Дэни Вейд
Откровения соблазна

Entangled With the Heiress

© 2019 by Katherine Worsham

«Откровения соблазна»

© «Центрполиграф», 2021

© Перевод и издание на русском языке,

«Центрполиграф», 2021

* * *

Глава 1

Тринити осторожно ступала по полу, выложенному мозаикой, словно ребенок, старающийся проскользнуть мимо спящих родителей, хотя музыка и смех, доносящиеся из западного крыла музея, полностью перекрывали другие звуки. Никто не обнаружил бы ее здесь, как никто не заметил ее временного бегства. Тринити просто нужно было ненадолго спрятаться от пытливых взглядов и любопытных вопросов, перевести дыхание… но сейчас, оставшись одна, она особенно отчетливо вспомнила заголовок статьи в блоге, что попался ей на глаза сегодня утром: «Подозрительный брак угрожает многим потерей работы». Чертов писака, подумала Тринити с досадой. Она редко прибегала к резким бранным словам даже наедине с собой, потому что мама воспитала в ней убеждение, что лишь необразованные люди могут ругаться, но порой крепкое словцо так и просилось на язык. Что ж, решила она, наверное, сейчас мама бы ее простила. Неужели этот неизвестный автор не понимал, какую боль могут причинить его слова? Не говоря уже о фотографиях – глядя на них, Тринити словно заново пережила тот момент, когда она стояла у могилы Майкла, ощущая на себе осуждающие взгляды присутствующих. Почему этот любитель высказаться в Интернете не заметил горя на ее лице? Или он думал, что она притворяется? И конечно, статья вызвала интерес у публики, что пришла на благотворительный вечер, ведь не случайно Тринити не раз ловила на себе любопытные взгляды и слышала шепот за спиной.

Заставив себя позабыть о неприятных моментах, Тринити решила насладиться временным одиночеством в одном из ее самых любимых мест Нового Орлеана – музее «Астра». Его залы, знакомые Тринити с детства, навевали далекие воспоминания, принося уставшему мозгу успокоение. Вот она, держась за руку матери, идет по тихим коридорам, радуясь тому, что на них, весьма скромно одетых, никто не кричит и не гонит прочь. По субботам в музее всегда был свободный вход, и Тринити с матерью частенько приезжали сюда на автобусе, чтобы провести несколько часов вдали от постоянно недовольного и орущего отца. Здесь можно было полюбоваться на картины и скульптуры, наслаждаясь их красотой, которая странно притягивала, – несмотря на то, что они практически ничего не знали об искусстве. Позже Тринити приходила сюда с Майклом, и он рассказывал ей о художниках и произведениях, что часто проделывали долгий путь, прежде чем оказаться на экспозиции.

Сейчас рядом нет ни матери, ни Майкла – оба умерли, и память не позволяла забыть об этом ни на миг. Но Тринити не разрешала себе слишком уж углубляться в горькие воспоминания, потому что Майкл поручил ей сделать нечто очень важное. И она дала себе слово, что выполнит его просьбу. Она войдет в этот зал с гордо поднятой головой, чтобы представить своего друга и все, ради чего он так много трудился. Но сейчас нужно успокоиться…

Тринити неожиданно ощутила приступ вины, вспоминая мужа… хотя ей по-прежнему трудно было думать о Майкле именно так. На десять лет старше ее, Майкл Хайатт долгое время был ее другом и в некотором роде учителем. Потом они поженились… но не прошло и недели, как случилась ужасная катастрофа – Майкл разбился на своем вертолете, оставив ее вдовой. С момента аварии прошло чуть больше шести недель – и боль утраты напоминала о себе каждый день и каждую ночь.

Девушка остановилась перед старинной картиной, изображающей крестьянку с младенцем на руках. Вглядываясь в знакомые очертания, Тринити задумалась. Именно этот портрет вызывал в ней чувство грусти, но сейчас она отступала перед другой, более острой болью. Сегодня ей хватает неприятных мыслей и печальных воспоминаний и незачем размышлять о том, что отныне в жизни не будет места материнству. Тринити закрыла глаза, ощущая, что эмоции переполняют ее – по щеке сбежала слеза.

– Она выглядит счастливой… умиротворенной – разве нет? Хотя жизнь ее, должно быть, нельзя было назвать легкой.

Удивленная тем, насколько точно эти слова отражают ее собственные мысли, Тринити повернулась и увидела мужчину, при одном взгляде на которого у нее перехватило дыхание. Волосы его серебрились на висках ранней едва заметной сединой – и это серебро оттеняло холодные серые глаза с ноткой зелени. Он держался с достоинством, весьма удачно вписываясь в элегантный интерьер, но не казался слишком утонченным и светским человеком, как часто бывает с теми, кто привык к жизни в кругах высшего общества. Он был на голову выше Тринити, отчего она чувствовала себя карликом рядом с ним. Смокинг прекрасно сидел на его фигуре, намекая на мускулистость, но одновременно и подчеркивая стройность.

Взгляд незнакомца скользнул по щеке девушки – и она смущенно вытерла слезы. Мужчина промолчал. Глядя на него, она подумала, что от него не так-то просто отвести глаза, он привлекает куда больше внимания, чем картины в этом музее. Пауза затянулась, и, наконец заставив себя вздохнуть, Тринити произнесла:

– Да, именно так я всегда и думала.

На миг ей показалось, что тень изумления пробежала по лицу незнакомца – так мимолетно, что ее можно было принять за иллюзию. Тринити застыла, и внезапная мысль пришла ей в голову: а что, если это журналист? В конце концов, они преследуют ее день и ночь, так может, и этот мужчина проследил за ней и теперь пытается выяснить пикантные детали? А в том, что они должны быть, никто из репортеров, казалось, не сомневался: рассказы Тринити о том, что она выросла в деревенской и очень религиозной семье, породили у всех них одинаковые представления. Никто не ожидал от нее правильной и красивой речи, все считали ее жадной до денег выскочкой, что решила замахнуться на состояние семьи Хайатт. Правда, таким представлениям немало поспособствовали родные Майкла. Журналистам тоже было гораздо удобнее верить этой истории, нежели стараться выискивать правду. Скроенный общественным мнением костюмчик позволял продать немало газет.

Незнакомец продолжал смотреть на нее – теперь взгляд его был бесстрастным, так что Тринити подумала, что, должно быть, начинает страдать паранойей.

– Решили отдохнуть от вечеринки? – тихо спросил мужчина, и глаза его обежали силуэт Тринити в темно-синем платье, выбранном для нее Майклом. Странно – от его взгляда ее окатило жаром, чего прежде не происходило.

– На таких мероприятиях частенько бывает душно, – отозвалась она, заставив себя не думать о глупостях. В конце концов, это просто вежливая беседа.

– О да, и не только душно, – лукаво ответил незнакомец, и от его улыбки Тринити вновь стало не по себе.

Ей показалось, что она затронула глубинные струны ее души. Но, к ее облегчению, мужчина перевел взгляд на кремово-золотистые стены полукруглого зала, в котором они находились. На них висело двенадцать разных картин – их никогда не перевешивали.

– Здесь так спокойно – даже больше того. Эти картины дарят умиротворение, они уникальны, великолепны, – произнес он, и голос его, тихий, но низкий, снова заставил Тринити задрожать. Что с ней происходит? Чтобы как-то отвлечься от мыслей, она спросила:

– Вы ведь здесь прежде не бывали?

Отчасти она злилась на незнакомца, что нарушил ее уединение и заставил испытать доселе неведомые чувства, но в то же время какая-то часть ее радовалась этому новому волнению, возбуждению, что так неожиданно дало о себе знать. Черт возьми, подумала Тринити с досадой, она ведь вдова – и муж ее погиб совсем недавно.

– Нет, – ответил мужчина, который и не подозревал о той буре, что разыгралась в душе его собеседницы. – Я здесь впервые – не только в этом музее, но и вообще в Новом Орлеане. – Он протянул Тринити руку. – Меня зовут Ретт Батлер. Приятно познакомиться.

Тринити была поражена до глубины души – и нашла лишь в себе силы спросить:

– Серьезно?

– Нет, – рассмеялся мужчина, сверкнув белозубой улыбкой. – Меня зовут Ретт Бреннон. Но я не мог упустить такой шанс.

– Вам удалось меня разыграть. А я уже было подумала, что у ваших родителей странное чувство юмора, – отозвалась Тринити. В голову ей внезапно пришла мысль о том, что этот мужчина как нельзя лучше подходит на роль Ретта Батлера – не говоря уже о его внешности, в нем чувствуется обаяние и бьющая через край энергия.

Глядя на протянутую руку, Тринити ощутила, как в ней шевельнулось недоверие. Ею завладел страх наполовину с желанием откликнуться на притягательную улыбку стоящего перед ней мужчины, и она колебалась, не зная, как правильно себя повести, чтобы не нарушить правил, которым некогда научил ее Майкл. Она вежливо пожала руку Ретта.

– Приятно познакомиться. Меня зовут Тринити… Хайатт.

Она заколебалась, произнося фамилию, как и всегда в последние два месяца, до сих пор не в силах привыкнуть к тому, что ее фамилия поменялась и что отныне люди видят в ней жену Майкла. Он рассчитывал на нее – сейчас на нее рассчитывает благотворительное сообщество, и об этом нельзя забывать ни на минуту.

– Тринити? – повторил Ретт, не подав виду, что понял, кто стоит перед ним. – Тоже весьма интересное имя.

– Да уж. Моя мама была очень набожной. – Тринити едва заметно улыбнулась. – И я всегда думала, что она назвала меня так, чтобы я не забывала о Святой Троице[1].

– И что же, не забываете?

Тринити не ожидала такого вопроса и потому ответила не подбирая слова:

– По-разному. В какие-то дни легче помнить, а в какие-то – труднее.

На сей раз улыбка Ретта была печальной, но опять Тринити ощутила волнующий трепет.

– Да, согласен, – сказал он.

Вновь воцарилось молчание, и Тринити почувствовала себя неловко – мужественность Ретта была такой очевидной, что в его присутствии ее бросало в жар. Он сделал жест рукой, приглашая ее прогуляться по залу. Что ж, подумала Тринити, идти вперед и не смотреть в его глаза куда лучше, чем стоять на месте. Но молчать она не могла.

– Так что привело вас сюда? – спросила она.

– Дела. Мои партнеры, с которыми предстоит работать, пригласили меня.

– Весьма щедро с их стороны.

Ретт усмехнулся – и это можно было бы принять за согласие, но Тринити показалось, что она уловила каплю скептицизма.

– Вы здесь с мужем? – поинтересовался он, и Тринити удивленно подняла глаза – Ретт смотрел на ее обручальное кольцо, украшенное крохотными изумрудами и бриллиантами.

– Нет, – тихо ответила она. – Я вдова.

Произносить это слово было по-прежнему непривычно, как и осознавать, что они с Майклом были женаты. Для нее это было всего лишь сделкой, в результате которой она стала наследницей огромного состояния так внезапно. Ну, и еще своего рода услугой лучшему другу – хотя, соглашаясь на нее, Тринити не могла себе и представить, что будет так тяжело. А теперь ей предстоит выполнять все данные обязательства одной, без Майкла.

Ретт склонил голову, вопросительно глядя на Тринити.

– Мой… муж, Майкл Хайатт, недавно погиб в результате несчастного случая.

Ретт кивнул, на сей раз задумчиво.

– Да, полагаю, я слышал. Крушение вертолета, верно? Ужасная трагедия.

Ну конечно, он слышал – Майкл был не просто другом Тринити и владельцем благотворительного сообщества, которым она управляла, но и весьма успешным бизнесменом с состоянием в несколько миллионов долларов. Интересно, что еще слышал Ретт?

– Примите мои искренние соболезнования, – произнес он, глядя в глаза Тринити, словно почувствовав ее сомнения, – теперь ей некуда было укрыться от его прямого взгляда. Его слова не были пустой формальностью, которой обычно прикрывались журналисты, желающие подобраться поближе к богатой вдове.

– Спасибо, – искренне отозвалась Тринити.

– Пожалуйста, – ответил Ретт, и снова в уголках его рта затаилась невидимая усмешка, от которой у Тринити закружилась голова, – внезапно ей отчаянно захотелось стать обычной женщиной, о которой не пишут статьи и не перешептываются, женщиной, которая могла бы без зазрения совести ответить на улыбку этого обаятельного незнакомца. Но. сделать этого было нельзя.

Тринити принялась прикидывать, сколько времени прошло с тех пор, как она исчезла из поля зрения гостей. Наверняка кто-то уже заметил, что ее нет – особенно тетя и дядя Майкла. Они, казалось, не пропускали ни одного ее шага.

– Мне пора возвращаться, – произнесла она.

На душе снова стало тяжело – вспомнились утренние статьи в газетах и блоге «Секреты и скандалы сообщества». Тринити и не обратила бы внимания, если бы не секретарша. Во всех материалах были гадкие намеки на то, что жадная до денег вдовушка отныне угрожает спокойной жизни многочисленных семей. и это стало еще одной каплей, готовой переполнить чашу ее терпения.

Неужели, думала Тринити, никто не задумался о том, что она разделяет страхи людей и их вопросы о том, как повлияет смерть ее мужа и судебный иск о наследстве, поданный его родственниками, на огромный бизнес, в котором работали порядка пятидесяти тысяч сотрудников по всему миру?

Тринити повторяла себе снова и снова, что должна выполнять волю покойного мужа, но уже не раз задавалась вопросом: чем руководствовался Майкл, ставя свое дело и судьбы многих людей в зависимость от нее и ее благотворительной программы? Однако, несмотря на колебания, она не позволяла себе показывать растерянности на людях. И без того слишком много было желающих навредить. Как бы растеряна ни была, она намерена выполнить все, что должна, чтобы никого не подвести… включая Майкла.

– Да, мне нужно вернуться, – повторила она уже тверже, удивляясь тому, как быстро ее захватывает влечение к новому знакомому.

– Но мы только познакомились.

Ускорив шаг, Тринити споткнулась о подол собственного платья и инстинктивно вытянула руку, чтобы опереться на стену. Внезапно ее подхватили крепкие теплые руки. Она застыла, но ей вовсе не хотелось отстраняться – к тому же от Ретта приятно пахло туалетной водой и чем-то еще, отчего пробуждались самые неожиданные инстинкты. Ощущая вину перед собой, Тринити попыталась оттолкнуть Ретта, но он выпустил ее лишь тогда, когда она снова уверенно стояла на ногах.

– Не надо, – выдохнула она, ощущая, как в ней нарастает страх перед этими новыми чувствами, просыпающимися в такой неподходящий момент. Мало того, что сейчас не время для увлечений, так еще и Ретт, по сути, совершенно незнакомый для нее человек.

Приподняв бровь, Ретт сделал шаг назад.

– Я так понял, вы хотели убежать от толпы.

– Да, – в замешательстве произнесла Тринити, не понимая, куда он клонит.

– Если бы ваша рука попала вот сюда, – Ретт указал глазами на раму портрета, которую Тринити непременно задела бы, если бы не он, – сработала бы сигнализация, и тогда сюда сбежались бы все присутствующие.

Тринити покраснела, вообразив сцену, которая предстала бы их взору: шесть недель спустя после смерти мужа предприимчивая вдова находит утешение в объятиях другого мужчины. Она приложила ладони к пылающим щекам.

– Спасибо, – произнесла она, не в силах встретить взгляд Ретта.

Но он приподнял ее лицо, заставив опустить руки, и Тринити почувствовала, как большой палец его касается ее нижней губы. По ее телу словно пробежал ток. Ретт не сводил с нее взгляда серо-зеленых глаз, отчего волнующая дрожь только усиливалась.

– Всегда рад помочь, – тихо произнес он и исчез.

– Я гляжу, вы уже познакомились с нашей охотницей за золотишком, – раздался знакомый голос за спиной Ретта.

Он узнал его – то был дядя Майкла, Ричард Хайатт. Какой же противный у него голос, подумал Ретт, что-то в нем заставляло его передергиваться, как от скрипа ногтей по доске. Обернувшись, он увидел Ричарда – полного мужчину в возрасте, с отчетливой печатью самовлюбленности на одутловатом бледном лице. Рядом с ним стояла жена, Патриция Хайатт, и оставалось лишь удивляться непохожести этой парочки. Патриция своей фигурой напоминала карандаш, а по лицу ее невозможно было ничего прочесть, о чем бы ни шел разговор. Ретт с трудом представлял, как такая женщина, как Тринити, могла выйти замуж за человека с такими родственниками, но знал, что внешность может быть обманчива. Слишком уж много раз приходилось ему терпеть предательство – как в профессиональной сфере, так и в личной жизни. Но именно эта способность видеть, что порой скрывается за красивыми чертами лица, и сделала Ретта мастером в своем деле. Тринити показалась ему невинным ангелом – об этом свидетельствовали и ее большие чистые карие глаза, и те эмоции, которым она позволила проступить на лице, когда думала, что никто ее не видит. В красоте ее была какая-то притягивающая непорочность. Было сложно поверить, что она охотница за большим приданым. А еще в нем пробудились чувства, которые прежде не доводилось испытывать в ходе своего расследования. Но с другой стороны, слезы в общественном месте, когда на месте Ретта мог оказаться кто угодно – что это? Может, Тринити просто хорошая актриса? Может, она и впрямь удачно вышла замуж и выиграла джекпот, когда муж ее ушел из жизни так внезапно? Воспользовавшись его слабостью, оказалась в его постели, а потом позаботилась о том, чтобы ее упомянули в завещании… Ретту говорили, что вся ее невинность напускная – что ж, ему предстоит это проверить.

И все же что-то тут не сходилось. Обычно Ретта не подводило первое впечатление – но с Тринити все было не так просто. Однако он не собирался сообщать обо всех своих впечатлениях новому клиенту.

– Думаете, разумно вот так подходить ко мне сейчас? – спросил он, отпив маленький глоток виски. Обычно он не пил, когда работал, но сегодня ему было необходимо слиться с толпой. А Ретт был искусным актером и умел перевоплощаться. Украдкой он поискал глазами Тринити – она еще не вернулась, по крайней мере, ее не было видно среди гостей. Но если она и здесь, то лучше бы их разговор с Ричардом казался случайной встречей.

– Мы просто перекинемся парой слов, – отозвался Ричард, оглядываясь по сторонам. Вот уж у кого абсолютно не было таланта держаться непринужденно. Он протянул Ретту мясистую ладонь. – Вы же знаете, как сделать вид, будто мы только что познакомились.

Ретт пожал руку Ричарда, подавив вздох. Ох уж эти любители, подумал он, никаких сил с ними работать.

– Разумеется, – произнес он тихо. – Был рад встрече, мистер Хайатт. Я познакомился с Тринити Хайатт пару минут назад.

Ричард ухмыльнулся, но Патриция раздраженно бросила:

– Не называйте ее так. Я никогда не признаю так называемую жену моего племянника – никогда.

Что ж, подумал Ретт, это ее дело, однако по закону Тринити носит фамилию Хайатт, но это уже дело адвоката. Вслух он произнес:

– Как бы там ни было, наша встреча была весьма продуктивной. Не предвижу никаких проблем.

На лицах Ричарда и Патриции появились довольные улыбки. Несмотря на неприязнь к их нескрываемой жадности, Ретт не мог не признать, что их подозрения в отношении Тринити понятны. Она вышла замуж за Майкла Хайатта всего за неделю до крушения вертолета – и превратилась из скромного администратора благотворительного сообщества в очень состоятельную вдову. Именно ее право на наследство и оспаривали родственники умершего. У Тринити была копия нового завещания мужа, но адвокат настаивал на том, что оригинал погиб вместе с Майклом в крушении вертолета, когда тот направлялся к своему юристу. Весьма и весьма удобное стечение обстоятельств.

– Я знал, что мне нужны именно вы, – говорил Ричард. – Наш адвокат весьма удачно вас посоветовал. Такой мужчина, как вы, заставит ее рассказать всю правду. Она будет глиной в ваших руках буквально через неделю.

– Может, и гораздо быстрее, – вставила Патриция, окидывая Ретта плотоядным взглядом, подняв глаза от бокала.

Ричард продолжал, словно не слыша ее:

– Вы разузнаете у нее правду, а потом у нас появятся доказательства для суда. Я на все готов, лишь бы поскорее все это закончить.

– Помните, мистер Хайатт, я не могу гарантировать никаких определенных сроков.

Ричард хлопнул Ретта по спине – и снова ему пришлось собрать всю волю, чтобы не показать неприязни.

– Я вам полностью доверяю, вы мой человек. И похоже, в нашей команде пополнение.

Ретт понял, о чем говорит Ричард, но все же спросил:

– То есть?

– По-видимому, местный новоорлеанский автор блога, из тех, что любят раскапывать грязные делишки, начал интересоваться Тринити и ее жизнью. Это нам поможет, – громко ухмыльнулся Хайатт. – Наш адвокат пришлет вам ссылку перед завтрашней встречей.

И вновь Ретт не подал виду, что давно знает об этом. Он никогда не брался за дело неподготовленным и не пускал ничего на самотек. Как только в новостях начали всплывать статьи о Тринити, он тщательно все прочитал. Блог «Секреты и скандалы сообщества» был очень популярным в Новом Орлеане и набирал читателей по всему югу Америки. Менее чем за три месяца страница в Инстаграме, связанная с ним, набрала сто тысяч подписчиков – и среди них были не только охотники до сплетен, но и весьма уважаемые люди в обществе.

Ретт вдруг поймал себя на мысли, что сожалеет о том, что не отправил на дело своего напарника Криса. Но Крис был занят предприимчивым жиголо, пытавшимся обманным путем подобраться к состоянию престарелой дамы. Его задачей было увести любвеобильную старушку от молодого любовника и дать ее детям шанс получить законное наследство.

Вообще, то, чем они занимались, могло показаться подлым и низким – но в действительности все обстояло иначе. Да, порой приходилось кого-то умаслить или приблизить к себе, но существовала линия, за которую они никогда не заходили – и которую Ретту ни разу не хотелось пересечь. В конце концов, в его жизни было достаточно предательств, и не было нужды намеренно загонять себя в ситуацию, которая ничем хорошим окончиться не могла.

Попрощавшись со своими новыми клиентами, Ретт отпил крохотный глоток виски и словно бы невзначай бросил взгляд на Тринити. Он уже давно приметил, когда она вошла в зал, и замечал каждый ее любопытный взгляд, адресованный ему. Уловив подходящий момент, он позволил себе на миг выказать недовольство, которое в нем вызвали Ричард и Патриция – пусть Тринити увидит, что он познакомился с ее родственниками и они не добились его расположения.

И вот теперь, найдя глазами Тринити, он приподнял бокал с виски, словно поднимая тост за нее. Взгляды их встретились, и в глазах девушки отразилось явное изумление – она поняла, что все это время Ретт знал, где она. Что ж, подумал он, что бы там ни говорили ее охочие до денег родственники, что бы ни шептали у них за спиной и что бы ни подсказывала ему совесть, знакомство с Тринити обещает быть приятным.

Глава 2

Тринити оглядела присутствующих экстренного совещания совета директоров «Хайатт Хайтс», стараясь ничем не выдать своего страха. Никогда еще на заседании не было так много народа – сейчас оно было больше похоже на переговоры по вопросам национальной безопасности, нежели на обычное совещание. Здесь были адвокаты с непроницаемыми лицами, бизнесмены, некоторых из них Тринити знала, некоторых ни разу не видела, были Ричард и Патриция, по-прежнему враждебно смотревшие на вдову своего племянника, – за все годы, что она их знала, их отношение к ней ни разу не поменялось. Даже Майкла они не любили, лишь жаловались ему на то, что корпорация теряет деньги, и сетовали, что много средств уходит на поддержание благотворительного сообщества «Мэзон де Жардан» – это был приют для женщин и детей, попавших в сложную жизненную ситуацию и пострадавших от домашнего насилия. После того как родители Майкла погибли в автомобильной катастрофе, он загорелся идеей создания такого приюта. Тогда они и познакомились с Тринити – их сблизила потеря родителей, хотя обстоятельства были у каждого разные. Тринити с матерью нашли поддержку в «Мэзон де Жардан», пострадав от домашнего насилия, а Майкл стал их спасителем, дав им безопасное пристанище и надежду на будущее. Для Тринити он потом стал верным другом, перевернувшим ее мир.

Девушка заставила себя вернуться в настоящее – сейчас не время было вспоминать былое, какое бы успокоение и комфорт ни дарили эти мысленные путешествия. Экстренное совещание явно было созвано не без причины. Что-то подсказывало Тринити, что в этом замешаны последние новости.

– Все нормально, Тринити? – обратился к ней Билл Леблан, сидящий справа.

Тринити улыбнулась ему: было так приятно видеть рядом кого-то, кто знал ее мужа так же хорошо, как и она сама. Билл был адвокатом, приверженцем старой школы и южанином – его неизменный жилет и галстук-бабочка как нельзя лучше гармонировали с окнами-арками и деревянными панелями на стенах зала совещаний «Хайатт Хайтс». Из этого частного особняка Майкл Хайатт управлял своим бизнесом и благотворительным фондом.

Билл очень сожалел, что так и не смог окончательно заверить завещание Майкла перед его смертью, но старался сделать все, чтобы помочь Тринити почтить его память и выполнить его волю.

– Я чувствую себя абсолютно неподготовленной, – прошептала Тринити, стараясь, чтобы эти слова не услышал никто, кроме Билла.

В зале было немало людей, которые бы с радостью воспользовались ее слабостью. А между тем сейчас Тринити нужна была стратегия, что позволила бы ей создать репутацию сильного лидера корпорации. Если она унаследует состояние Майкла, она станет во главе «Хайатт Хайтс» и завладеет контрольным пакетом акций – но поддержка совета директоров останется важным фактором, который сможет поддерживать решения и инициативы других акционеров. На время судебного разбирательства обязанности руководителя корпорации должен был выполнять временный заместитель – Тринити же распоряжалась другими делами Майкла и могла выполнять все поручения этого временного заместителя. Таким образом, Тринити и Ричард были основными кандидатами на пост генерального директора – и если суд не признает вдову Майкла Хайатта законной наследницей, то управлять корпорацией будет Ричард, хотя акции останутся за вдовой.

Все это невероятно усложняло задачу Тринити выполнить то, что поручил ей Майкл. С момента гибели мужа она присутствовала на двух совещаниях совета директоров, и оба раза нужно было делать презентации, готовить речи. Билл помогал ей, перед началом встречи обговаривая основные пункты и графики. Но сегодня на подготовку не было времени. Тринити знала, что нужно сфокусироваться на том, чтобы протянуть до конца встречи. Она была умна, но, чтобы управлять бизнесом с оборотом в миллиарды долларов, нужны были особые знания – а их она получила «экстерном» за последние два месяца.

Положение вещей не спасал тот факт, что накануне Тринити почти не удалось нормально поспать – во сне ее преследовали серо-зеленые глаза Ретта, от взгляда которых появлялись очень непривычные ощущения.

– Все будет хорошо, – прошептал Билл, когда совещание готово было начаться.

Тринити неоднократно замечала на себе косые взгляды Ричарда и Патриции, что сидели чуть наискосок от нее и Билла, и ощущала дискомфорт. Она не могла не задаваться вопросом: что на сей раз придумала эта парочка? Ричард явно употребил все свое влияние на временно исполняющего обязанности генерального директора – иначе как им удалось собрать полный зал? Вообще, он вел себя не как участник совета директоров, а как полноправный его руководитель – словно дело в суде было уже выиграно.

– Это совещание созвано экстренным образом по моей инициативе – нам следует обсудить несколько вопросов, которые привлекли мое внимание сегодня утром, – заговорил Ричард, вставая из-за стола. – Скажите, кто из вас уже видел это?

Он щелкнул кнопкой пульта – одна из стен бесшумно сдвинулась, и за ней оказался большой экран. На нем красовалась фотография Тринити и заголовок: «Подозрительная вдова сражается за наследство семьи Хайатт». Тринити не смогла сдержать возгласа, а Ричард гадко усмехнулся:

– Я говорил совету директоров, что ты не справишься с бизнесом, но они меня не послушали.

Конец его фразы потонул в гуле голосов: в зале совещаний стало неспокойно, участники начали стучать по клавишам ноутбуков, просматривая прессу. Ричарду удалось всколыхнуть присутствующих.

Тринити же лихорадочно свела кончики трясущихся пальцев вместе: она знала, что заголовок и пост в блоге – еще не все. Опубликованы были и ее фотографии: одна с похорон, одна с благотворительного вечера – и на ней Тринити выглядела очень броско, – а еще копия ее свидетельства о браке. Разумеется, не обошлось и без подписей с комментариями: один из них гласил, что молодая вдова никогда не сможет войти в круг высшего общества Нового Орлеана, потому что она никогда не была его частью и зарабатывала на жизнь работой в благотворительном сообществе. Освещались детали ее недолгого брака с Майклом, и была ссылка на документы иска, поданного Ричардом и Патрицией – все это сопровождалось хэштегом «Секреты сообщества». А еще была парочка ехидных комментариев, в которых Тринити называли «черной вдовой».

– Откуда это? – раздался резкий голос Билла, заставивший девушку очнуться от созерцания прессы. Тринити даже удивилась: она-то думала, что он знает о сплетнях.

– Девушка-блогер, что сейчас на пике популярности, – пояснила Патриция. – Все, кто хоть что-то собой представляет, знакомы с ее блогом и другими новостями по теме.

Взгляд ее, брошенный на Билла, был таким уничижающим, что это граничило с комичностью. Вмешался другой участник совещания, и в голосе его звучала явная паника:

– Это вопрос времени, когда новость коснется широкой общественности. Блог «Секреты сообщества» набирает популярность.

– Она уже всколыхнула общественность, – самодовольно пояснил Ричард, торжествующе сверкнув глазами в сторону Тринити. – Наши фонды падают, акционеры выводят свои доли.

Теперь все начали поспешно доставать телефоны – те, кто сидел с ноутбуком, снова защелкали клавишами. Гул голосов стал громче. Билл, бросив взгляд на экран своего смартфона, недоумевающе произнес:

– Мы понятия не имеем, чем это было вызвано. По сравнению со вчерашним пакет акций едва ли сократился.

– Попомните мои слова, это произойдет, и быстро, – заверил его Ричард. – Вы только взгляните на этот пост. – Он перешел по ссылке сбоку, открыв заголовок: «Подозрительный брак ставит под удар занятость местного населения». Рядом красовалась строчка: «И это ее вина».

Тринити, помолчав, растерянно произнесла:

– Вы говорили, что это вина блогера.

– Она бы не стала ничего писать, если бы не ты. Разумеется, все из-за тебя, и с этим все согласны.

– Вы даже не знаете, кто это написал, – слабо возразила Тринити.

– Общественности все равно, крошка. Акционеры читают новости и выводят акции из дела. Цены падают, люди теряют работу.

Билл прервал его:

– Это не новости, а сплетни. Как только в суде обнародуют правду…

– Когда это произойдет? – требовательно вопросил Ричард. – Через год или два? Сколько вреда вся эта ситуация причинит сообществу?

Пульс Тринити участился. В этот момент заговорил адвокат Ричарда и Патриции:

– Давайте не будем забывать о том, что, если пакет акций сократится, вас могут вышвырнуть из совета директоров.

– Нет, мы не можем позволить, чтобы нечто подобное произошло, – отозвался Ларри Пелегрин, один из тех, кто по-доброму относился к Тринити и отвечал на все ее вопросы за последние шесть недель. – Не потому, что это повлияет на каждого из нас, – он сделал эффектную паузу, – а потому, что в корпорации работают тысячи людей, и у них есть семьи, которым нужна еда и медицинская страховка.

– Именно, – фальшиво-озабоченно заговорила Патриция. – Нам нужно помочь людям… ну, и о себе не забывать.

Как никто до сих пор не заметил, с удивлением подумала Тринити, что Ричард и Патриция Хайатт заботились только о себе, не представляя, как их действия повлияют на окружающих? Неужели сложно заметить, что их эгоцентризм прямо противоположен тому, как будущее корпорации и благотворительного фонда видел Майкл?

Ларри слегка наклонился над столом.

– Послушайте, мне бы очень не хотелось это говорить, но реальность такова, что, если стоимость компании упадет, люди будут терять работу. А стоимость напрямую зависит от того, как окружающий мир видит компанию – и тут не важно, соответствует ли это мнение действительности.

Участники совещания закивали и зашептались. Билл бросил участливый взгляд на Тринити. Она лихорадочно прижала ладони к бедрам: она, Билл и Ларри за последние шесть недель проделали огромную работу, чтобы представить ее в выгодном свете перед членами совета директоров. В конце концов, она самостоятельно руководила «Мэзон де Жардан» с того момента, как ей исполнилось двадцать три года. Благотворительное сообщество нельзя было назвать маленьким – хотя в огромной корпорации «Хайатт Хайтс» оно было крохотной частичкой. Все то доверие и понимание, которого им удалось достичь, теперь ускользало от нее, как песок из-под ног во время прибоя. Как только суд объявит свое решение, выигравший дело получит огромную долю корпорации и, скорее всего, став во главе ее, будет авторитетом для совета директоров. Тринити было нужно, чтобы в нее поверили: тогда она сможет воплощать желания Майкла. У Ричарда останется его место в совете, но, не завладей он состоянием племянника, власти ему не видать.

– Нам нужно что-то делать! – выкрикнул кто-то.

Тринити забросали вопросами со всех сторон. Она сделала глубокий вдох, стараясь не терять нить размышлений среди всего этого хаоса.

– Думаю, это поможет всем понять, что я хотел сказать, – подытожил Ричард тем временем, щелкая пультом, чтобы вывести на экран очередной файл.

Перед Тринити поплыли цифры и колонки, но она заставила себя сфокусироваться, краем глаза отметив, что Билл тоже вчитывается в данные. Перед ними был прогноз того, как на выручку и штат сотрудников корпорации повлияет негатив в прессе, направленный на Тринити. Цифры поразили девушку до глубины души: что бы она ни говорила себе о том, что ее вины в разразившемся скандале нет, люди действительно могли пострадать – и это уже на ее счету.

Словно подслушав ее мысли, Патриция резко произнесла:

– Только в Новом Орлеане приблизительно пять тысяч людей с семьями могут потерять работу.

– Вы не можете знать наверняка, – заключил Билл.

Патриция наклонилась, положив ладони на стол, и посмотрела на Тринити.

– Этим людям понадобится помощь благотворительного фонда, ты же понимаешь, такая же, какую оказывают клиентам в «Мэзон», – гадко ухмыляясь, произнесла она. – Уж это понять ты в состоянии, верно?

Тринити замерла – эта техника не раз помогала ей справляться с трудностями. Казалось, что, пока она не шевелится, никто не может ее увидеть, никто не атакует. Стараясь говорить ровно, она ответила:

– Последнее, чего бы мне хотелось, – чтобы все эти семьи потеряли доход.

– И все же это случится, если ты станешь отнимать у нас время судебными разборками.

Тринити, не веря самой себе, в удивлении приподняла бровь:

– Разве я это начала?

– Пресса видит это по-другому, – парировал Ричард, кивнув на экран.

Ларри встал из-за стола, и его внушительный рост и манера держаться завладели вниманием присутствующих.

– Давайте просто соберемся. Прежде чем это стало проблемой, необходимо что-то сделать. Нам нужно повлиять на общественное мнение так, чтобы переубедить инвесторов выводить средства из общего капитала – чтобы акции росли, а не падали в цене. – Он вздохнул и виновато поглядел на Тринити. – У меня есть идея. Мысль эта пришла мне в голову еще до того, как в прессе разразился скандал. Я решил нанять консультанта по бизнесу. И вот теперь думаю, что это может показать инвесторам: наша корпорация не управляется неопытным человеком.

Билл что-то проворчал, но Тринити положила руку ему на плечо, призывая повременить с комментариями. Что ж, пусть все думают, что она неопытна – в какой-то степени это правда. Майкл многому научил ее в вопросах бизнеса, но она никогда не ожидала, что этими знаниями придется воспользоваться.

– Интересное предложение, – произнесла она вслух.

– Вообще-то этот человек уже здесь. Он был в городе по делам, и я спросил, не встретится ли он с тобой, – закончил Ларри.

– Здесь? – переспросил Ричард, и голос его разнесся по всему залу. – Ну, так пригласите его.

Тринити внутренне сжалась. Чудесно – еще один бизнесмен, призванный научить ее уму-разуму. Даже если ей удастся выиграть судебный процесс, такие вот консультанты будут распоряжаться каждым ее шагом.

Ларри вышел в коридор – в зале стало непривычно тихо. Тринити охватило неприятное предчувствие. Логика подсказывала ей, что, если консультанту удастся помочь, это спасет многих людей. Страх говорил свое: новый человек может оказаться еще одним любителем критики и собирателем сплетен.

Дверь открылась, и появился Ларри. За ним следом в комнату вошел мужчина – и Тринити, подняв голову, встретилась взглядом с серо-зелеными глазами, которые не ожидала увидеть вновь. Ей хотелось провалиться на месте.

* * *

Войдя в комнату, Ретт увидел удивление в глазах Тринити, но не испытал привычного трепета волнения, что неизменно сопровождал начало серьезной игры. В зале царило всеобщее возбуждение: сердитые возгласы и успокаивающие слова звучали отовсюду – но Ретт не мог отвести взгляда от женщины, что сидела почти по центру и изумленно смотрела на него. Ее изящность и элегантность выделялись на фоне крупных мужчин в деловых костюмах. Сегодня ее пышные темные волосы были уложены на затылке, открывая высокие скулы, – Ретт вспомнил, что вчера в музее она предстала перед ним с локонами, вьющимися по плечам. Но самым удивительным было лицо: Ретт буквально почувствовал барьер, что она возвела между собой и теми, кого, несомненно, считала врагами – взгляд Тринити был спокойным и каким-то отрешенным. Где она этому научилась, с восхищением подумал Ретт. Неужели это ее естественная манера держаться? Или она всегда так реагирует на окружающих мужчин? А может, дело в том, что накануне он застал ее в момент, когда она была наедине со своими мыслями, в невраждебной обстановке? Как бы то ни было, Ретт понял, что это не праздное любопытство и не необходимость получить ответ на вопрос, который поможет раскрыть характер человека для работы. Ему просто до глубины души хотелось разгадать живую загадку перед ним. Интересно, обнаружив, что Тринити имеет корыстные интересы, он успокоится или, наоборот, это оставит неприятный осадок? В том, что ему удастся разрешить дело, Ретт даже не сомневался: ему еще не доводилось терпеть поражение.

Пока Ларри представлял Ретта присутствующим, Тринити повернулась к адвокату.

– Не понимаю, как это нам поможет, – произнес Билл. – Чем он может повлиять на общественное мнение? На мой взгляд, это просто пиар-ход: так обычно разжигают скандалы.

– У него репутация человека, умеющего вдохновлять инвесторов, – возразил Ларри. Он был в курсе секретной миссии Ретта – Ричард и Патриция представили их друг другу сегодня утром. – Мы скажем прессе и акционерам, что заботимся о наших работниках и хотим сделать все, чтобы наш бизнес был в надежных руках.

И вновь в зале поднялся шум: сейчас совет директоров больше напоминал школьную перемену – только Тринити молчала в центре этого хаоса. Ретт не стал долго ждать и ударил кулаком по столу. Когда воцарилось молчание, а взгляды присутствующих обратились на него, Ретт твердо спросил:

– Вы хотите исправить ситуацию или потерять все, что Майкл Хайатт с таким усердием строил – между прочим, не без вашей помощи?

В комнате воцарилась полная тишина – казалось, даже едва различимое жужжание кондиционера умолкло. Ретт переводил взгляд с одного человека на другого – и, наконец, остановился на Тринити. Что-то в выражении ее лица потрясло его настолько, что на миг он позабыл о самообладании. С трудом отведя от нее глаза, Ретт вспомнил о своем плане, составленном с целью убедить присутствующих в том, как он нужен компании для разрешения их дилеммы. Он ни разу не ошибся, повествуя заранее подготовленную легенду о своей роли консультанта по ведению дел. И все это время, слушая его, Тринити сидела с отрешенным лицом, словно глядя куда-то вдаль. Ретт понимал, что она адаптируется к ситуации, вникая во все детали, но порой ему казалось, что она где-то далеко отсюда. Однако, когда он закончил говорить, Тринити встала. Это не было попыткой подчеркнуть собственную значимость – именно так до нее вставали все присутствующие мужчины. Ретт отметил это, когда смотрел трансляцию совещания с помощью маленькой шпионской камеры, принесенной в зал Ричардом по его просьбе. Нет – девушка излучала спокойствие, и это естественным образом привлекало внимание всех. Ретт так и не понял, в чем заключается ее магнетизм, но собирался выяснить. Голосом, в котором не было ни капли сомнения, Тринити произнесла:

– Добро пожаловать, мистер Бреннон. Мы ценим вашу готовность помочь в этой непростой ситуации.

Патриция издала приглушенный звук, но Ретт даже не повернулся, завороженный этим новым образом Тринити, ее неожиданным обаянием и властностью – казалось, она держится абсолютно естественно. Сейчас она была для него незнакомкой, потому что та женщина, что он встретил вчера, была робкой, нерешительной – теперь же перед ним стоял руководитель. Впервые за все время Ретт задался вопросом: почему семья Хайатт видит в девушке только лишь досадную помеху, стоящую на их пути, и не осознает, что она может стать для них сильным соперником? А им бы следовало задуматься об этом, потому что инстинкт подсказывал Ретту, что Тринити именно достойный соперник.

– Джентльмены, – обратилась она к присутствующим уверенно и властно. – На сегодня достаточно дискуссий. Полагаю, приняв помощь мистера Бреннона, мы пришли к правильному решению.

Она взглянула на временно исполняющего обязанности директора – тот кивнул и произнес:

– Совещание закончено, все могут быть свободны.

Все встали и направились к двери – ни один из присутствующих не замешкался. Тринити не оставила никому шанса усомниться в окончательности ее намерений. Наблюдая за ней на протяжении всей встречи, Ретт не слышал, чтобы она много говорила, – но это не означало, что ей нечего сказать. Поначалу она просто сидела и впитывала информацию, но потом приняла решение, и остальным оставалось лишь смириться. Что ж, впечатляюще.

Перешептываясь, участники совещания, возглавляемые Ричардом и Патрицией, покинули зал – дверь им заботливо придерживал дворецкий. В таком огромном особняке дворецкий просто необходим, подумал Ретт, иначе запросто можно потеряться. Вообще, дом казался средоточием юга Америки в лучших его традициях: окна-арки, причудливая резьба на дверях и бесчисленные картины и книги в каждом уголке и нише. Какая-то подавляющая, мрачная красота представала перед сторонним наблюдателем – так в театре перед зрителем разворачивается бархатный занавес. Особняк воплощал в себе всю сущность Нового Орлеана, сердца юга Америки – в нем словно жила неповторимая и яркая атмосфера города, каждой мелочью напоминающая о его богатой и бурной истории. Все это было красиво, но как-то чересчур. Интересно, Тринити тоже так считает? Ее самообладание и ответственность, вызывающие восхищение, могут быть не чем иным, как актерской игрой. Что произойдет после того, как Ретт нанесет ей удар: будет ли она по-прежнему полагаться на его помощь и поддержку в выполнении долга, унаследованного вместе с состоянием? При одной мысли о том, что им с Тринити предстоит сблизиться, у Ретта забилось сердце – хотя речь шла всего лишь о работе. Нет, он должен быть осторожен. Разумеется, следует к ней подобраться – но только лишь для выполнения того, что задумано. Ему нужен повод, а не сама девушка. С другой стороны, если с ней немного поразвлечься, то и это подойдет.

Тринити обменялась парой слов с юристом – и тот направился к двери, бросив пристальный и цепкий взгляд на Ретта. Похоже, Билл намерен тщательно разузнать, кто такой новый консультант, – что ж, пусть усердствует, он не найдет ничего, кроме того, что сам Ретт готов открыть. Сама же Тринити продолжала стоять – и Ретт понял, что она ждет его. Его захлестнуло любопытство: интересно, какой очередной сюрприз приготовила ему новая знакомая? Встретившись с ней взглядом, Ретт замер: ему показалось – всего на миг, – что он уловил перемену в ее выражении и манере держаться. Плечи девушки опустились, голова чуть склонилась вниз, на лице проступило отчаяние – казалось, необходимость выступать перед аудиторией отобрала у нее последнюю энергию. Но все это длилось лишь минуту – и потом Тринити вновь обрела привычную невозмутимость.

Как только последний человек вышел из зала, она кивнула дворецкому, и тот плотно закрыл резные двери. Не теряя времени, Тринити повернулась к Ретту и пристально поглядела на него.

– Скажите-ка, что вы задумали, мистер Бреннон.

Глава 3

В серых глазах Ретта застыло удивление – и это v было даже лучше, чем напряженные сцены в фильмах, к которым Тринити открыла интерес. Ее мать повторяла, что в фильмах сплошной разврат, но Тринити это не беспокоило. Для нее не было удовольствия больше, чем погружаться в сцену за сценой… и вот теперь, смутив Ретта, она испытала нечто подобное. По-видимому, она нарушила правила его игры, которые он незримо для нее определил. И еще, очевидно, он нечасто оказывался в смятении. А сегодня его манера держаться буквально излучала уверенность и даже властность – он вошел в зал совещаний, полный влиятельных людей, без тени смущения и взял бразды правления с такой легкостью, словно был рожден повелевать. Всего нескольких слов ему хватило, чтобы показать присутствующим свои исключительные способности.

Сегодня Ретт был таким же умопомрачительно красивым, точно модель с обложки журнала, как и вчера, но в нем не было намека на флирт и страстность. Сегодня объектом его внимания были все присутствующие на совещании, а не одна лишь Тринити.

– Вы знали, кто я, еще вчера, – произнесла она, глядя на Ретта. Интересно, что он придумает в свое оправдание?

– Тринити, – произнес он своим низким бархатным голосом – и в нем прозвучали те же нотки, что и накануне.

Мурашки побежали по коже девушки. Настал ее черед смущаться – а это было так легко, глядя на привлекательного темноволосого мужчину, буквально излучавшего обаяние. Зачем она допрашивает его? Куда как легче было бы сидеть и просто поддаваться его чарам – неплохой способ отвлечься от беспощадной правды, которая вот-вот должна вскрыться и затмить собой ослепительную улыбку Ретта. Было бы таким облегчением не ожидать постоянно подвоха, а просто быть собой.

– Вы правы, – неожиданно произнес Ретт, и прямота его удивила Тринити. – Я вас узнал, услышав ваше имя.

Что ж, звучит логично, ведь история гибели Майкла и наследства уже крутилась в новостях.

– И вы не подумали, что стоит представиться – я имею в виду, сказать правду о том, кто вы на самом деле?

Тринити никогда не отступала, если нужно было выведать правду – а сейчас ей определенно нужны были ответы.

– Подумал, – признался Ретт, окидывая Тринити взглядом.

Внезапно она поняла, что сидит, скрестив на груди руки, являя собой неприступную крепость. Слегка расслабившись, она снова уловила, как по ней быстро пробежали глаза Ретта – и под его взглядом кожу снова защекотали мурашки.

– И что же? – с нажимом спросила она, заставляя себя смотреть на него.

– Но я не был уверен, что вы уже знаете о плане действий для компании. К тому же моя роль тоже четко определилась только сегодня утром. Я прилетел вчера вечером, и все перспективы были смутными.

Безупречная логика, подумала Тринити, у него действительно была причина сомневаться. В конце концов, ей и впрямь не сказали, зачем приехал Ретт… что он вообще приехал. Сложно в чем-то его упрекнуть. Но почему в глубине сознания не замолкает какой-то неугомонный червячок сомнения? И как назло, на губах Ретта играет насмешливая улыбка – словно ее вопросы лишь позабавили его. Тринити ощутила, что в ней крепнет желание оградить себя от его пытливого взгляда, спрятаться от него, чтобы он не сумел увидеть в выражении ее лица слишком многого. Между ними исключительно деловые отношения, сказала она себе.

– Зачем вы сюда прибыли – неужели ради консультирования?

Ретт пожал плечами:

– Это моя работа. Я учу людей управлять бизнесом более эффективно – или помогаю им оценить ситуацию и предлагаю что-то новое. Часто в подобных услугах нуждаются те, кому бизнес переходит по наследству.

– Говорят, что те, кто не умеет что-то делать, обычно преподают.

Слова эти прозвучали почти грубо, но Тринити решила, что не станет переживать, если это оттолкнет Ретта.

– Возможно, но это не про меня. Я профи.

Тринити почудилось, что в его словах кроется какой-то другой смысл – хотя Ретт произнес их с абсолютно невозмутимым лицом.

– Вы всегда начинаете с обмана тех, кому должны помогать? – спросила Тринити.

Ретт выпрямился – но на его лице не дрогнул ни один мускул.

– Я не солгал вам. Я просто не раскрыл все карты при встрече, потому что ничего не было еще решено.

Что-то в его логике заставило Тринити насторожиться – и тревога ее возросла, когда Ретт, наклонившись, положил ладони на стол и посмотрел на нее. На его губах заиграла улыбка, от которой сердце Тринити затрепетало. Она не узнавала саму себя. Что происходит? Билл, Ричард и дворецкий Фредерик совсем рядом, за дверью, стоит только позвать, она в безопасности. Но отчего-то ей было не по себе.

– Кроме того, я не хотел портить нашу встречу скучными делами.

– Если бы я только знала… – пылко начала Тринити.

– .Вы бы никогда не заговорили со мной об искусстве и чувствах, – закончил он. – Об этом не могло быть и речи. – Он наклонился чуть ближе к ней. – Я понимаю, что вы правы, но вчера я попросту не хотел портить настрой.

Тринити вдруг поняла, что он намекает на взаимность ее чувств, но ей хотелось убежать, потому что беседа эта пробуждала гораздо более неловкие эмоции. Не говоря уже о том, что испытывать нечто подобное вскоре после смерти мужа абсолютно неприемлемо – к тому же это означает ненужный риск в общении с прессой. К чему давать им лишний повод порезвиться на обломках ее репутации? В конце концов, Тринити была уверена, что недостаточно искушена в общении с мужчинами, подобными Ретту. Он был непрост, точно знал, чего хочет и как это получить, – она же, по сравнению с ним, была наивным ребенком. Сумеет ли она видеть в нем только партнера, готового помочь в деле, и не поддаться силе его обаяния? Посмотрев на его руки, она нахмурилась: нужно установить четкие правила, задать тон беседы и очертить границы.

– И сколько мне будут стоить ваши услуги по консультированию? – спросила она, уверенная в том, что Ретт потребует от нее часть состояния, которую она должна получить по наследству.

Ретт нахмурился, точно не одобряя ее желания вернуться к деловой беседе, но не стал менять тему. Указав на разбросанные по полированной поверхности стола бумаги, он поинтересовался:

– Это действительно так важно?

Что ж, подумала Тринити, как бы ей ни хотелось возразить, он прав. Сейчас она не в той позиции, чтобы торговаться – от ее действий зависит судьба пяти тысяч человек.

* * *

Когда Ретт и Тринити вышли из конференц-зала, к ним направился Ричард – и девушка сразу заметно напряглась, выпрямилась, словно желая стать выше. «Что она намеревается делать: защищаться или нападать?» – подумал Ретт. Однако тут к ним приблизился и Билл – и его присутствие принесло заметное облегчение. Ретт поймал себя на мысли о том, что беспокоится не за себя, а за Тринити – что было неправильно. По сути, чем больший дискомфорт она испытывала, тем больше была вероятность совершения ею ошибки. А это ведь и было тем, чего он добивался.

В этот момент в его кармане завибрировал телефон, и, бросив взгляд на экран, он отошел.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Trinity (англ.) – Святая Троица, Бог Отец, Бог Сын, Бог Дух Святой.

Вернуться