Оливия Лейк
Попаданки убегают в полночь, или Академия кривых зеркал

Церемония венчания должна была вот-вот начаться. Не знаю, что со мной, но воздуха катастрофически не хватало, а сердце гулко стучало, распирая грудь. Волнение? Вполне логично – замуж выхожу все-таки! Но это был не обычный мандраж невесты, про который не слышал разве что глухой. Это страх. Я так и не рассказала Деону кто я. Я выдавала себя за другую. Я не имела права находиться здесь. Я рисковала собой. Я рисковала им. Виновна. Виновна. Виновна.

«Хватит!» – велела заткнуться внутреннему голосу. Голосу светлой, частичка которой всегда будет во мне. Мы ведь с Деоном живы! Темный и светлая. Это невозможно, но раз случилось, значит, между нами то самое, о чем шептали древние писания.

– Лиса? – тихо позвала Элли. Она присутствовала на церемонии вместе с Санди. В терзаниях совести я позабыла узнать, куда ее распределили после инициации. Если она с Санди, значит…

Воздух загудел, и из вихря, принесшего запах дождя и покоя, появился мужчина в торжественных пурпурных одеждах.

Архонт. Я никогда не видела – куда уж мне! – владыку равновесия. Он судья. Он справедливость. Он закон. Норны Равновесия не вмешиваются, но бдят. Не наказывают, но запоминают. Говорят только по делу, но ведают обо всем.

– Темнейший, – они с Деоном учтиво раскланялись. – Миледи, – поклонился мне. Только какая же я «миледи»? Я и без приставки «ми» – то бишь леди с большой натяжной. И, кажется, Архонт думал так же: смотрел остро и с какой-то странной усмешкой. Все, у меня начинается паранойя.

– Начнем! – Он торжественно хлопнул в ладони – пламя свечей, украшавших венчальную залу, подпрыгнуло до расписанного фресками потолка, а в воздухе разлился запах полночных роз. Раньше я таких цветов не встречала: тонкий изысканный аромат лежал на черных бархатных лепестках, отяжелевших от капель звездного света вместо росы. Раньше… Раньше я многого не знала. Ничего не знала.

– Деон, Темнейший из норнов, господин и повелитель Темной стороны, согласен ли ты принять в своем доме в качестве законной супруги темную Лису?

Темную… Губы дернулись в нервной улыбке. Я не темная. Я не норна. Я никто. Рука машинально взлетела к ямочке на ключицах. Там весело массивное древнее колье из сверкающих темно-синих, как мое платье, сапфиров. Но внутри под кожей был спрятан амулет. Он маскировал сущность. Это он помог обмануть любимого.

«Деон, прости!» – кричала душа, но язык присох к небу, а к губам прилипла улыбка. Я скажу, обязательно, но позже.

– Да, – ответил Деон и окунул руки в зачарованную воду: если он не готов к браку, то они станут мокрыми. Хорошо, что я не ленилась и изучила обычаи и обряды норнов.

– Готов ли оберегать и заботиться о ней?

– Да. – Огонь в ритуальной чаше вспыхнул, когда он погрузил туда ладони по самые запястья – пламя не тронуло кожу Темнейшего.

– Готов ли ты оставить росток жизни в ее чреве, любить и защищать дитя, которое родиться от этого союза?

– Да. – Деон был лаконичен в ответах, а еще серьезен и сосредоточен. Он опустил руки в пустую чашу. Если они обагрятся кровью, значит, у нас будут дети.

О боже! У нас будут дети! На ладонях Деона появилось несколько капель крови! Я до сих пор не могла привыкнуть, что никакого бога нет, поэтому по привычке благодарила именно его. Мы с Деоном предназначены друг другу – больше в этом сомнений не было. С души будто камень свалился – я легко и светло улыбнулась, когда Архонт повернулся ко мне.

– Юная норна, темная Лиса, – мне показалось, или он снова подозрительно зыркнул на меня? – Согласна ли ты стать женой и хозяйкой в доме могучего Деона, Темнейшего из норнов, господина и повелителя темной стороны?

– Да, – тихо шепнула и опустила руки в чашу с водой. Я любила Деона и действительно хотела быть с ним навеки вечные, и руки мои тому подтверждение. Сухие.

– Готова ли ты быть послушной женой и верной подданной своего повелителя.

– Готова. – Может, не на все сто послушной, но иногда и половины от желаемого вполне достаточно. Деон, очевидно, со мной согласен. Быстрая ироничная улыбка тому подтверждение.

Огонь не обжег мои руки, но, признаться, было страшно. Очкливо, как сказала бы подруга Машка из той, другой жизни.

– Готова ли ты принять его семя и родить ему наследника? Любить и оберегать ваше дитя?

Хотелось бы сказать, что «наследник» здесь не сильно подходит – для тех, кто живет вечно, это не актуально, но да ладно. Это частности.

– Да, – уверенно произнесла я, и пальцы мои обагрились кровью.

– Найдутся ли те, – Архонт обратился к высшим темным, ставшим свидетелями таинства венчания, – кто возразит против этого союза? Скажите сейчас, или храните свою тайну вечность.

Какой-то шум за дверями часовни оцарапал слух. Я резко обернулась, и сердце мое упало. Кассандра. Это конец.

– Есть, мудрый Архонт! – Светлейшая из норнов Светлой стороны выглядела вызывающе возбужденной и смелой, хотя находилась далеко от своих владений. Опрометчиво. Хотя что мне о ней беспокоиться. Я сама скоро умру, и не уверена, что метафорически. Пусть так, но я должна попробовать объясниться.

– Деон, – я дотронулась до его руки, но Архонт опередил меня.

– Говори, Светлейшая Кассандра.

– Эта дева – не та, кем кажется!

– О чем ты? – голос Деона был холоден, как сталь, и остер, как смертоносный кинжал.

– Я прислала ее в Академию.

Высшие зашумели, по зале прошел шепоток, а взгляды, которыми они обменивались со свитой Светлейшей, были враждебными и нетерпимыми.

– Деон, – снова пискнула я.

– Она не полукровка. Она отражение моей дочери Лисы. Светлой норны!

Я никогда не представляла, каким может быть эффект разорвавшейся бомбы, но для меня сейчас был именно он. Зала загудела с утроенной силой, но меня не интересовали другие, только Деон.

– Что за чушь ты несешь?!

– Испытай ее, Темнейший, убедись! – с вызовом и полностью уверенная в своей правоте воскликнула Кассандра. Этот раунд за ней, и она это знала.

– Деон! – воскликнула я. Нет-нет-нет!

Он повернулся нарочито медленно.

– Это правда? – спросил, а глаза, колдовские, зеленые, затянуты ледяной коркой. Разве могут такие глаза быть холодными? Он уже все решил. И правильно. Я обманщица. Лгунья.

– Деон, я никогда бы… – объясниться я не успела: он вскинул руку, и огонь охватил тело, с жаром запульсировал в районе груди, поднимаясь к древнему артефакту. Амулет, скрывающий сущность, отделился от меня и спокойно воспарил в воздухе. Сила света затопила, вырываясь легким свечением на кончиках пальцев. Возле алтаря и обрядных чаш осталась светлая. Пусть всего лишь отражение, но все же светлое.

– Светлая! – выплюнул Деон, как ругательство, а в глазах не лед, нет. Пламя ненависти, черное, обжигающее. – Убить меня хотела?

Я не выдержала и бросилась ему на грудь. Он должен, просто обязан, выслушать! Он поймет и поверит!

– Клянусь, я никогда бы… Я так люблю тебя… Прости, прости… – Я цеплялась за лацканы его бархатно-черного камзола, слезы брызнули из глаз, размазываясь по лицу. Плевать, как я выгляжу. Плевать, что на нас смотрят. Главное, чтобы Деон поверил. – Я думала, что мы, возможно, истинные.

Он стряхнул мои руки резко, словно ему были противны лихорадочные прикосновения и жалкие объяснения своей несостоявшейся супруги. А следующими словами убил и растоптал то хрупкое, что зародилось в наших сердцах.

– Нет никаких истинных! – Деон рассмеялся коротко, с издевкой. – В тебе недостаточно света, чтобы справиться со мной. Ты, – презрительный взгляд скользнул по заплаканному лицу, – никто!

Никто… Никто… Никто…

Злые слова набатом пульсировали в висках. Больше я ничего не слышала…

Глава 1. Сделка

– Лизка? Лизка! – шикнули справа, заставляя разлепить веки. А? Что? Нет, я совсем не сплю! – Совсем не слушала? – Машка смотрела с обидой. А что обижаться-то? У меня хронический недосып и, вообще, недо-отдых, а она мне про очередного «офигенного и здоровенного»!

– Прости, до двух на работе, потом пока добралась домой, – я не смогла подавить зевок. – Ночь не спала почти.

– Соколова!

Блин!

– Может, вместо того, чтобы болтать с, – преподаватель коротко посмотрел на Машку. Фамилии ее, конечно, не знал – к ней-то не цеплялся по поводу и без, – с подружкой, – вышел из положения господин «дотошный и высокомерный», – ответите, в каком году состоялось подписание пакта Молотова-Риббентропа?

– В 1939 году.

Что, съел! Я на историческом не просто так учусь! А вот вы, Дмитрий Максимович, что здесь забыли?!

Он, естественно, мой молчаливый вопрос не услышал, поэтому только смерил меня надменным взглядом. И что ему надо? Чего прикопался?

– Лиз, – Машка снова толкнула меня локтем. Явно хочет, чтобы мне «неуд» поставили.

– Потом, – шикнула я. Я никому не доставлю удовольствия выкинуть меня из университета – мне это место кровью и слезами досталось. Бюджетное. Пятьдесят человек бились за одно такое!

– Соколова, еще звук и лекцию вы не дослушаете.

Что?! Да я-то причем! Сижу, как мышка полевая! Вон девчонки двумя рядами ниже шептались и хихикали, а вам, Дмитрий Максимович, я все покоя не даю! Но мою гневную тираду, кроме внутреннего «я», никто не услышал, а в знак покорности я даже руки вверх подняла. Я с вами в полемику вступать не буду, не дождетесь!

Наш дорогой историк пустился в объяснения сути договора – будто третьекурсники этого не знали! Хотя ладно, некоторые вообще них… ничего не знали, но сейчас рассуждать об успеваемости и умственном развитии отдельных личностей, учащихся с нами на потоке, не буду – мне-то что. Лучше сделаю вид, что Дмитрия Максимовича слушаю.

Да, препод меня вниманием не обделял. Лучше бы автоматы ставил, да с последней пары на пятнадцать минут раньше отпускал – поздно заканчиваем, а мне еще на работу. Но нет, он с издевкой советовал конспекты штудировать, да на такси ездить, если не успеваю. И зачем он вообще преподавал, если владел половиной Москвы? Наверное, там крови недостаточно ему, он решил нашей молодой, студенческой полакомиться. Получил докторскую степень по мировой истории и ходит теперь людей изводит.

Хотя некоторым нравится. Я бросила взгляд на ту же Машку: глазами хлопает, вздыхает, руку на каждый вопрос тянет, – а не знает ведь ничего! – пуговички на модной блузке чуть ли не до пупка расстегнуты. И таких у нас вся женская половина курса! Почти.

Нет, я признаю: Дмитрий Максимович – красавчик. Нет, он невероятно, сногсшибательно сексуальный, да еще и богатый, мужчина в самом расцвете сил, а еще у него самомнение как вся Евразия, эго выше Эвереста, а горная цепь Анд не уместит всех его воздыхательниц, даже если их посадить в рядок по всему периметру.

Я не удержалась и все же бросила взгляд на упругую задницу, обтянутую темными джинсами. Да, Дмитрий Максимович презрел дресс-код, принятый возрастной преподавательской интеллигенцией МГУ, и на пары являлся, как на показ мужской моды. И я вынуждена была признать, что и зад, и перед – очень даже. Высокий, плечи широкие, поджарая крепкая фигура – этого уже достаточно, чтобы студентки пары не пропускали. А когда у преподавателя еще и острые скулы, зеленые глаза, губы в форме лука, который изогнут так, чтобы прямо в сердце, волосы черные и всегда уложенные идеально – помадку, наверняка, каждый месяц покупает, – то все, тушите свет. Я уже молчу про машину, на которой он приезжает. Я даже марки такой не знаю. Какая-то жутко дорогая смесь всяких Мазерати да Бугатти.

– Спасибо, все свободны, – услышала я. Наконец-то!

Дмитрия Максимовича, как всегда, облепили адептки его культа, а я бегом выскочила и быстрее в подземку. Если побегу, то успею: до «Капкана», в котором я работала бариста, всего две станции от университета, но у меня лишь пятнадцать минут на дорогу: если опоздаю, уволит меня Вовка, как и обещал.

– Фух, – залетела в подсобку, которая и раздевалка, и склад – успела! Быстро скинула джемпер и, натянув майку с фирменным логотипом, побежала наверх. Клиенты хотят кофе!

– Лиза, – нахмурился наш бармен Владимир, который был мне начальником, – опять опоздала

– Да я вовремя! – Он хмуро зыркнул на меня. – Почти вовремя, – согласилась и обворожительно улыбнулась. Ну, мне по крайней мере так казалось.

– Уволю тебя точно.

Ага, конечно! Ты так мне уже полгода говоришь – ровно столько, сколько я работаю здесь. Да, я частенько задерживалась, но максимум минут на пять-десять, все успеть сложно. Но я ведь все еще работаю!

– Но красивая ты слишком. Любят клиенты баб красивых, – пробурчал, но улыбнулся.

Странно, меня многие считали красивой, а вот я себе казалась уставшей. Какая-то перманентная усталость. Как мама заболела, так времени ни на что не осталось. Работа, учеба, снова работа, краткий сон и снова по кругу. Кстати, как там мама. Я набрала в мессенджере папе:

Как дела?

Ответ пришел секунд через тридцать:

Нормально, спит.

Сегодня третий день после химиотерапии: у мамы третий – всегда самый тяжелый. Ей больно и страшно, но она борется. Мы все боремся.

Рабочий день, точнее, рабочая ночь, пролетела на автомате – домой я вернулась в полтретьего ночи. Хорошо, что живу недалеко: спасибо покойной бабушке – коренной москвичке со сталинкой на Баррикадной.

Родители, естественно, уже спали. Поэтому я, притворившись мышкой, шмыгнула сначала в душ, затем к себе. На кровать я просто упала и отрубилась – завтра насыщенный день. Снова.

Я не знаю, сколько проспала и что меня разбудило. Точнее, что разбудило понятно: это было то самое чувство, когда падаешь в пропасть и резко вздрагиваешь, просыпаясь. Оно знакомо всем, но какова его природа мне лично неизвестно.

Я, открыв глаза, перевернулась и испуганно ахнула, натягивая одеяло по самый подбородок. На моей постели сидела женщина. Странная, очень странная женщина: во-первых, необычайно красивая, во-вторых, от нее исходило сияние. Настоящее, мать его, сияние!

– Вы кто такая?!

– Зови меня Светлейшая Кассандра, – достаточно высокомерно представилась она.

Светлейшая? Сектантка что ли?

– Хоть светлая, хоть святая. Как вы сюда попали? Кто вас пустил?

Что-что, а отстаивать собственную территорию я умею. Жизнь научила. И, вообще, мой дом – моя крепость!

– Я пришла к тебе Лиса.

– Что?

Она что букву «з» не выговаривает?

– Лиза, – не удержалась и поправила.

– Нет, теперь ты Лиса. Ты – отражение моей дочери. И ты нужна мне.

– Что?!

Больная сектантка на мою голову в… Я глянула в окно – часа четыре утра не больше. Я и полутора часов не поспала! Ну я тебе! Вот сейчас как закричу! Но женщина предупредила мой порыв взмахом руки – из горла не вырвалось ни звука.

– Нет, так мы не договоримся.

Она мягко коснулась моего плеча, и нас закрутило в ветряном вихре. Мгновение свободного полета, и мои ноги коснулись мягкой изумрудной травы, прохладной и влажной. Роса. Я подняла голову и наткнулась взглядом на огромные каменные ворота с вензелями и вычурной отделкой, которая светилась, ловя робкие утренние лучи. Рассвет. Огромный оранжевый диск поднимался над нереальной постройкой: сказочный дворец, вроде Ривенделла из «Властелина колец». Боже, где я?!

– Это цитадель, – пояснила та, что назвалась Кассандрой, – сюда даже я не могу переместиться. Ворота запечатаны от магического проникновения. А вот перелететь можно. – Она сухо улыбнулась и хлопнула в ладони. Как по волшебству от одного из цветков отделилась бабочка с пестрыми крыльями. Большая бабочка. Очень большая. Я отшатнулась, когда она приземлилась рядом! Таинственный остров отдыхает! Жюль Верн, привет!

– Где я? Кто вы? Куда вы меня хотите увезти? – я не удержалась и бросила опасливый взгляд на «транспорт». Это что, сюрреалистический сон?!

– Ты хочешь говорить здесь? – Она покосилась на мою пижаму и босые ноги. Да, штаны в серую с розовым клетку и майка с цветочками. Так я спала, а не на прием к королеве Елизавете собиралась! Или к Светлейшей Кассандре – она явно дама непростая, может, и государыня этого дурдома.

Пока я пыталась классифицировать ее, она накинула мне на плечи светлый плащ, крепившийся дорогой брошью. Теплый, но легкий. Я не отшатнулась. Утром в этом месте свежо, как у нас ранней весной. Как у нас… Значит, я уже не у нас? А где тогда? Нужно сначала выяснить все, а потом носом воротить. Мало ли что?..

– Именно здесь! – Я упрямо вздернула подбородок. Так-то!

– Хорошо, – Кассандра явно не была довольна моим характером. – Я Светлейшая норна, а это – Цитадель Светлой стороны, – она строго взглянула мне в глаза: – Нам многое нужно обсудить, Лиза, – сказала, сделав ударение на последнем слове, показывая, что понимает кто я. И что она не безумна.

– Хорошо, – согласилась я быстро. Толку пререкаться? Мне тоже нужны ответы, а еще домой. Мне утром к Костику нужно. Я его по истории подтягиваю для ЕГЭ. Он без меня никак!

Бабочку я оседлала более-менее смело, но когда она взлетела, вцепилась в золотистое платье Кассандры. Высоко. Очень высоко. Слава богу, долетели мы быстро, сев в пестром густом саду. Светлейшая поманила меня за собой, и мы направились к небольшой лестнице, ведшей в причудливый особняк. Архитектура похожа на античную, только этажей больше одного. А так: белый мрамор, колонны, увитые виноградными лозами, арочные проходы и целые анфилады комнат, пустых и прохладных – очевидно, что в этом доме еще не проснулись.

Мы обогнули широкую парадную лестницу и спустились вниз. Прохладный подвал, если так вообще можно сказать, встретил тишиной и странной рябью на коже. Место было с каким-то торжественно мистическим налетом, и я в этом убедилась уже скоро.

– Посмотри, – тихо велела Светлейшая – ее несложно было так называть: она светилась, а волосы – чистое золото! Кассандра отступила от каменной гробницы, и я заглянула внутрь. Сказать, что у меня волоски на затылке встали дыбом – ничего не сказать! Господи, это как вообще?!

На бледно-розовом бархате лежала молодая девушка. Я могла бы сказать, что это я, потому что похожи мы с ней очень, но одежда, драгоценности, идеально сохраненная красота – да куда мне до такой!

– Она спит или?.. – произнести вслух «умерла» я не решилась. Девушка, – очевидно, Лиса, – выглядела спящей, но было что-то противоестественное в этом сне. Не знаю что, но было.

– Мы бессмертны, – спустя несколько долгих секунд начала Кассандра. – Но порой происходят события, которые сковывают норну. Это не смерть в привычном тебе понимании, но и не жизнь. Иногда норны пробуждаются, иногда спят вечно.

Она строго посмотрела на меня.

– Мир, такой, каким ты его знаешь, не существует. Нет ни бога, ни дьявола. Есть судьба. И ее пишем мы – норны. Светлые, которые живут здесь в цитадели, и те, что правят на Темной стороне. И еще есть Равновесие. Его как раз хотят нарушить, и помочь остановить это можешь ты.

– Я?! – Причем тут я вообще! – Но как?

– Когда рождаются норны – в трех мирах рождаются их отражения.

– В трех мирах?!

Кассандра подняла руку, велев не перебивать. Ну, окей!

– Остальные отражения весьма специфичны. А вот люди – как две капли воды. Когда я взяла Лису в первый раз на руки, то сразу поняла, что в ней нет силы. Мы скрыли ее рождение. Я лично воспитывала ее и учила, надеялась, что наступит день, и я предъявлю сильную норну, которая в будущем станет Светлейшей. Но сила так и не проснулась в ней, – Кассандра горько вздохнула и отвернулась от усыпальницы дочери. – Темные постоянно стремятся качнуть весы в свою сторону. Темнейший замыслил нарушить Равновесие.

Я только хлопнула глазами, с трудом переваривая информацию. Я не знаю, что у них там за конфликт и, признаться, даже знать не хочу, но говорить об этом Светлейшей не буду. Нервная она какая-то.

– У Лисы не было силы, но она могла быть полезной. На нее возложили миссию уничтожить Темнейшего. Теперь это должна исполнить ты.

Ага, конечно! Уже побежала, волосы назад! Убить какого-то супер мага – или кто он там? – действительно плевое дело для обычной студентки третьего курса. Я ж наемный убийца на самом деле, не знали? Я тоже!

– Знаешь, что бывает с отражением, если погибает норна? – резко сменила тему Светлейшая.

Конечно, знаю! Я вообще все и обо всех знаю. Особенно о противоестественном.

– Нет, – ответила осторожно.

Она хмыкнула. Без слов говоря: куда уж мне знать!

– Отражение увядает. Медленно, но верно. Сначала беды сыплются, потом уходят силы, затем здоровье и смерть.

М-да, так себе перспектива, но недостаточна, чтобы я с разбегу да в пасть демона какого-то.

– Знаете, это все, конечно, очень печально, и даже если допустить, что это все не бредовый сон, но вы на меня посмотрите: кого я могу убить?! Тем более уничтожить этого вашего Темнейшего! – Я даже торжественно палец вверх подняла: я не знала какой он, этот повелитель Темной стороны, но, очевидно, убить его непросто.

– Никаких особых навыков тебе не потребуется, – деловито бросила Кассандра и взмахнула рукой, развеивая мрачную обстановку усыпальницы яркими огоньками на стенах. Ничего себе, какие фокусы! Главное, чтобы по ее повелению я не вспыхнула так же легко. – Ты всего лишь должна привлечь его как мужчину.

Что?! Я не поняла: меня в «летучий эскадрон» записать хотят?!

– Это как? – осторожно поинтересовалась, но ответ-то очевиден! Вот только я не куртизанка, а Светлейшая не Екатерина Медичи.

– Я буду честна с тобой, Лиса.

Опять Лиса! Хорошо, что ее не Семирамида какая-нибудь звали. К такому невозможно привыкнуть!

– Светлые и Темные норны не могут состоять в плотской связи – они сгорают в пламени страсти. Если ты соблазнишь Темнейшего – вы оба, скорее всего, погибнете. Ты – точно. Он… – Кассандра замялась, скривившись. – Деон, даже если выживет, никогда больше не будет настолько силен, чтобы править Темной стороной. – Она снова посмотрела на меня. – Я не могу заставить тебя пойти на это. Мне нужно твое добровольное согласие.

– Подождите, – остановила я. Да, забавная эта Светлейшая. Ей бы голову проверить. – Вы хотите, чтобы я соблазнила какого-то там Темнейшего демона? – Я даже рассмеялась. Первый раз с демоном – это сильно! Да, мне двадцать, и я все еще девственница. У меня последние два года было очень плотное расписание, некуда секс втиснуть даже.

– Никаких демонов не существует, – оборвала Кассандра. – Их придумали, чтобы вам, людям, было, кого бояться.

– Хорошо, не демона, но все же, – я замотала головой. Это настолько абсурдно звучит, что, как ни странно, даже не пугает. Это какой-то фантасмагоричный сон, ей-богу! – Вы, вообще, как себе это представляете?

– Посмотри в зеркало, – она поманила меня к каменной стене, в которую было вмонтировано большое полированное зеркало в золоченой, искусно вырезанной раме.

Я, опасливо обойдя Кассандру по дуге, подошла и взглянула на свое отражение. Или что это? Я ведь, получается, и сама отражение. Увиденное несколько ошеломило. Это кто? Я что ли?! Мои волосы, обычный «золотистый блонд» подкрашенный даже, стали действительно золотыми, глаза – ярко-синими, а губы красные, как спелая вишня. Боже, это что за макияж такой?! Эффектно! А фигура… Я дотошно осмотрела себя. Фух! Грудь, как у Памелы Андерсон не выросла и попа не как у Ким Кардашьян – слава богу! Тело подтянутое и стройное, как обычно.

– Спасибо, конечно, за апгрейд, но нет.

– Не хочешь, значит, послужить на благо Равновесия? – как-то чересчур спокойно отреагировала Светлейшая Кассандра.

– Как-то не очень. У меня дома дел по горло, как минимум, завещание написать нужно. – Я сделала маленький шажок в сторону лестницы. Правда, если придется бежать… Куда мне бежать?! И где эти гугл-карты, когда они так нужны!

– Твоя мама умирает.

А вот это уже удар ниже пояса.

– Что вы сказали?

– Твоя мама умрет. Уже скоро.

– Откуда вы знаете? – шепотом проговорила я. Не может быть. Она лечится, и лечение помогает. Помогает ведь?..

– Я говорила про беды.

С моих губ сорвался нервный полусмех-полустон. Неужели я виновата в мамином состоянии. Но как же…

– Я предлагаю тебе сделку, Лиса.

Я не смогла разлепить губ – Кассандра, вероятно, приняла молчание за согласие слушать.

– Твоя мама не просто выздоровеет – она забудет, что была больна и будет жить счастливо. Но ты останешься здесь и выполнишь миссию моей дочери.

– А моя жизнь там? Как родители перенесут мое исчезновение.

– Тебя больше не будет в человеческом мире. Я сотру воспоминания о тебе.

– Это очень жестко для светлых, – не выдержала и поддела я. Как-то добро иначе мне представлялось.

Кассандра оставила выпад без ответа и спросила:

– Ты согласна?

Так, нужно рационально взвесить все за и против: мне, получается, конец в любом случае, но, согласившись, я спасу маму. А еще может статься, что я в принципе не понравлюсь этому Темнейшему – какие тогда с меня взятки! И вообще, сдаваться без боя не собираюсь! Еще посмотрим кто-кого!

Я протянула руку Светлейшей Кассандре, скрепляя сделку. Сначала маму пусть спасет, а там посмотрим. А еще надо бы узнать:

– А как Лиса умерла?

Скована смертью – пусть сами играют в слова! Я привыкла называть все своими именами!

Кассандра поморщилась, как от зубной боли. Вопрос явно пришелся ей не по вкусу, но после минутного промедления, она все же ответила:

– Обряд инициации убил ее. Я надеялась разбудить в ней силу. Не вышло.

– Подождите, – уточнила я, – вы знали, что в ней нет магии и все равно провели опасный даже для бессмертного обряд?

Кассандра еще пуще сжала губы.

– Вы действительно жестоки, – сделала вывод я. Если она дочь родную извела, то что со мной будет, если надежд Светлейшей не оправдаю?

– Я свет. И я бесстрастна!

Ага, особенно сейчас бесстрастна. Ей определенно требовалось успокоительное и к хорошему доктору. Лучше – психиатрического отделения.

– Пойдем, – успокоившись, кивнула на лестницу Кассандра. – Тебя нужно устроить и спрятать.

Вот я и стала Рапунцель. Закроют меня в башне… В общем, история вырисовывается очень запутанная.

Глава 2. Краткий экскурс и «Академия Темных»

– Что это? – удивилась я, разглядывая парящий рядом медальон. От него исходило легкое голубоватое сияние и пахло дождем. Да, ошарашенно пялиться по сторонам и ошеломленно ахать я перестала – уже как неделю проживаю под крышей госпожи Светлейшей норны.

– Этот амулет умеет скрывать сущность. В академию ты поедешь как полукровка.

– Понятно, – сухо кивнула я и все же обомлела, когда амулет начал приближаться, мягко входя в грудь, как нож в масло, не давая вдохнуть и выдохнуть. Я упала бы, если б не ухватилась за высокий узкий комод. Несколько секунд кровь стучала в ушах, заглушая биение сердца, потом все прошло, словно и не было ничего.

Кассандра подошла вплотную и как рентгеном прошлась по мне взглядом: дотошно рассматривала и даже воздух возле меня понюхала.

– Отлично, – коротко выдала и отошла. – Ты полукровка.

– Отлично, – эхом повторила я. Про полукровок я успела прочитать. Вообще, сначала удивилась, что я в принципе могу читать! Нет, этому делу я научилась еще в пять лет, но читать древние книги, написанные на абракадабре, это со мной впервые! Кассандра не без раздражения пояснила: многообразие языков и письменности придумали Темные, чтобы люди перестали понимать друг друга. Юморные они ребята, эти Темные: так усложнить «работу» Светлым нужно уметь! Зато здесь, в Цитадели, все доступно и понятно, ничто не мешало познавать свет. О, и я познала! Особенно план Светлейшей по устранению некого Деона, настолько полон света, аж глазам больно. Я, значит, должна сделать самую малость: под личиной полукровки поступить в Академию Темных, где адептов обучали магическим наукам, раскрывали потенциал, находили – или не находили – силу и в конце проводили инициацию. А после уже будет ясно, какое будущее ждет ученика. Как меня туда зачислять – проблема Кассандры. Тут я ей не помощник. Но она настырная, способ точно найдет. И вот именно в академии на сцену должна выйти я и блеснуть талантами. Нет, не ногами, волосами и грудью – задание-то было соблазнить мужчину, – а именно проявить феноменальные способности, чтобы стать личной адепткой Темнейшего!

Как оказалось, раз в сто лет он удостаивал академию чести: брал одного адепта и обучал его лично. Но за это место нужно будет бороться с темными норнами, которые тоже приедут учиться. То есть я, обычный человек, ну или отражение светлой норны (очень слабой, прошу заметить), должна одолеть магически одаренных созданий. Пусть их сила пока в зачатке, но у меня-то ее вообще нет! Но это еще не самое дикое требование: если каким-то чудом мне удастся стать ближе к Темнейшему, я должна буду соблазнить его – этого я делать категорически не собиралась, но Кассандре об этом знать не обязательно. И как вишенка на торте: мы оба скорее всего сгорим, оставив после себя горстку пепла и та-дам… новую жизнь – полукровку. Вот что мне нужно сделать: сущий пустяк, право слово!

– Общаться будем через зеркало, – Кассандра вырвала меня из раздумий и показала круглое зеркальце. Симпатичное, в серебряной оправе и на изящной ажурной ручке. – Просто посмотри в него и увидишь меня.

Я кивнула и поправила реби. Мою пижаму конфисковали и унесли в неизвестном направлении, а вместо нее выдали какой-то халат приятного бледно-розового оттенка. Похож на кимоно, но называется реби. Это что-то вроде домашней одежды для слуг. М-да, не высоко меня оценили, но зато я слилась с окружением. Как мне объяснили, это низшие светлые, чья сила не проявилась или слишком мала, чтобы влиять на судьбу. Теперь их удел – служить Светлейшей. Вообще, одежда у них необычная, точнее, не так: она другая, похожая на все виденное ранее и кардинально отличная. Странно. Но корсетов и платьев с кринолинами нет – уже хорошо. Вот Кассандра всегда была в платьях, изысканных и утонченных, повседневных, судя по расцветке, но это не делало их менее элегантными. А я вот хожу в реби, одежде для слуг. Хотя «хожу» сильно сказано: поселили меня в отдаленной комнате, на самом верху, и вижусь я только со Светлейшей и ее доверенными лицами. Бедная Лиса. Если ее жизнь проходила так же – за запертыми дверями, – то я ей не завидую. Ну его, такое бессмертие. Хотя бессмертие у них тоже относительное, получается.

Лису скрывали. Теперь скрывают меня. Единственное, что мне можно и даже нужно – учиться, учиться и еще раз учиться. Прямо как дедушка Ленин завещал! И я училась. Впитывала знания, как губка, именно поэтому выбрала исторический. Держать в голове пласты информации, даты, анализировать и делать выводы, формировать личное мнение на исторические факты и события – это я умею! Да, история не терпит сослагательного наклонения, но и на нее можно смотреть под разным углом.

Книги мне приносил мастер Йорен – кем он приходился Светлейшей, я не поняла, но он определенно не был слугой. Йорен рассказывал мне историю норнов, объяснял непреложные правила и здешний этикет. Он был молод и достаточно красив внешне, но внутри него была сила, а в глазах мудрость. Он не показывал мне фокусов с парящими артефактами или светильниками, загоравшимися по мановению руки, но мощь вибрировала у него на коже, обдавая свечением весь силуэт. Благодаря Йорену я узнала, что в этом мире, Верховном, существует три силы: Светлые, Темные и Равновесие. Светлые отвечали за все хорошее в судьбах трех миров; Темные заведовали пороками, страстями, злом в любом его проявлении: будь оно человеческое или стихийное. Равновесие – это баланс. Баланс нужен везде, с этим не поспоришь.

Помимо обычного, человеческого мира были еще два: мир под солнцем и мир под звездами. Если в нашем тьма и свет разделились примерно поровну, то в мире под солнцем верховодили Светлые, а под звездами – Темные. Темнейший и Светлейшая могли управлять всеми тремя мирами одинаково эффективно. Они были очень могущественны и терпеть друг друга не могли. И в эти жернова меня хотят засунуть?! Помоги мне боже!

Когда я впервые осталась один на один с книгой бытия, то первым делом нашла подтверждение слов Кассандры о неминуемой гибели отражения. Увы, это оказалось правдой. Когда рождались норны – в подвластных мирах появлялись их отражения. Норны с течением жизни перерождались – люди-то не вечны! Свое отражение могли видеть только непосредственно сами носители, а еще Темнейший или Светлейшая при желании способны найти своих подданных в других мирах. Но самым интересным пунктом было то, что люди вокруг отражения обычно пустышки, но если рядом есть отражение кого-то из норнов, значит, вы с ним связаны в Верховном мире. Интересно. Это нужно обязательно запомнить.

Про Темнейшего я тоже не поленилась и поискала информацию. Светлые в своих книгах рисовали картину не радужную: жестокий и могучий распутник с биполярным расстройством личности и тоталитарным режимом управления. И не старый, кстати: всего-то две с лишним тысячи лет! Темнейший, который был до него, утратил остроту ума и решительность, после чего удалился в Вечное Равновесие. Ну, а товарищ тиран Деон – уж не знаю как его по батюшке – занял место Темнейшего, как равный по силе.

До отъезда в академию оставалось совсем немного – за это время меня так нашпиговали информацией, что я начала дуреть: мне срочно нужно проветрить голову! И шанс представился: Светлейшая Кассандра предложила прокатиться в экипаже по городу. Я согласилась тут же. Признаться, она мне не нравилась, – высокомерная и пафосная дамочка, как для представительницы всея добра, – но сейчас я была рада даже ее компании.

Само понятие времени в Верховном мире было примерно таким же, как у нас – часы есть, идут также, – но оно текло по-другому относительно подвластных миров. Когда я вышла из своей «камеры», то есть комнаты, солнце уже катилось к закату. Судя по часам в главном зале – время позднее, почти одиннадцать ночи, но вечер далеко еще не наступил. К этому было сложно привыкнуть. Ночи на Светлой стороне коротки. Где мой восьмичасовой здоровый сон?! Видимо, ни в одном из миров мне не выспаться.

Я поверх реби набросила легкий шелковый плащ и накинула капюшон на голову: мало ли кто может посетить Светлейшую – лучше подстраховаться. Теперь, когда золотые волосы никому не будут мозолить глаза, можно и самой рассмотреть все без лишней опаски.

Главный зал был величественным и огромным: сплошь мрамор и лепнина, даже что-то вроде трона имелось. Огромные цветные витражи сияли в солнечных лучах, а по фрескам, украшавшим стены и потолок, можно историю учить! Одна такая меня очень заинтересовала: я читала о ней в книги бытия.

Она грядет и день несет,

Иные силы обретет.

Конец миров, погибель здесь

И лишь…

Продолжения не было. Это какое-то древнее пророчество, но оно не законченно или утеряно. Не все, что я читала или узнавала об этом мире, укладывалось в голове, или было доступно для понимания. Некоторые события изложены так, что невозможно уловить смысл. Немыслимые идиомы просто!

– Что это за пророчество на фреске в главном зале? – спросила у Кассандры, удобно устраиваясь в открытом экипаже.

– Никто не ведает откуда оно пришло и каков его смысл, но я подставляю вместо «она» – война.

Да, ничего хорошего в этом пророчестве нет, но война… Не хотелось бы быть здесь, когда эта «она» придет. Только вот, где мне быть? И как быть?..

Лошади принялись гарцевать – я осмотрелась: кто ими управлять будет? Возницы не видно. Не успела я подумать об этом, как четверка сорвалась с места и, набирая скорость, как самолет, оторвалась от земли.

– Боже! – взвизгнула я, цепляясь за кожаную обшивку. Это что, летающая колесница?! Прямо как у Гелиоса¹. Надеюсь, я не стану выпавшим из нее Фаэтоном²!

– Перестань удивляться! – строго объявила Кассандра. – Ты должна контролировать свои эмоции. Ты больше не смертная. Обыденность осталась в прошлой жизни.

Я расправила плечи и отпустила поручень. Ладно, не буду пищать ни от страха, ни от восторга. Я приказала себе успокоиться, и сразу стало легче. Испуг прошел, уступив место любопытству. Я наконец увижу Цитадель! Тем более летели мы не так уж высоко: обзор прекрасный, скорость умеренная.

Закатное солнце поливало розовым огнем крыши белесых вил и широкие улочки. Внизу ездили редкие экипажи, в основном норны прогуливались пешком: кто в реби разной степени убранства, кто в платьях и костюмах, не современных, как у наших мужчин, но вполне узнаваемых. У фонтанов резвились ангелочки, по-другому их невозможно назвать. Нет, они не все были белокурыми и кудрявыми: и русые, и рыженькие, но вот темноволосых видно не было. А еще внизу было много зелени: огромные площади садов с яркими цветами и причудливыми деревьями, даже с высоты было видно пестрых бабочек разных размеров, а соловьиные трели бесподобно ласкали слух. А запах! Аромат весны ни с чем не спутать!

Признаться, у меня словно камень с души свалился: мама здорова – Кассандра выполнила обещание, я это чувствовала, – теперь смерть не будет дамокловым мечом висеть над нами. Точнее над ними, надо мной она как раз-таки зависла острием вниз. Но об этом я старалась не думать. А еще не унывать. Умирать без боя я не собиралась. Я не Лиса! Не жертвенная овца! Так что еще посмотрим кто кого! А пока я с жадностью постигала новое. Это моя специальность «кормиться знаниями», и я их поглощала! Моя жизнь на Земле давно стала рутинной, наполненной горечью и отравленной страхом. Сейчас я чувствовала некоторое воодушевление. И да, в душе надеялась, что все же вернусь домой…

– Светлейшая, – обратилась, когда мы достаточно долго гуляли, и я налюбовалась на здешние чудеса, – я читала в одной из книг, что светлые и темные могут быть вместе. То есть, они не всегда погибают?

Я даже запомнила фразу:

Истинная пара через боль и огонь познает блаженство…

Кассандра какое-то время молчала, отбивая пальцами дробь по бархатной обивке, сверкая перстнями.

– Да, на заданиях в других мирах светлые и темные могут встретиться. И иногда между ними возникает притяжение. Некоторые даже полагают, что это любовь, – Светлейшая тонко улыбнулась, – но это не любовь. Это похоть. Похоть толкает их в пагубные объятия. И все что остается после соития: горстка пепла и полукровка.

– Но зачем они это делают?! Зачем так рискуют?! – Я искренне не понимала: зачем рисковать жизнями, зная, к чему это приводит в ста процентах случаев!

– Они надеются, что их чувства истинны, а пара благословенна. Они думают, что могут обмануть Равновесие.

Истинные пары… Я задумалась. Есть ли они, или это сказка? А еще интересно, почему пара любовников сгорала, оставляя после себя дитя? Про полукровок сказано, что они появлялись редко – немудрено! – и не особо сильны. Светлые не брались за их воспитание: зачем тратить ресурсы, если толка все равно не будет. Темные, напротив, стремились пополнить свои ряды и принимали даже полукровок. Исключительно выгоды ради – таково по крайней мере мнение Светлой стороны. Я думала иначе: Светлые слишком надменны и озабочены своим величием. Мотивы Темных норнов мне не известны, но они хотя бы давали шанс отверженным…

Время потекло еще стремительней. Вообще, это удивительное и странное ощущение: оно вроде стояло на месте, потому что возле меня ничего не происходило и не менялось. Я никуда не бежала, ничего не решала, не опаздывала и не валилась с ног в конце дня, пролетевшего вмиг падающей звездой. Но последние дни просто утекли сквозь пальцы, а я совершенно, просто абсолютно не была морально готова к возложенной на меня миссии. Неужели это не сон? Боже, дай же мне проснуться! Нет, и сколько я себя ни щипала, реальность вокруг меня оставалась прежней.

– Я точно попаду куда следует?

Кассандра взглянула на меня с раздражением. Да, я спрашивала не в первый раз, но что поделать, если я ей не доверяла! И госпожа Светлейшая чувствовала это, и такой расклад ее не сильно устраивал. Какое впечатление произвели – такое отношение и получайте! В любом случае еще одного отражения или согласной на жертву светлой у нее нет. Лиса была пустым сосудом – ее не жалко, а вот светлыми даже с минимальными магическими способностями жертвовать нельзя. Хорошо, что меня бог миловал от такой матери, а вот Лисе не повезло…

Ответа я так и не дождалась – меня закрутило в ветряную воронку. Кассандра называла ее порталом и вихрем, а по мне чистый смерч! Несколько незабываемых мгновений невесомости – хорошо, что у меня вестибулярный аппарат нормальный, – и мои ноги оказались на твердой земле. И опять возле ворот, только эти более мрачные, в стиле неоготики или около того. Они, как атланты, подпирали свод сумрачного неба. Напрашивался эпитет «величественные» и «суровые» – как-то так.

Я огляделась: два чемодана, собранные кем-то – точно не мной – стояли рядом. Отлично. Я уже не гол, как сокол. Ну и как заходить? Хм… Я сначала постояла у ворот – ждали меня там или как? Ладно, постучу, тем более настолько фактурных дверных молотков встречать не доводилось. Угольно-черная матовая голова дракона с разверзнутой пастью и огнем в глотке, очень наглядно!

Спят они там что ли?! Эй, к вам тут студентка новая, дайте мне света знаний! Или про «свет» лучше не говорить? Я молча огляделась, лучше лишний раз рта не открывать.

Академия находилась посреди густого леса, или же так только казалось. Но пугающим или опасным он не выглядел. Хотя не удивлюсь, если вместо огромных бабочек у Темных транспортом служат твари покруче: летающий комар или овод? Муха Цеце в конце концов. Какие там еще неприятные насекомые остались? Взгляд невольно обратился к голове дракона. Нет! Ну нет же! Быть такого не может! Наверное… Надеюсь…

– Что, не пускают?

Я вздрогнула, резко оборачиваясь. Молодой симпатичный парень оказался аккурат позади меня. Брюнет, среднего роста, примерно моего возраста, достаточно приятный. Он посмотрел на меня с высокомерным превосходством и подошел к воротам, сложил руки в торжественном жесте и громко зашептал заклинание. Это определенно что-то магическое! Я застыла в преддверии чуда: сейчас ворота с петель слетят, точно!

– Илан, хватит придуриваться! – фыркнули справа. Я снова резко повернулась: ну нельзя же так бесшумно подкрадываться! – Полукровка? – деловито спросила девушка, без стеснения разглядывая меня.

– Да. – Не вижу смысла скрывать. Особенно, если это не так, но об этом никому знать не обязательно.

– Так, девчонки, – сказал этот Илан, – есть варианты, как открыть эту громадину?

Я вздернула бровь: вполне себе современненько! И лексикон, и манера речи очень напоминали однокурсников. Только одежда, как и моя, собственно, показывали, что мы далеко не в современной Москве. И я, по сравнению с ребятами, была одета наименее броско и просто: ярко-синее дорожное платье на манер амазонки, мягкие короткие ботиночки, а золотистые волосы – неужели они мои?! – заплетены в оригинальную косу. Мне только на студию Мосфильма! В «Союзе спасения» я бы органично смотрелась! Здесь в принципе тоже. Но девушка была одета эффектней: черное длинное платье со струящейся юбкой и пышными рукавами, кожаная безрукавка на серебристой шнуровке, маленькая алая шляпка и рубиновое колье. Черноволосая и черноглазая с молочно-белой кожей и тонкими розовыми губами – она была очень интересной. С парнем, кстати, они были схожи. Оба бледнолицые брюнеты, любящие кожаные вещи. Если бы здесь был Юрка Алексеенко с параллельной группы, то непременно спросил бы: слышь, где кожан брал? Да, он учился на историческом, а вечерами носил гордое звание «столичный гопник».

– Предлагаю устроить мозговой штурм, – бросил Илан, усаживаясь на гладкий выпуклый камень.

Мозговой штурм?! Серьезно! Откуда словечек понабрался?! В Цитадели я такого не слышала!

– Я стучала, – пожала плечами я.

– Стучала, – хмыкнул он и улыбнулся. – Я – Илан, чистокровный темный.

Девушка снова фыркнула и закатила глаза.

– А эта вредина – моя сестра.

– Илу, – назвалась девушка.

– Лиз… Лиса, – я улыбнулась. Илу благосклонно кивнула, поднимая повыше подбородок. Что ж, дружбы с первого взгляда с нами не случилось.

– Ладно, давайте подумаем… – Илан подпер щеку ладонью и, очевидно, принялся думать. Очень наглядно. Я в свою очередь снова подошла к воротам. Взялась за дверной молоток: огонь в горле дракона гипнотизировал, и мне показалось…

– Идите сюда, – крикнула я. – Мне кажется, здесь что-то написано.

Назови правду и войди…

Загадка, что ли? Или ребус какой-то?

– Вот моя правда: Илу пыталась соблазнить одного из стражей отца!

Я покачала головой. Илан тот еще шутник, знаем таких! Илу кулаком толкнула его в плечо.

– Нечего подглядывать за старшими!

– Ты старше всего на минуту!

Пока они препирались, я снова посмотрела на дракона, прокручивая в голове «назови правду и войди».

– Правда, – шепнула, глядя в черные с красным вкраплением глаза, и меня затянуло в них. Опомнилась, только оказавшись возле привратника, стоявшего сложив руки на груди и встречавшего студентов. Адептов, то есть.

– Э-ээ, здравствуйте, – попыталась привлечь внимание сурового стража. Интересно, почему я одна? Но подумать над ответом не успела: грозные глаза устремили взгляд на меня – стало как-то не по себе, словно он насквозь меня видит. А еще пугала черная тень, клубившаяся у него за спиной. У Светлых – золотое свечение, у Темных – тень. Как написано в книге бытия подобные знаками отмечаются норны, открывшие в себе силу.

– Приветствую тебя, полукровка! – прогремел голос привратника. Странное ощущение: он словно раздавался отовсюду, отражался от стен и проникал внутрь. И в его обращении не было ничего уничижительного: он просто называл вещи своими именами. – Меня зовут, Делео. Я страж ворот. Адептов собрали в парадной зале, торопись. – Он снова поднял голову и на меня больше не смотрел.

– Извините, а как пройти в парадную залу?

Теперь Делео глянул чуть менее приветливо, если в принципе его приветствие считать дружелюбным. Ну а что, если внутри есть план здания – так и скажите!

– Через холл памяти, по лестнице два пролета вверх, повернешь направо и через гостиную двух лун выйдешь к дверям парадной залы.

– О! – только и сказала я. Через холл, два пролета, гостиная… – Простите, там еще два адепта…

Делео зыркнул на меня коротко, но емко… Понято. Праздной болтовни здесь не любили.

– А мои чемоданы? – Все, Делео превратился в статую. – Спасибо, – чинно произнесла я. Мне, естественно, не ответили. Может, у Темных благодарности не в чести?

Я зашла в здание академии и не смогла сдержать восторженного вздоха. Холл памяти лично у меня вызвал культурный шок: высоченные потолки, расписанные сценами из жизни Темных, картины, изображавшие, вероятно, значимые фигуры в Верховном мире, в искусно вырезанных нишах стояли мраморные статуи, а вокруг них парили светящиеся паутинки, по форме напоминавшие пушинки от одуванчика, но нежнее и эфемернее. Память… Возможно, это души? Но ведь норны бессмертны. Я вспомнила Лису. Была ли она жива, или этот сон, сковавший ее, и есть смерть, а то, что делало ее живой, вот так же где-то парило? Нужно обязательно найти информацию об этом явлении и в принципе о смерти норнов в любом ее проявлении. А сейчас надо бы поторопиться – меня же уже ждут!

Я, подхватив юбки, побежала по лестнице, удивляясь, почему никто не попадается на глаза, словно я одна здесь. А еще была тишина. Она была странная, какая-то неправильная… Как вакуум или вязкий кокон. Ладно, с этим позже разберусь. Два пролета вверх – легко! Я повернула налево и, быстрым шагом пройдя через коридор, толкнула массивные резные двери. Это, видимо, и есть гостиная двух лун.

Обстановка, как и атмосфера были… были очень мужскими. Тяжелые портьеры наполовину опущены, в огромном камине трещали поленья, отбрасывая на стены магические тени. В широком кресле небрежно лежали плед и какая-то книга, а на столике с изысканно выгнутыми золоченными ножками стояли два кубка, графин с рубиновой жидкостью и сочный виноград, пышными гроздьями свисавший с бортов плетеной корзинки. В воздухе разливался аромат дерева, кожи и сандала. Уютно. Даже слишком. Здесь явно был отпечаток личности, а не просто общественное место для всех адептов. Может, эта гостиная только для профессоров, точнее, мастеров, как их называли в этом мире.

Долго гадать мне не пришлось. Приглушенные голоса и щелчок двери заставили испугаться и броситься в укрытие. Я не придумала ничего лучше, как забраться в встроенный в нишу шкаф. И опять черный дракон держал в пасти кольцо вместо обычной ручки. Голоса стали отчетливей – я затаилась.

Первой в поле зрения появилась девушка. Фигуристая брюнетка в темно-бордовом бархатном платье. Я едва удержалась, чтобы не фыркнуть: грудь из декольте так и норовила выпрыгнуть! Но от опрометчивого поступка меня отвлек мужчина: он оказался ко мне спиной и почти полностью загородил девушку. Широкоплечий и длинноногий, волосы чернее ночи, жаль лица невидно. Только начищенные до блеска высокие сапоги и что-то вроде короткого черного камзола, расшитого серебром.

Мужчина сместился в сторону, и я увидела, как брюнетка кокетливо поправила волосы, стреляя томным взглядом. Это я так на клубничку попасть могу! Но черт, я не покупала билеты на эротическое кино! Девушка тихо что-то сказала – наверняка, какую-то глупость! Слов не разобрать, но я чувствовала, что ничего умного она сказать не могла, по крайней мере сейчас. Ей определенно не до интеллектуальных бесед! А как настроен ее визави?

Мужчина как раз повернулся – я едва сдержала ошарашенный вздох. Дмитрий Максимович?! О боже мой! Я зажала рот рукой. Как?! Откуда?! Неужели его тоже забрали из нашего мира?! Или?..

Я с жадностью вгляделась в знакомые черты: это был он и не он одновременно. Тот же тонкий чувственный рот, высокомерно вздернутый подбородок, острые скулы, только глаза зеленее – казалось даже, что они сверкают, как два изумруда, – а волосы темнее и уложены совсем по-другому. Неужели Дмитрий Максимович Ланской, владелец «ТрансТехГаз» и по совместительству мой преподаватель мировой истории, тоже отражение? Отражение вот этого опасного господина. Нет, мне-то он пока ничего не сделал, но когда мужчина вошел в комнату, в воздухе словно разлились скрытая угроза, опасность и дикий магнетизм. У Дмитрия Максимовича такого не было! Хотя тот тоже красив, мерзавец, но до этого не дотягивал! Как и мой земной облик явно уступал этому – более яркому что ли, как хорошо отретушированная фотография.

Девушка как раз прильнула к широкой груди, но Лжедмитрий Максимович отстранил ее и, взяв за руку, увел. Из моего поля зрения они пропали. Это хорошо. Надеюсь, они сейчас уединятся в спальне, а я выскользну. Что-то мне подсказывало, что это не гостиная двух лун.

Я приоткрыла дверь, высунув голову – пора сматываться. Лишнего я уже насмотрелась, но уйти незамеченной мне было не суждено. Кто-то схватил меня за руку, резко вытаскивая из шкафа, и, грубо отшвырнув, впечатал в стену.

– Кто ты такая и что ты здесь делаешь? – Он на мгновение замер, всматриваясь в мое лицо, обжигая зеленым пламенем глаз. – Полукровка?

Я только и смогла кивнуть, чувствуя, как меня опаляло пламя там, где Лжедмитрий Максимович касался меня.

– Как ты осмелилась войти сюда, дракон тебя раздери?!

– Я искала парадную залу. Я напутала, – лепетала я.

– Напутала? – его голос упал на пару октав, а рука скользнула к шее. Я опустила глаза – его взгляд смущал. На меня по-разному смотрели мужчины: клиенты «Капкана», однокурсники или случайные прохожие, но то, что таилось в глубине этих глаз, пугало и завораживало. Сильные пальцы схватили за подбородок, поднимая. Меня рассматривали с настороженным вниманием. Он что-то искал – мне стало страшно. Затем зарылся пальцами в волосы, рванув шпильки: они золотом осыпались под ноги, а сияющие локоны упали на плечи.

– Ты знаешь, кто породил тебя?

– Нет. – Я почти не лгала. Теперь уже не знала, ничего не знала.

Что-то заскребло в окно: Лжедмитрий Максимович на мгновение отвлекся, ослабив хватку, и я, скинув его руки, бросила прочь. Чур меня чур!

Глава 3. Новая жизнь, новые правила

Я бежала в противоположную от покоев Лжедмитрия Максимовича сторону. Что это было? Что он искал во мне? Или, возможно, уже нашел? А если он догадался, кто я и зачем здесь? Помогите мне тогда все, кому можно и нельзя молиться! У меня лично не было сомнений, что, если попадусь, этот мужчина свернет мне шею и не поморщится. Само мое появление – нарушение всех правил и законов Верховного мира; приезд в Академию Темных запрещен на самом высшем уровне; миссия, которую на меня возложила Светлейшая, – преступление. И кара даже за мысль об убийстве Темнейшего – смерть.

Я стремительно пронеслась через какую-то гостиную, толком не рассматривая, за мной словно бесы гнались. А может, действительно гнались? Выбежала в широкий коридор и нырнула в арочный проем. Я толком не поняла, что случилось, но сработал эффект герметичного пузыря, а может, я пересекла невидимую черту? Пелена тут же спала, и на меня обрушились звуки, запахи, голоса. Я увидела людей! Нет, не людей, конечно, но мы ведь одинаковые и так проще воспринимать могущественных норнов.

Высокие двустворчатые двери были распахнуты – парадная зала! Я влетела внутрь: адепты собрались возле возвышения – не сцена в обычном понимании, но очень театрально, и снова огромный черный дракон раскинул мощные крылья и оскалил свирепую пасть, глаза его сияли пламенем, а с острых клыков стекала кровь. Очень натурально.

– Вот ты где! – Илан активно поманил меня к ним с Илу. – Куда пропала? Мы думали, ты давно уже здесь

– Я немного заблудилась, – рассеяно улыбнулась, осматриваясь. – А вы как открыли врата?

– Делео, – вмешалась в разговор Илу.

– Да, – поддержал Илан. – Он ждал, когда мы войдем сами, но… – Он только развел руками. – А ты, полукровка, молодец, сообразительная.

Илан сказал это вполне искренне, без презрения или зависти, и я улыбнулась. Товарищи мне еще понадобятся. Не собираюсь быть одиночкой-отшельницей. Это только в фильмах и книгах загадочно и романтично, а в реальности – мрак и тлен.

– Немного нас, – сказала я, рассматривая адептов. Видели бы они сколько новых студентов принимает в своих стенах МГУ! Про количество абитуриентов, стремящихся стать часть университета, вообще молчу.

– Я должен был раньше начать обучение, но мы решили подождать, – услышала слева. – Меня будет обучать сам Темнейший.

Ого, какие амбиции! Кто-то уже празднует победу.

– На что смотришь? – высокомерный темный заметил мое внимание. – Тебе здесь вообще ничего не светит, – и добавил, выплюнув: – Полукровка.

О, у меня появился личный Драко Малфой! Значит, я просто обязана стать Гермионой – то бишь лучшей на курсе!

– Отвали, Лэндо, – вступился Илан, вставая так, чтобы меня этот темный со своими

«личными адептами» не видел.

– Защищаешь сирых и убогих? Ну-ну.

Подождите, это я убогая?! Нет, таких козлов на место ставить нужно сразу.

– Приветствую вас в Академии Темных! – прогремело над головами, и я сразу отложила разборки. – Меня зовут мастер Кастроу. Я – ректор академии: глава и закон, сила и воля, совесть и мудрость. Если вы готовы брать – мы дадим вам знания и мощь, раскроем внутренний потенциал, научим, как добиться могущества, развить его и удержать.

Ректор обвел нас всех твердым взглядом льдисто-голубых глаз. Он был высок, с длинными черными волосами, неопределенного возраста – и молод, и стар. Если глаза зеркало души, то мастер Кастроу много повидал на своем веку. А какая внушительная тень клубилась за его спиной! Страшновато даже.

– Такая тень, – выдохнула я.

Илу меня услышала и шепнула:

– Чем могущественней темный, тем больше его тень.

Это очень логично. Я мельком взглянула на адептов: если у кого-то и была тень, то практически незаметная глазу – вероятно, никто еще не открыл в себе силу.

– Мы обретем тень после инициации, – продолжила Илу. – Ты тоже, если в тебе проснутся магические способности.

Нет, я не смогу. Я даже не полукровка. Я – отражение. Отражение светлой. Тени у меня в принципе быть не может.

– По окончании обучения вас ждет инициация, – продолжал ректор. – Ее пройдут все, в ком будет искра.

– Что это значит? – не поняла я. На этот раз ответил Илан.

– Если у темного не проявятся магические способности, то инициацию нельзя проходить. Это опасно. Но такое бывает крайне редко. Не всем, конечно, стать высшими, но искра есть почти у всех норнов.

Я вспомнила Лису. У нее не было даже искры. И Кассандра убила ее обрядом инициации. Если бы меня слышала Светлейшая, то непременно поправила бы: бессмертного, мол, нельзя убить, и смерть только сковала Лису. Но это слабое утешение, особенно для самой Лисы.

– Адептов распределят среди служащих академии – у каждого будет наставник. Самые смелые и, – он улыбнулся. Когда улыбался, казался молодым красивым мужчиной, – отчаянные смогут предложить свою кандидатуру любому темному, но если он откажет, то второго шанса не будет – адепт останется без наставника.

Все оживленно зашептались.

– Есть желающие? – шепотом спросила Илу.

Я отрицательно покачала головой.

– Одному сложно, – оставив шуточки, произнес Илан.

Я призадумалась. Мне бы учиться и не отсвечивать. Уж предлагать свою кандидатуру темным я точно не буду! Ага. Я тяжело вздохнула – меня ждет другое.

Зал загудел, как растревоженный улей. Я мысленно приказала себе собраться и вся обратилась вслух.

– Раз в сто лет, – услышала я, – Темнейший, – ректор Кастроу почтительно склонил голову, – оказывает большую честь академии и берет на обучение одного адепта. Это нерушимая традиция. За звание личного адепта Темнейшего будет назначено серьезное испытание.

– Что значит «личный адепт»? – тихо спросила я. Звучит как сектантство какое-то.

– Это огромный шанс быстро возвыситься! – воскликнула Илу, привлекая к нам внимание. Кто-то шикнул, и она тише добавила: – Тренировки с Темнейшим, раскрытие дара, закалка воли и приручение силы.

– Ну еще по мелочи: принеси да падай. Что-то вроде личного раба, – засмеялся Илан.

Ага, понятно, на побегушках значит.

Теперь Илу шикнула на него. Вероятно, такие речи не должны быть услышаны.

– Ну, а для девушек, – на Илана, очевидно, не действовали увещевания разумной сестры, – и другие милости. – Он игриво посмотрел на меня. Я не выдержала и ткнула его локтем в бок, вызвав издевательский смех.

Это что еще за харрасмент такой! Я вас учу, а вы извольте ноги по щелчку раздвигать!

– Желающие побороться с судьбой могут бросить лист со своим именем в чашу выбора. Завтра ее установят здесь.

Интересно, много будет желающих? Я осмотрелась: судя по лицам, немного, но те, кто решат принять участие в испытаниях, сильны. К примеру, этот высокомерный Лэндо, уже примеривший на себя корону царя горы, вел себя как индюк, но тень за его спиной самая заметная. А еще он хоть и показался мне заносчивым засранцем, но был симпатичным парнем: черты лица породистые, благородные, а сам достаточно высок и крепок. Вот и как с таким на равных состязаться?! Надо бы еще узнать у ребят, насколько эти испытания опасны…

Я только повернулась к Илу, как дракон, казавшийся искусно вылепленной статуей, задвигался, еще сильнее раскрывая пасть: нет, он не был живым, но камень, черт побери, действительно ходил ходуном, затем грозный рык пронесся над нашими головами!

– Темнейший! Темнейший! – слышалось со всех сторон с благоговением. И действительно рядом с ректором Кастроу сейчас стоял… Боже, это же Лжедмитрий Максимович! И еще какие-то темные. Эта делегация как минимум впечатляла: грозные, строгие, от них веяло силой и мощью. Высшие темные. А главный у них… Неужели Темнейший – это Дмитрий Максимович?! Нет, не так, я ведь читала… Деон! Деон, повелитель Темной стороны. Если меня впечатлила тень ректора, то у Темнейшего за спиной извивалось что-то огромное, словно массивные обсидиановые крылья беспрестанно рассекают ветер. Темнейший, не произнося ни слова, медленным изучающим взглядом скользил по лицам адептов, перетекая с одного на другое, будто считывал их. Его глаза на долю секунды задержались на мне. Но выражение их было таким же бесстрастно нейтральным.

Фух! Пронесло. Значит, ничего «особенного» Дмитр… то есть Деон во мне не заметил. Я не сдержала нервный смешок, мысленно возмутившись: вот умеют же некоторые! Во всех мирах господин Ланской устроился по-королевски!

Норны существуют рядом вне Верховного мира, только если занимают важное место в судьбе друг друга…

Слова из книги бытия огненными рунами вспыхнули перед глазами. Подождите, если мы с Дмитрием Максимовичем были в общем кругу в нашем, человеческом мире, значит, в этом мы сыграем важную роль в судьбах друг друга? А Кассандра знала об этом?! Нет, вряд ли. Она доступа к такой информации не имела. Да и Деон не мог видеть отражение светлой. Ох, все еще больше запуталось. Не успела я осмыслить одну мысль, как молнией меня поразила другая. Это мне его соблазнить и убить нужно?! Деона-Дмитрия Максимовича?! Нет! Теперь это невозможно в тысячной степени! Мы хоть и не испытывали приязни друг к другу, но не до такой же степени!

– Я рад приветствовать вас в Академии Темных, – его голос, низкий, вибрирующий, поплыл по зале. – Я чувствую, что среди вас многие станут высшими.

Зал одобрительно загудел. Очевидно, эти слова воспринимались, как пророчество.

– Не упустите шанс возвыситься и послужить на благо Судьбы и Равновесия.

Адепты, больше не сдерживаясь, принялись ликовать и бурно аплодировать. Деон коротко улыбнулся одним уголком губ.

– Адепты, – слово взяла какая-то женщина, возможно, мастер, – сегодня у вас свободный вечер. Устраивайтесь и располагайтесь. Лекции начнутся завтра с утра. Не опаздывайте.

Поскольку, куда теперь идти, я не знала, то старалась держаться своих новых знакомых: Илана и Илу. Как оказалось, они тоже не совсем понимали, что дальше, и мы втроем приняли тактически важное решение – идти туда, куда все!

Тихим сапом, ну, и не без помощи темных норнов, служивших в академии, мы оказались в восточном крыле, которое имело два ответвления: комнаты для девушек и мужская половина. Мое имя, имя Илу и еще одно было выбито на крайней двери.

– Привет, соседка! – весело воскликнула я. Илу сначала высокомерно подняла подбородок – ну начинается! – но потом все же улыбнулась. Вероятно, казаться заносчивой – у нее по привычке или защитное. Нужно будет расспросить. Я остановилась в проходе, ловя себя на мысли, что возбуждена и радостна. Словно действительно студентка, точнее, адептка – какая, в сущности, разница! – приехавшая учиться, дружить, веселиться и влюбляться! У меня снова началась студенческая жизнь! Ведь моя, по сути, быстро закончилась… Я вспомнила родителей… Как они там? Неужели совсем меня не помнят?..

– Лиса, ты чего?

Я дернулась, неловко улыбнувшись, прогоняя болезненные воспоминания, и вошла внутрь. Ничего так общежитие! Небольшая гостиная в темно-синих и лиловых тонах: два диванчика и бархатные подушки, низкий столик и песочные часы на нем, камин и широкие окна, а вдали лес и горы. Академия Темных держалась обособлено, а вот Академия Светлых находилась рядом с Цитаделью. Про Пристанище на скале – владения Темной стороны – написано мало: бушующее море и огонь. Как это сочеталось – я могла только гадать.

Арочный проход вел в спальню: три кровати, на одной из которых уже сидела девушка, были устроены в каменных нишах, украшенных лепниной и фактурными женскими фигурами. Выглядело очень атмосферно, словно действительно находишься где-то в другом времени. А может, так и есть… Верховный мир был в чем-то таким родным и знакомым, но нет… Здесь было все иначе: не лучше и не хуже, а просто по-другому.

А вот и мои чемоданы! Кассандра постаралась – подготовила меня. Тяжеленные, заразы!

– Привет, – я махнула рукой девушке, занявшей одну из кроватей. – Я Лиса. Это, – указала на развалившуюся в постели темную, – Илу.

– Салют, – не глядя, бросила та. Очевидно, образ высокомерной стервы покоя не давал.

– Я Элли, – девушка робко улыбнулась и принялась распаковывать вещи.

Тоже полукровка. Только в отличие от меня ярко-рыжая! С тугими кудрями чуть ниже плеч, торчавшими в разные стороны, и россыпью обворожительных веснушек. Симпатичная, худенькая, невысокая. Если у меня метр семьдесят, то она на добрых сантиметров десять ниже.

Ладно, хватит глазеть, мне тоже с чемоданами разобраться нужно. Так, а как этот шкаф открыть-то?! Я подглядела за Элли и нашла такой же выпуклый рычаг: часть стены отъехала – вот тебе и полочки, и вешалки. Здесь даже что-то висело. Штаны, плотные, черные, куртка из мягкой кожи весьма необычного кроя и черная рубашка. Определенно хлопковая, но качество отменное и фасон интересный. Распаковывать оба чемодана я не стала: второй просто запихнула вглубь гардеробной.

Наступил вечер, и мы, уже достаточно намолчавшись, решили познакомиться поближе. Мы с Элли полукровки – моя догадка оказалась верна, – нам рассказывать особо нечего. Мне, конечно, было, но об этом я лучше промолчу. Я даже зеркало, которое дала Кассандра, не достала. Пока. Игнорировать ее долго нельзя.

А вот Илу, как оказалось, любила поболтать: она рассказала, что их с Иланом отец приближен к Темнейшему. Он служил в Министерстве судьбы и заведовал отделом ревизии судьбоносных решений. Многие темные по его милости, как поведала Илу, лишились постов за крайнюю недальновидность.

– А вы, – сделав вид, что мне не больно любопытно, поинтересовалась я, – планируете участвовать в испытаниях? Стать адептом Темнейшего – это здорово, наверное.

– И почетно, – деловито добавила Илу. – Но я пас!

– Почему? Это опасно? – Да, о своей шкуре мне думалось в первую очередь.

– Ну, никто, конечно, не умер еще, но больно было.

Элли закивала, добавив:

– Я даже читала, что адепты теряют рассудок.

– Бред! – фыркнула Илу, но задумалась. Мы все задумались.

– А ты, Лиса, спрашиваешь просто или решилась?

– Не знаю пока, – я повела плечом, обнимая подушку. А можно мне просто в сторонке постоять: не хочу, чтобы больно и с ума сойти не хочу!

– Девочки, – шепотом начала Илу, – а как вам мужчины?

Элли отчего-то залилась краской, что-то нечленораздельно пискнув, а я уточнила:

– Адепты?

– Фи! Зачем нам эти сосунки! – Илу мыслила, как стандартная человеческая женщина: мужчина должен быть старше! – Я про высших темных.

– И про Темнейшего? – не удержалась я.

– Ох! – Илу и Элли одновременно вздохнули. – Помечтать, конечно, можно, но я немного боюсь его, – Илу перешла на шепот. – В нем все слишком: слишком красив, силен, опасен – боюсь, такой букет сложно собрать, да еще и в вазу поставить. Но если выпадет возможность, – она закусила губу, – то я готова. А ты? – Илу обратилась почему-то именно ко мне.

Я широко зевнула и, объявив, что устала, спряталась под одеяло. И правильно сделала – в меня полетела подушка!

Утром перед лекцией я зашла в парадную залу. На помосте, откуда вчера вещали первые лица «государства», стоял постамент, а на нем какая-то серебряная чаша, инкрустированная драгоценными камнями. Я всю ночь взвешивала все «за» и «против» и поняла, что если хотя бы не подам заявку на участие в испытаниях, то Кассандра меня съест и не подавится. О том, что она сможет даже навредить родителям, я тоже думала. Вероятно, выиграть мне не удастся, но и в бездействии меня уже не обвинить! Главное, выжить.

– Ты куда суешься, полукровка?! – насмешливо спросил этот Лэндо. Так, мы второй день в академии, а он меня уже достал.

Я, сложив руки на груди, наблюдала, как он с важным видом опустил лист со своим именем в чашу. Меня этот аристократ недоделанный наградил презрительным взглядом. Да иди ты пешком по ленте Мёбиуса! Я тебя тогда долго не увижу!

Когда Лэндо вышел, я бросила и свое имя. А теперь на лекцию. Кстати, а почему этот сосуд назвали именно «чашей выбора». Что она выбирает?..

Глава 4. Будни обычной полукровки, или кого выберет чаша?

– Меня зовут мастер Иманила, – представилась женщина, с которой мы встречались на приветственной речи Темнейшего и ректора Кастроу. – Сейчас у нас лекция по истории Верховного мира.

Понятно, введение, так сказать. Я забежала в лекционный зал последней и упала рядом с Илу. Спасибо ей, что оставила для меня местечко рядом. Илан, кстати, подсел к Элли и тихо шептался с ней, за что получил не один грозный взгляд от мастера Иманилы. Удивительно, но чувствовала я себя комфортно – занятия в московском университете не сильно отличались. Нет, история у нас другая, но, по сути, лекция, как лекция. Правда, аудитории здесь фактурней.

Мы словно оказались в большой старинной библиотеке, стеллажи которой уходили высоко вверх. На столе Иманилы стояли любопытные вещицы, назначение которых мне было неведомо, а еще свитки. Древние, на пожелтевшей бумаге, с выгоревшими красными печатями. Прямо как в фильмах. Очень атмосферно!

А вот грызли гранит науки адепты за обычными столами, добротными, из мореного дерева, но никакой экзотики. Не на спинах драконов и слава богу! Хотя, судя по обилию изображений, к хвостатым ящерам здесь особая любовь. Надеюсь, они здесь представлены исключительно как абстракция.

– Как вы знаете, норны влияют на судьбы миров. Сильные – в большей степени, слабые – в меньшей. Темнейший и Светлейшая могут управлять тремя подвластными мирами. Какие миры вы знаете?

Кто-то даже усмехнулся в голос. Вроде как – легкотня.

– Лэндо? – мягко спросила Иманила.

– Мир под солнцем, мир под звездами и мир людей.

– Верно.

– Бертрис, как распределены силы относительно каждого из миров?

Иманила меня удивляла. У нас первое занятие, а она уже каждого адепта знает по имени! В МГУ к концу семестра преподаватели не всех знали. Но и студентов, которые появлялись аккурат под сессию, хватало. И как Иманиле это удавалось, тем более что мы были до жути одинаковыми! Шмотки, которые я обнаружила вчера в шкафу, оказались формой, и были едины для всех. Никаких гендерных различий. Но если парни и девушки равные, то почему живем мы в отдельных корпусах? Нет, я не напрашиваюсь, просто интересно.

– Лиса?

Я встрепенулась. А? Что? Кажется, я на мгновение выпала из реальности. На меня это не похоже, обычно. Так, они про что сейчас? Про местное население вроде бы.

– В мире под солнцем живут феи и эльфы. В мире под звездами – оборотни, вампиры, фейри. В мире людей – люди, соответственно.

– Верно, – улыбнулась Иманила и принялась рассказывать историю сотворения подвластных миров.

Мастер была симпатичной хрупкой брюнеткой и казалась доброй. Я на мгновение вспомнила ту девицу, с которой Темнейший уединился у себя в покоях. Среди адептов я ее не видела. Кто же она? Из преподавательского состава или из темных наставников? Нет, мне абсолютно все равно, с кем обжимается Лжедмитрий или Деон, просто любопытно. И это будет неплохим контраргументом в разговоре с Кассандрой. У великого Темнейшего есть пассия, и на меня он даже не смотрит. Увы и ах! Можно даже будет разочарованно всхлипнуть. Я ведь так хотела в пепел обратиться! Ага, конечно!

Первая неделя пролетела незаметно и очень ровно. Одна теория и никакой самодеятельности. У нас образовался достаточно дружный квартет, и я была счастлива. Боялась, что меня, как полукровку, будут как минимум игнорировать, как максимум презирать. Но, во-первых, я такая не одна – нас было четверо, – во-вторых, адепты оказались не демонами, хоть и темные. Обычные ребята. Не злые. Ну как не злые – разные. Такие же, как везде: кто-то лучше, кто-то хуже. Были и заносчивые плохиши, и те, у кого, вероятно, родители при связях и «деньгах», вроде мажоров, и надменные мистеры Дарси, а еще выскочки, тихони, адекватные, вроде нашего квартета. Полный набор, в общем!

Темнейшего и его свиту высших мы больше не видели. Не знаю даже: они в академии еще, или уже убрались восвояси? По поводу испытаний тоже молчок. Я решила не спрашивать и, соответственно, не напрашиваться. Просто плыть по течению.

Через две недели обучения мы наконец перешли к практике. Нас собрали в лаборатории, весьма своеобразной, конечно, но по-другому назвать сложно, и объявили, что необходимо закрепить теорию «Норны и их отражения».

На полках не пылились котелки, веники сухих трав и корень мандрагоры, даже заячьих лапок и крыльев летучих мышей не было, а вот дымящихся колб, баночек с разноцветными жидкостями и пузырьков с порошками – в ассортименте! Лаборатория чокнутого профессора и магическая лавка в одном флаконе. Особенно привлекало и завораживало большое овальное зеркало в бронзовой массивной раме: оно светилось мягким голубоватым светом и словно клубилось сизым туманом. Оно вызывало смешанные чувства: манило, как наркотик, и вызывало оторопь, словно знало все твои секреты. И ведь знало, по крайней мере мои.

На лекциях нам объяснили, что в кривое зеркало нужно заглядывать с большой осторожностью. Нужно точно знать, что хочешь увидеть, и сконцентрировать на этом желании всю свою сущность. Иначе можно поплатиться нервами и поседеть. Именно поэтому зеркало называли кривым: оно капризно и может быть пугающим. Мастер Барехтар не стал в деталях описывать, какие фокусы оно выкидывало, если воля недостаточно сильна, но Илан просветил. Кривые зеркала, как я поняла, были доступны только высшим норнам. В общем-то, деление на касты не обошло даже Верховный мир: сильные темные или светлые имели все блага, власть и славу, а остальные им прислуживали или занимались мелкими делами на благо функционирования мира. А на подвластные миры могли навести разве что скуку. Прописывать важные судьбоносные решения им не дано: чем слабее норн, тем легче другой стороне изменить уготованную им судьбу.

– В кабинете отца есть кривое зеркало, – шептал Илан, – я как-то заглянул по молодости.

Я хмыкнула. Нашелся старик! На вид ему лет двадцать не больше! Я одернула себя, вмиг погрустнев: я не дома – здесь, время текло по-другому. Вон Деону от роду две тысячи лет, а выглядит как тридцатилетний мужчина максимум.

– Я тогда был еще не готов встретиться с отражением, – продолжал он. – Не хватало концентрации.

– Магических способностей тебе не хватало, – ехидно шепнула Илу.

Илан закатил глаза. Очевидно, что согласен, но никогда не признает этого.

– Так вот, я заглянул и увидел пропасть. У нее не было дна, но было много крови. Я не знаю, что это значит. Отец меня чуть не убил.

– Мы бессмертны, – вставила я.

– Но больно все равно может быть.

– Илан, – внезапно мастер Барехтар оказался рядом, – все вопросы ты можешь задать мне.

– Мастер, а скажите, что мы видим в зеркале, если не получается вызвать отражение?

Мастер отошел к узкой стойке с порошками, осмотрел их, потом поднял глаза на нас, обводя тяжелым взглядом.

– Кривое зеркало показывает ваши отражения. Если вы ментально не готовы взглянуть на них, то не смотрите.

– Вы не ответили, мастер, – настаивал Илан.

– Зеркало покажет ваше падение.

Получите – распишитесь. Я ободряюще сжала его руку. Илан отмахнулся от сообщения, как от навязчивой мухи. Наверное, это правильно. Зачем жить ожиданием своего конца? Можно быть бессмертным, но это не равно жизнь. Лиса тому подтверждение.

– Есть среди вас смелые? – услышала твердый голос мастера Барехтара.

Вперед вышел Лэндо. Кто бы сомневался!

Он смело подошел к зеркалу. Голубой туман заклубился, но никто из адептов не рискнул заглянуть за спину первому вызвавшемуся. Прошло секунд десять не больше, и губы Лэндо изогнулись в улыбке превосходства. Что же, это был его взлет, а не падение. И с этим темным мне придется сражаться за наставника. М-да…

– Отлично, Лэндо, – скупо похвалил мастер Барехтар. Он вообще был немногословен, но ни одного из преподавателей – темных норнов! – я не посмела бы назвать злым. Не в прямом смысле, а в том, что нас не учили, как сделать жизнь подвластных миров невыносимой, как похоронить их под пеплом пороков и низменных страстей, но нам объясняли, что за тьмой всегда есть свет. Что баланс и равновесие – основа всего. Если кто-то и стремился пошатнуть чашу весов, то явно академия здесь не при чем.

– Даже не надейся, полукровка, – презрительно бросил Лэндо, проходя мимо меня.

– Есть еще желающие?

Я молчала. Никто не торопился повторить подвиг надменного поганца. Если я сама отражение, что же я увижу? Свой конец? Смерть? Падение? Но само мое пребывание в этих стенах, мое нахождение в этом мире, сама моя жизнь противоречили всем законам во всех мирах. Так почему бы не испытать судьбу? Моя жизнь, в отличие от жизни бессмертных, конечна. Так чего мне бояться? Я ведь всегда предпочитала знать.

– Мастер Барехтар, я хочу попробовать.

Он посмотрел на меня строго, но совсем не удивленно, да и беспокойства тоже не выказал, но и не поощрил моего безрассудства. Полукровка решила кому-то что-то доказать – в меня не особо верили. А может, в принципе не верили в полукровок? Нас не притесняли и не унижали (за редким исключением и полные придурки), но от нас не ждали многого. Очередная прислуга, для которой уже шили реби…

Я подошла к зеркалу. Туман заклубился, голубыми каплями оседая на моей коже. Он был прохладен. Реально ли это? Я сконцентрировалась на внутреннем стремлении победить, на стержне, который взращивала в себе, на той силе, которая помогала пережить самые тяжелые моменты. Я думала о свете и совсем не боялась. Ничего страшнее, чем я уже пережила, со мной не произойдет.

Туман рассеялся внезапно, а голубоватое сияние сменилось темной ночью. Передо мной была полная луна, близкая и далекая, огромная, с темными пятнами на желтом диске. Я слышала волчий вой и чувствовала запах мускуса. Животные. Волки. Я часто, глубоко дышала и смотрела на луну. Грядет перемена. Перед луной мы не властны. Девушка стояла спиной. Золотистые волосы заплетены в тугую косу, кожаные штаны плотно обтянули бедра, а короткий топ ремнями опоясывал плечи и грудь. Она обернулась, мы встретились глазами. Я чувствовала, что плыву в синеве ее существа. Потом я – или мы – упала на землю. Мышцы и кости заходили под кожей. Оболочка лопнула, взорвалась слизью и плотью. Крупная волчица размером с небольшого пони, белоснежная и синеглазая, протяжно завыла, обращаясь к луне, и ринулась в лес. Ее манила ночь и добыча…

Я вынырнула из видения – или что это было? – и огляделась. Я что, смогла?! У меня получилось! Невероятно! Восхищенный вздох вырвался из груди! Просто с ума сойти!

– Поздравляю, Лиса, – мастер Барехтар коротко улыбнулся. Да это успех!

– Молодчина! – Илу обняла меня, радостно повизгивая.

Лэндо высокомерно и громко фыркнул, не скрывая свое отношение ко мне и моим успехам. Я не удержалась и выразительно со смаком показала ему средний палец. Фак ю, засранец! Еще посмотрим, кто кого!

Весь день я ходила под впечатлением: я смогла увидеть свое отражение, точнее, отражение Лисы. Но сейчас это уже не казалось таким уж важным или критичным. Мы все часть одной сущности. Можно, конечно, поразглагольствовать на философские темы: житие и бытие, но мне не хотелось. Я волчица! Оборотень! Я красивая и сильная. Это было потрясающее чувство! Единение с природой, со своей второй ипостасью, с жизнью и смертью. Во мне были и свет, и тьма.

В уединенном алькове я заметила черную шевелюру Илана, и скользнула за ним. У меня были вопросы, ответы на которые я не нашла в книгах, а спрашивать у мастеров не решалась, возможно, чистокровный темный что-то слышал о способностях самого отражения. Могла ли магия Лисы, которой та не владела, достаться мне, то есть отражению? Но спрашивать надо осторожно – карты даже перед товарищами раскрывать нельзя. Я, как бы они ко мне ни относились, не ровня норнам, и вообще, казачок засланный.

– Илан? – ноль эмоций. – Илан!

Я уже хотела положить руку на плечо, привлечь внимание, как заметила в ухе наушник. Это что, наушники-вкладыши? Черт, да у меня такие же, только голубые! Я ловко вытащила один из уха.

– Дестра! – выругался Илан, резко вскакивая с мраморной оконной ниши.

– Спокойно, – примирительно подняла руки я. Если помянули «дестра», то, видимо, я появилась не вовремя. За время обучения я привыкла к этому междометию: что-то вроде нашего «черт» или «фак», в общем, степень крайнего неудовольствия.

– Лиса, – он растянул губы в улыбке, пристраиваясь обратно. – Я уже испугался.

– А это? – Я даже удивилась для виду.

– Наушники, – он вставил одно мне в ухо, и я услышала Басту. Басту?! Серьезно?!

– Но откуда? – изумилась я.

– Я в мир людей иногда мотаюсь. Так, по-быстрому: музыки накачать, в чате каком-нибудь посидеть, аккумуляторы зарядить.

– А разве можно?

– Нет, конечно! – шикнул Илан. – Но пока инициация не прошла, на Равновесие мы повлиять не можем. Тем более я быстро, даже энергетический след не успевает остаться.

– Ничего себе! – только и сказала я.

– А ты была когда-нибудь в подвластных мирах? – заговорщически поинтересовался Илан.

– Нет. – Да, я немного лукавила, но кроме Москвы и Турции, действительно нигде не была. Что уж говорить про другие миры! – Ты можешь призывать вихрь?!

Илан самодовольно улыбнулся.

– Да.

– А что еще?

Улыбка немного померкла.

– Пока больше ничего.

– Я вообще ничего не умею.

– Ты полукровка. – Я сложила руки на груди. И этот туда же! – Лиса, я не в том смысле. Но у полукровок правда магия слабая. Но ты, – он поднялся и взял меня за плечи, – смогла увидеть свое отражение. Ты определенно необыкновенная полукровка.

Я позволила ему увлечь меня в объятия, по-дружески, естественно, а когда его рука скользнула по спине, путаясь в волосах – я отстранилась. Илан даже бровью не повел.

– Хочешь, дам на денек? Музыку послушаешь.

– Хочу!

– Только смотри, никому.

Илан деловито объяснил, как пользоваться смартфоном. Я поудивлялась современным человеческим технологиям и отправилась к себе. Занятий на сегодня больше не было – личное время.

Я мурлыкала про себя «Зажигать» Басты.

Давай тут зажигать, будто мы не доживём до утра

Огонь до неба, и мы в нём дрова

Я не хочу слышать правду, просто играй для меня

Я не хочу слышать правду, ведь я тебе тоже врал

Ты же видишь сам, я сгораю в твоих руках

Сгорай в этом пламени, танцуй для меня

Весь этот мир горит в твоих руках

Fire, fire, fire, fire…

Резко повернула, сбежав по лестнице, и с размаху налетела на кого-то, падая на четвереньки.

– Если собралась целовать мне ноги, полукровка, то это лишнее.

– Размечтался! – я уставилась в начищенные черные ботинки – Лэндо, придурок! – когда услышала угрожающее:

– Что ты сказала?

Я подняла голову – Темнейший, и не один.

– Ваша Милость, – пискнула я. Но он уже не смотрел на меня. Деон склонился, и я грешным делом подумала, что он собирается помочь мне подняться. Нет, не собирался.

– Откуда это у тебя? – Он взял двумя пальцами телефон, вывалившийся из кармана.

– Я…

– Ты была в человеческом мире?

– Нет, я…

– Тебе кто-то дал это? – Темнейший остро посмотрел на меня, мерцая изумрудными глазами.

– Нет, – выдохнула я и тверже добавила: – Нет. – Я не могла выдать Илана. Тем более сама виновата, что попалась.

Деон взмахнул рукой – я резко поднялась, словно веревочная марионетка, а он скомандовал:

– За мной.

Мы прошли через широкую галерею, поднялись вверх – так, этой дорожкой я уже ходила – и оказались у тяжелых резных деверей. Гостиная Темнейшего осталась такой же, какой я ее запомнила: камин трещал и отбрасывал магические тени на стены, интимный полумрак и запах сандала. Деон нетерпеливо прошел в другую комнату. Я последовала за ним с осторожностью: не в спальню же он меня ведет? Нет, в кабинет.

– Ты слышала про запрет, полукровка? – поинтересовался он, устраиваясь на краю стола.

Моим именем он не интересовался. Но мне в принципе было все равно.

– Да, Темнейший.

– То есть знаешь, что ни Темные, ни Светлые, ни даже полукровки не могут посещать подвластные миры без санкции высших норнов. Равновесие.

– Но у нас еще не раскрылся дар: мы не влияем на баланс света и тьмы! – И кто меня за язык тянул!

– Пренебрежение к правилам? – хмыкнул Деон. – Одобряю.

Фух!

– Знаешь, что ждет адепта, нарушившего запрет?

Черт, кажется, не пронесло.

– Отчисление.

Деон спокойно кивнул, а у меня рот наполнился вязкой слюной. Вот и закончилось мое обучение. Я не стремилась попасть в Академию темных, я вообще быть здесь не должна. Я не хотела всего этого и тем не менее уходить вот так – было горько. Я самой себе казалась жалкой.

– Ты можешь сказать, кто дал тебе это, – он кивнул на телефон, – и мы забудем об этом разговоре.

– Он мой. – Я была тверда в своем желании пойти ко дну с этим кораблем, и пойти достойно.

– Похвально, но не спасет тебя. – Деон скинул что-то на подобии редингота, оставаясь в рубашке и безрукавке. – Что же мне делать с тобой?

– Отпустить с миром? – предложила я. А что, вдруг прокатит?

– Ты любишь оказываться не в том месте и не в то время, – заметил Деон и опустился в кресло, точнее, вольготно развалился.

Он без капельки стеснения принялся разглядывать меня. Но в этом взгляде не было мужского интереса, только прикладной. Словно я вещь, механизм функционирования которой Темнейший изучал в данный конкретный момент. Я тоже не прятала глаза: если мы в последний раз видимся, можно и посмотреть. Сейчас вот еще свой курносый нос вздерну! Зеленые глаза Темнейшего вспыхнули, а по губам скользнула тень улыбки. Сейчас с Дмитрием Максимовичем они были очень похожи. Я вздохнула. И в том мире, и в этом они оба меня недолюбливали.

– Хорошо, – вдруг произнес Деон. – Мы забудем этот проступок, но запомни, если мне понадобится от тебя услуга, или я дам поручение, ты должна будешь исполнить его беспрекословно.

Что?! Моему возмущению не было предела, но оно бурлило исключительно внутри. Вслух я лишь выдохнула:

– Но как же?..

– Если ты – это лишь страх и сомнения, можешь уже сейчас собирать вещи.

Деон осмотрел меня с презрением и открыл какую-то книгу. Он словно забыл обо мне.

– Хорошо, – скрепя сердце, согласилась я.

– Можешь идти, полукровка, – он не удостоил меня и взглядом.

Следующие две недели я жила в ожидании, что вот сейчас мне придется выполнять прихоти Темнейшего. Он ведь заметил меня. Вот сейчас точно заметил. А ведь по моему собственному плану я не должна была выделяться. Или я выделилась уже тогда, когда прервала его утехи с той соблазнительной брюнеткой? Темнейший очень странно отреагировал на мою внешность. Интересно, почему? Только у кого спросить. Не у него же!

Долго рефлексировать, бояться и переживать я не умела. Я привыкла бороться и смотреть в будущее с оптимизмом. Если бы это было не так, то последние два года жизни доконали бы негативом и перманентным страхом. Я отпустила ситуацию. Все равно не могла на нее повлиять, так чего переживать?! Нервные клетки не восстанавливаются, да и нервные седины не хотелось бы заработать. Или я теперь вечно молодая? Кукушка, кукушка, сколько мне жить осталось?

– Трансгрессируйте в Сумрачный лес, – приказал мастер Смоук, строго осмотрев нас черными глазами. – Те, кто не могут, в портал. – Он взмахнул рукой, начертив в воздухе круг – образовался небольшой вихрь. Не тот, стихийный, который переносил через миры и пространства, а более спокойный, ласковый, что ли.

Я никогда не видела трансгрессию.

– Алерно! – тихо произнес Илан и просто исчез. За ним повторили все, кроме нас, полукровок. Трансгрессия не считалась уникальной способностью, это врожденное, то, что было в каждом чистокровном норне. Вот создать вихрь, переместиться в подвластный мир или даже попасть на другую сторону – к Светлым или в Равновесие – это сложно. Этому долго учились. Если ты смог, значит, стал высшим. Или это могло быть уникальной способностью, силой и магией, как у Илана. Он умел создавать порталы разной мощи, а со временем, вероятно, проявится что-то еще.

Мы с Элли взялись за руки и подошли к вихрю. Мастер Смоук хмуро на нас глянул и сделал знак рукой, словно пинка волшебного отвесил. А выглядел, как респектабельный, уравновешенный педагог, слишком бледный на мой вкус, но не урод определенно. Нас затянуло, и через мгновение выплюнуло в густом тропическом лесу. И почему его назвали Сумрачным?

Вокруг все было насыщенно-зеленым с яркими вкраплениями удивительных цветов и растений. Гибкие гладкие стволы деревьев уходили высоко вверх, пушась на верхушках, а мощные корни вздыбливали землю, как гигантские змеи. Листья папоротников плотные, кожистые, сверкали глянцем, а крупные головки невиданных ранее цветов пестрели всеми цветами радуги. Воздух был влажным, насыщенным, сладковатым. Мы что, в тропическом лесу?!

– Пойдем, – потянула Элли, завидев мастера и адептов.

Мы вышли на расчищенную поляну. Я замерла, сжав руку подруги. Так, ну-ка выпустите меня из этого зоопарка!

Перед нашей группой, сложив хвост кольцами, плавно покачивалось змееподобное существо. Я боюсь, очень боюсь змей! И, как назло, ветка под ногами хрустнула, змей обернулся, уставившись на нас человеческими глазами, странно смотревшимися на лице гада. Огромная розовая жемчужина во лбу тоже сбивала с толку. Это что вообще такое?!

– Наги, как вы, наверняка, знаете, – мастер Смоук пригвоздил нас взглядом, вроде как спрашивая: вы же знаете, бездари недостойные? – существа бессмертные. Ареал обитания – леса с мягким тропическим климатом. Наги самые мудрые существа Верховного мира. Сам Архонт просит их совета в спорных и критических ситуациях.

Я немного расслабилась, прячась за спины друзей, и с возросшим любопытством посмотрела на змея. Неужели он мудрее самого владыки Равновесия?

– Магические животные и существа не рождаются темными или светлыми. Они не выбирают сторону, они выбирают норна. Вы можете понравиться им или нет вне зависимости от стороны и статуса. Кардо, мы бессмертны, но если ты будешь дергать змею за хвост, будет больно. Наги мудрые, но не безобидные, особенно в отношении неучей и бездарей.

Раздвоенный язык змея красной лентой пощекотал воздух, и показались огромные ядовитые резцы. Да, далеко не домашний питомец.

– Извините, мастер. – Кардо поклонился нагу и скрылся от пристального знающего взгляда магического создания.

Все рассмеялись. Откуда-то даже послушалось «ссыкун». Как я и говорила, очень по-человечески и по-студенчески!

– Только драконы никогда не протянут крыло Светлому, – продолжил рассказывать мастер Смоук. – Но о них еще рано.

Так, на этом месте поподробнее. Что, реальные огнедышащие драконы? Как в «Игре престолов»? Я тайком огляделась: кроме меня, похоже, драконы никого не беспокоили. Ладно, тогда и я не буду нервничать. Драконы – подумаешь, пустяк какой.

– Илу, я бы не советовал подходить к тем цветам, – бросил мастер Смоук, заметив очередную отлучку от группы. – Они ядовитые. – Он махнул всем нам и показал на соседний куст с ярко-красными цветами. – А пыльца этих – приворотная. Действует недолго, но эффективно.

– Сколько? – спросила Илу.

– А как избавиться от действия? – крикнул Лэндо и осмотрел нас с таким видом, будто бы мы уже бросились собирать пыльцу, чтобы его охмурить! Позер!

– Противоядие сделать несложно, но оно настаивается три ночи, легче в ледяном озере искупаться. Вся дурь выйдет, – ответил мастер.

– Тебе не мешало бы, – усмехнулся Лэндо, толкнув Илана в плечо.

– Иди Светлейшей в трещину! – огрызнулся тот в ответ.

Я не выдержала и звонко рассмеялась. Если бы только это услышала Кассандра! Я даже мысленно представила, как она надменно поджимает губы на такое ругательство.

– Все? Достаточно повеселились, можем продолжать? – сухо поинтересовался мастер Смоук. Ребята подняли руки вверх, а я закрыла рот на воображаемый замок и выкинула от него ключ. Очень не хотелось срывать занятия по «Магической флоре и фауне», да и мастер Смоук мне лично был ближе других преподавателей. Он умел шутить и иронизировать с каменным лицом – такое дорогого стоит! А еще он был справедлив: он песочил одинаково усердно и полукровок, и чистокровных темных.

– Есть желающие испытать на себе ядовитую пыльцу? – мастер спросил спокойно и деловито. Таким же голосом обычно спрашивают на улице который час. Я выдала нервный смешок.

– Нет, спасибо, – ответил Илан. – Пробовали – знаем, и больше не хочется маяться с животом.

– Илан, тебя, очевидно, родители так сильно любят, что решили противоядие дать попозже. Я со своими адептами не так жесток.

Мы не успели отсмеяться, когда мастер Смоук свел темные брови на переносице и, взглянув на правую ладонь, достал из-за пояса аккуратное зеркало.

Голос мастера Иманилы я узнала сразу, и слова ее взбудоражили всех. Чаша выбора созрела. Всех адептов велено собрать в торжественной зале.

Я, конечно, оповестила новых друзей, что решилась на участие в испытаниях за право стать личным адептом Темнейшего. Илан просто покрутил пальцем у виска. Элли пристально на меня посмотрела, гипнотизируя желтоватыми глазами, – у людей я таких никогда не видела – и, сжав мои ладони, пожелала удачи. Только Илу была со мной и честна, и откровенна.

– Чаша выбирает из всех имен тех, у кого есть потенциал дойти до конца. Ни одной полукровки она еще ни разу не назвала.

Ну что же, я хотя бы постаралась. Если чаша меня не выберет, так и сообщу Кассандре. Надеюсь, у нее не припасено еще вариантов, как мне сблизиться с Темнейшим Деоном.

На возвышении, где в прошлый раз стоял ректор Кастроу, было три кресла. В середине удобно устроился Его Милость повелитель Темной стороны, два других кресла заняли ректор и высший норн, правая рука Деона. Если бы мой взгляд не был прикован к парящей над каменным постаментом чаше с синими всполохами пламени, то я бы не сдержалась и начала ставить оценки на несанкционированном конкурсе красоты. Мистер Красавчик Верховного мира. Но все внимание занял древний артефакт, а вот адептки, которые, вероятно, не надеялись услышать свое имя, шушукались и бросали томные взгляды. Интересно, если Темная сторона заведует всякого рода пороками, то как они сами относятся к беспорядочным связям «на работе», скажем так? Судя по той брюнетке, положительно. Если, конечно, это не постоянная фаворитка Темнейшего, которая повсюду следует за своим господином.

– Чаша готова сделать выбор, – торжественно произнес ректор Кастроу.

Я видела, что Деон неотрывно смотрел на пламя, и оно из голубого перелилось в алый с темными искрами, а черный узор сложился в имя:

– Лэндо! – громко назвал его ректор. Все зааплодировали. Засранец задрал свой прямой чистокровный нос еще выше. Он с самого начала не сомневался в своих силах. А чаша тем временем, как тот горшочек из мультфильма, продолжала «варить»:

– Каранжа!

На этот раз выбор пал на девушку. Правильно, здесь полное равноправие полов, силы, правда, физической в мужчинах больше, но это ведь такие мелочи…

– Дора!

И снова девушка. Я уже начинаю думать, что чаша – феминистка и митушница.

– Аури!

Так, пятьдесят на пятьдесят. Последнее имя. Внутри у меня все переворачивалось, а сердце вытворяло такие кульбиты! Я мечтала и боялась, что чаша выберет меня. Вот такая я непоследовательная барышня. Никакой логики, только настроение.

– Лиса!

Я застыла. Совсем перестала дышать. Полукровок чаша не выбирала раньше, отражение тем более, но мое имя черными ажурными рунами горела в алом огне.

Илан поднял меня за бедра и закружил. Илу поцеловала в щеку, а Элли смотрела так, словно не сомневалась, что это случится. Когда меня поставили на ноги, я, не сдержавшись, взглянула на Деона, равнодушно взиравшего на общее ликование. Наши взгляды на мгновение пересеклись. Я попыталась сказать глазами, что, возможно, Ваша Милость ошибается, и я не такая уж и никчемная. Взгляд Деона стал еще надменней. Мне кажется, если я все же смогу выиграть в этом состязании, то вместо приветствия мне скажут «добро пожаловать в рабство»…

Глава 5. Испытание силы, воли, сердца.

Я, сложив руки на груди, смотрела на древнее пророчество. Оно было выбито над входом в холл памяти.

Она грядет и день несет,

Иные силы обретет.

Конец миров, погибель здесь

И лишь…

Сегодня мы должны пройти испытание силы, воли, сердца. Победитель будет один. Мне было страшно и, читая вновь и вновь слова пророчества, сил совсем не прибавлялось. Я давно выучила его наизусть, но не могла оторвать глаз от витиеватых рун, заменившей мне привычную кириллицу.

Кассандра была довольна моими успехами, даже высокомерно заявила, что амулет смог обмануть чашу выбора. Что он принимал в себя знания и магический след, остававшийся от энергии темных, и помог мне пройти отбор. Ну-ну. Я скептически скривилась. Возможно, это и так, но мне не нравилось, когда меня макали головой в мою никчемность.

– Никчемна ли я? – тихо спросила, ища ответ в древних стенах. Они много знали и много помнили. Может, и меня запомнят? Так, кажется, у кого-то начинается мания величия. Не буду показывать пальцем.

– Ты что застыла? – услышала сзади. Илу, положив руки мне на плечи, стала рядом и шепотом заговорила: – Вы не должны будете сражаться друг с другом, но… – Она замялась, словно то, что хотела сказать, тайна. – Мы же темные, от нас можно всякое ожидать. Никого не слушай и не доверяй.

– Даже тебе? – не выдержала я.

– Ты полукровка, но я все равно люблю тебя.

Она чмокнула меня в нос, и мы, обнявшись, пошли на выход. Избранных уже ждут.

Портал, закрученный в лихой вихрь, поглотил меня моментально – куда это они меня хотят забросить? Не на Землю, случаем? – и выкинул без намека на деликатность! Проживал и выплюнул – видно, я такая невкусная! И выплюнул где-то в горах. Я осмотрелась: горы как горы, ничего особенного. Красиво, конечно, но… Горячая волна сбила ударом под дых – я упала на четвереньки и увидела узкий лаз. Это мне туда что ли?

«Туда-туда», – отозвалось чутье. Я мешкала всего мгновение, затем осторожно протиснулась в расщелину в твердом камне. Не скажу, что я уж совсем не спортивна, но ни туризмом, ни прочей физической подготовкой не занималась. Мой максимум – пробежка от дома до университета, если в метро аврал. Я не умею отжиматься, зато могу станцевать, если понадобится, конечно.

Спустившись, я прошла по узкой тропе и очень быстро оказалась в каменном мешке: сверху, снизу, по сторонам – монолит из неопределенной горной породы и узкий, но достаточно высокий проход дальше. Не знаю, как назвать – шестое чувство или что? – но я поняла, что вон там, в этой пещере, произойдет самое главное.

Хотелось ли мне идти? Вообще нет! Но какие варианты?! Оставаться здесь в четырех стенах – тут и клаустрофобия, и с кислородом проблемы возникнут обязательно. Интересно, бессмертные норны как переживают нехватку воздуха? Ах, и где эта Ариадна со своей нитью, когда она так нужна…

– С богом, – шепнула я и шагнула в темноту.

Первое, что ощутила, ужасную сырость. Под ногами хлюпала вода, шершавые стены были мокрыми и холодными и жутко давили на мою и без того израненную психику. Хорошо, что я надела высокие кожаные сапоги: если бы еще и ноги промокли, то все, я бы перестала играть в эти игры! Да, храбриться я умела, особенно, когда никакой видимой опасности, кроме сырости и затхлости, не наблюдалось. Но я прекрасно помнила: первое испытание – сила. Физическая или магическая – неважно, главное, показать ее. А как быть, если нет ни того, ни другого? Надеюсь, ловкости и смекалки будет достаточно …

Я ощутила раньше, чем увидела: тоннель заканчивался – в лицо дыхнуло свежестью. Это хорошо, потому что вода доставала мне почти до колен. Еще немного и высокие ботфорты, одолженные у Илу, намокнут и изнутри тоже.

Небольшое плато, на которое я вышла, было все также в пещере, но своды много выше, воздух свежее, а узкая кладка вдоль стен позволяла обойти текучий ручей. Я пойду за водой – куда-нибудь да выйду. Но лучше идти по суше, верно ведь?

Я резко обернулась, услышав странный шорох. Мне послышалось? Или нет? Осмотрелась. Все было тихо, но как-то тревожно. Сглотнув вязкую слюну, я постаралась успокоиться: ну что здесь может быть такого страшного? Черт, Дьявол, Дестра! Да здесь, что угодно может быть!

Шорох повторился, а потом я услышала треск. Никогда не слышала, как трещат хвостами гремучие змеи, но сразу узнала звук. Оборачиваться и проверять не стала: у меня сапоги, а змеи летать не умели, и вообще, лучше прикинусь одуванчиком. Но для верности погладила длинный кинжал, висевший на поясе в кожаных ножнах. Нам пятерым разрешили взять оружие: нож, меч, копье. Копье оказалось больше меня, меч я даже поднять не смогла, осталось только колюще-режущее приемлемых размеров.

Я не торопилась, осторожно шагая по узкой тропке. Шаг, два, пять – у меня в запасе вечность. Отчего-то вспомнились слова Илу: испытания нас не убьют, но больно будет. Эх, как бы обойтись без этого самого «больно»? Придумать я не успела – женский крик эхом ударил в каменные своды. Я побежала.

Вода в ручье стала глубже, точнее нет, сам ручей превратился в темное озеро, в середине которого я увидела барахтающуюся Дору. Ее словно бы что-то удерживало, не давая уцепиться за камни и подняться на тропу.

– Держись! – крикнула я, ухватившись за острый булыжник и свесившись вниз, к самой кромке воды.

– Не могу! – Дора тянулась ко мне, но пальцы соскальзывали, а ее затягивало в темную пенящуюся воду.

– Давай! – Я сама практически упала в озеро, но мне удалось ухватиться за ремешок на ее руке. Что есть мочи потянула, пока наши пальцы не сомкнулись на запястье друг друга. – Есть! – воскликнула я, когда помогла Доре оказаться на камнях.

– Спасибо, – выдохнула она и что есть силы толкнула меня в воду. Ах ты ж сучка кудрявая! – Ничего личного, полукровка, – бросила Дора и побежала по тропе.

Я убрала выбившиеся из хвоста налипшие пряди. Вот так и помогай людям, то есть темным норнам. А потом снова услышала треск. О-оу… Я резко развернулась в воде, стараясь грести к «берегу» и не выпускать из виду огромную тварь, нависшую надо мной. Василиска заказывали? Да-да, я поклонница «Гарри Поттера», но на его месте никогда не мечтала оказаться!

Гигантский змеиный язык попробовал воздух возле меня, а вертикальные зрачки гипнотизировали. Я совсем не герпетолог, но такие глаза указывают на ядовитость особи, нет?

Я притаилась, вжимаясь в каменный берег. Зрачки хоть и вертикальные, но взгляд, хвала всему, чему можно молиться, в камень не превращал, да и размеры чудовища были скромнее. Такая приличная анаконда с огромными клыками.

– Гото-фа умерр-еть?

Черт, да она еще и разговаривает!

– Я – нет.

Змееподобное чудище оскалилось и, разинув пасть, бросилось на меня. Я резко нырнула. Идея не самая лучшая: бегать от змеи в воде – трижды ха! Выплыла чуть в стороне, едва не запутавшись в мощных кольцах – длинная зараза!

Я шумно вдохнула и подтянулась на руках, выбираясь на камни, острые и большие. Тварь хвостатая молниеносно кинулась за мной – я едва успела отскочить за высокий камень.

– Те-пее нее спряя-тт-а-ть-сяя…

Это я уже поняла, поэтому рывком достала кинжал из ножен и смело вышла из укрытия: сейчас или никогда. Игра в кошки-мышки вымотает только меня, а еще нужно умудриться отрубить змее голову. М-да, задача.

– Слаб-ффая полу-кк-ро-фф-ка…

– Скилла не хватает говорить нормально? – Я прикусила язык: дерзить чудовищу – плохо, Лиза, очень плохо. Змея приготовилась к нападению, но не быстрому: она играла со мной и для пущего эффекта затрещала хвостом. Так, мне пора трубить отступление.

– Ах! – воскликнула я и сделала самое ошеломленное и испуганное лицо. – Что это?!

Это не могло сработать, но эта тварь невиданная выросла не в московском дворе с оболтусами и шалопаями, любившими хватать за нос и делать «сливку» зевакам вроде меня. Змея качнулась и грациозно обернулась, а я, удобней перехватив кинжал, прыгнула на мощное тело. Это единственный шанс. Надеюсь, отражения тоже бессмертны. Помоги мне боже!

Чудище зашипело и булькнуло, когда я с остервенением всадила нож в основание шеи. Мои удары были хаотичными, но я не останавливалась ни на мгновение, даже тогда, когда ее выступающие клыки впились мне в руку. Больно! Как же больно, твою мать! А еще мощные кольца сдавливали ноги – я была близко к голове, но недостаточно, чтобы змея не могла обвить хотя бы часть меня. Было больно и страшно, но я продолжала пробивать красно-белую чешуйчатую кожу – никогда не видела такого окраса. Хотя что я знала о змеях?! Внезапно крепкая хватка ослабла – я снова почувствовала свои многострадальные конечности, потом чудовище вместе со мной рухнуло в воду.

Проверять, мертво ли оно, я не стала. Наоборот, улепетывала, аж пятки сверкали. Быстрыми частыми гребками доплыла до камней – воды стало еще больше – и выбралась.

– Так-то, анаконда недоделанная! Я на верхушке эволюции, и меня не сожрать! – с этими словами я обернулась и ахнула по-настоящему.

Вместо огромной змеи в воде вниз головой лежала женщина. Ее бледная кожа отчетливо выделялась на темной глади, а алые длинные волосы живописно раскинулись по поверхности.

Это что такое?! Оборотень, что ли?! Но как же?! Это я, получается, убила вроде как наполовину человека?! Или норна? Как же их разобрать-то?! Я ринулась обратно – нужно помочь… Но вовремя остановилась и попыталась мыслить рационально: могу ли я помочь ей в данных условиях? Нет. Могу ли я помочь себе? Да, черт их всех побери, я просто обязана спасти себя!

– Извини, – шепнула я и бросилась вверх по тропе.

Ноги ощутимо дрожали – видно, это существо мне что-то передавило. Только что можно передавить в голени? Глупыми мыслями я пыталась отвлечься от «убийства». Со мной столько всего произошло за пару месяцев, что я здесь, но это происшествие было самым страшным. Меня чуть не убили, пусть и не взаправду. А я? Я убила ее тоже понарошку? Ведь понарошку, да? Разве это все может быть правдой? Это очень странное чувство: верить и не верить одновременно; понимать и принимать и с такой же силой отрицать эту реальность. Кажется, мне самой грозит биполярное расстройство личности. Я даже рефлексирую как-то вяло и отстраненно. Где-то внутри даже разрасталось чувство, что этот мир мне странно близок, но я не понимала чем.

Рука задрожала, и я закусила губу. Кровь из ран, оставленных оборотнем, уже не текла, но жгло сильно. Неужели действительно ядовитая была? А может, я в змею обращаться начинаю?! Ой, нет! Терпеть не могу пресмыкающихся! Норны, наверное, не могут стать оборотнями, а отражения?! Дестра! И спросить не у кого!

Я слабо улыбнулась. Вот уже и ругаться начала, как все темные. Привыкаю. Резкий порыв ветра ударил в лицо – кажется, скоро выберусь из пещеры! Пара минут, и я пожалела, что вокруг больше нет воды. Огонь. Душный и яростный. Неумолимое пламя сопровождало, сколько видно глазу, высокую крутую лестницу. Сколько здесь ступенек даже представить сложно. И это мне нужно пройти? Серьезно?! С раненой рукой и дрожащими ногами?! Бля… Извините, но никакое «дестра» здесь просто не подходило.

Я стояла, тупо созерцая следующее испытание, пока первая капелька пота не скатилась по спине. Одежда просохла моментально, а волосы даже нагрелись – теперь у меня на голове котелок с раскаленным золотом. Ладно, упасть и больше не подняться я смогу и на ступеньках. Может, там прохладней? Напарилась я в этой бане.

Сначала я шагала бодро, потом волочилась, рукой тянула за штанину, чтобы нога сделала рывок – если за мной наблюдали, то выглядела я презабавно, наверное. Сейчас ползла, просто ползла. Вот тебе и испытание воли. Я не знала, в чем оно заключалось, но предпочитала не останавливаться. Буду ползти, катиться – правда, это только вниз – методично переставлять каждую конечность, но не остановлюсь.

На ступеньках, кстати, кроме меня родной-любимой, никого больше не обнаружилось. Все, видно, уже закончили, одна я улитка. Интересно, как далеко продвинулась? Кажется, что вечность иду. Даже к жару от огненных перил привыкла. Или он стал меньше? Я прислушалась к ощущениям. Стало свежее, или у меня уже галлюцинации на фоне тотального перегрева? А еще рука стала болеть меньше. Я потрогала ее на всякий случай – не отмерла вроде. Пальчиками пошевелить могу. Жизнь налаживается!

Я выпрямилась и зашагала, словно хлебнула водицы из колодца вечной жизни. Не знаю, что это за магия такая, но спасибо. В скорости я достигла мраморной площадки, на которой стояло огромное кривое зеркало и… Лэндо. Что такое не везет и как с этим бороться?.. Вопрос, конечно, риторический.

Он стоял возле зеркала, спиной ко мне и казался очень напряженным, но, заслышав шаги, резко обернулся.

– Полукровка?! – Его губы изогнулись в полуулыбке. – Не ожидал. – И мне эта улыбка не сулила ничего хорошего. В его руке материализовался огненный шар. Лэндо что, из меня барбекю собирается сделать?! Темные, мать их так и эдак! И этот же сделает, не поморщившись. Терпеть ведь меня не может!

И ведь именно эта готовность следовать за целью даже по головам сделает из него в свое время высшего. Поганец. Да и сила у него уже расцвела, а после инициации, скорее всего, станет еще сокрушительней.

Я тоже вздернула подбородок: а что, только этому чистокровному можно аристократическим носом дырку в небе пробивать! Лэндо надменно улыбнулся, и я не смогла не признать, что сейчас он был красив. Красив по-мужски, словно эти испытания преобразили его, закалили силу и волю. Осталось только сердце. Но я сомневалась, что оно у него есть. А еще характер дрянной и вряд ли изменится. Судя по Его Милости Темнейшему, невыносимость у могучих темных довеском к силе шла.

«Ну давай же!» – мысленно крикнула я. Чего тянешь?! У меня уже шуточки заканчиваются. Скоро нервничать начну.

Лэндо странно скривился и погасил шар, бросив:

– И так не пройдешь.

– Почему это? – не выдержала я. Раз меня поджаривать не собираются, может, получится диалог?

– Потому что полукровка.

Он не стал пояснять, просто шагнул в зеркало. Я не стала отставать и поспешила за ним. Не знаю, куда подевался Лэндо, но я оказалась на залитой солнцем террасе. На моих руках больше не было следов крови, наоборот, они были чистыми и ухоженными, а пальцы унизаны кольцами с драгоценными камнями. Я осмотрела бледно-розовое платье с пышной юбкой, а мою грудь совершенно точно сжал корсет! Это куда меня занесло? Понять я не успела, меня захлестнули чувства и мысли. Боль, страх, ненависть. Я кинулась на вошедшего мужчину.

– Я не выйду за него! Ты меня не заставишь!

– Успокойся, Лийсан! – прикрикнул отец. – Этот брак спасет тебя от позора…

– Это тебя он спасет! – в отчаянии крикнула я. – Ты продаешь меня! Неужели деньги для тебя главное?!

– Да как ты смеешь! – Он схватил меня за руку. – Спуталась с врагом, легла с ним и теперь хочешь выродка от него родить. Не выйдет!

– Он любит меня!

– Он никого не любит!

Я чувствовала, как боль затопила от этих слов. И сомнения, много сомнений. Не любит… Не любит…

– Пойдешь к знахарке, она избавит нас от проблем.

Я ахнула, размазывая соленые слезы по лицу.

– Нет, ты не заставишь меня… – шепнула бескровными губами, отчаянно комкая розовый шелк платья.

– Я потащу тебя силой! – крикнул отец.

– Папа… – больше я ничего не сказала, кинувшись к увитым плющом перилам. Я умру, но не сдамся. Я умру. Умру…

Стоп! Успела затормозить, когда одна нога перемахнула через бортик.

– Лийсан! – мужчина кинулся ко мне.

– Не подходи! – крикнула Лийсан. – Я прыгну! Ты все равно убьешь меня!

Не прыгнешь! Нет, это не мои чувства! Я – Лиза Соколова, и я никогда не испытывала такой беспросветной боли. Я никогда не теряла надежду! И ты не потеряешь! Ты справишься! Я говорила это своему отражению, пыталась удержать от опрометчивого шага. Мы сильные! А он нас любит и не допустит, чтобы нам было плохо. Я не знала, кто этот «он», но была отчего-то уверена, что это настоящее, эта любовь.

Лийсан, не без моей помощи, осторожно вернулась на террасу, и мы отбросили руки отца. Она упрямо вздернула подбородок, и я улыбнулась внутренне: мы справимся, мы все выдержим, мы будем счастливы.

Выдохнуть я не успела, наоборот, дышала часто, быстро работая лапами. Лапами?! Вокруг лес и звездная ночь. Я остановилась и протяжно завыла, словно бы спрашивая совета о молчаливой луны. Под подушечками когтистых пальцев – мягкая трава и острые камешки, зрение было острым, ночным, а калейдоскоп запахов ошеломлял. Я чувствовала живое тепло собственного меха, пахнувшего ярким мускусом, а мои мышцы были там, где их быть не могло. Выскочив на поляну, я увидела темный мужской силуэт и потерялась в чувствах волчицы.

Я зарычала, припадая на задние лапы, готовясь к атаке. Шерсть на загривке встала дыбом. Я растерзаю его, или умру сама – третьего не дано! Ненавижу! Ненавижу. Ненавижу! Сердце во всех моих ипостасях разрывалось от боли. Я хотела быть с ним, но это безумие! Одержимость! Я покончу с этим! Но почему я не вижу его? Лицо мерзавца, околдовавшего меня, скрыто в неясной мутной дымке. Я тряхнула мордой. Не понимаю, что за морок такой?!

«Это все нереально!» – вдруг поняла, ощерившись еще пуще. Отделить свою личность от сознания волчицы оказалось сложнее. В ней было столько ненависти и страсти, боли и желания, что я, Лиза, или даже Лиса, захлебывалась в пучине отчаяния. Волчица хотела убить этого мужчину, или погибнуть от его руки, но во чтобы то ни стало разорвать пагубную тягу. Она любила и ненавидела одинаково яростно. Но эти чувства не мои. Я, Лиза Соколова, никогда ни к кому ничего подобного не испытывала. Это не моя реальность, но раз я здесь, значит, могу изменить участь своего отражения.

«Тише, девочка, – шепнула волчице. – Оставь его. Не делай этого. Нам не станет легче. Любовь и ненависть всегда рядом. У всего должно быть две стороны. Оставь его сейчас». Волчица заскулила, посмотрев на него. Как же она любила. Да, любила и желала его. Это сильнее ненависти. Она развернулась и пружинистым прыжком перепрыгнула через поваленное дерево, скрываясь в лесу.

А я, последний раз вдохнув успокаивающий запах ночи, оказалась в небольшой девичьей спальне. По всем законам логики передо мной должен был предстать мир людей, мой мир! Но это не он. В моем мире нет Светлейшей Кассандры.

Она что-то говорила, но я не могла разобрать слов. Меня пыталось поглотить страшное отчаяние, тоска и разочарование. Но мне легко было их контролировать. За два первых сеанса я научилась отделять себя от отражений. Но я все чувствовала, больно было не меньше. Моя рука, спрятанная под подушкой, сжала нож. Я провела подушечкой пальца по лезвию – на нем были выбиты древние руны. Мы не сможем убить ее, Светлейшую, нашу мать, но, возможно, мы хотя бы привлечем ее внимание. То внимание, которое должен получать ребенок, а не орудие чьей-то мести.

– Ты должна учиться! Должна развивать в себе физические качества. В тебе нет магии, так хотя бы учись быть женщиной! Деон не обратит внимания на такую пресную особу!

Лиса увядала. С каждым словом увядала. Ее свет угасал, а решимость покончить со всем крепла. «Мы не будем этого делать», – шепнула я. Это ничего уже не изменит, но мы хотя бы не растеряем наш свет.

Мы встали, оставляя нож под подушкой, и молча подошли к Кассандре. Как же мне повезло, что мои родители любили меня. Как жалко детей, лишенных тепла и ласки. Светлейшая замерла, всматриваясь в наше лицо.

– Лиса? – Она отчего-то казалось потерянной.

Мы обняли ее. Крепко. Пытаясь достучаться до той, что должна нести абсолютный свет. Светлейшая одеревенела в наших руках, не привыкла проявлять чувства, тем более материнские – я знала это через Лису. Потом обняла нас в ответ и последнее, что я услышала, было:

– Я просто хочу, чтобы ты была сильной.

Мои глаза открылись, вбирая в себя ласковый сумрак лесной поляны. Золотистые лучи закатного солнца бросали на крупные глянцевые листья искры света. Было тепло и легко. Я много узнала и все помнила. Теперь я наконец поняла. У всего должно быть две стороны. Нет тьмы без света. Нет света без тьмы. Я стала обновленной. Словно очистилась. От чего – это сложно было объяснить, но можно прочувствовать. И я прочувствовала, ощутила всю бурю, что бушевала и в Темных, и в Светлых норнах. Но самой яркой, самой яростной была всепоглощающая ненависть к противоположной стороне. Они впитали ее с кровью, молоком матери и памятью. Ненависть взращивали и культивировали, но любой эмоцией нужно уметь управлять и направлять. Ее нужно было обуздать. Обуздать эту жажду в себе самом. Мне, Лизе Соколовой, было легко, но я поняла, что имел в виду Лэндо. Полукровка бы не прошла, не справилась бы, а во мне не было ненависти и злости на Стороны и Равновесие. Я не ненавидела себя. Мое сердце еще не обожгла страстная любовь, а души не отравила черная ненависть. Вероятно, поэтому я смогла пройти и не погибнуть. Не допустить гибели своих отражений. Кроме Лисы. Сейчас ее уже не спасти…

Или ненависть сожрет тебя, или ты станешь сильнее…

Эти слова магической вязью древних рун отпечатались на моем запястье. Я прошла и стала сильнее! Порыв прохладного ветра донес запах травы и дождя, отбрасывая золотистые волосы назад. Мне пора возвращаться. Я смело шагнула в вихрь. Не знаю, что меня там ждет, но больше не боялась.

Глава 6. Тяжело в учении – легко в бою…

Вихрь доставил меня во двор академии, прямо к храму обрядов. Арочный вход охранял Делео, но он был не один. На ступенях образовалось что-то вроде ложи для вип-персон: тут тебе и Его Милость Темнейший, и ректор Кастроу, и целый выводок высших. А адепты так вообще оккупировали все свободное пространство. А главное, когда меня все же соизволили заметить – не такая уж я и маленькая! – наступила гробовая тишина. Они что, призрака увидели? А потом я и сама с любопытством огляделась. А где все? Лэндо, к примеру? Так, подождите, это я что, первая? Я выиграла, получается?!

– Подойди, Лиса, – прогремел над головами голос ректора. Он, очевидно, раньше прочих с шоком справился.

Я гордо подняла подбородок – иду с высшими чинами тереть, нужно в образе быть. Правда, с такой рукой… Но, прислушавшись к себе, вдруг поняла, что она больше не болит – я вообще, на удивление, чувствовала себя отлично.

– Полукровка Лиса, ты оказалась самым достойным адептом, – ректор Кастроу благосклонно кивнул. Стало приятно. – Твоим наставником будет сам Темнейший.

Ректор отступил, и я увидела перед собой Деона. Изумрудные глаза сверкали, волосы уложены назад – этот тоже про помадку не забывает, или чем они тут укладываются? – парадные сапоги начищены, а на укороченный серебристо-серый китель даже эполеты налепили. Вот власть, она в любом мире «при погонах»! Но хорош, мерзавец! Надеюсь, в мои обязанности личного «слуги» не будет входить сортировка любовной почты или ревизия мокрых трусиков женской половины академии.

– Ты полна сюрпризов, полукровка, – шепнул Темнейший и уже громче произнес торжественное: – Я, Деон, Темнейший из норнов, господин и повелитель Темной стороны, берусь обучить тебя, полукровка Лиса. Раскрыть твой дар и познать Темную сторону.

Ой, не надо! Я не Энакин Скайуокер, не хочу на Темную сторону силы!

Но Деон уже протянул мне руку – я, как завороженная, подала свою. Моя ладонь утонула в его, а потом он сжал руку так, что наши запястья соединились. Его загорелая теплая кожа и моя, молочно-белая, прохладная – приятное сочетание. Затем я почувствовала это: боль прошила запястье, словно горячую сковороду на руку уронили! Я хотела выдернуть ладонь, но Деон держал крепко и смотрел так, будто в душу заглядывал. Не надо! Нечего тебе там делать!

Боль прошла так же резко, как и появилась, а на запястье осталось, ни много ни мало, клеймо. Клеймо, мать вашу! Я что, крупный рогатый скот, чтобы вот так?! Правда, у меня вместо номера было что-то вроде печати: снова черный дракон с красными глазами. Если бы они были зелеными, то я решила бы, что это Деон себя ассоциировал с драконом. Очень уж морда у огнедышащего надменно вздернута, прямо как у нашего Темнейшего. Кстати, что-то похожее я уже видела у кого-то из высших, такую же печать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В древнегреческой мифологии солнечное божество, сын титана Гипериона и Тейи, брат Селены и Эос.

Вернуться

2

Сын Гелиоса.

Вернуться