Ashiel Neronamyde
Оды любви и смерти

Литании боли (2010)

Вьюжная поступь Зимы

Капризные узоры новых шрамов

Прозрачной сетью оплетают душу;

А там, под небом, за оконной рамой,

Своей холодной госпоже послушен,

Влекомый ветром, в вышине сгорает,

Не долетая до чужого рая,

Ложась на землю, плавно умирает –

Снег заполняет всё собой до края.

И тихий, он печалями играет,

Как будто в ожидании конца;

Но он истомлено растает,

Едва коснувшись моего лица.

Он безразличьем мягко устилает

Просторы остывающих сердец,

Когда метель беснуется и лает

На им возложенный венец.

И первый снег – гонец Зимы огнистой,

Предвестник верный поступи её,

Её клинок – сияющий и льдистый,

Покров надёжный – тоже для неё…

Но почему же за стеклом тепличным

Мне так же холодно, как вне его?

Не потому ль, что, говоря прилично,

Зима спешит внутрь сердца моего?

Галатей

Я тебе посвящала стихи

И твои рисовала портреты;

Для тебя выбирала духи,

В пустоту отправляла ответы.

Белый мрамор я в руки брала –

Всё равно твоя кожа белее –

И упорно себе же лгала,

Что я камень дыханьем согрею.

В моих пальцах упорный резец –

Пол усыпан вокруг белоснежно.

Наступает работы конец,

И к тебе прикасаюсь я нежно.

Ты в своём совершенстве затмил

Аполлона, Ареса, Давида

И меня в довершенье сразил

Эффективней, чем грамм цианида.

***

Холод камня согреть не под силу

Ни слезам, ни мольбам, ни дыханью:

Зря тебя, Афродита, молила,

Чтоб ты жизнь вдохнула в мечтанье…

Демон во скорбях

Ты так хрупка в руках моих,

Ты словно сорванный цветок.

Вот гаснет жизнь в глазах твоих

И чахнет в жилах кровоток.

Я свою мощь в сердцах кляну,

Я, гордый Ада властелин,

Я у бессмертия в плену,

Я в вихре вечности один.

Зачем мне сила, если я

Ничем не смог тебе помочь?!

Зачем зовусь я светом дня,

Когда на сердце только ночь?!

Святые словом, слуги бога

Меня пытались уязвить…

Но что касается итога –

Лишь ты могла меня убить.

Мечи, молитвы и заклятья –

Поверь, им не было числа –

Вода святая и распятья…

Лишь ты мне рану нанесла,

Когда дыханье оборвалось

И отлетела прочь душа…

А мне потом ещё казалось,

Что боль, смеясь, меня круша,

Твоими мёртвыми устами

Шептала сладострастно мне:

«Величье Ваше, вы устали?

В своей вы тонете вине?»

До пепла

Я – отголосок отражений

Твоих пылающих надежд,

Я – раб красы твоих движений

И шлейфа шёлковых одежд.

Я отражаюсь и сгораю,

А ты в сияньи чистоты

Проходишь мимо – умираю,

Сожжён я заревом мечты.

Сожжён до пепла – опадаю

Чуть серым инеем к ногам,

Но ты не видишь! Загадаю

Свои желания снегам.

Я тот час слепну, если рядом

Ты появляешься со мной –

Под отрешённым твоим взглядом

Меня пронзает ледяной

Неумолимый штык и болью,

Когда армады твоих грёз

Вдруг вырываются на волю

Среди далёких грозных звёзд!

Ты стала пленницей мечтаний,

Ты ими дышишь и живёшь,

В своих заоблачных скитаньях

Меня до пепла вновь сожжёшь.

Ты мне, не видя, улыбнёшься,

Своим приветствием убьёшь,

А после сразу же вернёшься

В страну, что грёзами зовёшь…

Направляюсь по топким болотам…

Направляюсь по топким болотам

Чрез гниющую липкую мглу –

Буду новым твоим Дон Кихотом,

Если прежде не сдохну в углу.

И бреду я в грязи по колено,

И зелёная вязкая муть

Отдаёт мне тоскою и тленом

Мне не верится – здесь утонуть!

Чахлым деревцам хочется света,

Но от чёрной свечи в фонаре

Они явно не будут согреты,

Как не будет цветов в январе!

Всё вокруг, насмехаясь, клокочет,

И паучья прозрачная нить

То ли хочет спасти, то ли хочет

В этом месте меня погубить.

И сгущаются к ночи туманы,

И в их серых холодных клубах

Обнажаются старые раны

И поселится режущий страх!

И болотный огонь средь тумана,

Что надежды пустые даёт

И уводит в умершие страны…

Но кого же он в сумерках ждёт?

Нежность, которая ранит

– Доктор, что со мной?

– Нежность. И болезнь эта, увы, неизлечима.

– Я умру?

– К сожалению, перед этим медицина бессильна…

***

Я смертельно больна – это нежность

По артериям мчит к моим тканям,

Возвращая мне в сердце безбрежность,

Разбивая мой разум на грани.

Я смертельно больна – это нежность

Проникает мне в каждую клетку,

Разрушая всё зло и небрежно…

Доктор, доктор, назначьте таблетки!

Я смертельно больна – это нежность

Просочилась в мои хромосомы;

Пожирая мою небезгрешность,

Разрастается, словно саркома.

Я смертельно больна – это нежность

Доставляет мне ярость страданья,

Игнорируя помощи спешность,

Сотрясает ядро мирозданья…

Я смертельно больна – это нежность

Ищет выход упорно на волю.

И за эту её безуспешность

Я плачу нескончаемой болью.

Я смертельно больна – это нежность,

Что безжалостно душу мне ранит.

Я смертельно больна – это нежность

В темноту вековечную тянет.

Я смертельно больна – это нежность

Мстит за то, что её не дарю.

Я смертельно больна – это нежность

Мстит, что я никого не люблю…

Нерадивый солдат

Генерал! Я твой самый ужасный солдат -

Я не слышу приказов, что ты отдаёшь,

Игнорирую подписи места и дат…

Почему же меня до сих пор не убьёшь?

Или это игра? И лишь кажется мне,

Будто то, что я делаю – это протест?

Офицеры идут и сгорают в огне,

А в петлице твоей серебрит новый крест…

Своеволен солдат, но молчит трибунал.

Может быть потому, что мой яростный бунт -

Это то, что ты видеть хотел, генерал?

Ведь других зарывают десятками в грунт…

Несколько слов об истинном положении вещей

Пожалуй, каждый смертный хотя бы единожды за свою жизнь задаётся вопросом «А что есть любовь?» И даёт на него свой ответ: любовь – это прекрасное чувство, любовь – это счастье, любовь – это смысл жизни… Это не так, ибо любовь – это война…

Вкус поцелуя и трепет дыхания,

Бархат и пламя ласкательных слов,

Страх и надежда, мечта, упование –

Вечный дурман для сердец и умов.

Это ль не счастье? И все в восхищении!

Руку её ты к губам поднесёшь.

Помни – любви незнакомо прощение:

Если оступишься – тот час умрёшь.

Это не сад, это поле сражения –

Ты возлежишь на постели с врагом:

Каждый коварно идёт на сближение,

Хоть помышляет в тот миг о благом.

Это дуэль. Выбор пал. Пистолеты.

И секунданты стоят на посту.

Десять шагов. Острый взгляд. Эполеты.

Кто теперь будет простёрт на мосту?

Это война. Вот гремит канонада –

Взрывом кого же из вас разорвёт?

Это война – милосердья не надо –

Кто-то из вас в мир загробный уйдёт.

Чувство не может быть прочным и вечным –

Нежность от краха его не спасёт.

Кто, искалеченный страшным увечьем,

Тяжесть на сердце своём унесёт?

Не говори, что любовь вечна, ибо и она имеет завершение. Не говори, что она есть счастье, ибо однажды она доставит тебе мучения. Не говори, что любовь – это Эдем, ибо она – выжженное поле брани. Не говори, что любовь – союз душ, ибо она – дуэль, и один из дуэлянтов выстрелит первым…

Парадокс

Скажи мне, почему лучшее из всех чувств приносит страдания куда больше, чем ненависть? Почему в те моменты, когда я ненавижу, на моих губах играет пусть злобная, но улыбка? И почему любовь заставляет меня кривить рот в страдальческом оскале?

***

Расскажи, почему, когда ты говоришь

О том чувстве, что люди любовью зовут,

Ты увядшей листвой на душе шелестишь

И слова бьют больнее, чем каменный кнут?

Расскажи, почему я при слове «люблю»

Вижу в зеркале горестно-злобный оскал?

Почему валерьянку флаконами пью

И из глаз вдруг течёт раскалённый металл?

Расскажи, почему, когда ненависть вдруг

Разрастается в сердце, что гнусный сорняк,

Ощущаю я лёгкость слабеющих рук:

Разрушая, она обновляет меня?

Расскажи, почему ненавидеть всегда

Куда легче, чем верить в себя и любить?

Почему при дыхании стынет вода?

Почему словом можно сломать и убить?

Расскажи, почему я так громко смеюсь,

Когда ненависть правит парадом в душе?

Может быть, потому, что я дико боюсь

Страстно-чёрных чарующих шёлком кружев?

Посмотри на меня, я сломана…

Посмотри на меня – я сломана,

Я боюсь, мне уже не подняться.

Посмотри, я оглохла от гомона,

А они продолжают смеяться!

Посмотри на меня – я сломана,

Я боюсь, мне уже не подняться.

Посмотри, я слепа – то вороны

Продолжают со злобой клеваться.

Посмотри на меня – я сломана,

Я боюсь, мне уже не подняться.

Я невидимым чем-то скована,

И вокруг кошмары роятся!

Мир вечной войны (2010 – 2012)

Dark Eldar

С твоей точки зрения я – паразит:

Ведь мне без души твоей старость грозит.

Но что можешь знать ты, презренный мон-кей,

О боли и древней печали моей?

Такие, как ты, не могли говорить,

Когда мой народ умел мир сотворить.

Мы горя не знали в величьи своём,

Пока нас не стёрло голодным огнём!

О милосердии мне не шепчи –

Сердце моё отрицает его!

О милосердии мне не шепчи –

Я уж не помню лица твоего!

О милосердии мне не шепчи –

Ведь Та, Что Жаждет, всё время со мной!

О милосердии мне не шепчи –

Совесть мою не гнетёт под виной!

Ты хнычешь и ноешь, о, глупый плебей

О жалости к смертной персоне своей.

Неужто ты думаешь, жалкий мон-кей,

Что я пощажу одного из людей?!

Неужто считаешь, что душу твою

Ценю я дороже, чем жизнь свою?!

Бессмысленно, глупо рыдать и молить –

Я только стремлюсь твои муки продлить!

О милосердии мне не шепчи –

Сердце моё отрицает его!

О милосердии мне не шепчи –

Я уж не помню лица твоего!

О милосердии мне не шепчи –

Ведь Та, Что Жаждет, всё время со мной!

О милосердии мне не шепчи –

Совесть мою не гнетёт под виной!

Я стольких ломала подобных тебе,

Своей покоряясь кровавой судьбе!

Неужто ты думаешь, будто бы я

Вдруг вспомню про жалость сейчас для тебя?!

Чем громче кричишь, тем приятнее мне

Проделать брешь в хрупкой непрочной броне,

Что слабая воля твоя создала

Из тонкого веры цветного стекла!

Чем громче кричишь, тем я громче смеюсь –

Сегодня твоею я мукой упьюсь!

Ты будешь, стеная, о смерти просить,

Но я не хочу, не могу пощадить!

О милосердии мне не шепчи –

Сердце моё отрицает его!

О милосердии мне не шепчи –

Я уж не помню лица твоего!

О милосердии мне не шепчи –

Ведь Та, Что Жаждет, всё время со мной!

О милосердии мне не шепчи –

Совесть мою не гнетёт под виной!

Duellum

Болтер в руке моей – ты на прицеле,

Но твой клинок упирается в грудь.

Радость войны – словно дрожь во всём теле;

Радость того, что сражение – путь.

Взгляды встречаются, чаще дыханье,

В венах пульсирует адреналин.

И лишь одно занимает вниманье –

С поля уйдёт из нас только один.

Воздух, пропитанный запахом смерти…

Волосы ветер в лицо мне бросает…

Судьбы сплелись черноте круговерти…

Взрывы поверхность планеты вскрывают…

Пальца движенье… Курок… Грянул выстрел –

С грудью разорванной падаешь ты.

Но, поражённый, ты всё ещё быстрый:

Я жертвой стала твоей быстроты.

Меч под ключицей – низринусь я рядом.

Друг против друга лежим на земле.

Герб на наплечнике гаснущим взглядом

Я изучаю в густеющей мгле.

Череп с крылами, инсигния – в красном…

В красном меж ними различия нет.

Смерть упрощает мир, делает ясным –

Мы, умирая, лежим на земле…

Samael

Ты благороден и бесстрашен;

Невинен взгляд печальных глаз.

Доспех твой серым цветом крашен

И гравировкой святых фраз.

Ты видел ужас и рыданья,

Но их безумный скорбный вид

Не возмущал в твоём сознаньи

Нелепый мерзкий страха стыд.

И ты приносишь всепрощенье

На алебарды острие,

Огнём проводишь очищенье

На осквернённой злом земле.

Твой светел лик. И непреклонен

Тобою отданный приказ.

И на кровавом небосклоне

Всходил ты солнцем сотни раз.

Скажи, знаком ли ты с сомненьем?

Скажи, ты сможешь ли предать?

В ответ ты смотришь с изумленьем…

Как можешь ты существовать?!

Как можешь ты существовать?!

С такою чистою душою

Мне удалось тебя создать,

Что с вероятностью большою

Я буду скоро отрицать,

Что чистота, с твоей сравнима,

Не может здесь существовать,

Где подлость яростная зрима!

Гневный ангел

С потемневших небес пали капли металла,

И пурпурное злобное пламя зажглось,

И судьба здесь теперь ничего не решала,

И что быть бы могло – не пришло, не сбылось.

Этот дождь металлическим ярким накалом

Нёс с собой ангелических воинов (зри!),

Прогибалась земля и натужно стенала

От возникнувшей ночью кровавой зари.

Ты – из Ангелов Смерти, и ты в упоеньи,

Словно юный бессмертный воинственный бог,

Ты разишь не мечом, но чистейшим отмщеньем,

И ты выстоишь там, где никто бы не смог!

Ты быстрее, чем ветер на поле сраженья –

И, хоть нет за спиною пылающих крыл,

Так легки и стремительны эти движенья –

Окружающий мир вдруг как будто застыл!

Вдохновенье и ярость сплетаются странно

На твоём благородном красивом лице –

И вот вспышкой своей этот гнев многогранный

Заявляет врагам об их скором конце!

Ртутный дождь (Край Повелителя Ночи)

Твой замок разрушен, мой лорд.

Средь пустошей чёрных и диких

Мертвы легионеры когорт

И слышатся демонов крики.

Ты их заточил средь руин

В покрытых заклятьями клетках,

Во шпиле, что вечно один

Средь прочих – и шатких, и ветхих.

С чернеющих мраком небес

Срывается ртуть временами –

То гнев твой кипучий воскрес

И ныне довлеет над нами.

Сюда ты приводишь, мой лорд,

Вассалов своих к испытанью;

И бесов был брошен эскорт

На тех, кто был слаб – для терзанья.

И правишь ты здесь по сей день,

Жесток, одинок и печален;

От крыльев твоих ала тень

Над теми, кто слаб и отчаян…

Фулгрим

Огненнокрылый Феникс, Лорд Совершенства, мог ли ты предположить, что сыны твои станут чудовищами, а сам ты окажешься вечным узником в темнице собственной исковерканной плоти?!

На прекрасном лице выраженье печали,

На изящных руках не застывшая кровь –

Твои братья здесь гибель свою повстречали,

За спиной твоей мечется демон-злослов!

В аметистовых тёмных очах столько боли,

Что хватило б на тысячу страшных смертей.

На осколках судьбы ты со сломленной волей

Слышишь ложь приговора от этих чертей!

Что должен чувствовать ты, когда пал жертвой ужасного обмана и своими руками погубил любимого брата?

Смотришь ты на сынов своих – разве уродов

Этих можно сынами твоими назвать?

Разве эта гнилая гротеска порода

Совершенством способна твоим обладать?

Разве пасти разверстые эти похожи

На изгибы невинных, но чувственных губ?

Разве должно, чтоб стоны, как будто на ложе,

Исторгал из груди кто по сути уж труп?!

Какое великое горе должно было терзать твоё сердце, когда спала пелена с твоих глаз, и ты узрел, что твой Легион великолепных воинов обратился в скопище омерзительных тварей?

И предательство каменно давит на плечи,

Заставляя тебя только смерти желать,

Но из древнего сумрака прямо навстречу

Поведёт тебе демон кошмарную рать!

Он скребётся под скорбного разума дверью,

Обещая забвенье и вечный покой,

Но слова его явно не стоят доверья –

Демон врёт и жестоко играет с тобой!

Для тебя нет и не может быть покоя – осознание предательства и лжи, муки совести – и искупление кровью. Для тебя нет и не может быть покоя – бесконечные терзания лишённой власти над своим телом души, заточённой в глубинах своего же рассудка, всё видящей и осознающей, но неспособной остановить происходящее. Так не открывай же перед ним свой ум, не впускай его!!!

Смерть Сангвиния

Он лежит неподвижен, и кровь на броне

Воспылала, как будто в закатном огне,

Растеклась, перепачкала злато кудрей

Тёмной солью рубиново-красных морей.

Его белые крылья отныне алы –

Никогда уж не будет их ветер ласкать:

Был низринут отвергнувший мрака дары

И проклятьем отмечена славная рать.

И погасли прекрасные очи его;

Он увидит ли муки могучих сынов?

Эта порча в крови не щадит никого –

Сонм кошмарных, страданьем пропитанных снов!..

Пробуждение (2010)

Опьянённая осенью

Голова в облаках – это снова

В моём сумраке тёмно-багровом

Зарождается образ мечтаний

Под изящество странных литаний.

В мыслях – странная нега-истома

И стихи из зелёного тома

И тягучая песнь созиданья,

Тишина уж уснувшего зданья.

И вокруг молчаливы картины,

И затянуто всё паутиной,

И свеча на столе догорает

И ветра за окном замирают.

И листва в мелких лужах у дома

Пахнет лёгкою примесью рома –

Это осень, меня осеняя,

Разум мой чистотой опьяняет.

Последний солнечный день

Пробиваясь сквозь золото листьев

И на камне беспечно играя,

Брызнув цветом рябиновой кисти,

День осенний тихонько сгорает.

Небо стало кристально глубоким,

И хоть солнечный свет согревает,

Стаи чёрные птиц кривобоких

В бесконечность спеша улетают…

Птичьи крики и шелест деревьев –

Это звуки осенних мотивов,

Пряность мягкая ведьмина зелья,

Хрупкость тонкая плачущей ивы,

Драматизм цветов, что на клумбах

Засверкали огнём самоцветов

В гранях тонких тягучей пенумбры

И оттенках искристых балета…

Вечер веет чуть зимней прохладой:

Этот солнечный день был последним.

И как будто тепла нам не надо –

Королём станет белый наследник…

Сумрачный крестоносец (2010)

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.