Элтэнно. Хранимая Звездой
Герой – род мужской, число единственное

Порою и шапка корона,

Какую носил Мономах,

Но жизнь… она лучше без трона.

А правда – она в мелочах.

Коль на зад отыскал одиссею,

Проблем вокруг будет полно.

Герой – род мужской, книгочеи!

Единственное число.

Маг, позабывший про совесть,

Огребёт за грехи наконец.

… Завершена о Страннике повесть.

Жил когда-то такой вот глупец.

Продолжение части III. И вселенная перевернулась

В этой части произойдут заключительные перемены, навсегда сделающие Странника тем, кто он есть. И в отличие от прошлых частей описанные события большей частью окажутся записанными в анналы истории, как и положено сухим значимым фактам.

III.2. Тяжела ты, шапка Мономаха

«Я никогда не сообщаю людям, что они должны скоро умереть. Стараюсь не сообщать и другие печальные вести. Зачем? Пусть лучше они не ожидают бед и несчастий. Пусть будут счастливы».

Вольф Мессинг

Глава 1

Мне не нужна была попутчица. Тем более такая. А потому я злобно огрызнулся:

– Давай-ка без своих советов!

– Я заткнусь, как только ты ответишь, в чём смысл проводить время в мире, который надо уничтожить.

– В том, что больше его не будет?

Женщина зло уставилась на меня, буравя зелёными глазами. Я ей крайне не нравился. Она мне, честно говоря, тоже. Вообще никак! Но Тьма хотела, чтобы я таскал за собой эту гадину, именуемую моей помощницей, поэтому я с ней не расставался, хотя искренне мечтал избавиться от этой обузы. С ней не могло идти ни малейшей речи о свободе действий.

– И на что здесь смотреть? – резонно обвела она рукой тоскливое пространство. Посреди бесконечного поля пожухлой низенькой травы выделялись лишь несколько холмиков-землянок вдали.

– Милая, если тебе не нравится, так не смотри, – словно идиотке пояснил я ей. – Глаза там закрой вместе со ртом, например.

Несколько минут мы шли в молчании, пытаясь переварить невероятную антипатию друг к другу. За собственными мыслями я даже подзабыл, что намеревался поглазеть на местных жителей. Они являлись искусственно созданным гибридом гномов и крысолюдов и обитали только здесь. Это одному богу захотелось поэкспериментировать с развитием новой цивилизации, вот мне и стало интересно лично оценить результат… до того момента, как эта женщина начала говорить. Теперь меня переполняли совсем иные эмоции и мысли, так что теперь я яростно вышагивал вперёд в совсем другую от поселения сторону.

– Мне не нравится, что хранитель мира всё ещё жив, а мы устраиваем себе бесцельную экскурсию. Ладно бы перед нами стоял приказ кругами обращения заниматься, но…

– Если бы мы не заключили его в путы, а убили, то здесь бы уже не было так спокойно.

Она закатила глаза. Я же вдруг наткнулся на неказистое существо мне по пояс. Внешне оно было покрыто пушистой серой шерстью, но в остальном фенотип определили черты подгорного народа. Широкие плечи, грубое, но вполне похожее на человеческое лицо, мощные пятипалые руки и… такие умильные прекрасные круглые глаза! М-да. Без самого скромного намёка на интеллект.

– Ты меня понимаешь? – мягко спросил я и, присев на корточки, дружелюбно протянул пальцы.

Мне не ответили. Нос существа задёргался и он (или она) юркнул ближе ко мне, чтобы начать скрести ткань плаща на месте кармана. Я улыбнулся и вытащил завёрнутый в бумажную салфетку пирожок. Шершавый язычок лизнул мою ладонь, и острые зубки шустро ухватили лакомство.

– Всё. Теперь пойдём отсюда.

Разрушать планету для меня было тягостно. Тоже самое, как бросить в пламя коробку с новорождёнными щенками. Но, несмотря на невинность, этот мир обладал мощью. Он отдал больше, нежели все ранее мною виденные. Моя помощница довольно заулыбалась, наблюдая за силой потока. А я… а я был готов убить её за это!

Однако не убил.

Зря, наверное.

– Эй, куда ты надумал идти?

– Что? – спросил я, как если бы не понимал, о чём она.

– Куда ты направился?

– Я думаю туда. Там дорога, а обычно их прокладывают там, где ходят. Насколько мне известно, этот способ даже в междумирье работает.

– Но, чтобы замкнуть цепь, нам нужен мир в другом направлении!

– Чтобы замкнуть цепь, лично мне нужно немного расслабиться и отдохнуть.

Не говоря более ни слова, я побрёл в ближайший нейтральный мир. Это было достаточно просто сделать. Междумирье не такое пространство, где, как на поверхности планеты, силы скапливаются на смежных территориях. Миры могли соседствовать друг с другом и находиться в союзе с разными силами. Я не говорю о том, что такая близость проходила ровно и спокойно, однако она являлась достаточно частым явлением. Всё же хранителей миров не бесчисленное множество, поэтому последовательная экспансия была крайне ограничена.

Если же объяснять причину подробнее, то прежде всего стоит заметить, что творцы всегда строили миры под себя. Принять чужое «наследство» некоторым магам было просто‑напросто невозможно из-за несовместимости строения энергетики. И даже если бы такой проблемы не стояло, то попробуйте-ка найти бесконечный поток могущественных типов. Могущественных, да ещё согласных покорно работать на вас в качестве передатчиков силы, миром продуцируемой. Вон, Тьма попробовала создать Чёрный Орден в нескольких мирах. И что? Много талантов за столько лет? Намного проще или прийти к соглашению, вроде того что заключил Арнео, или, что ещё проще, разрушить и получить своё.

– Тебе нравится?

И как мне сказать, что нет? Сюрприз вышел ужасным.

Я вынужденно посмотрел на свои руки, так как смотреть толком не на что больше было. Затем понял, что это ничего не изменит и, собираясь с духом, поглядел в бирюзовые спокойные глаза. Красивые обманчивые слова у меня подобрать не получилось. В этой лазури предопределено было отразиться досадной обиде.

– Ты воссоздал небытие. Лишь отделил небо и землю. Так что… что мне здесь может нравиться?

– Теперь ты можешь помочь мне творить.

Хм. Я ошибся. Мой собеседник не проявил ни грамма эмоций!

… Зато меня аж передёрнуло.

– Я? Творить?! Ну знаешь блин! Я думал, что буду помогать тебе как-то иначе, а никак не создавать мир наравне с тобой.

Вот теперь пророк расстроился. Нижняя губа его по-детски оттопырилась, и мне не пришло в голову ничего лучше, как объясниться.

– Я никогда не пробовал творить. Да и это твой мир.

– Да, это мой мир. Поэтому я дозволю через себя иметь тебе в нём всю твою силу. Я стал мыслить о тебе иначе.

Но я же Разрушитель миров! Их пожиратель!

Треклятье, этот наивный божок совсем не понимает, что и кому он предлагает? Я могу нести только смерть. Откуда во мне взяться творению?

– Я увидел, что ты можешь сделать мой мир красивым, – с тихой тоской произнёс Пророк.

Вот идиот…

А, может, не идиот? Вдруг он прав? Что если я смогу? Это же не Реальность, а Фантазия. Почему бы не попробовать?

Я поднял голову к чему-то бледно-розовому, призванному пока что считаться небом, и изменил его. Основой стала тьма, глубокая как дно самой глубокой бездны. На неё легла серебристая туманная россыпь, какой мерцали для меня тропы междумирья. Затем тонкая сливовая дымка приглушила сияние, сделав его таинственным и загадочным.

– Ночь теперь выглядит так, будто отсюда можно уйти за Грань и отправиться к другим мирам.

– Не прерывай меня. Не видишь, что ли, я занят? – настойчиво попросил я.

Я был восхищён.

Я делал немыслимое.

Я творил мир!

Я разрушал мир!

Я делал немыслимое.

Я был восхищён.

Как же я жил без силы, подобной этой? С поддержкой Тьмы я снова стал тем, кем должен быть. Инструментом. Точным и острым хирургическим инструментом. Могущество опьяняло, как и вернувшийся смысл существования. Мне не надо было искать своих целей. Мне давали цель. Меня награждали за её достижение. Я был на своём месте. Я был истинно счастлив. С момента моего ухода из родного мира прошло всего полсотни лет по времени междумирья, а то прошлое стало казаться мне несуществующей дымкой и неким подростковым безумным бунтом против мудрого родителя. На что я там хотел променять такие силы? На какую-то скромную человеческую жизнь?! Просто дышать, спать, добывать монету на пропитание и тратить её? Какой бред царил в моей голове! Вот он я – Разрушитель миров! Меня никогда не прельщали иллюзорные игры Арнео изображать из себя примитивного смертного. Мне всегда нужна была наивысшая власть над пространством.

Да. Всё именно так. Нынче я не мог сказать, согласился ли я на повторное предложение Тьмы служить ей из примитивного желания выжить или же из жажды снова ощутить поток смерти в своих руках. Я действительно годы страдал по утерянным возможностям и в данный момент вовсю упивался собственным могуществом, перед которым дрожали даже боги. Неспособность пользоваться дорогами междумирья ломала меня как наркомана, вдруг лишённого его ядовитого зелья. Я был восхищён своим настоящим! Теперь я знал, кто я на самом деле. И я знал, чего искренне хочу. Я хотел быть выше богов не потому, что Хозяева в обмен на покорное служение щедро дозволяли черпать из источника их власти – потока смерти, а потому что я сам желал создавать его. Я хотел достигнуть их уровня знаний и не только понимать зачем я сейчас по их приказу замыкаю цепь разрушений миров, но и провести этот ритуал вместе с ними. Я хотел стать равным им. Я хотел повелевать Тьмой.

… Увы, мысли об Элдри не давали мне забыть и о другом моём желании. Куда как более скромном и даже примитивном.

Мы расстались слишком быстро и совсем не так, как я хотел. Между нами осталось слишком много недосказанного и несовершённого. Я был вынужден принять собственную «транспортировку» в кокон без времени и пространства, где годами, пока не восстановил способности к тёмной магии, бился в искренней истерике и в полнейшем одиночестве. Я был вывернут наизнанку, разбит, раздавлен и почти что сошёл с ума. Всё начиналось заново. С нуля. Уже в третий раз в жизни! Но тяготило меня, что тогда, что сейчас, не это. Я мог да уже и принял власть Тьмы над собой, я вновь начал наслаждаться тем, что когда‑то вдруг показалось мне мерзостью… Однако мне не позволили объясниться с Элдри. А я, да я никак не мог вычеркнуть из памяти, как она безумно кричала и тянула руки, стиснутая Оуэном столь крепко, что так и не смогла вырваться. Как же невозможно для неё было принять мой уход из её жизни! А нам не дали даже сказать друг другу: «Прощай». Вот он мой камень преткновения! И, несомненно, это только моя проблема, но…

Великая Тьма, как мне уместить в своей голове этот взгляд, полный безнадёжности, и нежный шёпот несколькими минутами ранее? Треклятье, ну какой самый счастливый день в жизни?! Девочка моя, да что ты себе надумала? Как мне тяжело вспоминать тот момент, когда ты лежала обнажённая на моей кровати и на что-то там надеялась. Как же мне тебе объяснить…

… Я поневоле потёр лоб ладонью. В очередной раз выдумывать воображаемые реплики Элдри и свои собственные слова в настоящий момент являлось не самым верным проступком. Сырой поток смерти, которому ещё только предстояло насытить себя будущим могуществом, едва не искривился.

Надо сосредоточиться.

– Что с тобой опять?!

– Голова у меня от тебя болит. А ты что подумала?

Моя помощница смерила меня убийственным взглядом и отвернулась, а я, словно назло не себе, а ей, вернулся к размышлениям.

Может всё же рискнуть? Запрет на посещение моего мира на мне не лежал. Сухие новости о нём до меня доходили. Я знал, что судьба Артондола находится на волоске, но его способствование укреплению позиций Тьмы в Шрай-Хане подставило-таки табуретку под виселицу. В результате действий хранителя мира не прижившиеся на севере Чёрные маги начали экспансию на юг континента и даже нашли там благодатную почву для распространения своих идей. Это позволило Элдри более-менее спокойно занять трон. И пусть освобождённых от Ордена земель было мало, пусть Амейрис теперь не имел выхода к Серому морю, но моя девочка стала настоящей королевой.

Сохранила ли она память обо мне?

… И хранит ли она то, о чём я стараюсь никак не думать?

Душа моя тут же замерла в пятках, а в горле пересохло.

Я боялся. И я точно знал, чего боюсь. Ведь стоит взять в руки многогранник Ужаса Глубин и пути назад уже не будет. Это дорога без возврата. В один конец. План, столь тщательно сокрытый в моих мыслях, из бессовестно нахальной выдумки превратится в процесс. Это уже станет шагом. Деянием. И что, если Хозяева не примут его? Насколько страшными станут последствия для Элдри? Насколько я разрушу её жизнь? Ведь у неё наверняка все хорошо. Нет, зря я тешу себя надеждой. Вряд ли она забыла обо мне так, как бы мне хотелось, но наверняка её голова заполнена заботами о многострадальной стране, а сердце бьётся ради некоего иного мужчины. Куда-как достойнее меня.

… Сколько в моём мире могло пройти времени? Пожалуй, где-то года четыре. А, может, и шесть лет. Достаточный срок, чтобы Элдри смогла разрушить иллюзии детских привязанностей и начала жить по-взрослому. У неё всё прекрасно, и не должно у меня щемить душу от того, что я так давно её не видел. Я ведь…

– Да что ты творишь?!

– Вот же!

Сила рассеивалась. Мне пришлось экстренно выправлять ход потока. Сердце на миг замерло. Показалось, что вернуть контроль над процессом уже не получится, но… Уф-ф, вышло.

– Знаешь, – с гневом процедила моя помощница и поправила чёрно-белую прядь волос так, чтобы та лучше прикрыла обожжённую часть лица. – Ты сущие…

Она вдруг замолчала на полуслове. Наверное, предугадала мою последующую фразу: «Рот закрой» и действительно заткнулась. А это было нечестно. Против моих правил.

– Раз уж начала, так договаривай, милая. Кто сущие? – с напускным интересом и улыбкой осведомился я. – Сущие таланты? Сущие мечты? Чудеса? Герой?

– Герой-то здесь причём? – свысока подметила женщина. – Чтобы ты знал, герой – род мужской, число единственное. А я имела в виду неприятности.

– Тогда рот закрой.

– Может и закрою, когда совершу обращение. Специально стану призраком, чтобы звучать у тебя в самой голове. Только по этой одной единственной причине стану!

– А как же намерения преобразоваться в лича?

– Я ещё не достигла того могущества, когда некуда двигаться в развитии, чтобы совершать обращение прямо сейчас. Так что у меня полно времени подыскать к понравившейся мне причине ещё с десяток разумных.

***

Странно, что я так неуверенно себя чувствовал. Ну, да ладно. События, когда я едва не распылил в пространство энергию целого мира, вынуждали действовать. Я был в шаге от полного провала. Мне следовало избавиться от своего камня преткновения, хотя бы частично.

Что такого в том, чтобы просто тайком взглянуть на Элдри и убедиться, что на лице её живёт улыбка? Намного проще покончить с терзаниями, когда видишь, насколько они односторонни. Мне просто один раз увидеть её втихаря. Больше ничего и не надо. Всего‑то взгляну издалека, успокоюсь и приду в состояние внутреннего равновесия. И нечего тут бояться. В конце концов, удача любит смелых. Да и дураков она любит.

А я порой прекрасно сочетаю в себе оба этих качества!

Счастливчик прям.

Словно в подтверждение моим мыслям, мужчина в благородном костюме свысока окинул меня взором и сообщил:

– Молодой человек, вам очень повезло. Я сейчас в прекрасном настроении и расположен делать людям добро. И первое доброе дело, которое я сделаю, будет советом. Советом лично для вас – никогда не обращайтесь ко мне до того, как о вас доложат, или я сам проявлю интерес к вашей персоне. Сейчас я прощаю вам вашу дерзость, но в следующий раз вы получите десяток плетей.

Надо же, а я уже подзабыл в каком прекрасном мире родился. Однако мне было не с руки обозначать своё присутствие более ярко, поэтому я приложил руку ко лбу, чтобы не так мешало солнце, и продолжил наблюдать за барышнями по ту сторону широкого дворцового пруда. Девушки и женщины беззаботно играли в крокет и все, как одна, были одеты в роскошные пышные платья и широкополые шляпки. С такого расстояния выявить, под какой именно скрывается личико моей девочки, казалось невозможным. Собственно, из-за этого я и обратился к стоящему поблизости солидному мужчине с вопросом, кто же из них королева. Моя интуиция коварно молчала. Мне чудилась, что либо вот та, либо вот эта девушка Элдри, но более пристальный взгляд рушил предположения на корню.

– Морьяр? Ты ли это?! – вдруг услышал я издали и где-то за спиной.

На душе заскребли кошки. Попытка остаться инкогнито провалилась. Меня узнали даже со спины. Даже в столь тщательно подобранной для маскировки ливрее слуги. Даже с расстояния не в один десяток метров. Даже с идеально сокрытой аурой, Тьма подери!

Я медленно обернулся. Да, всё верно. Голос принадлежал Элдри. Неудивительно, что мне казалось невозможным различить мою девочку среди благородных дам на поляне – её там не было. Она гуляла по парковым тропинкам бок о бок с каким-то высоким и статным кавалером, и, наверное, они вели приятную оживлённую беседу, так как я ещё успел заметить, какое довольное и весёлое лицо было у мужчины до того, как его спутница, одной рукой придерживая подол простого парчового платья, а другой хватаясь за сердце, сначала медленно, а потом и со всех ног бросилась мне навстречу.

Глава 2

Я испытал смущение и радость.

Великая Тьма, как же давно мне хотелось прижаться к Элдри, вдохнуть запах её волос, ощутить елозящие по моему лицу кончики прохладных пальцев и как же приятно слышать, как она беспрерывно шепчет: «Морьяр, ты вернулся».

– Ты вернулся. Вернулся ко мне! – в последний раз сказала она и, недоверчиво глядя мне в глаза, искренне улыбнулась. Я понял, что всенепременно должен сказать что-нибудь в ответ.

– Хотел посмотреть, как ты тут. Рад, что у тебя всё хорошо.

Девушка не так уж изменилась, но взгляд глаз и то, как нахмурились от сказанного её брови, определённо сделало её взрослее. Назвать Элдри ребёнком у меня бы теперь язык не повернулся. А она меж тем, продолжая удерживать мои ладони в своих, сделала шажок назад и принялась вглядываться в каждую деталь моего облика. И с каждой секундой лицо её всё более и более мрачнело.

– Ты не вернулся! – зло и резко прозвучал вывод. – Ты пришёл, чтобы исподтишка удовлетворить своё любопытство и уйти. Ты что, всерьёз не рассчитывал даже поговорить со мной?

Хм. Ну, как-то так. Да.

– Мы же говорим.

Серо-зелёные глаза вдруг стали похожи на два сотрясаемых бурей моря, где зрачки были эпицентрами водоворота. Я смотрел в них и чувствовал, будто тело моё несётся в открывшуюся морскую бездну. Ещё вот-вот и я разобьюсь о подводные скалы!

… Но тут Элдри моргнула. По щекам её отчего-то одна за другой покатились слёзы. И она, бросив на меня взгляд, полный боли, не менее быстро, чем ко мне, устремилась прочь от меня.

– Погоди же. Постой! – выкрикнул я, но она не остановилась.

Тогда я было бросился за ней следом, но путь мне преградили два гвардейца. Им повезло, что я не обратил их в прах. Так. Мимолётом. Просто, чтобы не мешали. На их удачу мне довелось своевременно вспомнить про договор Тьмы с Артондолом, а потому, скрипя зубами, я всего-то перебросил своё тело в пространстве. Теперь я оказался немного впереди Элдри. Она ошарашенно уставилась на меня и нервно оглянулась назад. Конечно же там, где я стоял ранее, меня уже не было. Но суета вокруг образовалась та ещё.

– Прекратить! – прикрикнула на гвардейцев и перепуганных дворян моя девочка. – Моё величество желает остаться с этим сударем наедине.

Кто-то начал чинно кланяться, отходя подальше. Служивые чеканили шаг. Случайно затесавшийся в эту компанию садовник юркнул за кусты, прижимая к себе длинные ножницы.

– Пошли в беседку, Морьяр. Хватит тебе пугать моих подданных.

– По-моему, твоё поведение напугало их больше.

Девушка усмехнулась в ответ на мои слова и, давая знак идти за собой, в ровном темпе пошла в избранном ею направлении.

Конечной целью действительно являлась беседка. Это была шестиугольная постройка из белого мрамора. Опутывающие её вьюнки цвели, благоухали и дарили прохладу. Внутри находились деревянные резные скамьи и округлый столик по центру. На нём стояла медная чаша, из которой бил небольшая фонтанчик. На воду падал яркий солнечный свет из отверстия в крыше, и оттого она сверкала подобно россыпи драгоценных камней.

– Ты знал, где меня искать, – первой начала Элдри, присаживаясь на одну из скамеек, и машинально расправила подол платья. – Выходит, и раньше следил тайком?

– Нет, я прибыл в этот мир всего с полчаса назад. Просто старался быть в курсе его событий, поэтому имел понимание с чего стоит начать твои поиски. Выяснил, что ты в парке. Подумал, что всё удачно сложилось, сменил наряд и… вот мы встретились.

– Одежда иллюзия?

– Да.

– Сними её. И с ауры сними.

– Первое можно, – выполняя её пожелание, согласился я. – А вот с аурой, извини. Мне не хочется привлекать внимание одного нашего общего знакомого бога. Пришлось весьма постараться, чтобы юркнуть в мир незаметно.

– Ты как всегда, – мягко улыбнулась Элдри, и мне стало несколько легче на душе. – И почему тебе так сложно сделать хоть что-то простым способом? Почему обязательно из всего сотворить самую настоящую историю?

– Не знал, что ты так обо мне думаешь.

– О, ты многого не знаешь из того, что я о тебе думаю, – сверкнули её глаза смехом и каким-то ехидством. – Особенно из того, что пришло мне в голову, когда я проводила время в Цурканде. Сударю Оуэну, Его магичеству Рейграда, не было дела до моего магического искусства. А вот в стране Света оно вызвало фурор! До того момента я не знала, что использую свет непра… Нет, я всё-таки выражусь так, как хочется! Через жопу. Да-да, через жопу! Я практически заново стала учиться тому, что умела. Король-жрец выпучивал глаза и чесал репу, не понимая, как у меня ранее заклинания получались.

Я не выдержал и рассмеялся в голос. Признание Элдри разрушило напряжение между нами, стёрло вынужденное отчуждение прошедших лет. В результате мне резко надоело стоять как истукану. Я с мальчишеской ловкостью запрыгнул на скамейку, едва не наступив на королевское платье, затем сел на спинку сидения и, покончив с прытью, ненадолго прислонил к своему бедру светловолосую головку.

– Вот тут искренне прошу прощение, но достойного учебника для начинающих светлых магов я не отыскал. Я учил тебя тому и тем принципам, которые мне самому виделись приемлемыми. И согласись, из тебя вышел хороший маг!

– Маг я хороший. А правительница, Морьяр, никудышная, – поняв, что ей не нравится глядеть на меня снизу вверх, королева Амейриса тоже села не как полагается, да ещё и задрыгала ногами.

– Неужели так плохо?

– Я уже начала разбираться в тех бумагах, что мне приносят, и теперь осознаю какую уйму опасных распоряжений успела наиздавать. Так что да. Плохо. У меня всё шиворот на выворот. Мне представлялась одна страна, а творю я другую. Да и сама по себе как порой чего отчебучу, так хоть, – она не стала договаривать и махнула рукой. Но мне и так было понятно, что может иметься в виду. – Подданные меня не любят, придворные за глаза пересказывают друг другу анекдоты обо мне, а стража не знает охранять меня от людей или людей от меня.

– Когда-то что‑то подобное я слышал от Арнео.

– Арнео?

– Лайрэма, – поправился я. – И раз уж о нём речь, то, может, спросишь его, как тебе быть? Мне думается твоё высокое положение в его интересах.

– А я спрашивала и не раз, он же частенько меня навещает. Но на этот вопрос Лайрэм только руками разводит и сетует, что если бы он знал ответ, то не бродил бы веками как бард, а давно уж представлял из себя некоего грозного властелина всея мира сего. А то и не только сего.

– Это он как-то совсем размечтался. Куда ж такому паршивому божку миры-то коллекционировать?

Мне нравилась собственная язвительность. Я был готов рассмеяться, но Элдри лишь натянуто улыбнулась и спросила:

– А ты как? Что теперь для тебя важно в жизни?

Она смотрела мне в глаза и ждала ответ, который сходу я дать никак не мог. Ей удалось сформулировать свои слова очень каверзно. Вот если бы прозвучало нечто вроде: «Чем занимаешься?», я бы ещё попробовал рассказать о сути своего служения, а так…

Что теперь для меня важно?

Увы, я твёрдо мог ответить на этот вопрос, но знал, что Элдри не стоит слышать такое. Ведь я хотел не просто ощущать могущество потока смерти, а иметь полную власть над ним. Я хотел не служить, а самому отдавать приказы. Я хотел вырваться из тисков плена, чтобы саму стать палачом. И, как ни странно, силу огня этой жажды я мог сравнить только с несравненной глупостью. Подобная маниакальная тяга жила во мне только тогда, когда я бродягой странствовал в этом мире и как последний дегенерат зациклился на том, чтобы вырастить чужого ребёнка… Это было и огнём, и воздухом, и водой, и землёй. Тогда это было тем, что позволяло мне держаться на ногах. И, казалось бы, о чём я? Ведь совсем уж примитивно считать такое за смысл жизни столь великого существа как я, но оно действительно было им.

… Было им? Разве оно стало бессмысленным?

– Морьяр, ты чего молчишь?

– Для меня по-прежнему важна ты. Важна так же, как прежде, – понял я и затих, ошеломлённый своим осмыслением.

– Я тебя тоже люблю. Той же любовью.

Элдри мягко взяла меня за ладонь и поцеловала в щёку. Её тёплые губы и холодные руки заставили меня затаить дыхание. Не будь поцелуй столь коротким, я бы всё же сжал её пальчики, стараясь их отогреть, а там…

– Ты меня удивляешь, – постарался отшутиться я, чтобы сбросить наваждение, и немного отодвинулся от девушки. – Мне кажется вокруг тебя вьётся много куда как более достойных для любви кандидатур. Вон тот мужчина, с которым ты была, кстати. Он выглядит как самая настоящая мечта. Твой жених?

– Нет и не будет, – с холодным спокойствием произнесла она.

– Со стороны выглядело, что вам приятно общаться. В чём соль? Его титул не подходит?

– Подходит. Это же Йорснер, младший принц Ингшварда. Мы с ним действительно очень дружны и у нас много общих интересов. Сегодня он мне рассказывал о восстановлении Эрвиньи. Город уже не узнать. Стену завершили, а на главной площади возвели огромный монумент. Пристань тоже перестроили до порта… Судя по твоему лицу, тебе не интересно об этом слушать, да?

– Не в этом дело. Мне была дорога Эрвинья, которой уже нет. Описываемая тобой похожа на некий новый город, так что лучше расскажи чего-нибудь про себя. Что мешает браку? Этот… как его там? Йосер. Он идиот и не хочет делать предложение, что ли?

– Он регулярно делает мне предложение. Можно сказать, это превратилось в нашу маленькую дружескую традицию, – звонко рассмеялась Элдри и вдруг стала предельно серьёзной. – Это я не соглашаюсь. И не соглашусь. Нет, Морьяр, не смотри так. Я жду только одного человека. Тебя. Я жду, когда ты за мной вернёшься.

– Вернусь за тобой? – опешил я, и она грозно повысила голос.

– Ты мне обещал! Ты сказал, что если я достигну уровня, подходящего для междумирья, то ты возьмёшь меня с собой. И я тренируюсь. Каждый день. Каждую свободную минуту! Ну же, посмотри на меня. Посмотри мою ауру внимательнее.

– Я на неё сразу посмотрел. Ты всего в шаге от своего предела, но… выше головы тебе не прыгнуть.

– Тогда помоги мне, – она повернулась ко мне и зажала моё лицо в своих ладонях. – Ты же в магии умнее и способнее всех живущих, так помоги мне!

– Элдри…

Я взял её за ладони и опустил их, продолжая удерживать в своих руках. Сердце в моей груди при этом билось с бешеной скоростью. Последние фразы принесли мне жуткую боль. Я всего-то хотел увериться в том, что моя девочка счастлива, чтобы после спокойно заниматься своими делами, кажущимися мне более важными чем она. А она… а она оказывается… страдала.

– Элдри, я снова служу Тьме. И пока я только её слуга, мне не взять тебя с собой, даже если у тебя всё же получится невозможное. И неужели, неужели ты забыла? Когда я вернулся к твоей матери, мне пришлось убить её.

– Я помню, Морьяр. Но я не поступлю так же, как моя мама. В отличие от неё я буду тебя ждать, потому что ты придёшь. Я не дам тебе уйти от меня. Меня ты не оставишь и не бросишь как её. И ты меня никогда. Слышишь, никогда и ни за что не убьёшь!

Надо же сколько уверенности.

Я напрягся, готовясь не дать моей девочке вновь поцеловать меня, но она нисколько не намеревалась делать этого. Осталась сидеть так же, как сидела, и мне ничего не оставалось, как повторять про себя её слова и осознавать, сколько в них истины. Да, Элдри я бы не смог причинить вред, какой бы приказ передо мной ни стоял. И да, не мог я её оставить и бросить…

Треклятье, не мог я теперь от неё уйти! Я провёл без неё больше полувека по времени междумирья и ещё столько же прожить без неё вновь бы не смог.

Однако какое вместе с всеобъемлющей любовью во мне царило и не меньшее по силе отчаяние.

Мне то виделись прекрасные сцены возможного совместного будущего, то их жестоко прерывали видения смерти. Элдри была обычной смертной и не более. Сумей она даже самостоятельно достигнуть междумирья, хватило бы ей сил остаться такой, какая она сейчас? Нет. Я точно знал, что нет. Не хватило бы! Мои мысли хаотично метались в поисках возможного выхода и, наконец, я крепко-накрепко прижал девушку к себе, как если бы возле нас стоял кто-то, готовый отнять её у меня. Он, собственно, и стоял. Вездесущий рок незримо нависал над нами, давил и насмехался над моим бессовестным желанием властвовать не только над своей судьбой. Он ведал, как повергнуть в прах вознамерившегося бросить вызов основам мироздания, но тогда я видел не эту корчащуюся от смеха незримую и великую силу, а глаза Элдри. Я смотрел в них, утопая, а потому не сдержался и поцеловал девушку в губы. Сам.

Увы, оставаясь тем, кто есть, я мог лишь наблюдать за тем, как моя девочка медленно угасает в этом дрянном мирке. Нет, настало время идти вперёд! Достигнув желаемого, я получу шанс осуществить невозможное!

Жар поцелуя взрастил во мне новую тягу к достижению моих бессовестных намерений. Я по-прежнему боялся, но уже понимал, что не могу остаться бездеятельным ни на миг. Моя причина для этого исчезла. Глупо терпеть, если в жизни Элдри так и не возникло счастья. А ещё… ещё так захотелось осуществить немыслимое – стать больше, чем богом. Каково бы это было познать истинную силу и власть? Каково это пройти весь этот путь с моей девочкой от начала до конца? Насколько желанно!

– Ты сохранила мой плащ?

– Ох, ты опять о своих вещах. Вечно о них беспокоишься.

– Так сохранила?

– Конечно, ты же так любил его.

– А содержимое его карманов?

– Я провела бок о бок с тобой не один год и поэтому забрала из Рейграда все твои шмотки, уж не переживай, – рассмеялась она и предложила. – Могу вернуть их себе, если хочешь. Давай поднимемся в мои покои? Я храню их там.

– Если ты дашь согласие и координаты, то можно использовать телепортацию. Не хочу тратить время на собирание сотен любопытных глаз.

– Хорошо.

Мгновением позже я поймал импульс с координатами и осуществил наш перенос в округлую комнату с большими высокими окнами. Лепнина и фреска на потолке делали обстановку богатой. Мебель тоже выглядела по-королевски изящно. Носки моих сапог утонули в пушистом ковре, положенным на дорогой лакированный паркет. Однако ощущение, что я попал в комнату безумной ведьмы, от этих деталей не исчезло. Несколько стеллажей были заставлены различными банками, чашками и склянками с чудовищными на вид ингредиентами. В остальных шкафах кое-как умещались свитки и толстые фолианты. Место камина было переоборудовано, чтобы смог разместиться котёл, а на стенах вместо картин висели чучела голов различной нечисти.

– Вон туда садись, – указала Элдри на кресло. – Сейчас принесу.

Она скрылась в смежной комнате. Я же, переложив череп с сидения на стол (где сидел понурый медвежонок Катрин), послушно присел и принялся осматривать ближайшие ко мне предметы. Взгляд сразу наткнулся на недописанную мной книгу об упрощении классических усилителей. Я усмехнулся, взял её в руки и начал перелистывать. Страницы оказались уже затёрты. Видимо, Элдри часто её читала. А затем, интереса ради, я открыл тетрадь с конца. Было видно, что один лист оттуда вырван. И подумав, что тропа для кощунства уже протоптана, я вырвал ещё одну страницу. Затем повернулся к столу, макнул перо в чернильницу и воссоздал заклинание Владмара, да ещё и переиначил его под тьму. Эх, столько лет я ломал голову, стараясь его вспомнить, а тут… озарило!

– Вот. Принесла.

Я посмотрел на Элдри. Выглядела королева теперь совсем не по-королевски. За спиной у неё висел наплечный мешок, а в руках она держала комканый плащ и меч.

– Да что ж ты всегда неряха-то такая? – тут же возмутился я, резко вставая на ноги. После чего выхватил из чужих рук любимую вещицу и начал рассматривать на свет мятую ткань. – Не постирала, не погладила, не заштопала… Ты точно меня ждала?

– Зато меч в порядке. Я его на днях вообще на тренировку брала.

– Зачем тебе мечом махать? – Элдри неопределённо пожала плечами. – Ладно, это твои увлечения. Оставь меч себе.

– Да?

Гномий меч мне точно был уже не нужен. У меня давно имелся иной клинок – и намного лучше того, с которым я изначально прибыл в этот мир. Жизнь в Стае научила меня правильно выбирать оружие. Но вот плащ… Сколько дорог я в нём исходил!

«А сколько из них пронёс его в заплечном мешке!», – поправило меня собственное ехидство.

Я усмехнулся прозвучавшему в моей голове комментарию и ощутил любопытство. Мне вдруг стало интересно, смогут ли мой плащ починить в междумирье? Сапоги, увы, пришлось выкинуть, но портных-то я ещё не пытал. Может задать им новую сверхсложную задачку?

– Да, забирай себе меч. Мне плаща хватит.

Нащупав в кармане головоломку Ужаса Глубин и шкатулку с зародышами големов‑миростроения, я переложил их в свою маленькую поясную сумку. Затем аккуратно сложил плащ и прижал к себе. Он и правда был мне дорог. Казался даже второй кожей.

– А это тебе нужно?

Девушка сняла с плеч дорожный рюкзак, раскрыла горловину и вытащила на свет мои черновики, несколько деревянных фигурок, нож, и прочие мелочи, которыми я некогда успел обзавестись.

– Нет.

– Тогда и это не надо? – последней на свет появилась шкатулка.

– Это, – сглотнул я слюну. – Это заберу.

– Тут магический замок, – сказала Элдри, передавая мне мои драгоценности. – Я в том году всё же сообразила, как его открыть, и очень удивилась. Зачем ты хранишь такой хлам, да ещё с такой защитой?

– Это не хлам, – жёстче чем следовало буркнул я и принялся проверять, не пропало ли чего.

Нет. Вроде всё лежало на месте. И пряжка Эветты, и карманные часы, и ржавый гвоздь, и девичий пояс, и каменный палец, и зеркальце, и нож, и засушенное ухо, завёрнутое в флаг Стаи, и вышивка, и наконечник стрелы, и латунное кольцо. Да. Всё на месте.

… Эх, если бы только, пока я перебирал все предметы, в моей голове не проносились яркие воспоминания, связанные с прежними владельцами этого добра!

– Знаешь, Морьяр, ты действительно странный.

– Я же на то и Странник, – через силу развёл я руками. – И как любил говаривать наш Холща – полнейший барахольщик и скотина.

– Ты не скотина, – абсолютно серьёзно ответила Элдри. – Ты человек. Ты тогда в Рейграде больше четырёх сотен людей спас, удержав заклинание воздуха. Я же потом ходила осматривать место смерти Архимага и видела звезду. Ты специально воздействие усилил, а, значит, стоял истуканом в неудобной позе ради них всех. Собой рисковал. Потому там бой и случился, что ты никуда не успел уйти. Скотина, Морьяр, так бы не поступила.

– Хм. Да, было дело.

– Тебе за это дело орден дали.

То ли рюкзак был бездонным, то ли вёл в некое подпространство, но оттуда в мои руки действительно попала серебряная многолучевая звезда с красивым бантом и надписью: «Во имя сохранения жизни и мира». На обратной стороне её обнаружились дата и имя: «Морьяру Лекруа. Страннику».

– Давай закреплю.

Не обращая внимания на мои скромные порывы отказаться, Элдри настойчиво отодвинула полу моего нынешнего плаща и закрепила орден на рубашке. Затем, подумав, отвязала лазурную ленточку. Цвет её действительно никак не подходил моему одеянию мага Тьмы, но не из-за этого я ощущал себя так, словно земля ушла у меня из-под ног.

Треклятье! Орден? Мне? Во имя сохранения жизни и мира?!

– Нет, Элдри, я не могу носить такое. Я же убийца.

– А я говорю, что можешь и станешь. Иначе навеки обижусь.

Она улыбнулась мне и поцеловала. И скажу честно, принять этот поцелуй было уже легко. И можете порицать меня сколько угодно! Я сам понимаю, что безумство любить девочку, которую считаешь своей дочерью, но мои чувства и разум пришли к решению поддаться соблазну. Элдри была нужна мне, и это было взаимно. Оставить её где-то там ещё на полсотни лет, а тем более навсегда, я не мог. Она была права. Никак не мог. И откладывая в сторону плащ да начиная с лаской снимать с девушки одежду, я думал только о том, справлюсь ли с тем, что задумал.

Сумею ли я остаться с любимой мной женщиной навсегда?

Глава 3

Стоять перед хранилищем Джух-аджха бездеятельно было нельзя. Хранитель мира основательно постарался, чтобы с поверхности никто из людей, а тем паче гномов, не добрался до него. Во-первых, углубил местоположение. Во-вторых, атмосфера вокруг теперь совсем не подходила для жизни: слишком холодно и слишком много ядовитых испарений. Из-за отравленного воздуха стены и пол мёртвой пещеры покрывал грязной плёнкой серо-жёлтый налёт. Ступать по нему мне было противно, в результате чего я просто-напросто зашагал над землёй. Однако моя скорость всё равно оказалась недостаточной. Стоило мне приблизиться к запаянным дверям, как недалеко от меня возник Арнео. И лицо его было перекошено от ярости.

– А ну стой! Чего это ты здесь забыл? – требовательно выкрикнул он, и я даже сперва растерялся.

– Ничего, просто прогуливаюсь. Надоело как-то стоять на месте.

– Так иди поищи другие тупики, их в любом другом мире предостаточно.

Наш разговор попахивал идиотизмом, поэтому я замер и, глубоко вздохнув, постарался прийти в себя. После чего сделал вывод, что мне стоит успокоить рассвирепевшего бога.

– Арнео, ты не беспокойся. Я здесь не от имени Тьмы, поэтому можешь не переживать. Твой мир и ты в безопасности.

– Для моего спокойствия здесь слишком много тебя.

Хранитель мира не шутил. Он выглядел предельно серьёзным. Все черты его лица были напряжены, он явно готовился отразить некое нападение.

– С чего ты так на меня злишься?

– У меня предчувствие и логика сработали, – вдруг совсем несерьёзно хмыкнул Арнео. – Сам рассуди, ты плюс хранилище Джух-аджха не может не равняться огромным неприятностям. А я бог скромный и стеснительный, не хочу потом перед вселенными извиняться за все последствия.

– Ну, так и не извиняйся раз не хочется, – задумчиво предложил я ему и… прошёл через плотный металл.

Мне было приятно представлять, как оторопел Арнео, и как он суетно ощупывает двери. Наверняка глупо моргал своими длиннющими ресницами, грязно матерился, а то и пинал створки носками алых сапог из кожи саламандры. Но нет, за мной ему было не пройти без ключа. Я же пошёл уже известным мне маршрутом, создав столько фонариков, что во всех подробностях разглядел стены. Мне стали видны многочисленные узкие трещины-входы в тоннели, где обитали пауки‑охранники. Эти твари беспрерывно скрежетали жвалами, скрипуче перебирали лапками по камню, но я, хоть и угрюмо косился на них, а уверенно шёл вперёд.

Зал, где некогда находился Коготь, так и не вернулся в первоначальное состояние, но яйца выглядели по-прежнему опасными. Однако уничтожать их я не стал, боясь нарваться на какую-нибудь невнятную ловушку. Мне показалось предпочтительнее создать вокруг себя плотную морозную защиту и с такой маскировкой подойти к пьедесталу. Однажды-то получилось. Вот только или Арнео как-то лучше это заклинание накладывать умел или пространство изменилось, но мои чары толка принесли мало. Пока я выкладывал в углубления зародыши големов, вокруг меня всё равно запрыгали вылупившиеся твари. Многолапые, крылатые и похожие на маленьких приплюснутых креветок они не показались мне особо страшными существами, покуда не начали прогрызать в моей защите дыры. Подобные способности впечатляли. И всё же у меня имелось достаточно сил, чтобы уплотнить контур и продолжить своё занятие.

Руки сжали многогранник. Пальцы у меня подрагивали. Я не был особо уверен в правильности дальнейших действий, а тем более в их результате, но к другому выводу за годы размышлений прийти не удалось. Тем более, с проходом через дверь-то сработало. Хватит трястись. Чего бояться?

«Чего бояться?» – мысленно поддел я сам себя ещё раз.

Ну да, пожалуй, было чего. Я собирался полностью изменить своё физическое и энергетическое тело. Я намеревался совершить обращение и навсегда расстаться со своей сущностью человека. Что поделать, такова плата. Я ведь не зря говорил Элдри, что невозможно выйти за свои пределы. И да, пусть я был одарён, но пока я оставался тем, кто есть, большего мне было не достигнуть.

А я хотел недостижимого могущества. Я хотел стать равным своим Хозяевам.

«Что же, – прошептал внутренний голос, – по крайней мере я избегу общепринятой судьбы служителя Тьмы. Я не стану каким-то призраком или личем. Нет, мой путь всегда был особенным. Особенным он и останется».

Выбор был сделан, но совершить самый последний шаг всегда сложно. Поэтому я постарался подумать о том, что смогу сделать для Элдри. И мечтая о наших совместных с ней путешествиях в междумирье, я с куда как более спокойной душой наконец-то использовал многогранник. Куб с лёгкостью встал на положенное ему место, и я начал поворачивать до этого недвижимые грани.

Могу сказать, что действия были правильными. Иначе моё тело развоплотило бы как‑нибудь иначе, уж наверняка. А так, весь хлам, что был на мне, упал на пол, а я перестал существовать на материальном плане. Ощущения при этом оказались странными и вместе с тем нет. Их как будто не существовало. И всё же я не стал привыкать к новому состоянию. Вопреки настойчивому желанию я даже не растёкся по всему пространству, становясь его неотъемлемой частью и сливаясь с ним, а, напротив, «уплотнил» своё сознание. Затем я медленно переместил его внутрь куба, оставшегося лежать на положенном ему месте. «Креветки» с жужжанием тут же устремились прочь в разные стороны, а плиты пола плавно поднялись и сложились вокруг меня в сферу. Внутри перламутровых шариков задёргались зародыши. От них принялись расти отростки, словно это прорастали семена. Но их было много и вскоре они удлинились так, что стали походить на многочисленные пуповины. Эти пульсирующие красные нити пронзали монолит камня и, скорее всего, проходили через панели, которые Арнео в своё время называл дверьми. Я мог только предполагать, так как не имел право сместить своё восприятие и увидеть всё воочию. Потеря концентрации могла стоить мне моего «я», да и не было мне любопытно, что вокруг происходит. Я уже изменился. Я стал чем-то похожим на процессор компьютера. Вокруг меня была информация, и я должен был решить, какую запустить команду. Выбор действия ‑ вот первоочерёдная задача.

Так, что же дальше?

«Я ваш новый носитель. Я пришёл забрать вас в себя», – наконец увидел я наиболее приемлемый вариант, и алые нити острыми иглами принялись воссоздавать в пространстве моё новое тело.

***

«Что за чудовище», – горько подумал я, оглядывая свою новую руку, никак не влезавшую в рукав рубашки. Всю её покрывали червеобразные отростки и ещё пара «креветок». Насекомые перестали вести себя агрессивно по отношению ко мне. Скорее они теперь ластились, как домашнее животное, искренне соскучившееся по хозяину.

– Нет-нет, ребята. Никакое зверьё я у себя держать не привык, отвяньте, – озвучил я, прежде чем стряхнул с себя очередную прилипчивую «креветку». Насекомые обиженно зажужжали, но понятливо отлетели и отползли подальше.

Я же отбросил бесполезную рубашку в кучу прочей одежды и попробовал пройтись по комнате. Это у меня получилось легко, так как я обладал гуманоидным телом. По сути, мой облик остался таким как был, наощупь даже черты лица не изменились, но… эти наросты, они облепили каждый уголок кожи!

М-да. Такого эффекта «о, красавчик» я не ожидал. Нет, я понимал, что некоторые присущие мне физиологические особенности навсегда останутся в прошлом, но всё же не верил в такие яркие внешние последствия.

Вынужденно я провёл диагностику, которую откровенно боялся делать (а кто бы не испугался, увидев всего себя в червеобразной шерсти?!). И не знаю, зря меня сковывал страх или нет, но выходило, что физически не так уж сильно я стал отличаться от обычного человека… для магического восприятия. Вот энергетически да. На свои энергоцентры мне было страшно смотреть. Хотелось позорно шептать, как полнейшему идиоту: «Ох ты, Господи, это что я? Я это, да? Точно?». Аура, однако, осталась прежней. Пока ещё во мне не было всей той энергии, что могла быть, и поэтому она почти не изменилась.

– Так, успокойся, – потребовал я сам от себя и, скрепя сердце, создал волшебное зеркало.

Отражение мне откровенно не понравилось. Нет, можно было бы равнодушно пожать плечами и сказать, что это дескать дело вкуса и привычки, но… Я любил свои привычки. Вообще обожал! Поэтому-то с два часа кряду пробовал разные варианты выправления внешнего вида. Однако иллюзию было хорошо видно, а все магические попытки уничтожить наросты приводили к их новому, причём усиленному росту.

«Влип», – осознал я, представляя перекошенное от ужаса лицо Элдри.

Не зная, что мне теперь делать я, бессовестно могущественное создание, сел на пол и ухватил руками вмиг разболевшуюся голову. Вот на ровном месте проблемищу схлопотал! И ведь, наверняка, она решается проще некуда.

Едва не всхлипывая от обиды и мысленно коря себя (право, любой нормальный маг счёл бы бредом страдать перед лицом открывшихся мне возможностей из-за красоты, причём красоты по человеческим меркам), я уставился на копошащихся вокруг меня тварей. Вот они нисколечко не страдали из-за своего паршивого внешнего вида! И это так раздражило меня, что я принялся их отстреливать.

Бедные «креветки» не сопротивлялись. Они, конечно, засуетились, но напасть на меня отчего-то не посмели. Лишь разбежались и разлетелись по углам. На плиточном полу остались теперь только обгорелые трупики и ещё одна шевелящаяся особь. Подумав, я не стал добивать её магией. Мне захотелось большей жестокости, так что я поднялся на ноги и подошёл ближе к «креветке», чтобы то ли оторвать ей лапки, то ли раздавить.

Несчастное насекомое лежало и пыталось избежать моего гнева. Крошечные фасеточные глаза с испугом смотрели на моё злое лицо. Носик-хоботок, дрожа, то вытягивался, то втягивался внутрь…

Я присел и присмотрелся.

Хоботок втягивался внутрь тела и вытягивался из него. Втягивался и вытягивался.

Отойдя от «креветки» на пару шагов, я кинул взгляд на волшебное зеркало.

Втягивался и вытягивался.

Слова помогли мне собраться с мыслями и силами. В принципе, таковые мышцы у меня имелись. Просто я ещё не умел пользоваться ими.

– А если что-то не умеешь, то надо что? – осведомился я сам у себя и, с ухмылкой глядя на валяющуюся на полу одежду, ответил. – Конечно же пробовать!

***

Оказывается, Арнео никуда не ушёл. Он терпеливо ожидал моего появления – сидел с крайне мрачным видом на валуне, и первым делом воззрился на меня, стараясь выявить какие-либо нюансы, по которым он смог бы понять произошедшее внутри хранилища. И он действительно сумел. Конечно, я и сам с трудом различал физические отличия своего нынешнего состояния от прежнего, а свой собственный организм-то я знал прекрасно! Другое вот дело энергетические. Бог нахмурил брови, разглядывая изменения моих энергоцентров. Он обладал достаточно редкой способностью видеть не только ауру, но и их.

– Тебе больше не нужно его прятать, – сказал я ему и, наверное, больше из желания действовать напоказ, чем по необходимости, сжал хранилище до мельчайшей горошины, прежде чем швырнул её богу.

Тот не стал даже пытаться ловить.

– Ты решил поиграть с очень и очень опасными силами, мой мальчик, – сухо предупредил он меня. – Я не знаю да и знать не хочу, что у тебя там вышло и как, но Джух‑аджха мы не просто так уничтожали. Они собирали энергию, действуя вопреки природе бытия, и преображали пространство немыслимыми путями. Даже первозданный Хаос понятнее их возможностей и стремлений.

Неприятный холодок пробежал по моей спине.

Вот не любил я, когда Арнео ведёт себя так серьёзно!

Неприятный холодок пробежал по моей спине.

Понять возможности и стремления, называющего себя Пророком, наверное, было не менее сложно, чем понять намерения Джух-аджха. Во всяком случае, я не отыскал смысла ни в его, ни в их поступках.

С Пророком мы создавали мир вместе, но… этот чудак словно ставил земную твердь из своей собственной плоти, а я разукрашивал её выпитой из него кровью. Всё создаваемое нами мироздание держалось на одном – безграничном самопожертвовании. Я видел, как чахнет и теряет силы самый странный бог во вселенных.

Он творил нематериальный мир и связывал себя с ним нематериальным чудовищным обязательством. В конце концов ему суждено было раствориться в своём творении, как куску сахара в воде. От него осталась бы только сладость, привкус и ничего более.

Хм. Для тех, кто привык не к образным, а к техническим сравнениям, могу переиначить. По итогу он стал бы похож на некую важную программу, хранящую в себе память обо всех объектах системы, и не дающую никакому «вирусу» до этой системы добраться.

Для моего эгоизма принять подобное было невозможно. Нет, моё «Я» могло решиться на некоторые жертвы ради тех, к кому я испытывал симпатию, но… стереть свою личность? Стать неким «местом для жительства»? Неким выверенным автоматом?

Да ещё по собственной воле?!

Однако я благоразумно молчал, считая неправым лишать себя возможности увидеть конечный результат столь странного деяния. Ведь цели её я не видел. Дать жизнь миллиардам вымышленных тварей? Да их и настоящих-то как мусора во всех вселенных полным-полно!

– Нет, – вдруг услышал я.

Мы не разговаривали, а потому это слово, произнесённое категоричным тоном, заставило меня удивиться. На всякий случай я даже проверил корректируемую мной часть пространства и, более чем удовлетворяясь ходом собственной работы, переключил внимание на своё тело, обитающее на Грани. Созданный Пророком помощник и раб того места тоже не вытворял ничего предосудительного. Поэтому оставалось только спрашивать.

– Что нет-то?

– Я хочу жить. Я не могу закончить.

Ого! Какого тогда мы тут столько впахивали?!

И всё же его желание показалось мне более понятным нежели то, чем мы занимались ранее, поэтому осудить бога за переменившийся настрой я не смог. В конце концов, люди изо дня в день занимаются всякой ерундой и в жизни нет правильных или неправильных действий. Есть только произошедшие события и их итог. Люди ли, боги или ещё кто – все мы пылинки, которые играют в жизнь.

– Быть настоящим очень неплохой выбор. Давай тогда объясню твою предыдущую ошибку в создании облика.

Я давно сделал вывод, что мне крайне не нравится, когда Пророк смотрит на меня так невыразительно. Но он смотрел именно так.

– Я должен создать Фантазию.

– Погоди. Пару секунд назад ты же сказал, что хочешь жить. Так?

– Хочу.

– И как ты совместишь своё «должен» и «хочу»? Не то, чтобы я говорил, что это невозможно, но, позволь напомнить, – ехидно произнёс я, – если ты будешь в том же сознании, что сейчас, то в твоей Фантазии ни одного живого существа кроме меня не окажется. И поверь, надолго быть единственным обитателем меня не хватит. Я предпочитаю Реальность.

Пророк начал нервничать. Лицо его по-прежнему оставалось беспристрастной маской, но то, как он начал ходить взад-вперёд, позволило мне сделать такой вывод. Движения бога при этом выглядели настолько деревянными, что он снова стал напоминать мне некий механизм.

– Я должен создать Фантазию. И в этом я себе помогу, – наконец сообщил беловолосый бог с бирюзовыми глазами.

– Весь во внимании, – понуждал я его озвучивать мысли вслух.

У этого существа имелась непонятная для меня особенность открывать рот только по мере необходимости. Пророк говорил крайне мало, но думал явно очень много. И понять сделанные им выводы без информации о проделанных до этого размышлений было порой невозможно.

– Мне нужно хорошее напоминание о моих обязательствах. Тогда, если я даже приму воплощение сродни нынешнему, то справлюсь с соблазном уйти в Реальность.

– И это будет…

– Последним в этом мире мы создадим моё воспоминание о погибшей Фантазии. Я населю мои небесные острова теми, кто сумеет причинить мне боль и кто снова столкнёт меня в бездну.

«Мазохист», – мгновенно заключил я.

– Мне не так уж интересно, что убивает в тебе интерес к жизни, но я хочу уяснить для себя проект в большем объёме. Или ты не заинтересован в моей помощи в нём?

– Напротив, – бирюзовые глаза заволокла некая мечтательная дымка. – Эта память станет прекраснее всего сущего.

Глава 4

– Что ты так глядишь на меня с укоризной? – с улыбкой осведомился я у своей помощницы. Вид у неё был самым подходящим для фурии.

– Ты опоздал на шесть дней. Я ждала тебя здесь шесть грёбаных дней!

– Милая, ты бы могла и восвояси отправиться.

– Я тебе не «милая»! – погрозила она пальцем у меня перед носом.

Ой, а то я не знал? Просто её столь взбесило такое обращение, однажды случайно сорвавшееся у меня с губ, вот я и начал его использовать. Часто.

– Ты готова?

– А то нет. Ты сам-то готов? – она буравила меня своими зелёными глазищами, но не смогла остановиться на одном лишь взгляде. Женщина не сдержалась и прокричала. – Сволочь! Надо замкнуть цепь в срок, а ты по междумирью разгуливаешь! Неужели нельзя было разрушить последний нужный мир, а только потом взять и исчезнуть?!

– Я же предупредил, что вернусь.

– Время не бесконечная штука.

– Знаю, но мне казалось, что я задержался всего на часик-другой, – не стал на этот раз спорить я и поинтересовался. – Какой из этих миров тебе нравится больше? Они оба подходят для заключительного аккорда.

– Этот.

– Значит идём к тому.

Она закатила глаза. Наверное, действительно стоило собрать силу с мира, где бог попроще, но… нас было аж двое. А мне ещё и хотелось поэкспериментировать.

Мы вошли в ближнее пространство и подали сигнал. К сожалению, нападать напрямую мешал протокол. Сначала следовало предъявить ультиматум. И хранитель мира не стал щекотать нам нервы, а явился быстро, пусть и в сопровождении соседа. Оба они были эльфами: высокими, черноволосыми, зеленоглазыми, статными… И от обоих них потоком жизни разило, как от неискоренимого на запах шрай-ханского одеколона. Да и непримиримости явно хватило бы на целый взвод светлых богов.

– Я Йунниэль Воздушный спрашиваю, кто вы, решившие посягнуть на мои владения?

Обычный ответ был прост: «Мы служители Тьмы» и дальше бла-бла-бла, но мне уже не хотелось быть обезличенным, одним из многих.

– Меня зовут Странник, – я тут же словил на себе пристальный взгляд помощницы, но всё равно беспристрастно протянул свиток, – и я служитель Тьмы. Примите её щедрую длань над собою или умрите.

– Вы опоздали, – презрительно скривил рот эльф. – Я заметил ваши перемещения, и уже заключил пакт со Светом. Уходите ни с чем.

Вот это было крайне плохо. Несмотря на кардинальную разницу двух сверхдержав, между собой мы воевали по-тихому. То есть, можно было разрушить этот мир, но Свет тогда получил бы право забрать себе любой из наших нынешних. Любой. Так что прецеденты на нападение на таких вот совсем не нейтральных богов происходили в исключительно редких случаях и требовали обязательного предварительного одобрения Хозяевами.

Из-за этого я внутренне замер и даже услышал воображаемый едкий голос своей помощницы. Ведь цепь-то следовало замкнуть. Образно говоря, каждый разрушенный мир являлся своеобразным кровавым узлом, как в Треугольнике Отсечения. Я подготавливал для Тьмы основу для мега масштабного заклинания и… кажется напортачил на ровном месте! Строить новый узор было поздно.

… Треклятье, меня всё-таки обратят в какую-нибудь сверхпослушную гадость! И это тогда, когда я так близок к редкому могуществу.

– Пошли, – тихо шепнула женщина.

Я тут же вышел из своего ступора. Оказывается, мне довелось застыть с плотно сжатыми в узкую черту губами и теперь они даже болели от перенапряжения мышц.

– Нет. Никуда я не уйду.

– Уже действительно поздно, – попыталась облагоразумить она меня. – Пошли.

Беспокойство женщины было яснее некуда. За мой провал непременно досталось бы и ей, но она прекрасно понимала, что лучше не замкнуть цепь, чем отвечать за нарушение пакта со Светом.

Нет, имелся ещё один рациональный выход, конечно.

При проявлении упрямства в желании завоевать именно тот или иной мир чаще всего начиналось обсуждение традиционного завоевания. Чтобы не лишать себя возможности отвоевать понравившуюся территорию, представители Света и Тьмы договаривались о времени и в назначенный час наполняли мир своими тварями. Происходила битва стенка на стенку. Никакого участия в ней хранитель мира и маги выше определённого уровня права принимать не имели. И это, конечно, был выход из нынешнего положения, но выход затянувшийся. Я, как и моя помощница, прекрасно видел, что толку от этого только собственное удовлетворение. Цепь не замкнулась бы. Время, время бы стало упущено!

– Да пошли уже!

Она положила руку мне на плечо, чтобы наконец-то увести меня куда подальше от презрительных взглядов эльфов, но я резко скинул с себя её ладонь.

– Я же просил тебя никогда не прикасаться ко мне!

Затем я отшвырнул в сторону ненужный свиток, тут же вспыхнувший ледяным пламенем, и, сделав пару шагов по направлению к хранителю мира, проговорил:

– Тогда я буду действовать сам по себе. Я вызываю тебя на поединок за твой мир, бог!

Тонкая бровь эльфа приподнялась сама собой. Раз я желал действовать как лицо частное, то об использовании мощи Тьмы речи быть не могло. В моём распоряжении остались бы только собственные силы. И, напротив, сам Йун… Йунулен… Йунне… Тьфу! Кто-то там имел бы полное право для защиты своей собственности призвать поток жизни. Со своим вызовом, я выглядел для него как шавка, лающая на слона.

– Бессмысленная жестокость, – приятным звонким голосом заметил хранитель мира, – но я не откажусь. Уничтожение любого слуги Тьмы является благим деянием… Нужно ли вам время подготовиться, мой соперник?

– Нет. Плащ сменю и готов буду.

– Я непременно воспою сею глупую храбрость в своих балладах, назвавший себя Странником.

Хмыкнув, ибо судьба меня с ещё одним богом-песенником столкнула, я подошёл к моей помощнице. Она чего-то там хотела прошипеть, но я так свирепо скривился, что никаких слов так и не прозвучало. В конце концов моя смерть открывала ей свободу от моего присутствия в её жизни. Так что я спокойно снял с плеча сумку, в которой нынче лежал мой старый плащ, и сунул её в руки женщины, чтобы удобнее стало переодеваться. Затем скинул с себя нынешнюю накидку.

– А это ещё что? – не смогла сдержать слов адептка Тьмы, пристально глядя на мою грудь.

Вот треклятье! При Элдри мне было неудобно снимать орден, а потом я направился к хранилищу големов, а потом… короче, я совершенно забыл про него!

– Сама не видишь? – буркнул я. – Это медаль.

– Во имя сохранения жизни и мира?!

– Я разносторонняя личность.

Она не ответила, но мне и не хотелось ничего в ответ слышать. Я уже застегнул пряжку грязного, пыльного, ужасно мятого плаща, который если и можно было назвать волшебным, то только символически, да вытащил из ножен меч. Это был хороший клинок. Случись на то нужда, им было бы удобно наносить и отбивать удары. Я, помня укор Владмара, не забывал регулярно тренироваться с ним. Но, честно говоря, ни одного боя, как полагается, так ни разу и не провёл. Этот меч заменял мне посох, являясь проводником энергии, и всего-то. Но что поделать? Такова судьба всех сильных магов. Оружие обычных смертных нам абсолютно не нужно.

Эльф роскошную зелёную хламиду, словно сотканную из листьев, напротив, с себя снял и отдал товарищу. В руках его образовался деревянный витой посох, оканчивающийся изысканным серебряным навершием. По эльфийским меркам бог явно был немолод. Но, собственно, хранители миров и не умели стареть, чтобы по лицу пытаться угадать возраст. Я просто отметил, что татуировки на его коже можно было бы назвать древними, и приготовился к поединку, приняв в одну из классических поз.

А затем начался бой, если можно назвать боем такое свинство. Пока я стоял, ничего не делая, эльф соорудил вокруг себя изумрудный щит и, удивляясь моей инфантильности, выпустил из ладони энергетическую стрелу. Я ловко отбил её магическим мечом, сразу невероятно нагревшимся, и, подступив на два шага ближе, швырнул в противника скомканный лист – использовал заклинание Владмара Тридаивера, величайшего короля Смерти. Неудивительно, что последующая атака хранителя мира застопорилась на корню. Графическое изображение усилило чары, в которые я и так вложил все силы. Оставил себе только необходимые на разбивание чужой защиты. Эльф, не веря, округлил глаза, но я уже взломал его сферу. А там взмах меча и бог, в чьём распоряжении имелась вся мощь Света, упал с отделённой от шеи головой.

Ну, и кто тут у нас герой?

– Тебе тоже поединок нужен? – вскользь поинтересовался я у второго эльфа.

Тот отрицательно помотал целёхонькой головой и, пристально рассматрев каждую чёрточку моего лица и одежды, понятливо ушёл по-английски.

– Как это ты его? – образовалась возле меня моя помощница. – Как ты это сделал? Почему он не смог применить магию?

– Это было невозможное деяние. А научиться невозможному тебе, милая, не грозит. Никогда.

Она не стала настаивать. Ей виделось, что её последующие слова станут достойным ответом.

– Ну, можешь тогда идти собирать энергию… один, – на женском лице возникла ехидная улыбка. – Ты завоевал этот мир по собственной воле, и я не могу вмешиваться в процесс. Сам знаешь.

В её словах была истина. На мир имел право я, а не Тьма. Поэтому, что делать с его энергией было решать только мне. И для качественного формирования сырого потока смерти это являлось досадным изъяном, но… для меня лично – счастливым обстоятельством. Теперь я мог проверить на работоспособность то, что со мной произошло в хранилище Джух-Аджха.

– Да, теперь это мой мир. Поэтому не хочу я что-то никаким потоком заниматься.

– Неужели позволишь энергии просто-напросто распылиться? – искренне удивилась женщина.

– Нет.

– Хм. А что тогда? Или ты вдруг решил стать его хранителем полноценно?

– Ни то и ни другое. Кстати, можешь быть свободна. Нашу общую задачу мы завершили.

– Я должна увидеть всё до конца. Никогда не знаешь, чего от тебя ждать, – резонно заметила она.

– Ладно. Смотри, если хочешь.

Я, оставив свою спутницу в междумирье, переместился на поверхность теперь уже своего мира. Необычайное ощущение осознавать, что у тебя в собственности целый мир. Я аж тихонько усмехнулся над сим казусом в своей жизни, однако вовсе не собирался превращать его в целую историю. Эта твердь была мне безразлична, хотя, стоило признать, создана она была прекрасно. Нити миротворения сплетались тщательно и устойчиво, сердечник переполняла энергия, а потому лишь более быстрый бег облаков мог подсказать обывателям, что скоро от их прежнего бытия не останется даже былинки.

Как и положено эльфийскому миру повсюду были живописные места. Прекрасные города сливались с природой. Деревья покачивали могучими кронами. Стройные высокие водопады струились с серо-серебристых скал. Я как раз оказался подле одного такого, и моё появление нарушило покой безмятежно сидящей пары эльфов. Влюблённые касались кончиками пальцев друг друга и что-то шептали в тон журчанию воды. Над ними тонким голоском пела неприметная пичужка.

– Скоро здесь всё рухнет, – сказал я.

Меня не поняли. Мужчина резво поднялся, говоря что-то на непонятном мне языке, затем поморщился и, выхватив клинок, напал. Я даже обрадовался, давно не приходилось на мечах биться. Собственно, потому мне и захотелось провести сражение до конца. И замечу, мой противник бился хорошо. Он оказался сильным и ловким воином, его удары были стремительны. Но я, к своему удивлению, был гораздо лучше его. Мне даже не пришлось применять магию для повышения собственных шансов на победу. Эльф потерял кисть руки, а затем я, сбив его с ног, поставил ему на грудь свою ногу. Эльфийка испуганно стояла, прикрывая пальцами рот, но не в моих намерениях было убивать кого-либо здесь и сейчас.

– Я вас спасать пришёл, идиоты. Я же теперь ваш бог, – пусть они не понимали меня, но мне нравилось говорить. – Вот. У меня даже орден есть.

При этих словах я ткнул пальцем в блестящую именную железку на своей рубахе, а затем отступил назад, давая эльфийке возможность подбежать к любимому. После чего рискнул начать вытягивать из мира его силу.

Было страшно, и этот страх я, наверное, никогда не забуду. Недаром же мне доводилось только управлять сырым потоком смерти или же черпать из него преобразованного. Купаться в подобном истоке, целиком пропуская через себя, кому-то выше уровня «боги богов» никак не стоило, а я вот… рискнул, доверяясь своему осмыслению способностей древней расы. И, наверное, со стороны в тот момент выглядел я ужасно. Это было видно по отражению в широко распахнутых глазах эльфийки.

Внутри сразу всё зажгло, словно кто‑то пролил на мои внутренности кислоту, но облегчение тоже пришло быстро. Вживлённый в меня голем-миростроения ощутимо задвигался, впитывая энергию, и самостоятельно начал её преобразование в нечто, для чего я не имел никакого названия. Всё моё тело покрыли длинные червеобразные наросты – кладовые, но усилием воли я снова убрал их вовнутрь под кожу и заштриховал точечной иллюзией.

Теперь я нисколько не пожалел бы об изменении человеческого тела, даже не умей я скрывать свой изъян. О, сколько всего я зато мог теперь!

Как раскалённый нож проникает в масло, так же легко на поверхности мира открылось несколько врат, ведущих на ближайший Диск Смертных. Благодаря моей щедрости наиболее умные, смелые и везучие получили шанс на спасение. Я ощутил себя всемогущим, но, войдя в раж, принялся не спасать, а начал «поедать» энергию мира огромными кусками. Всё видимое стало рушиться невероятно быстро. Влюблённые эльфы скрылись в портале в последний момент. Ещё секунда, и они провалились бы под сотрясаемую, бьющими из неё огненными гейзерами, землю. Стихии рвали материю на части и обращали в пыль, а я стоял в эпицентре всего этого и самому себе казался бессмертным. Я впитывал в себя силу и вопреки основам основ не выпускал её из себя. Она накапливалась во мне, послушная, готовая подчиняться. От блаженства я даже прикрыл глаза и впервые услышал… её.

«Ты интересен мне. Я хочу узнать тебя лучше», – зашептал тонкий голосок, похожий на голос Эветты.

Я искренне удивился, но мгновенно понял, что на самом деле никто со мной не разговаривает. Во всяком случае, привычным для меня образом. Это всё моё восприятие, человеческому мозгу легче интерпретировать некие явления именно через звук или видения. А я, пусть обрёл невероятную силу, по-прежнему оставался телом и разумом одним из людей.

– Я… Я Странник. А что ты есть?

«Я не существую, и я всё вокруг тебя. Ты хочешь познать меня? Тебе будет со мной хорошо».

– Давай сначала попробуем просто подружиться?

«Люби меня, и я буду любить тебя. Не пытайся властвовать надо мной, а проси. Проси, и я буду рядом».

Удивительным образом, столь странные признания никоем образом не заставили меня ощутить некую агрессию. Я, напротив, расслабился и улыбнулся. А затем, так как от мира уже мало чего осталось, вернулся в междумирье… Ого! Оказывается, это пространство могло быть иным. Его ветер, которого не должно было существовать, потрепал мои волосы и нежно потёрся о щёку. Серебристые тропинки изрезали пространство. Они совсем не походили на энергетические узловые точки дорог, казались лёгкими и манили своей непринуждённостью.

«Куда ты хочешь идти? Я покажу тебе любой путь. Ты уйдёшь и придёшь ко мне, о мой Странник».

– Что ты сделал? Как?! – ошарашенно завопила зеленоглазая женщина. – И что с твоей аурой?!

Я обернулся и посмотрел на мир. Он был слаб. Многие жители успели покинуть родные края, но разрушений и смертей для замыкания цепи оказалось всё равно более чем достаточно. Болезненная энергетика образовала подобие чёрной дыры. Мне довелось справиться во всём, что я хотел. Разве что ещё немного. Лёгким усилием я придал остаткам энергии форму потока и направил его во Тьму. Вот теперь всё. Кровавая печать окончательно сформировалась.

Я получил своё. А мои Хозяева – своё.

– Ты меня слышишь?!

– Если ты так будешь орать, – почесал я в ухе, – то я оглохну и не услышу уже никого и никогда. И ты что, не знаешь кто я? Я самый талантливый, способный, умный и красивый маг из всех, что ты встречала. И, наверное, я бы мог стать ещё талантливее, способнее, умнее и красивее, но разве не очевидно, что лучше уже некуда?

Глава 5

По-своему, мне было крайне неприятно и тревожно связываться с Хозяевами, чтобы сообщить им о выполнении своего задания. Вполне обоснованно я ожидал некоего острого любопытства, которое запросто обернулось бы грандиозными неприятностями. Но они не затронули тему, которую мне никак не хотелось поднимать. Всё выглядело обыденно. И приказ явиться в Некриторис – один из ключевых миров Тьмы, ничем не выбивался из привычных распоряжений. Мне даже выделили основательно времени, позволяющего не торопиться туда. А потому, спешить я нисколько не собирался. В конце концов, мне было чем заняться.

Итак, после расставания со своей экс-помощницей первым делом я направился к лучшим портным междумирья. Увы, рассматривая моё лицо через дыры в плаще, они поголовно мрачнели и уже не так радовались солидному заказчику. Некоторые даже язвительно намекали, что стоит открыть глаза и всё же увидеть, что изначальной ткани осталось всего‑ничего и нити в ней прогнили. Они не понимали к чему восстанавливать то, что уже никогда не вернёт своих первоначальных свойств. «Давайте хотя бы заменим материал», – пытался наставить меня каждый из них, но я был неумолим. И, наконец, нашёл типа, который всё же взялся за работу. Так понимаю, моя любимая вещь идеально подходила для заключительного испытания, достиг ли он небывалых вершин в своём мастерстве.

Пока ас портной трудился, я решил не сидеть без дела и принялся осматривать ближайшее междумирье на предмет поиска возможностей для нового сбора энергии. Пусть того, чем было напитано моё тело, являлось более чем достаточным для десятка таких как я прежних, но я прекрасно помнил, что второй голем из девяти едва включился в работу. Это означало, что я могу больше. Намного больше. И пусть я торопел только от попыток представить свой нынешний предел, выяснить его мне хотелось. Кроме того, я не знал сколько мне может потребоваться силы на то, что я задумал, но пока так и не ведал как осуществить.

Все отмечали мои способности к трансмутации, но трансмутировать мне завсегда доводилось нечто материальное. Однако в моих мыслях нынче горело намерение изменить не абы что, а энергоцентры живого существа. Причём без влияния на суть природы объекта. Замысел, по сложности схожий с тем, как посадить в банку лунный свет и перенести его в тёмный подвал. Арнео в своё время правильно сказал, что не в возможностях бога подарить человеку бессмертие, на путь его обретения можно лишь направить.

«А почему не найти ещё какое-нибудь хранилище Джух-аджха?» – можете спросить вы.

Тут я был бы вынужден печально улыбнуться и развести руками. Вариант, конечно, хороший. Человеческого при обращении во мне осталось почти всё, тут я на совесть постарался, но… но не забывайте какое я исключение из правил. Да, я получил могущество иначе, чем через положенное саморазвитие. Да, мною был совершён противоестественный скачок и да, я сумел изменить своё человеческое тело симбиозом с древними технологиями. Но, найди я ещё одно такое хранилище, то Элдри бы оно никак не помогло. В ней не было того уровня сил, чтобы суметь выдержать слияние, да ещё так корректно. Она бы сгорела от метаморфоз, а я не хотел терять мою девочку и поэтому желал изыскать безопасный способ повлиять на неё. Ведь теперь моё могущество достигло высоты «бога богов». И разве то, кто я сейчас, не даст мне возможностей изменить её судьбу?

На удачу, я сумел напитать своё тело энергией ещё, но её было немного. Всё же разница между ею, рассеянной в междумирье, и ею, сконцентрированной в результате гибели мира, огромная. Однако я был рад и такому обстоятельству, означающему, что мне не придётся в будущем «голодать», дожидаясь подходящего случая. Поэтому плащ я забирал в хорошем настроении. И оно стало ещё лучше, когда я оценил результат. По рисунку моё добро не изменилось, но чёрные гномьи вставки грубого полотна заменила обновлённая материя – прежние нити основы слились с новыми. Кроме того, эти заплаты стали выглядеть неприметными настолько, что их даже заплатами уже было не назвать. Так, фасон такой. Остальная ткань выглядела только что сошедшей со станка. Я даже с подозрением изучил её внимательнее, но нет, плащ был именно мой, а не сшитый заново. Помимо этого, удалось восстановить часть его прежних свойств. Однако с высоты моего нынешнего могущества они казались совсем уж примитивными, так что за них портного я забыл похвалить. Хотя в остальном расплатился щедро, отдав большую часть своих сбережений. Не стоила таких затрат моя вещица, честно-то сказать, но что поделать? Таковы мои привычки. Мне было уютно именно в моём старом сокровище.

«Барахольщик», – мысленно усмехнулся я над собой, представив, что это мне говорит Данко со всем присущим ему ехидством.

Завершив с плащом, я сделал вывод, что времени у меня ещё с лихвой и Некриторис успеется, а потому направился в родной мир. Проведённое с Элдри время требовало своего повторения. Мне достаточно было увидеть её всего один раз, чтобы девушка вновь манила меня к себе, как магнит железную стружку. В результате чего я старательно замаскировал свою яркую ауру и безо всяких сомнений, даже поняв, что в моём родном мире царит ночь, перенёс себя в покои Элдри. При этом для перемещения я использовал ранее данные мне координаты. Они, правда, вели в основную комнату, но что, мне несколько шагов до спальни сложно сделать?

Мысленно я представлял, как разбужу мою девочку поглаживаем по волосам и каким-нибудь глупым стишком – я часто делал именно так, когда ей была пора просыпаться. Однако вскоре мне стало видно, что через дверную щель пробивается свет. Значит, она не спала. Я застыл на миг в нерешительности, но затем постучался и нетерпеливо, как ревнивый юнец, не дожидаясь приглашения зашёл внутрь. Элдри действительно даже не думала спать. В приглушённом свете магического фонарика она в длинной белой сорочке сидела на кровати, поджав одну ногу под себя, и что-то там сосредоточенно писала. Постель мало подходила для такого занятия правда, но она старательно расправляла края бумаги ладонью. Наверное, у неё всё-таки получилось бы закончить своё послание не особо корявым почерком, но моё появление заставило её вздрогнуть и чернила залили лист. Чёрные брызги отпечатались и на сорочке, и на кончиках пальцев. Покрывало они вовсе промочили насквозь.

– Прости. Если бы я знал, что ты занимаешься именно этим, то был бы тактичнее, – признался я, и девушка тихо засмеялась.

– Ты хочешь сказать, что всё остальное, что ты можешь себе представить, было бы более прилично?

– Пожалуй, нет.

Я определённо точно представлял, что на этой кровати можно сделать из неприличного.

– А как ты прошёл через мои контуры? Я тебя совсем не почувствовала.

– У меня много разных талантов.

– Во всяком случае в починке вещей. После твоего сражения с Архимагом этот плащ представлял из себя решето. Я искренне считала, что ты наконец-то превратишь его в половые тряпки.

– Только тогда, когда ты выбросишь своего медведя. Я же видел его в той комнате.

– Нет, его никогда я не выкину. У меня тоже есть свои слабости, – Элдри улыбнулась и, подойдя ко мне, поцеловала. Её пальчики заскользили по моим волосам и коже щёк.

– Вот что ты делаешь? – притворно возмутился я. – Ты же меня сейчас всего чернилами испачкаешь.

– Считай это своей карой за внезапное появление.

Я удерживал девушку за талию руками, поэтому она, оставив свои руки на моей шее, преспокойно откинулась назад и промурлыкала:

– Разве ты забыл, что я королева. О любом желающем меня видеть, сначала принято докладывать, а там я уже решаю, хочу видеть кого-либо или нет.

– Ну, если не хочешь, так я пошёл.

– Размечтался! Я не видела тебя слишком долго и успела соскучиться.

А вот тут я мог смело поспорить. За один час в сих прекрасных землях в междумирье проходило от четырёх до пятнадцати часов. Разброс был ужасный… ну, да спасибо тебе о великий творец Артондол, веками беззаботно не выравнивающий временной ход сердечника мира! И, другими словами, если для Элдри с момента нашей встречи в парке прошло около двух-четырёх дней, то для меня в разы больше.

Однако вместо никому ненужных слов я прижал к себе столь желанную для меня девушку. Её близость первородным огнём выжигала все мысли о прочих вероятных деяниях и тем более разговорах. Только она одна могла утолить этот жар в моём теле. Только ей удалось бы стать оазисом для вопиющего в пустыне. Рядом с ней я сходил с ума от переполняющих меня чувств, и это безрассудное состояние казалось пиком блаженства. Ничто и никогда не приносило мне столько восторга, сколько обладание той, кого я любил. Той, которая любила меня. Это был не примитивный природный инстинкт продолжения рода, а нечто сродни божественному откровению. Я растворился весь без остатка и едва смог собрать себя по кусочкам вновь. Пускай во мне уже не было сил на любовные ласки, мне всё равно не хотелось отпускать из своих объятий Элдри. Мне не хотелось возвращать в свою голову мысли. Я желал просто лежать возле неё и бесцельно смотреть в потолок.

– Я люблю тебя.

Впервые я сказал это первым и невероятно легко повторил:

– Я люблю тебя, девочка моя.

– Я тоже люблю тебя, Морьяр.

Она положила головку мне на грудь и после нескольких секунд молчания задумчиво и едва слышно произнесла:

– Когда я почувствовала, что тот человек в парке может быть только тобой, я выкрикнула твоё имя и испугалась.

– Чего испугалась?

– Что ошиблась. Что вдруг это не ты. А даже если ты, то ты обернёшься и я едва узнаю твоё лицо. Я помню, как идёт время в междумирье. Ты мог очень измениться. Однако нет, ты остался таким, каким я тебя запомнила. Всё такой же.

– Хм. Ты мне откровенно льстишь, девочка моя. Теперь уже никто не назовёт меня юнцом. Пока я не вернул себе власть над потоками высших энергий, я взрослел… Посмотри внимательнее. Сколько лет ты мне дашь?

– Наверное, что-то около тридцати или на пару лет больше, – всматриваясь в моё лицо, заключила Элдри. – Но тебе всегда хотелось так выглядеть.

– Всё-то тебе обо мне известно! – усмехнулся я, но напоминание о времени уже внесло свою нотку тревожности. – Извини, но вскоре мне придётся уйти и я не знаю насколько. Правда не знаю.

– На то ты и Странник, чтобы всегда быть в пути, – горько улыбнулась она.

– Не грусти, – подтянул я её подбородок к себе. – Однажды мы будем странствовать вместе, ради тебя я постараюсь сделать невозможное. Ведь, честное слово, я так часто делал невозможное, что наверняка услышу удивление в свой адрес ещё раз!

– Ты что-то придумал?

– Увы, но пока нет, Элдри.

– Совсем ничего?

– Хм. Я, конечно, могу попытаться немного прочистить твои энергоканалы, как было со мной, когда я в первый раз принимал служение Тьмы. Но ты используешь свет. Мне сложно представить, что из этого выйдет.

– Так попытайся. Давай. Начинай.

– Элдри, когда я говорю, что не знаю, что из этого выйдет, то это означает именно то, что я говорю. Я действительно не могу предположить последствия.

– И что? – девушка присела на кровати. – Попробуй, я сама так хочу. Вдруг тогда мы отправимся в междумирье вместе прямо сейчас?

– Нет, – опроверг её наивное предположение я. – Если всё удастся, это позволит тебе пропускать энергию через себя с большей скоростью. Ты быстрее сможешь восстанавливать свои силы и быстрее достигнешь своего предела, в результате чего в будущем у тебя появится возможность несколько быстрее его превысить. Но самостоятельно не настолько, насколько надо. Сама же знаешь – способности мага ограничивает именно развитие энергоцентров.

– Ты опять без умолку всякую ерунду болтаешь. Действуй уже!

Она нетерпеливо ухватила меня за запястье и настойчиво потянула на себя. Мне пришлось сесть, так как достойные доводы для возражения, кроме истеричного: «Это опасно!», так и не нашлись. Но всё же сперва я был вынужден предупредить её ещё об одном.

– Элдри, тебе будет больно. Очень и очень больно.

– Тогда усилю глушащий звуки купол.

– Нет. Я поставлю свой сам, так как ты наверняка потеряешь контроль. И, девочка моя…

– Что?

– Если мне что-то не понравится, то я прерву свою попытку и больше мы никогда не вернёмся к теме её повторения. Хорошо?

– Я тебя услышала.

– Я серьёзно.

– Я тебя услышала и поняла, – фальшиво улыбнулась она мне.

Эта широкая улыбка давала понять, что моя девочка упрямо будет делать только то, что она решила делать, несмотря ни на что. Но я всё равно сел у неё за спиной, расправил её плечи, провёл ладонью вдоль позвоночника, стараясь понять, с какого конца мне браться за свой эксперимент, и… приступил.

Ох ты ж, как она завизжала! Я думал, у меня барабанные перепонки лопнут! Однако организм Элдри вроде как выдерживал перенагрузки, а потому я кропотливо продолжал, крепко стискивая собственные зубы. Энергии на воздействие у меня хватало с лихвой, но чужая боль чужой совсем не казалась. От воплей меня самого выворачивало наизнанку, а крики казались бесконечными, пока девушка просто-напросто не сорвала голос. Когда всё кончилось, она едва дышала… и вместе с тем за окном забрезжил рассвет. Вид светлеющего неба заставил меня ужасно нервничать. Прийти в Некриторис позже назначенного срока было никак нельзя. А потому я, испытывая сожаление, что вынужден вот так вот поспешно уйти, положил бесчувственное тело моей девочки на кровать, поцеловал в губы и исчез из её спальни, не додумавшись даже, что всё же можно оставить хотя бы несколько строк заместо себя.

«Опоздаю», – похолодело на сердце, едва нога моя ступила в междумирье и я осознал временной диапазон.

– Треклятье, как есть опоздаю! – мой рот даже в таком месте не мог сдержаться от произнесения вслух всякой ерунды.

«Тебе нужна помощь, мой Странник? Я рядом. Скажи, что желаешь и следуй за мной. Во мне есть все твои ответы».

Ласковый голос заставил меня насторожиться. Я не понимал кто или что может так беспрепятственно проникать в мои мысли, но по возникшему трепетному ветерку подозревал, что… Да, ну бред! Не может со мной разговаривать само междумирье.

Однако я не был готов раздумывать над этой тайной именно сейчас. Мне пятки жгло, как в Некриторис успеть надо было! Поэтому я с тихой надеждой промолвил.

– Так помоги мне попасть…

Мне не понадобилось даже договаривать куда. Я ощутил чужой восторг от того, что высказал свою нелепую просьбу, и мерцание на пока ещё непривычных для моего взора мерцающих серебром тропинках, изрезавших всё пространство, усилилось. Одна из них засветилась ярче прочих. Ветерок подтолкнул меня в спину к ней, но сделать первый шаг было сложно. Это ведь была не относительно безопасная дорога, сойти с которой никому не рекомендовалось. Это было…

Я шагнул, куда меня направил голос.

***

Вот он Некриторис – мир, где нет ни одного живого существа, не служащего Тьме. Но и живых в нём вообще мало. Немногие, вроде меня, в своём покорном рабстве оставались теми, кем они родились. Правильное обращение в нежить позволяло в разы эффективнее использовать поток смерти, а достичь невозможную при жизни новую ступень могущества маги не просто желали, а жаждали. Именно тяга к самосовершенствованию двигала такими кудесниками, как я. И мало кого останавливали ничтожные жертвы, вроде собственного тела или суетных бренных привычек. Мне ведь тоже довелось пожертвовать независимостью, но совершать банальный следующий шаг я не хотел. Не-е-ет. Я могу и достоин большего! Я поднимусь до уровня Хозяев. Я наконец-то увижу каждого из них во плоти, ибо стану равным им. Я освобожусь от своего служения ровно так, как наставлял Ужас Глубин. Я стану одним из величайших. Это моя воля вольётся в общий совет хоровода масок и будет распоряжаться потоком смерти. Это моё могущество начнёт менять вселенные!

Я был опьянён собственными мыслями и амбициями. Мне даже не вспоминалось, что некогда в Эрвинье я вовсе отринул магию, так как был предельно доволен жизнью и безо всех этих высот. Я тащил на своём плече сумку со шкатулкой, но совсем забыл суть, заключающуюся в хранящихся в ней предметах. Их силы оказалось недостаточно, чтобы я вспомнил, из чего вообще строится счастье.

В результате мои ноги делали шаг за шагом по давно уже мёртвому миру. Я шёл по бесконечно мёртвому городу, на меня пялились тысячи мёртвых глаз, но я был равнодушен к происходящему вокруг меня. Я находился в полном умиротворении с внешним.

Я забыл и в результате предал самого себя.

Глава 6

Путь был знаком и тем откровенно меня раздражал. Я считал досадным недоразумением, что при посещении Некриториса вынужден идти одним и тем же маршрутом. Вместо того, чтобы сразу перенести себя к месту, которое можно было бы назвать храмом, я покорно плёлся, как улитка, по предназначенной для служителей дороге.

«Конечно, как же без любования дивными красотами-то», – мысленно язвил мой внутренний голос.

Однако я никогда не стремился нарушать правила без особой нужды. Во всяком случае сейчас, мне по‑любому стоило смирить все позывы к бунтарству. Достаточно было одного обстоятельства, что я уже изменился. Ни к чему наглеть. От преображения руны Тьмы никуда не исчезли под кожей, я по‑прежнему являлся рабом и должен был помнить об этом.

Власть Хозяев надо мной оставалась неоспоримой.

«Интересно, выживу ли я в случае, если они позвали меня сюда, чтобы показательно уничтожить?» – проскользнула в моей голове тревожная мысль, но я тут же отмёл её. Нечего думать как о наказании, так и о сопротивлении. Я силён, но один.

«Один в поле не воин, а странник», – вдруг вспомнилась мне пословица, заставившая меня широко улыбнуться и даже хохотнуть.

Но мёртвые мало умеют удивляться. Нежить, попадающаяся мне на пути, никак не отреагировала на мою улыбку. Лишь служитель-призрак окинул внимательным взглядом, и это внимание пустых глазниц заставило меня перестать думать о всяких глупостях. Нечему смеяться, всё серьёзнее некуда. И нечего накручивать себя, а то можно начать бояться. Пусть не сейчас, но в самом ближайшем будущем я всё равно предстану перед Хозяевами. И в этот момент я должен быть уверен в себе. Человека, дрожащего от страха, никто не признает себе равным. Никогда.

Настроив себя на нужный лад, я даже смотреть на окружающий меня мир стал по‑другому. Мои сапоги чётко делали по безжизненной земле Некриториса шаг за шагом, с каждым мгновением приближая возвышающуюся впереди пирамиду. Они несли меня к ней, а заодно к Глашатаям, чьей задачей являлось координировать действия служителей Тьмы. Они сообщили бы мне моё будущее, и я ни капли не страшился его. Во мне не было сомнений. Я перестал бояться любых перемен. Главное, чтобы они вообще случились. Если Хозяева нисколько не обратят внимание на мои новые возможности, если они не дадут знать, что я стал чем-то большим, чем очередной интересный раб, вот что будет страшно. Вернуться к самому себе прежнему, это утратило для меня всякий смысл и по-настоящему казалось беспросветной судьбой.

Внутрь мрачного храма я вошёл хозяйской поступью и сразу уверенно направился к одному из Глашатаев.

– Тьма позвала меня. Я явился.

Сухой пергамент, на которую походила кожа век глашатая, приподнялся, открывая моему взору белые мутные глаза. Некогда этот мертвец, иссушенный словно мумия, был эльфом, поэтому его длинные белые волосы и черты лица по-прежнему можно было назвать красивыми. Однако лишённый даже капли жизни, он заставил моё сердце биться чаще. Взгляд сам собой сосредотачивался то на проёме рта, заполненным чем-то похожим на паутину, то на выступающих через кожу жёлтых костях рёбер, и я испытывал естественное для любого живого существа отвращение.

«Проходи».

Голос звучал у меня в мыслях: хриплый и монотонный. И всё же я удивился не ему, а сказанному. Если Тьма пожелала моего прихода в Некриторис, это означало лишь то, что новый приказ я должен был услышать из чужих уст, а не напрямую от Хозяев. Причин для такого находилось немало. Элементарно, задание требовало длительных разъяснений, а рассказывать о нюансах с описанием всех подробностей владыки Тьмы никогда не стремились. Что уж говорить об ответах на возможные уточняющие вопросы? Поэтому я ждал некоего задания, соответствующего моим новым возможностям. Я ждал задачи, целью которой будет показать себя с лучшей стороны и на деле доказать, что я достоин наивысшего внимания.

Удивлённый, я прошествовал за глашатаем в зал, где до этого никогда не был.

… Зачем мне куда-то идти? Я же уже на месте.

«Проходи», – повторил глашатай, указав наконечником посоха, что он держал в руках, на узор на монолите чёрного камня.

Я встал, куда указывали. Изображение тут же мягко засветилось зелёным. Руны под моей кожей ощутимо зажгло, а в центральном фрагменте рисунка разгулялось самое настоящее действо. Серые линии заискрились, вспыхивая изумрудным пламенем, а затем обратились в привычный для моего взора столп из гротескных масок умирающих созданий.

Я незамедлительно преклонил колено и вскоре услышал множественные голоса.

– Служитель пришёл на зов…

– Но стал иным…

– Служитель изменился…

– Вижу перемены его…

– Ведаю тайны его… (едкий смех)

– Чувствую суть изменений в нём…

– Наследие Джух-аджха прорвало цепи забвения…

Едва прозвучало упоминание о Джух-аджха, как в зелёном столпе света возник призрачный силуэт. Он становился всё плотнее и плотнее, и вскоре я отчётливо увидел облик того, кого, по всей вероятности, некогда называли «червелицым». Это крупное существо выглядело воистину отвратительно и ничего общего с человеческим телом не имело. Я бы вообще сказал, что оно напоминает какое-то насекомое с неестественно вытянутым черепом, но не мог определиться какое именно насекомое оно могло мне напомнить. Быть может ассоциация возникла только из-за более, чем четырёх конечностей? Я не знал.

Между тем Хозяева продолжали говорить, а силуэт Джух-аджха постепенно истончился.

– (устало) Всё в бесконечности времени повторяется по замкнутому кругу…

– Древние запреты нарушены вновь…

– (насмешливо) Насколько служителю понравится его новая власть?…

– Важнее, насколько он справится с воскресшим прошлым…

– Хватит ли его на дальнейшее служение нам?…

– (снова едкий смех) Могущество украдено служителем, но для чего?…

В моём сознании давно сложился ответ на этот вопрос. И если честно, я ждал его значительно раньше. Однако внезапно мой рот словно склеило. Я и хотел бы чего‑нибудь сказать, так как давно подготовил отличную речь, но элементарно не мог приоткрыть губы. Не знаю как, но до меня вконец дошло осознание что и кому я намерен сообщить. Тоже самое, как крестьянину предложить королю на своём троне подвинуться!

Пауза затянулась. Глашатай неторопливо подошёл на своих длинных искорёженных ногах ближе и со спины положил неприятно сухие жёсткие пальцы на мои виски.

Вот так. Молчание ещё не повод не выдать свои мысли тем, кто является над тобой Хозяином.

– (презрительно) Служитель забыл, что он только человек…

– (гневно) Эволюция силы и эволюция сознания не одно и тоже!…

– (с задором) Но в его возможностях усилить нас…

– Нет, следует уничтожить…

На этих грозных словах мои мышцы перестали мне служить. Меня приподняло и распяло в воздухе, хотя по отношению ко мне никто не применял силу. Безмолвный приказ вынудил меня так издеваться над самим собой. Хозяева напоминали, что я не просто их слуга, а нечто куда как более покорное. Мой мозг болезненно пульсировал от воздействия чужой воли на него и от скрежещущих голосов, не повторяющихся в своём мерзком звучании. А глашатай, чьи белые глаза вдруг загорелись зелёным пламенем, принялся хищно обходить меня по кругу.

– (со злостью) Следует обратить в покорного раба…

Ой, нет-нет-нет! Несомненно, что служителем я тогда стану одним из лучших, но зато потеряю все возможности к самосовершенствованию, а мой предел… мой запредельный талант жаждал своего развития! В качестве нежити я же утрачу всё, что только что получил! Великая Тьма, а вдруг это я ещё размечтался? Вдруг из меня сделают почти что куклу? Вдруг я стану кем-то сродни этому эльфу-глашатаю?!

– Живой служитель обладает интересным мышлением…

– (категорично) Испытывает глубокий страх и опасные сомнения…

– Крайне нестабилен…

– Проверим?…

– Слишком много эмоций…

– Течение его разума примитивно…

– (настойчиво) Вижу ход времени, эта сущность способна примкнуть к нам…

– Принятая сила может поглотить рассудок…

– (задумчиво) Древнее могущество смогло слиться с ним…

– (жёстко) Проверим?!…

– Личность служителя несовершенна…

– Может стать истоком…

– Не боится перемен в себе…

– Свежее вливание…

– (тихо, как шёпот) Проверим?…

Весь зал замерцал таким плотным и ярким изумрудным туманом, что я потерял ориентацию в пространстве. Дымка заполонила собой всё, а меня ещё и будто начало несказанно быстро крутить по невероятным траекториям. Я стиснул зубы крепко накрепко, понимая, что сознание готово в любой момент ускользнуть от меня. Но, к счастью, вскоре ход вращения замедлился. Глаза глупо заморгали, стараясь сосредоточиться хоть на чём‑то привычном, но так и не смогли выявить никакого материального объекта. А потом… потом я всё же увидел своих Хозяев!

Оказывается, их было трое, но это всё, что я мог сказать. На большее меня не хватило, глаза мои закатились. Я едва чувствовал даже то, что из носа и ушей потекло нечто тёплое. Наверное, кровь, так как исходящая от материальных обликов Хозяев аура разрезала известную мне реальность подобно ножам. Сердце готовилось выпрыгнуть из груди и разрывалось от нагрузки. Моё человеческое тело не было готово находиться вблизи богов над богами. Меня нещадно трясло, мышцы, казалось, скрутило. А мои Хозяева ещё и поочерёдно положили свои ладони мне на лоб. Одну поверх другой.

– Вижу его прошлое…

– Знаю его настоящее…

– Ведаю вероятные развилки его судьбы…

– Отсекаю от потока смерти служителя…

– Отдаю свободу воли ему…

– Отрицаю из Тьмы Тьму принявшего…

– Только по воле своей искорени привязанности…

– Только по воле своей пройди испытание…

– Только по воле своей уничтожь мир своего рождения…

– Тогда дадим право выбора стать с нами…

– Тогда познаешь желанные таинства…

– Тогда станешь истоком вездесущей Тьмы…

Руны Тьмы на моей груди и руках истаяли, но я не чувствовал этого. Из ушей кровь текла настоящим ручьём. Я, казалось, едва дышал. Тело уже даже боль не могло ощущать. Мрачный король стоял рядом и дышал мне в затылок, ожидая, что вот‑вот украдёт мою душу в своё мёртвое царство.

… Но Хозяева словно не видели этого. Их три жутких скрипучих голоса ещё и слились в громоподобный один.

– Срока тебе три года отмерено! Не пройдёшь своё испытание – станешь нам враг!

***

Очнулся я в луже собственной крови в том же самом зале, где был, но вокруг меня уже никого не оказалось. Даже Глашатая. Меня оставили то ли восстанавливаться, то ли умирать. И в последнее мне верилось больше. Так паршиво я себя вряд ли когда-нибудь чувствовал. Я был почти что мёртв и неудивительно, что по итогу провалялся в храме около суток. Несмотря на моё могущество, целительство у меня не получилось отчего‑то. Не та сфера влияния, что ли? Или мне не показалось, и на организме всё же стоял блок?

Неважно. Главное, что я выкарабкался.

… А ещё важно то, что тогда я так и не понял урока, хотя мне, можно сказать, прямее некуда дали понять – на пути к желанному мною могуществу нет места человеческим слабостям. Ни физическим, ни душевным.

***

Естественно, никто никакой мир уничтожать не бросился, но вовсе не потому, что без потока смерти я ощущал себя голым. Хотя, несомненно, это причина та ещё! Не будь во мне слияния с технологией Джух-аджха, о том, чтобы с легкостью расправиться с кем‑либо из богов и речи идти теперь не могло. Я, конечно, являл из себя сильного мага, но, если вы помните, я писал ранее, что не зря боги себе миры создавали. Они и их творения представляли из себя симбиоз, значительно усиливающий возможности… если этот симбиоз правильно использовался, а не так, как его там Арнео себе представлял. Однако даже такой безалаберный хранитель, как он, был способен вытянуть из струн мира необходимую для поединка энергию и выиграть бой с любым из магов междумирья, пусть даже ценой будущих катаклизмов и, соответственно, своего временного ослабления. Поэтому, прежде всего, мне следовало насытить тело переработанной големами энергией. Однако, повторюсь, не это стало для меня истинной причиной задержаться с выполнением испытания. Суть в том, что я самонадеянно рассчитывал сначала помочь Элдри достигнуть «уровня бессмертности». Ведь если до этого момента разрушить мир, то куда мне её вытаскивать? На Диск Смертных? Эй, не. Я основательно изучил их, даже побывал на нескольких. Долго на таком перестанке не просидишь. А куда ей потом с него деваться? В миры Тьмы я точно свою девочку не отправил бы. В миры Света себе дороже выходило. Мне оставалось либо договариваться с каким-нибудь нейтральным богом, либо всё же оперативнее работать в избранном мной направлении.

На положительном результате примера «я» плюс «переговоры» можно было смело ставить крест. За время служения Тьме мне довелось снискать по отношению к себе исключительную повсеместную неприязнь. Сначала как Предвестнику, теперь уже как Разрушителю миров. Я даже перестал считать, сколько их из-за меня погибло. И в последние годы, посещая любое нейтральное пространство, я не зря сталкивался с ненавистным отношением к себе.

О каких договорённостях могла идти речь?

«Может, Арнео попросить о помощи?» – подкралась ко мне мысль, которую я тут же прогнал из своего разума.

Конечно! Подхожу я так к нему и говорю, мол, знаешь, мне тут надо твой мир уничтожить, но есть загвоздка…

Так что выход у меня оставался только один. Я бродил по междумирью по необычным для себя тропам, собирал по крупицам силу, ощущая, как включаются в работу големы-миростроения один за другим, но сбор энергии являлся для меня побочным занятием. Мои мысли наполняли другие заботы. Я искал знания, которые были способны помочь мне достичь того, над чем я безрезультатно ломал голову.

Мне не хотелось ничего менять в Элдри, кроме уровня её способностей, так как мне лучше, чем кому‑либо ещё, были ясны последствия таких преображений. Делать из неё некую нежить высокого уровня? Нет уж, увольте. Поступить так со своей девочкой во имя собственного эгоистичного желания быть с ней я не мог. А потому в какой-то миг я даже отчаялся, внезапно поняв, что с момента нашей последней встречи для неё прошёл уже не месяц, а два. А то и три… или вовсе четыре.

Хорош любимый, годами не являться может! Годами…

Великая Тьма, сам я не видел Элдри уже почти полтора года.

Мир, в котором меня настигло подобное отвратительное настроение, и сам был отвратителен. Он походил на огромное смердящее болото. Ветви деревьев гнили под тяжестью чёрно-зелёных лиан. Влажный воздух каплями оседал на коже. Видимость сводилась на нет из-за горячих испарений. Разумной жизни здесь не было. Лишь мелкие рептилии и толстые змеи скользили в царящем повсюду полумраке. Бог этого мира – небольшое существо, похожее на чурбан с огромными выпученными глазами, и сам казался мне кем-то примитивным. Он не понимал моего желания оказаться здесь и издали наблюдал за каждым моим шагом.

А я? Что я и правда здесь делал?

Внезапно я ощутил лёгкое волнение границ мира. Сначала оно показалось мне необычным, но последующий поисковый импульс всё прояснил. Я в последний раз отрешённо взглянул на хмурое небо странного мира не менее странного бога-отшельника и перенёс себя в междумирье.

Она была там. Стояла и ждала.

Естественно, с неприкрытой ненавистью во взгляде.

– Чего тебе, милая? – спросил я женщину, которую предпочёл бы увидеть – дайте подумать – никогда.

– Меня снова отправили помогать тебе.

– В чём?

– В чём? – удивилась она и даже растерялась. – Глашатай сообщил, что тебе может понадобиться помощь в разрушении мира.

– В разрушении мира?

Мы оба пребывали в изумлении. Она по своим, а я по своим причинам. Я стал свободен от Тьмы, а Тьма… а Тьма мне помощницу давала, что ли? С чего бы это?

– Хм. То есть тебе самому ничего не сообщили? – попыталась переварить мой шок женщина.

Я задумчиво наклонил голову набок.

А, дошло! Это мне так намекали поторопиться.

Треклятье, с этой дикой кошкой за спиной исследованиями не позанимаешься. Плешь проест!

Но лучше не отказываться.

– Точно. Теперь вспомнил.

Она вытянула шею, вглядываясь в мир, который я только что покинул.

– Тебе там что, совсем крышу снесло? И почему в тебе Тьма не ощущается?

– Потому что такова моя нынешняя миссия. Так что давай, милая. Рот закрой и пошли.

– Нет уж, ты мне ответь сначала! Зря я никакую информацию по миру узнавать не стала, да? Ты хоть припоминаешь, куда именно нам идти?

– Ты сама этот мир знаешь.

Да. Всё выходило совсем не так, как мне хотелось. Но что поделать? Быть может это действительно лучшее будущее? Полтора года изысканий прошли впустую. Так что да, вернее открыть путь для Элдри на один из Дисков Смертных, а затем получить свою награду. Тогда мне откроются новые возможности и знания. Наверняка, они-то помогут мне разрешить мою дилемму, как сделать человека бессмертным и могущественным.

… В тот момент я даже не желал думать, что если бы всё было столь просто, то Тьма штамповала бы своих служителей только так. Мне больше нравилось верить, что «боги богов» просто не заморачивались с подобным. Их уровень сознания позволял не зацикливаться на определённых примитивных личностях. Это я был всё ещё… человек.

Глава 7

Несмотря на обоснованные возражения своей помощницы, я не стал вызывать хранителя мира в междумирье, а тайком переместился в покои Элдри. В одиночку, естественно. За лучшее я решил заняться сперва судьбой моей девочки, а потом уже вершить историю собственного становления истоком Тьмы. Однако на этот раз судьба сыграла со мной злую шутку. Именно Арнео в покоях королевы Амейриса я и застал. Он сидел в знакомом мне кресле, вытянув ноги на стол, побренькивал что-то на гитаре и попутно вписывал в мятый нотный листок понравившиеся аккорды.

Друг другу мы искренне удивились.

– Мать моя женщина! – протянул изумлённый бог.

– Знаешь, мог бы и не сообщать, это вполне логичное обстоятельство, – надменно заявил я и, просканировав пространство, понял, что Элдри поблизости нет. – Разница между мной и тобой лишь в том, что ты свою мать знал, а моя осталась никому не известной шлюхой, породившей выродка.

– Зря ты так. Забыл? Почитай отца и матерь своих.

– А они что-то писали? Умели хотя бы?

Моя едкость происходила из моего дурного настроения и некоего гадливого предчувствия. До сих пор я никак не порицал неизвестных людей, давших мне жизнь. По крайней мере вслух. Но едва я увидел Арнео, как нечто внутри меня ощерилось, вздыбилось. Оно скалилось и злобно рычало, что всё пошло не так, по неправильному пути. И подобная мерзость требовала своего выражения.

– Пожалуй не отвечу. Мне удалось застать твою мать за несколько минут до её смерти. Она была уже слишком стара и в забытьи, чтобы ответить хотя бы на один из моих многочисленных вопросов. Из-за этого, собственно, твоего отца отыскать я так и не сумел. Но можешь спросить у сводного брата, какой эта женщина была при жизни. Очень примечательный тип. Хочешь, расскажу, где его найти?

– Брат? Он маг? – выпал в осадок я.

Арнео отрицательно покачал головой.

– И близко нет.

Вот так. Я всегда боялся сунуть нос в своё прошлое, а тут оно само постучалось в мою дверь. Только что мне теперь с ним делать? Я прожил века без какой-то там «родни». Да и в моей жизни для людей, особенно таких вот простых людей, уже нет места. Я Элдри‑то нещадно тянул за собой. Что же мне делать с… братом?

«А ничего не делай», – робко подсказал интеллект.

Ведь мой брат мог оказаться каким-либо селянином, что едва разумно два слова связать может. Смотреть тогда на него и не знать, что о себе после такого родства думать? Да, подобное было бы жутко неприятно. Кроме того, наверняка у него есть семья. Что если у него с десяток детишек по лавкам? Куда я направлю стольких людей? Какую славу они разнесут обо мне – человеке, что вот-вот станет истоком самой Тьмы?!

Представившаяся мне картина выглядела столь гротескной, что все остальные предположения никак не смогли затмить её. Я уверенно поднял взгляд от пола и совершенно спокойно ответил.

– Нет, не хочу я его знать. У него своя жизнь. А у меня своя.

– Зря, он бы тебе понравился.

Понравился? Чем?!

– Нет, не хочу. И хватит уже об этом! Замолчи!

– Ладно-ладно, – поднял ладони хранитель мира. – Не кипятись ты так. Чего я? Силой тебя заставлять, что ли, буду? Просто некогда уверился в твоей исключительности и неповторимости, а теперь вот увиделись, и я вдруг подумал – почему бы не поделиться информацией? Кому же ещё она может быть интересна? А ведь я не один год потратил, чтобы этих людей найти.

– Где Элдри? – мне следовало переключить свои мысли.

– В городе. Мы с ней вели милую беседу, но у неё там на площади выступление запланировано было, она заторопилась. А я заблаговременно понял, что, безмолвно стоя рядом, успеха у публики не снищу и потому договорился подождать её здесь.

– И стража тебя пропустила?

– Как и тебя, – ехидно заметил бог.

– Тоже телепорт?

– Само собой, – мы понимающе улыбнулись друг другу, а затем Арнео беззлобно и даже с весельем заметил. – Ты чего это, Странник, в Амейрис зачастил, а меня в моём же мире настойчиво избегаешь?

– Это откуда такие мысли? – состроил я невинное лицо и, подумав, сел кресло недалеко от своего собеседника.

– У нашей общей знакомой подозрительно счастливо сверкают глазки, а на твоей груди я ещё и вижу весьма занимательную вещичку.

– Ну, Элдри сказала, что обидится, если я не буду его носить, – краснея от смущения, потеребил я орден. Специально тайком нацепил перед тем, как переместиться в королевские палаты.

– Во имя сохранения жизни и мира, – серьёзно проговорил бог и рассмеялся так, что гитара свалилась на пол. – Я когда узнал, что король Старкании подписал приказ о твоём награждении, чуть не обоссался от смеха. И сейчас… Ой, не могу! Ой, спаситель хренов!

– Я же тех людей и правда спас. И в последнем разрушенном мире врата на Диски Смертных построил.

Мне почему-то стало крайне обидно.

– Ага, уже наслышан. Я, знаешь ли, свой аватар без дела в чулане не храню, – утирая слёзы у глаз, признался бог и с любопытством уставился на меня. – Големов Джух-аджха применить сподобился?

Я молчал.

– Да будет тебе, – ухмыльнулся Арнео. – Я же тебя у хранилища видел, так что давай колись. Я не сдам никому. Мне смысла нету.

Я продолжил молчать.

– Ох и курьёзный же ты, мой мальчик! – цокнул он языком. – Ну я-то новый уровень твоей силы прекрасно вижу и знаю, с чем сравнивать. Улавливаешь? Способности на ура у всех различаю. А уж в свете нашей последней встречи сразу сообразил, что без поддержки Тьмы одним мечом не мог ты Йунниэля убить. По крайней мере должна была произойти изрядная магическая бойня, после которой тебе не до построения врат стало бы. А, значит, ты использовал нечто… нечто запредельное.

– Да, использовал. Дальше что?

– А то, что готовься к тому, что скоро из Разрушителя миров ты превратишься в Пожирателя миров и собьёшь мне сим всю рифму в моей новой балладе, – он возмущённо поднял нотный листок и энергично замахал им в воздухе.

– Э-э-э, разве рифма собьётся?

– Так скажи спасибо, что подобрал неплохое словечко! – подмигнул мне бог и уже безо всякого юмора добавил. – Никто Эдэнеэлю пока не поверил, что ты вобрал в себя энергию мира, но такая слава, поверь мне, не за горами. А там кто-нибудь возьмёт и припомнит про Джух-аджха. Зуб даю, что на тебя тогда начнётся охота такая, как у своры инквизиторов за блудливой ведьмой. Поэтому впредь постарайся питать големов скрытно.

– И с чего столько беспокойств о моей скромной персоне?

– Скромной? – фыркнул хранитель мира и тихо, но серьёзно прошептал. – Ты мне клялся помочь дать отпор Тьме, и я верю, что с твоими новыми силами тебе хватит совести сдержать обещание.

– Дать отпор? Самой Тьме?

– Нам всем понадобится помощь друг друга, конечно. Но почему бы нет? Я верю, что ты попробуешь. Хотя бы ради Элдри, – он испытывающе поглядел на меня, а затем помрачнел, ненадолго отвёл взгляд и, тяжело вздохнув, с грустью признался. – Да, если честно, это так. Мои наивные надежды. На самом деле я действительно беспокоюсь за твою судьбу, вот и предостерегаю не хвастать способностями на виду. Откуда такая забота спросишь? Так привык я к тебе как-то. Нравиться ты мне, дурень, стал!

Пожалуй, такое признание могло быть взаимным. Несмотря на то, что я старательно избегал общества Арнео, за годы моего бродяжничества мы стали приятелями. И после злобных взглядов других богов, молчаливо и пристально наблюдающих за каждым моим движением в их мирах, его насмешливые ясные глаза снимали с меня груз забот. Мне невероятно захотелось пододвинуть своё кресло ближе к нему и доверительно посоветоваться о тревогах, что нынче будоражат мой разум. Уж он-то наверняка смог бы что-нибудь разумное подсказать.

Мне хотелось так поступить, но я не мог.

А потому поднялся, неспешно подошёл к окну и, положив руки на подоконник, с грустью посмотрел во внутренний двор. С высоты четвёртого этажа и этого ракурса мне было прекрасно видно, как остановилась нарядная карета, запряжённая шестёркой белых лошадей. Я улыбнулся, когда увидел, как из неё выходит Элдри, и тут же прижался к стеклу, томимый нежным чувством. Словно почувствовав мой взгляд девушка поглядела наверх. Глаза её немного расширились, а на лице отразилась искренняя радость.

«Морьяр», – прочитал я по губам восторженный шёпот.

Действия королевы стали выглядеть поспешными. Она неприлично быстро зашагала во дворец.

– Что там? Элдри вернулась? – осведомился бог со своего места.

– Да. И её аура… Надо же, она сумела достичь предела.

– Даже больше. Она, видишь ли, действительно старается ради тебя, – заметил бог и, встав, чтобы начать ходить взад-вперёд в намерении размять тело, поинтересовался. – Не возражаешь, если я с минут пять побуду третьим лишним и не дам вам укрыться в спальне? Мне аж пятки жжёт, как хочется сообщить ей то, ради чего я остался дожидаться её.

– Погоди, «не дам вам укрыться»?

Арнео всё знал?

– Я, конечно, порой туговат на интуицию в делах серьёзных, но вот никак не в романтических. Да и некоторые факты привели меня к вполне очевидным выводам. Короче, не было у меня иного выбора, кроме как догадаться, – сознался он, разводя руками, и с задором усмехнулся. – Подумать только, и это ты обвинял меня в совращении Эветты!

Каким же довольным он выглядел.

И как же мне хотелось по-доброму рассмеяться ему в ответ!

… Но мне предстояло убить его с минуты на минуту. И что-то во мне решило, что раз Элдри совсем близко, то какая разница: уведу я её из этого мира до смерти Арнео или же после. Хватит изображать из себя не пойми кого! И нечего тянуть. Я пришёл сюда растоптать этот мир и не оставить от него даже пылинки в пространстве!

… так пора уже сделать это.

Я вытащил из ножен меч, хотя он был мне совсем не нужен.

– Не только обвинял. Я обещал тебя за это убить и не раз говорил об этом, – сурово напомнил я хранителю мира. – И теперь время для этого пришло. Тьма дала мне своё дозволение.

Бог несказанно удивился. Его лицо выражало такое изумление, как если бы это не он сам столько лет старательно обходил пункты договора с моими Хозяевами и не он исподтишка устраивал им всевозможные каверзы. Арнео даже сбился с шага и едва не споткнулся. А затем неловко и неуверенно вытащил свою хлипкую шпагу.

– Чего? Действительно биться будем?

– Вряд ли это можно будет назвать сражением.

– Тогда я и не хочу вовсе! – отбросил он своё оружие в сторону.

В глазах Арнео мелькнула надежда, что, быть может, это такая оригинальная шутка происходит. Но искра его веры быстро угасла.

– Вы решили заменить хранителя? – едва слышно прошептал бог.

А, так вот почему он не начинал собирать мощь из глубин мира – хотел сохранить его целостность для нежеланного приемника. Заботился о смертных, мать его! Вспомнил о бремени настоящего бога!

– Нет. Всё здесь будет разрушено.

– А Элдри? Она же…

Я не хотел ничего слышать про Элдри, а потому не дал ему договорить, сделав выпад мечом. И ещё один. И ещё! Арнео отпрыгивал ловко, как кузнечик. Он всегда был прыткий такой! За секунду умудрился даже вскочить на стол и швырнуть в мою сторону кипу тонких бумаг. Они эдак красиво заколыхались в воздухе.

Однако толку-то от этого? Лишь видимость мне подпортили!

– Ты будешь нормально магией защищаться?! – испепеляя документы, холодно осведомился я.

– И не подумаю! Я – хранитель мира, – гордо заявил бог, указав на себя большим пальцем, а потом ткнул указательным в меня. – Это ты Разрушитель. Сам вот бесчинство своё и начинай!

– Да, как скажешь!

Он меня всерьёз разозлил. Или, может, это мне разозлиться очень хотелось. Я перестал играться с мечом и выпустил из пальцев нити мрака. Арнео действительно не стал им сопротивляться, а потому кожа, там, где они коснулись его, сделалась фиолетовой и мгновенно опухла. Хранитель мира зарычал от боли, но я лишь крепче стянул нити на его лодыжках и запястьях да подтянул к себе.

– Так и будешь подыхать, как беззащитная свинья?!

– А вот пошёл ты на хер! Пусть моя невинная рожа до конца веков преследует своего убийцу!

Он бахвалился. Боль я ему приносил такую, что Арнео всё же сорвался бы. Однако, почему бы и не исполнить последнее желание приговорённого? Пусть умрёт так, как хочет. Я заставил нити раствориться и замахнулся мечом, чтобы одним ударом покончить с происходящим спектаклем.

– Да что же?! Да что же вы это тут делаете?!

Перепуганный голос Элдри заставил мою руку дрогнуть. Лезвие скользнуло не так как надо. Удар всё равно вышел смертельным, но умереть мгновенно хранитель мира уже не смог бы. Из горла его вырвался хрип. Зрачки расширились. Элдри истошно завизжала и бросилась к Арнео в намерении заняться целительством. Кончики её пальцев горели магией, но мне удалось перехватить её порыв. Я ухватил девушку за талию и потащил на себя.

– Пусти! – вопила она. – Отпусти меня! Лайрэм! Он же умирает! Пусти!

– И пусть. Так надо! – жёстко выговорил я и вмиг поразился силе Оуэна. Он-то некогда смог удержать Элдри, а от меня… а от меня она-таки вырвалась и встала на колени возле бога.

– Не надо, девочка. Не надо, – из последних сил отталкивая её руки, слабо прохрипел хранитель мира. – Он убьёт меня. Всё равно убьёт.

– Но как же? Как же, Лайрэм?! Как же так?!

Мою девочку трясло. По лицу её катились крупные слёзы.

– Элдри, прекрати! Иди ко мне, я вытащу тебя из этого мира.

Она со злостью уставилась на меня. Глаза её сделались более зелёными нежели обычно, и в них горела самая настоящая ярость.

– Прекрати? Вытащу?! Да что ты наделал, Морьяр?!

Вопреки всему, девушка принялась за рану Арнео. Треклятье, а у неё ведь действительно могло получиться вытащить его с того света!

Вынужденно, я ухватил Элдри за локоть и, оттолкнув в сторону, завершил дело ещё одним ударом. Средь ясного неба тут же засверкала ветвистая молния и раздался гром. Земля содрогнулась… Великая Тьма, Арнео-то не лгал. Несмотря на мощь переплетения ткани мироздания разрушаться этот мир умел крайне быстро! Я, не веря своим глазам и ничуть не раздумывая зачем вообще это делаю, от удивления выглянул через окно на улицу и даже цокнул языком. Небо бурлило, а из-под плит внутреннего двора дворца показалась алая лава. Со всех сторон стали доноситься перепуганные крики… Пожалуй, нужно уводить отсюда Элдри. И поскорее!

Я обернулся, чтобы подойти к ней, но застыл…

Треклятье. Опоздал. Опоздал ровно на миг!

Моя девочка, самозабвенно подняв голову к потолку, как если бы молилась, держала в одной руке вырванное сердце Арнео и… и начала уже принимать на себя бремя этого мира.

Да что же она творит?! Её же не хватит на подобное! Энергия сейчас сожжёт её! От неё же ничего не останется!

Я ощутимо побледнел, а ноги у меня подкосились. Наверное, именно тогда я впервые осознал, как глупо спорить с мудрой вселенной и силой вырывать из небытия прошлого не принадлежащее мне могущество, имея перед собой наиглупейшую из целей. Я насмешливо вознамерился претворять любые свои желания в жизнь. Великая Тьма! Элдри любила меня. Я любил её. Мне надо было довольствоваться отпущенным нам временем, а не «изобретать велосипед» с бессмертием. Мне стоило прожить с моей девочкой всю её жизнь так, как я мог на своей службе Хозяевам, и только потом, возможно, рискнуть следовать задуманному нахальному пути.

Но мне так хотелось власти!

И мне так хотелось надругаться над устоявшимся порядком жизни.

Я хотел слишком многого и одновременно. И теперь коварный рок издевательски смеялся надо мной.

«Тебе было мало отпущенных твоей женщине лет, наглый маг? – хохотал он. – Пожалуйста! Теперь всё твоё счастье завершится, оставив в памяти лишь две встречи».

Осознание безумства замысла, которое ещё секунды назад казалось мне всего лишь честолюбивой затеей, едва не разорвало мне сердце. Однако вся горечь его дошла до меня значительно позже. Да, позже. Тогда я лишь сжал кулаки и в очередной раз бросил вызов невидимой силе, желающей поставить меня на место. Вмиг я оказался возле Элдри, но она этого не видела. Девушка закатила глаза так, что остались видны лишь белки глаз, и память сразу же безжалостно принесла мне воспоминание о глашатае в Некриторисе. Но я не стал задерживать на нём внимание.

– Постарайся меня слушать, – тревожно заговорил я, обнимая девушку. – Вместе мы справимся. Давай я помогу тебе? Ты меня слышишь?

Одновременно со словами я, как мог, вмешивался в сложный запутанный процесс. Мне ни разу не доводилось видеть «пересменок» хранителей миров и тем более принимать в нём участие, но я предполагал, что такому всё равно не учат ни в одной из магической школ. А потому действовал интуитивно и рассчитывал, что моё понимание хоть в чём-то верно.

– Ты меня слышишь, девочка моя?

– Да.

Голос был совсем слабый. Тело Элдри мелко дрожало и горело.

– Замкни здесь, куда я подвожу.

– Не могу. Сложно.

– Ты справишься.

– У меня не получается!

«Так чего ты, дура, тогда вообще за это взялась?!» – едва не выкрикнул в бессильной злобе я, но… мог ли я? Я ведь желал спасти мою девочку.

– У тебя получится. Отпусти вот эту часть и станет легче. Разорви связи.

– Не могу.

– Разрывай!

– Люди. Люди погибнут!

Да и насрать! Ты останешься жива! Ты!

– Либо погибнут эти, либо погибнут все. Разрывай.

Она всхлипнула, но я едва это понял. У меня уже не получалось удерживать Элдри стоя. Я сел на пол, что беспрерывно потряхивало от мелких землетрясений, и, сохраняя целостность дворца своими собственными силами, уместил девушку в объятиях словно маленького ребёнка.

… Зачем я только занялся её энергоканалами? Без этого, у неё даже не получилось бы попробовать занять место Арнео!

– Всё равно не получается замкнуть. Мне никак, Морьяр. Никак!

– Я рядом, я тебе помогаю, – действия требовали от меня невероятных затрат энергии. Я уже отдал почти всё, что собрал благодаря големам. – Давай. Теперь должно быть проще.

– Нет. Мне никак! Никак! – зарыдала в голос она.

Мне было понятно, что так и до истерики не далеко, а с ней Элдри утратила бы контроль над происходящим. Поэтому я мягко поцеловал девушку в лоб и, с ужасом глядя какое пятно крови обозначилось в её ногах, побледнел ещё больше. Но всё равно собрался с силами и уверенно прошептал.

– Успокойся. Ты справишься. Ты же моя умница, ты моя девочка. Давай же. Отпусти ещё какую-нибудь часть, а там замкни и запусти ход сердечника.

– Не могу!

– Можешь. Отпускай!

– Нет! Не-е-е-ет!!!

Она всё же отпустила. И действительно смогла замкнуть на себе контур. Наверное, я сам не верил в это, но она смогла. Остатки мира приходили в своё равновесие. Вместе с ним к моей девочке возвращалась жизнь. Температура выровнялась, дрожь постепенно отступала, трещины в костях и разрывы мышц срастались, дыхание приходило в норму, но…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.