Элтэнно. Хранимая Звездой
Герой на измене. Рояль в кустах

Данная книга является продолжением произведения «Герой из героев. Дело привычки».

Часть III. И вселенная перевернулась

В этой части произойдут заключительные перемены, навсегда сделающие Странника тем, кто он есть. В отличие от прошлых частей описанные здесь события в большинстве своём окажутся записанными в анналы истории, как и положено сухим значимым фактам.

III.1. Рояль в кустах

«Это и не так уж трудно, это доступно почти каждому –

внушить другому человеку, не знающему,

какое из нескольких равноценных решений ему следует принять,

предпочтение к тому или иному варианту…»

Вольф Мессинг "О самом себе"

Глава 1

– Пожалуйста, Морьяр! Вытащи меня!

Пальцы Элдри цепляются за выступ, но ей не удержаться.

Треклятье, ну зачем, зачем я взял её с собой?!

– Давай уже, катись, девка, – усмехается бородатый бандит, чтящий себя солдатом, и ловко перебрасывает топор из руки в руку, чтобы попугать. Ему это действительно удаётся. Быть может, один на один ещё бы что-то и вышло, но против десяти бугаев мне никак не справиться без магии.

– Так тебе и надо, подстилка северная!

– Морьяр, я сейчас упаду!

Воздух совсем не стихия Элдри. Он даётся ей сложнее всего. Ей не пролевитировать себя, сил не хватит.

…Что же мне делать? Великая Тьма, что?!

Если обернуться и подать Элдри руку, то я всенепременно получу удар в спину, и мы оба свалимся с обрыва. Там, конечно, не такая высота, чтобы наверняка убиться насмерть, но острые, словно зубы дракона, камни целым человека ни за что не оставят. Они проткнут мягкие ткани и раздробят кости. Мы оба будем корячиться в долгих мучениях, если чья-либо милосердная стрела не прекратит наши муки. Жаль, что у меня уже нет меча. Вот он валяется, недостижимо близко. Наглый бородач ещё и наступил на его лезвие ступнёй в массивном сапоге со шпорами.

Я выхватываю из-за пояса длинные кинжалы.

– Держись, сколько можешь, – прошу свою девочку и слепо бросаюсь на ближайшего противника.

Местность вокруг ужасная. Мирных жителей не видно, все они вырезаны до последнего младенца. Заснеженная земля побагровела от отнятых силой жизней. Кровь впиталась в мою синюю накидку, делая её чёрной. Один рукав одежды оборван. Я прекрасно вижу свою руку до локтя. Вся она вымазана в крови! Всё в крови! Всё черно и красно от крови! А вдоль тракта стоят бесконечные виселицы, где мерно покачиваются связанные тела и диграстанцев, и варваров Северного Беспредела. Каждый завоеватель устал хоронить трупы своих, и все они уже перемешались настолько, что любому понятно, хозяин у этих мест один – мрачный король, король-жнец. Сама Смерть.

– Бей падлу! – кричит бородач и ловко машет топором так, что мне к нему никак не подступиться. Вокруг раздаётся бравый рёв. Отряду нет нужды устраивать поединки. Все они бросаются на меня…

Фьють! Вжик!

Бородач округляет глаза так широко, что они становятся круглыми. Из горла его торчит стрела. Ещё кто-то падает.

– Мочи червей! Пусть кормят землю трупами!

– Варвары! – осознаёт кто-то из диграстанцев.

К обрыву с разных сторон бегут с оружием наголо светловолосые дикари. Они вопят хулительные слова, к поясам их привязаны отрубленные головы. Они опаснее какого‑то там бродяги с двумя ножами. Завязывается бой. Я, раненый, уже не кажусь стоящим противником. И вроде можно вздохнуть свободнее, но какой-то малый всё равно решает покончить сначала со мной. Нет. Такой удар никаким ножом не отбить.

Пш-ш-ш! Фыр!

Пламя окутывает фигуру человека, и от него остаётся только пепел. Даже кости не упали на землю. И я знаю, кто мог совершить такое. Только Элдри. Больше некому. Я оглядываюсь и вижу, что она чудом выкарабкалась и даже смогла собраться для заклинания, спасшего мне жизнь. Но это всё, на что её хватило. Она совсем растеряна, потому что впервые убила человека.

Великая Тьма, я ведь даже никогда и близко не подпускал её к процессу сбора ингредиентов из живых! Она же лекарь. Целитель!

Моя девочка стоит и дрожит. Глаза её остекленели, утратили искру жизни. Я даю себе слово, что больше никогда, ни за что не допущу в её жизни подобное! А она вдруг захлопала ресницами и бросилась ко мне. Машинально я убираю кинжалы за спину, чтобы не поранить девушку. Она с силой обнимает меня, крепко-накрепко зажмуривая глаза, а вокруг по‑прежнему идёт беспощадная резня.

Треклятье!

– Элдри. Элдри, нам надо выбираться отсюда.

Я бесцеремонно скидываю с себя её ручонки, убираю кинжалы за пояс и наклоняюсь за мечом… Треклятье! Как же больно! Моя рана кровоточит ещё сильнее, но остаться без оружия я не могу.

– Давай, моя девочка. Давай!

Я удерживаю Элдри за кончики пальцев и волоку её туда, где испуганно пританцовывает тощая кляча.

– Давай, девочка. Мы выберемся! Мы доедем до деревни Лизы, и там всё будет хорошо.

Кого я обманываю? Там тоже не осталось никого живого. Людей там вырезали так же, как здесь. Слишком близко к северу, слишком близко к войне.

Я хватаю лошадь за поводья, пытаюсь увести её, но глупая упрямая тварь стоит на месте как вкопанная.

– Дай я! – выхватывает кожаный шнур Элдри и начинает уговорами тащить лошадь в нужную сторону. Кобыле девушка нравится, её она слушает.

Благодарю тебя, вселенная!

Одной ладонью я зажимаю рану на боку, а другой продолжаю удерживать меч, что некогда достался мне в подарок от гномов в недрах Амонранда…

Сколько крови! Всё от неё красно! Мои пальцы и запястья в густой, быстро застывающей на холодном воздухе крови. Кажется, я никогда не смогу смыть её со своих рук.

Я поглядел на свои измазанные красной краской руки и всё же опустил их в бадейку для омовений. Тёплая вода и мыло быстро смыли краситель, но кожа стала сухой. Пришлось смазать её жиром из баночки, и только потом, стараясь не запачкать ничего сальными пальцами, выйти из мастерской.

Первый месяц весны только заканчивался, но солнце уже светило так жарко, как будто стояла середина лета. Полдень, отсутствие ветра, чистое небо – день был чудесный! Садовые цветы наконец-то распустили первые бутоны. Они благоухали и приманивали очнувшихся от зимнего сна пчёл. Птицы не прекращали счастливые трели, в траве затренькал кузнечик. Вот по дороге пронеслось несколько смеющихся соседских ребятишек, поднимая в воздух сухую пыль. Герда отвлеклась на детей, прекратила развешивать на верёвках выстиранную простыню, да посмотрела им вослед, прислоняя ладонь ко лбу. На лице её возникла мечтательная улыбка, и от этого у меня неприятно кольнуло на сердце.

Своего ребёнка у нас быть не могло.

Затем женщина обернулась на меня, словно почувствовав мой полный сожаления и самобичевания взгляд, но, видимо, так и не поняла, что меня по-прежнему грызёт совесть. Если бы тогда в Йордалле я смог справиться, то…

– Ещё и полудня нет. Неужели закончил? – удивилась она.

– Нет, но на сегодня хватит. Давай соберём в твою корзинку чего-нибудь повкуснее и пойдём гулять по лесу? День такой хороший.

– Там ещё сыро. Неужели забыл, какой вчера ливень шёл?

– Наденем сапоги повыше.

– Хорошо, – смеясь над моей упрямостью, согласилась Герда. – Только мне нужно время на сборы, да и бельё до конца развесить надо. Может дойдёшь пока до Лизы и пригласишь её семейство с нами? Заодно и Элдри приведёшь. Она туда в гости ушла.

– А я-то думал, мы с тобой вдвоём убежим, – с деланной грустью вздохнул я, но, конечно же, пошёл зазывать гостей. В действительности мне с самого начала думалось отправиться на пикник большой компанией.

Прошло три года, как я покинул Диграстан. Это было жуткое время. Мне пришлось тянуть воз в прямом смысле – могучую кобылу Данрада у нас отобрали на второй день пути, а на телеге умещались калека, ребёнок, двое женщин, да и вокруг шла война. Прошли сутки, прежде чем я с риском для жизни смог выкрасть древнюю беззубую клячу, и ещё одни, чтобы я хоть как-то смог колдовать после того, как вывернул себя ради Герды наизнанку.

Однако эти события минули так же, как тает снег в солнечном Ингшварде, волей судьбы ставшим конечной целью нашего путешествия. Мы поселились в небольшом городке Эрвинья, расположенном южнее Глобкина Рога. Он стоял на берегу моря, но ветра отчего-то не завывали вокруг. Мне это нравилось, как и отсутствие портовой суеты – пристань для торговых судов находилась в большой крепости Алвалард, расположенной по соседству, а здесь имелся только скромный рыбацкий причал. Но и то, несмотря на него, жители Эрвиньи зарабатывали себе на хлеб не столько рыболовством, сколько скотоводством и выращиванием хлопка. Вся местность к востоку, югу и северу была отведена под пастбища и возделанные поля. Сохранившийся остов леса на западе испокон веков являлся бельмом на глазу для большинства фермеров, но те, кто побогаче, обитали в домах в центре плотно застроенного города и желали иметь место для долгих прогулок под сенью деревьев. Кроме того, не позволяло начать вырубку и другое важное обстоятельство – то были земли для королевской охоты, а короли на щедрость никогда не славились и своим имуществом испокон веков дорожили.

В Эрвинье я занялся росписью по посуде, хотя залежей качественной глины для её производства в округе не оказалось. Как-то сложилось так, что на деньги Данко мы закупили заготовки, я их раскрасил, а женщины удачно продали. С этого всё началось. И постепенно доход увеличился, люди стали меня называть мастером Морьяром Лекруа. Я даже поставил себе свой собственный небольшой домик сразу за городским частоколом – никогда не любил центральные оживлённые улицы. Данко же с Лизой остались жить в сердце города. Разве что постепенно сменили арендуемые комнаты на целый коттедж.

Эти двое нашли друг друга. Два года назад они сыграли весёлую свадьбу, где Данко своими деревянными, частично механизированными протезами всё же сумел надеть браслет с лентами на руку невесты. Нынче они ждали второго ребёнка и были бесконечно счастливы. Собственно, их привязанность друг к другу и послужила поводом для нашего с Гердой переезда. Так бы мы могли ещё долго жить вместе, но два романа под одной крышей это слишком.

С Гердой же у меня получилось всё само-собой. Сначала она была очень замкнута и ни на что толком не реагировала. Но совместные лишения и их преодоление не давали ей полностью уйти в себя. А потом она, как часто бывает с людьми, смогла открыть своё сердце миру и почему-то мне. Не могу сказать, что я полюбил её всей душой в ответ, но она стала мне очень дорога. Мне действительно было хорошо с ней. Возможно, когда-нибудь я бы смог поставить ей не мраморные протезы, а полноценно восстановить зубы. Да и вернул бы отнятую у неё женственность… Возможно… Если бы только я занимался магией так же, как прежде. Но мне более не хотелось творить волшебство. Теперь я чаровал только по серьёзной необходимости.

Словно почуяв, что он теперь абсолютно не нужен, свет вдруг начал совсем легко открываться мне. Будто никогда я и не был служителем Тьмы. Сила текла через меня трансформируясь во всё, что мне хотелось. И более я не чувствовал ни сопротивления, ни тяжёлой усталости от проделанных трудов. Я стал магом света таким же, каким был магом тёмным – талантливым, успешным, способным, удачливым. Теперь я мог бы достигнуть многого и стать владыкой вселенных, как мечтал когда-то… И всё же мне это было больше не надо. Совсем. Абсолютно.

Я уже был счастлив.

У меня имелось всё: приносящее радость и доход дело, уютный дом, построенный своими руками, уважение соседей, женщина, с которой всегда хорошо, любимый и любящий ребёнок да весёлые друзья. Чего ещё мне нужно?

… Поневоле я нащупал в кармане холодный металл многогранника Ужаса Глубин и дерево маленькой шкатулки.

Нет. Не стоило думать об этом. С чего я вообще так часто об этом думаю?!

– Сударь Морьяр, проходите. Сейчас я доложу господам, – с порога узнала меня служанка Данко и радостно улыбнулась, когда я сунул ей в карман передника леденец.

Кэтти была ровесницей Элдри. Ей едва исполнилось семнадцать, и, как и моя девочка, она была полной сиротой. Наверное, поэтому я так по-отечески к ней относился, хотя внешне разница в нашем с ней возрасте не так уж бросалась в глаза.

Будучи оторванным от великих потоков энергии междумирья, я давно утратил контроль над процессом взросления (не нравится мне слово старения!) и через некоторое время моё тело начало меняться. Изначально темп был очень медленным, не даром все в Стае долгое время косились на меня из-за отсутствия перемен во внешности, но теперь всё происходило так же, как было положено природой. И я этому радовался. Настала пора для меня перестать выглядеть юнцом! И так ни усов, ни бороды. Так что нынче я представлял из себя мужчину лет двадцати пяти или около того. И это «около того» скорее уменьшало мои годы, нежели увеличивало… Но мне нравилось воображать себя кем-то посолиднее. Лет эдак на тридцать, а то и тридцать пять.

Я снял с себя шляпу и уселся на диван, по-хозяйски развалясь. Делать мне нечего, как думать об этикете в этом доме! Если бы не мой талант художника, то Данко давным‑давно проел бы свои деньги. А так он смог заработать столько, что теперь не только меня снабжает глиняной посудой. Ассортимент его товаров значительно расширился. Он стал перспективным купцом и довольно-таки значимым человеком в Эрвинье.

– А, вот и ты, сукин сын! – грозно уперев руки в бока, сквозь зубы недовольно процедил бывший лучник. – Целую неделю не хаживал, а тут припёрся. Чего? Разнюхал?! Какая падла тебе растрепала, что я красного шрай-ханского вина ящик закупил?

– У меня интуиция мага, – я несколько раз кряду дотронулся указательным пальцем до виска и улыбнулся. Данко сразу перестал разыгрывать из себя злюку.

– Да и хрен с твоей интуицией, всё равно бы вас с Гердой позвал. Я у тебя в неоплатном долгу.

– Брось!

– Что «брось»? Ты вот разве нечасто задумываешься, почему все мы мрём, как мухи?

– Вообще не задумываюсь. Я уже пришёл к выводу.

– Ну тогда соизволь, ответь мне. Отчего люди так мало живут?

– Боги и им подобные боятся конкуренции.

– Ты псих, – он довольно рассмеялся и сел подле меня, бесцеремонно положив ноги на стол. – Ты грёбаный псих! Давай-ка я тебе мозги вправлю и сам отвечу на свой вопрос.

– Попробуй, – мне и правда стало интересно его мнение.

– Фишка в том, что мы, сукины дети, всё чего-то там в черепушке перевариваем. Вот и прём напролом, куда не следует. А ведь, если по чесноку, то ни одна идея не стоит жизни. Не стоит, мать твою! Не стоит жизни ни нашей, ни близких нам. Но нам, гадам, такие идеи бьют в башку чище хорошего самогона. А ты видел пьяного, сомневающегося в чём-то? Не! – мужчина с превосходством посмотрел на меня, пребывая в полной уверенности, что прав в своих словах. – И нечего тут такую моську задумчивую корчить. Про пьяных я верно сказал.

– Хорошо, не буду думать о них, – развёл я руками и поглядел на открытую дверь. Кажется, там промелькнуло платье служанки. А мне хотелось пить. – Эй, Кэтти, принеси ромашковый чай.

– Раскомандовался тут, как хозяин, – беззлобно буркнул Данко и через минуту тишины эмоционально продолжил. – Идейные мы мрази! Все, как один. Потому и мрём. Везёт-то нечасто, а опасностей не боимся.

– Но на опасности и не нарываемся, – не задумываясь ответил я, примеряя ситуацию на себя, и мой собеседник словно почувствовал это.

– Ты ведь сейчас не о самом себе, да? Потому что типа, более зацикленного на своих убеждениях, ещё поискать надо. Ты, Морьяр, если себе в голову вобьёшь, например, что тебе вишня у моего дома страсть как мешает, то и весь город с жителями дотла спалишь, дабы от неё избавиться. И вместе со мной, и с Лизой, и с Гердой… про Элдри вот сомневаюсь, но и то немного.

– Не с ума ли ты сошёл, Данко? Или уже шрай-ханского на грудь принял? – неподдельно удивился я. – Чего это тебя так несёт?

– Просто знаю, что мне на хер невиданно подвезло, что ты мне не горло перерезал, как я умолял, а всё-таки вытащил из того поганого Йордалля. За то и благодарен.

– Можешь ответить взаимной благодарностью и сказать, где Элдри? С ребёнком?

– Да. Ей отчего-то нравится няньчиться с этим орущим сорванцом… Ты бы посмотрел на него внимательнее. Это точно ребёнок-то?

– Марк определённо человеческий детёныш и твой сын. С чего у тебя вообще такой вопрос возник?

– Я вот уверен, что не орал так в его возрасте.

– Отчего же?

– Либо мой отец меня бы прирезал, либо на дальнейшее потомство не решился.

– Ты же решился.

– Лиза расстегнула мне штаны! Было не по-мужски разворачиваться и уходить.

Мы засмеялись. Я заметил, что скромница Кэтти, покраснев от нашей беседы, постеснялась заносить поднос с чаем, а я ощущал жажду уже очень сильно. Поэтому пришлось перевести разговор к тому, ради чего я сюда пришёл.

– Герда предлагает на пикник в лес отправиться.

– Когда?

– Прямо сейчас.

– Там же сыро ещё. Вчера как из ведра всю первую половину дня лило.

– Она напоминает тебе, что в этом мире существуют высокие сапоги.

– Хм. А давай! Сапоги у меня есть и не одна пара. Да и если Марка с нянькой оставим, то у меня хоть уши отдохнут.

Он ушёл звать Лизу. Я же подозвал служанку. Она наконец-то поставила передо мной поднос с чаем. Поблагодарив её, я поднёс чашку к губам и вернулся к своим размышлениям, хотя считал, что оставил их за входной дверью. Разговор с Данко об идеях и человеческих судьбах вернул думы в прежнее русло. Меня действительно тяготила возможность изменить всё.

Пальцы снова нащупали в кармане многогранник и коробочку – после событий в Йордалле с ними я никогда не расставался. Никогда не знаешь, когда потеряешь дом и то, что в нём хранится. А затем руки сами собой зачем-то вытащили на свет крошечный деревянный футляр. Я сам сделал его. Сам шлифовал. Сам придумывал секрет. Внешне он выглядел как гладкий кусочек бруса, но пара движений – и вот я открыл ничем не выделяющуюся крышку.

Внутри коробочки лежало (каждое в своём отсеке) девять тяжёлых тёмно‑перламутровых шариков размером с крупную вишню. Когда-то их было четырнадцать (а изначально, как мне виделось, и вовсе пятнадцать), но три растеклось, когда я снимал плёнки драконьей плоти и ещё крайне плохо понимал, с чем имею дело. Ещё два погибло от несовершенства переноски – оттого у меня и родилась идея с коробочкой. Шарики были очень хрупкими, словно яйцо в одной тонкой оболочке без скорлупы. Однако это ни в коей мере не умаляло их могущества. То были зародыши големов миростроения. Я день изо дня таскал с собой собиратели и преобразователи энергии любой структуры. Я хранил при себе власть. И не просто власть. А власть, которой смог бы воспользоваться. Благодаря многограннику мне довелось разгадать неразрешимую загадку Джух-аджха.

Наверное, только такое неэмоциональное и скрупулёзное к мелочам существо, как я, и могло справиться с этим.

Отгадка заняла годы, а оказалась весьма проста, как и следующий за ней вывод – Джух-аджха не были магами. Ни один маг не додумался бы до столь механизированной схемы для нематериальной энергии. Или же, напротив, они были сверхмагами, ибо ни одна другая раса не собирала с миров силу словно подать и не превращала её в нечто сверхневероятное, способное столь менять сущее. И пусть заняться заоблачно невероятными уровнями творения у меня вряд ли бы вышло из-за человеческой генетики, но использовать для усиления собственных возможностей в разы – только так.

«Помоги мне стать равным моим Хозяевам», – сказал я Ужасу Глубин.

Кто бы мог подумать, что моя просьба станет исполнена?

Вот она – моя возможность.

… Но разве оно мне надо?

– Нет. Мы не пойдём, – грустно вздохнул Данко. – Лиза напомнила мне, что ей через два месяца рожать, и она хочет доносить ребёнка больше, чем по сырым лесам шастать и насекомых своей кровью кормить… Вот глупая баба!

– А ты сам?

– Угу. Как же, она ж меня вместо комаров и муравьёв сожрёт заживо, что её одну оставил! Был бы Марк постарше, так я бы им прикрылся. Типа на прогулку пацана сводить. А так…

– Ясно, – грустно улыбнулся я и поглядел на пришедшую с Данко Элдри: – А ты-то со мной?

– Да.

– Вот и отлично… а ты бывай, предатель.

– И ты бывай, – снова горько вздохнул он. – Завтра зайдёшь? Вино откроем.

– Ты же его наверняка заказал, чтобы рождение дочки отпраздновать?

– Ну, снять пробу-то надо. А то вдруг потом перед гостями краснеть придётся? – подмигнул мне бывший лучший лучник Стаи.

– Это за шрай-ханское-то краснеть? Одна бутыль от четырёх серебряников не просто так стоит!

– Короче, придёшь?

– Я не идиот, чтобы не прийти! Конечно, буду.

Я попрощался с ним, и мы с Элдри направились к нашему дому. Люди на улицах с нами зачастую здоровались. В Эрвинье практически все знали друг друга в лицо. Городок это был доброжелательный, богатый и считался «курортным». Сюда ежегодно выбирались на лето многие знатные семейства, и их влияние создало особую атмосферу вежливости. Здесь редко, что происходило, и даже кражи казались невероятно значимым преступлением. Из-за всего этого Эрвинья порой казалась мне местом, полностью обособленном и отделённом от всего остального мира. Неким Раем. Жаль, что такая она, наверное, была одна на всём свете. Да ещё и маленькая. Ведь если бы не обилие государственных должностей, то городок вовсе мог бы считаться посёлком. Однако новый градоправитель хотел солидности. Он даже рассчитывал возвести каменную стену и, чтобы доказать свои намерения, с месяцев девять назад по его распоряжению был снесён никому не нужный частокол. А на прошлой неделе работники принялись расчищать место для фундамента новой постройки, которая, кстати говоря, должна была увеличить площадь Эрвиньи. Поэтому мой дом теперь стоял пусть и на окраине, но уже в городской черте. Семейство Лекруа внезапно перестало жить на отшибе. И, прежде всего, это проявилось в трёх новых хатках поблизости.

Будучи приверженцем одиночества, я мрачно глянул на новенькие аккуратные домики. Но вскоре перестал хмуриться. Постройки были добротными и ничуть не напоминали деревенские избы. В них обосновались приятные и воспитанные люди. Теперь у меня появились самые настоящие соседи, которым важно время от времени интересоваться как прошёл мой день. Это же хорошо! Моё настроение изменилось, и я улыбнулся. Но Элдри этой перемены не заметила. Она смотрела в другую сторону – приветливо махала рукой девчушке немногим младше её.

… Хм. Как я там написал? Махала рукой девчушке? Нет. Девушке. На самом деле Элдри тоже девочкой уже нельзя было назвать. Она превратилась в юную барышню с загорелой от частного пребывания на солнце кожей. Вопреки моде моя названная дочка (которую все считали дочкой более взросло выглядящей Герды) не носила шляпку так, чтобы тень неизменно падала на лицо. Ей хотелось быть такой же смуглой как я. При этом свои длинные светлые волосы Элдри тщательно расчёсывала, но нечасто заплетала – разве что после настоятельных требований. И эти мелочные небрежности по отношению к общепринятому открывали миру самую яркую черту её характера – непосредственность. Рядом со мной шла весёлая, умная, смышлёная красавица, на которую уже вовсю засматривались мужчины. Возраст-то для поисков жениха считался подходящим. Со дня на день можно было бы смело ожидать сватов, но, положа руку на сердце, скажу, что я их совершенно не ждал. Вряд ли бы какая-нибудь свадьба состоялась в ближайшие годы.

Несмотря на более чем привлекательную внешность, более чем непривлекательных причуд у Элдри хватало с лихвой. Моя разбойница по-прежнему игралась не только со своим мишкой, но и могла, собирая удивлённые взгляды, идти по улице, подпрыгивая, как малолетнее дитя. Могла, ещё больше шокируя окружающих, закрепить подол платья на поясе, а после начать умело фехтовать с призрачным противником поднятой с земли палкой. А могла… могла и обругать распоследним матом да двинуть в глаз кому-либо не то ей сказавшему. Более того, в отличии от меня Элдри пользоваться магией не особо стеснялась. И чем дальше, тем меньше толкового она своей силой совершала. На днях так вообще показательно спалила коновязь – не понравилось, как один из приезжих с лошадью обошёлся. Так что я извинялся, расплачивался, если надо лечил, но… понимал, что о моём семействе в городе судачат много, да ещё с завидной регулярностью. Причём, в основном нелестное.

– Вот и вы! – обрадовалась нам Герда. Она сидела на крыльце и держала на коленях красиво прикрытую белым полотенцем корзину со снедью. – А где Лиза и Данко?

– Сказали, что я сумасшедший.

– И верно сказали. Не время ещё для пикников.

– Ничего не могу поделать, – со всей честностью развёл я руками. – С самого утра в голове вертятся навязчивые мысли о том, как правильно будет отправиться в лес. И жаркое солнце только усугубляет желание.

Женщина кисло мне улыбнулась.

– Что-то не так? – сразу понял я.

– Я бы не хотела идти, – созналась она. – У меня опять живот крутит. Мне надо полежать.

Приступы у Герды начались давно, и они носили постоянный характер. Я предполагал, что виной всему удаление матки, однако ни мне, ни Элдри так и не удалось найти источник боли. Скорее всего, проблема являлась чисто психологической. И всё же страдала от своего недуга Герда по-настоящему. Чаще всего лежала по нескольку часов кряду, с трудом сдерживая стоны.

– Тогда мы тоже останемся.

– Нет-нет, – горячо запротестовала женщина. – Я еды на четверых собрала, и не дело из-за меня хороший день терять. Лучше вы приедете, а я уже здоровая и весёлая.

– Раз только мы двое, айда до травяного холма с каменными идолами? – предложила Элдри, и её предложение показалась мне странным.

– Зачем? В них ничего нет. Вся их сила ушла, они теперь только древние камни. Неплохо так обтёсанные древние камни, но и только. Есть виды и получше, и поближе.

– Мне очень туда надо.

– Надо? – в неподдельном удивлении поднял я брови, и Герда через боль засмеялась, а там и пояснила:

– Есть поверье, что по весне возле идолов растёт кровелист. А тот, кто его найдёт, навсегда судьбу себе изменит. Считается, что он даёт всё, что человек только пожелает. Мужчинам богатство там ниспошлёт, женщинам долгожданное материнство подарит, юношам славу. А к девушкам, поговаривают, женихов хороших приводит.

Элдри под нашими взглядами стушевалась и покраснела.

– Кровелист вообще-то, – едко заметил я, продолжая пристально глядеть на девочку, – самое обычное растение. Только вот Ингшвард ему по климату не подходит. Напомнить тебе…

– Перестань, пожалуйста, – строго перебила меня Герда и украдкой подмигнула. – Место-то непростое, вот он там и волшебный.

– Если такой волшебный, то чего до идолов дорога брусчаткой не выложена? Хотя бы примитивная народная тропа должна была быть, – мне было не уняться. Я желал искоренить предрассудки в собственной семье.

– Потому что каверзничает судьба за попытку её обмануть. Желание исполнится, да только потом испытание из испытаний даст. Такое, что желанное вмиг нежеланным стать может.

Голос Герды сквозил грустью. Не иначе она сама не раз подумывала о том, чтобы пойти искать волшебный кровелист, но так и не решилась. Однако я был слишком раззадорен, чтобы долго задумываться над открывшимся мне обстоятельством. Скорее, я был глубоко уязвлён. Мои женщины предпочитали доносить свои сокровенные желания не до меня – настоящего мага, а до какого-то там глупого растения!

– Какой-то бред! – упёр я руки в бока, прежде чем начал ими активно жестикулировать. – Даже если кому-нибудь действительно подвезло, и он не только смог найти травку на кровелист похожую, но и сбылось с ним что-то там желаемое, то тут всё проще некуда. Все желают лишь того, чего им не хватает. А когда это есть, то оно постепенно теряет свою значимость. Так уж люди устроены, а не судьба.

Моя тирада заставила Герду сурово нахмуриться.

– Ты мне ответь, чего тебе? Сложно, что ли, до туда доехать и самому слухи про кровелист проверить?

– Нет, не сложно.

– Вот и поезжайте туда тогда. Чего упрямишься?

М-да. Уели меня.

– Ладно. Туда поедем, – развёл я руками и с ярко выраженным на лице недовольством пошёл запрягать коней. Элдри не стала мне помогать, а умчалась в дом переодеваться.

Глава 2

Несмотря на гнетущую её боль, Герда всё же проводила нас со двора и долго махала рукой вослед. Я знал это, так как постоянно останавливался, чтобы проверить, стоит ли она ещё у калитки. И в очередной раз увидев, что Герда всё там же, снова и снова поднимал руку в прощальном жесте. Отчего-то мне было тягостно оставлять её в доме, но я знал, что уговаривать женщину ехать с нами бесполезно и глупо. Для неё было бы лучше полежать в тишине и покое.

Элдри, однако, ничего не знала о гнетущем меня чувстве, а потому недовольно раз за разом косилась на наше прощание и, наконец, зло буркнула.

– Давай уже ехать, а не плестись! До холма не менее часа. И то, если быстро.

– Куда ты так торопишься? Солнце в самом зените, до сумерек далеко… Неужели и правда желание гонит?

– Наверное. Герда права, мне кровелист найти хочется.

– Ах, так, – значительно ускоряя ход, ибо женская фигурка уже скрылась в доме, иронично сказал я. – Неужели дело всё-таки в женихе? Замуж выйти вознамерилась?

– А почему нет? Я уже взрослая. Это ты один этого не замечаешь.

– Как это не замечаю?

– А кто мне позавчера красный леденец в виде зайчика подарил? Такие только для малышей.

– Тебе же он понравился.

– Понравился, – со вздохом призналась она и с грустью опустила глаза к земле.

Делать подобное на скаку никак не стоило, так что я всё же замедлил Опала.

– Чего опять плетёмся?

– Мы не плетёмся, а едем со скоростью, когда мне тебя хорошо слышно. Мы же для того и выбрались из дома, чтобы хорошо провести время вместе и поболтать. Не только же о славных женихах думать.

– Морьяр, ну хватит тебе! – с весельем возмутилась девушка.

– А что не так? – притворно изумился я, не скрывая улыбки. – Я даже попробую угадать, кого ты приворожить захотела.

– Не угадаешь. Предвидишь ты ужасно. Я бы сказала, что вообще предвидеть не умеешь.

– Зато я очень хорошо разбираюсь в причинно-следственных связях и наблюдателен, как никто иной.

– Не в этом. Тут ты слепой, как крот.

– Я слепой? Сейчас проверим. Хм, наверняка это Зарко – сын бакалейщика… Или нет! Митро. Он что-то зачастил мимо нашего дома проезжать на своём вороном. Чтобы посмотреть, как идёт работа на поле, этому барчонку удобнее по другой дороге ездить.

– Нет и нет.

– Радаст? Ты с ним часто в больницу ходила помогать за больными ухаживать, а потом прекратила что-то.

– Потому что он ко мне лезть начал, а он мне не нравится!

– Тогда это точно Жан.

Нет, серьёзно. Я взаправду захотел узнать, за каким уродом мне следовало пристально следить, чтобы он вдруг не обидел мою девочку!

– Снова мимо, – показала она мне язык. – Ты называешь тех, кто сам за мной поухаживать не прочь. Для них мне кровелист не нужен. Достаточно улыбнуться.

– Хм… Кто же это тебе так может нравиться, чтобы ты на него аж колдовать собралась, а сам он тебя не видит. Это точно живой человек? Живого бы взгляд такой красавицы равнодушным не оставил.

– Живой, – снова опуская глаза, вздохнула она так горько, что у меня на сердце нехорошо заскребли кошки.

Вот это да. Оказывается, моя девочка всерьёз влюблена, а я… а я и правда не заметил, какая она уже взрослая.

Треклятье, а вдруг она начнёт спрашивать у меня советы?!

– Но он действительно меня не видит. Как женщину не видит.

– И кто он?

– Не скажу, – упрямо поджала Элдри губы.

Мне стало понятно, что лучше пока её ни о чём не расспрашивать. Да, собственно, я и боялся это делать, чтобы ненароком не перейти на тему, в которой плохо что смыслю. Наверное, лучше всего было бы попросить Герду во всём разобраться и мне разъяснить. Так что я подвёл своего коня впритык к кобыле Элдри и, приобняв, быстро поцеловал девочку в висок. Она с какой-то надеждой тут же посмотрела на меня, словно всерьёз ожидала, что я способен сказать или сделать что-то, что вмиг сорвёт с её сердца болезненное кольцо неразделённого чувства. Но я и правда ничего не мог, кроме как постараться немного приободрить её.

– Можешь не говорить. Просто знай, что если он не будет любить тебя так же, как я, то он полный дурак и тебя недостоин.

Сначала девушка улыбнулась, а затем отчего-то рассмеялась в голос. Не знаю, что такого смешного я ей сообщил, но мне стало легче от её смеха. И дальше мы поехали, оставив грусть позади. Мы пустили коней во всю прыть до самого леса, устроив соревнование кто быстрей. После понаблюдали за пасущимися вдали оленями. Мир был прекрасен, а потому мы, с удовольствием болтая о всякой ерунде и преодолевая поваленные деревья да густые кустарники, сами не заметили как доехали до высокого холма, на котором не росло ничего кроме низеньких трав.

– Что же, – проверив насколько прочно привязаны кони, сказал я, – сначала перекусим или сразу кровелист искать будем?

– Не могу ничего искать на голодный желудок. И ждать не могу. Давай по куску хлеба с чем-нибудь в рот сунем, отыщем кровелист, а потом уже на нормальный пикник устроимся, а?

– Как хочешь, – равнодушно пожал я плечами и посчитал нужным сообщить. – Но будь уверена, этой псевдоволшебной травы здесь нет. В Ингшварде кровелист расти не может. И тем более в лесу. Это северное болотное растение.

– Не найду, так сожгу на хер всю землю так, что здесь вообще ничего тысячу лет расти не будет!

– Да-а-а, девочка моя. Тебя лучше не злить, – усмехнулся я одним уголком рта в ответ на её внезапное раздражение.

Затем мы по-быстрому, но сытно перекусили – запили бутерброды с сыром бутылью молока. Среди снеди обнаружилось кольцо колбасы и варёное мясо, которые ни я, ни Элдри без особой нужды есть бы не стали. Наверняка Герда положила их, рассчитывая на себя, Лизу и Данко, ведь мы двое предпочитали в основном растительную пищу. Те же молочные продукты и яйца были нечастыми гостями в нашем рационе. Мы находились на том уровне владения магией, когда организм чётко знал, от чего ему отказываться для удобства использования потоков. Хотя, признаю, Элдри бы это с такой силой не коснулось, не начни я целенаправленно повышать предел её возможностей. Помимо целительства в ней был заложен неплохой талант к боевой магии. И заставляя девочку использовать её любимую стихию огня, мне удалось основательно повысить для неё планку. Теперь, в будущем, она смогла бы догнать расслабившегося меня и достигнуть среднего уровня для Аналитика или Координатора (мне по-прежнему было удобнее использовать систему иерархии Ордена, чтобы классифицировать магов).

– Всё. Где тут мой кровелист? – весело спросила Элдри, когда доела бутерброд и смахнула крошки с синего платья.

Несмотря на желание очистить одежду, на ткани всё равно остался сор лесной растительности, а от сидения на мху чуть ниже пояса образовалось округлое влажное пятно. Я усмехнулся про себя, невольно вспоминая свой первый совместный день с Элдри, а после тоже принялся активно копаться меж трав, хотя никакого желания на то не имел.

Рыскали мы долго и постепенно приблизились к самой вершине холма, откуда грустно взирали на верхушки деревьев древние идолы. Вероятно, прежний бог собирал через них силу. А, может, и нет. Я не ведал. Мне было достаточно, что у основания одного из них я действительно увидел невысокий росток, столь алый, как будто его питали не грунтовые воды, а кровь.

Треклятье, что за чудеса? Кровелист был болотным северным растением. И растением редким! Он прорастал только в середине лета, цвёл, распространял семена и тут же гиб. Весь цикл его жизни умещался в две недели. А тут… Откуда он тут?!

Не веря своим глазам, я машинально вырвал растение с корешком и, убеждаясь, что не ошибся, ошарашенно завопил:

– Элдри, я его как-то нашёл!

– И я! – воскликнула девочка с другой стороны холма, после чего подняла вверх руку, в которой оказался зажат целый пучок чего-то ярко-красного. – Их тут целая поляна!

– Погоди рушить экосистему! Дай я сначала посмотрю!

Элдри действительно удалось обнаружить неровное пятно зарослей кровелиста. Так что, вдоволь налюбовавшись на чудеса природы (и ещё раз удостоверившись, что никакой магии в этом месте нет, а, значит, это не я рассеянный идиот, это хорошо бы попытать расспросами Арнео), мы не стали рвать ничего лишнего. Для обычных бытовых зелий и отваров кровелист мало годился, а специфические ядовитые как-то не требовались. За три года жизни в Эрвинье я не только не убил ни одного человека, но даже ни одного животного. Наверняка мрачный король тяжело вздыхал, с ностальгией припоминая мои прежние обильные подношения. Но это являлось его проблемой. Мне было хорошо и так.

– Ну как? Загадала своё желание? – усмехаясь, спросил я девушку.

Она густо покраснела в тон растению и утвердительно кивнула. Даже больше, поцеловав острые листики, бережно спрятала растение в поясную сумку.

Подобные глупости, исходящие от уже вполне так готового мага, заставляли недоверчиво крутить пальцем у виска. Честно, я едва сдержался. Но что поделать? Нравится ей так ребячиться, так пускай. Права Герда, не во всё нужно вмешиваться. Так что я посмотрел на кровелист, что держал в собственных руках, и подумал: «А мне-то с ним что делать? Выкинуть?». Да вроде как уже жалко было. Всё равно сорван. А набирать побольше про запас, как ингредиент, так смысла никакого.

– А ты? Ты загадал?

– Да зачем мне что-то загадывать? У меня всё хорошо.

Несмотря на заявление, мне вдруг ярко вспомнились мои утренние тягостные размышления. И, наверное, чтобы избавиться даже от тени их (чего они портят столь прекрасный солнечный день?) я посмотрел на солнце через росток и, ощущая себя невероятно глупо, сосредоточенно подумал: «Я хочу освободиться от Тьмы, хочу стать равным своим Хозяевам».

Естественно, ничего мистического не произошло. На солнце на нашла тень, не задул вдруг ветер, не послышался откуда ни возьмись чей-то таинственный голос. В природе ничего не изменилось. Даже никакая ворона не каркнула. Поэтому я сразу расслабился и усмехнулся. Однако росток не выкинул, а по примеру Элдри аккуратно положил в карман своего плаща. Туда же, где хранил шкатулку.

Затем я расстелил толстое покрывало и помог девушке разложить на нём приемлемую для нас снедь. Благодаря совместным трудам пир начался очень быстро, и по итогу мы так объелись, что легли на покрывало и стали смотреть на небо, вслух предполагая на что похоже то или иное облако. Потом, перестав страдать от сытости, принялись кидать в деревья ножички, а после даже соорудили тарзанку, радуясь отсутствию более старых сердцем. Затем настало время танцев. Мы весело танцевали, воображая, что вокруг льётся музыка, а сами мы на некоем королевском приёме… День и правда был прекрасным! Не хотелось даже накидывать плащ, хотя уже начинало вечереть и холодать. Не хотелось даже никуда уходить, хотя чувство умиротворения отчего-то сменилось лёгкой тревогой. Однако, когда она усилилась, веселиться для меня стало совсем невозможно.

– У тебя тоже предчувствие? – наконец, напрямик спросила Элдри.

Её «тоже» лишало всяких иллюзий, что у меня всего-то разыгралось воображение.

– Да. Поехали отсюда домой. Скорее!

– Погоди, – остановила она меня. – Герда нас убьёт, если мы корзину и покрывало не привезём.

Мне не хотелось заниматься сбором вещей. Абсолютно! Но всё же только поспешно собрав их, мы поехали обратно. И чем дальше мы отъезжали от холма, тем сильнее я гнал коня.

***

С опушки леса вдруг стал видел огромный столп чёрного дыма, поднимающийся со стороны Эрвиньи. Он быстро разрастался до настоящей завесы.

– Пожар! Город горит! – выкрикнул я Элдри на ходу.

Мы погнали лошадей во весь опор, благо лес здесь был уже хоженый и изобиловал тропками. Да и вскоре он вовсе кончился, а ровные возделанные поля словно были созданы для быстрой скачки. В ноздри ударил горелый запах. И чем ближе мы подъезжали к городу, тем холоднее становилось у меня на сердце. Но не из-за дыма или вони. Я ощутил подзабытый вкус остатков потока смерти. Кто-то осуществил крайне мощное воздействие, используя силу Тьмы.

– Там магия, она ещё не исчезла! – выкрикнула в мою сторону Элдри. – Но я не видела такой ещё. Она тёмная и странная. Чужая!

– Это Тьма.

– Тьма? Здесь?! Мы же в Ингшварде!

– Не знаю, но… это определённо Тьма!

Мы подъехали к калитке, а заодно и к границе истончающегося заклинания. Словно в насмешку, часть моего дома осталась не затронута, а часть поглощена магией. А затем словно струна оборвалась. Накрывающий город купол, убирающий кислород, лопнул и рассыпался.

– Герда! – закричал я от безнадёжности и спрыгнул с коня, хотя тот ещё толком не замедлил шаг.

Треклятье, только бы она была в нашей комнате, а не где-то ещё!

– Морьяр, подожди меня!

– Герда! – во всю глотку продолжал звать я, прежде чем оказался внутри дома и произнёс совсем тихим растерянным шёпотом.

– Герда, я же мог быть рядом. Мог спасти.

Женщина лежала на кухонном полу. Руки её покрывала белая мука, а на столе оказалось раскатанное тесто. Я тут же словно воочию увидел, как она режет его на тонкие полоски, чтобы приготовить столь любимую Элдри лапшу. А затем, застигнутая магией врасплох, Герда наверняка упала на пол и растерянно поползла, цепляясь пальцами за мельчайшие трещинки в досках пола. Внезапно я почувствовал чужие страх и надежду спастись.

Треклятье, она ведь даже выбрала нужное направление. Ей не хватило всего немного. Всего нескольких сантиметров и того… того, что кухню я решил сделать в этой части дома, а не там, где хотела она.

– Она умерла? – побледнела Элдри и, чего с ней долгое время уже не происходило, зашлась мелкой дрожью и начала захлёбываться слезами.

Девушка скорчилась в комочек, застонала, её тело вдруг сотрясли судороги. Мне пришлось подскочить к ней и обнять, крепко прижать к себе, чтобы безумие отступило.

– Успокойся, девочка моя. Успокойся. Успокойся.

Столь привычное словесное заклинание я произносил слабым голосом. И так же слабо оно поэтому помогало. Прошло не менее десяти минут, прежде чем Элдри очнулась и сама прижалась ко мне.

– Мне страшно, Морьяр.

– Не бойся. Я рядом.

– А что с Марком и Лизой? Что с Данко?

– Не знаю, Элдри, – солгал я и ласково поцеловал её в лоб, чтобы только не смотреть в серые глаза.

– Откуда только столько дыма?

– Останешься здесь, пока я схожу посмотреть?

– Нет, я с тобой. Я уже видела смерть… Привыкла.

Мне не очень-то хотелось брать её с собой, но я не мог оставить Элдри одну в таком состоянии. И не мог не дойти до дома друзей. Так что мы пошли вместе, держа друг друга за руки. Пошли вместе через город мертвецов. Вновь гуляющий по улицам горелый ветер уже не мог никого оживить. Многочисленные трупы лежали на улицах. Почерневшее от дыма небо казалось саваном. Вокруг стояла жуткая тишина. Она длинный шлейфом роскошного одеяния мрачного короля волочилась за нами, словно хотела понаблюдать, насколько нам нравится в царстве её хозяина. А нам не нравилось. Мне не нравилось мёртвое лицо Данко. Мне не нравился затихший Марк и мне не нравилось смотреть на переставшую радоваться предстоящему материнству Лизу.

Они все умерли. И умерли потому, что меня не было рядом!

И теперь мне больно.

Глупо. Зачем я подпустил их так близко к себе? Без привязанностей жить проще. Никогда нельзя забывать, что я служитель Тьмы и моя тропа одиночество.

– Морьяр, это причал в огне.

Голос стоящей на балконе Элдри вывел меня из глубокой меланхолии. Я поглядел на девушку, но она не обернулась. Продолжала смотреть на город.

– Всё хуже, девочка моя. Теперь в городе полно воздуха, и пожар перекидывается от здания к зданию. Эрвинья вот-вот сгорит.

– Так потуши здесь всё. Вода же твоя стихия.

– Зачем?

– Ты не хотел разрушения, но зачем его продолжать? Или это твоё желание спалить всё дотла?

– Нет, моё, – растерянно ответил я. Голос Элдри казался мне каким-то чужим.

– Так потуши пожар! Ты можешь остановить начатое.

– Могу, но зачем?

– Может для того, чтобы смерть перестала преследовать тебя? – она наконец-то обернулась и глаза её напомнили мне кристаллики льда. Такой же холод прозвучал и в голосе, а потому я остался удивлён не только словами.

– Что? – невольно вырвалось из меня.

– Все вокруг тебя умирают! Все! А я хочу жить, жить хочу!

– Что за глупости ты говоришь? Никто меня не преследует, и ты не умрёшь из-за меня.

– Тогда не убивай меня. Не надо, Морьяр! Не надо! Останови начатое! – воскликнула она, и мне стало понятно, что я не зря насторожился.

Элдри снова оказалась в состоянии близком к истеричному. Глаза у неё помутнели, стали безумными. Вот почему она несла полную чушь… Однако у меня не было сил во второй раз за день бороться с её истерикой, и поэтому для собственного успокоения я глубоко вдохнул и выдохнул воздух, а там вынужденно согласился.

– Как скажешь.

Такой ответ унял Элдри. Её лицо стало выглядеть самым привычным для меня образом. И, испытав из-за этого облегчение, я понял, что поступил верно. В таком деле можно, да и, пожалуй, стоило пойти на уступки. Так что мы вышли на улицу, а затем я прикрыл глаза и начал творить дождь, каких Эрвинья отродясь не видывала. Мне удалось создать самый настоящий тропический ливень, а не более лёгкое для призыва цунами, которое было бы способно разрушить дома. Я любил этот город и не хотел своими руками причинить ему подобный ущерб. Поднятая воздухом из моря вода под моей властью обратилась в могучие тучи, из которых безумствующей стихией рванули вниз бурные потоки. При этом они заливали улицы аккурат над пристанью. С другой стороны города по‑прежнему кружилась сухая пыль и вовсю светило солнце.

– И что это ты творишь, поганый Лекруа? – грозно закричал кто-то, узрев мои размахивания мерцающими руками.

Что поделать? Визуализируя мне всегда было легче воздействовать, а от словесного концентратора я давно отказался, так и не сумев придумать ничего достойного.

– Закрой свой грязный рот, тупица-Юджин! – прикрикнула Элдри, пока я думал что бы такое ответить. – Он тушит пожар.

– Тушит? А ты его начала, ведьма! Сдохни!

Мне пришлось повернуться, чтобы порывом ветра изменить траекторию пущенного в нас камня, но я не успел. Элдри уже тонкой огненной стрелкой рассекла его на сотни мельчайших осколков.

– Уходи, пока цел! – прорычал я и остановил волшбу. Всё равно воды уже было предостаточно вылито.

– Ещё и грозишься, тварь?

– Да не сударь Морьяр это с дочкой! – вышел на улицу, где мы стояли, ещё один мужчина, в котором я узнал местного аптекаря. Это был крайне неуважаемый мною человек. Шарлатан из шарлатанов. Но то, как он уверенно принялся защищать меня, разом списало со счётов всё мое недружелюбное отношение к нему. – Юджин, я сам у пристани был, когда всё началось. Военный Амейрисский корабль с магами на борту пристал, и они это всё наколдовали, мрази Чёрные! Они, а не сударь Морьяр. Чес-слово, я еле ноги с пристани унёс. До сих пор в ужасе, что решился за добром своим вернуться.

– Да откуда здесь Амейрисские маги? – не особо поверил Юджин.

– А это ты их спрашивай! Но вот бог свидетель, не сударь Морьяр это. Хватит возводить напраслину!

От криков этих людей у меня резко заболела голова. А тут ещё и Элдри ввязалась в «беседу».

– Понял, урод вшивый? Нечего на нас тут непонятки катить. Вали куда шёл, жопа драная!

– Хватит вам! Чёрные маги шестью боевыми кораблями к порту Алваларда подошли, – обстоятельно и громко начал пояснять Арнео, выходя из-за угла ближайшего дома. Его уверенные, даже гневные слова заставили Юджина разжать кулаки. – На прочность крепость они пощупать хотели или ещё чего, неважно. Главное, народ там не стал переговорами заниматься, а не раздумывая начал обстрел. И хорошо бы узнать какой идиот на то указание дал, чтоб он в петле с месяц поболтался! Из-за него теперь именно Ингшвард напал на Амейрис, а не наоборот. Вот из-за чего один из кораблей, выражая ноту возмущения, на Эрвинье отыграться решил.

– Да ну? – округлил глаза Юджин, но зато, судя по взгляду, всё же поверил в мою невиновность.

Я же скрестил руки на груди и язвительно осведомился у бога.

– Это с какой стати в наше захолустье такой знаменитый диграстанский шут-то пожаловал?

– Ох и послал бы я тебя куда подальше, но ты мне нужен сейчас.

– Обойдёшься, – в резком тоне ответил я, и Элдри, впервые не подбежав к хранителю мира с радостной улыбкой на лице, встала за моим плечом с грозным видом бойцовского петушка.

– Мальчик ты мой разлюбезный. Вот уж с тобой-то встречи я бы намеренно искать за уста твои сахарные да глазки красивые не стал. Чес-слово! Но читай по губам. У меня серьёзные обстоятельства!

– А у меня женщина умерла, – я так и не смог назвать Герду ни женой, ни любимой. – И пока я её не похороню, ты, сука, не смей приближаться ко мне ни на шаг!

Бог смерил меня крайне неодобрительным взглядом и буркнул:

– А я-то думал, что больше всего хочу убить тебя за твоё чувства юмора.

Глава 3

Я принёс тело Герды на край утёса и положил на камни, как на алтарь. Заходящее солнце искажало смертельную бледность. Блики создавали впечатление жизни, но… это было только впечатление. Женщина не спала. А если и спала, то из такого сна никто уже не возвращался. Во всяком случае, собой прежним.

– Мне будет её не хватать, – прижалась ко мне моя девочка.

– А я всегда буду о ней помнить, – не удержавшись, я встал на колени и поднёс к губам прядь тёмных волос. Затем поцеловал их, прежде чем с горечью отпустил, а после через силу сказал:

– Давай, Элдри. Не будем тянуть.

– Ты уверен, что так? Эфирные связи разорвутся очень быстро.

– Если сюда придёт Орден, то да. Я хочу, чтобы она обрела покой и свободу.

– Как скажешь.

Девушка слегка напрягла мышцы у глаз, и тело Герды охватило жаркое пламя. Менее чем за две минуты от последней из рода мастера Гастона не осталось ничего, кроме пепла. И созданный мною ветер развеял его над морем. Какая-то чайка плаксиво закричала, паря в воздухе. Элдри прижала ладони к лицу, но, когда она отняла их от него, я не увидел слёз. Она так и не заплакала. Наверное, и правда привыкла к смерти.

– Теперь к Лайрэму?

Удивительно. Каждый из нас называл Артондола тем именем, под каким довелось узнать его впервые.

– Нет. Сначала мы зайдём к Данко и отыщем ящик его шрай-ханского вина. А Лайрэм. Лайрэм нас с тобой ещё переживёт. Так что никак не помрёт, если немного потерпит.

– Тогда к Данко, – согласилась она и грустно приподняла уголки губ.

Эта печальная улыбка не исчезла с её лица, когда мы пошли в сторону города. Элдри даже стала ещё грустнее и задумчивее, но я был полон своих забот. Наверное, поэтому она в какой-то момент сама раскрыла свои мысли и с горечью произнесла:

– Знаешь, я не думаю, что Лайрэм нас переживёт.

– Ты как будто забыла, что он бог. Напомнить, что это значит?

– Нет. Такое из головы просто так не выветривается. Мне, как я впервые узнала, потом долгое время тоже хотелось стать богом.

– Богиней, – машинально поправил я. – Зачем тебе это надо? Если достигнуть уровня, когда можно столь основательно изменить себя, то лучше оставаться свободной. Долголетию это не помешает.

– Пока не знаю, но я стану богиней, – девушка демонстративно гордо задрала носик.

Профиль у неё был хоть картину за картиной пиши.

– Хватит болтать глупости. Я ещё не отыскал вино, чтобы так трещать. И вообще… Сейчас вот возьму и передумаю брать тебя к себе в компанию! Рано тебе ещё спиртное распивать.

– Но другие в моём возрасте выпивают порой, и ты часто пьёшь. Почему же я должна поступать иначе? Я уже не маленький ребёнок.

– Я объясню тебе самый весомый аргумент, – строго ответил я и для большего эффекта сделал небольшую паузу. – Я так сказал.

Категорично произнесённый аргумент подействовал. Как и всегда. Девушка замолчала, и, более не произнося ни слова, мы дошли до дома Данко. А там никакие беседы вести вообще не захотелось. Мы переговаривались только о самом необходимом. Например, о том, что тела обитателей дома стоит сложить в гостиной ближе друг к другу.

Рядом с Данко, Лизой и Марком я положил также тело служанки. Кэтти для них была почти что членом семьи. Затем я принёс в гостиную ранее найденный ящик дорогого вина и без сомнения вылил содержимое первой бутыли на пол возле трупов.

– Их тоже будем сжигать? – тихо уточнила Элдри.

– Да.

Этого слова оказалось достаточно, чтобы мёртвых окутало пламя. Такое сильное, что заставило меня своим жаром сделать пару шагов назад. Но я не стал говорить Элдри, что так она может дом спалить. Уж такую ерунду проконтролировать было в моих силах. Поэтому я, даже не став досматривать на то, как плоть обращается в пепел, пододвинул невысокий столик вплотную к дивану, а затем достал из буфета две пузатые чашки своей же работы. После этого всего-то оставалось вытащить пробку из непочатой бутыли и щедро разлить вино до самых краёв.

– Держи, – пододвинул я кружку к Элдри.

Девушка взяла её в руки, понюхала содержимое и только потом села вплотную ко мне. В молчании она сделала первый глоток, а я разом выпил всё до дна. Мне абсолютно не хотелось разговаривать. Оазис счастья, в котором я пребывал столько лет, оказался столь же непрочным как мираж.

Мираж.

Мне понравилось это слово так, что я написал его ещё один раз с новой строки. Наверное, такому глубокому очарованию им способствовало происходящее вокруг меня. Правда, в отличие от моих грустных воспоминаний, в настоящем я испытывал эйфорию. Быть свидетелем подобного – да, такого я не мог представить даже в самых смелых мечтах! Но ведь зрел. Видел воочию, как голубая энергия сплетает внутри гибнущего мира кокон. Физическая материя не мешала этой силе творить, но совершённые преобразования на ином плане бытия затронули паутину основ строения планеты и начали менять её облик. Огромные вулканы постепенно становились впадинами. Реки лавы обращались в горные пики. Огонь сменялся льдом. Вся система даже обрела равновесие, самостоятельно корректируя свои координаты в пространстве.

Сложно было поверить, что такое возможно!

Однако, я не зря сосредоточился на слове «мираж». Все эти изменения и близко не стояли с тем, что вершила странная энергия. Внутри мира настоящего она плела несуществующий мир. Мир грёз. Мир вымыслов. Фантазию.

Я понял, что не могу оставаться безучастным! Не хочу!

– Можно я приду посмотреть на твой мир? – обратил я свои чувства к странной собеседнице.

Сердце моё замерло. Во мне горело убеждение, что ответа не последует.

И всё же мне ответили.

– Приходи.

Хм. А вот это было легче сказать, чем сделать. Я опробовал несколько попыток перенести свой разум в Фантазию, но у меня ничего не получилось, так как мы состояли из слишком разных материй. Физически или на тех планах, к которым я привык, проникнуть в столь тонкую структуру оказывалось невозможно. И это давало понять, что не все сложности можно преодолеть наскоком.

Я принялся за размышления, но они выходили сумбурными. Прошло не меньше нескольких часов, прежде чем я почувствовал озарение и всё-таки смог проникнуть на Грань мира грёз. Да, не в саму Фантазию, а только на её Грань, но… но и то меня оттуда, судя по ощущениям, просто‑напросто выперли!

– Ты всё делаешь не так, – донеслась до меня чужая укоризна.

– А как тогда?

– Так.

Получать новые знания через ощущения сродни перемене настроения было непривычно, но я с лёгкостью уловил их суть. А после этого радость, такая восторженная, какую может ощущать только ребёнок или горячо влюблённый человек, поглотила меня без остатка. Она заставляла нетерпеливо подняться на ноги и выйти в междумирье. Мною двигал ажиотаж. Я собирался творить необычное волшебство, намеревался создать нематериальный аватар собственной энергетической сущности! Но для этого мне требовалось относительно безопасное спокойное место. И такой укромный уголок нашёлся. Причём, совсем неподалёку.

Бог этого мира смог сохранить независимость. Хитрец предоставлял свои земли в распоряжение для переговоров другим богам и силам, а потому, так как конкурентов в подобном занятии поблизости не было, весьма хорошо устроился. Правда, несмотря на нейтралитет, не скажу, чтобы он обрадовался моему приходу. Представляясь ему подобающим образом, я отчётливо видел сколь хранитель всерьёз насторожен. Но всё равно, пусть и с опаской, он дозволил мне пребывание на своей территории. А большего мне и не надо было. Получив официальное разрешение, я тут же попрощался с богом и быстро смешался с толпой местных. А там, подумав, направился к рынку.

Вокруг стояла гнетущая жара. Немногочисленные деревья, похожие на округлые низкие пальмы, и такие же приземистые пластиковые строения давали крайне мало тени. Горячий песок дороги обжигал ступни даже через сапоги, чей глянец мгновенно исчез бы под пылью, не запрети я ей налипать на мою одежду и обувь. Это обстоятельство откровенно привлекало ко мне внимание прохожих. Хотя, весь мой вид в целом, тоже провоцировал их поглазеть на диковинку. Похоже, из людей я оказался в этом мире один. Однако сей край посещало достаточно разнообразных богов и существ, чтобы недолго судачить о таком чудаке, как я. Вообще мелочные разговоры жителей, выкрики зазывал, снующие воришки, в спешки летающие туда-сюда машины да многочисленные рекламные вывески заставили меня вновь ощутить себя обычным человеком.

Но я знал, что это ощущение мираж.

Только мираж.

Мираж.

Мы молча сидели на диване и неторопливо распивали пятую бутыль вина подряд. Но моё внешнее спокойствие было обманчиво. В душе у меня царила сутолока, я снова утратил цель и потерял землю под ногами. Серьёзно, мог ли я вернуться в свой дом, войти в мастерскую, докрасить сервиз и продолжить жить так, как ещё утром хотел бы жить вечно?

Может стоит сменить город?

Нет, чего себе лгать? Смена места ни коем образом не наполнит смыслом обнажившуюся во мне внутреннюю пустоту.

Может стоит вспомнить о магии?

Да опротивела она! С неё-то и начались все мои горести.

Что же мне делать?

Что?!

Резко вытаскивая из ящика новую бутыль вина, я решительно направился к выходу из гостиной.

– Ты куда? – сосредотачивая на мне взгляд помутневших глаз, тут же спросила Элдри.

– Искать этого треклятого бога!

Всё, больше я не останавливался. И несмотря на опьянение шёл таким размашистым шагом, потрясая при этом бутылью как дубиной, что девушка едва поспевала за мной. По пути с неё слетела шляпка, но, боясь потерять меня из виду, она даже не стала её поднимать.

– Арнео! – идя по улицам, беспрерывно вопил я… а из окон, как назло, не выглядывал ничей любопытный нос. И это донельзя меня раздражало!

– Морьяр, подожди, – испуганно причитала за моей спиной Элдри. – Не уходи! Я с тобой!

Из всего выпитого вина (пять бутылок) ей досталось только четыре чашки. И то четвёртую она лишь едва пригубила. Однако с непривычки равновесие у девушки было нарушено больше моего, а язык основательно заплетался.

– Арнео! Иди сюда, пока я сам тебя не нашёл, сукин ты сын!

– Морьяр, постой!

– Арнео! А ну сюда иди, падла! Хренов хранитель, когда надо никогда не дозовёшься гниду!

Наверное, так дико мы плутали и голосили с минут двадцать, прежде чем бог всё же выбежал нам навстречу. На лице его были написаны испуг и несказанное удивление.

– Чего так орать-то? – ошалело осведомился он.

Его появление резко меня успокоило. Но сам он оставался на взводе.

– Чего так орать, я тебя спрашиваю?!

Перед ответом я подошёл ближе к нему.

– Я вот. Это. Вино тебе в подарок принёс.

Протянув к Арнео руку, в которой по-прежнему находилась запечатанная бутыль, я едва не потерял равновесие. Цель была достигнута, и мой организм дал слабину. Меня снова изрядно зашатало.

– Эм-м, да? Спасибо, – ответил вконец ошеломлённый бог, а там, разглядев этикетку, одобрительно крякнул: – О, шрай-ханское.

– Чего, сука, рад? Тогда говори, из-за какой херни ко мне в город припёрся.

– Ох и набрался же ты в своей Стае матерных гадостей. Фи-фи, сам говорил когда‑то, что так нельзя говорить, – поморщился хранитель мира.

От его замечания меня аж передёрнуло, но замечание я учёл.

– Ты мне тут языком чушь не мели! Чего пришёл? Союзника против Тьмы не ищешь случаем?

– Не особо-то, – от моей наглости и напора Арнео задумчиво склонил голову набок. А там, подумав, добавил. – Хотя, конечно, никакая помощь не помешает.

– Тогда нам по пути.

Я протянул руку для рукопожатия. Мой собеседник удивлённо захлопал ресницами, но неуверенно и с предельной осторожностью пожал мою ладонь. После чего кисло улыбнулся и, без тени улыбки на лице, пошутил.

– И ты, Брут?

– Видимо да, – согласно кивнул я, прежде чем с предельной серьёзностью потребовал. – Помоги мне попасть в междумирье.

– Ты чего? С ума сошёл, что ли?

– Нет.

– А мне кажется, что да. Не, ты в магии света уже не профан, конечно, но о тропах мироздания ещё лет десять не мечтай даже. Таким они тебя сожрут.

– Да я не говорю ж, что прямо сейчас! – раздражился я. – Но без твоих подсказок самостоятельно я растяну этот срок на все двадцать лет. Мне нужен учитель!

– Двадцать? Когда это ты так в себе разуверился? В пятнадцать вполне уложишься.

– Хочу ещё меньше.

– Что ж у тебя так вдруг засвербело-то? Из-за чего хочется из моего мира сбежать?

– Вдруг засвербело?! Да я застрял в этом мире на одиннадцать лет дольше, чем планировал! – воскликнул в сердцах я, но благоразумно не раскрыл свой замысел, что-то меня сдержало. Вместо этого я предложил сделку. – Давай так. Ты мне помогаешь, а там и я помогу тебе в твоих планах.

– Морьяр, куда ты хочешь уйти? – нахмурилась Элдри.

– В междумирье.

– Зачем?… Не молчи, отвечай мне!

– Ладно, договоримся на этом, – меж тем пожал плечами бог. – Я сюда за твоей помощью и прибыл, так что, может, очень хорошо, что ты требуешь платы. Никто никому обязан не будет.

– И чего тебе надо?

– Мне нужно, чтобы ты отвёл эту барышню в Старканию, а именно в замок Эльзы Баррадо, графини Дьяларен.

– Меня? – нахмурилась девушка ещё сильнее. – Чего я там на хрен забыла-то?

– Солнце моё, – с блистательной улыбкой тут же поцеловал её руку Арнео. – Мне очень надо переговорить с твоим воистину замечательным и примечательным во всём Морьяром наедине. Будь добра, вернись пока к себе домой и постарайся протрезветь. Дорога вам будет предстоять долгая, а от тебя разит вином на всю улицу.

– Да иди ты в задницу! Никуда я…

– Элдри, – сухо перебил её я. – Во-первых, следи за языком. А, во-вторых, делай, как он велел. Чтобы там ни было, но в Эрвинье мы всё равно не останемся. Начинай собирать вещи и напои коней. Они устали после скачки, а никто о них так и не позаботился.

– Но…

– Напомнить тебе самый главный аргумент? Я так сказал.

Элдри возмущённо фыркнула, но, понимая, что пререкаться бесполезно, пугливо и часто оглядываясь, пошла по улице прямиком к дому. Поднявшийся ветер вздымал её распущенные длинные волосы.

– Ты ей даже словом не обмолвился об её происхождении, – то ли спросил, то ли заявил Арнео. Но мне показалось, что тон больше подходит для вопроса, поэтому я ответил:

– Нет. Мне в этом не виделось никакой необходимости.

– В принципе, верно. Сболтни она где-нибудь такое, вы бы проблем не обрались. Но кровь не водица, и сейчас самое время вспомнить про старые тайны.

– Что ты задумал?

– Амейрис чувствует свою силу как никогда. Орден готов захватывать новые территории и, как бы не тряслись Старкания и Цурканда, начнёт он с Ингшварда. Хотя бы потому, что тогда Старкания не станет присылать подмогу, ослабляя свои позиции на границе. Да и вечно воюющий с Северным Беспределом Диграстан наравне с Цуркандой не озаботятся приближением Ордена с этой стороны. Общая граница с Ингшвардом у него всего две версты в длину.

– А Шрай-Хан?

– Орден давно пустил в Шрай-Хане крепкие корни, и их пакт о ненападении до сих пор в силе. Когда начнётся война, Шрай-Хан перестанет снабжать вооружением всех, кто сейчас может заплатить за его поддержку. Он окончательно выберет сторону.

– Точно эту?

– Это страна тотальной диктатуры, Морьяр. И раз шах прельщён нынешней беспрекословной властью короля Амейриса, то…

– Глупец!

– Нет. Он очень мудр и хитёр. Беда в том, что при этом он живой человек и обладает своими страстями. Желание достичь их застилает ему глаза.

– С открытой поддержкой Шрай-Хана Орден сможет очень многое.

– Поэтому нельзя допустить её, – Арнео с предельной серьёзностью поглядел в мои глаза. – События в Эрвинье спланировал не я, честное слово. Но они идеальны для собрания Совета Королей.

– Совет Королей? Насколько я помню, он созывался три… нет, четыре раза. И последний раз лет эдак двести назад, да?

– Почти. Но пускай его организация станет моей заботой, а не твоей. Не бери в голову.

– Да что в нём толку? – я задумчиво почесал подбородок.

– Амейрис никто не любит из-за Восстания Мертвецов. Но как ты думаешь, почему ещё никто не создал крепкий союз, чтобы уничтожить эту источающую яд заразу?

– Вообще-то это страна адептов Тьмы. И какую армию ни собери, а без хорошо подготовленных магов война завершится сокрушительным поражением. Только откуда их взять? Нигде кроме Цурканды так и не ведётся массовое обучение магии.

– Ну да, ну да, – хмыкнул хранитель мира. – Это всё, конечно, мудро. Однако королям жалко отнюдь не своих подданных. Видишь ли, мальчик мой, любой из них понимает, что, если его самого соседи самодуром не сочтут, так уж кого-нибудь из потомков запросто. Жизнь штука сложная, цикличная. Так что, пока в Амейрисе правит всамделишный король, все ждут достойной политической ситуации, на которую можно среагировать нападением… Ведь в самом-то деле. В том же Ингшварде при позапрошлом короле было популярно и массово распространено принятие ванн из крови девственниц. И никто никого не свергал! Это внутренние дела королевства и решение самого монарха как править.

– Тогда причём здесь Эрвинья? Ты же сам предельно ясно объяснил, как расценивать атаку на неё.

– Золотце моё, – усмехнулся Арнео, – короли столь трепетно относятся к амейрисскому собрату, потому что думают, что он ещё живой. Но его уж как несколько месяцев назад обратили. Бедолага неудачно подавился вишнёвой косточкой, а его сыновья, как ты помнишь, были казнены вместе с королевой перед Восстанием. Новыми же он не обзавёлся.

– Совет нужен, чтобы показать всем короля-мертвеца, – осознал я.

– Да. И даже Шрай-Ханский шах вряд ли польститься править в качестве ожившего трупа, утратившего собственную волю. Неправильно Орден себе жизнь облегчил, создав из монарха такую марионетку. Так что против Чёрных магов поднимутся все страны. И когда победа станет близка, я представлю высшему обществу юную королеву Амейриса. Нечего им создавать новые дрязги, бессмысленно ломая голову над дележом земель. Чтобы Орден не набрал новую силу, все они мне нужны сильными!

– Выходит, ты решил сделать из Элдри королеву?

– Дочь Элисаветты Бонтьэль и Йорка Вершиндского достойная кандидатура для трона.

– А кто он этот Йорк Вердши… Верши… Тьфу! Ну, ты понял.

– Вообще-то, Йорк Вершиндский был двоюродным братом царя Аргуса, – пояснил Арнео, только что не крутя пальцем у виска. Ему, видимо, и в голову не приходило, что я ничего толком так и не узнал об отце Элдри. – А царь Аргус – это король-жрец Цурканды.

– Последнее мне известно.

– Я на всякий случай. У меня ненароком возникли некоторые сомнения, – хмыкнул бог.

– Зачем же нам ехать к какой-то там графине? Не безопаснее ли будет пожить среди обычных людей? Привычной нам мирной жизнью.

– Это с тобой-то обычной мирной жизнью? – неподдельно изумился мой собеседник, прежде чем напоказ схватился за сердце. – Ладно бы вы отшельниками сидели в какой‑нибудь пещере! Ладно бы нацепили на головы чёрные колпаки и подобно порядочным болотным чаровникам занимались магией возле котла с зелёными испарениями. Это бы я ещё понял и принял! Но ты же протащил её со Стаей через треть континента. И чему она в результате научилась? Как вернее плату за работёнку с подонка какого-либо сторговать да ловчее валить с ног с первого удара. У тебя что, вообще ничего в голове не ёкнуло, когда ты присоединился к этой компании отъявленных мерзавцев? Или ты не сообразил за столько-то лет, что они матёрые головорезы, беспредельщики и насильники?

– Ну-у, – задумчиво протянул я, но Арнео продолжил гневаться.

– Из-за тебя будущая королева Амейриса ругается, как заправский юнга, и, судя по всему, пьёт точно также! Ты отсутствие манер у этой девочки в упор, что ли, не видишь?

– Она немного несдержанна, вот и всё, – откровенно покривил я душой и упрямо скрестил руки на груди.

Мне не хотелось оправдываться и тем более сообщать, что за три года жизни в Эрвинье ситуация с поведением Элдри ещё и значительно улучшилась. Поначалу-то с девочкой дружила только отъявленная шпана. Но Герда хорошо влияла на эту красавицу, так что у Элдри по итогу даже подружки появились. Их матери наконец-то перестали стремиться оттаскивать своих дочерей от моей воспитанницы.

– Нет, не всё. Я не могу рассчитывать на желаемый результат, если выпущу в светское общество первобытных дикарей до того, как они станут выглядеть прилично. Поэтому графиня Дьяларен, имитируя для вас то, что у людей, а не у тебя, называется обычной мирной жизнью, на самом деле займётся кое-чьим конкретным перевоспитанием.

– Займётся, так займётся, – отмахнулся я.

Мне было всё равно где самосовершенствоваться в ближайшие годы, но замок представлялся мне чем-то куда как более лучшим, нежели очередные скитания от города к городу.

– И её. И твоим, – мстительно прояснил ранее сказанное хранитель мира.

– Моим-то за что?! – опешил я.

– Потому что первые месяцы власти не станут для Элдри простыми. Вокруг найдётся предостаточно желающих сместить её. Ей понадобится верный телохранитель… А на тебя только со стороны глянешь – уже связываться не хочется!

– Что ж ты тогда в Йордалле меня убить вознамерился? Оставил бы в покое. Не связывался.

– Вообще-то я прекрасно помню, что ты обещал однажды убить меня, – многозначительно и обвиняюще указав на меня пальцем, напомнил Арнео.

– Я обещал, ты обещал, – потеряв интерес к дальнейшей беседе, зевнул я, а затем собрался и заключил. – Если ты мне взаправду поможешь попасть в междумирье, то пойдём мы к этой графине. Ладно. Но это всё? Ничего больше тебе не надо?

– Пока ничего. Разве что давай к тебе в дом, покажу пару трюков. Не посреди же улицы магией заниматься.

– Тут всё равно никого нет, – равнодушно пожал я плечами.

– В отличие от тебя, я не люблю общество покойников, – нахмурился хранитель мира. – Так что веди. Заодно карту выдам.

Глава 4

Карта у Арнео оказалась знатная. На ней, при не особо-то крупном масштабе, всё было прорисовано с невероятной точностью и прямо-таки дотошностью. Отмечены были даже лесные хутора. А по обозначениям деревень сразу было понятно, имеется там частокол или же нет. Кроме того, вещица эта была волшебная. Стоило провести пальцами, словно стараясь увеличить изображение, как оно действительно увеличивалось. Благодаря такому нюансу можно было рассмотреть даже схематичное расположение улиц и домов. Шедевр, а не карта!

… И подобное наводило на мысль, что эту вещицу хранитель мира для себя самого создавал, а потому нынче расставался с ней, буквально-таки отрывая от сердца. Бальзам на душу так-то, но… однако лично меня в тот момент больше заинтересовало не его очевидное расстройство, а красный пунктир, начинающийся у Эрвиньи и заканчивающийся крестом у города, что располагался в центральных областях Старкании. Всё бы ничего, название Рейград совпадало с тем, что Арнео озвучивал ранее. Но вот то, что красная прерывистая линия проходила через Амонранд… эм-м, настораживало.

– А это что значит? – произнёс я в самом требовательном тоне и даже многозначительно уткнул пальцем в находящуюся вблизи линии надпись «Белые горы».

Арнео невинно заморгал глазами и с показным удивлением осведомился:

– Разве ты хочешь месяц в обход идти?

– Когда-то это была твоя настойчивая рекомендация вообще-то!

– Так ты же со Стаей вроде попутешествовал по округе, на красоты разные уже насмотрелся, – напомнил мне бог о моём богатом прошлом, но, увидев, как перекосило мою гневную рожу, примирительно добавил со свей убедительностью. – Не переживай. Я обо всём договорился.

Я откинулся на спинку стула и соединил пальцы на уровне лица, прежде чем с иронией произнёс:

– Ты. Договорился. С гномами? У меня прямо-таки дежавю!

– Хм. Ну не то, чтобы я это обсуждал это с ними напрямик и лично, – лихо поправляя пятернёй светлые волосы, с наигранной улыбкой прояснил Арнео. – По правде говоря, вообще не с ними обсуждал.

– А с кем тогда?

– Вот здесь, – он указал на последний город перед горной цепью, – тебя будет ждать проводник. И, в отличие от меня, у него с гномами действительно прекрасные отношения.

– Кто же это может быть?

– Ты его сразу узнаешь.

– Угу. А после он сразу узнает, что у меня запрет главы войск Амонранда на посещение сих изумительных подгорных красот, да?

– К чему столько вопросов и недоверия, мальчик мой! – с обидой воскликнул хранитель мира, и мне сразу же стало ясно, что я оказался прав – ничего-то мой проводник не ведает. – Лучше прими к сведению, что наш почтенный Далсинор уж как несколько лет король, а не глава войск. Теперь он Его подгорное всевластие и к нему именно так стоит обращаться в случае чего. Оплошности подобного рода гномы тебе не простят.

– М-да, если бы я уже не обещал тебя убить, то снова бы поклялся, – угрюмо буркнул я и приглушил свет в лампе. На кухне вмиг стало значительно темнее и тише.

– Ещё одно, Морьяр, – нарушил воцарившуюся тишину голос Арнео.

– Что?

– Даже если решишь не совать нос в нутро Белых гор, то всё равно поезжай в Арвиц и встреться там с проводником. Уж, пожалуйста, сделай как я сказал. Он будет хорошим спутником для тебя и Элдри.

– Зачем нам какие-то спутники? – удивился я и даже немного обиделся. – Или напомнить, что в дорогу отправляются два мага не последнего порядка? Мы можем позаботиться о себе.

– Можете. Но если какой-нибудь разбойник решит выстрелить в тебя из-за дерева, зуб даю, ты не услышишь, как он натягивает тетиву.

Серьёзный взгляд бога и тон его голоса заставили меня обстоятельно задуматься над этим фактом. Постоянно поддерживать щит от физических неурядиц я пока не мог, меня хватило бы разве что на трое суток. И даже если чередоваться с Элдри, мы были бы измотаны донельзя этим колдовством уже к концу первой недели пути.

– Хм, а твой проводник сможет такое услышать?

– И не только это сможет.

Столь уверенный ответ на мой полный скептицизма вопрос лишил меня сомнений.

– Убедил, я встречусь с ним.

– Хорошо, потому что сам я вынужден уйти прямо сейчас. Я зайду ещё кой-куда, а потом телепортируюсь. И мне очень жаль, но вас, как сам понимаешь, я также перенести не смогу.

– Хорош бог, – тихо проворчал я и сделал свет совсем крошечным.

Арнео не стал отвечать. Потянувшись, он поднялся со стула, а там неторопливо направился из кухни в прихожую. Правда, на пороге обернулся, чтобы смерить меня внимательным взглядом. После чего вышел в коридор. При этом шагал он тихо, но скрип входной двери всё равно разбудили Элдри. Она вышла из своей комнаты и прислонилась к стене. Длинная белая сорочка до самых пят и не по-детски грустное личико в обрамлении взъерошенных волос пугали меня своей взрослостью.

– Он ушёл? – тихо спросила девушка.

– Ушёл. А утром уйдём и мы.

– Впервые Герда не разбудит нас на рассвете… Может, наконец-то выспимся?

Я оценил попытку Элдри поднять мне настроение, а потому, несмотря на желание устроить погром в доме, дав тем волю сжигающей меня ярости, пересилил себя и бодро улыбнулся.

– А это очень даже ничего предложение, – ответил я ей. – Пожалуй, мы выспимся настолько, что покинем дом только перед обедом. Как тебе такая мысль?

– Мне нравится!

– Вот и порешили. Но ты сейчас всё равно иди спать. Потом будет долгая дорога. Очень долгая.

Элдри не пошевелилась.

– Чего стоишь?

– Пить ужасно хочу, а голова кружится так, что шага не сделать.

Вот чего она на самом деле проснулась.

– Спиртного меньше пить надо, – посоветовал я, и моя улыбка стала более естественной.

Я встал и подал Элдри ковшик воды, которую зачерпнул из бочонка. Она жадно пила. Капли воды стекали по подбородку и падали на сорочку.

– Спасибо, – девушка отняла ковш ото рта и посмотрела мне прямо в глаза. – Я люблю тебя, Морьяр.

– А я тебя, – я обнял её и, поцеловав в макушку, сказал: – Иди уже спать.

– Не уходи от меня. Никогда не уходи от меня, – прошептала Элдри, прежде чем отпустила мою ладонь. И только потом вернулась в свою комнату.

Я же расстелил на кухонной лавке одеяло и лёг. Было жёстко, но войти в нашу с Гердой спальню у меня не получилось, хотя я пробовал дважды. Каждый раз замирал на пороге и не мог сделать ни шагу вперёд. Там осталась её незаконченная вышивка. Она ждала хозяйку… И мне глупо думалось, что если я не потревожу покой комнаты, то быть может по утру меня снова разбудят мягкие женские губы и добрые слова.

Мираж.

Это был только мираж.

Я бы очень хотел

Позвать

И увидеть, как ты на мой зов обернёшься.

Я бы очень хотел

Узнать,

Отчего ты шутлива и часто смеёшься.

Я бы очень хотел

Зарю

Проводить иль встречать с тобой рядом.

Я бы очень хотел

(Молю!)

Связать нас священным обрядом.

Я бы очень хотел

Ночь

И смотреть, держась за руки, в небо.

Я бы очень хотел

Дочь

Или сына. Ты о детях мечтала слепо!

Я бы очень хотел

Спеть

Песнь, в которой нет места для грусти.

Я бы очень хотел

Зреть

Жизнь, а не хоронить прах твой и кости.

Я бы очень хотел

Всё.

Всё, что вдруг стало так сложно.

Но мне смерть говорит:

«Нет.

Твоё всё уже

      невозможно».

***

До Арвица мы добрались без приключений, если не считать понадобившуюся по дороге перековку для одной из лошадей. Сам городок был небольшим, скорее даже просто большое село. Близко к Белым горам, что в Ингшварде, что в Старкании люди не особо-то селились. Земля здесь была каменистая и мало подходила для пахоты. Заливных лугов для пастбищ тоже не сыщешь. А сами горы… Сами горы принадлежали гномам.

Из-за всего этого Арвиц показался мне невзрачным и серым. Люди здесь ходили с хмурыми понурыми лицами, хотя жить им довелось в очень живописном месте. Возвышающиеся вершины сверкали белоснежными шапками льдов, а отменная весенняя погода взрастила на клумбах ароматные цветы. Да и набежавшие облачка скорее дарили приятный отдых от солнца, нежели расстраивали глаз.

– А как должен выглядеть наш проводник? – вытянув шею, начала вглядываться в прохожих Элдри.

– Понятия не имею, но пунктирная линия на карте ведёт в трактир «На дне». Полагаю, там всё и разъяснится.

Увы, не разъяснилось. Трактирщик не ведал ни о каком типе, спрашивающим о Морьяре Лекруа или Страннике, поэтому я, не став ничего заказывать, вернулся на улицу и начал подыскивать нам местечко для ночлега. Выбранное Арнео заведение мне не пришлось по нраву. Правда, я даже обрадовался, что так легко получилось оттуда уйти. Будь проводник там, то пришлось бы не только общаться с ним, но и распивать бодяжное пиво да закусывать вчерашними объедками. А так мы сняли комнатку на приличном постоялом дворе и поужинали традиционным ингшвардским пряным пирогом. За трапезой я мысленно даже составил новый маршрут, как быстрее пройти вдоль гор до границы со Старканией. Всё‑таки в Ингшварде Стая провела много времени, поэтому ориентироваться в этой стране мне было достаточно просто.

Элдри в планировании никакого участия не принимала и, в целом, к маршруту была безразлична. Однако я видел, что это равнодушие напускное, и посчитал момент и место удачными, чтобы узнать, что ей так не по нраву.

– Я не хочу в Рейград, – ответила она на прямо поставленный вопрос. – Зачем нам какая-то высокородная пигалица?

– Миледи Эльза, – поправил её я.

– Эльза-Хуэльза. Какая разница? Я не хочу туда и всё тут.

– Хочешь. Просто сама ещё этого не знаешь.

Девушка скептически хмыкнула, и я привёл новый аргумент.

– Тебе же всегда хотелось большой каменный дом и уйму роскошных нарядов. Вот он твой шанс жить по-королевски.

– Знаешь, Морьяр, мне всё равно, где жить. У костра со Стаей мне так же хорошо спалось, как в своей комнате в Эрвинье, – без тени сомнений сказала Элдри. – Я просто не хочу, чтобы ты уверился, что у меня вдруг всё стало зашибись, и ушёл куда-то без меня.

– Не оставляй, не уходи, останься, – передразнил её я, начиная раздражаться. – Ты прямо-таки зациклилась на этих словах!

– Потому что я знаю, что ты уйдёшь, – заявила она с непоколебимой уверенностью и гневно посмотрела мне прямо в глаза. Однако эту жёсткость вскоре сменила непонятная для меня сильная боль.

– Что? – постарался прояснить я для себя её чувства.

– Ты уйдёшь, и я умру.

– Элдри…

Мне казалось, что она несёт полнейшую чушь, но сама девушка верила в свои слова. От них её душа неподдельно страдала. Поэтому произнёс я всё дальнейшее с мягкой интонацией и даже взял её ладонь в свою.

– Пока я жив, я миры переверну, но ты будешь жить. Поняла меня?

– Да.

– Так что хватит глупостей. Тем более, ты прекрасно слышала нашего хранителя. Мне до дорог междумирья ещё лет десять в этом мире торчать. И намереваюсь провести их я возле тебя, между прочим.

– А потом?

– А что потом? – улыбнулся я ей. – Если будешь стараться, то кто знает, вдруг я тебя с собой возьму?

– Я буду стараться! – разом повеселела она.

– Вот и хорошо. В Рейграде нам будет сытно, уютно и комфортно. Ничто не станет отвлекать нас от магии.

– Даже готовка?

Элдри до ужаса не любила кухарничать.

– Ха, готовка! У тебя будут даже свои слуги, чтобы одеваться.

– Да ну, – не поверила она. – С чего бы это такая честь? Нас самих в слуги отрядят. Не иначе.

– Вот и проверим, – подмигнул я ей и убрал свою руку. Однако Элдри не довольствовалась сказанным. Она тут же с подозрением прищурила глаза.

– Ты что-то скрываешь.

– Раскусила! – подумав, рассмеялся я. – Дело в том, что Лайрэм присмотрел тебе тёпленькое местечко. Если научишься более достойным манерам, то станешь кем-то из тех высокомерных типов, что заставляют обращаться к себе со слов Ваше магичество.

– Серьёзно? Я буду городской магом?! – аж взвизгнула она от радости. – Это же… Это же… Да это же мечта просто! Меня все уважать станут. Уважать и бояться. Да-да, бояться! Так, чтоб аж ух!

– И откуда в тебе только такая тяга к господству над всем сущим?

– Эм-м, от тебя?

– Ну, – протянул я задумчиво, – может и от меня. Потому что слушай-ка мой приказ, малыш! Пока этот пирог ещё горячий его надо доесть. Сворачиваем все разговоры и начинаем активнее двигать челюстями.

Дальше мы спокойно закончили ужинать и отправились спать. А по утру выехали на тракт. Дорога казалась мне лёгкой. Не было ни затяжных дождей, ни сильного порывистого ветра. В котомках хватало еды, а, кроме того, мы никуда не спешили. Это было скорее удовольствие нежели вынужденное путешествие. Расстроило только то, что к вечеру мы добрались до деревушки, где намеревались заночевать, но красные флаги на частоколе говорили, что её затронула какая-то лихая болезнь. С учётом того, что в Аврице об этом не судачили, она только что появилась. И совесть вроде бы тянула предложить свои услуги мага, но представленный мной тяжёлый многодневный труд не воодушевлял на такой подвиг. Наверное, лучше было бы проехать селение стороной, поэтому я с скосил задумчивый взгляд на Элдри и… тут же нарвался!

– Поможем им?

– Ладно. Почему бы и нет, – кисло согласился я.

Мы подъехали ближе, но, к моему облегчению, наши услуги не потребовались. Оказывается, в деревне родилась тройня и некий местный обычай требовал никого не впускать и не выпускать из села три дня кряду. Якобы нечистая сила может принять человеческое обличие и утащить к себе уникальных младенцев, дабы их чего-то там. Поэтому, чтобы не нарываться на неприятности на ровном месте, мы продолжили путь и проехали с версты две, прежде чем развели костёр. Предстояла ночёвка на природе.

Ветви сухого дерева полыхали в пламени, приятно потрескивая. Я поджаривал на прутике нанизанные на него крупные листья – просто развлекался. Элдри чистила котелок от только что съеденной каши. По близости не было даже ручья, а потому посудой следовало заняться, пока крупинки не засохли на стенках чугуна. На дереве по близости голосила какая‑то пичужка, а звёзды на небосклоне намекали, что пора бы уже ко сну готовиться.

– Очень холодно, – вдруг пожаловалась Элдри и даже шмыгнула носом.

– Это да. Не думал, что начнутся заморозки.

Меня внезапное похолодание всерьёз удивило, но при этом ни капельки не смутило тоже. С Элдри всё было иначе. Мне было прекрасно известно, как она завсегда мёрзнет.

– Давай-ка не по разные стороны от костра спать, а ложись ко мне. Теплее будет.

Она искренне улыбнулась предложению и, когда я поудобнее устроился на ночлег, девушка прижалась ко мне, прикрываясь и моим, и своим плащом. Про себя я даже горько усмехнулся. Это напомнило мне времена наших прежних путешествий. Всё вернулось на круги своя. Снова дорога. Снова догорающий костёр, и снова я прижимаю к себе холодные ладошки Элдри.

… Тоже мне маг огня!

Мне не была понятна её непереносимость холода. Но, главное, чтобы по утру все проснулись без простуды. И думая о всяких вирусных болячках и прочих коварствах промозглой погоды, я сам не заметил как заснул.

Однако спал я недолго. Может, час или два. И проснулся от того, что Элдри суетно завертелась, как если бы поворачивалась посмотреть на меня и снова отвернулась. Наверное, всё было именно так, потому что моя ладонь, лежащая под её грудью, прекрасно ощущала чрезмерно быстрое биение сердца. Девушка определённо бодрствовала. Мне сразу же захотелось узнать у неё в чём дело, но не отпускающая меня сонная дремота словно сковала все мышцы. Даже веки удалось с трудом разлепить. Чудовищным усилием воли, едва удерживая себя от неприличного зевка во весь рот, я приподнялся на локте. Тело настолько не хотело работать, что нервные клетки никак не могли дать команду языку задать элементарный вопрос. А вот Элдри, поняв, что я проснулся, легко и плавно перевернулась на спину.

Лицо её оказалось очень близко к моему, однако в больших глазах всё равно отразился лунный свет. Отблеск был очень красивым. Я помню, что смотрел на него и думал, как хорошо будет сложить складное стихотворение про всё это. Мне захотелось написать про свет звёзд над долиной – такой же красивый и заковыристый, как полное имя Элдри. Могло получится глубокое философское произведение. Но, видимо, я настолько увлёкся составлением строк, что совсем забыл о том, что хотел сделать. Я молчал, глядя девушке в глаза, а она отчего-то медленно поднялась на локтях и поцеловала меня в губы.

Наверное, сначала я испытал страх.

Или нет. Сначала я ощутил бушующий огонь в своём теле.

Нет-нет, пожалуй, всё же страх!

… Или наоборот?

Не знаю. Могу сказать только, что подобное я ощущал лишь единожды в комнате постоялого двора неподалёку от Чёрной Обители. Я словно горел заживо и всецело наслаждался этим. Точнее, мог бы наслаждаться этим, если бы моё тело не сковал ужас. Я не мог ни отстраниться, чтобы прервать поцелуй, ни ответить на него со всем жаром, как мне вдруг захотелось. У меня аж волосы на голове встали дыбом. И, наверное, не отодвинься Элдри, чтобы посмотреть на меня, до сих пор бы я так и лежал истуканом на той поляне.

– Прекрати, – хрипло и с угрозой в голосе произнёс я, резко отдёргивая руку, ранее лежавшую на девушке.

– Морьяр, – жалобно произнесла она.

Теперь в её глазах обозначился страх. Я же резко поднялся на ноги, надеясь хоть так унять разбушевавшееся во мне желание.

Великая Тьма, я не был готов к такому испытанию над чувствами и разумом! Во всяком случае не с ней. Не с Элдри!

– Прекрати, – повторил я с той же интонацией, но на этот раз смог добавить. – Ты хоть мыслишь о том, что творишь?!

– Я… я, – начала заикаться она.

Издаваемые ею прерывистые звуки вернули мне почву под ногами. Эта земля была ещё шаткой, но удержаться на ней уже было можно.

–Знаешь что, девочка, – сурово начал было я неподготовленную поучительную речь, но обращение заставило глаза Элдри засверкать гневом.

– Я не девочка! Не девочка уже! – завизжала она и тоже поднялась с земли. – Почему только ты этого не видишь? Почему никак не услышишь, когда я говорю, что люблю тебя?!

– Любишь меня? – глупо переспросил я с неподдельным удивлением.

– Да, Морьяр, я люблю тебя.

Жаль, что мне некуда было уйти, чтобы трусливо сбежать от разговора. Не мог же я оставить её одну в самом-то деле?

– Ты мой ребёнок, Элдри. Ребёнок. Я тебя за дочку считаю, – попытался донести я истину то ли до неё, то ли до самого себя. Тело настойчиво требовало заключить девушку в объятья с такой пылкостью, как будто кто-то совершил надо мной приворот.

… Хм?

Не. Приворота не было.

Она замерла, не зная, что ей говорить или делать. Да и я сам не знал, что теперь.

– Ложись спать, – наконец примирительно произнёс я и указал ладонью на место, где девушка только что лежала. – Если захочешь, завтра поговорим.

Элдри нервно потёрла руки, но всё же легла. Я присел рядом и накрыл её как своим, так и её плащом. Она слабо улыбнулась, и в её улыбке мне померещился испуг… хотя, наверное, не померещился. Страх был обоснован. Её признание вышло отнюдь нелёгким. Ни для кого не лёгким.

– Спи давай, – мягко сказал я, через силу приподнимая уголки губ.

Хотелось верить, что доброжелательная маска мне удалась, и моё лицо никак не отразило истинных чувств.

– И тебе хорошей ночи.

– Да. И мне.

Я устало сел на бревно по другую сторону от костра и вновь пожалел, что не курю. Мне казалось, что выкурить Данрадскую трубку после такого стоило.

Глава 5

По утру в своей тарелке себя чувствовали разве что кони. Они беззаботно хлестали хвостами бока, отгоняя мошкару, и жевали свежую траву. Солнце на небосклоне намекало на жаркий день и на то, что капризная зима окончательно изгнана. Оно словно бы клятвенно обещало, что вчерашнее безобразие больше не повторится.

… Ох, уж это вчерашнее безобразие!

Мы ехали уже долго и при этом сделали всего две короткие остановки. Однако я в тот день плохо ощущал ход времени. Даже с удивлением осознал, что уже смеркается. И причиной тому было одно – мысли мои нет да нет, а возвращались к одному и тому же. Мне казалось, что я то бледнел, то краснел, да и вообще меня отчего‑то мутило. Наверное, перенервничал. На Элдри же я даже взгляда бросить не мог, ибо взор мой сразу зацикливался то на её красных манящих губах, то на небольшой груди, выгодно подчёркнутой корсетом, то на тонкой талии, которую можно было обхватить двумя ладонями, чтобы после притянуть девушку к себе.

В какой-то момент я даже размыслил, что у женщин, наверное, вообще нет частей тела, не способных вызвать желания в мужчине!

Но постепенно мой пыл спадал. Всё-таки я был не восторженным малолетним юнцом, а довольно-таки много чего пережившим степенным взрослым магом. И вместе с холодной рассудительностью ко мне пришло некое душевное равновесие. Я даже дозрел до того, что стал задумываться о том, что может ощущать сама Элдри. Непросто в её возрасте вот так вот вывернуть на изнанку душу, а в ответ получить кусок льда, в котором нет ни малейшей надежды на искру жизни. Поэтому, поглядев на решительно устремившееся к горизонту солнышко, я объявил долгожданный привал. Во мне горела решимость поговорить с Элдри по душам, как только мы обустроимся. Нужно было вернуть в мой тандем с Шершнем хоть какое-то спокойствие, и задумка в моей голове уже сформировалась.

– Мне за ветками пойти? – робко осведомилась девушка, когда мы привязали коней. Это было первое, что она произнесла за день.

Я просканировал пространство и ответил:

– Да, давай. Только достань сперва из поклажи котелок для алхимии. Хочу его осмотреть.

– Зачем? – нахмурилась она. – Нам понадобится что-то варить?

– Сначала поедим, а потом будем готовить очень редкое зелье. Ты его ещё не знаешь, – безо всяких эмоций произнёс я и напоказ отвернулся, сделав вид, что занят какими-то делами.

За моей спиной ощущалось тревожное непонимание, но затем послышались шаркающие шаги. Элдри пошла искать хворост. Я же очистил от прошлогодних, так и не перегнивших листьев, слабо бьющий родничок и умылся. Вода была очаровательно ледяной и освежала не только тело, но даже мысли.

Вокруг нас стало очень темно. На небосклоне проявились первые звёздочки, но огонь давал и тепло, и свет. Ароматно пахло бурлящей жидкой кашей. Наконец, она поспела. Элдри сразу сняла котелок с треноги и поставила на траву, чтобы блюдо остывало. Я уверился, что посудина стоит уверенно и подал девушке другой чан. Для алхимии.

– Так что варить будем? – снова полюбопытствовала она. – Вода понадобится?

– Нет. Просто держи покрепче.

Сказав это, я вытащил заранее подготовленные порошки и начал ссыпать их в ёмкость.

– …молотый орех, корица, гвоздика, – задумчиво бубнила Элдри, наблюдая. – А чего одни специи?

– Цыц! Запоминай просто.

Шикнув на неё, я вытащил бутылку шрай-ханского вина, которую рассчитывал выпить то ли по прибытии в Рейград, то ли в Грах’морннор… если бы, конечно, мы всё‑таки встретили проводника Арнео и тот невероятным образом сумел бы уговорить меня на путешествие через Амонранд! Затем я вылил содержимое бутыли в котелок и повесил его на треногу. Изумительный аромат тут же разнёсся на весь перелесок.

– Какое же это зелье, раз ты не используешь магию, – наконец, не сдержалась девушка от возмущения.

– Магия глинтвейна в другом заключена.

– Гливейна?

– Глинт-вейна, – почти по слогам произнёс я, а там, перестав мешать варево ложкой, через некоторое время всё же снял с огня тёмную пряную жидкость. Дымок от неё шёл восхитительный! Мне даже пришлось сглотнуть слюну, прежде чем я вытащил из поклажи деревянные стаканы и разлил по ним содержимое котелка.

– Держи.

– А что в этом зелье такого? – приняв свой стакан и уткнувшись в него носом, осведомилась Элдри с недовольством. – Просто варёное вино. Вроде бы.

– Это вино мира.

– А?

– Сейчас мы с тобой протянем друг к другу стаканы так, чтобы они стукнулись позвонче, а затем выпьем глинтвейн и снова станем друзьями.

– И всё?

– Нет. Потом нам надо будет трижды по очереди перепрыгнуть через костёр, – отчего‑то дополнил я бредом вполне так неплохую затею.

Испарения алкоголя в воздухе, что ли?

– Уже больше на ритуал похоже, – по полном серьёзе решила Элдри и протянула в мою сторону свою посудину.

Пили до дна мы неторопливыми глотками. Было очень горячо и вкусно так, что не хотелось спешить. Но, наверное, сперва надо было всё же поужинать кашей, а потом уже в себя спиртные напитки вливать. Уж очень у меня повеселело на душе. Элдри тоже глупо заулыбалась. У неё-то поди и вовсе голова закружилась.

– Всё. Давай, теперь через костёр, – с энтузиазмом произнёс я, от нетерпения потирая ладони, когда подкинул в пламя сучьев. Сухие ветки быстро разгорелись. Искры взвились к чёрному небу. Луны словно ехидно посмеивались…

Великая Тьма, чего я там раньше писал про умудрённого жизнью степенного мага?!

– Давай!

– Я, чур, первый!

Не могу сказать, что перепрыгивал я грациозно, так как подкормленный огонь вышел не таким уж низеньким, а я никогда ранее в деяниях подобного рода замечен не был. Элдри звонко захохотала во весь голос и, приподнимая юбки, сразу повторила мой подвиг с грацией горной козочки.

– Снова ты!

– Ага! – радостно подтвердил я, беря разбег, и уже почти оттолкнулся от земли, как вдруг ощутил сигнал контура.

К нам чрезвычайно быстро приближалась некая нежить!

Осознание близкой опасности основательно испортило предстоящий прыжок. Я буквально-таки сверзился на горящие ветви и, лихорадочно сбивая с себя пламя и ощущая, как зажгло кожу, постарался как можно скорее выбраться из кострища. Но всё равно опоздал. Увы, человеку никогда не сравниться по скорости с высшим вампиром, а ставить охрану супротив такого противника в спокойном Ингшварде я не видел никакой нужды. Так что теперь мне предстояло лишь стереть липкий пот страха со лба, так как вампир этот не напал, а замер, корёжа рот в приветственной улыбке.

– Ой! – растерянно вскрикнула Элдри и я, ощутив, что она вот-вот начнёт волшбу, предупредил:

– Нет! Не трогай его пока.

– Как мило, когда люди столь радушно принимают гостей, – хмыкнул вампир, внимательно оглядывая нас своими мёртвыми глазами багряного цвета.

– Зачем ты пришёл сюда? Да ещё так? – холодно осведомился я, собирая силы для вероятной атаки. – Ты не мог не почувствовать контур.

– Поэтому так и пришёл. Я не знал, ты его поставил или эта юная особа. Мне подумалось, что она может не вспомнить меня. И, судя по всему, я не ошибся.

– Морьяр, а кто он? Он не живой и… я действительно его знаю?

– Это Владмар, высший вампир. Ты гостила у него с полторы недели в одном из городов Диграстана.

– Вцалбукут, – напомнил Владмар название, как если бы я мог его когда-либо забыть.

– Да? Что-то я не помню.

– Марви. Тогда мы хоронили Марви.

– А, Марви!

Девушка обрадовалась, услышав знакомое имя. А я, наоборот, помрачнел. Даже плечи ссутулились.

– Да, кажется, я теперь вспоминаю. Мы же ещё по крышам лазали.

– Верно, – подтвердил Владмар, когда с грацией вельможи кивнул головой. А затем, словно забывая играть в человека, хищно принюхался. Я сразу напрягся ещё больше, но он лишь выразительно уставился на котелок с глинтвейном. – Какие интересные здесь забавы. Пряные вина и торжественные сжигания на кострах… Можете продолжать. Я посижу тихонько и просто понаблюдаю. Нечасто созерцаешь безумство магов, попахивающее не алчностью, а идиотизмом.

– Я спрашивал тебя, зачем ты пришёл, – проигнорировал я его сарказм и даже демонстративно скрестил руки на груди. Вампир повторил как мою позу, так и ледяную интонацию.

– А я спрашиваю тебя, почему ты не пришёл ко мне.

– Я не пришёл к тебе? – искренне удивился я, как мигом осознал. – Так ты и есть наш Арвицкий проводник, что ли?

– Да. Какая-то доля интеллекта в тебе осталась.

– Ох, я не застал тебя в таверне и решил не терять попусту время.

– Месяц обхода вдоль Амонранда ты называешь экономией времени? Прошу прощение, но тогда я беру свои слова назад. В тебе нет никакого интеллекта.

По беспристрастному лицу вампира было не понять никаких эмоций, но говорил он, соблюдая интонации. И я посчитал момент удачным, чтобы раскрыть обстоятельство, явно сокрытое от него Арнео.

– Вероятно ты не знаешь, но Его подгорное всевластие Далсинор обозначил категоричный запрет на моё нахождение в его царстве. Мне не сносить головы, если я туда сунусь.

– Вероятно ты не знаешь, но если я буду сопровождать вас по поверхности, то мне не сносить головы, когда взойдёт солнце.

– Прямо-таки дилемма! – весело усмехнулся я, разводя руки в стороны. Меня неподдельно позабавили повторения моих же фраз.

– Дилеммы тут нет, Морьяр. Я, несомненно, разочарован, искренне разочарован, что узнаю такие подробности по факту, – Владмар красиво наморщил лоб. Во всяком случае хмурая складочка на его лбу мне показалась очень шедшей пропорциям его лица. – И всё же мы говорим о простеньком прохождении Амонранда насквозь, а не об экскурсии в Грах’морннор с личным визитом к царствующей чете. Я не видел, чтобы на стенах пещер были развешены розыскные чеканки с твоим ликом.

– Я человек, а человек не может не привлечь внимание гномов. Когда я подойду к границе их земель, они явно не захотят меня пропускать. Как и всех остальных людей, между прочим. Ничего не меняется.

– Возможно тебе многое объяснит тот факт, что я на правах высшего лица Некрополиса часто посещал Амонранд, когда был живым. Да и позже наведывался туда регулярно. Мрак там очень приятный.

– И?

– Я изучил их оборонную мощь от и до. Мне известны те ходы и лазы, которые нынче заброшены. Царство Амонранда ведь приходит в упадок. Гномы не желают этого признавать, но в своей изоляции они вымирают. Их женщины боятся рожать детей.

– Я тоже боюсь рожать детей. Это жутко, – вклинилась Элдри.

Тема вероятного материнства девушки поднималась не раз за прошедшие годы, но у меня так и не получилось доказать ей, что беременность это прекрасно. Наверное, я и сам не был в сим так уж убеждён, чтобы ещё и кого-то вразумлять. Поэтому ко мне давно пришла здравая мысль, что всему своё время. Встретит Элдри своего мужчину и уговоров никаких не потребуется.

Собственно, из-за этого на фразу я не обратил внимания, предпочитая и дальше вести беседу с Владмаром.

– Всё равно это риск. Серьёзный.

– А путешествие вдоль Амонранда рисков не несёт? Серьёзно?

– Не надо меня передразнивать, – раздражился я.

– Я не дразню, а предлагаю решение проблемы. Я знаю, кем является эта юная селянка на самом деле, и её потеря может действительно обернуться катастрофой.

– Катастрофой? – навострила ушки Элдри и мигом насторожилась. – Это для чего же Рейграду так нужен городской маг?

– Какой городской? Придворный. Рейград – это только первый шаг. Если там всё пройдёт удачно, то тебя ждёт сама столица. Ты начнёшь нападение на Амейрис.

В темноте ночи девушка не видела моё скорчившееся от немыслимо дикой брехни лицо, а потому, в силу собственных надежд о магической славе да привычной веры в любые мои слова, радостно воскликнула:

– Ого. Вот это да!

Владмар иронично наклонил голову и испытывающе уставился на меня так, словно спрашивал, зачем я лгу, да ещё и столь паршиво.

… А зачем я лгал?

А я и сам не знал!

Это сейчас я ещё хоть как-то могу попытаться объяснить свою ложь через предположение, что тогда бы мне много чего пришлось Элдри рассказывать. И мне, для примера, ну никак не хотелось погружаться в воспоминания об Эветте. Перестала девушка спрашивать о матери и родне много лет назад и прекрасно.

Но на тот момент у меня никакого ответа не было. Поэтому я неприятно ощущал себя пойманным с поличным воришкой и, чтобы Владмар хоть как-то поскорее изменил позу и обвиняющий взгляд, мне пришлось угрюмо согласиться.

– Хорошо. Пойдём через Амонранд.

***

Мы выдвинулись ближе к Белым горам той же ночью и в ужасной спешке. Владмар желал до рассвета добраться до какой-то там пещеры с тайным лазом, ведущим мимо заставы. Но несмотря на все старания, едва мы успели сделать первый шаг в темноту грота, как снаружи солнце показало первые лучи. Вампир только гневно зубами клацнул, выражая так своё мнение о спутниках-улитках. Но мы на его недовольство не обратили внимание, а бессовестно развалились на земле, стараясь отдышаться. А потом, немного передохнув, я снял с лошадей поклажу и отпустил их на волю. Под землёй такой живности делать было нечего.

Затем настала пора перебирать вещи, чтобы взять с собой только действительно необходимое. И пусть я был явным барахольщиком, а не аскетом, но таскать на себе дом, как упомянутые ранее улитки, никак не мог. Поэтому, глупо пряча за камни некоторые важные баночки с ингредиентами, уверенно сунул в котомку шкатулку, в которой хранил серебристую пряжку Эветты, изувеченные карманные часы, гнутый ржавый гвоздь из балки крыльца мастера Гастона, расшитый бисером поясок Ванессы, вытесанный из камня палец для Нинэлле, зеркальце Марви, что я случайно не выложил из сумки, когда возвращал ей её добро во Вцалбукуте, нож Сороки, засушенное ухо Данрада, завёрнутое в грязный флаг Стаи, незаконченную вышивку Герды и кольцо Хоррена, ассоциирующееся у меня с её расчленённой дочкой… ну и наконечник одной из стрел Данко – моё последнее сокровище.

Выбор остального значимого занял время.

Потом мы двинулись вглубь пещеры и почти сразу пришлось буквально-таки протискиваться через горизонтальную узкую щель. Трещина в камне тянулась на несколько метров, и вынужденное неторопливое ползание внутри неё вызвало у меня внутреннюю панику. Мне чудилось, что я либо вот-вот застряну, либо что каменные верх и низ вот-вот сомкнутся, превращая меня в некий дивный бутерброд. Однако стоило выбраться оттуда, как путь стал легче. Мы с дней пять шли по тёмным, ровным тоннелям. И несмотря на то, что ко мраку пещер у меня давно выработалось стойкое отвращение, путешествием я остался очень доволен. Присутствие в нашей компании Владмара покрыло мхом камень преткновения между мной и Элдри. При свидетеле было ни до новых признаний, ни до порицаний. Я бы вообще забыл о случившемся, если бы нет да нет, а не ловил на себе задумчивый взгляд девушки. Тогда меня снова начинали терзать двоякие чувства.

– Там ещё слишком светло, – недовольно поморщился вампир и остановился. Выход из пещеры прикрывала пышная растительность, но через густые мясистые листья всё равно проникали ясные солнечные лучи.

– Угу, – согласился я и, сделав несколько шагов ближе к проёму, с удовольствием набрал в лёгкие свежий воздух.

После подгорной холодной пыли его цветочный аромат показался мне самым чудесным запахом во всех мирах. Дыша им, я словно возвращался из мрака смерти к новой жизни. Это было как начать ощущать всё заново. Оставить в прошлом все невзгоды.

… Оставишь их, как же.

Решив, что хорошего помаленьку, я обернулся и поинтересовался:

– Можешь показать на карте, куда мы вышли?

– Могу, если ты развернёшь карту подальше от света.

– Да отойду я сейчас, чего ты? – заворчал я и нехотя ступил обратно во мрак. Элдри же, напротив, вышла наружу и подставила лицо дневному теплу.

Она была счастлива из-за такой ерунды как солнышко. А я… я жутко несчастен.

Диссонанс между нами навёл меня на некие философские мысли. Настроение и обстановка великолепно подходили для них. Поэтому мои пальцы вдруг замерли над картой, так и не разворачивая её. Задумчивый взгляд устремился вампира.

– Почему ты так смотришь на меня? – не выдержал он через некоторое время.

– А какого тебе так?

– Мне непонятен твой вопрос.

– Людям тоскливо без солнца. А ты? Ты же родился человеком. Так не скучаешь ли после стольких лет посмертной жизни по ощущению солнца на коже? Тебе нравится быть тем, кто ты есть?

– Не особо-то я выбирал свою судьбу, Морьяр. У меня не было иного выбора, как принять обращение. И когда-то это заставляло неистово злиться. Я был молод, полон идей, личных привязанностей и презирал нежить. Так что, если бы ты задал мне этот вопрос в мои первые годы бытия вампиром, то я бы без колебаний попросил тебя лишить меня этого гротескного существования как можно скорее.

На мёртвом бледном лице появилась ироничная усмешка.

– Получается, сейчас ты доволен?

– Доволен я был сразу после гнева. Очень долго доволен. Что ни говори, а обращение в высшего вампира имеет свои преимущества. Я ощущал себя невероятно сильным, могущественным и свободным. Смерть короля Тридаивера лишила меня необходимости прежних забот. Я забросил дела Некрополиса и, ха, чего только не вытворял в безумном ощущении безграничной вседозволенности!

– То есть ты всё же недоволен по итогу?

– Нет, ты не прав. Недоволен я был, когда мною овладела тоска. Прожитые века дали мне от души повеселиться, но не дали цели. Я начал завидовать людям из-за того, что отныне не мог испытывать все их чувства и не мог получить их возможностей. Быть живым это свой особенный опыт. И понимание того, что я утратил из-за обращения, открыло для меня истинный смысл бытия. Вот только идти к нему для нежити просто-напросто невозможно. Так что зависть сделала меня огрызающимся на всё отшельником. Да, я был самым настоящим отшельником! До тех пор, разумеется, пока ко мне не пришла горячая готовность покончить с собой и своим существованием. Вот чес‑слово, если бы не ушлый некромаг, которому я захотел отомстить за то, что он сумел привязать меня к полям, где мы с тобой встретились, то я бы так поступил. Однако в ожидании часа расплаты в том мерзком местечке я провёл без малого пятьдесят лет. А пятьдесят лет достаточный срок, чтобы переменить своё мнение о жизни. Их хватает, чтобы вернуться к мечтам юности и даже в чём-то захотеть осуществить их. Не так, как раньше думалось, конечно.

– Так ты доволен или нет? Ответишь ты мне в конце-то концов?!

Развёрнутые ответы ответами не были. Я начинал злиться.

– Ни то и ни другое. Мне уже давно стало всё равно.

– Однако провести через Амонранд ты нас решился.

– Видишь ли, ну недолюбливаю я Чёрный Орден. Основательно. Вплоть до ненависти. Для меня эти некромаги сборище аморальных негодяев. Их поступки настолько идут в разрез с принятой в Некрополисе моралью, что в моё время их линчевали бы без раздумий. Они настоящий позор тёмных магов, у них нет чести.

– Серьёзно? – не поверил я своим ушам. – Нет чести? Это причина?

– Любой доживший до моих лет обзаводится принципами. А я и живым достаточно принципиальным был. Поэтому… Вот уже вроде и всё равно, а пунктик остался.

– Теперь понятно, – усмехнулся я и наконец-то развернул карту. – Так где мы?

– Здесь.

– Хм… Судя по масштабу, до Рейграда под триста вёрст. Пешком только ноги ломать, нужно найти хороших лошадок вроде моих. На них, если не торопиться, легко проезжать по шестьдесят, а то и семьдесят вёрст было. Не уставали.

– Здесь коней ещё лучше возьмём, – ткнул пальцем Владмар в маленькое село. – Там конезавод венгардской породы. Чистая линия. И больше вёрст сделают.

– Это хорошо, тогда за четыре дня управимся.

– За пять ночей, – поправил меня вампир.

– Нет-нет и нет! – энергично замахал я руками. – Мне пещер надолго хватило. Хочу нормально под солнышком! Так что ты нас проводил, благодарствую, а дальше мы сами.

– Мне приятна твоя благодарность, но дальше вы всё равно со мной, – упёрся Владмар. – И не возражай. В дальнейшем я останусь жить в окрестностях Рейграда, а потому мы станем соседями. И, как ты понимаешь, с соседями лучше не ссориться.

Он демонстративно улыбнулся, обнажая клыки, но я не принял его угрозу. Скажем так, его поведение раздражило меня ещё больше.

– А кто здесь ссорится? Соседи – это те, кто живёт в разных домах. Твой дом – ночь, а мой – день. Поэтому мы с Элдри дальше сами.

Я по-быстрому свернул карту и, убрав её за пазуху, бессовестно юркнул наружу через щель в скале. При этом мне казалось, что я вот-вот услышу какие-нибудь едкие слова в свой адрес, но их почему-то не было. Владмар не предпринял попытки помешать мне. Наверное, понял, насколько бессмысленно принуждать таких упрямцев как я словами или силой. Или к какому-либо иному выводу пришёл. В любом случае, когда я озвучил Элдри, что пора уходить, то не удержался и украдкой обернулся. Однако вампира не увидел. Он бесшумно скрылся где-то в темноте тоннелей и даже не попрощался. Но Элдри этому факту не особо расстроилась. Стоило признать, она уже давно не привязывалась к попутчикам так быстро и тепло, как раньше. Мне сожалений тоже не довелось испытать. Я получил то, что желал, говоря то, что хотел сказать. Поступая иначе из чистой вежливости, пришлось бы плясать под чужую дудку. А мне ни в какую не хотелось менять свои привычки.

Серьёзно, зачем мне гнаться в темноте, сломя голову, вместо того чтобы сладко спать ночами?

У меня не тот возраст, в конце концов!

А теперь об обратной стороне моего решения. Сказать по чести, я всё же пожалел, что отказался от общества Владмара. Его мне стало серьёзно не хватать сразу, как только мы достигли конезавода. Наверняка у такого ушлого типа нашлись бы необходимые монеты. Или драгоценные камни. Или связи.

… Ну, или у него, в отличии от меня, имелся бы достойный опыт конокрадства.

Почему конокрадства? Да потому что на покупку лошадок мне элементарно не хватило денег. Заплатить три золотых за одного объезженного трёхлетку (а, тем более, шесть за двух) я не мог. Моих сбережений, заработанных честным трудом, оказалось маловато для таких грабительских расценок. Оставалось только вспоминать времена Стаи, когда за пазухой, нет да нет, а порой бряцало целое состояние.

И чего я тогда столь безрассудно относился к деньгам? Мне как никогда открылось значение пословицы – монеты счёт любят.

Глава 6

Конезавод остался далеко позади, но не потому, что ехали мы с Элдри верхом. О нет, нам пришлось идти в Рейград на своих двоих, так как, поразмыслив, заниматься хищением чужого имущества я не стал. Прежде всего, охрана у лошадок была слишком хорошая, чтобы всерьёз рисковать шеей. То есть как хорошая охрана. Применяя магию, я бы справился, но это уже уйма трупов. А не хотелось их плодить как‑то после трёх лет мирной жизни. Я отвык нести смерть.

Во-вторых, нежеланию воровать способствовала логика. Краденых лошадей начали бы искать, а нужны мне проблемы с погоней и следствием? В замке графини предполагалось прожить не недельку-другую, как бывало со Стаей, а действительно долгий срок. Ни к чему с самого начала портить репутацию.

«Когда к тебе прирастает приличное имя, сродни Морьяр Лекруа, красильщик из Эрвиньи, жить на белом свете становится ох как нелегко», – иронично подумал я.

И мыслил я хорошо. Правильно. Жаль только, что итогом этих правильных мыслей стало то, что до Рейграда мы добрались не за четыре дня и не за пять ночей, а аж за дюжину суток. Увы, далеко не сразу нашлись желающие обеспечить нас лошадками попроще, нежели баснословно дорогая венгардская. Да и эти желающие… хм, заставляли вспоминать о них крепким словцом!

– Нет, не продам, – бессовестно заявил мне староста очередной деревни и напоказ повернулся к супруге, кормящей кур. – Да что же ты делаешь-то, глупая баба? Опять не смотришь, что рыжуху к кормушке не подпускают!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.