того, что он ее проклинал и желал ей смерти. Впрочем, возможно, это сплетни… Ну да ладно… Знаете, а ведь я был лично знаком с вашей тетей!

— Неужели?

— Очень добрая женщина! Двери ее дома всегда были открыты как для друзей, так и для совсем незнакомых людей. А сколько времени мы с ней провели, беседуя о многом… Как жаль, что она умерла! Как мне ее не хватает…

— Мне тоже, — грустно промолвил Алексей.

— Ну, не будем унывать… Вы умеете играть в лото?

— Нет, я даже правил не знаю.

— Правила игры очень просты. Каждый из игроков получает карточки с цифрами. Ведущий достает из мешка небольшие пронумерованные бочонки, называет номер, который нужно будет зачеркнуть в карточке. Побеждает тот, кто быстрее всех забьет горизонтальный ряд.

— Всего-то! — усмехнулся Воскобойников.

— Не торопитесь с выводами. Пускай на первый взгляд эта игра кажется вам обычной, но на самом деле здесь есть свой азарт. Видите ли, большая часть людей не любит играть во что-либо просто так. В ходе игры все хотят обогатиться. Что-то приобрести, так сказать. Лото не стало исключением. У меня есть много знакомых, которые играли на деньги и часто проигрывали целые состояния.

— Я думаю, у каждого человека с рождения есть азарт. Только не все хотят это признавать.

— Когда-нибудь я научу вас играть в лото, но сейчас мне пора. Не хочу надолго оставлять дам без внимания. Иначе их заполучит кто-то другой. Ну, вы понимаете, о чем я…

— Уверен, мы еще увидимся!

Оставшись один, молодой человек заскучал и уже собрался было уходить, как вдруг к нему подошли трое юнцов ниже его ростом и младших по возрасту.

— Как вам салон Глафиры Андреевны? Все ли вас здесь устраивает? — спросил один из них.

— Более чем.

— Тогда позвольте узнать, почему вы так рано уходите? — задал вопрос второй.

— Не ваше дело, сударь. Что за расспросы? Мне пора.

— Уже? Но ведь вы только пришли! — воскликнул третий. — Не спешите покинуть салон нашей очаровательной хозяйки! Прошел слух, будто Глафира Андреевна очарована вами.

— Вам какое до этого дело?

— Поговаривают, что она только и делает, что ждет, когда вы ей окажете знаки внимания и начнете за ней ухаживать, как за будущей супругой.

— Прекратите нести бред!

— Неужели вам не нравится, что о вас говорят такое?

— Замолчите же, по-хорошему прошу…

— Она вас любит, а вы ее игнорируете! По-вашему, это мужской поступок?

— Слушайте, мне не нужны проблемы. Если вы сейчас же не замолчите, за последствия я не ручаюсь.

— Так вы нам еще и угрожаете? — вызывающе выкрикнул один из них.

— Пока что нет. Это всего лишь предупреждение, к которому я советую прислушаться.

— Что здесь происходит? — спросил какой-то мужчина в форме офицера, прервав их перепалку.

— Ничего, — миролюбиво ответил один из юнцов, — мы просто хотели поговорить.

— Позвольте же и мне с ним поговорить. Попрошу нас оставить!

Троица нехотя удалилась.

— Дворянское отродье… Как же они меня раздражают!

— Прошу прощения, мы знакомы?

— А ты разве меня не узнаешь?

Присмотревшись, Воскобойников воскликнул:

— Дементий… Дементий Грушецкий!

— Он самый, — с улыбкой ответил его старый друг.

Перед Воскобойниковым стоял молодой человек, имевший безукоризненную военную выправку и мягкий характер. Одна из черт, которая его отличала — это искренняя доброта. За это Дементия ценили и уважали как друзья, так и просто знакомые. Сам по себе он был спокойным и рассудительным человеком, обладал крепким здоровьем, внешне — высокий, красивый, уверенный в себе. Он носил густую бороду и усы, которые очень шли его лицу.

— Сколько лет, сколько зим. Как же ты изменился! С этой бородой я и не признал тебя сразу… — обнимая друга, воскликнул Воскобойников. — Как поживаешь?

— Да как сказать. По-разному. Когда хорошо, когда плохо. В свои двадцать шесть я стал офицером Санкт-Петербургского драгунского полка. А получил этот чин за то, что отличился в подавлении польского восстания под предводительством Тадеуша Костюшко. Два года назад восстание было подавлено. А в конце 1794 года меня повысили.

— Поздравляю.

— А год назад я обвенчался с дочерью богатого помещика, Софией Васильевной Гордеевой.

— Я за тебя рад!

— Что это я, в самом деле… Все обо мне, да обо мне. Как твои дела? Как жизнь?

— У меня ничего не изменилось. Как был офицером в отставке, так и остался.

В голосе Воскобойникова прозвучала горечь. Он стыдился своего положения. Ему было обидно, что пока что никак не удается наладить свою жизнь так, как он хотел.

— А что ты думаешь о новом императоре, Павле Петровиче?

— А что о нем думать? Его еще не короновали, да и существенных изменений при нем еще не произошло.

— Среди дворян, — понизил голос Дементий, — ходят слухи о том, что один из приближенных покойной императрицы, Александр Андреевич Безбородко, уничтожил истинное завещание… завещание Екатерины Алексеевны.

— Да ну?! И что там было, в этом завещании?

— Известно, что… Многие приближенные государыни полагали, что она не отдаст трон сыну, к которому она, мягко говоря, не благоволила, а предпочтет видеть на престоле внука Александра Павловича.

— Если бы так и произошло, что стало бы с ее сыном?

— Поговаривали, что Павлу Петровичу в таком случае была бы уготована, в лучшем случае, почетная ссылка вместе с семьей, причем называли даже точное место — отдаленный замок Ло́де в Эстляндии. Один из приближенных императрицы, мой старый друг, говорил, что инсульт поразил Екатерину в узком коридоре между двумя комнатами, откуда несколько дюжих слуг даже не сразу смогли извлечь государыню, не отличавшуюся легкостью телосложения. Государыня умерла спустя несколько часов, так и не придя в сознание.

— Ну и при чем здесь этот Безбородко?

— Тебе не кажется подозрительным, что после смерти Екатерины ее сын обласкал Александра Андреевича Безбородко сверх всякой меры, дав ему титул светлейшего князя, награды, земельные владения и множество крепостных душ? Якобы Павел Петрович взамен потребовал у него конверт с черной лентой, в котором находилось завещание Екатерины II, в котором наследником престола назывался не Павел…

— А Александр, его сын. Все понятно.

— Императрица, согласно этой версии, передала свою последнюю волю Александру Андреевичу, а тот не стал обнародовать документ, в результате он попал к Павлу, а тот без промедления сжег в камине смертельную для него бумагу.

— Но ведь это всего лишь версия и не более.

— Да, а как тебя такая версия, что Павел — не сын Петра III?

— Остановись, хватит с меня версий на сегодня. Если на то пошло, то и царя Петра I подменили во время его Великого посольства.

— Такое тоже нельзя исключать, — охотно подхватил Дементий, будто желая еще больше разозлить своего друга.

— Дементий, прекрати! Я не хочу это слышать. Я, конечно, рад с тобой встретиться, но мне нужно идти. Если хочешь, как будет время, заходи ко мне.

— А где ты живешь?

— Все там же. На Невском. Рядом с адмиралтейством.

— А, в том пятиэтажном здании? Напомни, какой этаж?

— Третий.

— Хорошо. Я обязательно приду.

Перед уходом Алексей подошел к Глафире Андреевне, поцеловал ее руку и попрощался, сказав, что надеется на скорую встречу. Фрейлина глубоко вздохнула, подумав, что из них с Воскобойниковым вышла бы неплохая пара.

…Император Павел Петрович вступил на российский престол, когда ему было уже за сорок, и осознание того, что лучшие годы прошли в бездействии, заставляло его торопиться с реализацией обширной программы преобразований. Правнук Петра Великого стал правителем крупнейшей в мире империи, простиравшейся от Белого моря на севере до Черного моря на юге, от верховьев Припяти на западе до Тихого океана на востоке. В жилах Павла I текла русская кровь по материнской линии отца. Остальные предки императора были иностранцами, в частности, немцами. Мало кто из ныне живущих русских людей может назвать истинные имена родителей нового монарха. Так, настоящее имя его отца, Петра III Федоровича, — Карл Петер Ульрих Гольштейн-Готторпский, а матери, Екатерины II Алексеевны, — София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская. Также мало кто знает, что родители Павла Петровича приходились друг другу троюродными братом и сестрой. Они имели несколько общих предков. Например, Кристиан Альбрехт Гольштейн-Готторпский приходился прадедом как Петру, так и Екатерине. У него было четверо детей: два сына и две дочери. Старший сын, Фридрих IV, приходился дедом Петру III, а другой сын, Кристиан Август, был дедом Екатерины II.

Не прошло и недели, как, после воцарения Павла Петровича, в отставку были отправлены шестнадцать генерал-лейтенантов, пятьдесят семь генерал-майоров и три генерала. Такой поступок нового императора возмутил и, в то же время, напугал высший свет. Дворяне, князья и графы начали остерегаться нового самодержца. Окружение Павла I находилось в постоянном волнении.

Император начал незамедлительно проводить новые реформы, которые, как он считал, необходимы для процветания отечества. Был издан указ о принятии новых воинских уставов: «О полевой и пехотной службе»; «О полевой кавалерийской службе»; «Правила о службе кавалерийской».

Среди прочего, эти уставы устанавливали личную уголовную ответственность офицеров за жизнь и здоровье подчиненных им солдат. Офицеры могли подвергнуться взысканиям и получить серьезное наказание. Офицерам и генералам запрещалось пребывать в отпусках более тридцати дней в году. Офицерам запрещалось влезать в долги. В случае неуплаты долга командир полка должен был вычесть нужную сумму из жалованья должника. Если жалованья не хватало, офицера сажали под арест до уплаты долга, а жалованье перечисляли кредиторам. Для нижних чинов император ввел отпуск — двадцать восемь календарных дней в году. Запретил забирать солдат для работы в имениях и привлекать к иным работам, не связанным с военной службой. Солдатам было разрешено жаловаться на злоупотребления командиров. Кто бы что ни говорил, а эти «военные реформы» вызвали раздражение в среде русского офицерства. В итоге в 1796 году в стране появился тайный кружок, который начал именовать себя Канальский цех или, как его еще по-другому называли, Смоленский кружок, так как основная часть недовольных офицеров находилась в Смоленске и его окрестностях. Но, помимо них, в организацию были вовлечены офицеры Санкт-Петербургского драгунского полка, к которым относился и Дементий Грушецкий. Спустя несколько дней он встретился с Алексеем Воскобойниковым и, с присущим ему воодушевлением рассказал о целях Канальского цеха. Молодой человек всерьез обеспокоился. Еще совсем недавно Дементий был совсем другим человеком, готовым отдать жизнь за нового императора. А теперь он, как и большинство офицеров, хотел свергнуть Павла Петровича, или даже убить…

— Немыслимо! — возмущенно воскликнул Алексей Сергеевич. — Убить правящего монарха своей страны!

— Алексей, не пойми меня неправильно… Но не Павел должен был прийти к власти! Уж лучше бы страной управляла его супруга.

— Да как ты можешь такое говорить? Ты понимаешь, что ни к чему хорошему это не приведет?

— Я к тебе пришел не за нравоучениями, а лишь для того, чтобы предложить присоединиться к нам. Ты только представь: если ты будешь участвовать в свержении императора, то уже новый император наверняка вернет тебя в армию, да еще и повысит!

— Ты и правда думаешь, что один из сыновей Павла будет меня повышать в звании, зная, что я — убийца его отца?

— Ладно. Не торопись! Я даю тебе время обо всем подумать.

— Нет! — повысив голос, сказал Алексей. — И думать не стану. Уходи! Прочь из моего дома! И чтобы духу здесь твоего не было!

— Ах, вот, значит, как ты заговорил со своим другом?!

— Не друг ты мне! Ступай, и чтобы глаза мои тебя больше не видели!

— Ты еще об этом пожалеешь…

— Во-о-о-о-н!

Выпроводив Дементия за порог, Алексей как можно быстрее закрыл дверь и направился в свою комнату. Из другой комнаты вышла Авдотья. Она увидела, что брат в взбешенном состоянии. Девушка знала, что в такие моменты лучше с ним не говорить. Затаив дыхание, она медленно подошла к Алексею, обняла его и прошептала на ухо:

— Успокойся, братец.

— Да как, как он посмел…

— Все будет хорошо. Не нужно тратить столько сил в никуда. Они тебе еще понадобятся.

— Да, ты права.

— Отдохни. Я вижу твое возмущение Дементием. Но поверь, не стоит принимать его слова близко к сердцу.

— Да, мне нужно отдохнуть, — проговорил Воскобойников.

Зайдя в свою комнату, он лег на кровать и закрыл глаза, стараясь забыть сегодняшний день, как ужасный сон.

Через пару дней Алексей Воскобойников встретился в трактире со своими друзьями. Сев за свободный столик, молодые люди заказали пива. Илья Скрипицын и Кирилл Фролов видели по выражению лица их друга, что он не в настроении. Действительно, Алексея беспокоило то, что от полковника Ковалева до сих пор нет новостей. Ведь Алексей Федорович обещал, что поговорит с кем нужно и попросит вернуть его на службу. Но, по всей видимости, Ковалев забыл о своих словах, не придал им значения. Так думал Воскобойников. Посмотрев на друзей, он решил развеяться и, улыбнувшись, спросил:

— Чем вы занимались с момента нашей последней встречи?

— Да особо ничем, — ответил Илья. — Помнишь Афанасия Кубанцева?

— Как же! Вот только давно я с ним не виделся.

— И не увидишься. Он, бедный, покончил с собой на днях.

По телу Алексея пробежали мурашки.

— Да быть такого не может!

— Еще как может! — подтвердил Кирилл.

— Но что вынудило его?

— Пару лет назад он женился на дочери армейского прапорщика. Но, спустя какое-то время она обратила внимание на иностранца, прибывшего из Великобритании. Между ними появилось увлечение, которое переросло…

— Можешь не продолжать, я понял. Она изменила Афанасию и тот, не пережив утрату любимой, покончил с собой.

— Так и есть.

— До чего же ужасное это чувство… любовь! Сколько из-за нее измен, лицемерия, предательства!

— К чему ты это говоришь?

— К тому, Кирилл, что, как таковой, любви не существует! Наивные люди полагают, что раз они вместе и им хорошо, то, значит, они любят друг друга. Но это не так!

— Изволь объяснить.

— Илья, пройдет время и та страсть, что была между влюбленными — потухнет. Исчезнет, будто ее и не было. И наступит день, когда они поймут, какую совершили ошибку.

— Афанасий бы с тобой не согласился.

— Афанасия нет в живых, и мы не узнаем его мнения… Кирилл, вот скажи, что бы ты выбрал? Прожить всю жизнь одному, при этом находясь всегда в достатке, или обзавестись семьей, но при этом постоянно в чем-то нуждаться?

— Это… довольно-таки риторический вопрос, — покачал головой его друг. — Хороший, но сложный, ответ на который я не могу тебе дать.

Призадумавшись, собеседники посидели молча какое-то время, а после Илья сказал:

— Я думаю, нам стоит расслабиться.

— О чем ты?

— Сейчас скажу. Но перед этим давайте поднимем наши кружки и выпьем за долгожданную встречу.

— За встречу! — громко воскликнули молодые люди.

Выпив свою кружку до дна, Илья продолжил:

— Леша, а ты знал, что в нашем городе есть заведение, которое жители именуют как «Дом терпимости»?

— Не припоминаю о таком.

— С тобой все понятно.

— А что там? Ты там был? — с любопытством спросил Алексей.

— О да! — живо воскликнул Илья. — Был и не один раз. Но о нем мало кто знает.

— И что же там?

— Не очень удобно об этом говорить… Лучше увидеть все самому. Я уверен, что, если я тебя туда отведу, все твои переживания и волнения прекратятся. В общем, то, что там творится, нельзя описать… Это нужно ощутить, увидеть! И ты… слово заново родишься.

На последних трех словах Илья сделал особый акцент, подстегнув интерес друга.

— Кирилл, ты понимаешь, о чем идет речь? — обратился Алексей к третьему другу.

— Понимаю, — с улыбкой ответил тот. — Я тоже туда ходил и неоднократно.

— И что ты можешь сказать об этом заведении?

— Скажу, что там ты получишь незабываемый опыт и прекрасные воспоминания, которые буду радовать тебя каждый день.

— Этот… дом… далеко отсюда?

— Вообще, да… Но, если хочешь, мы тебя можем туда отвести прямо сейчас.

— Хорошо, — допив пиво, проговорил молодой человек, — я согласен.

Выйдя из трактира, друзья повели Воскобойникова в тайное место, о котором знали далеко не многие жители Петербурга.

Через полчаса они уже стояли перед четырехэтажным зданием, занимавшим большой участок земли. Постучавшись в дверь, молодые люди услышали глухой голос:

— Кто там?

Илья с улыбкой ответил:

— Постоянный клиент.

Дверь открыл мужчина, на вид около сорока лет, невысокого роста, с небольшим горбом.

— Аааа, господин Илья, как я рад вас видеть! Давно же вы к нам не захаживали.

— Я тоже рад вас видеть, Викентий. А это мои друзья. Кирилла, думаю, вы не забыли.

— Конечно, я помню господина Кирилла. Он к нам заходил относительно недавно.

— Так вот. Я привел к вам нового клиента. Знакомьтесь, это Алексей. Он человек надежный, я знаю его много лет.

— Семь, если точно, — улыбнулся Воскобойников.

— Именно… мы дружим вот уже семь лет!

— Добро пожаловать, господин Алексей. Уверен, вам у нас понравится, — проговорил Викентий.

Трое молодых людей переступили порог. Викентий неспеша запер дверь на несколько засовов.

— Перейдем к делу, — сказал Илья деловым тоном. — Подберите моему другу самую молодую, самую красивую особу, которая готова выполнять все его прихоти. Мы щедро заплатим за его первый опыт!

— Непременно!

Горбун провел их в гостиную, где предложил немного подождать. Друзья расположились в мягких креслах. Воскобойников первым делом обратил внимание на яркие красные стены. Видно было, что из гостиной выходит длинный коридор, окрашенный в такой же красный цвет, по обе стороны которого располагались двери.

— Сколько здесь комнат? — с неподдельным интересом спросил Алексей.

— На каком именно этаже? — с усмешкой спросил Илья.

— Во всем здании.

— Точно не помню. Но если хочешь, можно спросить у Викентия.

— Не стоит, — вмешался Кирилл. — Я думаю, это праздное любопытство вызвано волнением.

В их разговор вмешался Викентий.

— Про вашего друга я понял. А что желаете вы?

— Викентий, я надеюсь, вы помните наш последний разговор? — спросил Илья.

— Конечно.

— Значит, вы знаете, чего я хочу!

Хитро улыбнувшись, мужчина сказал:

— Непременно. Сейчас я все устрою.

На красных стенах висели картины, изображавшие обнаженных девушек. Алексей осознал, где оказался. Он метнул на Илью недобрый взгляд и, едва сдерживаясь, проговорил:

— Ты привел меня в бордель! Не так ли?

— Леша, Леша, успокойся. Ты со мной разговариваешь так злобно, как будто это я виноват во всех бедах, которые приключились с тобой. Я всего лишь хочу, чтобы ты отдохнул от своих неприятностей и немного развлекся. Дом терпимости — это не бордель!

— Ты прав. Бордель — какое красивое французское слово. А если называть вещи своими именами, то это — притон разврата, где женщины торгуют своим телом, таким образом зарабатывая на жизнь. Иного способа выжить в этом мире у них нет.

— Откуда ты все это знаешь?

— У меня знакомый живет во Франции. Я виду с ним переписку. И я знаю, что там этих борделей хоть отбавляй. Говорят, в Париже они располагаются чуть ли не на каждом углу. С точки зрения нравственности — это неправильно!

— С каких пор ты стал таким правильным? Совесть и мораль — всего лишь слова… Но, раз ты у нас такой умный и все знаешь, может, тебе стоит отсюда уйти?

Алексей хотел ответить, но его опередили.

— Господа! — воскликнул Викентий бодрым голосом. — Я привел вам самых лучших девушек нашего дома!

Перед друзьями стояли четыре юные красавицы, внешность которых Кирилла и Илью тут же очаровала. Они уже мысленно выбирали, с кем проведут свой досуг. Что касалось Алексея, то он, в свою очередь, не мог поверить своим глазам. Девушки казались настолько же невинными, насколько привлекательными! Вместо того, чтобы выбрать себе подругу на вечер, Воскобойников задумался о том, как же так вышло, что эти юные особы оказались в таком положении?

— Ну что, господа, — проговорил Викентий со слащавой улыбкой, — что скажете? Красивых девушек я вам подобрал?

— Не то слово… — с восхищением проговорил Кирилл.

— На ком вы остановили свой выбор?

— Я бы…

— Погоди! — перебил Кирилла Илья. — Уступи Алексею. Пусть он первый выберет. Что скажешь, Алексей?

— Вы меня, конечно, извините, но сколько им лет?

Викентий почесал голову. Он был в недоумении. Алексей — первый клиент, который удосужился задать такой вопрос.

— Эта информация конфиденциальная! — нашелся он. — Я не могу вам сказать их возраст!

— Хорошо. Не вы, так они мне скажут.

В этот момент красавицы засмущались и, в то же время, испугались. Они боялись, что их накажут, если они заговорят. Но одна из них все-таки решилась ответить:

— Мне шестнадцать, — робко прошептала девушка.

— Шестнадцать? — переспросил Воскобойников, удивившись.

— Все верно. Вы не ослышались. Справа от меня — Ксения, ей восемнадцать. Слева — Виктория и Зоя. Им обеим по девятнадцать.

— Господи, вы еще такие юные! Как вы здесь оказались?

— Ну, уж точно не от хорошей жизни. Я…

— Замолчи! — приказал Викентий, повысив на девушку голос. — Еще одно слово, и я…

— Подождите, — перебил его Алексей. — Я готов вам заплатить, если вы мне дадите возможность с ними поговорить.

— То есть, я правильно вас сейчас понял: вы мне заплатите за то, чтобы просто поговорить с этими ничтожествами легкого поведения?

— Вы меня правильно поняли. Но впредь, при мне, не смейте их так называть!

— Леша, что ты делаешь? — спросил Илья.

— Не вмешивайся. Я согласен заплатить здесь и сейчас.

— Тогда разговаривайте с ними, о чем вам угодно.

Еще минуту назад Викентий готов был чуть ли не убить девушку, если она скажет что-то лишнее, а теперь, за определенную сумму денег, он готов был выдать чуть ли не все их секреты. Как же все-таки сильно деньги влияют на человека! Наверное, каждый по-своему алчный, но у каждого есть своя мера.

— Какова ваша цена?

Викентий подошел к Алексею и шепнул. Недолго думая, молодой человек согласился и протянул ему кошелек с деньгами.

Друзья были в шоке.

— Как так вышло, что вы здесь оказались? — спросил Воскобойников у девушек.

Та, которая решилась отвечать с самого начала, сказала:

— У каждой из нас есть свои причины. Мы не нашли ничего подходящего, кроме как…

В этот момент девушка заплакала, закрыв руками лицо. Друзьям Алексея стало не по себе. Изначально они пришли сюда, чтобы повеселиться, снять напряжение, хорошо провести время. А вместо этого вынуждены наблюдать, как девушка легкого поведения давит на жалость, проливая крокодильи слезы.

— Как вас зовут? — спросил ее Алексей.

— Полина, — вытирая слезы, ответила девушка.

— Полина, мне вас искренне жаль. Расскажите, что с вами произошло?

Девушка начала свой рассказ, из которого мужчины узнали о судьбе каждой. Так, у Ксении отец при смерти и, если в семье не будет денег, без лекарств он в скором времени умрет. Что касается матери, то она умерла на следующий же день после родов. Отец — единственный близкий человек, который выхаживал Ксению с рождения.

Виктория и вообще никогда не видела своих родителей. Она жила у дальних родственников, но не как родственница, а, скорее, как служанка. Ее попрекали каждым куском хлеба. Не имея надежды и смысла в жизни, она хотела уже уйти в мир иной… Но вдруг на улице к ней подошел незнакомец, мужчина около тридцати лет, который предложил ей деньги за одну услугу… Не думая, девушка согласилась. Узнав об услугах, которые она должна предоставлять, Виктория вновь думала покончить с собой. Но не смогла… Она согласилась, надеясь, что зато теперь будет жить в тепле и достатке.

Зоя родилась в Пскове и росла в обеспеченной семье. В шестнадцать лет родители выдали ее замуж за красивого, но не отличавшимся умом, молодого солдата. Не прошло и года, как мужчина обокрал собственную супругу, оставив ее без гроша, и сбежал в неизвестном направлении. Родители, узнав об этом, сразу же отвернулись от дочери, заявив, чтобы она к ним больше не возвращалась. Понимая, что в родном городе ее не встретят с распростертыми объятиями, Зоя приняла решение остаться в Петербурге. Перебивалась случайными заработками. В дальнейшем с ней произошла та же история, что и с Викторией.

Что касается Полины, то в детстве она горя не знала. Безмятежно росла в любви и заботе. Когда ей исполнилось десять лет, мать тяжело заболела и, не прошло и месяца, как умерла. Отец Полины женился во второй раз на красивой, обеспеченной, властной женщине. Их брак длился два года. Внезапно у отца Полины остановилось сердце. Девочка осталась круглой сиротой на попечении мачехи. Однако, не прошло и недели, как та заявила падчерице, что было бы лучше, если бы она убралась восвояси, иначе ей не поздоровится. Напуганная девочка так и поступила. Покинув отчий дом, она пошла, куда глаза глядят. Больше всего на свете она хотела вернуться в свое безмятежное детство, когда были живы папа и мама! Наступил вечер, вдобавок пошел сильный ливень. Девочка стучалась в первые попавшиеся дома. Но ей никто не удосужился открыть дверь. И так она набрела на дом, в котором женщины торговали своим телом. Не зная об этом, Полина постучала в дверь. Ей открыл Викентий, любезно впустил, накормил, обогрел. Затем показал девочку хозяину дома, которому Полина рассказала свою печальную историю. На тот момент ей было двенадцать лет. Хозяин заведения предложил ей остаться при условии, что, как только ей исполнится шестнадцать, она, в свою очередь, начнет приносить ему доход за счет своего тела. Полина, осознавая безысходность своего положения, согласилась. И вот, позавчера ей исполнилось шестнадцать лет. И теперь она обязана выполнить то, что обещала хозяину четыре года тому назад.

— Выходит, ты пока еще девственница.

— Пока что да, — еле сдерживая слезы, ответила Полина.

— Леша, не томи нас. Выбирай, кого хочешь, только ее, — Кирилл указал на Полину, — оставь мне.

Обернувшись к Кириллу, Алексей изменился в лице и, сжав правую руку в кулак, молниеносно нанес ему удар в челюсть.

— Да как ты смеешь?! — в бешенстве вскричал он. — Как ты можешь такое говорить? А если бы ты оказался на ее месте, родившись не мужчиной, а женщиной?

— Он меня ударил! — с ненормальной улыбкой проговорил Кирилл. — Илья, ты это видел?

— Да, Кирилл, видел, — помогая подняться другу, ответил Илья.

— Он меня ударил! Моя челюсть!

— Значит, есть за что! — повысил голос Алексей. — Девушки, ответьте мне честно, вам не надоела такая жизнь? Неужели вы не хотите ее изменить?

Девушки молчали, потупив взгляд.

— А куда им идти? — вмешался Викентий. — Это их дом, и они его не покинут!

— Ну, а ты? — обратился Воскобойников к Полине, заглядывая в ее глаза. — Неужели ты хочешь здесь остаться? Разве ты не думала отсюда сбежать? Ну, хотя бы раз твою голову посещали такие мысли?

— Да, и не раз. Но что мне делать? Куда я пойду?

— Ко мне, — дрогнувшим голосом ответил мужчина.

— Леша, что ты такое говоришь! — возмущенно воскликнул Илья.

— Я считаю, что тут все очевидно. Наш друг втюрился в девицу легкого поведения! — с нервным смешком промолвил Кирилл.

— Замолчи.

— Не то что? Опять меня ударишь? Попробуй. Только я тебя предупреждаю — впредь я за себя не ручаюсь.

— Господин Алексей, то, что вы сказали, это на полном серьезе? — спросил Викентий.

— Более чем. Я знаю, что у каждого человека есть своя цена. Назовите ее, и вы меня больше здесь не увидите.

— Э-э-э, не со мной нужно обговаривать такие вопросы.

— А с кем?

— С хозяином дома.

— Где он сейчас?

— У себя.

— В таком случае, будьте добры, отведите меня к нему.

— А что прикажете делать с вашими друзьями?

— Ничего страшного. Уверен, они подождут.

— В таком случае, следуйте за мной.

Викентий долго вел Алексея длинными коридорами, они поднимались по винтовой лестнице и снова шли куда-то. Наконец, подойдя к одной из дверей, Викентий остановился и сказал:

— Подождите здесь.

В комнате было темно. И, хотя в ней находилось много свечей, ни одна из них не горела. За столом сидел мужчина с закрытыми глазами. О чем он думал, слуга мог только догадываться. Услышав шаги, хозяин резко открыл глаза и нахмурился.

— Зачем пожаловал?

— Тысяча извинений, хозяин. Я не хотел вас беспокоить. Но один из посетителей желает с вами говорить.

— Любопытно… — промолвил мужчина. — Ладно. Пригласи его.

— Как скажете.

Тем временем Воскобойникова охватило волнение. Он и не предполагал, что может потребовать хозяин дома за одну из своих рабынь.

— Господин Алексей, — прервал его раздумья Викентий. — Заходите. Но должен вас предупредить. Характер хозяина сложный. Ему не так легко угодить. Далеко не каждый может найти с ним общий язык. Поэтому хорошенько обдумывайте каждое свое слово. Одно неверное слово — и ваш диалог прервется.

— Благодарю за совет. Буду иметь в виду.

— Удачи.

Войдя в комнату, Алексей задрожал от волнения.

— Здравствуйте!

Хозяин привстал и зажег одну из свечей на столе.

— Добрый вечер! Чему обязан?

— Я так понимаю, вы здесь за все отвечаете, и все вопросы решаются только через вас?

— Верно. Чем могу помочь?

— Что ж… — сделав глубокий вдох, мужчина продолжил: — Я знаю, чем вы здесь занимаетесь и, по правде сказать, я этого не одобряю.

— Неужто вы меня сдадите властям?

— Нет. Если бы я был на службе, то с большим удовольствием это сделал. А так — пусть то, чем вы занимаетесь, останется на вашей совести. Я пришел с вами поговорить по поводу одной из ваших… эээ, так сказать…

— Вас что-то не устроило? Какой-то скрытый дефект на теле? Или же она выполняла не все ваши прихоти? Господин…

— Алексей Сергеевич.

— Слушаю вас внимательно, Алексей Сергеевич.

— У меня нет ни к кому претензий. Я хочу поговорить о Полине.

— О! У вас хороший вкус. Она еще не успела познать мужчину. Но мы это скоро исправим.

— Я не хочу, чтобы вы искалечили ее судьбу.

— И что же вы от меня хотите?

— Я хочу забрать ее!

— Только потому, что она девственница? — с насмешкой спросил хозяин.

— Не только, — опустив глаза, ответил Воскобойников.

— А! Понимаю. Она вам симпатична.

— Давайте обойдемся без лишних слов. Что вы хотите за нее получить?

— У меня есть все необходимое. Мне от вас ничего не надо!

— У каждого человека есть своя цена. И то, что на вас — дорогой костюм, не говорит о том, что вы ни в чем не нуждаетесь. Сколько человеку ни дай, а ему все будет мало.

— Я готов продать вам любую девушку в моем доме, за исключением Полины. Чем моложе девица, тем выше цена. Чем старше, тем дешевле. Все просто. Выбирайте, кого угодно, только не ее.

— Почему вы не готовы отдать Полину? Что в ней особенного?

— Я несколько лет кормил, одевал и воспитывал эту девочку. И все ради того, чтобы в дальнейшем от нее была хоть какая-та польза. А вы, господин, хотите отобрать мой хлеб. Если бы вы знали, сколько я в нее вложил!

— Но ведь можно же как-то договориться.

— Можно… Но пока я не знаю, как. Получите сперва удовольствие. Удовлетворите свою страсть, и я уверен, что вы передумаете забирать ее.

— Жаль, что мы не нашли точки соприкосновения. В таком случае, я вынужден незамедлительно вас покинуть.

Подойдя к двери, Воскобойников только хотел взяться за ручку, как вдруг владелец заведения крикнул:

— Постойте!

— Я вас слушаю.

Мужчина взял лист бумаги и что-то написал.

— Возьмите.

— Что это? — спросил Алексей.

— Это адрес, по которому проживает некий Василий Георгиевич Хорецкий. Полгода назад он у меня одолжил немалую сумму денег, которую не намерен возвращать.

— Насколько немалую?

— Обойдемся без подробностей. После я стал получать угрозы от него в мой адрес. Он угрожал, что у него есть связи среди военных и, если я ему не прощу долг, он попытается применить силу.

— От меня-то вы что хотите? Чтобы я уговорил его этого не делать? Чтобы он в ближайшее время вернул вам долг?

— Его нужно устранить.

Воскобойникову стало не по себе. Он не на шутку испугался.

— Я понимаю, убить человека — это неправильно. Но и вы меня поймите. Моя жизнь висит на волоске. И я не знаю даже, доживу ли до завтрашнего дня.

Алексей призадумался.

— Я согласен. Только у меня будет условие.

— Какое?

— Ни один мужчина не должен прикоснуться к Полине.

— Безусловно. Так мы договорились?

Алексей кивнул. Мужчины скрепили согласие рукопожатием. После чего Воскобойников спросил:

— А как вы узнаете, убил я вашего врага или нет?

— На левой руке он постоянно носит золотое кольцо с изумрудом. Когда вы его убьете, снимете кольцо и принесете мне. Так я пойму, что его нет в живых.

Я знаю, что за это кольцо я смогу не только вернуть сумму долга, но и получить в два раза больше.

— Хорошо. Я сделаю это.

Воскобойников вернулся к друзьям.

— Ну, что? — спросил Илья. — Договорился?

— Можно сказать и так.

Взглянув на Полину, он сказал Викентию:

— Ни один мужчина не должен иметь с ней какую-либо связь!

— Так сказал хозяин?

— Да.

— Что происходит? — спросил Кирилл.

Подойдя к Полине, Алексей сказал ей:

— Скоро твоя жизнь изменится навсегда. Я освобожу тебя отсюда, и ты начнешь новую жизнь.

— Правда? — прошептала девушка.

— Я обещаю.

— Я буду вас ждать! — воскликнула Полина, увлекаемая Викентием.

— Я тоже, я тоже…

Полину одолевали два чувства: волнение и страх — самое неприятное, что может испытывать человек. Полина дрожала. Она шла к себе медленно, часто оборачиваясь, чтобы взглянуть напоследок на своего спасителя. Она поверила, что в скором времени ее жизнь изменится, и остается лишь подождать совсем немного.

Попрощавшись с друзьями, Алексей незамедлительно покинул бордель и направился домой. Илья и Кирилл недоуменно смотрели друг на друга и не могли поверить в случившиеся.

Василий Георгиевич Хорецкий проживал неподалеку от Таврического сада. Алексей Воскобойников не собирался убивать этого человека. Он планировал с ним спокойно поговорить и, не применяя силу, забрать золотое кольцо с изумрудом. Отправившись на другое утро искать адрес, который был указан на маленьком листочке бумаги, он случайно встретил полковника Ковалева Алексея Федоровича. Поздоровавшись с ним, Алексей незамедлительно спросил:

— Ответьте же, пожалуйста, вы поговорили с человеком, который лично знаком с нашим императором?

— С Паленом? — спросил полковник серьезно.

— Я точно его имени не помню. Помню, вы говорили про генерал-губернатора Курляндии.

— Ну да. Пален Петр Алексеевич.

— Вы с ним виделись? Вы с ним разговаривали?

— Когда бы? — раздраженно спросил полковник. — Он же в Курляндии, а я в Петербурге. И потом, о чем мне с ним говорить?

— Ну как же? — с недоумением спросил Воскобойников. — Вы же мне сами обещали в салоне Глафиры Андреевны, что попросите его вернуть меня на военную службу в чине офицера.

— Не припоминаю такого, — сухо ответил Ковалев.

— Как же? Полковник, вы мне дали лучик надежды. Я надеялся на ваше честное слово. Я все это время изо дня в день ждал от вас вестей, а вы…

— Давайте поговорим об этом в другой раз. Я спешу.

Опечаленный Алексей собирался уже пойти дальше, как вдруг, засунув руки в карманы, не нашел там записку и осознал, что потерял адрес, по которому проживает должник хозяина борделя! В тот же миг он вспомнил, что человек этот имеет связи среди военных. «Возможно, полковник знает, где он живет», — пронеслось в голове Воскобойникова.

— Погодите! — возбужденно крикнул он вслед полковнику.

— Ну что еще? — досадливо обернулся тот. — Говорите, только быстро.

Алексей подбежал к нему.

— Вы, случайно, не знакомы с Василием Георгиевичем Хорецким?

— Знаком, а вам-то что с того?

— Мне надо кое-что ему передать, а где он живет — я забыл. Может быть, вы мне подскажите?

— Это в двух шагах отсюда.

Полковник подхватил молодого человека под руку и, сетуя, что потерял из-за него много драгоценного времени, за несколько минут довел до нужного дома, после чего поспешно ушел, не оглядываясь. Алексей стоял перед пятиэтажным зданием. Вот этот дом. Но на каком этаже живет Хорецкий, мужчина не мог припомнить. В этот момент из парадного вышла молодая девушка. Увидев молодого красавца, она улыбнулась и слегка покраснела. Воскобойников, подойдя к ней, спросил:

— Сударыня, вас не затруднит уделить мне буквально одну минуту?

— Не затруднит, — улыбаясь, ответила девушка.

— Подскажите, в этом ли доме живет Василий Георгиевич Хорецкий?

— Да, здесь.

— А вы знаете, на каком этаже он проживает?

— А вам зачем?

— У меня назначена встреча… в его квартире, а этаж не сказали.

— На пятом этаже.

— Благодарю вас, сударыня. Хорошего вам дня.

Поднявшись наверх, Алексей постучал в дверь, но ответа не последовало. Спустя минуту он снова постучал. Но и на сей раз никто не отозвался.

— Может, он спит? Или его нет дома?

Подождав еще пару минут, Воскобойников вновь постучал. На сей раз сильнее. По-прежнему ничего. Отчаявшись, что не застал хозяина, Алексей стал медленно спускаться вниз. А навстречу ему поднимался худой мужчина лет тридцати пяти. Первое, на что Воскобойников обратил внимание — пенсне и грустное выражение лица незнакомца. В этот момент мужчина поднял руку, чтобы поправить пенсне и Алексей, прищурившись, заметил на длинном указательном пальце перстень с изумрудом. «Должно быть, это тот человек, которого я искал», — подумал он и незамедлительно спросил:

— Извините, спрошу напрямую. Вы, случайно, не Василий Георгиевич Хорецкий?

Услышав свое имя, мужчина оживился. Грустная задумчивость мгновенно улетучилась.

— Все верно. А вы кто такой?

— Вы меня не знаете, но я надеюсь на деликатный разговор, по итогу которого мы разойдемся мирно. Вы не против?

— Через час у меня назначена встреча. И я не должен на нее опоздать.

— Я уверяю, что не задержу вас надолго.

— Ну, если только на десять минут.

— Мне больше и не надо.

Хорецкий впустил непрошенного гостя в двухкомнатную квартиру. Алексей спросил:

— Вы живете один?

— Теперь — да. Раньше со мной проживала моя супруга. Но полгода назад она ушла к другому. Я по сей день не могу смириться с ее изменой!

Хозяин сел в кресло и жестом пригласил Алексея сесть в кресло напротив. Затем нетерпеливо спросил:

— Так о чем, собственно, вы хотели со мной поговорить?

— О вашем долге, который вы не хотите отдавать.

— Откуда вам это известно? Кто сказал?

— Неважно.

— Имя!

— Имя?

— Да, имя!

— Я… ну… Разве это имеет значение?

— Еще как имеет. Я много у кого одалживал деньги. И всем, без исключения, возвращал свой долг в положенный срок. Я даже и предположить не могу, о каком долге сейчас идет речь.

— Имени вашего кредитора я не знаю, но могу с полной уверенностью сказать, что он — владелец борделя.

— А, я понял, — кивнул головой собеседник. — Это хитрый, злой, наглый человек, который постоянно всем лжет. Действительно, я у него брал в долг пятьсот рублей. Но уже меньше, чем через месяц, вернул эти деньги и для себя решил, что больше не буду с ним общаться, так как этот человек готов пойти на любую подлость, лишь бы получить для себя хоть какую-то выгоду.

— Ничего не понимаю… Мне он сказал, что вы не намереваетесь возвращать ему долг и что он получил в свой адрес много угроз с вашей стороны.

— Хозяин борделя?

— Да!

— Каков мерзавец! Так чего же он хочет?

— Он сказал, что хочет ваше кольцо, которое может полностью покрыть весь долг.

— Вы про это?

Хорецкий помахал перед лицом Алексея рукой с перстнем.

— Вероятно, про это.

— Вы знаете, сколько оно стоит и как вообще попало в мои руки?

— Нет. И меня это не особо интересует.

— Так знайте, что это кольцо досталось мне от матери. После того, как я отдал свой долг, хозяин борделя, увидев изумруд, схватив крепко мою руку и сказал, что готов на все, лишь бы заполучить эту драгоценность. Я ему вежливо отказал, а он проклял меня, заявив, что рано или поздно кольцо достанется ему.

— Выходит, он меня обманул.

— Получается, что так.

Алексею стало не по себе. Он оказался в неловкой ситуации и все из-за алчности одного человека.

— Извините за беспокойство, — привстав, сказал Воскобойников. — Я не думал, что все так выйдет.

— Извиняю. Но вас-то с какой целью он отправил ко мне? Чтобы вы попросили меня подарить ему это кольцо? Ха-ха!

— Я просто хотел… нет, я не могу… Мне стыдно сказать вам такое.

— Присядьте и скажите. Что вас беспокоит?

— Хорошо. Скажу… Я должен был забрать у вас кольцо и передать хозяину борделя, тогда он отдал бы мне одну из своих девиц.

— А вам, если не секрет, зачем?

— Дело в том, что одна из девиц заведения все еще девственница. И я хочу спасти ее. Забрать из этого притона.

— И все дело в этом кольце, я правильно понимаю?

Алексей промолчал, краснея.

— Знаете, когда проходят года, десятилетия… Человек вольно или не вольно начинает анализировать прошедшее и представлять, а что было бы, если бы он поступил тогда не так, а совсем иначе. И, знаете, я пришел к выводу, что это кольцо проклято. Я пришел к этому выводу совсем недавно: Моя бабушка стала вдовой и прожила одна почти тридцать лет; мои дядя с тетей умерли в один день в следствии несчастного случая; моя мать потеряла мужа, став вдовой в тридцать лет. И вот я тоже потерял свое счастье, но, слава богу, остался в живых.

— Но при чем здесь кольцо?

— При том, что все это время у моей мамы, тети и бабушки на руке было это самое кольцо. У меня сложилось мнение, что все беды в моей семье происходят именно из-за него. Может быть, действительно, от него стоит избавиться, и тогда моя жизнь изменится в лучшую сторону? Что скажете?

— Не узнаете, пока не попробуете.

— Вот, возьмите. Оно мне ни к чему. От него только одни несчастья да разочарования. Отдайте кольцо хозяину борделя. Пусть порадуется. Посмотрим, как его жизнь изменится с этим чертовым кольцом.

— Вы это сейчас на полном серьезе?

— Абсолютно. Пусть эта вещица хотя бы вам принесет счастье.

— Я не знаю, что и сказать…

— Ничего не говорите. Просто молча возьмите его и покиньте мою квартиру.

Алексей так и сделал. Перед уходом он еще раз искренне поблагодарил Василия Георгиевича и извинился за ложные обвинения.

— Ступайте и помните, что никому в этом мире нельзя доверять.

## Глава II

Алексей Воскобойников незамедлительно пришел в бордель, на сей раз один. Викентий сообщил, что хозяин ушел по своим делам.

— Надолго ли?

— Точно не могу сказать. Ближе к вечеру, думаю, придет.

— Хорошо, тогда я зайду вечером.

Тем временем Авдотья, сестра Алексея, снова встретилась с возлюбленным. Прогуливаясь возле Петропавловской крепости, он внезапно остановился и произнес:

— Закрой глаза.

Авдотья посмотрела на Константина с неким подозрением.

— Не бойся, просто сделай так, как я сказал.

Послушавшись, девушка закрыла глаза. Постояв так несколько секунд, она спросила:

— И что теперь?

— Что ты слышишь?

— Ничего.

— А ты прислушайся.

— Я слышу прибой… Невы.

— Так, продолжай.

— Еще я слышу разговор людей.

— Отлично. Теперь медленно открой глаза.

Авдотья открыла глаза и удивилась. Молодой человек, присев на одно колено, улыбаясь, смотрел на ту, кого искренне любил и с кем хотел создать семью на долгие годы.

— Авдотья, я долго думал о нас и пришел к выводу, что наши отношения должны подняться на следующий уровень. Мы прекрасно друг друга знаем. Не буду лукавить, с тобой всегда можно найти общий язык… Я решил пойти на этот серьезный шаг в надежде, что… Извини, я немного волнуюсь…

— Встань, прошу тебя.

Подняв Константина, девушка посмотрела в его глаза и поняла, насколько серьезны его намерения.

— Продолжай.

— Авдотья, я люблю тебя! Жизнь без тебя не имеет никакого смысла… Я хочу тебе задать только один вопрос.

Молодой человек достал кольцо с ярко-красным рубином.

— Ты будешь моей женой?

Дав свое согласие, Авдотья поцеловала любимого в губы, а Константин надел кольцо на ее хрупкий пальчик. После этого молодые люди решили уведомить о своих намерениях Алексея Воскобойникова.

На улице стемнело, когда офицер в отставке вновь явился в бордель. Викентий проводил Алексея в комнату хозяина. Остановившись у двери, слуга промолвил:

— Перед тем, как вы войдете, хочу вас уведомить. После вашего ухода ваши друзья стали нелестно о вас отзываться.

— Мне все равно, — хладнокровно ответил Воскобойников.

Постучавшись, он услышал:

— Да, да… Войдите.

Войдя в комнату, Алексей обратил внимание на то, что хозяин борделя держит огнестрельное оружие. Взглянув на посетителя, он произнес с дьявольской улыбкой:

— А-а-а, Алексей Сергеевич… Как же я рад вас видеть!

— Добрый вечер.

Притворив за собой дверь, Алексей сделал три шага.

— Ну, что у вас новенького? Как поживаете?

— Не жалуюсь, спасибо.

— Хочу вам похвастаться. На днях один мой старый знакомый привез мне из-за границы вот такой кремниевый пистолет.

— Красивый.

— Не то слово.

— Разрешите мне его рассмотреть?

Положив оружие на стол, хозяин сказал изменившимся тоном:

— Конечно. Но перед этим скажите, вы виделись с Хорецким?

— Да.

— Я так полагаю, он уже на том свете?

— Отчасти, да, — с усмешкой ответил Алексей.

— Это как понимать?

— Понимайте, как хотите, а кольцо я у него забрал.

Воскобойников достал драгоценность и положил на стол. Глаза хозяина борделя засверкали. Жадно схватив кольцо, он как будто забыл, что рядом стоит посторонний и держит огнестрельное оружие. Алексей, воспользовавшись моментом, взял пистолет и сделал вид, что рассматривает его.

— Это то самое кольцо, о котором вы мне говорили? — небрежно спросил он.

— Оно, оно! — в безумном возбуждении воскликнул хозяин, не сводя глаз с вожделенной драгоценности.

— Что ж… Я свою часть сделки выполнил. Теперь, будьте добры, и вы сдержать свое слово.

— Боюсь, это невозможно.

— Это еще почему?

— Она потеряла девственность!

— Но вы же мне обещали! А как же наш уговор?!

Но, вместо ответа, мужчина лишь глумливо засмеялся. Алексей быстро покинул комнату, прихватив пистолет, нашел Викентия и попросил показать, где находится Полина. Когда слуга начал перечить, Воскобойников, наведя оружие, приказал отвести его к ней сейчас же. Войдя в комнату Полины, он нашел ее в подавленном состоянии. Она лежала и дрожала, не обращая ни на кого внимания. Подбежав к ней и присев рядом, Алексей взволнованно воскликнул:

— Полина, Полина! Это я, Алексей. Я обещал тебя вызволить отсюда, помнишь?

— Уходите, я уже ничего не хочу. Разве что умереть.

— Полина, Полина, посмотри на меня. Посмотри и скажи, кто это сделал?

— Зачем? Все равно ничего не изменится.

— Кто это сделал?!

— Это… хозяин.

— Сегодня ты уйдешь отсюда навсегда.

Выбежав из каморки, которую занимала девушка, Алексей снова отправился в апартаменты хозяина борделя. Вбежав в его кабинет, Воскобойников злобно закричал:

— Как вы могли? Как вы могли с ней так поступить?

— А что здесь такого? Она — моя вещь. И я в праве ею воспользоваться где захочу, когда захочу и как захочу.

— Ах ты выродок, тварь, собака безродная!

— На личности не переходите. Я человек не злопамятный, но память у меня хорошая.

— Ты недостоин жить!

Алексей прицелился.

— И что же ты сделаешь? Застрелишь меня? Нет! Ты этого не сделаешь. Все, кто здесь есть, услышат выстрел.

— Ну и пусть. Вы подло поступили по отношению ко мне и к Полине, и за это вы ответите.

— Не посмеешь! Кишка тонка, щенок.

— Проверим?

В этот момент раздался выстрел. Пуля попала в левое плечо мужчины. Хозяин борделя заорал от адской боли, которой доселе не испытывал. Он почувствовал пулю внутри своего плеча. Алексей хладнокровно наблюдал за мучениями хозяин борделя. Он гордился тем, что посредством него восторжествовала справедливость. Оказывается, это не так сложно — просто взять и спустить курок. Тем временем кровь у раненного лилась без перерыва.

— Ты меня застрелил! — прохрипел он.

Подойдя к нему, Алексей вынул из ослабевшей руки кольцо и направился к выходу. Но в этот момент в кабинет вбежал Викентий.

— Я слышал крики. Что-то случи… лось…

Лицо слуги побелело. Его хозяин истекал кровью. Подбежав к нему, он спросил:

— Господин, что с вами?

— Идиот, вызови врача. Не видишь, я умираю…

Обернувшись к Воскобойникову, Викентий вскричал:

— Это сделали вы?! Как вы посмели!

— У меня не было другого выбора.

Положив руку на плечо слуги, Алексей сказал с ледяной улыбкой:

— Не переживай. С этого дня ты в праве делать все, что захочешь. Потому что твой «хозяин» отправится в мир иной.

— Вы его ранили! Он может умереть!

— Да, — хладнокровно и с неким даже удовлетворением ответил Воскобойников. — Отпустите девушек. Дайте им возможность жить по-другому.

Алексей покинул помещение, где перепуганный слуга суетился около умирающего хозяина, и отправился за Полиной, прихватив с собой пистолет.

— Полина, все кончено. Отныне ты свободна.

— Правда? — неуверенно спросила девушка.

Воскобойников молча взял ее за руку и потянул за собой. Вместе они покинули бордель навсегда.

— И куда мы теперь? — спросила у него Полина.

— Теперь ты будешь жить у меня! — поцеловав девушку в лоб, сказал Алексей. — Я обещаю, больше ты не будешь страдать.

Он обнял ее, а после, снова взяв за руку, повел к себе домой, надеясь забыть этот страшный день.

Викентий быстро пришел в себя и вызвал, наконец, врача. С большим трудом удалось остановить сильное кровотечение. Хозяин борделя был спасен. Он потерял много крови и теперь ему оставалось набираться сил. Мужчина решил, что поступок Алексея он так просто не оставит…

Тем временем Авдотья с Константином с нетерпением ждали прихода Алексея. Было уже поздно, и девушка предложила возлюбленному сообщить брату о помолвке в другой раз. Но молодой человек был непреклонен.

— Я должен сам рассказать твоему брату все и не желаю откладывать этот разговор на потом. И мне без разницы, что он подумает. Даже если он будет против, мы все равно не расстанемся.

В этот момент в квартиру вошел Алексей вместе с девушкой.

— Брат, кто это? — удивленно спросила Авдотья.

— Это Полина. Она у нас поживет некоторое время.

— Алексей, я должна тебе кое-что сказать… — неуверенным голосом начала Авдотья. — Константин мне сделал…

— Не надо, я сам скажу! — воскликнул Константин. — Он должен услышать это от меня.

— Что услышать?

Глубоко вздохнув, Константин объявил:

— Алексей, я люблю вашу сестру всем сердцем! Сегодня я сделал ей предложение, и она дала мне положительный ответ. Так как вы — единственный близкий ей человек, я прошу у вас ее руки, я намерен жениться.

Алексей поморщился.

— Брат, послушай меня! — торопливо воскликнула Авдотья. — Я прекрасно тебя понимаю. Ты всю жизнь меня защищал, направлял на правильный путь, давал советы… Я это ценю и благодарна Богу за то, что не осталась одна. Я не могу себе представить, что было бы со мной, если б не ты. Я тебе безмерно благодарна. Все что ты для меня сделал… бесценно. Но я давным-давно выросла и вправе сама принимать решения.

— Что ты хочешь этим сказать? Ты хочешь переехать к нему и просишь моего разрешения?

— Почему переехать? Мы решили пожениться…

— Не перебивай, я еще не закончил. Скажу прямо, без лукавства. Я всегда относился к Константину подозрительно. Я думал, что со временем вы разойдетесь, поймете, что не подходите друг другу. Но, видимо, я ошибся. Если ты остановила своей выбор на нем, пусть будет так. Может, Константин и есть тот человек, который осчастливит тебя. Поэтому… я вынужден дать свое согласие. Уважайте друг друга и старайтесь жить в любви и согласии. Ведь на то она и жизнь, чтобы прожить ее красиво и достойно!

Обняв брата, Авдотья вновь и вновь повторяла от избытка чувств:

— Спасибо… спасибо… спасибо!

Полина молча наблюдала за этой сценой, пытаясь сдержать слезы.

Константин ушел. Полине выделили комнату. Девушки отправились спать. А Алексей не мог уснуть. Он думал над тем, как поступил по отношению к хозяину борделя. С одной стороны, отомстил за Полину. С другой стороны, ранил и, возможно, убил человека. Пускай отъявленного злодея, но все же… Вправе ли он был так поступать?

…Пален Петр Алексеевич или Петер Людвиг фон дер Пален был храбрым воином и благонравным гражданином. Он вызывал полное доверие мнительного императора. Этот государственный деятель был потомственным военным, а поскольку земли, где испокон века жила его семья, в XVIII веке стали принадлежать России, то он стал офицером русской армии. Родоначальником Паленов был некий Йоханн де Пала, живший на рубеже XIII — XIV веков. Один из его потомков, Госвин фон дер Пален, перебрался в остзейские земли. В 1424 году получил оседлость в Феллине. Век спустя, трое фон дер Паленов (Георг, Иоганн и Керстен) оказались видными деятелями в составе рыцарей при подавлении восстания вассалов. В это время один из представителей этой династии (Дитрих) заседал на аугсбургском сейме в качестве уполномоченного от гроссмейстера Ливонского ордена. После того, как шведы захватили Ливонию, король Карл XI возвел в бароны шведского королевства шесть братьев фон дер Пален: Иоганна Андерса, Богуслава, Густава Христиана, Отто Магнуса, Фридриха Адольфа и Карла Детлофа. Один из братьев, впоследствии стал ландартом в Лифляндии. Густав Христиан был прадедом человека, которому суждено было вписать свое имя в историю России.

Петр Алексеевич родился в 1745 году в имении Кауцминде, принадлежавшем его отцу, Арендту Дитриху. На военную службу Пален поступил в пятнадцать лет. Со временем молодой человек начал быстро продвигаться по карьерной лестнице, потому что не только был бесстрашен и самоуверен, но и умел располагать к себе людей, в том числе — из высших слоев общества. Все знали барона Палена. Были те, кто ему симпатизировал, и те, кто ему завидовал. В 1769 году Петр Алексеевич отправился на свою первую большую войну — с Турцией, имея чин ротмистра. В конце сентября 1770 года русская армия осадила, захватила и разорила Бендеры. Барон Петр Алексеевич был ранен в правое колено, принимая участие в этом историческом сражении. После Пален вспоминал, как он бок о бок сражался вместе с Михаилом Илларионовичем Кутузовым и главным бунтовщиком Екатерининского времени — Емельяном Ивановичем Пугачевым. В следующей войне с Турцией Петр Алексеевич вновь принимал участие, уже в звании генерал-майора, и снова отличился в ходе исторического штурма, на этот раз — Очакова. Турки оказывали яростное сопротивление. Русские солдаты были встречены шквальным огнем. Колонна барона Палена ворвалась в цитадель. После этого генерал-майор был удостоен ордена Святого Георгия 3-й степени. Умный, хитрый, энергичный, с располагающей внешностью и хорошими манерами, Петр Алексеевич успешно делал карьеру и, в конце царствования Екатерины II, занял заметную должность генерал-губернатора Курляндии, только что присоединенной к России. Спустя время, а именно 3 декабря 1796 года, император Павел I назначил Палена шефом Рижского кирасирского полка. Годом ранее произошел третий и последний раздел Речи Посполитой. Австрии досталась южная часть Польши с Краковым и Люблиным, Пруссии — центральная Польша с Варшавой, а России — запад Белоруссии, Литва, Курляндия и Волынь. Польша утратила свою независимость, а ее последний король Станислав II Август потерял свой титул навсегда. Павел I приказал Петру Алексеевичу приготовить торжественную встречу для бывшего польского монарха, ехавшего в Петербург. Курляндский генерал-губернатор с полной серьезностью выполнил поручения императора. В назначенный день на улицах расставили стражу и приготовили парадный обед. Однако выяснилось, что бывший король не приедет. Зато именно в этот день через Ригу проезжал, будучи выслан из Петербурга, опальный князь и последний фаворит Екатерины — II, Платон Александрович Зубов.

— Кого везете? — властно спросил Пален у стражи.

— Опального князя.

— Светлейшего князя, если быть точнее, — откликнулся Зубов.

Платон Александрович был добрым, тихим и начитанным человеком. Глядя на Палена, он, улыбнувшись, сказал:

— Наслышан о ваших героических подвигах в годы правления императрицы.

Польщенный Петр Алексеевич тут же предложил Зубову королевский обед, приготовленный для другого гостя. За столом Платон Александрович рассказал историю своей жизни, в частности, как он стал фаворитом государыни.

— Я был третьим сыном в семье Александра Николаевича Зубова и Елизаветы Васильевны, урожденной Вороновой. Когда я появился на свет, мой отец занимал пост вице-губернатора, являлся управляющим обширными имениями Николая Ивановича Салтыкова… К сожалению, отец умер в прошлом году.