Крис Коламбус, Нед Виззини
Дом секретов

Chris Columbus, Ned Vizzini

House of Secrets

House Of Secrets

Copyright © Chris Columbus, Ned Vizzini, 2013

© Л. Садовая, перевод на русский язык, 2013

© ООО «Издательство АСТ», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Монике, чья любовь к книгам и чтению вдохновила меня придумать эти приключения.

К.К.

Моему сыну Феликсу, которому, я уверен, понравится этот один день из жизни семьи.

Н.В.

1

Брендан Уолкер знал, что дом должен быть ужасен.

Первым предвестником стал чересчур жизнерадостный тон агента по недвижимости Дианы Добсон, который он сам использовал в разговорах с матерью.

– Это действительно самый удивительный дом из всех, что вы когда-либо видели, миссис Уолкер, – щебетал ее голос в динамике. – Прекрасное место для семьи с таким утонченным вкусом, как ваша. И, кстати, только что цена на дом была значительно снижена.

– Где он находится? – спросил Брендан.

Двенадцатилетний Брендан сейчас сидел рядом со своей старшей сестрой Корделией и резался в «Неизведанное» на обожаемой им игровой приставке. На нем были его любимая синяя футболка-джерси с пятнами от травы, рваные джинсы и потрепанные кеды.

– Простите, но кто это говорит? – донесся вопрос Дианы из айфона, стоящего на подставке на приборной панели.

– Наш сын Брендан, – ответил доктор Уолкер. – Я разговариваю по громкой связи.

– Так я говорю со всем семейством Уолкер разом! Какая честь. Что ж, Брендан, – голос Дианы звучал так, словно она ожидала одобрения за то, что запомнила его имя, – дом расположен на Си Клифф авеню один двадцать восемь, в окружении величественных домов, принадлежащих видным жителям Сан-Франциско.

– Таким, как Сорок девять и гиганты? – поинтересовался Брендан.

– Таким, как директора и банкиры, – поправила Диана.

– Пристрелите меня.

– Брен! – оборвал его мистер Уолкер.

– Вы почувствуете себя совсем иначе, как только увидите это место, – уверенно заявила Диана. – Это очаровательный дом в деревенском стиле, построенный из дерева, и абсолютно уникальный…

– Эй, постойте! – прервала ее Корделия. – Повторите еще раз, что вы сказали.

– С кем я имею честь говорить теперь? – спросила Диана.

«Имею честь? Серьезно?» – подумала Корделия, которая на самом деле сама использовала это выражение в моменты, когда хотела блеснуть интеллектом.

– Это наша дочь Корделия, – пояснила миссис Уолкер. – Наша старшенькая.

– Какое красивое имя!

«Не надо мне льстить», – хотелось сказать Корделии, но поскольку она была самой старшей среди детей, ей гораздо больше, чем Брендану, было присуще чувство такта. Корделия была высокой худой девушкой, с тонкими чертами лица, которые она прятала за густой челкой из грязных светлых волос.

– Диана, весь последний месяц моя семья ищет новый дом, и за это время я узнал, что агенты недвижимости говорят на своем языке, который я называю шифрованным.

– Уверена, что не понимаю, что вы имеете в виду.

– Извините, а что значит «уверена, что не понимаю»? – залепетала восьмилетняя Элеонора. У нее были пронзительные глаза, маленький точеный нос и длинные вьющиеся волосы точно такого же цвета, как у сестры, в которых иногда оказывалась и надолго застревала жевательная резинка, особенно если в этот день у Элеоноры случалось много приключений. Как правило, она была тихой, за исключением тех мгновений, когда вовсе не собиралась быть таковой, и это особенно в ней нравилось Брендану и Корделии. – Как можно быть уверенным, когда не понимаешь?

Корделия одобрительно кивнула сестре и продолжила:

– То есть, когда агенты недвижимости говорят «очаровательный», Диана, они подразумевают «маленький». Когда они говорят «в деревенском стиле», то имеют в виду, что он «расположен в среде обитания медведей». «Деревянный» значит «изъеденный термитами». А «абсолютно уникальный» – даже не знаю… Может быть, «низенький»?

– Идет, прекращаем быть просто игрушками в чужих руках, – не отрываясь от экрана, пробурчал Брендан, который был сейчас раздражен тем, что сам не придумал такую отповедь.

Корделия закатила глаза и продолжила:

– Диана, вы собираетесь показать моей семье маленький, низенький, изъеденный термитами дом в самом сердце места обитания медведей?

Через динамик послышался вздох Дианы.

– Сколько ей лет?

– Пятнадцать, – в один голос сказали доктор и миссис Уолкер.

– А звучит на все тридцать пять.

– Почему? – спросила Корделия. – Потому что я задаю уместные вопросы?

Брендан привстал с заднего сиденья и нажал кнопку сброса звонка.

– Брендан! – воскликнула миссис Уолкер.

– Это позволит нашей семье не до конца растерять вежливость.

– Но мисс Добсон собиралась рассказать нам о доме.

– Мы уже поняли, какой это дом. Как и все остальные, которые мы можем себе позволить, – плохой.

– Вынуждена согласиться, – сказала Корделия. – А вы знаете, как мне трудно соглашаться с Бреном.

– На самом деле ты любишь соглашаться со мной, – пробормотал под нос Брендан. – Особенно когда хочешь оказаться права вдвойне.

Корделия рассмеялась, отчего Брендан невольно заулыбался.

– Хороший Брен, – сказала Элеонора, быстро проведя рукой по его растрепанным волосам.

– Дети, давайте попробуем проявить побольше оптимизма в этом вопросе, – предложил доктор Уолкер. – Си Клифф есть Си Клифф. Перед нами откроется вид на Золотые ворота. Я хочу это увидеть, и интересно, что значит «цена была значительно снижена». Какой там адрес?

– Один двадцать восемь, – подсказал Брендан, не поднимая глаз. Он обладал пугающей способностью все запоминать, развившейся на почве увлечения спортивными состязаниями и использования чит-кодов в играх. Родители подшучивали над ним, говоря, что именно поэтому он может стать адвокатом (а также из-за умения вести спор). Но Брендан не хотел быть адвокатом. Он хотел стать одним из Сорока девяти или гигантом.

– Набери адрес в поиске у навигатора, пожалуйста, – сказал доктор Уолкер, протягивая телефон Брендану и одновременно продолжая управлять автомобилем.

– Но, пап, я прошел уже половину игры.

– И что?

– А то, что я не могу просто нажать на паузу.

– Разве там нет такой кнопки? – поинтересовалась Корделия.

– А с тобой никто не разговаривает, ясно? – ответил Брендан. – Можете просто оставить меня одного, пожалуйста?

– Ты уже фактически один, – заметила Корделия. – Ты все время занят своими глупыми играми, отказываешься ужинать вместе со всеми из-за занятий по лакроссу и избегаешь семейных поездок… как будто даже не хочешь быть частью семьи.

– Ты просто гений, – сказал Брендан. – Ты разгадала мой секрет.

Элеонора решительно протянула руку к айфону и, выхватив телефон, набрала адрес в строке поиска, но в обратном порядке – сначала номер улицы, а затем номер дома. Корделия уже собралась выдать Брендану очередную неприятную реплику, но напомнила себе о том, что он переживает трудный для мальчиков период, который заставляет их говорить ужасно саркастические вещи, потому что из-за возрастных изменений их тела выглядят так нескладно.

Но настоящей проблемой был дом. Даже Элеонора теперь сомневалась на его счет. Он должен быть достаточно ветхим, раз уж в нем состарились и умерли люди. Наверное, он готов развалиться на части, на окнах у него покореженные жалюзи, внутри слой грязи толщиной в дюйм, а перед домом стоит разросшееся дерево, и вокруг полно соседей, которые будут смотреть на Уолкеров и перешептываться: «Вот недоумки, которые собираются купить наконец эту развалюху».

Но что они могут сделать? В свои восемь, двенадцать и пятнадцать Элеонора, Брендан и Корделия были абсолютно уверены, что находятся в самом худшем из возможных возрастов, когда они абсолютно беспомощны и не в силах ничего изменить.

Поэтому Брендан продолжал играть, Корделия читала, а Элеонора возилась с GPS-навигатором, пока они не добрались до дома номер 128 по Си Клифф Авеню. Они дружно выглянули в окно и раскрыли рты от изумления. Ничего подобного они раньше не видели.

2

Район Си Клифф представлял собой холмистую местность с особняками, большая часть которых была выстроена на солнечной стороне улицы, засаженной ровным рядом деревьев с аккуратно подстриженными кронами. Но дом, предназначавшийся Уолкерам, находился в самом конце аллеи, на краю утеса, из-за которого район и получил свое название. Брендан даже поинтересовался, не стоит ли часть дома на сваях. От улицы его отделял изумрудный газон с тремя развесистыми соснами, отбрасывающими тень на траву. Дом был отделан золотисто-коричневым материалом, подчеркивающим королевский голубой тон его решетчатого фасада. Безупречно выложенная дорожка из гальки извивалась между деревьев к входной двери.

– Я проезжала здесь на велосипеде сотни раз, но никогда не видела этого места, – сказала Корделия.

– Это потому, что ты вообще ничего не видишь, кроме своих дурацких книг, – объяснил Брендан.

– И как ты себе представляешь чтение во время езды на велосипеде, умник?

– Аудиокниги?

– Дети, при агенте не драться, – тихо проговорила миссис Уолкер.

Она уже перезвонила Диане Добсон, извиняясь за выходку Брендана, и теперь они увидели женщину, похожую на Хилари Клинтон, стоящую в начале дорожки к дому.

– Должно быть, это она. Идемте.

Семья Уолкеров вышла из своей «Тойоты», при этом все неуклюже слегка натыкались друг на друга. Диана, оказавшаяся дамой со светлыми волосами, уложенными при помощи лака в некое подобие шлема, и в строгом, кораллового цвета костюме, поприветствовала их. Ее внешность придавала дому еще более впечатляющий вид.

– Доктор Джей Уолкер, – представился доктор Уолкер, протягивая руку. – А это моя жена, Беллами.

Миссис Уолкер скромно кивнула. Доктор Уолкер не озаботился тем, чтобы представить своих отпрысков. Сегодня утром он не побрился, хотя частенько указывал детям, что мужчина, не бреющийся каждый день, нарушает дисциплину. Но сейчас он уже не был тем образцом для подражания, как прежде. Диана оглядела поддержанный седан, принадлежащий семейству.

– А мы сможем держать здесь лошадь? – спросила Элеонора, дергая доктора Уолкера за брючину.

– Но у нас нет лошади, Нелл, – рассмеялся он. – Она переживает стадию покупки лошади, – пояснил доктор Диане.

– Но это прекрасно, папочка! Ты говорил, что я смогу получить лошадь на следующий день рождения…

– Так и есть, но только в случае, если мы купим дом в деревне, чего мы делать не собираемся. Ведь ты не можешь держать лошадь в городе.

– Почему нет? Здесь столько дорог, чтобы кататься! Парк Голден Гейт, Крисси Филд… Думаешь, я не помню того, что ты обещаешь…

Миссис Уолкер присела на колени рядом с дочерью и взяла ее за плечи:

– Дорогая, поговорим об этом позже.

– Но папочка все время…

– Успокойся. Это не вина папы. Все изменилось. Почему бы нам не поиграть? Давай-ка, закрой глаза и скажи, какую лошадь ты видишь в своих самых смелых мечтах. Ну же, я закрою глаза вместе с тобой.

Миссис Уолкер закрыла глаза. Элеонора последовала примеру матери. Брендан устало возвел взгляд к небу, считая все это глупостью, но соблазн присоединиться был велик и он едва ему не поддался. Корделия закрыла глаза в знак солидарности с сестрой и чтобы позлить брата.

– И… открывай! – объявила миссис Уолкер. – Какой он породы?

– Она. Калико. Светло-коричневая с белыми пятнами. Ее зовут Мисти.

– Чудесно.

Миссис Уолкер крепко обняла дочку, встала и отправилась смотреть дом с Дианой Добсон, терпеливо дожидавшейся, пока семейство решит все свои насущные проблемы.

– Восхитительно, не правда ли? – произнесла агент по недвижимости. – Совершенно уникальная конструкция.

– Меня все-таки кое-что беспокоит, – сказала миссис Уолкер.

Брендан заметил, что она перешла на очаровательный спокойный тон для переговоров, который воздействовал на людей удобным ей образом. Стоя перед домом, она выглядела сильной и красивой и более уверенной, чем за последние месяцы. Брендан подумал, что возможно сама судьба привела их к этому дому.

– Что вас беспокоит? – спросила Диана.

– Прежде всего, – начала миссис Уолкер, – дом стоит на краю утеса. Это кажется очень ненадежным. И что может случиться при землетрясении? Мы соскользнем вместе с домом прямо в океан!

– Дом пережил землетрясение тысяча девятьсот восемьдесят девятого года без единой царапины, – возразила на это Диана. – Инженеры выполнили работу превосходно. Зайдемте, посмотрим дом изнутри.

Заинтригованные Уолкеры проследовали за агентом по тропинке к дому мимо больших сосен. Брендану показалось, что газон выглядит несколько странно. Ему понадобилась целая минута, чтобы понять… здесь не было таблички: «Продается». «Какие же дома могут выставляться на продажу без таблички?» – подумал он.

– Это трехэтажный дом в викторианском стиле, – заявила Диана, – известный как Дом Кристоффа. Он был построен в тысяча девятьсот седьмом году джентльменом, выжившим после Великого землетрясения.

Доктор Уолкер кивнул. Его семья тоже пережила это Великое землетрясение в Сан-Франциско. Тогда они переехали, но работа привела доктора Уолкера обратно в здешние места. Работа, которой у него больше не было.

– Два восемнадцать! – воскликнула Элеонора, указывая на адрес над входной дверью.

– Один двадцать восемь, – мягко поправила Корделия.

Элеонора фыркнула и посмотрела себе под ноги. Диана уже окончила свой монолог на крыльце, но Корделия, не обращая внимания, развернулась и опустилась на колени рядом с сестрой. Это мог быть «учебный момент», как любила говорить преподавательница английского Корделии мисс Кавано. Поскольку одним из следствий дислексии Элеоноры являлось то, что она читала в обратном порядке, Корделия подумала, что должен быть простой психологический трюк, способный научить ее читать как полагается. Просто они еще не придумали его. Брендан задержался, желая понаблюдать за неудачей сестры.

– А ты можешь прочесть его в обратном порядке? – ободряюще спросила она.

– Это не так просто, дорогуша. Ты думаешь, что знаешь все!

– Ну, я читала книги об этом и пытаюсь помочь…

– Тогда где же ты была на прошлой неделе?

– В смысле? О чем ты говоришь…

– О дурацкой замене учителя на дурацком уроке английского, когда меня попросили прочесть вслух фрагмент из «Маленького домика в прерии». И у меня не получилось.

По мере того как Элеонора рассказывала все о происшествии, этот школьный день проносился перед ее глазами. Мисс Фитцсиммонс была на больничном, и Элеонора побоялась признаться заменявшему учителю, что у нее проблемы с чтением, поэтому, держа книгу в руках, она вышла и встала перед классом в ожидании чуда. Она подумала, что, возможно, хоть раз магическим образом ей удастся прочесть предложение как следует. Но слова, как всегда, были беспорядочны – не расположены в обратном порядке, как полагала Корделия, а беспорядочны, и когда она попыталась прочесть заглавие, то первые четыре слова получились правильно, а последние прозвучали как ругательство. Все засмеялись, и Элеонора, выронив книгу, выбежала из класса; учитель отправил ее к директору, а одноклассники продолжали дразнить ее этим ругательством.

Корделия заговорила тихим голосом:

– О, Элеонора… Прости меня. Но я не могу быть с тобой в классе.

– Нет, не можешь! Поэтому нечего притворяться, что ты можешь все исправить!

Корделия поморщилась. Брендан, забавляясь провалом сестры, решил было отпустить едкую ремарку, но прежде чем он смог это сделать…

– Что это? – воскликнула Элеонора.

Брендан и Корделия одновременно повернулись и увидели фигуру, метнувшуюся от одной из сосен в сторону дома. Промелькнувшая тень. Слишком быстрая для человека. Неподалеку от них машина просигналила на Си Клифф авеню.

– Наверное, это просто тень от машины, Нелл, – сказал Брендан. – Перепрыгнувшая с дерева на дом.

– Нет, не от машины. Это был человек. И он был лысый, – настаивала Элеонора.

– Ты видела лысого парня?

– Женщину. Старую женщину. Она смотрела на нас. А сейчас она за домом.

Брендан и Корделия переглянулись, каждый ожидал от другого гримасы в духе, какая же глупенькая эта Элеонора. Но они оба были абсолютно серьезны, как и сестра.

Дети посмотрели в сторону дома. Темный силуэт замеченной ими фигуры по-прежнему был там. Стоял и наблюдал за ними.

3

Брендан сделал глубокий вздох и попытался сохранять спокойствие и присутствие духа. Фигура оставалась неподвижной.

– Эй? – позвал он, сходя с дорожки и увлекая Элеонору за собой. Корделия последовала за ними. – Здесь есть кто-нибудь?

Он постарался придать голосу жесткость, но тот все равно звучал как у персонажа из «Улицы Сезам», а не как у Шварценеггера. Брендан откашлялся, пытаясь скрыть этот казус, пока они вместе с сестрами крались к дому.

Фигура оказалась просто старинной статуей. Готический ангел, высотой в шесть футов, высеченный из серого камня, покрытого зелеными и черными полосками. За спиной у него были сложены крылья, а руки протянуты вперед, но кисть правой руки была отломана. У ангела не была лица, подбородка и губ, ветры и влажность Сан-Франциско оказали свое разрушительное воздействие на скульптуру. Островки мха разрослись на месте глаз.

– Красиво, – сказала Корделия.

Брендан потер лоб и с удивлением обнаружил, что тот покрыт потом. Глупо, но он ожидал увидеть здесь фигуру, о которой сказала Элеонора, – лысую женщину, старуху. Он унесся в своем воображении и уже видел картинку, как эта старуха тычет в них пальцем и шипит: «Вот недоумки, которые собираются купить наконец эту развалюху».

– Видишь, Нелл? Это всего лишь статуя. Здесь никого больше нет, – сказал Брендан, положа руку на плечо Элеоноры.

– Она куда-то ушла.

– Это всего лишь игра теней. Обман зрения.

– Ничего подобного!

– Забудь. Ты просто испугалась.

– Не так сильно, как ты, – ответила Элеонора, убирая руку Брендана со своего плеча и указывая на мокрые потные следы, оставшиеся на одежде от его прикосновения. Но до того как Брендан успел возразить, чья-то рука схватила его сзади за шею.

4

– Помогите! – крикнул Брендан, извиваясь и брыкаясь изо всех сил.

– Уфф! – его отец упал на землю. – Боже, Брен, что с тобой? – спросил доктор Уолкер, поднимаясь на ноги и потирая крестец.

– Папа! Не надо так ко мне подкрадываться!

– Пойдем. Мама с Дианой ждут вас. Мы собираемся осмотреть дом изнутри.

Дети последовали за отцом. Брендан почувствовал ледяное дуновение, как только подошел к двери дома с табличкой «128», но в конце концов дом стоял на утесе. Каменный ангел настолько его зачаровал, что он почти упустил из виду – Дом Кристоффа дальней половиной действительно располагался на железных столбах, окруженных валунами на пляже далеко внизу. Под частью дома виднелась дюжина свай.

– Что это?.. – начал было Брендан, входя в дом. Но тут же был ослеплен красотой внутреннего убранства. Миссис Уолкер тоже была поражена и едва не потеряла свою маску переговорщика. Она была занята тем, что оглядывала антиквариат и рассматривала свое отражение в отполированных перилах. Доктор Уолкер тихо присвистнул.

– Ух ты, – сказала Корделия, – этот холл действительно можно назвать великим, и это ни разу не будет иронией.

– А это и есть великий холл, – сказала Диана. – Интерьер был восстановлен безупречно, прежние владельцы следовали оригинальному стилю. Неплохо для изъеденного термитами сарая, а?

Корделия покраснела. Холл был заполнен греческой керамикой – черной с красным рисунком и красной с черным («Копии, – подумала Корделия, – в противном случае им бы цены не было»), здесь же расположились железная стойка с завитушками для верхней одежды и мраморный бюст похожего на философа мужчины с волнистой бородой. Везде была подсветка, как в музее. Брендан задавался вопросом, как такое возможно – изнутри дом казался больше, чем снаружи.

– Этот дом предназначался для развлечений с самого момента постройки, – заметила Диана, делая широкий жест рукой.

– Кто здесь развлекался? – поинтересовалась Корделия.

– Леди Гага, – произнес Брендан с невозмутимым видом, стараясь скрыть беспокойство. «Сначала не оказалось таблички, потом эта жуткая статуя, а теперь дом с антикварной лавкой внутри…»

– Брен, – предупреждающе сказала миссис Уолкер.

– Никто не устраивал здесь вечеринок уже несколько лет, – продолжала Диана. – Предыдущими владельцами была семья, которая оплатила реставрацию. Они жили здесь недолго и после захотели съехать. Они переехали в Нью-Йорк.

– А до этого? – спросил Брендан.

– Пустовал десятилетиями. Некоторая отделка пришла в негодность, но, вы знаете, эти старинные дома строились на века. На самом деле этот был построен, чтобы плавать!

– Чего? – удивился Брендан.

– Вы шутите? – сказала Корделия.

– Первоначальный владелец, мистер Кристофф, хотел быть уверенным, что его дом выдержит не только землетрясение, которое довелось пережить ему самому. Поэтому в подвесном основании он разместил несколько баррелей воздуха. Если нечто подобное случится, дом спроектирован таким образом, что он упадет с утеса в океан и уплывет.

– Как же это здорово, – сказала Элеонора.

– Нет, это абсурд, – ответил отец.

– Напротив, доктор Уолкер, теперь по такому принципу строят дома в Нидерландах. Мистер Кристофф опережал свое время.

Диана провела семейство Уолкеров в гостиную, из которой открывался потрясающий вид на мост Голден Гейт. Брендану показалось, что этого не может быть – он думал, что мост должен быть виден с другой стороны дома, но потом понял, что они обошли дом по кругу, двигаясь по огромному холлу. Хрустальные вазы, алебастровые скульптуры и доспехи отвлекли его… как и каменный ангел, который, он знал, был там и протягивал свою руку с отломанной кистью, глядя сквозь мох.

В гостиной стояли стулья Честер, стеклянный кофейный столик с ножками из коряг и рояль «Стейнвей».

– Мебель продается? – спросила миссис Уолкер.

– Все продается, – улыбнулась Диана. – Все включено в стоимость.

Она отправилась дальше со всем семейством, кроме Брендана, который засмотрелся на вид из окна. Он вырос в Сан-Франциско и привык видеть мост каждый день, но с этого ракурса он был так близко, почти под ним, и сейчас лососевый цвет моста показался ему неестественным. Брендану стало любопытно, что первый владелец, мистер Кристофф, думал по поводу моста, когда тот был только построен. Потому что если дом был построен в 1907-м, – Брендан быстро начал перебирать в уме исторические факты и даты, – значит до того, как построили мост, дом уже стоял здесь тридцать лет, и тогда вид открывался на океанический простор, обрамленный двумя гигантскими скалами. Может быть, мистер Кристофф уже умер к тому времени, когда построили мост?

– Эй? – поспешно крикнул Брендан, осознав, что остался один.

Он выбежал из гостиной, чтобы найти Диану и свою семью.

Тем временем Корделия тоже размышляла о мистере Кристоффе. Она слышала это имя прежде, но не могла вспомнить где. Еще только заходя в следующую комнату, она уже поняла по запаху, куда они пришли: пыль, затхлые страницы, старые чернила.

– Добро пожаловать в библиотеку, – объявила Диана.

Библиотека была великолепна. Сводчатый потолок, книги, стоящие на полках шкафов красного дерева высотой во всю стену. Две латунные лестницы, обеспечивающие доступ к книгам на верхних полках шкафов. Между ними массивный дубовый стол, на котором стояло несколько зеленых ламп, разделяющих пространство библиотеки. Несколько пылинок кружилось у стола, словно птицы в восходящем потоке.

Корделия должна была посмотреть, какие книги стоят на полках. Она всегда так делала. Наклонившись к одной из книг, она поняла, где слышала о мистере Кристоффе.

5

Корделия могла читать везде. Она читала даже в машине на холмистом пути через Сан-Франциско к дому номер 128 по Си Клифф авеню, будучи зажатой между братом и страдающей дислексией сестрой, пытающейся справиться с GPS-навигатором.

– Нет ничего лучше, чем окунуться в книгу, – все время повторяла ее мама, но Корделия подозревала, что бабушка говорила то же самое Беллами, когда та была юной.

Корделия научилась читать рано. В возрасте четырех лет, сидя вместе с родителями в модном ресторане, она стала читать газету через плечо старой женщины, отчего та поставила ее в неловкое положение, воскликнув: «Эта крошка читает!» Когда Корделия стала старше, она принялась за родительскую коллекцию «Оксфордской библиотеки шедевров мировой литературы» с толстыми кожаными корешками. Теперь она перешла на малоизвестных авторов, таких как Бротиган, Пейли и Косинский, книги которых она выискивала в первом издании или старой мягкой обложке. Чем менее известный, тем лучше. Она чувствовала, что если прочтет автора, о котором никто не слышал, то ей в одиночку удастся удержать его или ее в живых, интеллектуально реанимируя каждого из них. В школе у нее были неприятности из-за того, что она прятала книги в учебниках (хотя мисс Кавано не возражала против этого). В прошлом году Корделия узнала, какого весьма плодовитого писателя, сочинявшего приключенческие романы в начале ХХ века, Говард Лавкрафт и Роберт Ирвин Говард называли автором, оказавшим влияние на них самих.

– Денвер Кристофф, – прочла Корделия имя на корешке. – Диана, этот дом построил Кристофф, Денвер Кристофф, писатель?

– Совершенно верно. Слышала о нем?

– Еще не читала, но определенно слышала. Его книги не появляются даже на eBay. Он писал фэнтези и научную фантастику… Его идеи отразились в работах людей, позже придумавших Конана-варвара, и способствовали появлению более современных представлений о зомби… Не имел серьезных критических откликов…

Она была вынуждена замолчать, так как Брендан стал особенно преувеличенно изображать, что его тошнит.

– Ты прекратишь?

– Прости, у меня аллергия на ботаников.

– Папа, мы могли бы жить в доме знаменитого малоизвестного писателя!

– Я приму это к сведению.

Диана пошла дальше, увлекая за собой семейство (доктору Уолкеру пришлось чуть ли не силком утащить Корделию из библиотеки), и привела их в первозданную кухню. Это была самая современная комната из уже осмотренных. Новая техника блестела в лучах света. Похоже, даже микробы опасались заявляться сюда. Над плитой на магнитной ленте висел впечатляющий набор ножей, от самых маленьких до самых больших.

– А мы сможем приготовить здесь печенье? – поинтересовалась Элеонора.

– Конечно, – ответил доктор Уолкер.

– А мы можем готовить здесь только печенье?

– «Викинг», «Электролюкс», «Саб-Зиро», – перечисляла Диана марки производителей техники, подводя семейство к двухдверному холодильнику из нержавеющей стали. Брендан подумал вдруг, что внутри может быть нечто странное, например отрубленная голова… он открыл дверцу, но не обнаружил ничего особенного, кроме абсолютной пустоты.

Диана поднялась вместе с Уолкерами по лестнице. Современный декор кухни мгновенно потерял актуальность, как только они оказались наверху спиралевидной деревянной лестницы, и теперь Элеонора порывалась побегать по ней вверх-вниз. Это была самая широкая винтовая лестница, которую Уолкеры когда-либо видели. Она соединяла первый и второй этажи. Наверху шел коридор во всю длину дома, заканчивающийся окном с видом на бухту и лестницей поменьше, ведущей обратно в холл.

На стенах висели старые выцветшие портреты, выполненные в пастельных тонах. На одном угрюмый человек с квадратной бородой стоял рядом с дамой в платье с оборками, сжимающей руками коляску. На другом та же дама смотрела через плечо на пристань, в то время как мужчина в кепке газетчика заглядывался ею самой. А на третьем была изображена пожилая женщина, сидящая под деревом и держащая ребенка, одетого в платьице и чепчик.

– Семья Кристофф, – пояснила Диана, заметив любопытство Брендана и Корделии. – Вот Денвер Кристофф (она указала на мужчину с квадратной бородой), его жена Элайза Мей (женщина на пристани) и его мать (женщина с ребенком на руках, сидящая под деревом). Ее имя сейчас вылетело у меня из головы, но так или иначе, картины висят просто для демонстрации, после переезда – если вы переедете сюда – сможете разместить здесь снимки своей собственной семьи.

Брендан попытался представить снимки семьи Уолкеров на стене: они с отцом, неправильно держащим клюшку, играют в лакросс; Корделия кричит на маму, потому что не хочет фотографироваться без макияжа; Элеонора очень широко улыбается, скосив оба глаза. Даже если прибавить к снимкам лет сто, будут ли они выглядеть такими же необыкновенными и жутко важными?

– На этом этаже располагаются три спальные комнаты, – сообщила Диана. – Самая большая…

– Только три? Вы, ребята, обещали мне, что у меня будет отдельная комната, – заявил Брендан.

– Четвертая наверху, в мансарде, – сказала Диана, указывая пальцем в потолок.

Люк откинулся, и послышались звуки шагов, сначала глухие, а после перешедшие в шлепки.

– Круто! – обрадовался Брендан. Он проворно взбежал по лестнице.

Корделия вошла в одну из комнат, не самую большую (с огромной кроватью и двумя прикроватными тумбочками), но довольно просторную, с обоями с рисунком из лилий.

– А эта будет моей, – сказала она.

– Тогда какая же моя? – спросила Элеонора.

– Дети, мы еще ничего не решили… – попытался урезонить ее доктор Уолкер, но Корделия уже ткнула пальцем на дверь третьей комнаты, похожей на комнатушку служанки или чулан.

– Мне вечно будет доставаться самое маленькое?

– Ты и есть самая маленькая.

– Мам! Это нечестно! Почему мне достается маленькая спальня?

– Корделия большая девочка, ей нужно пространство, – сказала на это миссис Уолкер.

– Слышала, Корделия? Мама сказала, что тебе пора сесть на диету! – отозвался Брендан с чердака.

– Брен, заткнись! Она имела в виду, что я старше!

Стоя один наверху, Брендан улыбнулся в ответ, но тут его внимание целиком захватила мансарда. У окна стояла раскладная кровать, здесь же располагались бюро с разнообразными безделушками и скелет летучей мыши на торчащей из стены полке. Скелет летучей мыши с распростертыми в стороны крыльями был закреплен на гладком черном камне. Голова ее была задрана кверху, будто она ловила жуков. Это было одно из самых жутких зрелищ, которые Брендану доводилось видеть… но он не испугался. Вместо этого он достал мобильный, чтобы сделать снимок.

– Брендан, извинись перед сестрой! – донесся крик миссис Уолкер.

– Ага, иди-ка сюда, Брен! – присоединилась Корделия.

Ну конечно же, когда он не проявил страха, никого не оказалось рядом, и его стойкость осталась неоцененной. Брендан спустился вниз. Корделия выжидающе посмотрела на брата.

– Прости, – сказал он. – Тебе не нужна диета. Гляди, что здесь есть наверху! Я сфотографировал…

Корделия выхватила у него телефон и удалила снимок.

– Эй!

– Теперь мы квиты.

– Но ты даже не посмотрела!

Диана пыталась спрятать свое раздражение за улыбкой.

– Мы можем продолжить?

Уолкеры последовали за ней по коридору; они миновали ручку, врезанную в квадратную нишу в стене.

– Что это? – спросила Элеонора.

– Кухонный лифт для подачи блюд на верхние этажи, – объяснила Диана.

Они пришли в конец коридора.

– Вот и все, – сказала Диана, глядя в окно на бухту, затем она перевела взгляд на подержанную машину Уолкеров и наконец посмотрела на доктора Уолкера. – Вы не задали самый главный вопрос.

– Какова цена, – печально произнес доктор Уолкер.

Истина заключалась в том, что когда он услышал слова «деревенский» и «очаровательный», то, как и Корделия, подумал, что стоимость дома будет превышать деньги, которые они могут потратить на его приобретение. Но двухэтажный дом с мансардой на Си Клифф авеню с полной меблировкой, библиотекой и видом на мост с бухтой… Да эта резиденция стоимостью в пять миллионов долларов.

– Владельцы просят триста тысяч, – ответила Диана.

6

Брендан увидел тень недоверия, пробежавшую по лицу отца. Но затем доктор Уолкер собрался и заговорил своим особым голосом. Это перемену было легко заметить. Брендан привык слышать этот голос, когда у папы брали интервью или когда он консультировал других хирургов, но в последний месяц, после «инцидента», доктору Уолкеру не представлялось случая применить его. Сейчас он говорил им целенаправленно.

– Мисс Добсон, мы покупаем дом. Пожалуйста, подготовьте все необходимые документы, чтобы мы как можно скорее покончили с формальностями.

– Чудесно! – Диана подала доктору Уолкеру визитную карточку, которую извлекла из серебряной визитницы.

Миссис Уолкер обняла мужа.

– Что это значит? Дом теперь наш? Мы станем здесь жить? – недоумевала Элеонора.

Брендан выступил вперед.

– А почему так дешево?

– Брен! – возмутилась миссис Уолкер.

– Цена такая же, как на квартиру. Даже меньше. Хотя должна быть гораздо больше. Что вы пытаетесь подсунуть?

– Пытливость ума – ваша семейная черта, – одобряюще заметила Диана. – Брендан, прежние владельцы пытаются избавиться от ненужной недвижимости. Как и для многих других семей, для них настали тяжелые времена, и они готовы пойти на снижение цены, чтобы продать дом, особенно если так можно помочь тем, кто оказался в трудном положении. Вы, наверное, заметили отсутствие таблички «Продается» на газоне. Владельцы не хотели продавать дом первой попавшейся семье – они искали особенную семью, нуждающуюся в доме.

Она улыбнулась. Брендану не нравилось быть объектом ее жалости. Одно дело, если бы она жалела лично его – с этим бы он мог смириться, – но она жалела их всех. А все из-за отца. От этой жалости Брендану становилось очень неловко. Доктор Уолкер решил реабилитироваться в обратной последовательности: восстановить репутацию покупкой впечатляющего дома, позволяющего получить впечатляющую работу в не менее впечатляющем госпитале, администрация которого окажется под впечатлением от его известности и закроет глаза на «инцидент». Но он не смог впечатлить даже агента по недвижимости. Брендану захотелось быть самому по себе или хотя бы учиться в школе-пансионе, как некоторые его друзья. Но родители не могли себе позволить отправить его в подобное учебное заведение.

Диана провела Уолкеров вниз по лестнице через огромный холл к главному входу.

– Думаю, Дом Кристоффа станет прекрасным жилищем для вашей семьи.

– Нам не следует его покупать. Здесь что-то не так, – шепнул Брендан Корделии. – И сама знаешь, что папа последние дни не может быть объективным.

– Ты просто испугался.

– Чего? Я? Нет.

– Конечно, испугался. Не хочешь жить рядом с этим страшным ангелом на газоне.

– Прости? Там в мансарде был скелет летучей мыши, и я нисколько не испугался.

– И что? Это ничего не доказывает. Нелл, Брен испугался той статуи?

Элеонора кивнула.

– Я была права.

Брендан не мог позволить Корделии насмехаться над собой. Когда его семья вышла из дома и направилась по тропинке к машине, он побежал к каменному ангелу. Он думал о том, как сейчас достанет телефон и сделает снимок, на котором обнимает статую и улыбается, демонстрируя всему миру, что не боится этого куска камня, поросшего мхом.

Но каменного ангела не было на месте.

Брендан подавил желание позвать кого-нибудь в свидетели. Может быть, он просто перепутал. Может быть, статуя на другой стороне дома. Но это абсурд: он точно помнил, что у ангела была отколота кисть правой руки и что он стоял в нескольких дюймах от наружной стены. Кто передвинул статую?

Брендан опустился на колени, чтобы осмотреть сосновые иглы, покрывающие землю в том месте, где стоял ангел. Должен остаться четкий след, иглы должны быть влажными и вжатыми в землю, наверное, там даже должны быть копошащиеся мокрицы, но все выглядело так, будто статуи здесь никогда и не стояло…

Внезапно в воздухе всего в нескольких дюймах от Брендана возникло лицо и прошипело, словно рой ос прямиком из ада:

– Вам здесь не место.

7

Это была мертвенно бледная старуха такого же роста, как и каменный ангел, лысая, с потрескавшимися губами и коричневыми зубами. Она уставилась на Брендана блестящими серебристо-синими глазами. Старуха была босой, на ногах ее были грязные тряпки, под желтыми ногтями виднелась забившаяся земля. Та самая старуха, которой испугался Брендан, но что было еще хуже, от нее разило, как из компостной ямы.

– Уходите!

Она схватила Брендана за запястье, и ему показалось, что его руку стянули веревкой. Он попытался вырваться, но старуха крепко держала его. Затем она посмотрела ему в глаза.

– Кто ты? – спросила она спокойно.

– Б-Брендан Уолкер, – ответил он.

– Уолкер? – повторила за ним старуха.

Еще никогда Брендан не был так напуган. Он был не просто напуган, а буквально парализован, будто кто-то впрыснул ему в спину адреналин. Брендан извернулся, вырвал руку и побежал, крича что есть силы:

– Мама! Папа!

Без сомнения, они видели ее: лысая старуха, ростом в шесть футов и весом едва ли больше собственного скелета, ее было трудно не заметить. Пробежав по лужайке, показавшейся ему бескрайним футбольным полем, Брендан добрался наконец до машины.

– Брен, что такое?

– Ты в порядке?!

– А… вы… не…? – Брендан обернулся.

Внезапно все произошедшее показалось ему далеким и безобидным. До того места было больше пятьдесяти футов. Все время, что он бежал, его сердце бешено колотилось в груди, и перед глазами стояло лицо той жуткой старухи.

Прошла всего пара секунд, и старуха исчезла.

На солнце наплыли облака. Дом Кристоффа теперь был в тени. Должно быть, каменный ангел стоит у дома, а может, и нет. Тень скрыла все.

– Брендан?.. Что-нибудь случилось? – спросила Корделия.

Она смотрела на него серьезно, понимая, что он напуган. Брендан начал было объяснять, но что он мог сказать? Он бы не смог ничего доказать. А выглядеть маленьким ребенком он не хотел.

– Ничего, – ответил он. – Я просто… подумал, что потерял это.

Он включил свою игровую консоль. Никогда еще он не был так счастлив видеть заставку «Неизведанного». Брендан проскользнул в машину, вернувшись в мир, где ему все было ясно и где все было под контролем.

На обратной дороге от дома 128 по Си Клифф авеню с ним приключилась странная штука. Чем больше проходило времени с момента столкновения со старухой, тем сильнее он убеждался в том, что она была не такой уж и страшной. Одетая в рубище, босая, с плохими зубами… очевидно, это была бездомная старушка. И чем больше Брендан думал о ней, тем яснее ему становилось, что она живет во дворе. Именно поэтому цена на дом такая низкая. Она следила за ними и спряталась, когда ее заметили, а Элеонора обратила внимание на ее тень. А еще старуха любила статую ангела и явно страдала психическим расстройством, может быть, она разговаривала с каменным ангелом и поэтому переставила его (неважно как), увидев, что Брендан с сестрами рассматривают ее друга. Затем, улучив минуту, она набросилась на Брендана, чтобы напугать его и всю семью, тем самым отвадив их от статуи и дома. И она спросила, как его зовут, потому что… потому что сошла с ума! Какая еще причина могла быть?

Брендан твердил себе, что все это было плодом его собственного воображения, и вскоре он был не только убежден в том, что старуха не опасна и не является чем-то сверхъестественным (сверхъестественное, да ладно!), но и был полон решимости вернуться и прогнать ее прочь от их собственности. В конце концов, Брендан был не из тех, кого можно просто отпихнуть. Он играл за команду по лакроссу.

8

Уолкеры снимали жилье с того самого момента, как произошел «инцидент». Их нынешняя квартира была гораздо меньше их старого дома, в особенности кухня, напоминающая скорее кухонный уголок, чем полноценную кухню. Поэтому они мало готовили и заказывали еду на дом. Вечером после осмотра Дома Кристоффа, во время ужина китайской стряпней в гостиной, доктор Уолкер созвал семейный совет.

– Ну что? – сказал Брендан.

– Я просто хотел убедиться, что все согласны с нашим решением приобрести Дом Кристоффа.

– Хочешь сказать, твоим решением, – поправил Брендан. – Мы не принимали в этом никакого участия.

– Хорошо, – ответил доктор Уолкер. – Можете сказать сейчас, если у вас есть какие-то возражения.

– Если мы переедем, это будет Дом Уолкера? – поинтересовалась Элеонора.

– Я думаю, нам следует назвать его «128 Си Клифф авеню», по его настоящему адресу, – заметила миссис Уолкер. – А то звучит, будто мы переезжаем в дом, который принадлежит кому-то другому.

«А он и принадлежит кому-то другому, – подумал Брендан. – Той старухе».

Но он не стал произносить все это вслух, не желая выглядеть перепуганным мальчишкой.

– Хорошо, – сказал он. – Мне нравится. Лучше, чем эта ерунда.

– Мне тоже нравится, – присоединилась к нему Элеонора.

Она набила свой ролл тертой морковью и сельдереем до предела, поэтому овощи торчали из него, как взъерошенные волосы.

– Чем скорее мы переедем, тем скорее мы сможем завести Мисти.

– Нелл, сколько раз мы через все это проходили…

– Но мама сказала, что у меня будет лошадь. Мама помогла мне представить ее…

– Когда-нибудь у тебя будет своя лошадь, – сказала миссис Уолкер, – только прекрати играть с едой и съешь свой ролл с весенним салатом.

Элеонора решила съесть ролл в четыре укуса. Глядя на маму, она говорила с набитым ртом:

– Я могу завести лошадь сейчас?

Все рассмеялись, даже Брендан. Стоило бы труда заставить Уолкеров признать, что им нравятся такие ужины, быстрые и не очень опрятные, а не чопорные чинные трапезы с тканевыми салфетками, продетыми в кольцо.

– А как по-твоему, Корделия? – спросил доктор Уолкер.

– Дайте я вам кое-что покажу, – ответила она.

Корделия вышла из комнаты и вернулась со старой книгой с черной обложкой без видимого налета пыли, на корешке которой проглядывала почти стершаяся золотая надпись.

– «Дикие воители» Денвер Кристофф, – объявила Корделия. – Первое издание, тысяча девятьсот десятый год. Я взяла ее в библиотеке. И смотрите! – Она вытащила свой макбук. – На Powell’s Books она продается за пятьсот долларов! Так что одна только библиотека стоит как целый дом!

– Корделия, – начал Брендан, – ты украла ее из библиотеки Дома Кристоффа?

– Из библиотек не крадут, а берут на время. Но этого ты можешь не знать.

– Нет, твой брат прав, – сказал доктор Уолкер. – Это еще не наш дом, и тебе не следовало брать книгу…

– Вот именно, не следовало! – подтвердил Брендан, вставая. – Кто-нибудь может очень злиться на тебя за кражу! Ты хоть подумала об этом?

– Серьезно, Брен? – ухмыльнулась Корделия. – С каких это пор у тебя появился моральный кодекс?

Брендан не ответил, отчасти потому, что не знал, что такое моральный кодекс, а отчасти потому, что был до ужаса напуган старухой. Возможно, она была бездомной, а может, и нет. Может, она жила в доме 128 по Си Клифф авеню. И, возможно, она была не очень добра к девочкам, крадущим книги из библиотеки. Брендан почти уже решил сказать о том, что видел старуху, что все еще может ощущать ее руку, сжимающую его запястье, и еще о том, какой холодной эта рука казалась даже теперь и как старуха произнесла имя «Уолкер», словно бы это значило что-то… но он не хотел, чтобы над ним посмеялись. Он разберется со старухой самостоятельно, когда они переедут. Как мужчина.

– Прости, – сказал он. – Просто… воровать неправильно.

– Это правда, – подтвердил доктор Уолкер, – и, Корделия, ты вернешь книгу на место на следующей неделе.

– А что случится на следующей неделе?

– Мы переезжаем.

9

«Спартанские перевозки» – так называлась транспортная компания из Сан-Франциско, и это название стало источником большого смущения для Корделии.

– Почему бы нам просто не воспользоваться услугами «Дешевых перевозок»? – спросила она у мамы.

Но как только Корделия увидела грузовик, она осознала, что слово «спартанский» в названии указывало вовсе не на суровость условий, а просто на жителя древней Спарты, который красовался на логотипе компании в шлеме с перьями.

Спартанский грузовик остановился перед домом Кристоффа, и из него вылезли трое крепких мужчин. Уолкеры уже были на месте в ожидании своих вещей. Брендан был полон энтузиазма: он представлял себе, как сделает из мансарды комнату пещерного человека, где он запросто сможет игнорировать всех членов своей семьи. Он начал маячить перед одним из грузчиков, несущим экипировку для лакросса.

– Это в мою комнату, в мансарду, – сказал Брендан.

– Нет проблем, – ответил грузчик, глядя на Дом Кристоффа.

Дом ничуть не изменился, разве что газон требовал ухода. Папа наверняка заставит Брендана косить.

– Хорошее место, – заметил грузчик.

Он явно был из тех людей, что любят поболтать.

– Большинство сейчас сокращает расходы, но вы, ребята, идете в гору.

– Возвращаемся на вершину, – уточнил, поправляя, Брендан, пока они шли по дорожке к дому.

Когда доктор Уолкер взглянул на него, Брендан широко улыбнулся, притворяясь, что помогает грузчику с ношей.

– Мы привыкли жить в таких домах.

– А что случилось?

– Инцидент, – ответил Брендан, прежде чем понял, что слишком много болтает.

– Правда? А что за инцидент? – спросил грузчик. – Твой старик проворачивал схемы на фондовом рынке и его поймали?

– Нет.

– Сидел за укрывательство налогов?

– Да нет.

– Надевал подводный костюм, чтобы проверить почтовый ящик? Разъезжал голым на велосипеде? Что случилось-то?

Брендан остановил свой выбор на последнем предположении:

– Да, да, вы попали в точку. Он разъезжал голым на велосипеде.

Грузчик кивнул и нахмурился, как будто понял, что Брендан больше не настроен разговаривать. Они вошли в кухню… и Брендан мысленно вернулся в тот день, после которого все изменилось.

Доктор Уолкер работал хирургом в медицинском центре Джона Мюира. Его специальностью являлось шунтирование желудка, отец выдвигался на руководящую должность, но в один прекрасный день он заснул во время смены в комнате отдыха, а очнулся над пациентом с окровавленным скальпелем в руках.

Он вырезал рисунок на желудке пациента.

Глаз с радужной оболочкой зрачка в центре и два полукруга сверху и снизу.

Брендан вернулся домой после школы и застал маму и сестер в слезах. Отец не мог вспомнить, как стал уродовать желудок пациента, поскольку доктор Уолкер принимал снотворное, чтобы отдохнуть, и таблетки превратили его в лунатика.

Разумеется, пациент подал в суд. Доктор Уолкер потерял работу. Судебное разбирательство длилось до сих пор, и Уолкеры потратили так много денег, отбиваясь от требований истца, что продали свой прежний дом и две машины. Это было настолько шокирующе, удивительно и неправдоподобно, что Брендану с трудом верилось, что это произошло, хотя с последствиями инцидента он сталкивался каждый день.

– Знаешь, я слышал странные истории об этом доме, – сказал грузчик, пока они шли по коридору на втором этаже мимо портретов семьи Кристоффа.

– Чего? – переспросил Брендан.

– Может быть, я не выпускник Гарварда, но я очень хорошо умею слушать, даже лучше, чем перехватчик связи. И я слышал, что этот дом проклят. Вот почему предыдущая семья съехала.

– И вы верите во все эти вещи? Проклятия?

– В Сан-Франциско? С бегающими повсюду хиппи и фриками? Да кто угодно может быть проклят.

В голове у Брендана возник вопрос, но он не был уверен, что сможет задать его и не показаться сумасшедшим. Он повернул рычаг и лестница мансарды опустилась. Грузчик и Брендан поднялись по ней наверх.

– Где поставить хоккейные вещи? – спросил грузчик.

– Это вещи для лакросса, – поправил Брендан. – Поставьте где угодно.

Грузчик разместил вещи у окна, и Брендан решился:

– А если место проклято, как я могу снять проклятие?

Грузчику вопрос не показался странным.

– Лучший способ снять проклятие – это найти того, кто его наложил, – ответил он, пожимая плечами.

Он удалился, оставив Брендана наедине с его размышлениями о призрачной старухе.

Выйдя на улицу, грузчик вернулся к грузовику за следующей вещью – белым чемоданом с бронзовыми полосами, металлическими уголками и стершимися инициалами РУ над большим замком.

– А что в чемодане? – спросила Корделия, стоящая рядом с отцом.

– Просто старые семейные записи, – сказал доктор Уолкер. – Ты никогда раньше не замечала? Я перевозил их с места на место в течение многих лет. В большую спальню! – сказал он грузчику.

Два часа спустя Уолкеры полностью заселились, не смея поверить в то, что теперь это их новый дом. Так как в стоимость было включено все, интерьер был таким же прекрасным, как и в их первый визит: керамика, доспехи, рояль…

Уолкерам казалось, что они недостойны этого места и своего нового окружения. Даже коробка с продуктами, которую они перевезли из старой квартиры, выглядела неуклюже на блестящей новой кухне Дома Кристоффа. После того как все семейство сфотографировалось на фоне моста Голден Гейт, миссис Уолкер отпустила детей погулять, пока она сделает чай в блестящей кухне, а ее муж задремал под солнечными лучами в гостиной, сидя на стуле Честер.

Корделия отправилась в библиотеку, чтобы поставить на место «Диких воителей», но была удивлена, заметив, что на полке нет свободного места для книги, как будто здесь прибавилось книг. «Ну что ж», – подумала она, кладя книгу на стол и снимая с полки другую под названием «Храбрый боец».

Элеонора поднялась наверх и смело прошла мимо жутких старинных портретов, направляясь к указанному Дианой Добсон кухонному лифту. Она потянула за ручку в стене, открывая маленькую, как у почтового ящика, дверцу. Она была достаточного роста, чтобы увидеть небольшой отсек, висевший наподобии велосипедных цепей. Ей захотелось забраться внутрь, но она знала, что лифт может понадобиться маме, поэтому она загрузила в отсек всех своих кукол и стала разбираться, как спустить лифт в кухню.

Брендан взял клюшку для игры в лакросс в качестве оружия на всякий случай и вышел из дома, решившись изучить каменного ангела. Он крался вдоль дома, покрываясь потом от волнения и презирая себя за это. Наконец он добрался до места, где стоял ангел.

Но статуи по-прежнему не было. Сосновые иголки и ветки равномерно покрывали газон.

«Это была она», – подумал Брендан. Он понятия не имел, откуда взялась эта мысль, но точно знал, что прав. Он помнил, что у ангела недоставало кисти правой руки. Брендан попытался припомнить, какой рукой старуха вцепилась в него. Он готов был поклясться, что левой. «Элеонора видела, как старуха спряталась за каменным ангелом. Теперь она может быть где угодно».

Брендан осмотрел территорию. Он слышал только трескотню белок и шум проезжавших по Си Клифф авеню машин. Через несколько минут он решил, что не сделал ничего полезного, и развернулся, направившись обратно к дому.

Старуха была там, стояла в огромном холле и беседовала с его семьей.

10

– Что ты здесь делаешь? – взволнованно произнес Брендан, размахивая клюшкой как топором. – Оставь мою семью в покое!

– Брендан! – воскликнула его мама. – Ты в своем уме? Опусти клюшку!

Старуха повернулась к нему лицом.

Она больше не была одета в грязные тряпки. Вместо этого на ней было свободное платье в горошек и косынка в цветочек, которая скрывала ее лысину, зубы были недавно отбелены и отполированы. В левой руке она держала яблочный пирог, а правая рука была засунута в карман платья.

– Что случилось, сынок? Ты чем-то озабочен.

Стиснув зубы, Брендан ответил:

– Я озабочен тобой. Теперь брось пирог, подними руки за голову и убирайся из нашего дома…

– Брендан! Немедленно отдай мне эту клюшку! Быстро! – приказал отец.

– Папа, эта старая перечница – настоящее зло. Бьюсь об заклад, она начинила пирог мышьяком…

– Ты слишком много играешь в видеоигры. Отдай мне клюшку!

В холле воцарилась тишина. Брендан вздохнул и отдал клюшку отцу.

– А теперь извинись, – приказала мама.

Брендан глубоко вздохнул, избегая взгляда старухи, и пробурчал себе под нос:

– Простите.

– Ты не отделаешься простым извинением. Ты под домашним арестом на месяц. Нельзя просто так угрожать людям, – сказал мистер Уолкер.

– Я не уверен, что она человек, – пробормотал Брендан.

– Брен, – сказала Корделия, – она наша соседка, зашла познакомиться.

– Отлично.

– Я прошу прощение за недопустимое поведение моего сына, – сказал доктор Уолкер, ставя клюшку на пол и прислоняя ее к стене. – Брендан, иди в свою комнату, мы обсудим произошедшее позже. Мэм, мы не имели шанса услышать ваше имя.

– Далия Кристофф, – ответила старуха. – И пожалуйста, не беспокойтесь насчет вашего сына. Я понимаю юных мальчиков. Особенно в такое время. Очень много раздражителей.

– Вы имеете какое-то отношение к Денверу Кристоффу, писателю? – затаив дыхание, поинтересовалась Корделия.

– Он мой отец.

«Был твоим отцом, – думал Брендан, сидя на лестнице, – лет двести назад».

– Я его поклонница, – сказала Корделия. Она показала экземпляр «Храбрый боец».

– Так приятно встретить библиофила. Ты взяла ее из библиотеки моего отца?

Несколько смущено Корделия кивнула, так или иначе теперь это была ее библиотека.

– Я помню, когда он закончил писать эту книгу. Я родилась здесь. Видели этого чудака у вас за спиной? – спросила Далия, кивая в сторону бюста философа в огромном холле. Я привыкла звать его Аризтодель. Никогда не могла правильно произнести его имя.

– Как давно вы здесь живете? – спросила Корделия.

– О, не слишком давно, – ответила Далия. – Я поездила по миру. Европа, Ближний Восток… Я жила в таких местах, в существование которых вы и не поверите. Но я всегда берегла в сердце память о Доме Кристоффа.

– А где вы теперь живете? – поинтересовалась Элеонора. – В доме номер 130 или 126?

Корделия похлопала ее по плечу. С цифрами у нее стало получаться.

– Ну разве ты не прелесть! – сказала ей Далия. – Мило окрашенный дом под номером 130, рядом с вами.

– Фиолетовый дом с белой отделкой? – спросила миссис Уолкер. – Он прекрасен.

– Спасибо. А вы… Уолкеры, правильно? – сказала Далия.

– Откуда вам это известно? – спросил несколько расстроенный доктор Уолкер.

– Соседи, – стала объяснять Далия. – Любят поговорить. Но они не сказали мне ваших имен…

– Она врет! – отозвался с лестницы Брендан, где он подслушивал. – Не слушайте ее!

– Брендан. Иди. В свою. Комнату, – сказал доктор Уолкер. – Простите, миссис Кристофф.

– Мисс.

– Мисс Кристофф. Мы действительно Уолкеры, – продолжал мистер Уолкер своим деловым тоном. – Я – Джейкоб, а это моя жена Беллами. Наши дочери – Корделия и Элеонора. А это… Брендан… который не собирается покидать лестницу.

– Вот именно!

Доктор Уолкер вздохнул.

– Очень приятно, – сказала Далия. – Ну и на чем же двинуты ваши дети?

– Простите? – спросил доктор Уолкер.

– Каковы ваши увлечения и интересы? Разве не так говорит современная молодежь?

– Чтение, – сказала Корделия.

– Лошади, – ответила Элеонора.

– А ваш брат? Как насчет него? Он рисковый парень?

– Не твое дело! – крикнул Брендан. – Почему вы позволяете ей оставаться здесь! Вы должны дать ей пинка…

– Брендан! Давайте так, – сказал доктор Уолкер. – Не хочу показаться грубым, мисс Кристофф, но мы собираемся поужинать. Мы очень счастливы соседствовать с такой добросердечной дамой, как вы, и мы с благодарностью принимаем ваш пирог.

Далия передала доктору Уолкеру подарок и посмотрела по очереди на каждого члена семьи. В ее глазах не было ничего, кроме невозмутимости.

– Знаю, что задаю слишком много вопросов. Это все оттого, что у меня почти не осталось друзей, да и времени не так много.

– О, мне так жаль! – посочувствовала миссис Уолкер. – А как ваше здоровье?..

– Не стоит беспокойства. Ничто не длится вечно. Мне не следовало даже упоминать об этом! Пожалуйста, наслаждайтесь пирогом, хорошего вам вечера.

Сказав это, старушка ушла, закрыв за собою дверь.

– Какая странная… – начала было Корделия, но отец прервал ее своим «Тссс».

– Чего?

– Когда прощаешься с человеком, всегда жди десять секунд, прежде чем заговорить о нем. – Он стал считать: – Раз… два… можно.

– Что за ненормальная, – сказал Брендан, подходя.

Доктор Уолкер вздохнул, тщетно пытаясь отправить сына в свою комнату.

– Спорю, она даже не больна. И лучше выбросить пирог. Определенно, он заражен сибирской язвой.

– На этот раз, Брен, я с тобой согласен, – сказал доктор Уолкер, выбрасывая пирог в мусорное ведро.

– Постойте-ка! – сказала Корделия. – Вы несправедливы. Возможно, у нее просто старческий маразм. Очевидно же, что она не дочь Кристоффа. Он построил этот дом в… Брен?

Ее брат задумался на мгновение.

– В тысяча девятьсот седьмом.

– Точно, значит сколько ей лет? Сто?

– Если она родилась в этом доме, значит сто шесть. И вам стоит взглянуть на то, как она выглядит до того, как примет душ. И наклеит отбеливающие полоски на зубы.

Брендан задумался над тем, как же он будет спать сегодня ночью. Клюшка для лакросса не годится – нужен огнемет.

– Она действительно немного странновата, – согласилась миссис Уолкер. – Мне не нравится мысль, что она жила здесь.

– Не волнуйтесь, это пройдет. – Доктор Уолкер обнял жену. – Давайте будем радоваться тому, что мы наконец переехали, и поужинаем.

Он поцеловал миссис Уолкер в щеку.

– Кто хочет попробовать пиццу на новом месте? – спросила миссис Уолкер. – Кажется, они называются «Пино». – Она уже искала номер в своем телефоне. – Думаю, она будет вкусной.

– Я пойду наверх, – объявила Корделия, а потом шепотом сказала Брендану: – Хочу узнать побольше о Далии Кристофф.

– Я иду с тобой, – прошептал в ответ Брендан, удивляясь внезапному желанию заниматься одним делом вместе с сестрой.

– Нет, тебе придется поговорить о своей выходке, – сказала Корделия, оставляя Брендана, который уже заметил, что родители нависают над ним, готовые провести долгую воспитательную беседу по поводу его угроз оружием.

Поднявшись наверх, Корделия сняла со стены старую фотографию, на которой, как сказала Диана Добсон, была запечатлена мать Кристоффа с ребенком на руках. Она зашла в свою комнату, достала пилку для ногтей и вернулась в коридор. Корделия воспользовалось пилкой, чтобы открыть рамку, аккуратно разжав держатели. Наконец она достала снимок, на обратной стороне которого, возможно, рукой самого Денвера Кристоффа, было написано: «Хелена К / Далия К, 70-летие матери, Площадь Аламо, 1908».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.