Дмитрий Арапов
Надежда

Не попадись на крючок

Все в этой книге вымышлено, любые совпадения с реальными персонажами и событиями случайны. А также автор просит трюки не повторять, потому что они выполнены профессионалами, хоть и вымышленными.

Глава первая
Вызов

Начало

Проходит два, три, пять лет после свадьбы, и думаешь – кто ты. Семьянин Леха Синицын или все еще Чума. С одной стороны, можно больше не рисковать, жить жизнью простого обывателя, потому что появилась новая ответственность. Но, с другой стороны, когда всю свою сознательную жизнь занимался опасной работой, хочется и дальше продолжать ею заниматься. Если силы остались. Думаешь, все в прошлом? Нет, весь накопленный опыт с тобой, рядом. Не отпустит, не отдаст тебя мирной жизни. Так что придется уживаться во мне двум людям – мирному Лехе и не совсем мирному Чуме.

Правда, появилось время на размышления. Меня все еще не отпускают мысли об убийстве Михалыча. Хоть Сильвестр и признался в его ликвидации, но сама причина осталась не выясненной. Да-да, я помню, что Сильвестр отомстил за своего отца. Но, вот в чем дело. По моему запросу были подняты из архива дела Диониса, который Командир, и Серхио, который Михалыч, касательно того периода, когда они работали вдвоем. А также досье на Сильвестра. Так вот, ни в одном из этих документов ничего не говорится о родителях Сильвестра. Более того, у него вообще не было родителей. Никаких, даже приемных. Спрашивается, зачем тогда ему было убивать Михалыча? Может, это чей-то приказ? А еще у меня остался ключик из ножки стула, который непонятно от какой банковской ячейки. Вопросы, вопросы и снова вопросы. Обязательно во всем разберусь, как только до Диониса доберусь.

Познакомьтесь с моим «местом работы», детективным агентством «П.И.Т.Е.Р.», названным по начальным буквам имен ребят моей погибшей команды. Оно находится в обычном панельном пятиэтажном доме. Мы занимаем пятьдесят три квадратных метра. Раньше здесь был ЖЭК. При въезде пришлось сделать приличный ремонт. Здесь так воняло, что дышать внутри было тяжело. Теперь здесь пахнет только духами Тани. Клиенты, как правило, редко надушены. Им просто не до этого. Беда у них и на себя времени мало. Мы привыкли. К двери агентства ведут три ступеньки. Обшарпанные, с отколотым местами бетоном. И можете кидать в меня камни, но у входа нет пандуса для инвалидов. Да, вот так получилось. Уже два месяца пытаюсь согласовать с местной администрацией внесение изменений в конструкцию здания, и все безуспешно. При этом не могу даже ступеньки отремонтировать, потому что дословно «это нарушит внешний облик здания и района в целом». Ага, нарушит. Этот район. Он… В общем, не совсем мирный, что ли. Далеко не центр, скорее, окраина. Сюда, если полиция приезжает, то сразу два наряда. Так, на всякий случай. При этом местный криминалитет ни мое агентство, ни нашу машину не трогает. Наверное, знают, кто такой Леша Синицын. Гы, вот она, слава.

Заходим внутрь. Это небольшой коридор. Сразу слева окно. Окно в коридоре. Ну, это нормально. Вчера весь день и сегодня ночью лил дождь, а с утра светит солнышко, поэтому окно открыто нараспашку. Из окна дует прохладный ветерок прямо в кабинет напротив, у которого открыта дверь. Прямо от входа есть еще дверь. Там сидит Таня. Это не совсем ее кабинет. В агентство Таня приезжает каждый день, а я как получится. Ей просто негде сидеть и заниматься бухгалтерией своего папы, Вениамина, и немного моей. Маша ей не помогает, она теперь всецело занимается воспитанием Петра Эммануиловича. У Тани есть свое окно, а также стол, стул, компьютер, шкаф и кулер.

У меня в кабинете два стола и два шкафа. Справа от входа стол Михаила, моего тестя. На этом столе лежит пачка бумаг и ноутбук. Он ему нужен, чтобы играть в преферанс онлайн. Когда тестю грустно или Голубеву не до него, он приходит сюда, включает ноутбук, делает умный вид и играет. В такие моменты его трогать нельзя. Прямо от входа стоит мой стол, на котором стоит треугольный указатель – кто сидит за ним. Больше на столе ничего нет. Слева от входа у стен стоят два шкафа, заполненные пустыми папками. Точнее, пустые папки все, кроме трех, которые стоят в левом шкафу на уровне глаз. Кондиционера в агентстве нет, потому что я лучше выйду и прогуляюсь, чем простыну. Таня того же мнения.

– Леша! – голос Тани из соседнего кабинета прозвучал немного приглушенно и не вывел меня из раздумий.

– Леша! – теперь уже громче, потому что ее голова показалась в проеме двери моего кабинета.

– Леша, ты опять задумался?

– Опять. Все думаю про Михалыча.

– Ты же нашел убийцу, – недоуменно посмотрела на меня жена.

– Сомневаюсь сильно, что нашел, кого искал. Сильвестр-то убийца, но кто заказчик, еще вопрос. На месть это не похоже, тогда что.

– Все, прекращай думать и поехали на речку, – голос Тани был грозен. Посмотрел на нее исподлобья.

– Да, Танюш, поедем. Сейчас допишу отчет и поедем.

– Кому ты эти отчеты пишешь? Ты же начальник самого себя.

– Себе, потом мемуары писать буду, – улыбнулся я. – Скоро старость.

Таня зашла в кабинет полностью и уставилась на меня своими большими глазами. Погрозила кулаком.

– Чего выдумал? Какая старость? Тебе еще полтинника нет.

– Скоро будет. Я почти уже на пенсии. Скоро буду мемуары писать свои и Эммануила с Сашей. Там много чего интересного есть.

– Тоже мне старики нашлись. Пенсионеры. На вас пахать надо.

Таня резко повернулась и ушла к себе. Спорить не вижу смысла: пахать, так пахать.

Дописал дело, завязал тесемочки и убрал в папку в шкаф. Вот и еще одно дело закончено. Трудное было. Девушка одна потерялась. Поехала от родителей к бабушке и пропала. Ее искали больше года. Экстрасенсы, полиция, волонтеры. Все искали, найти не смогли. Или делали вид, что искали. Я ее за неделю нашел. Точнее, я и следователь, который дело вел. Он меня и попросил помочь. Как оказалось, на станции, когда она вышла из поезда, оступилась, упала и головой ударилась. Память потеряла и поехала в другой город. Там мы ее и нашли. Столько народу опросили, голова кругом шла. Пришлось с Таней это дело вести. Главное, что нашли и вернули обратно. Память к ней вернулась частично. Бабушку помнит, родителей нет. Бывает.

– Все, Танюш, я готов к водным процедурам.

– Жди теперь. Я сейчас досчитаю и поедем.

Ага, теперь я жди. Ладно, пойду свежим воздухом подышу. Вышел из помещения на крыльцо, спустился на три ступеньки. Стою, греюсь. Хорошо так, птички поют. Там, где солнце, лужи уже высохли, а в тени еще есть.

Рассказывать про себя не буду. Кто захочет, возьмет первую книгу и прочтет. Там есть про меня, Таню и остальных. Иначе придется всю книгу переписывать, потому что меня остановить трудно.

Когда дел нет, мучаюсь от безделья и мысленно возвращаюсь к Михалычу. Дела бывают разные и оплата за них тоже. Иногда мы работаем бесплатно. Такое было только два раза. Приходили бабули, искали своих внучек. Деньги приносили, завернутые в платок. Сердце просто сжималось от жалости. Их в полиции даже слушать не стали. А все потому, что в полиции и так завал с работой, а искать пропавших без вести – дело нудное, долгое и часто бесполезное. А начальство требует максимального раскрытия. Частному детективу, типа меня, в этом плане проще. У него нет начальства и времени много. Так вот, в обоих случаях внучки уехали в столицу на заработки и, конечно же, заработали. Своим телом. Там я их и нашел. Одну выкрал, вторую отбил. Добавился один шрам от ножа. Хорошо еще пулю не схватил. Таковы реалии современного сыщика.

К дому подъехала легковая серая машина. Посмотрел на номера. Местные. Из машины с водительского места вышел молодой человек лет двадцати пяти, одетый в строгий элегантный костюм пепельного цвета. Выходя, наступил в лужу и, не обращая внимания, подошел к крыльцу нашего агентства, прочитал, что написано, кивнул. Вернулся к машине, открыл заднюю правую дверь, помог выйти женщине, подав ей руку. Она выглядела лет на пятьдесят. Одета была во все черное, на голове черный платок. Взяла парня под руку, и они пошли в наше агентство, обходя небольшое пятно грязи. Парень помог женщине подняться по ступенькам и открыл ей дверь, пропуская вперед.

Похоже, купаться будем позже. Таня сейчас их примет, напоит чаем, выслушает. Потом позвонит мне, и я приду. Когда уезжаю на дело, дверь моего кабинета закрыта. Чтобы без меня Таня тут ничего не натворила. Когда-то читал в одной книге, как жена решила вместо мужа расследование провести. Мужу потом пришлось искать и спасать всех. Вот мне такого не надо, а то меня останавливать придется, чтобы бед не натворил. Постоял еще минут десять, посмотрел на марку машины. «Лексус». Ага, деньги водятся, это хорошо, как бы цинично не звучало. Решил, что не буду ждать Таниного звонка, пойду, послушаю, о чем говорят.

Зашел внутрь и встал у окна. Двое пришедших сидели на стульях возле моего стола. Таня наливала им чай. Женщине в обычную чашку, а парню в мою кружку с надписью «BOSS». На меня внимания они не обращали, поэтому присел на подоконник. Таня поставила чайник на место и села за стол.

– Здравствуйте еще раз, – сказала Таня. – Мы должны быть рады, что вы к нам пришли. Но, учитывая, что вы пришли к нам с нерадостным известием, то радости не будет.

Голос дрожит, значит, волнуется. Она редко принимает клиентов, поэтому и сильно переживает. Клиенты на эту фразу промолчали.

– Давайте сделаем так. Один из вас будет рассказывать, а второй заполнит форму.

Таня выдвинула ящик стола, вытащила картонную папку с бумагами, достала оттуда бланки и протянула клиентам.

Вообще хорошо, когда клиенты приходят по двое, а не по одному. Тогда один говорит, а второй пишет. Мы с Михаилом придумали опросную форму, куда клиенты заносят информацию о человеке, которого предстоит искать. Туда вносится вся необходимая информация с фотографиями. Такая форма сильно сокращает время поисков. Иногда клиенты ругаются, что мы должны искать, а не они форму заполнять. Тогда я вздыхаю и объясняю, что без этой информации буду выполнять свою работу вдвое дольше и вдвое дороже. Как правило, после упоминания о времени и средствах клиент скрупулёзно заполняет форму.

Женщина взяла бумагу и ручку и стала вносить информацию, а молодой человек взял в руки табличку с моим именем и фамилией, посмотрел на Таню и начал говорить. Таня заметила меня и начала успокаиваться. Нарисовал в воздухе знак вопроса и показал на себя. Это означает, что вопросы буду задавать я.

– Меня зовут Кирилл Михайлович, это моя мама Владислава Петровна. У нас пропала дочь. В смысле дочь мамы, моя старшая сестра. Ее зовут Надежда, ей двадцать восемь лет. Росла нормально, училась. Закончила институт по туризму. Пошла работать в агентство «Без границ». Проработала там до пропажи. Ее направление – это Больдивы и прочие острова в Индийском океане. Мы куда только ни обращались. И в посольство, и в полицию. К экстрасенсам обратились, одни сказали, что жива, другие – нет. Обращались в другие частные агентства. Там, когда узнавали, где она пропала, сразу отказывали.

Рассказ, как всегда, сбивчивый. Это нормально, люди переживают. Женщина стала плакать. Отложила ручку, взяла платок и закрыла лицо. Плечи вздрагивали, потом взяла себя в руки, отложила платок, взяла ручку и продолжила писать.

– Сколько времени прошло с момента, когда вы узнали о пропаже? – спросил я прямо из коридора.

Клиенты резко повернулись и посмотрели на меня.

– Год и два месяца, – ответил парень. – Она уехала по работе и через две недели связь с ней оборвалась. Надя работала вахтовым методом. Месяц дома, два месяца там.

Я помрачнел и вздохнул, это не осталось незамеченным.

– Алексей, найдите ее, – взмолился парень. – Любые деньги, только найдите. Пожалуйста.

Женщина отложила ручку и посмотрела на меня заплаканными глазами.

– Мне надо подумать и посмотреть, что вы нам написали, – ответил я.

– Пожалуйста, мы вас очень просим, найдите, – женщина упала на пол, встала на колени, а руки протянула ко мне, и таким образом стала перемещаться по полу.

Такого у меня еще не было, комок подступил к горлу. Таня округлила глаза и сидела, не шелохнувшись. Кирилл подошел к матери, поднял, вернул на стул и посмотрел на меня. Тяжелый взгляд. Взгляд человека, который ждет ответа как приговора. Мой ответ решит многое. Либо даст надежду, либо отнимет ее. Что я могу сказать? Что? Появилось чувство, что это дело будет очень непростым. Очень. Почти три года назад я бы, не раздумывая, сказал «Да». А сейчас мне надо крепко подумать.

– Сделаем так, – сказал я. – Вы сейчас все подробно напишете, приложите последние фотографии. Желательно, чтобы они были домашние и рабочие. В смысле, какая она была дома и какая на работе. Можно даже в купальнике. Потом подробно укажите, в какие детективные агентства обращались и причины отказа. То же самое с посольством. С кем общались и причина отказа. Оставьте свои контакты. Адрес и номера телефонов. Я возьму тайм-аут на сутки. По истечении этого времени приду к вам и дам ответ, буду ли искать вашего родственника или нет. Если да, то скажу сумму, если нет, скажу почему. До завтра.

– Спасибо, что сразу не отказали, – ответил Кирилл.

Он взял бумаги у матери, прочитал и стал дописывать. Из внутреннего кармана вытащил пачку фотографий, выбрал несколько и положил на бумаги. Встал, поднял мать, и они пошли к выходу. Проходя мимо меня, пожал мне руку, обернулся, кивнул Тане и вышел за дверь, пропустив вперед мать.

Я закрыл за ними дверь и посмотрел на Таню. Она медленно встала, прошла в кабинет справа, подошла к кулеру и налила себе холодной воды. Выпила почти залпом. Посмотрела на меня.

– Пошли на пляж, – сказал я.

– А клиенты?

– А клиенты пусть едут домой, а не с нами на пляж. Поехали, ты за руль, а я думать.

Взял бумаги и фотографии со стола, положил в мягкую папку, вышел за дверь и пошел к нашей общей машине. На ней в основном ездит жена, я редко сажусь за руль. У меня работа с разъездами связана, когда мне рулить. Но ключи от машины у меня тоже есть. Пока Таня выходила из агентства и закрывала дверь, открыл машину и сел на место рядом с водителем.

– Леш, что думаешь? – спросила жена через окно, когда подошла к машине.

– Ничего. Пока ничего. На пляже посмотрю, что они написали. Подумаю. Таня села за руль, завела двигатель и плавно тронула машину.

– О чем?

– Что? – переспросил ее, улетев в мыслях.

– О чем подумаешь?

– Тань, если я правильно понял, она пропала в районе Больдив. По данным нашей Конторы там большое присутствие пиратов, которые похищают людей. Борьба с пиратами – это очень, очень опасное дело. Спасение Маши, тебя и Насти по сравнению с этим делом может стать легкой прогулкой под Луной. Работорговля очень прибыльное дело. Этим занимаются не какие-то там проходимцы, а отличные профессионалы. Бойцы у них на серьезном уровне. Одно дело, если бы я пошел в составе команды, с Сашей и Эммануилом, другое дело, когда мне придется действовать одному. Смертельно опасное дело. С другой стороны, деньги хорошие. Что сама думаешь?

– Думаю, что просить о помощи ни Сашу, ни Эммануила ты не будешь. Я не стану настаивать. У них семьи, рисковать ради нашей выгоды им нельзя. Хорошо, что ты сутки взял подумать. Если решишь действовать, то с них побольше денег возьми.

– Цинично.

Она промолчала.

– Если соглашусь, они и так выложат круглую сумму. Но все нужно взвесить.

Машина подъехала к стоянке недалеко от пляжа. Вышли, обошли машину и открыли дверь багажника. Таня залезла внутрь и переоделась. Хорошо, что у нас большой внедорожник с приличным таким багажником, что человек спрятаться может. Мне стесняться нечего, переоделся так. Обратил внимание, что на стоянке была еще машина Эммануила, а машины Саши нет. Странно, они должны были первыми приехать. Таня вылезла из багажника, закрыла машину. Я взял полотенца, и мы пошли на пляж.

– Где машина Стагановых? – спросила она.

– Хотел бы я знать.

Когда подходили к лежакам, на одном из которых лежала Маша, в меня прилетел мяч. Прямо в попу. Развернулся, увидел ехидные лица Пети и Эммануила. Отдал свое полотенце и папку с бумагами Тане и побежал к этим двум. Эммануил схватил Петьку и побежал от меня. Я бегаю быстрее него и мог догнать их сразу, но решил сначала погонять. Пока бегал за ними, смотрел на наших жен. Они лыбились на нас как на детей. Да, мы, мужики, все еще дети, хоть нам и далеко за сорок. Пробегая в очередной раз мимо своей жены, Эммануил присел на лежак, сказал: «Петя в домике», отдал ребенка маме и побежал к воде. Я догнал его уже в воде и стал топить. Ага, как же. Он больше и тяжелее меня. Поэтому вывернулся и стал топить меня. Я выскользнул и поплыл от него в сторону буйков. Он стал догонять, тогда пришлось повернуть к берегу. Выбежав на берег, увидел Стагановых, которые шли к речке, рванул к ним, пробежал мимо Насти, спрятался за Сашу. Саша отошел, не стал прикрывать, тогда добежал до Тани и спрятался за нее.

– Все. Я в домике, – сказал подбежавшему Эммануилу.

– Ну ты хитрюга, – ответил друг.

– Саша, почему опаздываем? – крикнула Стагановым Таня. К нам подошла Настя, за ней Саша.

– У нас тут внезапная хотелка, – сказал Саша. – Настя попросилась заграницу позагорать. Мы выбрали Европу. Ездили тур покупать.

– Ничего себе, – ответила Маша. – Эммик, а мы когда поедем?

– Осенью.

– А мы не знаем, – ответил я. – У нас дела.

– А сейчас есть дела? – спросил Саша.

– Да намечается тут одно. Вот думаю, браться за него или нет. Отдает прошлым немного это дело.

– Это уж сам решай, тут мы тебе не поможем, – сказал Эммануил. – Саня, давай наперегонки, кто первый до буйков доплывет и обратно.

– Давай.

– Насть, а на сколько вы едете? – спросил я.

– На три недели, – ответила Настя.

– А чего так мало? Езжайте сразу на месяц.

– Для первого раза хватит, – ответил Саша.

– Ну, смотри, тебе видней.

Ребята побежали к воде, наши девчонки стали обсуждать предстоящую поездку Насти и Саши, а я лег на покрывало, которое лежало на песке, взял бумаги и фотографии и стал внимательно их изучать. То, как была заполнена моя форма, говорило, что клиент еще имеет надежду найти свою Надежду. Каламбур и не смешно. Редко, кто заполняет все так скрупулёзно. Большинство думает, что я провидец или часть информации могу добыть сам. Могу, конечно, но за ваш счет, и на это потребуется больше времени, чем внести данные в строчку.

Итак, что мы имеем.

Белозерцева Надежда Васильевна, двадцать восемь лет. Волосы каштановые, глаза карие. Среднего телосложения, значит, худощавая. Обычно так и оказывается. Так, особые приметы. Родинка над губой слева. Посмотрел на фотографии. Ага, видно. Что еще? Шрам на ляжке сзади. На фотографиях этого нет, найду – посмотрю. Еще есть небольшой шрам от ожога на левом запястье, имеет привычку прикрывать его часами. Вот это уже хорошо. Про ее отца здесь ни слова. Кто у нас отец и где он? Надо в блокноте записать. А где у нас блокнот?

– Таня, где мой блокнот?

– У меня в сумке.

Взяла сумку, порылась, достала и дала мне вместе с ручкой. Я все переписал в блокнот, улыбнулся ей и продолжил собирать информацию.

Так, что у нас по отказам. Судя по той информации, которую клиенты предоставили, они обращались в четыре детективных агентства. Три из них в соседней области, одно у нас в городе. Вообще в нашем Нижнереченске четыре детективных агентства. Два из них занимаются изменами и мелкими преступлениями, типа краж. Вы не подумайте, полиция тоже ищет преступников. Но иногда преступления носят специфический характер, когда жертвы не хотят огласки. Тогда в дело вступает профессиональный сыщик. Правда, в этом случае преступники не получат сроки заключения, они получат кое-что другое. Лучше бы получили сроки. Другие два, включая наш, занимаются более тяжкими преступлениями. Мой конкурент, Усанов Юра, скорее адвокат, чем сыщик. Его деятельность распространяется максимум на близлежащие области. Ну да, вот и причина отказа – преступление совершено вне действия его профессиональных интересов. Три других агентства отказали по этой же причине.

У меня внезапно появилось профессиональное любопытство. Кто ее похитил и зачем? Почему чуть больше года назад, а не раньше? Если пираты, будем пока называть их пиратами, промышляющие живым товаром, то понятно зачем. Чтобы продать. Интересно, а где конкретно ее похитили и при каких обстоятельствах? Спрошу в турагентстве. Вопросов как всегда много, ответов как всегда мало. Я, конечно, понимаю, что здесь высока вероятность погибнуть. Возможно, будет много сложностей в стремлении достичь цели. Но это вызов. Вызов мне, профессиональному сыщику и бывшему сотруднику спецслужб. Хотя, почему бывшему? Контора никогда никого не забывает. Просто сейчас я ей не нужен. Почувствовал небольшой приток адреналина. Пора тряхнуть стариной и снова взяться за старое. Видать суждено мне играть на другом поле. На поле боя, иногда заглядывая в мирную жизнь. Значит, Чума перевешивает Леху.

– О чем задумался? – вывела меня из мысленных рассуждений жена.

– Об этом новом деле. Решил, что берусь.

– А как же опасности?

– Они всегда есть в моей работе, привык уже, но здесь чувствую вызов мне. Хочу его принять.

– Моя помощь понадобится?

– Конечно, да. Позже скажу, что нужно будет сделать.

– Отлично. Пошли купаться.

– Пошли.

Убрал бумаги и блокнот с ручкой в Танину сумку и посмотрел в сторону воды. Там резвились два моих друга. Раньше они были боевые товарищи, а теперь просто друзья. Настоящие друзья. Позвать их с собой не могу, у них семьи, а моя жена все понимает.

– Эй, хватит думать! – окликнула меня Таня.

Вздрогнул и побежал к воде. У самой воды меня догнала Настя и толкнула в воду. Таня увидела это, подплыла к Насте и начала ее топить, играя. На помощь Насте приплыл ее муж, которого я словил и стал с ним бороться. Эммануил посмотрел на все это, решил не вмешиваться и поплыл к берегу. Разумно, учитывая, что к нему на помощь никто не придет. На берегу Маша гонялась за Петей. Мы с Таней отпустили наших жертв, пожали друг другу руки и вылезли на берег вытираться.

– Так что у тебя за дело? – спросил Эммануил.

– Пропала девушка со своей работы. Похищена или сама сбежала, предстоит выяснить.

– А почему ты сказал, что тебе придется вернуться к твоей прошлой жизни? – вставил Саша.

– Она пропала в районе Больдив. А там, если кто не знает, пиратов много. И охотятся они не за золотом, а за живым товаром. Они хорошо вооружены, поэтому придется вспомнить прошлое.

– Рисковый ты человек, Леша. Жил бы себе спокойно, так нет, риск ему подавайте.

– А кто из вас не рискует?! – я начал заводиться. – Кто? Саша, часто без оружия в лес ходишь? По-моему, ты с ним даже ешь. Хорошо еще, что не спишь. А Эммик? Он, что, не рискует жизнью, когда на своем вертолете людей спасает? Всем известно, что летательные аппараты падают. Просто есть такое понятие, как «оправданный риск». И каждый из нас отдает себе отчет в том, что он делает. У каждого из нас есть плата за наш выбор. Это наша работа. Как говорится, кто на что учился, хорошо, если там и пригодился.

– Ладно тебе, Леша, не заводись. Это твое дело рисковать или нет. Главное, нам потом расскажи, чем все закончилось.

– Обязательно.

У Эммануила зазвонил телефон. Он послушал, покивал, сказал: «М-да» и разъединился. Я заметил, как сразу погрустнела Маша. Да, нашего пилота вызывают на работу.

– Что, Эммик, без тебя никак? – спросил я.

– Если б только без меня, – ответил он. – Ща, Саша, и тебе позвонят.

У Саши завибрировал телефон. Он схватил его, послушал, сказал: «Ох мать!» и «Еду», и разъединился.

– Что случилось? – спросила Таня.

– Лес горит, – ответил Саша. – Тот участок, который я выделил для охотников. Так, Настя, я тебя с собой не беру.

– Саша, мы ее у себя приютим, обижать не будем, – заверила Таня. – Езжай, разберись там.

– Эммик, будь осторожней, – попросила Маша.

– Буду. Саш, подбрось меня до вертолета.

– Поехали.

Я пожал им руки, Эммик поцеловал Машу и Петьку, и они с Сашей пошли к машине Стагановых. Все стали собираться, поняв, что веселье и отдых кончились. Пошли к машинам. Там попрощались с Машей и Петей, они поехали домой. Я переоделся в сухое.

– Тань, езжайте с Настей к нам домой.

– А ты?

– А я поеду к нашим новым клиентам. Не хочу откладывать на завтра.

– Хорошо, держи в курсе.

– Обязательно. Настя, до вечера.

– До вечера.

Понаблюдал, как девушки уезжают, и набрал Белозерцевых. Ответил Кирилл.

– Слушаю.

– Вас беспокоит Синицын Алексей, детективное агентство «ПИТЕР». Вы к нам сегодня приходили. Я согласен искать вашего родственника. Подъеду к вам через двадцать минут.

– Очень рад, что вы согласились. Ждем вас.

Пошел к стоянке такси недалеко от пляжа. На такси доехал до улицы Зеленая за пятнадцать минут. Пробки. Куда все едут? Время почти три часа дня, а в городе пробки. Пешком быстрее бы дошел, но лень. Машина остановилась около забора с коттеджем небольших размеров. Раньше только за городом были коттеджи, а теперь и в городе стали строить. Заплатил таксисту и вышел. Подошел к калитке, позвонил. Там чего-то покрякало, и дверь калитки открылась. Над калиткой камера. Угу, видеонаблюдение. За калиткой была стоянка на две машины. Одно место пустовало, на другом стояла уже знакомая легковая машина. Сада с деревьями, как у нас, не было. Справа нечто, похожее на сарай, слева мангал, сложенный из кирпичей. Там же решетка для гриля и прочие принадлежности. Около дома немного травы со скамейкой. Кто мог такой дизайн придумать? Настю вырвало бы, наверное, если б она это видела.

Из дома вышел Кирилл.

– Приветствую вас, – сказал он, – присядем на скамейку. Мама уснула, не будем ее тревожить.

– Это жаль. Я хотел поговорить с вами обоими. Что ж, значит, с вашей мамой в другой раз пообщаюсь. У меня вопрос. Где ваш отец?

– Вот так сразу? А я думал, что мы о цене за услуги будем говорить.

– Денег понадобится много, очень много. Для начала нужна вот эта сумма.

Взял блокнот, вырвал оттуда листок, написал сумму и показал. Кирилл кивнул и ушел в дом. Вернулся с конвертом и отдал мне. Я забрал деньги, пересчитал, конверт вернул, а деньги положил в карман штанов.

– Вы хотели знать, где наш отец? Он умер. Когда пропала Надя, он начал ее поиски. В смысле, ходил в посольство, чтобы они делали что-то. В детективные агентства обращался. Даже в ее турагентство ходил скандалить. Везде получал отказ. В итоге сердце не выдержало, и все.

– Мои соболезнования. А как вы поняли, что она пропала?

– К нам пришел следователь. Там такая история случилась. Это только с его слов. Они, в смысле, она и туристы поехали на катере на глубину понырять. Есть там одно такое место. Туристы ныряли, она за ними должна была следить. В общем, пропали все вместе с лодкой. Туристы были из Китая. Представительство агентства забило тревогу, когда она не вышла на связь.

Сообщили в наше посольство и Китая и в головной офис сюда. Нашему посольству, похоже, было все равно. Впрочем, ее родному турагентству тоже. Так нам сказал наш папа.

– Не совсем все равно, если в полицию обратились.

– Возможно, вы правы.

– Он болел, ваш отец?

– Нет, не болел. Он спортсменом был, волейболистом. А умер от инфаркта на руках мамы. Так за дочь переживал.

– Вы не помните, когда его не стало, скорая какой больницы приезжала?

– Центральной. Я еще подумал, с чего вдруг центральная приехала. С местной-то ближе ехать. Может, там машин не было.

– Понятно. Все может быть.

– Это важно?

– Сейчас все важно. Спасибо за информацию. Пойду я. А! Еще один вопрос. Какие отношения были между Надей и папой?

– Временами хорошие. Он ее отчим. Он и мама для нее все делали, а она к этому относилась как к должному. Если в чем-то отказывали, то закатывала истерики. Принцессу сделали, короче.

– Угу, понятно. А звали его как?

– Белозерцев Василий Владимирович. О ее родном отце мне ничего неизвестно, маме тоже.

– Спасибо вам за информацию, позже свяжусь с вами.

– Вам спасибо, что решили помочь.

Я кивнул и вышел за калитку. Повернул направо и пошел к стоянке такси. Она располагалась в пятистах метрах от этого места. Решил, что сегодня встречусь с Юрой, а завтра пойду к Марине в больницу. Хотя она может быть на вызове в лесу. Но это сегодня, а завтра? Блин, был бы Луиджи, он нашел бы эту Надежду в два счета. В Контору я обратиться не могу, а с Моцерони мы в большой ссоре. Этот итальянский мастер пиццы приревновал Марину к Эммануилу. Типа, слишком часто стали летать вместе. Пришел на станцию МЧС и устроил там скандал. Получил «леща» от нашего пилота. Мы все встали на сторону Эммануила. Марина заверила своего Луиджи, что ничего не было и быть не могло. Он, когда остыл, попросил прощения, но это его с нами не помирило. Теперь мы к нему не обращаемся, на праздники не зовем.

Набрал Юру.

– Здоров, трудяга!

– Здорово, сыщик! – ответил он.

– Хотелось бы встретиться.

– По поводу?

– Нужна информация о человеке. Белозерцев Василий Владимирович. Приходил ли он к тебе, если да, то когда и зачем.

– Хорошо. Тогда давай в кафе «Зигзаг». Пока ты туда на такси едешь, я информацию найду и приду.

– Добро.

Я разъединился, подошел к стоянке и сел в такси. Ехать предстояло минут десять, с пробками пятнадцать.

– Кафе «Зигзаг», пожалуйста, только едем не быстро.

– Хорошо. Но тогда накиньте процентов десять.

– Накину двадцать, если мы туда будем ехать двадцать минут.

– Вот это уже разговор.

Таксист завел двигатель, включил передачу, и мы поехали.

Появилось время порассуждать. Почему ее искал только отец? Точнее, отчим. Почему не родная мать, не брат? Что они делали все это время? Или в семье был непререкаемый авторитет отца? Тогда их можно понять. Они его слушались и ничего не делали. А потом он умер. Внезапно. И скорая еще эта. У нас в городе вообще принято, что к взрослому населению приезжает скорая от какой угодно станции, кроме центральной. Центральная едет только к детям. А тут вдруг приехала к человеку в возрасте. С чего вдруг? Кто приказал? Или опять, как в случае с Шепелевым, кто-то наших реалий не знает? Ой, как интересно. Сделал несколько пометок в блокноте. Так, распределим задания. Я завтра к Марине в больницу и в турагентство. Таня завтра на машине поедет в три детективных агентства в соседней области. Надо все-таки узнать, как себя вел Василий и что конкретно хотел. Одно дело просить найти человека, другое дело просить помочь найти.

Машина остановилась у кафе. Расплатился с таксистом и вышел. Кафе располагалось практически в центре города в здании, построенном в форме зигзага, и занимает все здание целиком. Наш городской архитектор выпендрился. На дверях и внутри есть рисунки этого зигзага, хотя по форме они напоминают знак «Зорро». Как тут кормят, не знаю, я тут только пью кофе, иногда еще беру круассан.

Зашел внутрь, занял столик у окна справа. Подошел официант, заказал ему кофе. Сижу, смотрю в окно. Там медленно ползут машины. Куда вы все едете? Сами себе создаете проблемы. Лучше бы пешком пошли или на автобусе. Но нет, личный комфорт важнее. Вот и стойте в пробках. И тут же упрекнул себя, что взял такси, хотя мог пойти пешком. М-да.

Пришел Юра. Прошел сразу к стойке бара и заказал один кофе. Подошел ко мне. Я поднялся со стула, пожал ему руку и сел обратно. Юра, как всегда, был в костюме с галстуком. Сейчас он адвокат и детектив со своим агентством, а когда-то был полицейским. Мы с ним пересекались иногда по общим делам. Он всегда был дотошным и свои дела доводил до конца. В этом мы с ним были похожи, так и сдружились. Уволили в звании майора по отрицательным мотивам. Потому что посадил сына одного местного чиновника. Сын вышел, а я его посадил снова. Меня тогда никто не тронул, хоть угрозы и были. Сообщил в свою Контору, меня защитили, и чиновник исчез. Просто уехал в командировку и не вернулся. После увольнения из полиции Юра стал адвокатом, чуть позже еще и частным детективом. Он нам с Таней помог открыть свое дело. Бывало, что расследовали дела вместе. Бывает, что он ко мне обращается за помощью, бывает, я к нему. Сейчас его очередь помогать.

– Леш, ты ищешь Белозерцеву Надежду. Я правильно понял?

– Правильно. Но сначала хочу понять, почему ее искали так, как будто и не искали вовсе.

– Скоро будет год и три месяца, как ее признали пропавшей без вести. Где-то через месяц после пропажи ко мне пришел ее отец. Он в грубой форме потребовал, чтобы я нашел его дочь. Кричал, что я обязан и должен ее искать. Я его послал и выкинул из агентства.

– А можно поподробнее?

– Знаешь, я сразу почувствовал, что с этим делом что-то не так. Ну, представь. Пропал человек. Что делают родственники? Ищут сразу. Как? Полиция, посольство и так далее. А этот пришел только через месяц. Причем, я ради интереса звонил знакомому в посольство. Так вот, отец там не появлялся. Хотя, он мне в разговоре сказал, что обращался в три детективных агентства в соседней области, потому что в посольстве ему ничем не помогли.

– Юр, я чувствую то же самое. Я так понял, что его семья – люди далеко не бедные. Что ему стоило найти солдат удачи, дать им денег, сказать «Фас». Они ему бы Атлантиду нашли бы, не то что дочь. А он, получается, искал сам, при этом не вмешивая семью. А потом внезапно умер.

– Вооот. А знаешь, чем занимался Белозерцев-старший?

– Чем?

– Оружием. Он торговал оружием для стран третьего мира. На территории нашей страны у него бизнеса нет, поэтому его полиция и не трогала. Может, он там накосячил и в отместку похитили его дочь? Тогда это объясняет, почему он сам искал. Но не отвечает на вопрос, почему он не нанял поисковую группу.

– Слушай, у меня тут мысль появилась. Что если он сам все это придумал?

– Что, все это? Похищение дочери?

– Да. Чтобы наказать ее. Типа, вот попадешь в бордель, узнаешь, как там плохо. Или ее похищают, а он через некоторое время ее спасает. Он герой, она в нем души не чает.

– Если так, как ты говоришь и произошло, то это означает, что затея провалилась. Что-то пошло не так. Леш, а если он сразу нанял поисковую группу и она не нашла ее там, где он планировал? Тогда все складывается. Группа ничего не нашла, доложила ему. Он сворачивает поиски и предъявляет претензии второй стороне. А та сторона имеет свой взгляд на это дело и отшивает его. А чего, деньги за работу получены, товар на руках. Товар можно выгодно перепродать. В этом случае отец не знает, как быть. И он идет в посольство, по детективным агентствам, в эту туркомпанию. А когда ему намекают, что пора прекратить поиски, иначе семье будет плохо, он умирает от инфаркта.

– Красиво нарисовал. Вот ужас-то. Поговорю завтра с матерью Надежды. Ее сын сказал, что отец умер на ее руках. Значит, у них был разговор.

– Поговори. От меня еще что-нибудь нужно?

– Да. Номер телефона и имя твоего человека в посольстве. Хочу ему глупый вопрос задать.

– Записывай. Зовут Валентином.

Юра порылся в телефоне и показал мне номер. Я запомнил.

– Леш, я ему позвоню, предупрежу, что ты будешь звонить, и сброшу ему твой номер.

– Спасибо.

Я вынул конверт, отсчитал немного денег и протянул Юре.

– Я не возьму, – сказал он.

– Это за следующую услугу. Мне нужна следующая информация. Кто настоящий отец Надежды и чем еще занимается директор турагентства «Без границ».

– Понял. Пошел работать.

Он взял деньги, резко встал и, не прощаясь, ушел. Он всегда такой. Как поговорить, так в любое время. Но как только запахло работой и по предоплате, он сразу меняется и вот так уходит. Может, это и к лучшему. И о сроках выполнения работы договариваться бесполезно. Он обычно делает все как можно быстрее.

Набрал Кирилла.

– Слушаю, Алексей.

– Я к вам завтра в девять утра подъеду. Есть вопрос к вашей маме.

– Хорошо. Будем ждать.

Положил трубку и подумал, что на сегодня хватит информации. Пора ехать домой, узнавать, как там дела с лесом. Вышел из кафе и пошел пешком через центр города в сторону окраины. Через двадцать минут неспешного шага добрался до дороги, ведущей к выезду из города. Там успешно поймал такси и поехал в коттеджный поселок на улицу Рябиновую. Это новая улица. На ней стали строить за год до нашей свадьбы. Там и мы построили свой дом. Он стал четвертым от начала улицы. Дом Эммануила там же, но по счету он девятый. Портит общий вид своей недостроенностью.

Приехал, открыл калитку, зашел во двор. В гараже стоит машина, а Таня жарит шашлык. Если б я пришел позже, ел бы холодный. Угу, такие дела. Настя накрывает на стол. С чего это? Мы только втроем будем кушать, или я чего-то не знаю?

– О, Леша приехал! – обрадовалась мне Настя.

Таня отвлеклась от мангала, подошла ко мне, поцеловала и вернулась к шашлыкам. Сходил в дом, помыл руки и сел за стол.

– У нас гости? – спросил.

– Ага, – ответила Настя. – Родители Тани решили заехать.

– А как там наши спасатели?

– Сашка звонил, говорит, что зря паниковали. Нет там никакого пожара. Так сгорела сосна, и все. МЧС точно зря вызывали. Эммик домой уехал, а он остался там. Объяснительные писать. Потом сюда приедет.

– Леш, какие новости? – спросила Таня.

– Ох, Таня, – вздохнул я. – Ну и дело мы взяли. На сегодняшний день мы имеем следующее. Жила-была девушка по имени Надежда. С мамой, братом и отчимом. Работала гидом в турагентстве. Они ей ни в чем не отказывали, а она из них веревки вила и вела себя как хотела. В какой-то момент отчиму это надоело. И он решил ее проучить. Он заказал ее похищение, чтобы потом спасти. Типа она напугана, все поняла, просится обратно, а тут отчим ее спасает. Похитить ее похитили, а спасти он ее не смог. Вторая сторона нарушила условия договора и исчезла вместе с девушкой. Отчим пытался найти ее сам, не смог, обратился в ряд детективных агентств. Не помогло. Возможно, что он все-таки вышел на похитителей и пригрозил им. Они его убили. Вот. И по каждому моменту у меня есть вопросы. Завтра буду на них получать ответы.

– А почему он к нам сразу не пришел?

– В тот момент я занимался поиском девчонок в столице. Мы же закрываем дверь в мой кабинет, когда меня нет. Наверное, приходил, дверь закрыта. В бухгалтерию нет смысла заходить.

– Я могу помочь?

– Да. Завтра ты едешь в соседнюю область. Там есть три детективных агентства. Твоя задача выяснить, приходил ли к ним Белозерцев Василий, отчим Надежды. Если да, то зачем. Как себя вел, что требовал. Если нет, значит, нет.

– Поняла. Все сделаю. А если они со мной разговаривать не захотят?

– Позвонишь мне и дашь им трубку.

– Тогда вообще хорошо.

Открылась калитка и во двор вошел Михаил, следом Ирина. У них всегда есть ключи от нашего дома.

– Зачем приперлись? – спросил я.

– Нормально хозяин принимает, – ответил Михаил. – Таня, как это понимать?

– Не знаю. Он не слушается.

– Ага, воспитанию не поддается, значит. Ничего, у него все еще впереди. Как работа, Леш?

– Работа в порядке. С темы не перескакиваем. Чего пришли?

– А, я понял. Ирина, ты как сказала?

– Сказала, что мы в гости собираемся. Зачем шокировать сразу?

– И правильно. Мы к вам пожить приехали на несколько дней. У нас, как бы это помягче сказать, дом снаружи, внутри и забор немного поломались.

– Что случилось? – испуганно спросила Настя.

– Мы тут встречались с нашими старыми знакомыми. Две пары. Мишин друг попросил машину дать покататься. Я дала свою, а он разогнался и снес нам забор и въехал в дом. Теперь у нас ремонт за счет гонщика.

– Вот, Михаил. А я говорил, что у тебя забор хлипкий. Поставил бы, как у меня и у Ирины, сейчас была бы новая машина. А ваш гонщик в реанимации бы валялся.

– Теперь-то я понимаю. Сделаю как у тебя. Там будет работать бригада одного классного человека из Градска. Он югославский серб и о нем и его людях ходят легенды. Говорят, что могут все сделать! Веселько зовут. Таня! Давай шашлык на стол, я голодный.

– Папа, потерпи немного, сейчас все будет.

Тесть с тещей прошли в дом, переоделись и вышли. Мы для них сделали отдельную комнату в доме. Сели все за стол, начали есть. За столом пошли разговоры о работе. Под коньячок разговоры еще лучше. Я замучил Настю вопросами о дизайне. Она была рада отвечать. Говорила, что я единственный, кто так дотошно интересуется ее занятием. Потом Михаил перебил нас и попросил Настю поработать над новым интерьером их дома. Настя с радостью согласилась и сказала, что все нарисует и отдаст Ирине, а то у них поездка через два дня. Затем тесть стал расспрашивать меня о моей работе. Решил, что пусть все знают, и рассказал им о новом деле. Михаил задумался.

– Было у меня похожее дело, когда я еще следователем работал. Там отец похитил собственную дочь, чтобы выкупить ее. И тем самым деньги отмыть. У него бы все получилось, если бы не его жена. Она заявила в полицию о пропаже дочери, хотя похитители требовали не делать этого. Дело досталось мне. Допросил обоих и заметил, что отец немного нервничает и не сильно расстроен. Организовал за ним слежку. Нашел, где он держит ребенка. И вместо того, чтобы самому его обезвредить, вызвал спецназ. При штурме отец погиб, ребенок не пострадал. Меня потом неделю мурыжила собственная безопасность. Вот так бывает.

– Ужас какой, – сказала Настя.

– А я привыкла, – возразила Ирина. – Миша мне всегда о своих делах рассказывал, теперь уже ничего не боюсь. Таня, похоже, уже тоже.

– Не, еще боюсь немного, – ответила Таня. – Но скоро уже не буду.

В этот момент раздались глухие удары в калитку. Все повернули туда головы. Удары стали сильнее. Похоже, дубасили ногами. Калитке все равно. Ее даже тараном не выбить. Удары прекратились, и голос Саши потребовал свою жену.

– Именем закона требуем выдать Анастасию Стаганову или нам придется взять ее штурмом.

– Назовите пароль! – потребовал я.

– Вы не имеете права ее удерживать.

– Тогда штурмуйте.

Раздались глухие удары. Настя с укоризной посмотрела на меня.

– Пусти его, – попросила она.

– Пусть резвиться, а мы поедим пока.

– Ну, пусти. Тань, скажи ему.

– Леша! Прекрати все это, он нам калитку сломает.

– Он себе только ногу сломает или чем он там бьет.

Тесть махнул рукой, теща улыбалась и жевала мясо, а на меня смотрели грозно две пары глаз.

– Вот он ногу сломает, ты его лечить будешь! – грозно сказала Настя.

– Не, я не буду, у нас Марина всех лечит.

– Леша, а ну прекрати ребячество! – потребовала Таня и стукнула кулаком по столу.

– Все, все, уговорили, – в знак примирения поднял руки.

Взял шампур, подошел к калитке и открыл ее. На меня смотрел Саша, а сзади него были родители Насти. Он посмотрел на меня, на шампур, за мою спину и сделал намерение пройти внутрь. Я не пустил и наставил на него шампур.

– Пароль.

– Алексей, – обратился ко мне отец Насти, – вы всегда такой или просто сейчас придуряетесь?

– Всегда. Теперь с вас два пароля.

В этот момент меня оттолкнула Настя, взяла за руку Сашу и потащила внутрь. Следом прошли ее родители.

– Не обращайте на него внимания – сказал, смеясь, Михаил, – это его нормальное состояние. Просим к столу.

Прежде чем закрыть калитку, вышел на улицу и осмотрелся. Появилось чувство тревоги и ощущение, что за домом следят. Решил, что позже посмотрю по камерам. Звонка на калитке нет, зато есть датчик движения. Человек еще не подошел к дому, а сигнал в виде мигающей красной лампочки есть. Калитку я закрыл и вернулся к столу.

Михаил поднялся, сходил в дом, принес еще мяса и стал жарить шашлыки. Мы с Таней решили ему помочь. Настя дозвонилась до Каревых, но они сказали, что не придут. Ну и ладно, нам и так весело. Было много разговоров о предстоящей поездке Стагановых. Они уезжали через два дня. Обсудили пожар в лесничестве. Когда стало темнеть, гости начали расходиться. Проводили Стагановых и родителей Насти. Вчетвером убрали со стола и разобрали стол. Родители Тани сразу пошли в свою комнату, а мы пошли гулять. Погуляли пару часов перед сном и вернулись в дом, посмотрели записи камер наблюдения, ничего подозрительного не обнаружили, затем в душ и спать.

Вот так номер!

Утро выдалось дождливым. Дождь моросил противно. Да, бывает не противно. Такой легкий дождик во время солнца. Вот он не противный. А когда с ветром, то вообще плохой. Тане хорошо, она на машине поехала в соседнюю область, а мне ногами топать до стоянки такси или остановки общественного транспорта. Конечно, можно взять такси прямо от дома, но вот какая незадача. Почему-то таксисты берут двойную оплату за поездку в коттеджный поселок, хотя находится он в черте города. Поэтому я решил, что буду брать такси за пределами нашего поселка. Либо вообще ездить на автобусе. Скучаю я по машине, дорога – моя стихия. Но ничего не поделаешь, ездить в другие города на ней не буду, ушатаю быстро. А стоять она не должна, потому что создана ездить.

Поехал сначала к Белозерцевым. Калитку открыл мне Кирилл, но в дом не пригласил. С его мамой мы беседовали во дворе под навесом.

– Добрый день! – приветствовал я их.

– Добрый, если вести хорошие, – ответила Владислава Петровна.

– Вы сможете ответить на несколько вопросов?

– Задавайте. Если это поможет делу.

– Посмотрим. Расскажите, как умер ваш муж.

– В тот день он утром поехал поговорить с директором туристического агентства «Без границ». Они давно дружат. Что хотел узнать, не знаю. Вернулся вечером весь дерганый. Тяжело дышал и хватался за сердце. Сказал, чтобы я не искала свою дочь, потому что это ничем хорошим не закончиться. Я стала возражать. Он кричал на меня, чтобы я не лезла не в свое дело. Потом упал, глаза начали закатываться. Вызвала ему скорую. Она приехала минут через пятнадцать. Врач сказал, что он уже ничем не может помочь. Потом пришли два санитара, положили Васю на каталку и увезли. Позже пришел Кирилл, и я ему все рассказала. Тело мы забирали из городского морга.

– Вы смогли бы узнать того врача?

– Нет. У меня был сильный стресс.

– Понятно. Вы случайно не заметили, Василий был жив до приезда скорой?

– Да, был жив. Когда приехал врач, он начал хрипеть. А когда врач наклонился к нему, он затих.

– Еще один вопрос. Надя сама устроилась на работу?

– Нет. Ее Василий пристроил. По знакомству.

– Спасибо за информацию. При необходимости я вам перезвоню.

Я вышел из калитки, отошел подальше от дома и присел на скамейку. Это что же получается? Василия убили, вот что получается. Значит, до посещения турагентства его не трогали. Выходит, директор в курсе этой истории. Может, даже соучастник.

Теперь поеду в больницу к Марине. Она все так же работает заместителем главного врача в центральной больнице. Была даже исполняющей обязанности, но на должность начальника не претендует. Не хочет. Это всех устраивает. Предварительно ей не звонил, она всегда на месте. За редким исключением, когда происходит какое-либо серьезное ЧП. Но я об этом знаю заранее, потому что Карев взял в привычку мне об этом сообщать. Если он это считает необходимым, пусть сообщает.

На стоянке такси была одна машина, водитель которой спал. Не буду тревожить труженика руля, пусть спит. Дошел до остановки автобусов и сел в первый попавшийся. Через центр идут почти все автобусы. До больницы доезжать необязательно, пешком дойду. Проехал шесть остановок и вышел. Водитель перед тем, как остановиться, нажал на гудок. Здесь все автобусы делают обязательную остановку, потому что это мэрия. И гудят здесь тоже все обязательно, как бы говоря «спасибо» за поднятые цены на топливо. От мэрии до больницы идти два квартала. Их я преодолел достаточно быстро, потому что дождь, а зонта нет. Не ношу принципиально, он мне мешает.

На входе на территорию больницы стоит будка охранника со шлагбаумом и турникетом. Вот это очень хорошо, потому что они должны вести учет всех машин. Как въезжающих, так и выезжающих. Сверху будки есть видеокамера с не горящей лампочкой. Ага, понятно. Значит, только для формальности. Вот это уже плохо. В будке был охранник.

– Добрый день! – обратился я к нему.

Он открыл окошко в будке и высунулся.

– Добрый!

– Я к Марине Моцерони.

– Записаны?

– Нет.

– Тогда не пущу.

– Могу через забор перелезть.

– Можете. Но на входе в саму больницу есть еще один турникет. Как там? По окнам полезете?

– Хороший вопрос. Тогда сначала вас буду допрашивать. Скажите, вы ведете учет машин, выезжающих с территории и въезжающих обратно?

– Вы из полиции?

– Да, – я показал удостоверение.

Удостоверение, конечно, поддельное. Но в данном случае это экономит время. Все-таки частным детективам народ информацию редко сообщает. Другое дело, когда перед человеком следователь.

– Да, мы ведем учет всех машин.

– Меня интересует учет годовой давности.

– Это вам в архив надо. Он в больнице, на первом этаже. Вы проходите.

Он нажал на кнопку, и дисплей турникета стал зеленым.

– Спасибо за информацию.

Прошел по территории больницы до трехэтажного главного здания. Территория теперь ухожена, не то что раньше. Это все забота Марины. Она пробила в мэрии и озеленение, и уборку. До нее некому было этим заниматься, главные врачи менялись и меняются часто. Интенсивность работы очень высока, а оплата работы очень низка. На входе в больницу сразу за двумя дверьми стоял еще один турникет. Через него я прошел без проблем, значит, первый охранник предупредил. Молодец. По лестнице поднялся на третий этаж и дошел до двери Марины. На двери была табличка с надписью «Заместитель главного врача Моцерони М. А.». Что это за «А» в инициалах? Поймал себя на мысли, что до сих пор не знаю отчества Марины. Если не забуду, спрошу. Постучался и приоткрыл дверь, засунув туда свой короткостриженый череп. Марина сидела за столом буквой «Т». В смысле, стол буквой «Т», а не поза Марины. Она улыбнулась мне и сделала жест рукой: «Заходи». Зашел и закрыл за собой дверь.

– Привет, сыщик!

– Привет, доктор.

– Леша, я рада тебя видеть.

Встала из-за стола, обошла его и подошла ко мне. Мы обнялись. Присел на стул, она вернулась на свое место.

– Марин, я тоже рад. Как у вас с Луиджи? Она заметно погрустнела.

– Мы развелись. Я купила квартиру на улице Беговая. Там теперь и живу одна. Не могу я больше с ним общаться. Он кроме своих компьютеров не видит ничего и никого. Устала от него.

– Вот это новость. Да, грустно. Тогда я просто обязан познакомить тебя с одним хорошим человеком.

– Не надо, Леш!

– Надо, Марина, и не спорь. Я знаю, что делаю. Он адвокат и отличный человек. Ща я ему позвоню, и пока мы с тобой общаемся, он приедет сюда.

Я набрал Юру.

– Леша! – ответил он. – Не торопи меня. Я успел узнать только про директора турагентства. Его имя Фельдман Петр Борисович. Он простой бизнесмен, ничего необычного. Я копнул глубже, мне посоветовали этого не делать. Сейчас ищу настоящего отца Надежды.

– Молодец! Все бросай и приезжай в центральную больницу в кабинет заместителя главного врача.

– Ты заболел?

– Я больной на голову всю жизнь. Я тебя жду здесь.

– Понял. Если ты требуешь, значит, так надо. Все бросаю и лечу.

Я положил трубку и посмотрел на Марину. Она покраснела.

– Леш, ты уверен? Может, не надо?

– Надо, надо. Ладно, давай к делу.

– Давай.

– У меня к тебе вопрос. В каких случаях возможен приезд скорой помощи вашей больницы на вызов к взрослому пациенту.

– Это исключено. Даже если машин в других больницах и станциях нет, а у нас есть, все равно не приедет.

– А год назад приехала.

– Куда?

– На улицу Зеленая к Белозерцеву Василию.

– Этого не может быть. Я сейчас проверю данные в компьютере. Говори дату.

– В компьютере и дата должна быть. У него констатировали инфаркт и смерть, и увезли.

– Куда увезли, кто ставил диагноз.

– А я знаю? В морг, наверное. Врач на скорой диагноз ставил.

– На скорой в морг? Вообще бред. Для этого есть другие машины. Сейчас посмотрю.

Она стала смотреть информацию в мониторе.

– Вот. В этот день было двенадцать вызовов. На улицу Зеленая вызовов не было. И никакого Белозерцева Василия в базе нет. Только Кирилл и Надежда. И еще, врач скорой помощи диагноз не ставит.

– Вот так номер! Вот это ты меня озадачила. Получается, что в этом городе есть неучтенная машина скорой помощи с наклейкой Центральной больницы. На ней ездит врач, который ставит диагнозы и добивает пациента. Оригинально! И все бы ничего, если бы они знали специфику нашего города. А так, это прокол с их стороны. Слушай, Марин, а может скорая от больницы до Зеленой за пятнадцать минут успеть?

– Я в ужасе от твоих слов. Нет, не может. Может за двадцать и больше. Если это было год назад, то тем более. Там мост ремонтировался и скорым приходилось двигаться в общем потоке. Их при всем желании невозможно было пропустить.

– Значит, она была недалеко, и водитель приблизительно прикинул, сколько ехать. Хм, придется провоцировать.

– Кого?

– Убийц.

– Леш, ты псих. У тебя семья.

– Да брось ты, Марин, не все так страшно.

В этот момент дверь открылась, и на пороге появился сияющий Юра. Он вообще никогда не стучит в дверь. Говорит, что стучать его отучили еще в школе милиции.

– Марина, это Юра. Мой старый добрый друг. Юрист и просто красавец. Юра зарделся.

– Юра, это Марина. Мой старый добрый друг. Врач и просто красавица. Юра подошел к Марине и поцеловал ей ручку. Марина покраснела.

– Какие новости, Леша? – спросил он.

– Выяснил следующее. Белозерцева старшего кто-то пытался убить. Он, похоже, ходил к Фельдману требовать информацию по своей падчерице. Тот его послал и, наверное, решил его убрать. Чтобы вопросов больше не задавал. А Василий оказался крепким в плане здоровья и сумел до дома дойти. А дальше к нему приехала «левая» скорая и добила.

– Как же они так накосячили?

– Не знают особенностей нашего города. А то, что он был спортсмен, Фельдман знал, но не счел нужным сообщить кому надо. Вот хочу сходить к нему и задать несколько непростых вопросов.

– А если к тебе такая скорая потом приедет?

– Я вам не мешаю? – отозвалась Марина.

– Буду действовать по ситуации. Юр, я тебя не для этого сюда пригласил. Вот Марина недавно рассталась с мужем. Считаю, что ты для нее и она для тебя отличные кандидатуры для продолжительной совместной жизни.

Они оба уставились на меня.

– Марина, ты посмотри на него. У него прямо талант на витиеватые фразы. По существу я не против. А чтобы нам лучше друг друга узнать, я попрошу товарища сыщика ретироваться.

– Понял, ухожу. Спасибо обоим за информацию. Счастливо.

Пожал руку Юре, обошел стол, чмокнул Марину в щеку и ушел, закрыв за собой дверь.

Провокация

Так, теперь оставалось навестить Фельдмана. Но сначала необходимо перекусить и позвонить Тане. Только достал телефон, Таня позвонила сама.

– Привет!

– Привет!

– Съездила. Был он у них. Двое ответили ему, что не могут помочь. Один решил подумать. Но ко всем троим приходил человек, который рекомендовал отказаться. Он был настойчив, и они не стали сопротивляться. Фоторобот есть.

– Какая же ты у меня молодец! Сфотографируй мне его и перешли. Потом езжай домой и запрись там. Ближе к вечеру приеду и расскажу, что нарыл.

– Хорошо. Целую.

– Целую.

Так, очень интересно. Пора начать обеспечивать безопасность семьи. Как «удачно» немного поломался дом у тестя с тещей. Набрал Михаила.

– Здоров, сыщик!

– Не издевайся! Михаил, сейчас домой приедет Таня. Скажите ей, что ситуация номер один – она поймет. Запритесь там. Никого не впускать и не выпускать.

– Все так серьезно?

– Да. Мы влезаем в сферу интересов людей, которые этого не хотят. Буду ждать от них самого наихудшего.

– Я все сделаю.

Он повесил трубку.

Так, с безопасностью все нормально. Ситуация номер один означает, что Таня вооружит себя, отца и мать, будет по камерам следить за обстановкой. Дом превратится в неприступное здание. Туда никто не ломанется, пока я с Фельдманом не поговорю. Сначала поем. Зашел в кафе недалеко от больницы и взял стандартный обед. Не очень вкусно, но сойдет.

После кафе поехал в турагентство. На ресепшене сидела миловидная девушка. За ее спиной во всю стену был рисунок океана, пальм и лодки. Подошел к девушке.

– Я могу чем-нибудь вам помочь? – спросила она меня.

Интересно, за какие заслуги ее сюда взяли. За эти большие глаза или за то, что у нее находится в этом глубоком декольте? А может, все-таки за знания? Да ладно, какие знания, конечно, из-за больших глаз.

– Мне необходимо поговорить с Петром Борисовичем.

– Кто его спрашивает?

– Капитан Синицын.

Вытащил из внутреннего кармана удостоверение и показал. Девушка кивнула и позвонила по телефону.

– Петр Борисович, к вам из полиции.

– …

– Хорошо.

Положила трубку.

– Я вас провожу, – сказала она мне.

Вышла из-за стойки, пошла вперед. Пошел за ней. На ней была еще и мини-юбка. Да, теперь я уверен, что ее взяли сюда из-за больших глаз. Точно. Мы пошли левее ресепшена и поднялись по лестнице на второй этаж. Старался на нее не смотреть, чтобы не забыть, зачем пришел. На втором этаже она открыла обычную, ничем не выделяющуюся дверь. Пропустила меня внутрь, а сама пошла обратно. Внутри была другая девушка с большими глазами и глубоким декольте. Да что же это такое! Требование внутреннего этикета, вот что это. И эта девушка, похоже, здесь работает из-за больших глаз. Она сидела за небольшим столом с компьютером. Слева от нее была дверь. Директор, значит, там. Внимания на нее обращать не стал и прошел к двери. Она даже не шевельнулась и внимания на меня не обратила. Кстати, ни одного охранника я не заметил. Ага, понятно. Случись чего, на вызов приедет не полиция. Надо это учесть.

Вошел в кабинет директора. Он сидел за массивным дубовым столом. Или не дубовым? Мне показалось, что стол все-таки дубовый. Рядом со столом стоят два стула. Слева от входа стоит длинный шкаф с полками и баром посередине. Тоже из дерева. Встал напротив бара и уставился на напитки, «забыв» поздороваться с хозяином кабинета. Там были дорогие сорта коньяка, вин и виски.

Фельдман вышел из-за стола, подошел ко мне и встал рядом.

– Нравится? – спросил он.

– Не очень. Как-то все разнообразно. Если уж нравится коньяк, то только он и должен здесь быть. Хотя, это только мое мнение.

– Пусть оно вашим и остается. Гости бывают разные и вкусы у них тоже разные.

– Но хозяин-то кабинета вы.

– Не всегда я в этом кабинете хозяин. Вы, молодой человек, пришли, чтобы поспорить со мной о содержимом моего бара?

– Нет, конечно. Меня зовут капитан Синицын. Я из полиции. Расследую дело о пропаже Надежды Белозерцевой и странной гибели ее отчима. По моим сведениям вы причастны к обоим делам.

– Это каким боком, простите?

– Вы последний, кто общался с покойным. И, насколько мне известно, вы причастны к пропаже Надежды. Что вы можете мне об этом сказать?

– Что это полный бред. Да, ее отчим приходил ко мне и требовал найти падчерицу. Я его послал и сказал, что не могу ничего сделать. Она пропала там, за границей, а я здесь. У меня нет связей там. Он психанул, обозвал меня предателем и ушел. Больше я его не видел. Позже узнал, что он умер. Наверное, сердце не выдержало от переживаний.

– Возможно и так. А может, все было иначе? Он вас попросил помочь похитить падчерицу, а у вас появился свой интерес. Вы ее продали, а его послали. У меня есть бумаги, которые это доказывают.

– Я не буду больше с вами разговаривать без адвоката. Пшел вон!

– Я-то пойду, но не прощаюсь.

Развернулся и вышел из кабинета. Он разозлился, это хорошо. Именно это мне и было нужно. Надеюсь, я его спровоцировал, и он начнет активные действия против меня.

Время уже около трех дня. Угу. Надо где-то побродить до темноты, а потом поехать домой. О! Поеду в агентство в бумагах пороюсь. Приехал, позвонил в посольство Валентину и спросил про Василия. Тот ответил, что в посольство такой человек не приходил. Кажется, что врет, но это не проверить. Зарылся в бумаги и так просидел до самой темноты. Отлично, теперь домой. Позвонил в службу такси и заказал машину до окраины города. То есть до границы коттеджного поселка. Взял папочку, положил туда несколько чистых листов бумаги. Пока закрывал дверь, подъехало такси. Сел назад. Машина выехала с парковки и поехала по ночному городу. Обычно я любуюсь красотой ночных огней, но сейчас должен быть начеку. Заметил, что за нами с парковки выехала еще одна машина. За нами ли? Не знаю. Но точно знаю, что «они» очень разозлились. Для них я – обычный полицейский, который засунул нос куда не надо. Убрать меня и дело с концом. Что ж, посмотрим, кто кого.

Такси свернуло на улицу, прилегающую к так называемой границе поселка, после которой таксистам накидывают еще половину, и остановилось. Расплатился и вышел из машины. Огляделся. Машин, стоящих вдоль дороги, мало. Фонари светят слабо. Здесь планируется плановая замена фонарей, но все это пока на уровне проекта.

Шестое чувство подсказало, что за мной следят. Посмотрел по сторонам и пошел к своей улице. Идти до нее всего полквартала. Когда уже подходил к повороту, из темноты справа метнулся силуэт. Я отпрыгнул, и тело пролетело мимо. Тогда я прыгнул на это тело и вырубил его ударом в шею. Оглянулся, а на меня бегут еще двое. Краем глаза заметил, что справа подкатывается машина скорой помощи. Вот гады, хотят сразу и упаковать. Ага, щас, держи карман шире. Мой организм переключился в режим «Бой», а инстинкт дал мозгу команду «Убивать». Глянул на человека у себя под ногами. После падения у него выпал нож. Взял нож и бросился на тех двоих, которые бежали ко мне. Они явно этого не ожидали. Один встал на месте, второй пробежал дальше. От этого второго, я уклонился и левой рукой воткнул нож ему в живот. А так как он бежал, то моя рука улетела назад и я по инерции тоже. Первый из этих двух ринулся ко мне с ножом в руке, но я от него отпрыгнул назад и почувствовал, как что-то укололо меня в плечо. Если бы мой организм был в спокойном состоянии, то, наверное, этот укол свалил бы меня. Но в данном состоянии мне эти уколы, что слону дробина. В этот момент я точно понял, что должен их всех убить. То есть мое сознание согласилось с мозгом и инстинктом.

Присел и схватил человека с ножом за талию, поднял, развернулся и бросил на человека сзади меня. Тот, кто воткнул в меня шприц, был в белом халате. Он сильно удивился, что лекарство не подействовало, и что на него упал человек. Я выхватил у нападавшего нож и стал наносить удары им обоим. Убедился, что оба затихли. Посмотрел на машину скорой помощи, увидел двоих санитаров, которые развернулись и попытались убежать. Бросился к ним, догнал и зарезал обоих, ударив ножом под ребра. Вернулся обратно, почувствовал легкую слабость. Значит, времени осталось немного. Подошел к первому, которого ударил по шее. Он дышал, но без сознания. Растормошил.

Он очнулся, посмотрел на меня. Попытался вырваться. Не дал.

– Кто послал? – спросил его.

– Не скажу, – прошептал он.

Я надавил пальцем ему на глаз.

– Повторить вопрос?

– Не надо. Я скажу, но ты меня все равно убьешь.

– Ты прав. Вопрос лишь в том, как. Медленно или быстро.

– Мы работаем на Маркуса. Он человек Фельдмана. Как выглядит Маркус я тебе не скажу, потому что не видел его.

– И не надо, сам узнаю.

Сломал ему шею. Он сказал, что мне нужно, и он был больше не нужен. Поднялся на ноги, меня качнуло. Огляделся. Да, кровавый вечер. Хорошо, что еще нашу улицу видеокамерами не оснастили, а то эффектное кино бы получилось. Похоже, об отсутствии камер знал не только я. И хорошо, что темно. Днем тут народа много, а вечером стараются не ходить. Пошел, качаясь, в сторону своего дома. Упал на колени, силы оставляют. Укусил себя больно за руку, это добавило злости. Поднялся, доплелся до калитки, попытался открыть. Да где же эти ключи. Хотел расстроиться, что нет звонка, но вспомнил, что на меня сейчас смотрит камера и сработал датчик движения. Нашел ключи. Стал пихать ключ, но калитка открылась, и зажегся свет. На меня смотрел Михаил. Посмотрел на него, упал на колени и пополз. Сил держаться на ногах не осталось.

– Леша! У тебя кровь, – воскликнул он.

– Миша, мне хана! – попытался крикнуть я. – Там трупы и позвоните Марине.

Упал на землю, меня сильно затрясло, почувствовал, что меня пытаются поднять.

– Леша! Лешенька! – крикнул грубый голос.

– Сделайте, что-нибудь! – еще грубее.

Все. Темнота и пустота.

Возвращение к жизни

Потолок. Белый. Повернул голову. Слева стена белая. Аппаратура с каким-то проводом, идущим ко мне. Аппаратура пикает. Стал шевелиться, запикала сильнее. Похоже, я здесь раньше уже был. Ангар? Меня привезли в ангар? Ух ты, круто! Значит, Марина успела приехать. А кто меня сюда привез? Неужели Эммануил? Повернул голову направо. Марина. Спит на стуле, положив голову на тумбочку. В прошлый раз тумбочки не было. Протянул руку и толкнул ее. Она вздрогнула и посмотрела на меня.

– О! Ты уже очнулся! Так рано. Ты еще должен пару дней без сознания быть. Что тут сказать. Богатырь. Спортсмен.

– Красавец?

– Что? Шутишь. Это хорошо.

– Марин, я в ангаре?

– Да. Нас сюда Карев привез. Мы все так перепугались.

– Что со мной было?

– Тебе вкололи сильнейший яд. Я такой давно не видела. Я тебе дала противоядие. Вот только нормальный человек должен был уже умереть. А ты выжил.

– Мне раньше давали какой-то яд, когда на задания ходил. Может, организм привык немного к ядам.

– Может. Вставай давай.

Я откинул простыню и сел на кровати. Оглядел себя. На мне только трико.

– Как там семья моя?

– Они в шоке. Пошли, покормлю тебя и расскажу все по порядку. Потом позвоню Кареву, пусть тебя к семье возвращает.

– Заметь, Марин, в прошлый раз было так же. Я ранен, ты меня спасаешь и потом что-то рассказываешь.

– Только вот что, – она проигнорировала эту реплику. – Я образцы этого яда в лабораторию Конторы отправила. Кондор их туда возил. Обратно вернулся не один, с каким-то человеком мне неизвестным. Он ждет на диване.

Мы вышли из секции, и я увидел Стаса. Он немного постарел с момента нашей последней встречи. С одной стороны я рад его увидеть, но с другой – это означает, что наши интересы пересеклись. Хорошо это или плохо, узнаю позже.

Стас – это позывной одного старинного коллеги. Саградов Тарас Семенович. Сокращенно СТАС. После окончания академии он был внедрен в банду, занимавшейся похищением людей для последующей продажи. Стас привык делать все хорошо и умудрился там дослужиться до начальника бригады. После этого банда была уничтожена, а он еле выжил в госпитале. Да, он стал преступником. Вернуться к нормальной жизни он не смог. Поэтому создал спецподразделение, деятельность которого заключается в поиске таких банд и их уничтожении. За долгие годы работы их команда уничтожила много банд, но все равно этого мало. Банды новые, дела старые. Слишком это прибыльный бизнес. Со временем уничтожать их открыто стало тяжелее.

Банды совершенствуются, нанимают профессионалов, которых в мире очень много. У Стаса есть развитая цепь осведомителей, которых он бережет. А также он создал несколько боевых групп, что дало ему больше времени для отдыха и построения стратегии. Я с ним работал по нескольким делам и оба остались довольны сотрудничеством. Совместная работа была и когда я работал на Контору, и в недавних делах. Теперь предстояло поработать снова.

Марина ушла на кухню, а я присел на диван справа и пожал коллеге руку. Вернулась с кастрюлей. Налила мне и Стасу горячих щей. Съел с удовольствием и налил себе еще. Стас ел медленно, как будто смакуя.

– Рассказывай, Марин, – попросил я и посмотрел налево.

Стас махнул левой рукой и кивнул, типа, «пусть говорит».

– Что ж, слушай. Сижу я, значит, в кафе с Юрой. Когда ты ушел из больницы, мы с ним договорились встретиться в кафе вечером. Так вот, сидим мы, беседуем. Звонит у меня телефон. Я смотрю на экран, звонок от тебя. Говорю Юре, что ты звонишь. Отвечаю на звонок, а там истерика. Точнее, истеричный голос Тани просит меня срочно приехать, потому что ты умираешь. Говорю, что сейчас приеду. Поднимаю глаза, смотрю на Юру и говорю, что звонила Таня и сообщила, что Леша умирает. Юра вскочил, бросил деньги на столик. Схватил меня за руку и потащил к выходу. Посадил в свою машину, я сказала, что нужно ехать в больницу. Он помчал к больнице. Я выбежала и побежала к себе в кабинет. Там взяла свой чемоданчик и бегом вернулась обратно. Юра поехал к тебе. Как ему удалось до тебя добраться так быстро, ума не приложу. Вроде пробки те же, машин много. А Юра виляет и едет. То во двор, то на дорогу. Метров за сто до твоей улицы все перекрыто. Нас остановил полицейский, сказал, что дальше нельзя. Юра сказал, что рядом с ним врач, и мы спешим на вызов. Полицейский спросил, с каких пор врачи ездят на джипах на вызов. Юра ответил: с тех пор, как машины скорой помощи перестали справляться. Полицейский вздохнул и сказал, что проехать не получится. Только пешком. Я вышла из машины и взяла чемоданчик. Юра сказал мне, что попробует с другой стороны подъехать. Я кивнула и побежала к твоему дому. Точнее, быстро пошла. Подошла к улице, а там полиция и реанимация, кровь и трупы под простынями. Насчитала четыре.

– Шесть. Должно быть шесть.

– Это ты сделал?

– Да.

Она помолчала, посмотрела на меня, вздохнула и продолжила.

– Подхожу ближе, вижу, что полицейское начальство с твоим тестем разговаривает. Михаил меня заметил, рукой тихонько показал: «Иди». Прошла мимо и пошла к твоей калитке. Она была не заперта. Зашла внутрь, закрыла калитку и увидела тебя, лежащего на земле на правом боку. Тебя в таком положении держит Таня. Рядом на земле сидит Ира. В стороне валяется шприц. Я померила тебе пульс. Он еле-еле прощупывался. Поняла, что ты долго не протянешь. Позвонила Кареву, сказала, что тебя нужно срочно доставить в ангар. Он ответил, что он доставит, но сначала Лешу нужно привезти к нему. Тут позвонил Юра и сказал, что проехать с другой стороны не получилось. Ответила ему, чтобы он ехал домой. Вышла из калитки и пошла к Михаилу. Объяснила ситуацию. Он кивнул, вернулся со мной к дому. Погрузил тебя в свою машину, мы все туда сели, и он повез нас к Каревым. Машину на выезде тормознули, увидели, кто за рулем, и пропустили. До Каревых буквально долетели. Таня и Ира всю дорогу плакали. Успокаивать не стала. Что я им могла сказать? Что все будет хорошо? Я и сама-то не знала, будет ли хорошо. Михаил промчался мимо дома Каревых прямо к вертолету. Эммануил уже сидел внутри и ждал. Увидел нас, вышел и открыл боковую дверь. Михаил остановил машину, вытащил тебя и отнес в вертолет. Я села внутрь, к тебе, и Карев взлетел. Привезли тебя сюда, подключили к приборам. Они показали, что твой организм борется, но ему нужна помощь. Сделала анализ крови, поняла, чем помочь. Вколола противоядие. Остальное твой организм сделал сам. Позвонила Тане, сказала, что ты идешь на поправку.

– Сколько я здесь?

– Трое суток.

– Блин. Думал, меньше. Теперь уже бесполезно ехать за Фельдманом. Наверняка сбежал гаденыш.

– Это который директор турагентства?

– Он самый. Уверен, что он и есть ключ к разгадке исчезновения Нади Белозерцевой. Набери Кондора, пусть прилетает за нами. Домой хочу.

– Домой это, конечно, хорошо, – Стас доел и повернулся к нам. – Но сначала я расскажу, почему я здесь. Когда Кондор привез образцы в лабораторию и их проанализировали, то поняли, что это за яд. Сообщили мне, так как по одному из моих дел этот яд проходит как орудие убийства.

Пока он говорил, Марина взяла телефон и позвонила Кареву.

– Так вот, – продолжил он, – теперь вопрос. Из тех, кого ты убил, кто-нибудь успел что-либо сказать?

– Да. Один из них назвал имя Маркус.

– Хм. Любопытно. Есть над чем подумать. Короче, отдыхай, набирайся сил, а я поговорю со своими людьми и руководством Конторы. Они должны хоть что-то знать об этом Маркусе. Как узнаю, дам тебе знать.

– Леш, тебя Карев, – сказала Марина. Я взял трубку.

– Здорово, Леша!

– Привет!

– Как себя чувствуешь?

– Отлично. Организм хочет работать.

Подошла Марина и принесла мою одежду.

– Я сейчас прилечу за тобой.

Через некоторое время мы услышали шум винтов. И еще через некоторое время появился Кондор собственной персоной. Он поздоровался со Стасом, обнял меня.

– Кондор, – обратился к нему Стас. – Мы летим все вместе. Ты высадишь их и отвезешь меня обратно.

– Полетели тогда. Кстати, Леша, тебя будет встречать Таня. Михаил уехал по твоим делам в город.

– Может, не надо к Тане? Давай сразу к дому.

– Ага, а потом она меня убьет. Нет уж, натворил делов, теперь расхлебывай. А Марину будет встречать некий Юрий. Кто его знает?

– Все его знают, – ответил я и пошел на полигон.

– Я не знаю, – сказал Стас.

– Значит, сейчас узнаешь, если захочешь, – ответила Марина и пошла за мной.

На полигоне стоял вертолет с выключенным двигателем. Я сел на место рядом с пилотом и надел наушники с микрофоном, Марина залезла в пассажирский отсек, рядом с ней сел Стас. Карев пришел позже. Он оставался в ангаре переустанавливать коды и пароли. Вернулся и сразу взлетел. Ощущения в спасательном вертолете не такие, как в боевом. Боевой быстрее и маневренней. Этот гудит и летит медленно. Заметно, что Эммик скучает.

– Скучаешь по боевым вылетам? – спросил его.

– Иногда да. Но понимаю, что у меня семья. Мне теперь не до боев. Мирное у меня теперь небо. А ты, я смотрю, все не успокоишься?

– Еще нет. Еще не все долги раздал и не по всем счетам расплатился.

– Понятно. Что дальше делать будешь?

– Искать звенья и складывать в цепь. Придется попросить помощи у бывшей Конторы.

– Мы же с ней порвали.

– Мы, может, и порвали, а она с нами нет. С некоторыми ее представителями я связь сохранил.

– Вон с тем представителем? – он показал назад.

– С ним. Слушай, если я тебя попрошу о помощи, ты откажешь или нет?

– Смотря о какой помощи.

– О боевой поддержке.

– Нет. Здесь вынужден отказать.

– А жаль. Но я тебя понимаю и не обижаюсь.

Вертолет стал подлетать к знакомой площадке. Внизу я увидел две машины. Одна Танина, вторая Юрина. Эх, похоже, разговора не избежать. Эммик посадил вертолет, мы с Мариной вышли, а вертолет взлетел и улетел. Значит, Стас решил себя «не светить». Увидел, кого нужно, и хватит. Я пошел, немного качаясь, к Тане, Марина пошла к Юре. Юра с Мариной подошли к нам с Таней раньше, чем мы начали говорить.

– Рад твоему возвращению к жизни, – начал Юра. – Я не сомневался в тебе.

– Я в себе тоже не сомневался. Где теперь Фельдмана искать?

– В следственном изоляторе. Здесь, в Нижнереченске.

– Чего?

– Того. Он пытался сбежать утром, но его взяли в аэропорту Градска.

– Откуда узнали, что его надо искать?

– Михаил сказал, что ты в бреду бормотал «Ищите Фельдмана». Он мне сказал об этом, я все понял. Организовали его поиски, и вот результат.

– Поговорить с ним можно?

– Можно при условии, что ты его не покалечишь.

– Не покалечу, он мне целый нужен. Если только немного помну.

– Мы вам с Мариной не мешаем? – спросила Таня.

– А! Извиняюсь, – ответил Юра.

Взял под руку Марину и повел к машине. На полпути обернулся.

– Ты мне позвони, как будешь готов ехать к Фельдману.

– Хорошо.

Юра с Мариной сели в машину и уехали. Я посмотрел на Таню. Она смотрела на меня и качала головой. Обнял ее.

– Ты меня так напугал. Я думала, что все, конец тебе. Но потом приехала Марина и сказала, что есть шанс. Это меня немного успокоило. Когда они тебя забрали, я стала волноваться еще больше. А когда меня убедили, что ты идешь на поправку, то ругаться уже не хотела. Не делай так больше.

– Как так? Не убивать людей, которые хотят меня убить? Хорошо еще, что тебя там не было. Иначе было бы два трупа, включая мой.

– Почему?

– Потому что они тебя бы использовали как щит. Сначала меня бы убили, а потом и тебя. Поехали домой, я в душ и спать хочу.

Сели в машину и поехали домой.

Фельдман

Пока ехали, захотелось Таню в душе, а уже потом спать. Когда приехали, нас ждал сюрприз в виде моих родителей.

– Мама! Папа! Что вы здесь делаете?

– Леша! – сказал папа. – Нам Ира позвонила, сказала, что ты при смерти. Мы прилетели сразу.

Мы с Таней уставились на Ирину. Она поспешила оправдаться.

– Ну, я просто хотела, чтобы кто-нибудь приехал. А то Миша теперь ездит в город, а мы тут с Таней одни. А твои, Леш, родители просто так не приедут. Вот я и придумала.

– Вот какая молодец! – сказала моя мама. – А меня чуть удар не хватил. Папе пофиг, он железный.

– Не железный я! – ответил папа. – И мне тоже было страшно. Леш, че это было?

– Вирус какой-то. У Марины нашлось противоядие. Теперь я здоров и готов к бою.

– Да ты наш боец. Пошли выпьем. Родители обняли меня.

– Еще нельзя пить. Вот приедет Михаил, тогда все сядем и будем пить. А сейчас мне нужно в душ и спать с Таней. Так доктор прописал.

– Что ж, спать, так спать. Мы будем вас внизу ждать.

Я потащил Таню в ванную комнату. Она особо и не сопротивлялась. Организм мой словно был рожден заново. Такое отличное настроение, сил полно. Но я-то знал, что эти ощущения ошибочны. Он у меня всегда так реагировал на разные вакцины и противоядия. До отключки оставалось немного, поэтому надо использовать это время с пользой. А что полезней близости с Таней, кроме сна? Ничего. Поэтому, «иди сюда, Таня».

Таня схватила меня за талию и уронила на пол. Сопротивляться бессмысленно. Стащила с меня штаны с трусами и припала ко мне ртом, помогая себе руками. Я забросил руки за свою голову и стал наблюдать за процессом. Могу контролировать процесс. Решил долго не мучать человека и убрал ее голову. Таня поняла, разделась и села сверху. Стала подниматься и опускаться, при этом рыча. Меня начал разбирать смех. Схватил левой рукой за ее правую грудь, а правой рукой за левую ягодицу и сильно сжал. Таня забилась в судорогах, томно выдохнула и упала на мою грудь, тяжело дыша. Видно, что соскучилась. Обычно мы проделываем такое через день, а тут пропустили пару раз. Теперь у нас рычание. Мы так полежали немного.

– Теперь ты тигрица, – говорю.

– Да. Мой зайчик.

– О! Тогда съешь меня.

– На десерт оставлю. Пошли в душ, и иди спать. Я пойду общаться с твоими родителями и мамой.

Мы залезли под душ. Тут я почувствовал, что на меня стала наваливаться усталость. Вот и устал организм. Еще денек, и все будет нормально. Возьму за жабры Фельдмана и выпытаю из него, кто такой Маркус. Вышел из душа, вытерся и пошел спать, не одеваясь. Упал на кровать и вырубился.

Проснулся уже утром. Нормально так. Получается, спал весь прошлый день и ночь. Вот так реакция на противоядие. Или это Таня напрыгала? Не, не Таня, точно противоядие. Прежде чем спуститься вниз, подумал, как меня нашли убийцы. Дать им информацию о моем месте проживания могли либо Марина, либо Юра. Марину мы исключаем, иначе она добила бы меня в ангаре. А вот Юру исключать нельзя. Он хоть и друг, но может быть всякое. Внизу на меня смотрели пять пар глаз.

– Ну, ты спать! – сказал папа.

– Ему можно, он больной, – ответил Михаил.

– Тогда должен спать круглосуточно, потому что я всегда больной. На голову.

– Да ладно тебе, с кем не бывает, – стал защищать меня Михаил.

– Миша, не защищай его, – сказала мама. – Он провинился, пусть теперь ему будет стыдно.

– Мне не будет стыдно, у меня совести нет. Совсем. Уселся рядом с Таней. Стал завтракать.

– Какие планы на сегодня? – спросил папа.

– Мы с Мишей едем к Фельдману, – ответил я, жуя.

– Опа! А я и не знал, – отозвался Михаил.

– Теперь знаешь. Мне ему нужно задать несколько вопросов.

– Так, Леша, я понял, что ты задумал. Нам нужно поговорить наедине. То есть без женщин. Сугубо мужской разговор.

Я поднялся.

– Доешь, и пойдем во двор.

Доел и пошел во двор первый. В принципе я знал, о чем пойдет речь. Не знал только, насколько эмоциональным будет разговор. Первым вышел мой папа, за ним мой тесть. Давайте, учите уму-разуму.

– Слушай, Леша, – начал Миша, – ты уже не маленький, но и поступки у тебя детские.

– С чего взял?

– Зачем подвергаешь опасности себя и Таню? Почему тебе спокойно не живется?

– Во-первых, Таню я опасности не подвергал. Во-вторых, контролирую ситуацию. И потом, я по жизни такой. Риск люблю. Я почти всю жизнь работал, рискуя жизнью, и просто вот так взять и успокоится не могу. Скажи, когда я Таню подверг опасности?

– Леш, мы не об этом, – вставил папа. – Мы об оправданном риске и неоправданном.

– Нет, пап, мы как раз об этом. Вы хотите сказать, что я должен оставить это дело и заниматься чем-то другим. Тогда встречный вопрос. Вы оба бизнесмены. У вас есть свои опасности. Вы рискуете потерять деньги и жизнь не только свою. Почему тогда вы не оставите свои дела?

Они смотрели на меня. Оба понимали, что я прав. И я понимал, что они правы. У меня в этом деле появился вопрос, на который не было ответа. Как люди Маркуса узнали, где я живу? Либо они следили за мной весь день, но тогда бы я их заметил. Либо все-таки Юра меня сдал. Только вот с какой целью, какая его роль в этом деле? А я еще его с Мариной познакомил, вот дурак. И теперь он знает, что я жив, а люди Маркуса мертвы. В информационной базе я прописан в Градске у родителей. М-да, интересная задача получается.

– Хорошо, я понял вас. Но все сделаю иначе. Вы поймите, они бросили мне вызов. Я должен ответить. Но, не сейчас. Сейчас мне нужно поговорить с Фельдманом, задать ему несколько глупых вопросов. А потом обещаю, оставлю это дело на некоторое время. Тем более, меня тут попросил один знакомый помочь, и Голубев еще звонил.

– Тогда договорились, – ответил Миша. – Поедем сейчас в изолятор, не будем откладывать.

Папа подошел, похлопал по плечу.

– Все правильно, – сказал и ушел в дом.

Нет, папа, не все правильно. Не все. Эх, как же я не люблю, когда вмешиваются в мою деятельность. Придется сообщить Белозерцевым о приостановке поисков. Пока Стас пробивает Маркуса по своим каналам, я затаюсь и не буду отсвечивать.

Михаил выкатил машину из гаража за ворота. Мы поехали в изолятор. По дороге я думал, как выстроить разговор с Фельдманом. Понятно, что он ничего рассказывать не захочет, а выбить из него информацию мне не дадут. Но разговор был нужен.

Разговора не получилось, потому что когда мы приехали, нам сообщили, что ночью подследственный повесился. Вот так. Убрали свидетеля и еще одно звено. Интересно, а позвонить они не могли, чтобы мы не приезжали? И опять подозрение упало на Юру. Он последний знал, что мне нужно поговорить с Фельдманом. Ладно, здесь не получилось все узнать, значит, придётся зайти с другой стороны.

Оксана

Миша поехал домой, а я позвонил Белозерцевым и поехал к ним. Опять на такси. Тяжело говорить людям, которым ты дал надежду, что приостанавливаешь поиски. Но так надо.

Мы разговаривали, как и в прошлый раз, под навесом.

– Вы, Алексей, отказываетесь от поисков? – спросила меня Владислава Петровна.

– Временно, да. Это стечение обстоятельств. В данный момент продолжать поиски стало смертельно опасным для меня и моей семьи и для вас. Поэтому мне необходимо на некоторое время уйти в тень, но это не значит, что поиски остановлены. Вы меня понимаете?

– А! То есть вы не можете, но могут другие?

– Правильно думаете. С одной стороны найти не получилось, попробуем с другой. Деньги сейчас не потребуются. Я с вами свяжусь, как только появится какая-либо информация.

– Хорошо, Алексей.

Вышел от Белозерцевых и набрал Стаса. Если он занят, то трубку не берет. Такое бывает очень редко.

– Привет, мой тайный друг! – приветствовал я его.

– Здорово, Чума!

– Как у тебя дела? Я помню, что ты сказал.

– Нормально. Маркуса ищем все. Что у тебя такого срочного?

– Ищу одного человека. Как зовут – сейчас неважно. Это девушка, пропала в районе Больдив больше года назад. Особые приметы: шрам на ляжке и шрам от ожога на левом запястье. Это все.

– Негусто, но попробуем. Вышли фотки.

– Добро. Задача только найти. Не вытаскивать, не спасать.

– Это еще лучше. Жду фотки. Отбой.

Я повесил трубку и отправил ему фотки. Хорошо, что Стас не является секретной личностью и не надо использовать каналы закрытой связи. Иначе пришлось бы топать в ангар.

Вот и приостановлены поиски Нади. Ничего страшного, это только на время.

А теперь я окажу помощь. Мы с Таней иногда оказываем помощь в поисках или разрешении проблем разным людям. У этих людей, как правило, с деньгами «не очень». Была у нас просьба на днях от одного парня по имени Денис помочь его другу. Мы у них нашу машину иногда ремонтируем. Получается дешевле и качественнее, чем у официального дилера. Руки у них золотые. Друга зовут Алексеем, как и меня. Как-то я пригнал к Денису машину посмотреть, и он спросил, не могу ли я ему помочь как частный детектив. Я ответил, что могу помочь, но мне нужна вся картина. Он согласился и рассказал все, как есть.

– С Лехой мы жили на одной лестничной клетке. Росли вместе, школа вместе. Я его старше на пять лет. Какие дети бывают в детстве? Бывают подвижные, бывают агрессивные, а бывают тихие. Так Леха был всегда разным. То на лавочке сидит книжку читает, то бегает со всеми. Но была у него одна черта. Он не любил, когда у него что-нибудь отбирают или смеются над ним. Тогда он становился агрессивным, и остановить его было очень сложно. Мне удавалось, хоть и не всегда. Когда не получалось, я пытался его защитить, но у меня это редко получалось. Он всегда выглядел крепче. Чаще он как-то сам успокаивался.

Он рос. Агрессия никуда не делась. Злые дети со двора тоже никуда не ушли. Причем их агрессия была направлена только против него. Ко мне они не приставали. Называли его «безотцовщина». Я ничего не знаю про его отца, да и про своего тоже. Переехали они к нам уже вдвоем с мамой. Его агрессию нужно было куда-то девать. Тогда начали появляться секции каратэ и других боевых искусств. Леха всегда прислушивался к моему мнению, поэтому я посоветовал ему самбо. Он послушался. Стал заниматься. Начало получаться. У него вообще все получалось, за что только ни возьмется. Старательный очень. И в учебе, и в спорте. Стал мужать. Во дворе доставали уже меньше. Были, конечно, случаи, но он уже выходил победителем. Поэтому желающих его поддеть становилось меньше. А потом все выросли и появились другие интересы. У Алеши сборы, соревнования, начал представлять свою школу. На него стали обращать внимание девочки. Конечно, он сильный, статный, выглядел старше своих лет.

Он мог заходить ко мне в любое время. Да он практически жил у меня. У нас всегда было о чем поговорить, советовался со мной во всем. Наверное, потому что тоже рос без отца. В соседнем районе появился клуб с военной тематикой. Леша сразу же туда записался. Его охотно приняли. Он начал заниматься, очень старался, и как всегда все получалось. Начались походы. В общем, увлекся парень.

Так продолжалось до окончания школы, девятого класса. К окончанию школы стал мастером спорта по самбо и по спортивному ориентированию. Школу закончил средне. Поступил в автомеханический техникум. И появилось у него новое занятие – ремонтирование. Помогал соседу чинить его машину, друзьям мопеды. Девушка у него была. Хорошенькая такая, Оксаной звали. Они все время были вместе, меня с ней познакомил.

После окончания техникума пришла повестка в армию. Он не стал «косить», даже обрадовался. Ну, конечно, самбо, военный клуб. Физически и психологически был готов. Я его с его мамой и Оксаной провожал. Сам я в это время заканчивал институт. После окончания решил отслужить срочную. Меня отправили туда же, куда и Леху.

А потом… Мы уже один год отслужили. Я начал служить лейтенантом, потому что была военная кафедра, а ему к этому моменту присвоили звание сержанта. Началась чеченская война. Конечно, нас туда послали. Мы писали письма нашим родным. Я маме, а он маме и Оксане. Радовались, когда получали ответные письма.

Он вздохнул и продолжил.

– Леха спас мне жизнь. Произошел взрыв. Скорее всего, граната прилетела. Леша рассказывал, как почувствовал, что сейчас произойдет что-то плохое и просто оттолкнул меня. И в этот момент взрыв. Там, где стоял Леша, только дым. Я бросился к нему, а там он лежит в луже крови. Я даже не сразу почувствовал, что тоже ранен. Нас отправили в госпиталь. Я легко ранен, а ему две операции сделали, отняли ногу. Сначала он лежал в реанимации, я к нему туда ходил. Потом перевели в общую, ко мне в одну палату, я врача попросил. И вот лежим мы как-то вечером, и Леша говорит:

– Надо домой письма написать. Почти три месяца уже не писал.

– И чего напишешь?

– Ну, маме, что у меня все хорошо. Ранение легкое, но будут демобилизовать.

– Уверен? Приедешь, шокируешь?

– Мама поймет.

– А Оксане?

– Оксане напишу все, как есть. Примет такого – хорошо, нет – скатертью дорога.

Написал он два письма. Стали ждать ответ. Первый пришел от мамы, она писала, чтобы поправлялся и ждет дома. От Оксаны ответа долго не было, хотели уже еще одно написать, вдруг не дошло. Пришло письмо уже перед самой выпиской. Там не было «соплей», типа «как же так, как ты теперь», там было четко и по делу: ты мне такой не нужен. И точка.

Знаете, он был готов к такому ответу. Точнее, думал, что готов, а когда пришло письмо, он испытал шок. Наверное, до конца верил, что такого не прочтет. В ответ написал, что пусть будет счастлива с нормальным парнем, а о нем забудет. Я его поддерживал как мог, он отвечал, что все будет нормально и прорвемся. Стал каким-то потерянным. Так мы и расстались.

Почему-то его выписали раньше меня, хотя его ранение было тяжелее. Потом я вернулся в часть и через некоторое время получил еще одно ранение. Опять госпиталь, но в часть уже не вернулся, срочная закончилась. Демобилизовался и поехал домой.

Пока мы беседовали с Денисом, пришел Алексей. Он понял, о чем мы разговаривали.

– Дэн, ты зачем ему все рассказал?

– Он может помочь вернуть твою Оксану.

– Он один? Ее друзья пробовали, а их было шестеро, и не смогли. А он один сможет? Ага, конечно.

– А можно подробнее, чего ее друзья не смогли? – спросил я.

Они переглянулись и посмотрели на меня.

– Там такая история, – продолжил Денис. – Я когда вернулся, увидел, как Леха на протезе бегает. Дальше была встреча, слезы. А потом я спросил, где Оксана. Леха рассказал, что хотел ей в глаза посмотреть. Ее друзья сказали, где она. Живет с парнем в Загорске. Работает. Парень ее поколачивает. Она его очень боится. Однажды убежала от него, вернулась домой. Он за ней приехал и сказал, что убьет ее родителей, если это повторится. В общем, она больше не пыталась сбежать. Леха с этим не смирился, взял шестерых ее самых близких друзей и поехал выручать. Вернулись они хорошо побитыми. Я им помочь тогда не мог, ездил на заработки в Градск. Вернулся, они мне все рассказали. Сказали, что их встретили десять человек с битами. Еще они смогли узнать, что ее заставили отказаться от Лехи. То письмо написал ее парень.

Вот такой был рассказ.

Я решился им помочь, потому что это меня отвлечет, и справедливость должна торжествовать. А тот парень, который колотит Оксану, должен за это заплатить. Поехал к ним в гараж. Приехал, на месте были оба.

– Привет! – пожал им руки.

– Привет! Что скажешь?

– Я согласен помочь вам. Деньги не возьму. Просто помогать, тоже полезно. Мне переключиться от моих дел нужно.

– Понятно, – ответил Денис. – Я еще чего сказать хотел. Если бы я поехал тогда с Лехой, то навалял бы там всем.

– Всем бы не навалял. Ты хоть и служил в десанте, но против десятерых с битами не выстоишь. Потому что ты командный боец, а не индивидуальный. Короче, поедем вдвоем ее вытаскивать.

– Рассказывай, что придумал.

– Сначала хочу поговорить с одним из ее друзей. Пусть приходит сюда через час. Я сейчас съезжу домой и вернусь.

Пока ехал домой, мне позвонил Голубев. Он снова майор. Мы тогда с ним расстались не лучшим образом, все-таки он предал меня. Но совсем рвать отношения не стал. Мало ли, вдруг понадобится помощь полиции. Тесть хоть и бывший полицейский, но он может не все.

– Привет, Леша! – приветствовал меня майор.

– Здорово, майор! Чего хотел?

– Нужно твое содействие в одном деле. Мы тут бьемся двумя группами, никак ниточку найти не можем. От начальства по шапке уже получали, а оно от своего начальства. Что скажешь?

– Я сейчас занят в одном важном деле. Могу для начала попросить тестя приехать посмотреть. Ты ему все расскажи, а мы тут покумекаем.

– Пусть приезжает. Тут явно нужна свежая голова.

– Договорились.

Вернулся домой и рассказал всем, что я поиском Надежды не занимаюсь, а собираюсь совершить благородное дело, то есть восстановить справедливость. Все насторожились и напряглись. Кстати, пока меня не было, они успели поругаться, разделившись на три лагеря. Первый, это Миша и Ирина, считали, что я правильно сделаю, если перестану заниматься опасными делами. Второй, мои родители, считали, что риск, это моя жизнь и вмешиваться в нее не надо. Третий, Таня, сказала, что она меня контролирует, и я сам разберусь, что лучше. Я встал на сторону Тани и моих родителей.

– Давай, рассказывай, чего задумал, – начал мой папа.

– Тань, помнишь Леху из гаража?

– Помню. Что он натворил?

– Он ничего. В общем, там такая история. Он, когда был в армии, лишился ноги. До армии у него была девушка Оксана, которая отказалась от него, когда узнала, что он теперь инвалид. Так вот, ее удерживает парень со своей бандой. Этот же парень заставил ее отказаться от Алексея. Они, Алексей и друзья Оксаны, пытались отбить ее у этого парня, но не смогли. Теперь это сделаем мы. Я и его друг Денис.

– Псих. Ты просто псих, – сказал Михаил. – Чего тебе дома не сидится? Сидел бы книжки читал. Нет, лезет везде.

– Ир, скажи, сколько раз ты ему говорила, чтобы он оставил свою работу милиционера? – спросил я.

– Много раз, – ответила она.

– Что на это скажешь? А, Миша? Как советы раздавать, так ты первый. А сам, значит, любимое дело не бросил, хоть и подвергал опасности себя и свою семью. В общем, сделаем так. Ты не читаешь нотации мне, я – тебе. Иначе будет ссора.

– Ладно, все понял, – Миша поднял в знак примирения руки. – Не надо ссоры.

– Тебе понадобится моя помощь? – спросила Таня.

– Нет. В данном случае нет. А вот помощь твоего папы – да.

– Моя?! А я тут причем? – удивился Михаил.

– Не в этом деле. Мне звонил Голубев, просил посодействовать. Нужно съездить, посмотреть, чем мы сможем помочь, и что нам за это будет.

– О! Отлично! Это я могу. Когда ехать?

– Хоть прямо сейчас.

– Тогда я с собой Таню возьму консультантом. Ира, развлекай гостей, мы скоро.

– Ага, скоро. Ты до Загорска устанешь ехать, а потом еще обратно.

– Таня поведет, поэтому мы быстро.

Он пошел открывать гараж, а Таня ворота. Мы с Таней поцеловались, пожелали друг другу удачи. Я обнял родителей и Иру и пошел за ворота. Таня с Михаилом меня догнали и подвезли до гаража Алексея.

В гараже меня ждали Денис с Лехой и незнакомый парень. Он представился Андреем, другом детства Оксаны. Пожали руки.

– Значит, так. Меня интересует следующее. Работает ли Оксана?

– Да. Дизайнером помещений.

– Прекрасно. Просто отлично. Давай ее номер телефона.

Он показал мне номер в телефоне, я запомнил.

– Как они узнали, что вы приедете вшестером?

– Мы сами сказали, забили «стрелку».

– Придурки, – я взялся за голову. – О чем вы вообще думали? В чужом городе «стрелку» забивать. Как они вас только не убили.

– Теперь-то мы понимаем, что придурки. А тогда думали, что отобьем.

– Мне нужна фотография Оксаны, описание ее парня. А также любая информация, какая есть.

– Так. Фотография вот, – он показал в телефоне, я снова запомнил. – Ее парень, Олег. Комплекции средней, чуть больше вашей. Мы, когда за Оксаной следили, выяснили, что с ней постоянно находятся два человека. То есть, они не прямо с ней ходят, а так, чуть поодаль. Охрана, похоже. Они крупнее Олега, но мельче Дениса. Еще он контролирует ее разговоры по телефону.

– Разберемся. Спасибо за информацию, ты больше не нужен.

Я набрал Оксану и включил громкую связь. Пошли гудки.

– Алло, я вас слушаю.

– Оксана, добрый день! Меня зовут Алексей, и я построил дом в пригороде Нижнереченска. Не могу решить с внутренним интерьером. Мне порекомендовали обратиться к вам. Я приеду в Загорск через три часа. Встречаемся в кафе «Королек». От вас нужны буклеты и готовность отбыть в Нижнереченск.

– Я вас поняла. С отбытием могут возникнуть проблемы личного характера.

– Это моя забота. Ваша задача – помочь мне с дизайном.

– Тогда согласна.

– До встречи.

Отключил связь.

– Классно придумано! – сказал Денис.

– Думаешь, прокатит? – спросил Алексей.

– Все будет хорошо, – ответил я. – Правда, не для всех. Так, Денис, ищи машину и езжай в Загорск. Встанешь на выезде из города. Там один выезд. Я сейчас метнусь к своей машине, тебя обгоню по дороге.

– Какая моя задача?

– Когда мы с Оксаной будем уезжать из города, ее парень с друзьями будет нас преследовать. Твоя задача догнать нас и бить преследователей в задний бампер. Я думаю, за нами будет максимум две машины. Если одна, то вообще хорошо.

– Задачу понял, побежал выполнять.

– Стоять! Все, ребята, пожелайте нам удачи. Когда вернемся, Оксану нужно будет спрятать. Вы меня не видели, я с вами не разговаривал. Теперь поехали.

Я вышел из гаража и пошел к стоянке такси. На такси добрался до лесной дороги, ведущей к деревне Дубровка. Вышел из машины и пошел в лес. Моя «хонда» с «левыми» номерами и документами должна стоять рядом с деревней. Там я ее и нашел. В багажнике нашел пистолет «ТТ» и две обоймы к нему. Сел в машину, завел двигатель. Послушал, как работает. Понравилось. Вывернул на дорогу и поехал к шоссе. На шоссе набрал приличную скорость, обгоняя попутные машины. Их было немного, обратно поеду – совсем не будет.

Как только въехал в Загорск, сразу поехал к кафе. Когда-то я в нем обедал, еще будучи полицейским. Машину оставил напротив входа. Зашел внутрь, предварительно надев темные очки. Теперь я выглядел как человек без особых примет. Черная легкая куртка, черные брюки, черные ботинки. Лысый и в очках.

Оксана меня уже ждала за одним из столиков. За соседним столиком сидели два парня. Все ясно, это охрана. Подсел к Оксане лицом к парням.

– Оксана, это я вам звонил.

– Да, Алексей, присаживайтесь. Вот буклеты.

Открыл буклеты, стал рассматривать.

– У вас есть блокнот? – спросил ее.

– Да.

Она порылась в сумочке, достала блокнот и положила его на стол. Взял блокнот, стал делать вид, что делаю пометки. А сам написал: «Когда долистаю буклет, возьму вас за руку и выведу из кафе». Отдал блокнот ей. Она прочла и написала: «Не получится. Эти два парня не пустят. Еще машина стоит на улице, там мой парень». Отдала мне. Я прочитал и написал: «Все под контролем». Долистал буклет, встал и сказал: «Пошли». Взял ее за руку, но путь преградили наши соседи по столикам.

– Она никуда не пойдет, – сказал один.

Так как они находились рядом, то я врезал одному открытой ладонью в лицо. Отпустил руку Оксаны и ударил второго ногой. Они оба упали, попинал обоих. Взял Оксану за руку, она взяла вещи, мы вышли на улицу и сели в мою машину. Я нажал на газ, и машина резко поехала вперед. Развернулся на дороге, поехал к выезду из города. Когда проезжал мимо кафе, увидел, что эти двое садились в одну из машин, стоявших у кафе. Ехал по городу, нарушая только скоростной режим. Люди не должны страдать из-за чужих проблем. Поэтому преследователи нас догнали быстро и стали мигать фарами, типа остановись. Ага, щас. Выехал из города и помчался по шоссе. Жаль, что со мной Тани нет. Сейчас бы она рулила, а я бы всадил пулю водителю, и все. Машина сзади не отставала, продолжая мигать фарами. Хорошо еще попутных машин нет. А еще хорошо, что Таня с Мишей сейчас в Загорске, а не в пути. Машина с парнями стала подоставать. Но не потому, что я ехал быстро, а потому что их догнал Денис и тоже стал мигать фарами. Потом он догнал их машину и въехал им в задний бампер. В этот момент я сбросил скорость. Водитель явно не ожидал такого и вывернул руль влево, потом вправо и еще раз влево. Машину стало бросать на дороге, и она слетела с шоссе в лес. Пропахала немного, снеся несколько молодых деревьев, и остановилась. Мы с Денисом остановились тоже. Сказал Оксане оставаться в машине, сам вышел, взяв пистолет и спрятав его под одеждой. Подошел к машине с парнями, за мной стоял Денис. Посмотрел на Дениса, на парней.

– Забирай Оксану и уезжай. Вернетесь в город утром. Я тут приберу немного и уеду.

Он кивнул, пожал мне руку. Поднялся на дорогу, вытащил Оксану с вещами из моей машины, посадил в свою и уехал. Не надо им обоим видеть, что произойдет дальше. Я посмотрел на удаляющуюся машину, подождал немного, затем вернулся к парням в машине. Они были еще живы. Вытащил пистолет и тремя точными выстрелами убил всех троих. И только после этого подумал, что легче было их сначала из машины вытащить, а потом убивать.

Дело чести

Вытащил трупы из машины, оттащил подальше в лес и закопал. Прикрыл ветками. Посмотрел на результат. Никакого сожаления. Они бандиты, преступники. Конечно, для своих родителей они хорошие дети, но для другой стороны они преступники. Один издевался над девушкой, другие ему в этом помогали. Отлично. Так, а чего это я себя успокаиваю? Совесть, что ли, проснулась? С чего, вдруг? Сделал, и все. Машину бандитов оттолкал подальше от дороги, хоть ее и так не было видно. Пистолет забрал с собой и отвез свою «хонду» туда, откуда забирал. Вернул оружие в багажник. Вернулся на шоссе и пошел в сторону Нижнереченска, «голосуя». Если никто не подберет, за два дня дойду. В это время машины здесь редко проезжают, поэтому должно быть чистое везение. Телефон, хоть и есть, но позвонить по нему не могу. Деньги кончились. Увы, такое бывает даже у меня. Меня ослепили фары, выбросил руку, но машина проехала, не остановившись. И правильно. Нечего кого попало подбирать. Вдруг я маньяк какой? Изнасилую, а потом убью. Или сначала убью, а потом изнасилую. Шутка. Не смешно? Ну и ладно. Так я прошел где-то часа два. Стемнело окончательно. Интересно, тесть с моей женой вернулись? А если нет, то когда поедут? А вот, кто-то едет. Вскинул руку. Машина пролетела мимо и резко затормозила. Потом водитель сдал назад и остановился рядом. Опустилось стекло пассажирской двери, и на меня посмотрел Михаил. О! Вот повезло, так повезло!

– Леша! Какими судьбами? Ты чего здесь делаешь? – спросил он.

– Гуляю. Видите, как здесь красиво? Лес, дорога, запах хвои.

– Ага, запах хвои. А вдруг здесь маньяки, а ты один? Ты еще слаб и не справишься.

– Заботишься? Приятно.

Таня вышла из машины, подошла и обняла меня.

– Садись, до дома довезем, – сказала она.

– Можно я еще погуляю?

– Хватит, погулял уже. Садись.

Пока залезал на заднее сиденье, Таня села за руль и резко тронулась с места.

– Рассказывай, – продолжил Михаил. – Помог девушке?

– Помог, уехала с другом.

– Сколько человек уничтожил?

– Я? Ни одного, – и посмотрел на темные стволы деревьев.

– Ага, заливай мне! Так сколько?

– Троих, – вздохнул я.

– Троих? – переспросила Таня. Причем было непонятно, как она спросила. С удивлением или разочарованием.

– Девушка, не отвлекайтесь, ведите машину, – ответил Миша. – Молодец! Где спрятал?

– За тринадцать километров до поворота на заброшенную деревню в сторону Нижнереченска.

– Думаю, что никто не найдет. Посмотрю потом по сводкам. Если будут искать, перепрячу или сожгу.

– Спасибо, но не надо. Пусть найдут.

– Не благодари. Сделал и забудь. Я уверен, что ты все сделал правильно и следы зачистил.

– Как обычно. Я посплю, если вы не возражаете. Что там у вас, спрошу потом.

– Возражаем, – сказала Таня. – Там дело серьезное. Очень. Нужно сейчас делать, потом спать будем.

Я зевнул, потянулся и уставился на Таню. Потом на тестя, потом опять на Таню.

– А ничего, что я слаб и немного болен?

Машина резко затормозила, и два удивленных лица повернулись ко мне.

– Чего смотрите так? Миша же сказал, что я слаб.

– Это шутка была, – ответил Миша.

Я глубоко вздохнул.

– Значит, поспать не дадите? Изверги. Ладно, выкладывайте, что у вас.

– Дело выглядит так, – начал Михаил. – Год назад в Градске были изнасилованы две девочки. С разницей в пятнадцать минут. Одной четырнадцать, другой пятнадцать. Живут в соседних домах. Преступник все время находился сзади, опознать не смогут. Да и некого опознавать, они ничего не запомнили. Через месяц такое же преступление в Павловске. Тоже две девочки. Обеим по пятнадцать лет. Эти живут в соседних подъездах. Еще через месяц преступление в Нижнереченске. Потом каждый месяц в других городах без повторений. А две недели назад совершены изнасилования в Загорске. Преступления один в один. У следствия нет подозреваемых, нет улик. Девочки напуганы, на контакт почти не идут. Опрошены соседи, одноклассники, учителя на предмет подозрительных лиц. Положительного результата ноль. Просмотрены сотни записей видеорегистраторов. Результат тот же. По шапке от начальства получили все. Скоро полетят погоны. Дают любые ресурсы.

– Какие ресурсы? Любые? Не смеши меня. Нет у них никаких ресурсов. Если мы в это влезаем, точнее, влезли, то за свой счет.

– Почему ты так думаешь? – спросила Таня.

– Когда я еще работал, ресурсов-то было не очень много. Ребров там чего-то пытался выбить, но везде ответ: «Бюджетом не предусмотрено». А сейчас при Голубеве вообще неизвестно что. Ладно, это все эмоции, разберемся по ходу дела. Какие идеи? И еще один важный момент. Они нашли его или их?

– Чего? – спросил Михаил. – Ты что такое говоришь? Поясни, пожалуйста.

– Ага, понятно. Значит, ты так не работал. В общем, эти группы, или кто у них там, находят преступника. Улики, доказательства ведут к нему. И начинается сомнение. А вдруг это не он, а вдруг где-то ошибка. Задержат или пристрелят не того при задержании. Тогда еще хуже будет. Тогда не только погоны полетят, но и головы. А так, просишь помочь бывших коллег, и все. Они находят преступников. Если это те же, на кого вышла группа, то их можно задерживать. Если не те, то тоже можно задерживать. Потом сказать, что это осведомители информацию дали.

– Классно ты завернул. А если мы никого не найдем?

– Найдем. Если была бы вероятность того, что мы не справимся, Голубев к нам бы не обратился. Уж очень хорошо он знает тебя и меня.

– Мне все интересней и интересней с вами общаться, – сказала с восторгом Таня.

Мы посмотрели на нее и вздохнули. Девочка еще, цинизма мало.

– Что делать собираетесь? – зевая, спросил их.

– Хотим с девочками поговорить, – ответила Таня. – В Нижнереченске. Ты едешь с нами.

– Хочу их аккаунты в соцсетях посмотреть, – сказал я.

– Зачем? – спросил Михаил. – Обычные переписки. Фотки. Что ты там увидишь?

– Откуда мне знать, если я еще их не смотрел?

– На, смотри.

Он протянул мне ноутбук. Я открыл и включил. Там были открыты странички всех девочек. Начал смотреть с аккаунтов первых девочек.

– Леш, сегодня Настя с Сашей отдыхать улетели, – отозвалась Таня.

Посмотрел на нее. Это мне напоминание, что я не определил время нашего путешествия. Решил не реагировать, типа увлечен делом.

Так, что тут у нас. Вот молодежь дает! По фоткам можно всю жизнь посмотреть. Первый класс, второй и так далее. Соревнования, кубки и грамоты. Отдых. Вот они на разных пляжах, в отелях. Вот их комнаты во всех ракурсах. Только голышом нет. Либо возраст не позволяет, либо родители все же следят. Переписка. Нет переписок. Вообще ни с кем. У второй девочки так же. А это что? Совместные фотографии. Значит, девочки – подруги. Группы, в которых обе состоят, со спортивной тематикой.

Посмотрел другие аккаунты. Тематика одна и та же. Такие же фотографии, похожие группы. И что это значит? Это значит, что все девочки одного типа. Внешние данные, социальная принадлежность.

– Миш, они все похожи.

– Мы в курсе.

– А вы в курсе, что все эти девочки считают предметами гордости?

– Чего гордости? Что ты сказал? – он обернулся ко мне.

– Предмет гордости. Вот что для тебя было предметом гордости в детстве?

– Машинка грузовая на веревочке и велосипед.

– А для меня маленькие копии настоящих машин. Где дверцы открываются. Тань, а для тебя?

– Большой красивый дом и куклы. Когда ко мне приходили подружки, они завидовали, что у нас есть отдельный дом. Я прям вся сияла и гордилась.

– А эти девочки гордятся тем, что они спортсменки, и богатой обстановкой в доме. Своими кубками, грамотами. Тот, кто видит и такого не имеет или не имел, завидует. Хочет разрушить все это, чтобы им не было так хорошо. Найти самих девочек легко. Вон на фотографиях номера школ видны. Приехал, вычислил, проследил. Узнал распорядок дня. И все. Тот, кто сотворил с ними такое, готовился. Тут нет спонтанности. Четкие, выверенные действия. И вы правы, с девочками нужно побеседовать. Миш, дай дела почитать.

– В багажнике.

Я развернулся, снял полочку и увидел четыре коробки с документами.

– Они нам все отдали?

– Ксерокопии только. Раскатал губу.

Взял папки в руки. Прочитал одну, вторую. Никакой конкретики. Улик и зацепок нет. Это они специально, чтобы мы сами «рыли». В других папках то же самое. Грустно, очень грустно и печально. Надеялся, что нам дадут зацепку. Не дали, жаль. Что ж, будем так работать. Не знаю, о чем Таня и Миша хотят поговорить с девочками, но у меня пока только три вопроса.

Запахи, руки и дыхание. От насильника должно чем-то пахнуть. У любого человека есть запах. Свой запах. Его ничем не перебить. Ни туалетной водой, ни дезодорантом. Запах въелся и остался на всю жизнь. Руки каждого человека особенные. Грубые или мягкие, костлявые или толстые, длинные или тонкие пальцы. Дыхание ровное или с придыханием. Все сейчас важно.

– Идеи есть? – спросил Миша.

– Конечно, есть. Я так понял, с девочками будет Таня разговаривать?

– Таня, кто же еще? Они даже собственных отцов шугаются.

– М-да. Таня, твоя задача выяснить следующее. Запахи. Что они помнят. Каждая в отдельности. Руки. Грубые или мягкие. Дыхание ровное или с хрипотцой.

– Я поняла. Постараюсь.

– Перед тем, как пойдешь к ним, выпей что-нибудь успокоительное. А мы пока будем думать в другом направлении. Михаил, скажи, как можно уехать из нашего города незамеченным?

Миша задумался. Я не просто так задал этот вопрос. У нас на выезде и въезде стоят камеры, которые «пишут» круглосуточно. Мне известны пути их обхода, а вот знает ли Миша. Таня уверенно вела машину по навигатору. Въехали в город. До полуночи есть время, но сейчас в гости не пойдем. Нужен крепкий сон и трезвый мозг. И деньги на телефон положить, а для этого ноутбук мой нужен.

Приехали домой и быстренько разбежались по кроватям, наспех поздоровавшись с родственниками.

Утром проснулся и побрел на кухню. Голод был на первом месте. Зажевал первое, что нашел в холодильнике. Посмотрел внутрь холодильника, задумавшись, чего бы еще съесть, но был отодвинут Мишей и Таней. Кто фрукты, кто овощи. Я вообще сырые яйца стал выпивать. Нас, таких жующих, застали мои родители. Покивали и удалились. Мы поели и поехали в город. Ира так и не вышла. Что с ней делал Михаил ночью, остается только догадываться, потому что обычно она встает первой.

Приехали к домам потерпевших. Обычные панельные пятиэтажные дома без лифта. Первая девочка живет на третьем этаже, вторая на четвертом. Дома друг к другу расположены буквой «Г». Перед домами детская площадка. Средь бела дня куча народа. И никто не заметил чужого человека. Почему? Потому что все в телефонах и за детьми своими следят. По сторонам не смотрят. А бабули на лавках? Они же всех знают. В делах об этом ничего. Хотя, я уверен, что с ними беседовали.

Таня ушла к первой девочке. Я сходил с ней, погулял по квартире и вышел. Сколько работал в полиции, всегда было тяжело заходить в квартиры и дома потерпевших. Особенно тяжело, если в этих помещениях произошло преступление. Но это работа. Пока я отсутствовал, Миша беседовал с бабулями на лавочках. Выяснил, что у них трубы прорвало недавно. Это «недавно» совпадает с датой преступления. Совпадение? Возможно. Погуляли по двору, осмотрели подъезды. Камер на подъездах нет. Это тот самый случай, когда одни жильцы готовы платить, а другие считают, что им город обязан все обеспечить. В итоге все в проигрыше.

Из подъезда вышла Таня и прошла мимо нас в соседней дом. Заметил, что очень напряжена. Михаил заметил тоже. И это при том, что перед тем, как идти к потерпевшим, она выпила успокоительное средство. Мы оба знаем, каково это опрашивать потерпевших. Психологически очень тяжело. Я бы сам опросил, но в данном случае это невозможно. Сейчас вернется, будем успокаивать коньяком, который лежит в багажнике. Когда идет следствие, нужно иметь цинизм. Иначе эмоции мешают просыпаться трезвому мозгу и нормальной логике.

На этот раз Миша не имеет мой мозг, зачем мы в это влезли. Он прекрасно понимает цену этого дела. Это вызов нам, отставным полицейским. Дело чести, так сказать. Сможем, найдем – герои, не найдем – зря эту землю топчем. Вызов принят, надо действовать. От той информации, которую добывает Таня, очень многое зависит. То, что преступников двое, и так понятно. Но вот кто они? Какая у них профессия?

– Миша, слушай, нам понадобятся еще люди.

– Группа из Загорска уже здесь. Приехали сегодня утром, ждут наших указаний.

– Тогда хорошо.

Из подъезда вышла Таня и подошла к нам. Теперь в ее взгляде была злость. Она готова рвать и метать.

– Итак, – начала она, открыв блокнот. – Запахи. Первая девочка почувствовала только духи, причем очень сильный спиртовой запах, как будто только что надушился, вторая учуяла мазут. Или бензин. В общем, какое-то топливо, но у нее была ассоциация с мазутом. Руки. Жесткие и грязные, пальцы короткие. Грязные руки не в смысле немытые, а грязь въелась. Это отметили обе девочки, потому что сначала он долго и тщательно мыл руки. Дыхание. Прерывистое. Понятно, что они должны были часто дышать, но частое дыхание было и до преступления. И оба преступника вошли в квартиры вместе с жертвами. А еще у них пропали кубки и грамоты. У меня все.

– Как девочки? – спросил я.

Хотя и так понятно.

– Нормально, если можно так назвать их состояние.

– Понятно. Грустно все это.

– Леш, у тебя, что, никаких эмоций?

– Никаких. Вообще. Раньше были, когда только работать начинал, а сейчас уже нет.

– А я сейчас сорвусь, – Таня посмотрела на нас, типа, давайте, сыщики, думайте.

Михаил посмотрел на меня. Я взял Таню за руку, отвел к машине и посадил внутрь. Слазил в багажник, достал бутылку коньяка и отдал Тане.

– Пей.

– Ты чего?

– Пей или у тебя сейчас истерика будет.

Она посмотрела на своего отца, как будто прося одобрения.

– Пей, пей, Танюш, лучше будет.

Она открыла бутылку, сделала хороший такой глоток, выдохнула и поперхнулась. Откашлялась и сделала еще глоток. Ее состояние заметно улучшилось.

– Леш, ты думаешь о том же, что и я? – спросил тесть.

– И о чем же ты думаешь?

– Они автомеханики. Или работают с машинами, механизмами. Таня хихикнула из машины, значит, развозит. Это хорошо.

– Ты прав, они работают с машинами. Но не автомеханики. Если они задыхаются, поднявшись на третий и четвертый этажи, то, значит, ведут сидячий образ жизни. Автомеханик много двигается, физически развит. А эти двое – нет. Они водители.

– Водители чего?

– Большегрузных машин российского и советского производства. Иномарки сейчас чинятся в дилерских центрах или специализированных местах. А вот «наши» легче самому починить. Поехали на стоянку дальнобойщиков. Я – за руль, а то Таня больше не водитель.

– А что с группой?

– Нужна информация, о чем допрашивали девочек из Загорска. Если задавали такие же вопросы, то нужны ответы. Если нет, то пусть зададут.

– Понял, ща я им позвоню.

Сел за руль, Миша с Таней сели сзади. Поехал на стоянку дальнобойщиков. Она у нас с противоположной стороны города относительно коттеджного поселка. Заехали на стоянку, где было шесть фур. Все иномарки. Сразу же к нам подошли два человека с монтировками. Поодаль стояло еще четверо, готовые броситься на помощь первым двум. Эх, ребята. Похоже, достают вас. И мы такие на черном внедорожнике, молодцы. Вылез из машины.

– Чего надо? – последовал вопрос.

– Вопрос есть, – ответил им громко.

– Задавай.

– Среди вас есть такие, от которых мазутом воняет?

Двое с монтировками сразу расслабились, поняв, что мы приехали с миром.

– Нет таких.

Из тех четверых, которые стояли поодаль, отделился один и подошел.

– От меня раньше воняло очень сильно. Я тогда на «Камазе» ездил. Чинил его сам, так дешевле и быстрее. Весь провонял. Сейчас «Вольво», другое дело. Его чинят в специализированных центрах, самому не надо лазить. Прошло уже почти три года, как машину сменил, а до сих пор немного пахнет. Чего я тогда ни делал, даже флакон духов на себя выливал. А все равно пахнет.

– А если машина в дороге сломается? – спросил Миша.

– Звоню в сервис, они высылают мастеров.

– Спасибо за информацию, – я достал банкноту с Хабаровском и протянул мужику.

– И вам спасибо, – забрал деньги и протянул свою визитку. На визитке был его позывной, имя и номер телефона.

Вернулся обратно в машину, и мы уехали. Отъехал пару километров, остановился и обернулся назад.

– Все слышали? – спросил.

– Все, – ответил тесть.

– Они такие сильные! – хохоча, сказала Таня.

Бутылка была уже полупустой.

– Тогда ждем информацию от группы и начинаем напрягать ГИБДД.

– Зачем ГИБДД? – спросил Михаил. – Пусть вторая группа работает по автомеханикам и дальнобойщикам. Пусть все работают и держат нас в курсе. То, что они уже все отработали раньше, ничего не значит. Дали бы сразу всю информацию, мы бы их не напрягали.

– Согласен. Связывайся с ними.

Он взял телефон, набрал номер и включил громкую связь.

– Голубев слушает.

– Синицын это. У нас тут есть версия.

– Выкладывай. Нам сейчас все важно. Я ребят уже отправил к девочкам в Загорске. Информация будет позже.

– Девочки не будут разговаривать с мужчинами, – вставила Таня.

– Я догадался, – ответил Голубев. – Там с ними наши девушки поговорят. Да, Леша, у меня в отделе теперь есть девушки. Сиди там и завидуй.

– Необходимо как можно быстрее опросить всех автомехаников городов, в которых произошли преступления, – сказал я, проигнорировав его реплику.

– На предмет их алиби на время совершения преступлений. Это первое.

– Погоди, сначала отдам распоряжения.

Он отключился на некоторое время. Перезвонил.

– Что второе?

– Нужна информация обо всех въезжающих и выезжающих большегрузах в эти города за семь дней до преступления и через семь дней после. Начиная с малотоннажных автомобилей.

– Я понял. Ищем повторения. Все, спасибо, будем работать.

– Стой! А у вас, что, этой информации не было?!

– Синицын, блин, ну ты как маленький, ей богу! Работали две группы. Наша и из Градска. Каждая группа собирала информацию отдельно от другой. Столичные теперь в тупике, а у нас есть зацепка. Но чтобы быть уверенными в этой зацепке, подключили вас. О том, что вы работаете, вторая группа не знает.

– Хитрый ты, Голубев, осторожный. Что ж ты в отношении меня поступил как баба?

– Да пошел ты.

И отключился.

– Леш, а как их найдут, машины эти? – спросил Миша.

Я заглянул в машину. Таня спала, обняв недопитую бутылку. Аккуратно забрал коньяк, закрыл и убрал обратно в багажник. Пригодится еще.

– За два года до моего увольнения из полиции была проведена масштабная операция по обеспечению безопасности. Все въезды в города и выезды из городов были оснащены видеокамерами. Вся информация попадает в единый информационный центр. Сейчас Голубев запросит у них данные и останется только сравнить.

– Тогда получается, что твоя машина вчера тоже попала на камеру при въезде и выезде.

– Не страшно. Там номера «левые», морду не видно. И машину никто не найдет.

– А как же указатель?

– Ты про указатель съезда на деревню? Этот – неправильный съезд. Если по нему ехать, можно доехать до густого леса, а за ним прекрасный вид на болото. Указатель кто-то перенес. Съезд в другом месте, если не знать, проедешь мимо. Мне Саша Стаганов рассказывал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.