Анна Толстова
Трое в однушке, не считая папы

Утро начинается с манной каши

Каждый день я просыпаюсь в шесть утра, чтобы немного пожить для себя. Ну как пожить? Хотя бы умыться двумя руками и выпить кофе с вкусняшками. Ранний подъём – единственно возможный способ побыть собой и с собой. А ещё кто рано встает, тому больше конфет достаётся.

За годы декрета я поняла: обманная уловка мозга о том, что «вот сейчас уложу детей и тогда» со мной не работает. Моя целеустремлённость засыпает самая первая. Без сказки. Едва коснувшись подушки. Так что утро – мой спаситель от двоих детей и четырёхлетнего «отпуска».

Сыну Кириллу четыре года, а дочери Василисе – два. Но я часто ловлю себя на мысли, что до сих пор к ним не привыкла.

Когда при разговоре меня спрашивают «как дети», я впадаю в ступор. Вы сейчас о каких детях? Обо мне с мужем? Да вроде нормально. Растём потихоньку. Особенно я. И особенно в ширину.

И с вопросом «чья я жена» не всё так ясно и понятно, как кажется на первый взгляд. Кирилл регулярно устраивает с папой словесные баталии за мои руку и сердце.

Никакие наши уговоры, что он найдёт в садике красивую девочку-подружку, не работают. В ответ сын каждый раз предлагает папе поискать себе новую жену на работе. Так себе идея, если честно. Меня не особо впечатляет.

– Сын, а ты вообще знаешь, для чего жена нужна? – спросил муж Лёша во время очередного поединка за мою честь.

– Чтобы обнимать и целовать, – ни секунды не задумываясь, ответил Кирилл.

Вооот, думаю. Слушать ребёнка надо. Внимать советам. Потом вспомнила про новую жену и тихонечко промолчала.

Сын у нас очень болтливый.

Когда дети совсем маленькие, родители с нетерпением ждут новых умелок. Вот ты сядешь,, малыш, пойдешь, заговоришь и тогда…

Ну и мы дождались своего счастья. Как Кирилл начал в год с «мамы» и «папы», так до сих пор его рот ни на секунду не закрывается.

Молчит только ночью, когда спит. И то иногда бухчит чего-то. Видимо, вылетают отдельные слова, которые днём не успел договорить.

Он задаёт по сто раз вопросы, ответы на которые давно знает. Хочет убедиться, что в мире ничего не изменилось, пока он спал.

Кирилл комментирует каждое своё действие и от нас требует того же: «Мама, ты что делаешь? Чай пьёшь? А ты сегодня захотела чай, а не кофе? А он у тебя сладкий ? А лимон ты положила? А вчера ты что пила? А почему? А завтра что захочешь?»

Недавно причина болтливости выяснилась.

Я была занята. Старалась сосредоточиться настолько, насколько это возможно, когда ребёнок у тебя постоянно спрашивает, какая цифра идёт после трёх и пяти, по какому телефону звонить в скорую помощь или с упоением рассказывает, что за конкурс талантов был между Кешей и Тучкой в Мимимишках. При этом уточняет: что такое эти ваши «таланты»? А раз уж начала рассказывать, то и слово «конкурс» не забудь объяснить.

Я не выдержала и говорю: «Кирилл, ну хватит!  Хотя бы пять минут посиди молча, пожалуйста».

Сын задумался на пару секунд, серьёзно на меня посмотрел и выдал: «А я не могу молчать – из меня звук сам выходит».

Именно от этого постоянного звука я и отдыхаю, когда в шесть утра в тишине пью кофе.

И на это воскресенье были точно такие же планы.

– Но сегодня – выходной, – думает дочка.

– В садик – не надо, – вспоминает сын.

И дети дружно просыпаются намного раньше маминого будильника.

– К чёрту планы, врубаем импровизацию, – с грустью решаю я.

Есть такая странная закономерность. Когда холодильник ломится от еды – детей есть не заставишь, они сыты святым духом и водой из-под крана. А если с утра неожиданно выясняется, что всякая еда накануне закончилась – ребята просыпаются жутко голодными. Ловишь их требовательный взгляд и понимаешь, что срочно нужно сварить хотя бы манную кашу, а то пойдут клянчить по соседям.

Молю о пощаде. Дети обещают подождать десять минут, пока горе-мамаша поскребёт по сусекам.

Решают убить голод рисованием. Дочь маленькая – калябушки рисует. Калябушки карандашами, калябушки фломастерами и калябушки красками. Все свои рисунки называет словом «красота». Видимо, собирает коллекцию работ в едином стиле, чтоб потом колесить с выставкой по миру.

Сын на её фоне – взрослый человек. Настоящий художник. В рисунках появился сюжет и узнаваемые образы.

Но, как известно, дети – губки. Впитывают окружающую действительность до мельчайших подробностей. А что могли впитать дети в 2020 году, когда из всех щелей «выливались» болезни, «выпрыгивал» коронавирус и «выглядывала» пандемия?

Отвлекаюсь от каши, чтоб посмотреть на очередные шедевры.

Обалдеть!

Никаким местом не вмешиваюсь в развернутую творческую деятельность. Только успеваю записывать.

На альбомном листе разноцветными красками нарисованы неклеточные формы жизни. Кирилл гордо даёт названия каждому:

1. Змеевирус

2. Драконовирус

3. Щипцевирус

4. Сопле-дел-по-телу-лазовирус

5. Опасно-черно-волковирус

6. Нападаловирус.

Нет, только вдумайтесь в названия. Надеюсь, мой сын не будущий Мессинг или потомок Ванги, и это всё – лишь полёт буйной фантазии. А то мы с коронавирусом ещё до конца не разобрались.

Манная каша готова. Раскладываю по тарелкам, ставлю на стол.

Дети как с голодного края приехали: даже не ждут, пока остынет.

Хорошо, они у меня в плане еды неприхотливые. Ребятки не знают, что завтрак может быть в виде морды медвежонка или зайчика с глазками-ягодками и носиком-бананом. Они уверены, что горячая белая жижа, которую мама размазала по тарелке – вполне себе еда. А в шесть утра – особенно: на другое я не способна.

Приятного аппетита! Теперь можно и кофе попить.

Производитель поросят

По воскресеньям у сына занятия по плаванию.

Как бы рано мы не проснулись, собираемся всегда за пять минут до выхода. Традиция у нас такая. Одной рукой завязывать шнурки, а другой – искать плавки и полотенца. А потом бежать до бассейна, потому что опаздываем. Разминка это называется.

Василиса остаётся с папой.

Выходной у мужа – редкое явление. Исключительное, я бы сказала. Он по профессии врач-нейрохирург и постоянно кого-то спасает.  У него два дома: больница и наша совместно нажитая однушка. Как видите, квартира стоит только на втором месте: по крайней мере, по количеству часов пребывания.

И сегодня – единственный выходной на этой неделе.  До девяти утра Лёша неприкосновенен. Спит.

Муж вообще-то сова. Но одна сова на целую семью жаворонков не считается.

Спать до девяти утра – это минимальный отдых, который мы можем организовать нашему папе в однокомнатной квартире. Спать до девяти утра – это тот максимум, который могут позволить двое детей и замученная к этому времени жена.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.