Андрей Мансуров
Ваша плоть – трава!

Все имена, названия и события вымышлены.

Любые совпадения являются случайными.

1. Прибытие

Чёртов замок, понятное дело, заржавел.

А поскольку никакого масла у них, понятное дело, не было, пришлось попотеть и поругаться. Да и дверь потрясти и подёргать. Васёк, который пытался, с помощью традиционного русского мата и рук, открыть сопротивляющийся сердечник поворотами ключа, вынужден был-таки позвать на помощь Дрики. Или, как его на самом деле звали, – Петра:

– Хорош пялиться и ржать! Быстрее войдём – быстрее приступим! Давай-ка, ком хере, мил друг Дрики, как говорят немцы. И приподнимай давай эту с…аную дверь. А то, похоже, она просела.

– Да ты чё, Кот, брателло! Как она, б…, может просесть?! Она же – стальная! – однако подойти к компаньону-корешу на выручку Дрики поспешил.

– Да …й её знает, как, но, похоже – просела. Я чувствую, как язычок, вроде, хочет вылезти из гнезда, но, видать, шкрёбает-таки по нему. Не могу провернуть поэтому. Так что берись-ка ты, «брателло», за ручку, и – вперёд! В-смысле – тяни кверху! Иначе мы так внутрь вообще не попадём!

Новых комментариев, как ни странно, не последовало. Правда, Васёк, или в просторечии – Кот, отлично знал, в чём дело.

В огромном желании.

Приступить.

А проще говоря – поскорее выпить!

Того волшебного сока, нектара, эликсира, который сейчас остался стоять в немаленьком пакете рядом с остальными пакетами позади Дрики на бетонной дорожке, ведущей к калитке от проезжей асфальтовой дороги. Которая проходила посередине махаллинской улицы, отделённая от фасадов домов крохотными – пара шагов в ширину! – палисадничками. Правда, заботливо ухоженными, и с бананами, финиковыми карликовыми пальмами, или уж – шикарными цветами. Ещё и отделёнными от улицы кованными ажурными железными оградками. Всё верно: пыль пустить в глаза соседям, и повыдрючиваться с помощью этих самых затейливых решёток палисадничков, или изысканно декорированных кованными же накладками из витых прутьев дороженных ворот – святое дело. Другая традиция – аккуратные и наворочено-помпезные фасады домов. Высоких, отлично оштукатуренных и покрашенных в новомодный «песочный» цвет. Или уж отделанных декоративной глазурованной плиткой, или вообще – мраморными «кирпичиками».

Восточный менталитет!

Тут если не заставишь соседей уважать себя, и не продемонстрируешь свой высокий социальный статус и толстый кошелёк, будь то с помощью престижной новой машины, или надстроенного второго этажа, – так окружающие и относиться будут…

Как к ним с Дрики.

То есть – подай-принеси… «Эй, ты!». И прочее в таком же стиле.

Вот и нужно поскорее попасть внутрь двора со всем тем барахлом, которым они запаслись для этой работёнки. Потому что пока не попадут – не смогут приложиться. К тому, к чему следует приложиться. Перед началом любого дела! А затарились они сразу приличным запасом, чтоб не возвращаться снова каждый раз к магазину – благо, выданный щедрым нанимателем аванс позволял это.

Да и подозрительно бы это бегание (Или, правильней назвать – ковыляние! С заплетающимися-то ногами!) выглядело в глазах тех же соседей. И рано или поздно кто-нибудь из дотошных и настороженно относящихся к любым чужакам жителей махалли обязательно высунулся бы из своих ворот: посмотреть поближе, кто это такой чужой, да ещё и вусмерть пьяненький, и выходит вдруг – из калитки на нашей улице! Где все знают друг друга чуть не с детства! И общественное реноме – поддерживают!

Перед другими махаллями. Ну, и районным хокимиятом…

Собственно, удивительно, как это и сейчас никто не высунулся, чтоб взглянуть, кто это так нахально и упорно дёргает двери, и пытается вломиться на пустующий участок… А то – и на айфон заснять.

Похоже, старания Дрики помогли: сердечник под настойчивыми усилиями Кота вдруг провернулся, пусть и с сопротивлением. И язычок со скрежетом вышел из своего гнезда. Кот поспешил со вздохом облегчения повернуть ручку и открыть скрипнувшую тоже несмазанными петлями массивную стальную дверь.

– Ух ты! Сработало! – Дрики улыбался, как ребёнок, которому дали конфетку.

– Ага. Давай, заноси. – Кот поспешил оставить открытой настежь калитку в высоченной наружной стене участка, и войти во двор: нет, никаких сюрпризов. Именно это они и должны были увидеть.

Спустя пару секунд к нему присоединился и Дрики в обнимку с вожделённым пакетом. Пока напарник обозревал открывшуюся картину запустения, Кот, взглянувший на неё лишь мельком, поспешил выйти наружу, забрать остальные пакеты, и вернуться. После чего калитку поторопился закрыть, и запереть. Правда, не на ключ, который вынул из упрямого сердечника и спрятал в карман, а на имеющийся на внутренней стороне двери, выкрашенной в шаровый серый цвет, могучий же засов. Из прутка в добрых четырнадцать мэмэ.

Дрики облегчённо выдохнул:

– Ну, слава Богу! А то уж я начал бояться, что в-натуре сегодня не приступим…

– Приступим. Вот только всё равно опасаюсь я. Как бы кто из соседей не нагрянул: проверить, кто мы, и чего нам здесь надо! Уж больно долго мы возились. И громыхали. Так что погодь маленько с открыванием. Первой. Вначале переоденемся. В рабочее.

– Да ты чё, в-натуре: прикалываешься, Кот?! – у Дрики от такой борзости и обманутого вожделения перехватило в глотке, – Какая, на …уй, «рабочая одежда»?! А мы сейчас – в чём?!

– Согласен. Прикид тот ещё. Но! Всё-таки мы в нём и по улицам ходим. Поэтому давай-ка вон туда, – Кот указал рукой налево, где вплотную к наружной стене, примыкая к высоченной стене дома одного из соседей, имелось крохотное строение, если честно, напоминающее самый обычный дворовый туалет. Бывший. – заглянем! Шеф говорил, что в сарайчике должны быть и штаны для работы, и комбезы. Не говоря уж про оборудование.

– Ладно, переоденемся. Если найдём. – Дрики облизал шелушащиеся губы, – А я смотрю, фронт работы-то… Мать его… Зашкаливает!

Они наконец перестали переговариваться, повернулись лицом ко двору.

И спокойно осмотрелись.

Картина впечатляла. Вдоль высоченного, в полтора роста, забора из шлакоблоков, отделявшего участок от улицы, но не оштукатуренного с этой стороны, тоже, как и снаружи, шла небольшая бетонная отмостка, шириной не более шага.

А вот весь остальной двор, во всю его ширину, занимала…

Заросль. Дебри. Джунгли…

Выше роста человека, как им и описывал наниматель, стояли кусты.

Вернее, традиционные «кусты» эти растения напоминали только внешне: основной ствол имелся один, и от него отходили толстые и упругие многочисленные ветви. С узкими и тонкими листьями. Больше всего внешним видом кусты напоминали банальные ёлки: мощный центральный ствол, и мощные же боковые побеги-ветви, идущие почти перпендикулярно основному стволу.

Шеф, как они называли нанявшего их солидного – то есть, проще говоря – очень пузатого! – озбека, постарше среднего возраста, но ещё не пожилого, сказал, что раньше в этом дворе, а, вернее – на участке при домике, все шесть соток земли были заняты под выращивание материала для мётел. То есть – крупных и высоких, фактически – сорных растений, ветви которых отличались повышенной прочностью, и износоустойчивостью. И которыми при стягивании их в плотный пук можно было достаточно долго подметать, насадив на черенок от метлы: что асфальт, что бетон. А поскольку чистота столицы очень сильно волновала хокимов районов, этот бизнес какое-то время процветал.

Пока администрация города не закупила китайских роботизированных уборщиков.

Посередине примерно пятнадцатиметрового в ширину двора имелась и бетонированная дорожка, сейчас напрочь скрытая зарослями, но уводящая прямо от калитки, располагавшейся в центре стены. Очевидно, к дому. Расположенному, как знал Кот, где-то там – за углом двора.

Но сейчас то, что находилось в дальнем конце участка, полностью скрывали густые заросли. Ну а то, что имелось с его боков, закрывали высоченные – в два этажа! – монолитно-сплошные, без единого окна, стены. Возведённые соседями. Пусть не из шлакоблоков, а из жжённого кирпича, но тоже с этой стороны не штукатуренные.

Странно.

Потому что, получается, не видно соседям, что происходит на вверенном сейчас их с Дрики «заботам» участке. А местный менталитет как раз систематическое подглядывание за соседями – предполагает…

– Твою ж мать!.. – Дрики подпустил и словечек покрепче, – Это ж – настоящий колодец! А посмотри на эти с…ные джунгли! Да он что – издевается, что ли, б…?! Тут надо было не нас нанимать, а… А бульдозер какой!..

– Я чегой-то тебя, друг ты мой разлюбезный, – Кот, когда хотел, мог изъясняться вполне цивильно. Поэтому все переговоры о «делах», на которые их тандем нанимали, обычно именно он и вёл. Дрики же при этом обычно скромно помалкивал, эмоции и чувства выражая морганием, – Не вполне понимаю. Ты что? Предпочёл бы, чтоб аванс, да и основная часть гонорара достались бульдозеристу?

– Нет, ясен пень! Это я к тому… ну, ты же понял! Я о том, что работы тут – не меряно!!! Похоже, мать её, не на один день!

– Ха. – вот только веселья Кот не испытывал, понимая, что их, похоже, и правда – слегка (Или – не слегка!) ввели в заблуждение. Лоханули, проще говоря. Работёнки тут и правда предстояло – будь здоров! – Нам оплатили за выполненный объём. Ну, вернее – заплатят. Когда его выполним. А уж сколько дней мы будем тут ковыряться – наше дело. И если в домике действительно так миленько и уютно, как он описывал, и холодная вода до сих пор есть, я не прочь и пожить здесь. С недельку. Всё подальше от любимого участкового. И сеструхи. И наших дебилов. – он погладил правый глаз, под которым ещё ощущалась гематома.

– Неделю?! Кот, ты чё?! В-натуре – обалдел, что ли?! Неделю – впахивать?!

– А кто сказал, что мы будем впахивать и правда – всю неделю? Так, поколупаемся малость. В меру возможностей. Физических. Да и сделаем, что сможем.

Нам же главное – что? Соответствовать реалиям, как сейчас говорят в новостях, нашего времени. И действовать в духе местного менталитета. То есть – не собственно работать. А создать видимость, что мы работали!

А вот если от нас и правда – не будет вестей неделю… Пусть уж наниматель почешется. И приедет взглянуть.

Ну, мы ему и покажем. Что работа, мол, идёт… Но оказалась сложней и тяжелей, чем он (Да и мы!) думали! Так что пусть-ка раскошеливается ещё – если, конечно, хочет, чтоб мы и правда – докончили!

– Ха! Узнаю железную хватку старого волка! А вернее – матёрого кота! – Дрики так радовался описанной перспективе, словно нашёл в кустах ящик водки, – Твоя правда! Мы ведь в натуре можем и пожить здесь! Хоть, вот именно, отдохнём от наших любимых «друзей»! (Кот в который раз обратил внимание, что надоевших, если честно, до дрожи, собутыльников-алкашей его напарник предпочитает так, как они того заслуживают, всё равно не называть!) И мирской суеты! А бабла на бухло на эту неделю нам точно – вполне!.. Да и на жрачку. И даже на курево. Если б мы курили.

– Логично. Но! Этот план предусматривает, что мы должны доказать. И показать шефу. Что мы – не просто так, типа, алкаши с помойки, или бомжи какие – а реально – труженики. Профессионалы. Садоводы-огородники. Шундым?

– Ну ясен пень – шундым!

Раздался стук в калитку: уверенный и громкий.

Приятели-«садоводы» переглянулись. Дрики как-то автоматически сделал шаг назад. Кот решительно шагнул к калитке и отпер засов.

На пороге стоял вполне представительный старичок в чапане. (Явно – парадном! Новом и атласном!) А за его спиной маячило двое мужичков, а, вернее – крепеньких парней с подозрительными взглядами, помладше – явно внуки. Настроены все трое казались вполне решительно: если что – вышвырнуть прочь наглых чужаков с внешностью – скажем откровенно! – бомжей, и, если придётся, вызвать и органы правопорядка!

Кот пресёк возможные «недоразумения» в самом зародыше:

– Здравствуйте, уважаемые. Мы так понимаем, что вы – соседи уважаемого Усмон-бека? – он обвёл рукой двор нанимателя.

Старичок, явно хорошо понимавший по-русски, в отличии от своих всё так же молча хмурящихся телохранителей, кивнул, пошевелив кустистыми седыми бровями:

– Да. Соседи.

Но Кот не дал ему продолжить, умудрившись встрять, когда старичок делал вдох:

– В таком случае, мы заранее приносим вам наши извинения за возможное беспокойство. И шум. – выговаривать он старался чётко, пользуясь тем, что дикцию и командный голос в своё время отточил, – Дело в том, что Усмон-бек нанял нашу бригаду для расчистки его участка от сорняков и кустов. – Кот небрежно-отработанным жестом продавца из элитного магазина снова провёл рукой, демонстрируя эти самые кусты и сорняки, словно до этого их было незаметно, – А если у вас есть какие-то сомнения в нашем статусе, то вот он: телефон уважаемого Усмон-бека, и его визитка. Вы можете прямо сейчас ему позвонить, и предотвратить возможные недоразумения! – Кот вытащил аккуратную, строго оформленную, визитку, одну из трёх, которые дал им наниматель, не без причин полагавший, что как раз такие ситуации и могут у непрезентабельно выглядевших компаньонов возникнуть в такой консервативной и замкнутой системе, как махалля, и протянул старичку, – Разрешите представиться: я – Василий Николаевич. А это – Пётр Александрович. А вас, уважаемый, как зовут?

Подозрительность во взоре дотошного старичка, конечно, не исчезла совсем, но значительная её часть оттуда всё же испарилась. Да и стоял он теперь не напрягшись, а словно расслабился. Мордовороты позади, увидав такую перемену, тоже несколько оживились. Во-всяком случае, начали переступать с ноги на ногу.

Визитку из руки Кота старичок, мельком взглянув, даже брать не стал. Кивнул, и сказал:

– Меня зовут Адхам-ака. Визитка уважаемого Усмон-бека мне не нужна. У меня их и так – целых две. И в том, что с вашим «статусом» всё в порядке, я и не сомневался.

Старик замолчал, но Кот не спешил задать подразумевающийся вопрос, а только пытливо смотрел в лицо, покрытое морщинами, чуть склонив голову на бок: словно предлагал продолжить. И думал. А материала для мыслей у него теперь сразу прибавилось: получается, минимум две бригады «огородников» тут до них уже были!

Но почему же тогда… Не заметно результатов их работы?!

Не дождавшись вопроса, Адхам-ака всё же сказал:

– Не знаю, рассказывал ли наш сосед вам про предыдущие нанятые им бригады. Которые тоже пытались. Расчистить его участок. А было этих бригад целых три. И, как видите, – старик тоже повёл рукой в сторону буйных зарослей, – Сорняки на месте. Но!

Я ни в коей мере не хочу осложнять вашу работу, и сеять в ваших душах какие-либо сомнения.

Единственное, о чём прошу – чтоб вы сильно не шумели. У соседей с этой стороны – старик кивнул головой, – годовалый ребёнок. Он болезненный, и у него колики. Ночные. И поэтому он спит плохо, и очень чутко.

А уважаемый Гапор-ака, который его отец, очень нервничает, когда его единственному пока наследнику мешают спать. И сразу звонит в милицию – чтоб, стало быть, призвали к порядку нарушителей тишины и спокойствия.

А вообще-то махалля у нас тихая и мирная. – Вдруг, без всякого перехода, старик словно оборвал сам себя, – Ну, не смею вас отвлекать от вашей основной работы, уважаемые Василий Николаевич и Пётр Александрович. И желаю удачи! – Старик неожиданно для его возраста быстро развернулся, и ушёл по бетонной дорожке, а затем и по дороге – направо и вниз – улица имела весьма ощутимый уклон, и Кот даже подумал, что зимой здесь рай для детишек – кататься на санках можно добрых двести метров!

Бугаи двинулись за Адхам-ака, так и не сказав ни слова.

Вслед им Кот всё же успел сказать:

– Спасибо на добром слове, уважаемый Адхам-ака! Будьте здоровы!

После чего поторопился отступить, дверь закрыть, и снова аккуратно задвинуть засов. Выдохнул, когда уже отделил таким образом их с Дрики от внешней «угрозы».

Дрики, так ни слова и не произнесший за время краткой беседы, взъерепенился:

– Чего это этот гад хотел сказать, мать его?! Что они тут, в своей «тихой и мирной» махалле – повырезали уже три бригады идиотов вроде нас?! И никто за это не понёс никакого наказания?!

– Ну-ка – тише! – Кот кивнул на кромку наружной стены, проходившей на уровне добрых трёх метров, зашипев вполголоса, – Не забывай! Здесь – всё открыто! И слышно хорошо. И далеко.

– Так – что?! Нам теперь и пикнуть, б…, нельзя?!

– Можно. Он не на это намекал. А на то, что если будем по ночам горланить непристойные песни, как ты любишь, и ругаться матом во весь голос – они запросто сбагрят нас участковому – чтоб он развёл нас на бабло. Ну, или уж сразу – в районное ровэдэ сдадут!

И – прощайте аванс и радужные надежды!..

– Чёрт… – Дрики сразу просёк ситуацию, и притих, – Согласен: запросто могут.

– Всё верно: они в своей махалле. И – в своём праве. Закон о нарушителях общественного порядка и тишины после одиннадцати вечера ещё никто не отменял! Ну и вот. Поэтому. Как я уже и сказал, для начала осмотрим, и правда – комбезы. И оборудование. Да и приступим. Нет, не к работе.

А к тому, без чего у нас ни одна работа не начинается.

К «святому»!

Ритуалу.

Из оборудования нашлись: три лома, две кирки, три лопаты, два топора, мощная полуторадюймовая арматурина, длиной метра в два, и садовый секатор. Двое штанов, сразу забракованных и Котом и Дрики. Три безразмерных брезентовых зелёных комбеза. Восемь пар рукавиц-варежек, из холстины. Рукавицы казались новыми, комбезы – поношенными. Плюс огромный пук двухмиллиметровой железной проволоки-отожжёнки, и кусачки по металлу. Тоже, понятное дело, ржавые. Но – вполне рабочие: Кот проверил.

– Ладно, картина, как говорят в Монте-Карло, ясна. Давай-ка вытаскивай на «природу» вон те скамеечки, да приступай. Я пока закусь настругаю.

Две низенькие скамеечки, какими пользуются в махаллях для хозяйственных нужд пожилые матери семейств и свекрови – кайнаны, и так называемые кинае, то есть – снохи, Дрики вытащил на бетонную дорожку под стеной быстро. Расставил на расстоянии шага друг от друга. И занялся бутылочкой пятьдесят третьего и стаканчиками. Наломал и свежих – ещё даже тёплых! – лепёшек, которых они прикупили по дороге, прямо в пекарне.

Кот в это время положил между скамеечками найденный там же, в кладовочке, которая оказалась размером метр на метр, лист ДСП. (Похоже, боковина от какого-то письменного стола.) Застелил его своим носовым платком, и быстро настрогал на тонкие куски батон копчёной колбасы. Который они в числе прочего, признанного необходимым, оборудованием и припасами, прикупили вместе с хорошим запасом горячительного. Складной карманный нож резал хорошо: накануне Кот как знал: наточил его.

Закончив, невольно принюхался: здесь, рядом с чащей кустов, пахло вполне прилично: ни тебе дыма, ни выхлопных газов… Но какой-то специфический, похоже, идущий как раз от кустов, запах имелся. Не сказать, что неприятный, но… Непривычный.

Взяв один из стаканчиков с уже разлитой, и искрящейся в лучах идущего к полудню солнышка, розовой восхитительно пахнущей жидкостью, Кот, присевший на скамеечку, наконец выдохнул с чистой совестью, невольно улыбаясь:

– Ну, с соседями, вроде, уладили. Еды нам на пару-тройку дней точно хватит. Так выпьем же за свободу!

Дрики поддержал:

– Точно! Вот чего нам, пожилым и гонимым бедолагам, так не хватает! Свободы!

После первой они всегда молчали. Так было и на этот раз. Но вдруг Дрики встрепенулся:

– Погодь-ка, Кот! А где тут… Ну, это! Самое главное!

– А, ты про туалет?

– Ну, а про что же?!

– А вот с этим, как говорят в Парламенте США – проблемы. Туалет старый хозяин перенёс отсюда, – Кот указал на сарайчик, – туда – поближе к дому. Чтоб ночью не ломиться сквозь все эти кусты! И я могу его понять: ночью наверняка – реально страшно!

– Ну, логично, конечно, с его стороны… Но нам-то – как туда попасть?!

– Как-как… Давай-ка вначале первую прикончим, да займёмся. Прокладыванием. А вернее – уж прорубанием. Прохода. В джунглях. Вон: там, где дорожка – кустов, вроде, поменьше. Ты возьмёшь секатор, а я – топор. Будем обрубать ветки, которые мешают пройти. И поосторожней. Старайся не касаться цветочков и семенников. А то ещё прицепится, не дай Бог, какая-нибудь аллергия! А лекарство у нас только одно!

– Согласен. Мысль здравая. Проход, мать его, нужен в любом случае! Да и на дом посмотреть не мешает. Но вначале нужно всё-таки переодеться!

А то за каким же …уем мы нашли эти комбезы?!

– Точно. Ну, разливай. Да закусывать не забывай!

Прорубить и прокусить проход в противоположный конец двора удалось.

Хоть и не без труда: толстые, в добрый большой палец у основания, там, где они крепились почти под прямым углом к стволу, ветви, топором обрубались легко. Собственно, Шеф так и предупреждал: что рубить их лучше прямо у ствола: там они обрубаются, или даже выламываются, когда тонкие – легко. А остальная их поверхность и нутро – очень упругие. (Что логично: для мётел же!..) Так что пока Дрики с секатором матерился и пыхтел, не без проблем перекусывая у ствола толстенные и упругие ветви, Кот топором очищал кусты и со «своей» стороны, и успевая захватить и сторону товарища. Который через десяток метров тоже плюнул, отвёл душу с помощью облегчающих её слов, и заменил секатор на второй топор.

Проход у них получался неширокий – только-только пройти, не обтираясь о пыльные кусты. Но – получался!

По прикидкам Кота на то, чтоб добраться до торцевой стороны двора, ушло полчаса. И это – они ещё не вытаскивали на бетонную отмостку у стены обрубленных веток, кидая их, в надежде на лучшие времена, в самую гущу целых кустов!

Наконец дебри, протянувшиеся в длину на добрых тридцать метров, закончились. И они выбрались к трём крохотным лачугам, притулившимся к высоченной же торцевой и тоже глухой стене в конце двора, и издали почти не заметные в её тени.

– Странно. Про эти хибары Шеф ничего не говорил. Он говорил только про дом наверху. – Кот кивнул направо, туда, где имелись с десяток бетонированных ступенек, ведущих по крутому земляному откосу наверх – на высоту примерно человеческого роста, где располагалась как бы земляная высокая полка: мини-плато, так сказать, – И про то, что сам участок имеет форму буквы «Г». И дом – как раз в коротком куске этого «гэ»! – он сам заржал над своим каламбурчиком. Дрики, как ни странно, весёлости компаньона не разделил:

– Прикольно, конечно. Но странно. Получается, жить-то мы смогли бы, если что, и в этих. Хибарках. А почему тогда он указал нам на дом? Вот, кстати: давай-ка посмотрим на дом. Да и на туалет. А то как бы мне не перехотеть…

Действительно, на верхней, плоской, части плато, располагалось строение.

Стоявшая возле него наклонившаяся старая урючина, обхватом с добрую бочку, и сейчас почти лежащая на крыше, ветвями опираясь на неё, засохла. Но почерневшие и скрючившиеся листья, обильно усыпавшие кровлю из шифера, говорили о том, что засохла она совсем недавно. Кот подумал, что странно: как это – во дворе, и нет никаких других деревьев? А ведь обычно все горделивые обладатели такого богатства, как личный двор, или хотя бы – дворик, высаживают тут для детишек и яблони, и инжир, и хурму…

В крайнем случае – черешню!

Может, и тут виноваты кусты – деревья с нижнего двора убрали, чтоб те не мешали их росту?..

Домом те две жалкие смежные комнатёнки, которые нашлись наверху, так сказать, на «втором» этаже двора, в «коротком» отрезке «Г», назвать мог бы только законченный оптимист. С низкими потолками – рукой достать! – скрипучими полусгнившими досчатыми полами, и обшарпанными стенами, они не поражали воображение и размерами. Первая имела площадь не больше шести квадратов, а вторая – двенадцати. И построены стены дома оказались, как Кот увидел по выкрошившейся местами штукатурке, из саманного кирпича! Материал, конечно, доступный и дешёвый. К тому же отлично хранящий зимой – тепло, а летом – прохладу, но…

Но крайне сейчас непристижный!!!

Разумеется, обе комнаты оказались абсолютно пусты. Если не считать трёх сильно потрёпанных временем и «жизнью» старинных ватных матрацев, грудой наваленных у дальней стены, под двумя окошками «большой» комнаты. Окошки выходили на ещё один глухой торец. Соседского дома. Он располагался буквально в двух метрах. Оба окна были забраны толстыми решётками, и стёкла в них явно не мыли годами…

Зато налево от входа в «дом», буквально в паре шагов, имелось столь необходимое сейчас Дрики строение: кирпичный (На этот раз для разнообразия – из нормального обожжённого кирпича, но не целого – а из обломков. Словно – бэушных…) дворовой туалет. Кот заглянул внутрь через покосившуюся досчато-фанерную дверь: без удобств. Просто – с дырой в деревянном почерневшем от времени полу…

Однако Дрики, буркнув: «Вот хорошо, что бумага у меня всегда в кармане!», отправился внутрь. Дверь закрыл, буркнув уже: «Надо же! Даже шпингалет есть!».

Кот предпочёл товарищу не мешать. И не торопясь, осматривая двор уже капитально, и сверху, встал там, где кончались ступеньки, ведущие с «плато» вниз.

Сверху заросли кустов уже не казались сплошным непреодолимым морем. Было видно, что у стен они и пожиже, и стоят пореже – очевидно им не хватало света.

2. Работа

Ну, или из бетонных фундаментов стен выделялось что-то, вредное для растений.

Но не это сейчас беспокоило Кота. Прикинув, что растения стоят всё же почти в каком-то определённом порядке, вероятно, чтоб не перехватывать у соседних кустов столь нужный им свет, работёнки им досталось всё же поменьше, чем если б эти кустищи росли как попало, без системы: словно и правда – в джунглях.

При взгляде отсюда, сверху, «шапки», создаваемые верхушками кустов, выделялись неплохо: этакие бугорки на ровном месте… Похоже, каждый такой супер-куст занимает около как раз – квадратного метра. А участок, если прикинуть грубо – пятнадцать на тридцать… Четыре с половиной сотки. (Всё правильно: остальные полторы из шести, стало быть, приходятся на вот этот, возвышенный, угол с домом.) То есть – около четырёхсот кустов. И если на куст будет уходить хотя бы минут десять – теоретически можно за эту недельку как раз справиться…

Ну, это если и правда – работать весь положенный трудовой день. От восхода до заката. В поте лица, так сказать…

Но когда это они так работали?!

Вот именно: годы (И здоровье!) берут своё, и эффективно впахивать их бригада может не более четырёх-пяти часов. Да и то – только с утра.

Значит, вот и надо для начала и правда – обозначить, что они тут не лаптем щи хлебают, а делом занимаются: хотя бы для тех же соседей. Или на случай, если дотошный и имеющий, разумеется, право на сомнения, наниматель, вдруг посетит с «инспекторской проверкой».

Короче: нужно уже сегодня доказать, что они не бухать сюда прибыли!

За спиной раздался довольный выдох, и скрип двери: Дрики выбрался-таки на свежий воздух. Свои дела, похоже, закончил благополучно. У Кота с этим проблем обычно не было: он «облегчался» почти всегда сразу после завтрака. И весь остальной день чувствовал себя прекрасно. Ну, если, конечно, удавалось разжиться нектаром!..

– Руки можешь помыть вон там! – Кот, даже не оглядываясь, показал рукой на торчащую из бетонного короба пластиковую трубу, и венчающий её водопроводный кран, имевшиеся в «верхнем» углу двора, и снабжённые даже бетонным же приямком. Труба от которого скрывалась в земле, и уходила куда-то вниз – к заросшему пространству «нижнего» двора. Вероятно, поливая те же кусты…

– Смотри-ка: работает! – спустя несколько секунд Дрики вполне довольно плескался, но вскоре звук текущей на бетон воды стих, – Правда, она какая-то ржавая всё равно. А ещё говорят, что в пластиковых трубах вода не ржавеет!

– Это не ржавчина. Это просто отложился всякий ил и муть. Типа отстоявшейся хлорки. Нужно будет спустить. Чтоб можно было пить.

– Ну, это уж – на крайний случай! Когда у нас и правда – пить будет нечего!

– Хе-хе… – Кот криво усмехнулся, – Согласен. Ладно, двор мы посмотрели, дом изучили, а ты навестил даже местные коммунальные удобства. Так что – за дело. Нам надо доказать наше рвение. И компетентность. Как огородников и садоводов. Поэтому давай-ка: топор в зубы, и пошли снова к калитке. Начнём оттуда.

– Это почему – оттуда?

– Хватит дурацких вопросов. Козе понятно, что если припрётся чёртов Шеф, проверять нашу работу – именно оттуда и будет видно: работали мы, или балду гоняли!

– А-а, твоя правда. Ладно, погнали. – хотя по вздоху и печальному взору, обращённому к комнатам, куда они от греха подальше занесли все свои пакеты, нетрудно было догадаться, чего именно Дрики хочет в настоящий момент более всего.

Собственно, Кот хотел этого и сам. Однако понимал – если не создадут хотя бы видимость, вот именно, работы, как это и принято сейчас, в эпоху рыночной экономики, в их городе, да и во всей стране, могут очень быстро вылететь со столь мирного и уединённого местечка. Столь неожиданного в почти центре многомиллионного города – столицы. Где жизнь кипит, бурлит, и ежеминутно, если не ежесекундно, меняется.

А здесь – как в каком зачарованном и заколдованном заповеднике! Тишина, покой… И их никто не потревожит.

При условии, разумеется, вот именно – предъявления Шефу какого-то выполненного «объёма»!..

Начали они с того, что по предложению не зря предававшегося думам Васька, отпилили ржавой пилой верхушки намеченных в первую партию кустов – примерно на высоте полуметра от земли. Чтоб, как сказал Кот, не мешали подбираться к «фронту работ».

Затем с оставшихся полу-кустов обрубили средние и обрезали секатором самые нижние, толстые, ветви, но не до основания – оставив внизу приличные шпеньки. Обработали таким образом двенадцать стоявших на «передовой», как эту условную линию обозначил Кот, мощных стволов. Таким образом доступ к основаниям стволов у земли открылся. Как образовались из оставленных шпеньков и солидные упоры для рычага.

Теперь решили применить заранее оговоренную, и, собственно говоря, предложенную с самого начала нанимателем, методику.

Мощную полуторадюймовую арматурину привязали, как следует затянув, к основанию первого ствола, уперев в оставленные шпеньки нижних веток, и, подложив под короткий конец тяжеленной дрюковины нашедшийся в кладовочке кирпич. После чего изо всех сил потянули длинный конец рычага кверху!

Кирпич, сволочь он такая, как высказался по этому случаю Дрики, раскололся.

А сам куст не подался кверху ни на миллиметр.

Кот сказал:

– Нет. Так у нас дело не пойдёт. У него же наверняка – мощная корневая. А мы не видим, где она располагается. Да и почва за лето просохла – держит крепко. Ну-ка, давай сюда эти чёртовы кирки: разрыхлим хотя бы верхних сантиметров десять-пятнадцать вокруг стволов! Начнём вон с того: он стоит подальше от остальных, и подберёмся даже вдвоём легко. Землю будем отбрасывать вон туда – в сторону отмостки, и просто – в стороны. А обнажившиеся корешки обрубим топорами!

Как тебе план?

– …уёвый. Он предусматривает, как ты любишь говорить, значительные физические усилия. А их мы, туды их в качель, не уважаем. Поскольку старые и ленивые.

– Хорошо. – Кот невольно дёрнул щекой, – Предложи свой. Только – реальный!

– Ну…

– Вот именно. – поняв, что затянувшаяся пауза свидетельствует о полной неспособности компаньона предложить и правда – что-либо конструктивное, Кот снова взял инициативу в свои руки, – Так что – давай. Тащи кирки. И рукавицы не забудь.

Рукавицы имели универсальный размер: подошли бы на любую лапу. И от мозолей предохраняли ладони неплохо. Взрыть и разрыхлить землю в радиусе примерно полуметра вокруг ствола первого, действительно стоящего несколько на отшибе, куста, удалось минут за десять. Правда, выяснилось, когда треснулись головами, что работать всё же лучше по очереди. Кот приостановился, Дрики, матерясь и потея, продолжил разрыхление, чередуя удары со злобными выдохами. Материться во время собственно работы ни Кот, ни напарник не хотели: и дыхание прерывалось, и соседи… Могли бы услышать!

Однако на выгребание разрыхлённой почвы ушло времени ничуть не меньше, чем на само рыхление. Причём Кот, занимавшийся этим, обнаружил, что – чем лопатой, делать это куда сподручней просто теми же руками. В рукавицах.

Но зато, когда со штык верхнего слоя земли оказалось удалено, они увидели и правда – разветвлённую корневую систему, крепко удерживающую матёрый куст в почве. А заодно выяснили, что не обязательно разрыхлять столь большую площадь: от почти поверхности, где они были в-основном сосредоточены, в глубину почвы боковые корешки уходили на расстоянии не более длины ладони от ствола.

– Отлично. Теперь мы просекли ситуацию. Позиции противника разведаны и обозначены. И мы можем приступать. Непосредственно к боевым действиям. Давай-ка, – Кот указал напарнику пальцем, – Руби корни вот здесь и здесь! И вон тот – тоже – вот здесь!

Дрики не стал возражать, и действительно, за пару минут довольно легко перерубил все сколько-нибудь солидные обнажившиеся боковые корни у краёв ямы.

Затем они отвязали и перетащили арматурину. И снова её крепко и надёжно привязали длинным куском проволоки-отожжёнки к основанию подготовленного ствола, подведя рычаг под самые крепкие из оставленных шпеньков. Подложили под короткое плечо своего рычага теперь уже солидный тошак – или, проще говоря, камень. Поплевали (Условно!) на ладони, снова запрятанные в рукавицы. Взялись.

И – на раз, два, три! – потянули!

Первый куст вылез, конечно, не с первого раза, но – главное! – вылез!

Основной центральный корень, уходивший в почву, очевидно, не на один метр, оборвался где-то на глубине с пару ладоней, и укороченный куст грохнулся к ногам компаньонов. С тихим, но приятным уху шорохом откинувшись на свежеразрытую кирками и остатками выдернутых корешочков землю.

– Ур-ра-а!!! – Дрики не скрывал своёй радости, хоть кричать старался и негромко: очевидно, помнил предупреждение старичка, – Первая пошла! Предлагаю обмыть!

– Твой бы юмор – да Петросяну. А мне – не смешно. Три минуты перекур, и – берёмся за второй. Вон тот. Думаю, времени и сил уйдёт поменьше: теперь знаем, чего и как. Если не выдерем к обеду хотя бы первую их линию – я съем свою шляпу.

– У тебя нет шляпы. Во-всяком случае – с собой.

– Вот именно. И я об этом же. Ладно. Ты прав. Мы – без даже кепок. Давай действительно – повяжем хотя бы платки. А то чёртов пот уже задолбал: так и лезет в глаза!

С повязанными на лоб сложенными в повязки платками работалось и правда – сподручней. Хотя бы не надо было каждые две минуты протирать заливаемые глаза.

Напарники приноровились работать поодиночке и по очереди: чтоб не мешать друг другу на тесном «приствольном» пространстве каждого куста.

Для начала они дообрубили все средние крупные ветви, и срезали до нужной длины нижние приствольные – чтоб подбираться к намеченным к выдиранию на сегодня стволам вплотную. Ну а киркой, лопатой, руками, и топором тоже работали посменно. Действительно почти не отдыхая.

Время перевалило за полдень, когда подготовленные двенадцать кустов, располагавшихся в условном первом ряду, оказались выдернуты из земли, и даже складированы: навалены друг на друга и на свои верхушки, у наружной стены, с противоположной от кладовочки стороны. Дрики даже попрыгал на них:

– Чтоб остальные легли нормально, и не громоздились вровень с кромкой забора!

Кот удовлетворённо утёр со лба всё равно пробивавшийся сквозь дохленькую преграду в виде носового платка, пот. Прикинул. Что к концу работы и правда: приноровились. И на один куст уходило не более тех самых десяти минут:

– Ну вот! Теперь никто не до…бётся! И не придерётся! И не скажет, что мы тут …ем груши околачивали!

Запыхавшийся куда больше от прыжков Дрики кивнул:

– Это уж точно! Мы – те ещё огороднички-землекопы! Таких, б…, тут ям понарыли – хоть и правда окопы устраивай! Да и в войнушку играй. И, кстати! Я вот прикинул: мы углубились во двор на добрый метр! То есть – если реально расчищать по метру каждый Божий день – работёнки как раз – на месяц!!!

Эх, теперь бы убедить в этом Шефа!..

– Думаю, за этим дело не станет. Просто будем продвигаться каждый день на этот самый метр, да и наваливать обрубки и корни вдоль забора. Но! По раздельности. Вершки – к вершкам, корешки – к корешкам. И даже если Шеф подъедет проверить – всегда сможем показать, как мы действуем. И почему получается так медленно. Я прикинул: больше всего времени уходит как раз на подготовку: отделение верхней части, обрубание боковых веток, и оттаскивание и трамбовку. Ну, и на надёжное закрепление прута к кусту – проволокой. А собственно рытьё кирками и обрубание корней – несколько минут. Почва всё же – не очень твёрдая. Думаю, слишком уж пересохнуть под солнцем ей как раз тень от кустов не даёт. И вообще – обратил внимание, какой здесь микроклимат?

– Ты это про что? – было заметно, что Дрики не до таких «тонкостей».

– Про то, что тихо тут и спокойно. И воздух куда как поприятней, чем в городе. Где воняет дымом и выхлопом. Единственное, что напрягает, что пчёлок, мух, и птичек нет.

– Да и …уй с ними! Хоть не мешают эти самые вездесущие мухи!

– Это верно. Говорю же: заповедник! Отдыхай – не хочу!

– Ну, значит, за…бись! – Дрики вытер рукавом промокшего комбеза лоб, – Значит, думаешь – дальше пойдёт легче?

– Да. Ну а сейчас – повесим комбезы сушиться. И – обед. Мы его честно заслужили.

Заработали!

Расположились они в относительной прохладе – положили напротив друг друга в центре тёмной большой комнаты два матраца, и стол организовали между ними. На том же самом листе ДСП, слегка растрескавшегося и вздувшегося по краям от влаги, но вполне ровного и прочного в середине, подложив под четыре его угла по большому камню.

Сидели, как принято у местных: по-восточному скрестив ноги.

На обед имелась та же колбаса с лепёшками, по паре здоровущих самсы, которыми разжились в той же пекарне, где купили и лепёшки. И, разумеется – главное блюдо: портвейн. Кот позволил себе и Дрики прикончить по целой бутылке на брата, прекрасно осознавая, что вечером они работать уже точно не будут.

Ничего: наверстают завтра с утра! По холодку. Это ведь на дорогу, поиски адреса, закупку нужных продуктов, и «общение» с соседями у них ушло сегодня пол-утра!

А сейчас, вынув самую большую их с напарником ценность – старенькую Нокию, с уже два раза заменённым аккумулятором, падавшую на бетон, и стянутую скотчем и резинками от денег, но упорно не желавшую сдохнуть – Кот обнаружил, что они проработали аж до часу дня! И ещё час ушёл на обед и мирный трёп в его процессе. А обсудить, ясен пень, нужно было многое.

– Я вот чегой-то не пойму… – Дрики, лежащий сейчас на матраце головой к окнам, ковырявший кусочком веточки в зубах, и прислушивавшийся к мирному урчанию в желудке и кишках, вид имел вполне удовлетворённый, – Получается, две бригады минимум работали тут до нас… Чего ж – вынутых кустов-то не видно?! Сушёных? И ям? Или они – даже не приступали?! А почему тогда?

– По версии стархрыча, бригады было три. Это визитки у него – две. Не путай. А вот почему следов работы не видно – не знаю. Разве что – их нанимали в прошлом году.

– Да ты чё, Кот, прикалываешься?! Как это – в прошлом?! Ведь это – земля!!! Да ещё в отличном районе! Столицы!!! Как мог бы такой ушлый тип, как наш Шеф, допустить, чтоб тут целую зиму ничего не происходило?! В-смысле – не раскопали хотя бы котлован под фундамент, и бетон в опалубку не залили ещё в прошлом году?! Он ведь наверняка и участок-то взял у какой-нибудь древней старушки, русской, понятное дело, и – за гроши! И, чтоб, вот именно – построить здесь не то виллу, не то – особняк с бассейном! Места-то – сколько! Супер-редкость!

– Шесть соток. При среднем размере участков тут, в махаллях – две с половиной – три. И, если честно, вырубить мешающие кусты могла бы и бригада тех же землекопов. Отрывавших бы траншеи под фундамент… – Кот говорил медленно и раздумчиво, – Да, это странно. И напрягало меня с самого начала. И сейчас – с чего бы ему нанимать нас – уж извини, Дрики, а мы-то с тобой прекрасно осознаём, что – те ещё работнички! Особенно сейчас! – вместо дешёвых и борзых мардикёров, понаехавших из областей в столицу! Ведь те и правда – раскидали бы и повыдергали ему тут всё за пару-тройку дней! Ну, в крайнем случае – за неделю. Если б в их бригаде было меньше пяти человек…

А они ведь и за работу взяли бы ненамного больше!

Вот я и думаю, Дрики, что не всё так просто, как нам кажется. С этим участком.

Почему отсюда сбежали первые три бригады? – Кот старался говорить тем же серьёзным тоном, словно его и правда это беспокоит, и даже желчи в тон подбавил, – А ведь стархрыч Адхам-ака нам чуть не в лоб об этом сказал! Что – сами!..

А почему наняли именно нас, так называемых, европейцев – может, участок проклят, и прокляла его как раз – какая-нибудь, вот именно, русская бабка? Вынужденная участок продать. Потому что сам знаешь: налоги на землю и газ здесь, в частном секторе – чудовищные! И одинокой старушке – ни в жись не потянуть! Особенно – шесть соток!..

– Погодь-ка маленько, Кот… А то я не успеваю за буйным полётом твоей мысли.

Ты с чего это приплёл какую-то старушку? Да ещё и с «проклятьем»? Или…

Конкретно – знаешь?!

– Нет. Не знаю я ничего, ясен пень. Да только глаза есть и у тебя. Мог бы увидеть и догадаться. Хотя бы насчёт старушки.

– И чего бы такого я должен был увидеть и догадаться?! – Дрики и правда вылупил глаза, словно удивлён своей слепотой и недогадливостью, и восхищён проницательностью компаньона, – Ну-ка, ну-ка, колись, Шерлок ты наш доморощенный Холмс, чего там твой соколиный глаз засёк такого, чего нам, тупым Ватсонам, недоступно? В силу природной непонятливости и идиотизма?!

Кот усмехнулся:

– Молодец. Классно задвинул. Прямо речуга! Да ещё какая эмоциональная. Тебе бы в Парламенте нашем, Олий Маджлисе, выступать. Спикером. Но заметить это должен был и ты. Это же – ты первым посетил местный домик неизвестного архитектора?

– Ну… да! И – что?

– А то. Хоть я туда заходил только один раз, да и то – по малой нужде, перед обедом, но! Пачку страниц из какой-то книги на гвозде – заметил. А книга – на русском!

– Ну и что?! Может, местные бывшие обитатели как раз для этого эти книги и прикупили – чтоб употреблять по прямому назначению?! А свои-то книги они – читают!

– Чушь собачья. Ничего они сейчас не читают. Лет десять назад в каком-то интервью даже сам наш министр культуры сказал, цитирую: «чтение не входит в приоритеты нашего народа». И это – сто пудов так. Они и сейчас, спустя эти десять лет, и при новом Президенте – не читают. Да и зачем?! Тут ведь – такой менталитет. Главное – заработать, или, что чаще – украсть побольше бабла! Да и повыдрючиваться перед соседями и родственничками! А «чтение» – ну никак в этом деле помочь не может. Не способствует оно развитию «навыков настоящего бизнесмена-предпринимателя»!

Да и вообще – мы с тобой – люди старой закалки. Нас приучали, что книга – «лучший подарок»! Вот только вымирает наше поколение. И старые, бумажные, книги сейчас – все в пунктах приёма макулатуры. Или уже переработаны в нормальную, в-смысле – туалетную, бумагу. Все их сдают – поскольку занимают они в квартире слишком много места. Да и пыль собирают. Не престижно! И неудобно. Так что те немногие, кто ещё хоть что-то читает, для учёбы ли, или для личного удовольствия – делает это прямо с экрана айфона. Или планшета. Или уж – компа…

Так что для меня книга на гвозде говорит именно о том, что осталась от предыдущей хозяйки. И, видать, при переезде – затерялась где-то на чердаке. Или в подвале. Или ещё где. Поэтому и не уехала вместе с этой патриоткой чтива. Ну а наш шустрый Шеф, или кто из тех бригад, что орудовали тут до нас – нашли, избавились от обложки, да и пустили. В расход.

– Хм-м… Когда ты вот так всё описал, выглядит, вроде, логично и просто. Насчёт того, что жила – русская. Старушка. Ну а насчёт «проклятья»?

– Ну а насчёт проклятья – не бери в голову. – Кот хохотнул, – Это я просто для красного словца задвинул. Попугать тебя. Чтоб ты ночью один в туалет не ходил!

– Ну, знаешь, Кот – от тебя не ждал! Свинство это с твоей стороны! А… А вдруг здесь – и правда: есть что-то такое?! Ведь что-то же вынудило три бригады свалить отсюда? Из этой «тишины и спокойствия»?! Заповедника этого, будь он неладен…

– Повторяю: не парься, Дрики. Мы в каком веке живём? Правильно: в двадцать первом. И в сказочки и старинные легенды о всяких наговорах-проклятьях не верим. Всё это было хорошо, когда не было электричества. И все жили при свечах. Неграмотные и затюканные. Попами. Ну, и муллами. С их угрозами и страшилками про нечистую силу для тех, кто не молится, и на Храм, или там – в мечеть, не отстёгивает… А в полумраке мало ли чего не покажется! Особенно сослепу! Очков ведь тоже не было…

Так что давай-ка не будем о суевериях. Отвечаю за базар: причины наверняка куда более прозаичны и просты. Видать, наш Шеф, «почтенный» Усмон-бек, конкретно на…бал их с оплатой их труда! Вот и всё. Просто и реально.

– Точно! Если честно – сразу мне его морда не понравилась! Тот ещё жук!.. Да и тон такой… Медоточивый! Гладко стелет!..

– Ну, во-первых, не гладко – а мягко. (Пословицы надо помнить!) А во-вторых – морда у него, собственно, типовая. Как у всех здесь. Тех, кто так называемые «бизнесмены». Проще говоря – жульё! Так что то, что он выдал нам аванс сразу – говорит как раз о том, что предыдущие попытки надурить народ не увенчались, как это обозначает в комментариях к биатлону господин Губерниев, успехом. Это – восток! Дело тонкое. А проще говоря – деньги вперёд! – полёживая на спине, и ощущая оптимизм и беззаботность, равно как и душевный подъём, вызванный приёмом нужного количества спиртного, Кот чувствовал себя чуть ли не ясновидящим. И не прочь был повыделываться, пусть и перед только Дрики, своим интеллектом. И мировоззрением.

А точнее – тем, что от них осталось.

Потому что то высшее техническое, что он получил тридцать лет назад, сейчас, после двадцати с лишним лет без работы по специальности, а то и просто – без работы, пришло… В упадок.

Как и его внешний вид, и социальный статус… И моральные установки.

И, разумеется, виноват в этом окружающий мир, общество, социум, неблагоприятные обстоятельства, дура-жена, козёл-начальник… Да кто угодно – только не он сам!

Дрики, проявлявший после сытного (Непривычно!) обеда, и получаса разговора явную тенденцию к отключке на послеобеденный сон, тем не менее проворчал:

– Вот. Кстати: об электричестве. Как и правда – ночью в сортир-то ходить будем?

– А мы же умные. И предусмотрительные. – Кот похлопал по одному из пакетов, – Вот здесь, если вспомнишь – пачка свечей. И китайский фонарик. Пусть и одноразовый – но уж до туалета доведёт! Тем более, что идти – пару шагов…

3. Обустройство

– А-а, точно. Недалеко. Если что – и при свете звёзд не заблудимся. Вот только бумага…

– Согласен. Бумага от книг… Я уж и забыл, как ей пользоваться. Типа – растирать надо вначале. Для мягкости. Но я ж у тебя – красавчик. Предусмотрительный. И поэтому пока ты затаривал в пакет консервы – я прихватил и рулончик. Нормальной туалетной!

– О! И правда – красавчик! Ты прям как знал, что провозимся, наверное, долго! А… Как мы её на гвоздь навесим? – Кота всегда поражало, как Дрики находит проблемы там, где их нет, и из-за любой ерунды может завести целый разговор минут на десять.

– А на гвоздь мы её повесим с помощью любимой отожжёнки, благо, её несчитано-немеряно: сделаем такую, как бы петельку-колечко, зацепим, и – порядок!

– Смотрю, всё-то у тебя уже придумано да по полкам разложено… – тон у Дрики был сонный, но сейчас в подробные и длинные дискуссии он явно не горел желанием вступать. Как и предаваться выслушиванию «умных» сентенций, – Словно ты и впрямь собрался здесь жить. Годами. Хе-хе…

– Ну, годами, не годами, – Кот и правда представил себе эту унылую картину: если б они стали тут жить. Особенно тоскливо и безрадостно наверняка было бы зимой: серое низкое небо, кусты стоят лысые – только палки голых ветвей, да стены «колодца» отгородившихся высоченными заборами соседей. Во дворе везде снег по колено, и из отопления – только своё дыхание. Ну, и беленькая… А из развлечений – разве только в снежки поиграть! – А пока лето, и здесь в доме – прохладно, можно и пожить!

– Пожить, пожить… Да ну тебя, Кот. Если честно – мне уже без наших скучно. Ни с кем ни поспорить, ни подраться по душам, ни о политике почесать языками…

– Ты на себя посмотри. «Чесатель». У тебя же глаз на глаз набегает.

– А-а, точно. Глаза слипаются. Так, может, подремлем немного? Перед ужином?

– Мысль здравая. Всё лучше, чем песни горланить. Ты, это – спи давай. А я пока пройдусь. Да посмотрю в тех, нижних, сарайчиках. Мы ж их проигнорировали. А, может, зря. Вдруг чего интересного пропустили.

– Ага. Очень интересного. Типа – холодильника с телевизором. Работающим.

– Ха-ха… – Кот заценил юморок напарника, – Если б чего там и нашлось такого-этакого, уж не сомневайся – вытащили бы три предыдущих бригады. Да и забрали бы. Правда, думаю, ушлый и деловой Усмон-бек и сам с усам. Вытащил всё, что от предыдущих хозяев осталось – в первых рядах. Не на барахолку – так на помойку!

Ладно, оптимист ты мой доморощенный. Отдыхай. А я – на разведку.

Страсть как люблю навещать заброшенные и таинственные места.

Потому как – как раз это делают все долбо…бы, или долбо…бши в фильмах ужасов! В этих фильмах ведь главное – что? Вот именно – интрига! Запущенность и таинственность разных одиноко стоящих строений. Дух, так сказать, страха, нависающей угрозы, и мистики! Ну, под соответствующую музычку.

Захватывает до дрожи! Бодрит. Приятно, когда беды и волнения сыплются…

На чью-то чужую голову!

А то кто бы эти фильмы и смотрел!..

– Ага – смешно. Ты бы говорил, Кот, да не заговаривался, – Дрики нагло ухмыльнулся, укладываясь поудобней на бок, – Не те мы люди, чтоб про нас фильмы ужасов-то снимать. Статусом не вышли! Да и рылом! Все эти фильмы – стандарт! Долбо…бов и их шлепанутых, но милых личиком и фигуркой подруг в таких ужастиках обычно человек семь-восемь. Чтоб интересней было, когда они по очереди дохнуть начнут. Или пропадать. И, главное: все они – ясен пень – молодые и очень красивые! И приехали в такое вот место – для отдыху. Ну и, само-собой – для секса!

А мы в эти каноны жанра – ну никак!..

– Согласен. Не укладываемся. И если про нас снимать – уж точно «сопереживания» и сочувствия даже у самого нетребовательного зрителя не вызовем. И – никаких положительных эмоций. Разве что – брезгливость. Да и сдохнуть можем только один раз…

Не говоря уж про то, что сексом, как это, и правда, любят показывать в этих фильмах, с симпатичными молодыми девочками, у нас не пахнет! Как и просто – девочками.

– Ага. Но ты всё равно поищи там, в кладовочках. Вдруг найдёшь к телевизору и холодильнику ещё и какую… Завалящую резиновую женщину? А насчёт девочек…

Может, в-натуре, если совсем уж надолго здесь зависнем – Надьку пригласим?

– Да ты, Дрики, совсем! Развезло тебя, смотрю. Или уж с пьяных глаз на подвиги потянуло?! Да, Надька даёт, конечно, бесподобно. Как и берёт. Но!

Она одна пьёт так, как мы оба! И бабки за это дело берёт. Профессионалка же, мать её… Что – много лишнего бабла? Или охота каждые пару часов бегать за горючим?!

– Упаси Бог! – Дрики возмущённо замахал кистями рук, – Не в том мы возрасте, чтоб секситься так, как требуется Надьке! Не потянем! Да и с выпивкой… Дудки ей!

– Точно. Ну, спи давай. Я пока на боковую не очень хочу. Вот и двину.

– Давай-давай. Разведчик ты наш. Непоседливый. И искатель. Приключений на …опу.

– Точно. Он самый. – Кот, криво усмехнувшись, поднялся с матраца. Да и вышел, не дав себе труда закрыть дверь между комнатками – чтоб не скрипеть несмазанными петлями, когда вернётся, и не будить уже закрывшего глаза, и растянувшего рот в довольной улыбочке компаньона.

«Дух» запущенности и беспросветности сохранился здесь, несмотря на то, что он ещё даже не открыл первую дверь, заваленную спереди ржавым и разбитым каркасом от ножного привода старинной швейной машинки – «Зингера», что ли?..

Отвалить (А вернее – отставить.) ажурную чугунную конструкцию в сторону было нетрудно. И сохранилась она, несмотря ни на что, неплохо. Вот что значит – старинная!..

Первый сарайчик явно был приспособлен раньше под чью-то спальню.

Однако жить в ней явно смог бы только карлик. Или отъявленный мазохист: в ширину она была ровно двух метров: у дальней стены стояла, словно влитая, втиснутая меж торцевых стен старинная кровать – с проржавевшими железными трубчатыми спинками. И продавленным сетчатым, тоже ржавым, матрацем между ними.

Как удалось этой реликвии избежать загребущих рук охотников за металлом и уголками, Васёк, если честно, не знал. Но вошёл в комнату, которую для начала осмотрел с порога, пригнувшись: потолок, попросту повторявший форму ската крыши, и даже не обшитый, у двери был не выше метр шестьдесят. Так что чтоб не треснуться о балки перекрытия, на которых лежали сгнившие чёрные доски, а на них – шифер, старинный, асбесто-цементный, а кое-где на явно текущих участках – были подложены обрезки профнастила, обитателям каморки явно приходилось всегда – кланяться… Ну, или они и сами были – метр с кепкой!

Если б не распахнутая настежь дверь, видно ничего в тёмной комнатке не было бы: в передней стене не имелось даже намёка на окно! Хотя…

Для вот именно – спанья, свет как раз – без надобности. Впрочем, посмотрев на балки потолка, Кот дёрнул плечом: точно! В центре комнатёнки в балке имелся гвоздь, на котором ещё сохранились остатки проволоки: тут явно когда-то висела одинокая лампочка: наверняка в бакелитовом патроне, наверняка без абажура, или плафона. Тоска!

Кроме кровати, из «мебели» в углу имелся доисторический «мойдодыр»: табурет без дна, с вертикально прибитой доской, к которой наверху был прикреплён рукомойник: с пипкой-штырём. Кот ещё застал такой у бабушки, и даже знал, как пользоваться: нажимаешь снизу на пипку, и из-под неё течёт вода. В подставленный на табурет таз. Таза, понятное дело, не имелось. А пипка, когда ткнул в неё снизу, не поддалась. Приржавела.

Нашлось в другом углу и место, где пол был серого цвета: вероятно, от золы. Судя по следам в полу, здесь стояло что-то вроде печи-буржуйки: вон в крыше и квадратная жестянка. С дыркой под трубу!

Больше же всего Кота поразил как раз – пол в сарайчике.

Он был земляной!

Плюнув прямо на него, он вышел, прикрыв за собой просевшую полусгнившую дверь. Тоже, ясное дело, из досок. Сколоченную явно наспех, и из того материала, что нашёлся под рукой. Тоска почему-то так и взяла его прямо за сердце своей холодной волосатой рукой. Где оно – беззаботное детство… Да и вид запустения и разора, как и понимание того, что те, кто обитали здесь, были бедней церковных мышей, сильно, если честно, расстроил.

Хотя с чего бы ему расстраиваться?! Ведь – не он здесь жил?!

Неужели тут кто-то всё-таки жил – вот именно так?! Словно в позапрошлом веке?

Но – кто?!

Какой-нибудь калека? Старик? Древняя бабушка?.. Семья карликов?

Во втором сарайчике, размером чуть побольше, но дверь в который оказалась подпёрта простым камнем, картина оказалась ещё безрадостней. В углу, на земляном же полу, валялся разбитый в хлам старинный – ламповый! – телевизор, крохотный и явно чёрно-белый. «Рекорд»?! А в другом – и правда, стоял проржавевший насквозь, покосившийся и ушедший частично под землю, холодильник. С округлыми формами – такие выпускали в пятидесятые годы прошлого столетия. Приглядевшись в полумраке – свет тоже проходил только через оставленную открытой дверь, и крохотное, в две ладони, грязное оконце – Кот увидел и ржавую стальную накладку на передней части: «Зил»! Ох-хо-хонюшки…

Кровать с ржавыми железными спинками тут тоже была. Когда-то. А сейчас от неё остались только эти самые две спинки. Сиротливо стоявшие прислонёнными к дальней стене в углу. Под полкой. Где, похоже, когда-то имелись иконы. Сейчас, ясное дело, пустой. Потолок здесь тоже сверкал – а, вернее – темнел! – просевшими балками, гнилыми досками, шифером и кусками профнастила. Но здесь сохранился чёрный бакелитовый патрон в центре: ясное дело – растрескавшийся окончательно. А то бы и его «хорошие» люди, побывавшие тут до них, подгребли…

Обалдеть.

Похоже, до того, как построили дом наверху, на «плато», те, кому принадлежал участок, жили именно здесь!!!

И они явно не шиковали… Это если сказать мягко.

Цыгане, что ли, какие?! Вряд ли. Цыгане землю – не продадут!

Значит, всё же, скорее всего – какие-нибудь русские. Из бедных. Очень бедных.

Но почему же наниматель ничего не сказал об этих странных сарайчиках-каморках? Может, сам никогда в них не заглядывал? Едва ли. Или попросту знал, что в них… Лучше не заходить? А то – уж больно гнетущее впечатление остаётся. Да и жить в них – точно нельзя! Бр-р-р!..

Третий сарайчик, дверь которого даже ничем не была подпёрта, но заедала, Кот осмотрел прямо с порога, не входя. Впрочем, тут – без сюрпризов. Чёрный пол и до половины чёрные стены однозначно говорили о том, что здесь держали уголь. Которым явно топили контрамарку. И буржуйку. До того, как в семидесятые по всем махаллям и частному сектору провели газ…

Чтоб встряхнуться и развеять дурное настроение, Кот вернулся снова по прорубленному коридору ко входной калитке.

Вот они: плоды их работы! И навалены, и утрамбованы, и расчищены…

Приятно взглянуть. И пусть они и не подмели за собой, и почва под выдернутыми кустами выглядит, словно курское поле после знаменитого танкового сражения, расчищенный участок конкретно выделяется девственной пустотой! Нет там ни единого куста!

Некстати у Кота возникла странная мысль: а почему нигде здесь нет, вот именно – ни единого маленького или среднего куста?! Ведь по-идее, рост их должен бы происходить постоянно?.. Или…

Или они, все эти кусты, начав расти весной, с дождями, к концу лета уже больше не растут? И не размножаются от корней, а только – семенами? Которые высыплются на почву из созревших соцветий ближе к осени? Хм-м…

Почувствовав прилив странной злости – не то на нанимателя-козла, не то на тех полунищих и убогих, кто жил здесь раньше, наверняка презираемый и унижаемый соседями-чистоплюями, Кот схватил пилу, и в запале, буквально на одном дыхании, отпилил, тихо матерясь, верхушки ещё пятнадцати кустам, стоявшим во «второй» линии. Отнёс к стене. Утоптал. Снова сплюнул.

Закончил – как знал. Вовремя.

В калитку снова постучали – на этот раз тихо и аккуратно.

Открыв дверь, Васёк увидел подростка. Прилично одетого – в чёрных брючках, и в белой отглаженной рубашечке. И даже с галстучком – тоненькой полосочкой материи, держащейся на резинке. И поскольку подросток смотрел на вспотевшего и запыхавшегося взрослого с подозрением, Кот нарочито вежливо и спокойно спросил:

– Слушаю тебя?

До мальчика словно что-то дошло. Он поздоровался. Слова старался выговаривать аккуратно, из чего Васёк сделал вывод, что свободно русским паренёк не владеет:

– Здравствуйте.

– Здравствуй.

– Вы – наши новые соседи?

– Нет. Мы – бригада рабочих, нанятых хозяином участка, Усмон-беком, – Кот снова повторил манипуляцию с визиткой, которую не забыл переложить из кармана рубахи в нагрудный карман комбеза, на этот раз просто поднеся её к лицу подростка, – для расчистки его сильно заросшего двора. От дебрей. – он понял, что этот термин подростку не знаком, и поспешил поправиться, – От кустов. Я – бригадир. Василий Николаевич.

Манипуляция с рукой, обводящей двор, прошла штатно. Паренёк кивнул:

– Понятно, Василий Николаевич.

– Хорошо. – Кот не торопился продолжать, и выжидательно смотрел на мальчика.

Эта тактика принесла плоды:

– Извините, что беспокоим. Мама послала спросить, не нужно ли вам чего-нибудь? Мы всегда готовы помочь нашему уважаемому соседу Усмон-беку. И его людям.

Как ни странно, но говорил теперь паренёк почти без акцента, и достаточно правильно строил фразы. Видать, вначале просто переволновался. Увидев Васька. Ещё бы: тот, не желая портить «свой», пусть и повидавший виды, «прикид», переоделся в сарайчике в третий комбез. Впрочем, тоже драный и грязный. И который тоже был ему на пару размеров велик…

Кот почувствовал облегчение: никакого «качания прав», или бодяги о «нарушаемой тишине». Тон теперь сделал добродушным:

– Тебя как зовут, молодой человек?

– Бахром.

– Так вот, Бахром. Во-первых, спасибо тебе и твоей маме за это любезное предложение. Мы его ценим! Ну а во-вторых, нам пока ничего не нужно – наша бригада на первое время захватила с собой всё, что необходимо для работы. Ещё раз спасибо. А как зовут твою маму, и где вы живёте?

– Мы живём прямо вот в этом доме, – Бахром рукой показал на дом справа, – За стеной. А маму зовут Максуда.

– Замечательно, Бахром. Передай Макусда-опе, что мы благодарим за ваше любезное предложение, и если у нас будет необходимость, непременно воспользуемся им.

Спасибо ещё раз. – Кот выжидательно посмотрел на паренька.

Тот намёк понял и сам:

– Ну, тогда всего вам доброго. Удачи в работе. И – если что – заходите! – улыбку паренька даже с натяжкой нельзя было назвать открытой и доброжелательной – скорее, настороженной и ироничной. Из чего Кот снова сделал вывод о незавидной судьбе предыдущих «корчевателей». Похоже, ни работ они тут не проводили, ни оплаты труда так и не увидели…

– Спасибо ещё раз. – Кот, оставив свои мысли при себе, кивнул, по возможности вежливо улыбнулся, и закрыл калитку. Запереть не забыл: вероятней всего, до завтра их больше никто не потревожит. И ещё его беспокоила мысль – не слишком ли сильно от него воняло.

«Следами» отдыха. После работы.

Дрики спал просто безобразно: развалившись на спине, напарник наполнял маленькую комнатушку запахом перегара, немытого потного тела, и ещё чего-то. Кислого. Ко всему этому он ещё и негромко храпел, поскольку перекошенный рот был открыт. И с бока этого самого рта даже вытекала струйка слюны. Васька передёрнуло: неужели он и сам в пьяном виде, во сне, выглядит… Так?!

Однако разговор с пареньком, для которого так и так пришлось собрать волю в железный кулак, и подобраться, утомил Кота. И он, плюнув на подхрапывающего компаньона, прилёг на свой матрац и сам. Поворочался. Жёстковато, конечно, но терпимо. И у сестры в кладовочке, на старой продавленной кровати, он устроен ничуть не лучше…

Невольно в голову лезли картины увиденного в сарайчиках запустения и убожества. И мысли, связанные с этим. И тем, куда и почему исчезли предыдущие три бригады. Которым, вероятно, тоже предлагали помощь. И просили сильно не шуметь.

Волей-неволей он постоянно вынужден был обрывать сам себя: думал и думал об этих бригадах…

Да, странно всё это.

Но – вроде, не смертельно.

Аванс-то их бригада – получила!.. А что было с остальными кустокосителями…

Мало ли!..

А сейчас лучше и правда – поспать…

Тем более, что он свершил такой «подвиг» – постриг ещё пятнадцать кустов!..

Как провалился в пучину приятного забвения, Кот не помнил.

Проснулся в полумраке. От кашля Дрики.

Напарника буквально душил приступ – словно наглотался табачного дыма, или уж – пыли! Последнее предположение оказалось правильным:

– Дрики! Ты чего?! Кашляешь, как будто кишки хочешь наружу выкашлять!

– Да пыль сплошная идёт! Смотри! – Дрики продемонстрировал носовой платок, в центре которого красовалось неопрятное бурое пятно, – Вернее – грязь голимая! Уже минуты две плююсь, да сморкаюсь! А тебе – хоть бы хны! Дрыхнешь, как младенец!

– Имею полное моральное право. Только что – ну, вернее, когда закончил постригать ещё пятнадцать кустов! – отбил очередную атаку на наши позиции подрастающего поколения!

– Чего? Как это?

Кот вкратце рассказал, «как это». Дрики покачал головой:

– Странно всё это. Думаешь, малец в курсе, что здесь было?

– Думаю, его мать в курсе. Поскольку наверняка участвует в махаллинских «гяпах». И знает все сплетни, которые про нашего Шефа и его многострадальный участок тут ходят. Правда, пока не вижу особого смысла идти к ней, и прям сходу начинать расспрашивать. Поскольку мы-то свои деньги получили. И даже частично отработали!

– Точно. А ты – так и назавтра, получается, задел сделал! Кр-расавчик!

– Ага. Ну, ладно – хочешь, сходи, посмотри. Пока солнышко совсем не село. А я пока достану свечки, да подсуечусь с ужином! – после сна Кот почему-то чувствовал довольно сильный голод, и решил, что «готовить» ужин лучше уже при свете.

Дрики отправился: вначале, как понял Кот по звукам – в туалет. А затем и правда спустился вниз – и ушёл к калитке. Песен, правда, как обычно любил делать спросонья, не пел. Видать, помнил про предупреждение почтенного Адхам-ака.

Кот достал из большого пакета свечку и спички. Вынул и китайский фонарик. Не Бог весть что – но для их нетребовательной и неизбалованной удобствами команды пойдёт. На первое время.

Внимательный поиск с тем самым фонариком позволил Коту обнаружить на подоконнике что-то вроде железной крышки от банки. С резьбой. И следами парафина. В её центр, распилив свечку своим складным ножом пополам, он верхнюю часть и установил. Покапав с зажжённого конца каплями ещё парафина – под основание. Свечку так и оставил – на подоконнике.

Занялся действительно – ужином. Они предусмотрительно оставили на него ещё по самсе, и от батона колбасы остался приличный кусок – хватит ещё на завтрак. Как и лепёшки. А главное их богатство всё ещё булькало в основном пакете, приятно радуя глаз, когда полез туда за очередными двумя…

Дрики прямо горел энтузиазмом, вернувшись:

– Ну ты, Кот, молоток! Реально – облегчил нам жизнь на завтра! Такие кустищи отвалил к стене! Если, как мы не без оснований подозреваем, наниматель прибудет завтра с утречка – даже если не начнём, сказать, что начали, всё равно – можно запросто!

– Да уж. Позаботься, как говорят в Монголии, о завтрашнем дне, и послезавтра он о тебе позаботится!

– Ты где так хорошо с монголами познакомился?

– Да везде. Они ж сейчас – буквально вокруг нас! Татары называются! – Кот не преувеличивал. После того, как основная часть русских отчалила из страны, самой массовой национальностью после местного населения остались татары. Ну, и корейцы.

– А-а, твоя правда. Они ж – родственнички. И даже знаменитый Амир-Темур – из них. Из монгол. Ну, или, как они сейчас, вот именно, называются – татар.

Так что поговорка – актуальна!

Ну, давай уже – разливай! – Дрики потёр руки, глаза в свете свечи буквально искрились предвкушением.

4. Первая ночь

Кот, понятное дело, разлил.

Чокнулись. Выпили, понятное дело, за успешное окончание. Закусывали, правда, без особого энтузиазма. Да и вообще Васёк заметил, что когда всего – вдоволь, в-смысле – и закуски и выпивки, и нет собутыльников-конкурентов, оно как-то… Не так идёт.

И, вроде, даже и не особенно хочется. Особенно – закусывать. Он так и сказал:

– Не хочется есть. А тебе?

– И мне тоже. – Дрики действительно долго и тщательно жевал одно из колечек колбасы, почти не притронувшись к лепёшке.

– А знаешь, почему?

– Нет. А почему?

– А потому что сам спирт, который в нашем пятьдесят третьем, (Ну, ты же не думаешь, что его в самом деле из винограда делают?! Спирт, краситель, сахар, отдушки там всякие!) – очень калорийный. Ну, проще говоря – питательный. Заменяет еду…

– А-а, слышал что-то такое. Но я считаю, что эта фигня – чистая легенда. Откуда в спирте – калории?! Жидкость же?

– Откуда калории – не знаю. Но если логично рассудить – он же получается из зерна. Путём сбраживания. И дистилляции браги. То есть – какие-то там сахара и прочие органические соединения должны иметься. В растворе. И вот ещё что. Здесь, в нашем городе, жили одно время, в шестидесятые ещё – точно, блокадники из Ленинграда. На откорм, так сказать, их сюда привезли. Так вот: я лично был знаком с одной женщиной, которая рассказывала, что их папа был хирург. И они спаслись только тем, что он ещё до войны успел принести домой три трёхлитровых баллона с медицинским спиртом!

Вот они и потягивали его по чуть-чуть всей семьёй, пока через замёрзшую Ладогу дорогу Жизни не наладили…

А раз дочка этого хирурга жива – лично для меня это – доказательство!

– Хм-м… Пожалуй. – Дрики с умным (ну, или глубокомысленным) видом рассматривал свой стоящий на листе ДСП стакан.

– Ну а то, что мы сегодня нашу дневную норму перевыполнили, и даже – вдвое – факт! Значит, питания в организмы поступало достаточно!

– Точно. Но уж мы и поработали!

– Ага. Ну, бери уже. – Кот первым подал пример, взяв с импровизированного стола свой стакан, с сожалением кинув взор на уже отправившуюся в угол пустую бутылку, – За здоровье, как говорится. За него, родимого, сколько ни пей – всё мало!

Они, крякнув, или выдохнув – кто как привык! – осушили ёмкости. Повздыхали.

– Теперь закусывай, да я уберу со стола. А потом сходим отлить – и на боковую. Нужно выспаться. А то завтра придётся снова впахивать. Вот чует моя …опа, что завтра до обеда припрётся Шеф.

– Это уж – как пить дать. Получается с утра – всё равно нужно… Подкрепиться! И пусть от нас будет вонять, но без этого – не начнём же!..

– Логично. Мы с тобой – как двигатель внутреннего сгорания. Только тот работает на бензине, а мы – на спирту!..

Свечку они гасить не стали, так и оставив гореть на подоконнике. Кот на предложение Дрики задуть их единственное и тусклое освещение, хотя бы с точки зрения банальной экономии, сказал:

– Не надо никакой экономии. Лежи уже. Да и фиг с ней, если прогорит до конца. В пачке – шесть штук. Мы сейчас отрезали половинку. Вот и пусть себе горит. Дойдёт до основания фитиля – сама потухнет. А мы пока потреплемся, да помечтаем…

Всё – не в темноте. А то тут… Мрачновато. И гулко, как в могиле – тьфу-тьфу!..

Тоскливо, короче, без хотя бы лучика света, который единственно и разгоняет эту унылую темноту! Словно мы уже – в мрачных чертогах царства этих самых Духов!..

– Ха. Смотрю, ты в душе – тот ещё… Поэт! Красиво излагаешь. Ладно. И о чём же мы будем «трепаться» таком, о чём до сих пор не перетирали? – Дрики ехидно хмыкнул.

– Да уж найдём, если поднапрягёмся, – Кот думал и сам, что за эти годы о чём они только не разговаривали, всё больше из-за того, что встречались часто. Так как работать-то, в самый «плодотворный» возраст… Было негде. Позакрывались в столице, не говоря уж про области, все конторы, госпредприятия, проектные институты, заводы, фабрики, и даже крупнейший гигант – Завод по производству хлопкоуборочных машин, Сельмаш, сдох. И на его территории разбили парк… А авиационный завод – попросту разворовали. Чудом сохранившиеся сотрудники эмигрировали в Россию – в Ульяновск…

А потом, когда стали открывать частные фирмы-однодневки, их с Дрики тоже никто никуда не принимал – уже по возрасту. И шокирующему общественность виду. Проще говоря – за непрезентабельный вид. Тут они и правда – не соответствовали ни дресс-коду, ни имиджу офисов. Ну вот – не могли придать приветливого выражения помятым и плохо выбритым лицам! И вид у них обеих… Словно, вот именно – у алкашей каких.

– Вот как ты, например, смотришь на творчество Говарда Лавкрафта?

– Равнодушно. – Дрики хмыкнул, – Поскольку даже не знаю, кто это.

– А напрасно. Это – чувак, который жил в Америке. И его творчество для нас с тобой сейчас как никогда актуально. Потому что он – писатель. И писал как раз в жанре ужастиков! Пусть и в тридцатые-сороковые годы, но – реально жуткие страшилки!

– И про чего же были его страшилки? – Дрики снова презрительно фыркнув, выразив не то пренебрежение, не то – иронию к «страшилкам» вообще, и Говарду Лавкрафту в частности.

– Да всё про это. – Кот обвёл комнату рукой, – Как вокруг нас на самом деле до сих пор полно разных невидимых невооружённому глазу, или неподготовленному человеку, древних Сущностей. С которыми человечество раньше, в период первобытно-общинного строя, сталкивалось на каждом шагу. Везде. Особенно по ночам, во тьме… Недаром же у древне-римских греков существовали мифы обо всех этих дриадах, наядах, нимфах… Сатирах и вакханках. Ну и так далее. Про скандинавов уж и не говорю: у них в пантеоне богов и божков, каких только драконов, леших, гномов, и прочих монстров и чудовищ не было! Опять же японцы – у них и снежная дева, и кайдзю всякие…

А потом, из-за того, что Эдиссон и Тесла внедрили везде электричество, эти Сущности затаились и попрятались. Ушли как бы – в подполье.

– Ну и что же это всё-таки за Сущности такие? И какое отношение имеют к условиям, скажем так, Средней Азии? – теперь Дрики ковырял в зубе кончиком более удобной зубочистки – оставшейся от зажигания свечки обструганной спичкой, и особого интереса к Лавкрафту, его творчеству, и пантеону богов и божков что японцев, что скандинавов, явно не проявлял.

– Да разные они, эти Сущности. Но в первую очередь, конечно, подводные. Тут Говард уж расстарался. Понапридумывал всяких Ктулху… Или Кхулту… Не помню, чёрт! – Кот и правда, в сердцах сплюнул, – И подземные: кобболды там всякие, леприконы, гномы опять же…

Но суть в том, что они и им подобные – выродившиеся и измельчавшие древние Боги нашего Мира. Настоящие. Не абстрактно-возвышенные, как наш, христианский, Господь, а – вполне реальные. Конкретные. Требовавшие всяких там подношений и жертв. И которых можно было буквально пощупать. Подладить по шёрстке (Хотя обычно этого лучше бы не делать!). И они могли и напакостить, и наградить.

Взять хотя бы легенду о Рип Ван Винкле – как его эльфы утащили в своё королевство, где он беззаботно и счастливо валандался сто с чем-то там лет… И вернувшись – о…уел: все родные-близкие давным-давно перемёрли!..

И правили эти Сущности людьми всегда. С самого начала цивилизации. А не жалкие две-три тысячи лет, как то же Христианство, Буддизм, или Ислам… И вера в этих Богов, божков, и прочих мелких младших демонов (Вроде русских домовых!) – до сих пор существует. Особенно у всяких там диких племён на островах Океании. И в Африке.

– Погодь-ка, Кот… Спасибо, конечно, за чрезвычайно интересный исторический экскурс, – по тону Дрики, впрочем, не было заметно, что ему «интересно», – Это ты тонко намекаешь, что предыдущие три бригады сбежали от… Каких-то демонов?

– Ничего я не намекаю. Я прямо в лоб тебе говорю. Что по поведению наших соседей, – Кот кивнул в обе стороны головой, – видно, что они пуще огня боятся чего-то такого, что имеется… Ну, или уж – живёт на этом участке. Вот уж не удивлюсь, если и правда – тут жила какая-нибудь хранительница древних тайных знаний.

Проще говоря – ведьма!

Которая могла и порчу навести на тех, кто её обижал. Или даже просто – был с ней и её родными невежлив. А могла, если хотела, и вылечить. От болячек всяких.

– Кот, да ты чё!.. Ты в-натуре это знаешь?! Или только…

Предполагаешь?

– Предполагаю, ясен пень. Пропал во мне классный журналист для жёлтой прессы – уж я бы им дешёвых сенсаций-то понавыдумывал бы для поднятия тиражей… Но насчёт старушки я тебе уже свои раскладки дал. – Кот говорил (По-крайней мере – старался!) опять убедительно, словно и сам верил в то, что изрекал, – А вот по поводу того, что старушки давно нет, а участок её до сих пор – как прокажённый…

Могу предположить, что она так злилась, что приходится продать, ну, или на то, что дали мало денег… Что прокляла тут всё! Наложила чары! Призвала охранных демонов! И заколдовала землю!

Это самый страшный вариант проклятья – когда новые хозяева этого участка, что бы тут ни построили, хоть дворец, хоть баню, хоть гостиницу – не могут защититься! И беды и напасти, а, возможно, и чудящиеся монстры и демоны, будут преследовать живущих здесь – постоянно! Короче: всякие ужасы и страсти будут им казаться!

А, может, и настоящие демоны тут по ночам вылазят… Кто их, этих ведьм, знает… Представь: прямо с потолка, из стен, и из подвала! – вкрадчивый голос Кота и на него самого действовал завораживающе! А уж на напарника!..

– Кот, кончай! – Дрики передёрнуло на его матраце, как видел Кот, поглядывавший на компаньона краем глаза, – Хорош шугать. А то я и правда – подамся отсюда на …уй! Вслед за теми тремя бригадами! От греха подальше!.. Ну, или на улице буду спать!

И плевать мне на комаров.

– Да не бери ты в голову, это же – только приколы, да хиханьки и смехуёчки! – Кот говорил уже нормально, подпуская теперь в тон иронии и весёлости, которой сам, кстати говоря, не испытывал, – Электричества тут, понятное дело, нет. Это – факт. Зато есть фонарик! – он указал на означенный предмет, лежавший теперь в центре опустевшего стола, – Да и мы с тобой – те ещё циники и прагматики. И ни в Бога ни в чёрта не верим! А верим мы только в одного нашего Повелителя! Он же – и волшебный эликсир. Наполняющий нашу безрадостную жизнь светом и теплом. И придающий нашему унылому, тусклому и серому, существованию – смысл. Ну, или его видимость. Вон, кстати, он – в пакете! Удивительное дело, как это ты – ты! – первым не рвёшься: сегодня же прикончить всё то, что у нас осталось!

Кот действительно был удивлён, когда Дрики на его предложение откупорить по второй на ужин, воспринял это дело… Без энтузиазма!

Мало того! Даже высказался в том смысле, что – не хочет!!!

– Приколы там, или не приколы… да только знаешь что, Кот! – Дрики вдруг повернулся лицом к напарнику, и не было там привычного умиротворения, наступавшего после вечерней дозы, – Не по душе мне это место! Какое-то оно, и правда… Мрачное! Тёмное! Запущенное. Я ведь вечером тоже – того! В-смысле, заглянул в кладовочки, двери в которые ты открыл. Ну и – жуть! Такое… Это, как это… Гнетущее ощущение!

Словно те, кто здесь жили до того, как продать нашему Шефу этот двор, никуда и не уезжали! А упокоились здесь же! И закопаны тоже – где-то во дворе!

Можешь ржать, как конь, если хочешь – но мне кажется всё время, что здесь они все! И их души, или что там у них было, летают вокруг. И на нас смотрят!!!

Кота и самого передёрнуло.

Он, если честно, и сам ощущал, пусть и в куда меньшей степени, чем напарник, присутствие какой-то чёрной силы тут, на этом странном и запущенном участке. Какое-то смутное неудобство, чувство, что за ним, действительно наблюдают – имелось. Правда, он-то считал, что наблюдают всё же – соседи. Скрывшиеся за замаскированными отверстиями, или щелями в стенах колодца-двора…

Хотя, конечно, ночью-то видно всё равно не должно быть!

А ощущение пристального и злобного взгляда никуда не девалось! Напротив: оно не притупилось и после бутылочки, а словно бы стало даже сильней!.. Смутные подозрения, ощущение неловкости, неудобства… Всё это смог бы, наверное, описать, вот именно – какой-нибудь Говард Лавкрафт!

Но чтоб вот так как Дрики – выразить это словами, во вполне конкретной форме…

Может, пропадают в его партнёре шикарные экстрасенсорные способности?!

– Насчёт «летающих вокруг» душ – не знаю, Дрики. Я тоже днём, особенно, пока ковырялись с кустами, словно чувствовал на спине чей-то взгляд. Но я-то, балбес такой, думал, что это – борзые и вредные соседи подсматривают. И готовят нам какую-нибудь каверзу. Или пакость. (Мы же – чужаки!)

Но сегодня, вроде, обошлось без таковых. К счастью. Тьфу-тьфу.

– Да ты знаешь, Кот, тут, по-моему, и не нужно соседям ничего дополнительно подстраивать или готовить! Если тут и дальше будет такая тоска, темнота, и гнетущая тишина, и чувство от сверлящего спину взгляда… Мы и сами сбежим отсюда!

Наплевав на аванс, и основную плату!

– Вот! Сейчас ты очень чётко сформулировал то, что нас здесь удерживает!

Что нам какие-то дурацкие суеверия, да мои подколки в стиле «заговоров от местной бабы-яги» о том, что тут всё проклято! Ты и сам знаешь, что это – чушь чистейшей воды! А вот полновесная наличность, – Кот автоматически похлопал себя по нагрудному карману рубахи, – Это – вещь! Которая позволяет нам ощутить. Свою значимость! Свободу. Защищённость от внешних угроз и обстоятельств. И обеспечивает наше безбедное существование на ближайшие…

Минимум неделю!

А, вот кстати! Хорошо, вспомнил.

Звякну-ка я своей сеструхе. Да и скажу, что ночевать не приду! А то начнёт опять суетиться, да дня через два подаст заяву в ментовку. На розыск… – Кот и правда вспомнил неприятный инцидент, имевший место пару лет назад, когда они заехали как-то случайно, с хорошей компанией, в Чарвак, да и остались там на три ночи. А затем к ним в комнату в арендованном домике нагрянула тамошняя милиция…

Отобрали тогда у них последнее. Да и хозяевам домика пришлось раскошелиться на взятку – чтоб не отъяли жильё, где происходят пьяные дебоши, в пользу Государства…

С тех пор Кот за пределы города – ни ногой! Ну и сестре поэтому сказать о том, чтоб не беспокоилась, и не искала – надо!

Он вынул свой старенький мобильник. Так, зарядки пока достаточно. Хватит ещё на три-четыре дня. Но! Придётся экономить. А позвонить – всё равно надо!

Трубку сняли почти сразу – после второго гудка.

– Алло, Рая?

– Да, Вася. Ты где?

– Я тут с Петром. Мы подписались на одну работёнку. Сторожим один дом. И по хозяйству помогаем. Короче: нас не будет дня три-четыре. Если что – звони.

– Поняла. – пауза, но он уже по тону догадался, что она снова думает, что он на самом-то деле в очередной раз загулял на хате у какого-нибудь кореша-алкаша. Правда, в последнее время даже родная сестра стала словно равнодушной к его судьбе. Видать, устав читать ему морали, – Если что – позвоню. У тебя – всё?

– Всё! Привет твоему.

– Спасибо. Ну, чао.

– Чао.

– А быстро ты с ней, – поняв по тыканью в отбой, что разговор окончен, Дрики усмехнулся.

– Да уж. Правильней – она – со мной. Она сейчас со мной канители и церемонии не разводит. Да это и понятно. Затрахалась уже втюхивать мне про «правильный образ жизни»! И поиски нормальной работы – а то, типа, даже на пенсию не заработаю. А только на минимальное пособие… Да и её нынешний, гражданский… Не разделяет. И сам не пьёт, и со мной не хочет!

Не находим, так сказать, «точек соприкосновения»!

– Э-э, не бери в голову. – Дрики с лица явно осунулся и помрачнел. Видать, вспомнил и свои прошлые, счастливые, (Ну, относительно, конечно!) годы, – Моя так вообще – забрала детей, продала хату, да чухнула в Россию. И я даже не знаю, куда…

Печальную историю о том, как Дрики, вернувшись через пару (Или, что вернее – пять!) дней загула домой, застал там других собственников жилья, и полное непонимание с их стороны и нежелание войти в его положение, знали все алкаши района.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.