Перекличка с прошлым
Стихи
Владимир Пучков

Благодарности:

НП "ЛИТЕРАТУРНАЯ РЕСПУБЛИКА"

Директор издательства: Бояринова О.В.

Руководитель проекта: Крючкова А.А.

Редактор: Курочкин В.П.

Вёрстка: Измайлова Т.И.

Обложка: Крушинина В.А.

Книга издаётся в авторской редакции

Возрастной ценз 16+

Печать осуществляется по требованию

Шрифт Serif Ingenue 11 Poetry

ISBN 978-5-7949-0850-3

ЛИТЕРАТУРНАЯ РЕСПУБЛИКА

Издательство

Московской городской организации

Союза писателей России

121069

Россия, Москва

ул. Б. Никитская, дом 50А/5

2-ой этаж, каб. 4

Мы издаём книги

авторов, пишущих на русском языке

в XXI веке

Электронная почта: litress@mail.ru

Тел.: + 7 (495) 691-94-51

Будем рады

сотрудничеству с новыми авторами!

© Владимир Пучков, 2022

ISBN 978-5-7949-0850-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

В. А. ПУЧКОВ – поэт, член Союза писателей России

Предисловие
Радость быть поэтом

о книге В. А. Пучкова

«Перекличка с прошлым»

Владимира Пучкова, автора данной книги, поэтическая Муза посетила во зрелом возрасте. Его первая книга «Отринь суету мирскую» вышла в свет в 1999 году, когда ему было уже за семьдесят.

Так сложилась его судьба, что после защиты кандидатской диссертации и присуждения ему ученой степени кандидата химических наук он всю свою жизнь посвятил научным исследования в области органической химии, а также смежных с ней наук – химии природных органических соединений, биологической и аналитической химии.

25 лет своей научной деятельности В. Пучков посвятил разработке эффективных методик обнаружения следов (подчас в нанограммовых количествах) на месте события преступления, установления их природы и источника происхождения, являющихся вещественными доказательствами этого события. Итогом научной и практической деятельности в различных областях явилась публикация более 150 научных работ и подготовка 9 кандидатов наук.

После выхода первой книги за последующие двадцать лет В. Пучков сочинил и издал 12 поэтических книг. Он член Союза писателей России, награжден памятными медалями им. А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, С. А. Есенина.

Перед нами новое поэтическое произведение В. А. Пучкова «Перекличка с прошлым».

Открывается книга темой поэта и поэзии, лирическими размышлениями о поэтической субстанции. «Стихи – чудесное земное эхо / Поэзии, звучащей в небесах», – говорит В. А. Пучков, указывая на идеальную природу поэзии…

В XXI веке поэты уже не собирают стадионы слушателей, многим такая форма речи кажется привычной, а автор произведения «Перекличка с прошлым» возвращает читателей к восприятию поэзии как явлению удивительному, говоря: «Стихи для нас, землян, восьмое чудо света,/ Родник, источник вечных истин, красоты».

Дом А. С. Пушкина он представляет «российской Меккой», подчёркивая тем самым, что у поэта миллионы поклонников, воспринимающих творения гения как нечто святое. В стихотворении «Так тронул душу мне поэт» окрестности Машука и луна над ним кажутся чем-то сакральным, отмеченным высшим смыслом. «Он здесь стоял: Живой Мишель/ Под сенью славного Машука!» – восклицает поэт.

В. А. Пучков создаёт поэтические образы С. Есенина, В. Маяковского, отмечает особенности их идиостиля, например, очень точно говорит о В. Маяковском: «В его трудах энергия и сила,/ Народ и революция всегда». Вспоминая С. Есенина, прибегает к реминисценциям из этого автора, говоря: «Тогда горел „костёр рябины красной“, / Поэт скакал „на розовом коне“». Творцом стихотворений «… невозможно стать,/ Поэтом суждено родиться…/ В нём духа высшего частица!» – восклицает автор книги «Перекличка с прошлым».

От гимна поэзии и поэтам В. Пучков переходит к восторгу перед женской красотой. В стихотворении «Идеал» он подчёркивает, что вслед за А. Блоком является певцом Прекрасной дамы. В портрете музы появляются блоковские детали: загадочность незнакомки, «шёлком обтянутый стан», «пальцы изящные в кольцах». Но есть там и новые компоненты: «Голос – ансамбль колокольцев, / Взор твой – чарующий свет!»

Загадке женщины посвящен «Исторический этюд в стихах» о судьбе Л. Рейснер. Знатоки литературы помнят это имя. Муза Н. С. Гумилёва, автор произведений «Клеопатра», «Офелия», эмансипированная личность, назначенная временно комиссаром Морского генерального штаба РСФСР, участница Гражданской войны. Л. Рейснер была известна при жизни на всю страну, рано, в тридцать лет, ушла из мира, сверкнув на небосклоне земного бытия яркой кометой. «Кто она? Какова роль Рейснер в судьбе страны? Это красная фурия, валькирия или женщина с трагической судьбой, так и не нашедшая своё женское счастье?» – задаётся вопросами автор, заставляя нас ещё раз вспомнить забытые многими страницы истории и литературы.

Тема женской красоты звучит и в стихотворном этюде «Нефертити», где появляется образ этого символа женской красоты. Поэт обращает внимание на этимологию имени, восклицая: «На древнефивском языке: „Грядет красавица!“» В. А. Пучков описывает не только красоту жены Эхнатона, но и её ум, позволивший после смерти мужа некоторое время удержаться во власти. Автор подбирает необычное сравнение для образа, говоря: «Под стать царице лишь Луксор», на страницах книги появляется и образ Лейли, красавицы, душа которой чиста, как «горная вода, хрусталь, алмаз или иной кристалл».

В. А. Пучков имеет широкую эрудицию. Воспеты в его чудесной книге знаменитые личности: философы, учёные, художники, политические деятели. Это Сократ и Платон, Ю. Ракша, Декарт, Лаплас, К. Малевич, О. Хайям.

Автор даёт емкие характеристики героям: «Хайям – мудрец, философ, звездочёт./ Он математик, врач, поэт, мыслитель!»

О Ю. Ракше пишет: «Художник, гражданин и воин,/ – Он вечной памяти достоин».

Обращаясь к читателям, автор спрашивает: «А вы их знаете?» В. Пучков бросает вызов невежеству, призывает изучать прошлое планеты.

В вершинах достижений прошедшего живёт надежда на новую высоту будущего. Интересен литературно-исторический этюд в стихах «Пятьсот лет Узбекистану». Узбекинстан во времена Великой Отечественной войны стал прибежищем беженцев из территорий, оккупированных фашистами, а сейчас Россия принимает узбеков, не нашедших в своей стране достойного отношения к людям труда. В. А. Пучков перечисляет знаменитых правителей и деятелей страны, потом приводит беседу с таксистом из Узбекистана, который говорит: «Россия помогает в мире всем… Теперь не до бравады нам и не до чванства, – Нам только б получить российское гражданство…». Для начала XXI века это очень актуальное произведение. Читателю хочется верить, что ситуация на Востоке исправится, и его звёзды снова воссияют.

В поэтическом этюде «Лаплас» автор книги «Перекличка с прошлым» рисует не только образ знаменитого учёного, но и исторический фон его жизни, указывая: «Тогда войной был взорван европейский мир». Он подчёркивает, что гений может творить и делать открытия вопреки ужасным условиям бытия. За пятнадцать лет наполеоновских войн Лаплас опубликовал целый ряд открытий!

Когнитивная функция языка и жажда передать свои знания людям делают стихи поэта сверхинформативными. Но это не рифмованные уроки-биографии, а полноценные художественные творения. В поэтических строках В. А. Пучкова чувство и мысль объединяются, радость бытия пронизывает его строки.

Поэт высвечивает прекрасные события жизни. Например, объясняясь женщине в произведении «Слово о страсти», пишет: «Я Вас любил и был любим». А в стихотворении «26 июня. Двадцать лет спустя» поднимается к высотам духа Петрарки и Ф. Тютчева, переживших своих возлюбленных, но долгие годы помнящих о них, посвящавших стихи любимым женщинам, покинувшим этот мир.

В. Пучков находит свои тёплые, оптимистичные строки:

«Была ты дамою мечты,
А стала даром драгоценным,
Пока я жив, жива и ты!»

В книге есть много упоминаний о Господе, видно, что автор – верующий человек. Смысл жизни он видит в свершении добрых дел и служению Господу, который «знает в мире все пути», в том, чтобы «достойно земной путь пройти». Он даёт наказ читателю: «Будь терпеливым, / В молитве постоянным будь…/Доброе дело делай здесь и сейчас,/ Откладывать его нельзя на час».

Особая часть книги – это стихи детям. Они написаны легко, с юмором.

В стихотворении «Бычок» маленькое существо ловит ветерок, в произведении «Козочки» юные козы поедают у поэта розы, но человек не злится на них, хотя с грустью вспоминает съеденные цветы. В стихотворении «Юбилей» мы с удивлением узнаём, что справляет такой, казалось бы, взрослый праздник девочка пяти лет. Но, по формальной логике, первый юбилей, действительно, начинается с пятилетнего.

Книга В. А. Пучкова читается легко, она написана прозрачным стилем, напоминающим о том, что, кто «ясно мыслит, ясно излагает». Но чудесно, что в лексиконе поэта встречается и такой редкий для сегодняшней поэзии пласт, как архаизмы: «глаголят», «зерцало», «могутный», «вериги», «дланью».

Автор отлично владеет всеми художественными приёмами: мы видим в этой книге интересные сравнения: «как шторм, Ламиру захлестнула страсть», есть олицетворения «квадраты будят мысль», соединение олицетворения и метафоры «и вдохновения катил за валом вал». У поэта много удачных и наполненных историческим и философским смыслом рифм: «Мишель-мишень», «разум разом», «Платон – камертон», «Сократ – стократ», «Декарту – за парту», «интриги – вериги», «груши – нарушить», «Юнеско – веский», «Восток—восторг», «Канта – гиганта», «Рейснер – гейзер».

Новая книга В. А. Пучкова – интересный многогранный труд, который многим читателям откроет новые страницы земной истории, представит обычное как необыкновенное, откроет смысл жизни, напомнит о целях пребывания человека на Земле, подарит энергию и причастность к высшей жизни и восторгам бытия.

Ирина Сергеевна Иванова,

кандидат философских наук, доцент,

член МГО СП России,

награждена Золотой Есенинской медалью «За верность традициям русской культуры и литературы», медалями И. Бунина, М. Ю. Лермонтова, орденом «За вклад в литературу XXI века».

Поэтическое предисловие

Перекличка с прошлым

Суперпозиция времен, явлений,
Событий, промелькнувших чередой,
И жизней многих, многих поколений —
Истории калейдоскоп живой.

Нас прошлое в таинственность уводит,
Нам хочется узнать событий суть.
Ведь где-то там бессмертье чье-то бродит,
Но кто отыщет к нему верный путь?

И мы стоим как будто у витрины,
Там за стеклом – истории наряд.
Но каковы событий тех причины,
Нам факты ничего не говорят.

А ведь они свершались чьей-то волей,
За этой волей шёл послушно мир.
И получали люди в бранном поле
Венец победы иль кровавый пир.

Сквозь толщь времен проходит перед взором
Знакомых образов портретный ряд:
Одни из них глядят на нас с укором,
А у других смиренный, кроткий взгляд.

10.01—2.02.2010

Истины – в стихах, или о грядущем

(поэтическое эхо)

Стихи – чудесное земное эхо,
Поэзии, звучащей в небесах.
Прогресс стал неожиданной помехой
Наивной нашей вере в чудеса.

Мы верим в чудо сотворенья мира,
Мы верим в гений без начального Творца;
И в то, о чем всегда звучала Лира —
У жизни в мире сущем нет конца.

Мы верим в чудеса, чудесное спасенье,
Хотя апокалипсис где-то близко, возле нас;
Мы верим в будущее воскресенье,
Как верим в тот седьмой призывный глас.

Стихи для нас, землян, восьмое чудо света.
Род…, источник вечных истин, красоты;
В них веры закрома, надежды и мечты.
Кто нам раскроет тайны мастерской… поэта?

Здесь места нет искусственному интеллекту,
Поэту-роботу здесь тоже места нет;
Согласно высшему единому проекту
Без них продолжит жизнь
                                наш современный свет.

5—17 сентября 2020

Мне так знакомы эти голоса

Пусть злится вьюга, иль гремит гроза,
Пусть штиль в природе – светит солнце, ясно,
Пространство заполняют голоса,
Звучащие всегда особо, страстно.

То голоса поэтов всех времен,
Связующих жизнь прошлых поколений.
Не потускнеет слава тех имен —
Им путь прокладывали Истина и Гений.

Я часа ждал, когда взойдет моя заря,
С поэтами вступить чтоб в перекличку.
Теперь вот, как живой с живыми говоря¹,
Общаюсь с ними духом… По привычке.

В тех диалогах столько жизни, чувств, огня!
Не нам судить – поэты в чем неправы?
Тому, Кто создал мир, поэтов и меня,
Наш шар Земной – подножие для славы.
Читатель, помни! Ты ведь тоже Богом сотворен,
Что стоила бы без тебя литература?
А без нее твой титул был бы упразднен.
Таков сей мир, его природа и структура.

Я со своим собратом по перу на Ты,
Вот оттого легко вступаю в перекличку…
Мне дороги реальные мечты,
Мне дорога с поэтом и читателями смычка…

Приятно слышать мне поэтов имена…

5—7 августа 2020

Читая Пушкина

Сегодня пробудился я в часу шестом, —
В росе на травах солнышко играло,
Благоухало, пело всё кругом, —
Душа моя в восторге замирала.

В движеньях тонких проявляется душа,
Как чувство красоты, любви и неги.
А голос свыше тихо мне внушал:
«Запомни чудное мгновение навеки!»

Быть может и тогда, в погожий майский день
Российская земля торжествовала:
Под свой покров божественная сень
Новорожденного поэта принимала.

В движениях души – загадочная Русь, —
Она есть связь времен и поколений.
А в жизни рядом – торжество и грусть,
О чем глаголил многократно гений.

В его твореньях – философия любви,
Борьба страстей – их взлёты и паденья;
Страдания людей, цена крови,
Душевный бунт и к вольности стремленье.

Читая Пушкина, то тихо загрустим,
То сердце вдруг наполнится усладой,
Как будто бы вокруг курился ладан, —
Не замечаем мы при этом едкий дым;

Бывает, что в груди волненье ощутим,
Переживая за героев драмы…
Творения его подобны храму, —
За это Пушкина читаем, любим, чтим.

6—7 июня 2003

В мое сердце поэт постучал

Перебираю в памяти места,
Где жизнь текла опального поэта,
И слышу вдруг, как свыше мне уста
Глаголят: «Посети их нынче летом»!

Глагол услышав, я спешу туда,
Где торжествуют русские просторы,
Где испокон веков – Святые Горы,
Куда влечет счастливая звезда.

Там, на холме, у стен монастыря,
Где предков прах и Ганнибалов тени,
Упокоение обрел бессмертный гений,
Когда горела зимняя заря.

От гор Святых тропинкой через лес
Иду в Михайловское, созерцая
Всю красоту, что дышит здесь окрест,
Творца дыханьем прославляя.

А над рекой стоит тот самый дом,
Что стоит всех дворцов и всех лачужек.
Российской Меккой станет дом потом
Для почитателей – друзей, его подружек.
Весь день его ищу, уж в Святогорье звон,
Как благовест, зовет к ночному бденью.
Да, не у Вульфов ли в Тригорском он?
О, нет! Он – в Петербурге, без сомненья.

Прекрасна ты, родная сторона!
А ты, столица северной Пальмиры,
Поэту провидением дана,
Чтоб быть воспетой его лирой!

Не верьте вы тому, кто скажет вам,
Что умер он и нет его на свете:
Принадлежа невидимым мирам,
Он нас, землян, стихом приводит в трепет!

17 сентября – 12 октября 1996

Так тронул душу мне поэт

За Машуком взошла луна,
Там, где-то над хребтом Кавказа;
К зениту поднялась она,
И стало необычным всё для глаза.

Светило в небе: лунный день,
Освещено всё мягким светом,
И всё отбрасывает тень,
И стела в честь его – поэта.

Он здесь стоял: живой Мишель
Под сенью славного Машука,
Стоял так просто, как мишень
Мартынова, его же друга.

Здесь пулей он убит, сражён,
Душа ушла в мир вечной тени.
Он был наивен и смешон,
А духом – превосходный гений.

Таинственного много в нём,
Загадочны и жизнь, и лира:
То гений жёг его огнём,
То бог – создатель сего мира.

Все мысли в фокусе одном —
Везде любовь со смертью рядом,
Хотел заснуть он вечным сном,
Чтоб смерть была ему отрадой.

Мятежным сердцем он искал
То бурь земных, то вдохновенья.
Он созерцал с кавказских скал,
Как демон, красоту творенья.

Но восхищался лишь на миг,
А дальше – муки и терзанья:
Ему являлся смерти лик,
Он ощущал её лобзанья.

Так мало связан он земным
И внешне жил совсем беспечно.
В его стихах – загадки, сны,
Могил таинственность и вечность.

Зачем же жил? Зачем творил?
Кому нужны его страданья?
Какие тайны он открыл?
Унес с собой какие знанья?

Поэт в страданиях велик,
Печальных мыслей, будто улей.
Мир не услышал стон иль крик,
Когда он пал, сражённый пулей.

Не плачь, Россия! Не тужи!
Нам ни к чему твои страданья.
Поэт давно звездой кружит
И озаряет мир сияньем.

Нас восхищает каждый стих,
Как совершенство, своей тайной.
Нельзя к нему добавить штрих,
И это, верно, не случайно.

Над Машуком луна опять,
В другие ночи звёзды светят.
Не повернуть событий вспять,
На все вопросы не ответить.

4—5 мая 2012,

г. Пятигорск

Идеал

Ты для меня, как у Блока,
Дама Прекрасной Мечты:
Профиль чеканный и локон,
Брошь на упругой груди,

Пальцы изящные в кольцах
И на запястье браслет,
Голос – ансамбль колокольцев,
Взор твой – чарующий свет;

Тайну скрывают походка,
Шелком обтянутый стан,
Страсть излучаешь, но кротка,
Загадочна, словно туман;

Облик твой ярок и светел
Словно светильник во мгле, —
Нет тебя ближе на свете,
Достойнее нет на земле!

1997

«И я любил, и я изведал…»

А. А. Блоку

«И я любил, и я изведал
Безумный хмель любовных мук…»,
А дальше нам поэт поведал
Так неожиданно и вдруг,

Что было их – любимых много:
Простых, таинственных, иных,
Но шли они одной дорогой
В пределах чувственных, земных;

Что страсть кипела, сердце билось, —
Плоть возносилась над землей…
Любовь – страдание, – не милость;
А наслажденье, словно зной,

Что выжигает летом травы
И нивы, губит урожай.
Нет, не снискать поэту славы
На этом поприще, – сей край
Ему опасен. Он не может
Принадлежать вовек одной.
Любовь земная сердце гложет, —
Поэт в погоне за мечтой.

Мечта однако ускользала,
Как ею он овладевал.
Одна другую замещала,
Но – недоступен идеал.

Прозрел: любовь страшнее зелья,
Страшнее, чем девятый вал —
Вот оттого с таким весельем
Он проклинал все те ущелья,
Где и любил, и целовал.

Любовь познавши неземную,
Поэт отринул плоти страсть;
Как гимн, запел он «Аллилуйя!»,
Чтоб Бог не дал опять упасть

«На ложе страсти роковой»…
Да, был поэт с такой судьбой.

3 октября – 15 ноября 2013

«Ещё один Владимир – Маяковский…»

Ещё один Владимир – Маяковский,
Так много можно говорить о нем,
А если кратко и по-философски, —
Горел он революции огнем.

Ведь в футуризме отражалось пламя
Всех будущих свершений и побед.
Народ поднял пророческое знамя,
Окрашенное кровью в красный цвет.

Настало время бунтов, войн, репрессий —
В сознании свершился поворот;
А что касается прогрессий и регрессий,
То чаще было всё наоборот.

А он, как посох громовержца-бога,
Как молнии подобный яркий свет,
Прокладывал в поэзии свою дорогу,
Громя литературу прежних лет.

Могуч, красив, басист поэт-верзила,
И равных не было ему тогда.
В его трудах – энергия и сила,
Народ и революция всегда.
Гордись, Отчизна, яркою плеядой
Из тех, кто этим именем крещён.
Охватывая лики той плеяды взглядом,
Деяниями их я восхищён.

И я несу по жизни имя это.
Читатель дорогой, пойми меня:
Я ощущаю радость быть поэтом
И прославлять Великих имена.

16 июня 2012

Памяти Андрея Вознесенского

I.

Вдруг стало тихо там, на даче,
И в Переделкино вокруг.
Ушли и слава, и удача,
Ушёл из жизни верный друг.

И Богуславская, страдая,
Его там долго будет ждать.
«А вот и я, моя родная!
Не надо плакать и рыдать».

И вперемешку жизнь с кошмаром —
Видений много в разнобой.
Бред наяву, как от угара:
«Андрей! Андрей! Я здесь с тобой!»

Но жизнь есть жизнь. Воспоминанья
Свой светлый облик обретут.
Стихи читая, на свиданье
Друзья и близкие придут.

II.

Ты воздух рассекал на части
Наотмашь правою рукой,
Когда стихи читал со страстью
Пред многотысячной толпой.

В Политехническом музее
На вечерах твоих аншлаг.
Ты был кумиром! – а пигмеи
Пытались сбить дыханье, шаг.

Тебя в поэзии нетленной
Нельзя унизить, оскорбить.
Звучал твой голос во Вселенной —
Стихам и песням быть и жить!

Андрей! Андрей! Тебя мы помним,
Запечатлелся ты навек —
Объявший свет и мир огромный
Поэт, философ, человек.

Нинке

«Ну и дела нам с этой Нинкой,

Она жила со всей Ордынкой…»

Владимир Высоцкий

Так почему тебя прозвал он Нинкой?
Какие были у него с тобой дела?
Действительно, ли ты была блондинкой?
И что – со всей Ордынкою жила?

Мы можем лишь гадать, как этот образ
Сформировался в буйной голове.
Быть может, что гюрза иль даже кобра
Ему шепнула: «Ты поверь молве!»

Но если и была такая дама,
То это – жизнь, и нет большой беды.
А образ Нинки годен лишь для драмы,
В стихах же славят женщину мечты.
Да, он – поэт, к тому ж и бард великий, —
Не смею я его судить или винить.
В угоду лишь толпе тупой, безликой
Он мог экспромт подобный сочинить.

Прости его, коль имя твое Нинка,
Он много разных слабостей имел.
Да, срифмовал он «Нинка» и «Ордынка»,
Но никого обидеть не хотел.

04.10.2008

Поэту, которому исполнилось 90 лет

Один сказал: «Мои года,
Мои года – моё богатство!»
Другой добавил: «Не беда,
Когда тебе уже за двадцать,

Но только эн десятков лет
И эн всего-то лишь девятка!»
Прекрасен мир! Мечты – не бред,
И не предел в мечтах десятка.

Душой ты молод, ты – поэт,
Живёшь не прошлым, а грядущим.
Что для тебя земные кущи?
Несёшь ты в мир добро и свет.

Стихи – стихам, конечно, рознь, —
От века всем известно это.
Когда в стихах есть «соль» иль «гвоздь»,
Они творение поэта.
Ты доказал, что ты – поэт,
Твои стихи рождают эхо.
Прими же пламенный привет
От сотоварищей по цеху.

Раскрыл ты сердце, мир любя,
Твоей душе не нужны платья.
Молиться буду за тебя:
«Господь! Спаси поэта благодатью!»

16 октября 2010

* * *

Поэтом невозможно стать, —
Поэтом суждено родиться;
На нём особая печать,
В нём духа высшего частица.

Ему даны талант и власть
Так оперировать словами,
В строках чтоб ощущались горечь, сласть,
Души пылающая страсть,
И скорбь, омытая слезами.
Он, как пророк, дан небесами,

Чтоб словом жечь сердца людей
И звать на подвиг, на свершенья;
Вступать со злом, с грехом в сраженье
И биться до последних дней.

Он видит в небе грозный перст
И трудный путь в земных пределах;
Он слышит глас: «Неси свой крест
И счастлив будь своим уделом!»

Об этом каждый должен знать,
Завистник – с этим примириться:
Поэтом невозможно стать, —
Поэтом можно лишь родиться.

05—06.04.2014,

посёлок Малино

Вечно-зеленый, вечно молодой

К 120-летию со дня рождения

поэта Сергея Есенина и

90-летию со дня его смерти

Так трудно нам его представить
В сто двадцать лет с седою бородой.
В своей невероятной славе
Сергей Есенин будет вечно молодой!

Он молодым добился славы
И в тридцать лет оставил свет.
Сто лет пред ним склоняют главы,
Да, он – особенный поэт.

Пришел в Москву он из Рязани,
Пришел пешком и босиком;
Столица стала полем брани,
Венцом поэта лишь потом.

Тогда поэтов было много,
Да и какие имена!
Чтоб на Парнас взойти дорогой,
Среди поэтов шла война.

И он встревал порою в схватки
С законодателями мод;
Из озорства клал на лопатки
Всех, кто зажать пытался рот;

Тогда горел костер рябины красной
Поэт скакал на розовом коне,
И голубой пожар метался рясно, —
Сергей в тот час в ударе и вине.

Он в кабаках российских страстно
Москву кабацкую читал.
Тягаться в славе с ним – напрасно!
Кто был тогда ему чета?

Возможно, только Маяковский,
Но у того иной венец.
И коль судить по-философски —
Их сблизил жертвенный конец.
Да, смерть роднит. Он возле гроба
Сергея многое поймёт
И скажет: «Мы – поэты оба:
Один из нас ушёл в полёт,
Другой же – славу пропоёт».

И стих его, как откровенье,
На всю Россию прозвучал;
Отпали сразу все сомненья —
Поэт поэта прославлял.
Давили смерть и гроб, как гири,
Душой болел он за него;
Штормил словами панегирик
И выходил из берегов.

– Перестаньте!
        Бросьте!
             Вы в своём уме ли?
Дать,
        чтоб щеки
             заливал
               смертельный мел?!
Вы ж
       такое
              загибать умели,
Что другой
       на свете
              не умел.
Но поздно! Поздно! Слишком поздно
Пришли на ум эти слова:
В гробу поэт, гудит Москва…
У смерти лик жестокий, грозный,
Момент для истин скорбный, слёзный.
Пронзает траурное скерцо,
В борьбе со скорбью только дух;
Болит душа и ноет сердце,
И горечь слов и мыслей вслух:

– Навсегда
        теперь
             язык
               в зубах завторится.
Тяжело
        и неуместно
               разводить мистерии.
У народа,
               у языкотворца,
Умер
        звонкий
               забулдыга-подмастерье.

Здесь верно всё, как и трагично,
Как и трагичен жизни путь.
Неповторима его личность.
Что потеряли – не вернуть.

Какие рифмы и сравненья!
От них кружится голова.
Легко и просто в сочиненьях
Рождались новые слова.

И каждый стих звучит, как песня,
В нас будет радость иль печаль.
Стихам поэта в книгах тесно,
Они стремятся вширь и вдаль!

Да, Маяковский знал: как тени,
Пройдут иные мастера,
А подмастерие Есенин
Нам нужен завтра, как вчера.

И закусив губу зубами, —
Ведь скорби вал ещё не стих, —
Он, всех потрясшими словами,
Блестяще так закончил стих:

– Для веселия
         планета наша
              мало оборудована.
Надо
         вырвать
              радость
                   у грядущих дней.
В этой жизни
         умереть
              не трудно.
Сделать жизнь
              значительно трудней.

Сегодня ж слава юбилеем
Пробила время, мрак и дым.
Мы снова с ним – Есениным Сергеем,
Вечнозеленым, вечно молодым.

Сквозь толщь времен и лихолетья
Он, незабвенный, светит нам;
Да, светит более столетья,
Что равнозначно чудесам.

11—19 июня 2015

И вновь Шекспир, и снова Пушкин

Вот те, над кем сияет нимб:
Шекспир загадочный, великий,
Бессмертный Пушкин рядом с ним, —
Сияют ярко эти лики
Через пространство, толщь веков.
Я утверждать это готов
И заодно со мной издатель.
А ты, что скажешь нам, читатель?
Вопрос не праздный, а крутой:
– Давно ль читал ты их творенья? —
Стоим мы у черты, у той,
Что стала вдруг страшней успенья —
За ней небытие, забвенье.
Ты возразишь:
– Не может быть?
Как можно Пушкина забыть?
Другого гения – Шекспира? —
Но всё трагичней, чем у Лира!
Обидно. В двадцать первый век —
Компьютеров и интернета
Так обокрал себя вдруг человек…
Ужель в духовный мрак погрузится планета?

19 ноября 2018

А вы их знаете?

А вы их знаете?

Декарт, Лаплас – великие французы,
Их вклад в прогресс по-настоящему велик.
Они средневековья рвали узы,
Чтоб мир узрил научных истин лик.

Их имена, могучие их знанья, —
Живущим на земле живой пример, —
Всемирным общим стали достояньем,
Как Пушкин, Гёте, Данте и Гомер!

Октябрь 2018

Вечная музыка

Моцарту Вольфгангу Амадею

Вечная музыка. Вечные звуки
Дарят нам радость и гасят в нас муки.
И люди стремятся в концертные залы,
Чтоб час или два – суета не терзала.

Странно устроен сей мир, очень странно:
Рядом – бессмертие, жизнь и нирвана,
А в фокусе жизни – боренье со страстью:
Плоть душу терзает и страстью и властью.

Время не властно над творчеством гения:
Моцарт – бессмертен, – и нет здесь сомнения.
Два века прошло и опять замелькало
Волшебное имя, гармоний – зерцало.

Праздник – сегодня, – душа торжествует:
Моцарт увел её в сферу другую,
Где нимфы и музы, где дух и томленье,
Где царствует он и его вдохновенье.
Звуков движенье, гармонии – сила
Душу мою к небесам возносили,
И словно нет плоти – есть чувство паренья,
Душа одолела земли притяжение.

Нет уже связи с материей, с миром, —
Есть ощущенье духовного пира,
И есть состоянье, что выше экстаза,
Как будто елеем духовным помазан.

Кто испытает однажды такое,
Тот потеряет чувство покоя,
И будет в ответе за это лишь гений, —
Гением ставший в Зальцбурге и Вене.

12.12.2004 – 12.03.2006

Таинственный цветок

Наталии Гончаровой

1.

Полотна мастера в столицах
Смотрел я, точно, и не раз:
И в галереях за границей,
И те, немногие, у нас.
Цветы, пейзажи, натюрморты, —
В них Гончаровский колорит,
Цвет, словно музыка звучит,
Где как анданте, где как форте.
В ее полотнах есть загадка, —
Смотри и пробуй разгадать,
Но мне открылась, если кратко, —
От них тепло, светло и сладко,
Да так, что трудно рассказать.
Но средь полотен Гончаровой
Не видел сряду трех картин,
Чтоб был на них цветок суровый,
Пространству, цвету – господин;
И был он центром притяженья,
Особой тайною творца,
Одним предметом восхищенья,
И будоражил те сердца,
Что к медитации готовы;
В обычном видят образ новый,
Стремятся с Духом говорить
И духом новое творить.

2.

Цветок простой, порой невзрачный,
Витиеватой красоты,
Но пир украсить может брачный,
Как знак девичьей чистоты;
Цветок в колючках – недотрога,
Но излучает силу, мощь;
Он для защиты создан Богом,
И всяку нечисть гонит прочь.
Творенья тайны в нем сокрыты,
И лунный свет, и солнца зной, —
Давно уже цветок забытый
Старинный оберег живой.
И вот теперь мой взор прикован
К тому, что мастер сотворил, —
Чертополох я видел снова,
А голос внутренний твердил:
Здесь проведение – не случай,
Я доказать это готов,
Передо мной букет колючих
С шипами длинными цветов.
Цветов того чертополоха,
Что детство мне напомнил вдруг, —
Средь тьмы и яростных сполохов
Судьбы замкнулся тайный круг.
И в этом круге – Гончарова,
Ее душа близка моей:
Сошлись в единый фокус слово
И образ милый для очей.
Он в красках лег на холст картины,
И словом в стих – куда поздней…
Одна дорога – в палестины
Искусств и творческих страстей.

3.

Но в детстве я еще не ведал,
Что жил художник где-то там,
И рисовал цветы, – их с дедом
Я рвал в овраге по утрам.
Потом цветы я взял в дорогу,
Когда покинул дом родной,
И мне сказали очень строго,
Что связан оберег с судьбой.
Я с детства был не суеверен,
Всегда с природою на «ты»,
И ей как матери я верен,
Она – родник всей чистоты,
И вдохновения источник,
И может радость нам дарить,
Когда союз наш с нею прочный,
А сердце пламенем горит…
И то, что было в детстве в радость,
Приобрело на склоне лет
Особый вкус, особый цвет, —
Их не испытывает младость.
Я все хранил цветок и память
О мудрых предках, старине.
Моей душе легко, как в храме
Иль даже в горней вышине.

4.

И я стоял ошеломленный,
Не в силах взгляда отвести,
И понял я, что во Вселенной
Пересекаются пути
Духовных чад, творящих чудо,
Искрящих божией искрой,
И наполняющих сосуды
Искусства вечною струей.
А те сосуды – божьи люди —
Всегда стяжают благодать;
Искусство в них надежду будит,
Они – Прекрасному под стать.

19 ноября – 14 декабря 1999

Памяти А. Д. Сахарова

«Я свет пришел в мир,

чтобы всякий верующий

в Меня не оставался во тьме…»

Ин., 12, 46

Ты словно апостол Андрей Первозванный:
Светел твой лик, как алмаза кристалл.
России для подвига трудного данный,
Пришел ты к народу пророком желанным,
Чья совесть как горный источник чиста.

Но был ты недолго пророком негласным, —
Лишь долго секреты хранила страна.
Негласных и гласных, и всех несогласных
В России терзали во все времена.

Ученого мантию ты вдруг отринул,
Она оказалась тебе не к лицу.
Ты голову вскинул и выпрямил спину,
Чтоб устремиться навстречу венцу
Из веток терновых, а значит – к концу.

Лишь только один путь начертан нам свыше,
Тебе удалось отыскать этот путь,
Поскольку ты совести голос услышал,
Услышав, смог к правде святой повернуть.

Отвергнув вериги всех прошлых деяний,
Ты дух несвободный сумел расковать.
Сознательно в атомный век испытаний
Решил ты о правде всю правду сказать.

В знак покаянья, с болью отчаянья
На всех достиженьях поставил ты крест,
И выбрал дорогу борьбы и страданий,
Что к храму вела, но сначала – на съезд.

Как искажались властями известия
О смысле и ценностях жизни твоей.
Узнали мы правду лишь в траурном шествии,
При свете неярком дрожащих огней,
Плывущих по кладбищу тысяч свечей.

И вместе с огнями все тени дрожали —
Забитых, казненных и ныне живых.
И вместе с живыми тебя провожали
Все те, кто еще не попали в скрижали
Невинно погибших – честных, святых.
Бессмысленны клятвы, позорны проклятья,
И нет нам прощенья, нам всем – до конца:
На наших глазах совершалось распятье
Подвижника правды, свободы певца.

Но голос призывный услышан, подхвачен,
Дорогу осилит идущий вперед, —
Тот самый, кому путь борьбы предназначен,
Кто медленно в скорби за гробом идет.

Андрей, Духом званный, земля тебе пухом,
Отныне бессмертие – твой пьедестал.
И поняли тысячи, сильные духом:
Ты совестью нашего времени стал.

1990

Иммануил Кант

Да, чистый разум – это чистый разум, —
Он не даёт покоя никому,
Но Кант решил проблему эту разом, —
Я полагаю, только потому,

Что сущностью его был чистый разум
И философия, как чистый бриллиант.
Он корифеем философии стал сразу —
Светлейший ум Земли, великий Кант.

11 июня 2017

Сократ и Платон

Теперь Сократа диалог
Известен просвещённым людям, —
Нам удалось прочесть меж строк:
– Платон поднёс его на блюде. —

Благодаря тебе, Платон,
Мы знаем много о Сократе,
Когда б не ты, сей камертон
Античный мир мог бы утратить.

Ты записал, что говорил
Учитель твой тебе, народу,
И как он истину любил,
И как отстаивал свободу.

Он всюду истину искал —
На площадях, в местах публичных,
И как утёс, средь волн и скал,
Стоял против толпы безличной;

И не щадил друзей, богов,
И был к себе намного строже:
– Платон мой друг, ну что с того? —
Ведь истина всего дороже! —

Известна эта мысль его.
Сократ Платону, словно брат,
Конечно, старший, очень мудрый.
Платон внимать ему был рад —

Звучали истины, как сутры.

Философ-эрудит, Сократ!
Тебе бы рядом быть с Минервой!
И зная, что ты прав стократ,
Всё ж проверял себя в сто первый.

9—10 августа 2017

Декарту²

«Нет ничего столь далекого,

Чего нельзя было бы достичь,

Ни столь сокровенного,

Чего нельзя было бы открыть».

Декарт Рене

И здесь, и там, в любом пространстве
Мы можем точку отыскать,
Вернуть её из дальних странствий —
Нам нужно лишь координаты знать.

Всё сущее, вплоть до галактик,
Мы можем в точку поместить,
А дальше знаем мы из практик:
Координаты – это нить;

Она любой объект привяжет
К пространству, времени, мирам
И, если нужно, то укажет,
Где быть ему: иль здесь, иль только там.

За эти знания Декарту
Обязан просвещенный мир.
Не горячись! Садись за парту, —
Учись! Узришь Великих славный пир!

10 января 2019

О мудрости Сократа

Напрасно Сократа теперь забывают, —
Трудно нам будет без истин его:
«Я знаю, что я ничего ведь не знаю, —
Иные не знают даже сего», —
Я истину эту всегда вспоминаю.

Святая наивность – не знать, что не знаешь
Сократа, Платона и много чего!?
Да, трудно признаться, чем ты обладаешь,
Тем более трудно, коль нет ничего.

Судьба и жизнь

Юрию Ракше,

художнику и гражданину

1.

Стоит он у холста, что на мольберте,
Мешает краски, держит кисть в руке,
И вдруг ему подумалось о смерти,
Что притаилась тут, невдалеке.
Давно уже недуг его терзает,
Но в близкую кончину веры нет, —
Ведь возраст – с небольшим лишь сорок лет, —
И, слава Богу, дух его дерзает.
Да, дух его дерзнул взлететь высоко,
Чтоб Русь посконную окинуть с высоты:
Сквозь времени прошедшего пласты
Духовным и художественным оком
Познать явленье русской красоты.
Достойно быть на полотне суровым
Событиям истории Руси,
Давно минувшим и омытым кровью, —
Победы цену дал Господь вкусить!
Плывут чредой истории картины,
Но разум выбирает среди них
Такие, что ложатся на триптих
И связаны с тем временем причинно.
Остановился взор на поле Куликовом
И битве, состоявшейся на нем;
Увидел он, как кони бьют подковой
И воинов сердца горят огнем.

2.

А прежде были проводы дружины
На смертный бой за Веру и за Русь:
Объятья, поцелуи, слезы жинок,
И у детей в глазах восторг иль грусть.
Блестят на солнце шлемы и кольчуги,
В движении мечи слегка звенят.
Средь провожающих в почетном круге
Жена Димитрия, и все глядят
Вослед дружине, уходящей к Дону,
Благословенной колокольным звоном.
А раньше чуть Московский князь Димитрий
Благословения у Сергия просил.
В простой одежде старец и без митры, —
Могутный³, мудрый, полный сил.
Он – воплощенье святости и духа,
Что русский дух крепят четвертый век, —
Для крестного знаменья поднял руку:
Благословенны Русь и русский человек.
Спешит художник выплеснуть виденья
Изображением на серый холст, тугой:
Тотчас же кисть его без промедленья
Включается в творенья день шестой⁴.
Но день шестой объял собою годы
Раздумий напряженных и труда,
А в сорок три – духовная свобода.
Зачем же его падает звезда,
Что отличалась яркостью всегда?

3.

Спешит его рука, торопит разум
Но каждый образ говорит: «Постой,
Еще, еще работай надо мной».
Да, вот такое не напишешь сразу.
О, как медлительны движения порой!
И снова боль, а вместе с нею слабость, —
Они приходят как-то невпопад, —
Ну, как работать плотно и подряд?
В душе его страдание и радость,
И мысль одна: «Успеть бы этот труд
Окончить к круглой дате, юбилейной.
Дай, Господи! Молюсь благоговейно.
Мой час пришел, сегодня я умру,
Картины же мои пускай живут…»
С трудом он отошел чуть от мольберта.
«Поставил, кажется, последний штрих», —
Подумал он, взглянув на свой триптих:
В душе светло и мысли нет о смерти.
Но вдруг упал и так навек затих.
Вот так и воины на бранном поле
Достойно уходили в мир иной
За Веру и за Русь, исполнив Волю
Того, кто правит миром и судьбой.
Он с ними пал на поле Куликовом,
Сражаясь духом за Святую Русь;
Исполнен долг и дух его раскован, —
В наследство людям: торжество и грусть.
Художник, гражданин и воин, —
Он вечной памяти достоин.

1998

Художнику

Казимиру Малевичу

Взгляни вокруг, – увидишь цвет
И то, что мы зовем фигурой;
Они всегда, сомнений нет,
Рождают в ясных душах свет
Или презренье в душах хмурых.

Вот наступил двадцатый век,
И год пятнадцатый сгустился;
Давно уж Черный человек
С мечом в Европе объявился;

С плеча он рубит второй год,
Кругом – вражда, везде – раздоры,
Война гуляет по просторам, —
Как будто гибель в мир идет.

Но жизнь есть жизнь, она – во всем:
В труде, искусстве, песнях, стонах, —
Не истребить ее огнем,
Не отменить ее законом.
И в то же время на Земле
Художник был, творил как прежде,
Но душу он держал в тепле
И сокровенной жил надеждой.

Вот устремил он в космос взгляд
Души мятущейся и страстной, —
Увидел черный там квадрат
И черный крест в овале красном.

В квадрате том застыла мысль,
В овале – время и пространство…
Нет, нет! Судить не торопись,
Что было б лучше Санчо Пансу

Для нас писать. Призыв звучал:
«Долой искусство для искусства!»
А взгляд Горгоны умерщвлял
Творивших дух, будивших чувство

И горы мертвых душ и тел
На фоне неба, как курганы.
Творец квадрата чудом цел,
И устоял пред ураганом.

Но поглотить стремилась мгла
Его квадрат и крест в овале.
Несправедливости игла
Пронзила дух, что был в опале…

Хитер и страшен Вельзевул:
Он губит то, что не по нраву.
Но миру вновь Творец вернул
Полотна Мастера по праву.

Теперь квадраты будят мысль,
А крест с овалом – людям в благость.
В борьбе со злом заложен смысл:
Страданья, труд, – да будут в радость!

1996

Я слышу эхо жизни и судьбы

Слово о страсти

Нет! Нет! Мы жили не напрасно,
Я вас любил и был любим,
На сердце было так прекрасно,
И часто мне являлся нимб.

Ваш лик сиял особым светом,
И нимб сиял над головой.
Да, были вы звездой поэта,
Его заветною звездой.

Я так хотел, чтоб длилось счастье,
Не угасала та звезда, —
Мне скучно, нудно жить без страсти…
Торопит жизнь, бегут года,

А в жизни разное ведь было…
Со страстью я творил дела,
Любовь и страсть давали силы,
К вершинам жизни страсть вела.

Теперь любуюсь сединою, —
В душе ещё теплится страсть,
Что нам дарована судьбою,
Воистину, во благо, всласть.

22—28 июня 2018

Чтоб стала жизнь и чище, и светлей

Когда я остаюсь наедине с собою
И размышляю о судьбе стихов своих,
Смирив гордыню, преклоняюсь пред судьбою,
Что дарит каждый день мне новый стих.

В моих стихах – ни залихватства, ни бравады,
Ни пустозвона, ни обманных лживых фраз,
В них музыкальный лад – душе любой отрада,
И пробивается порою божий глас,

А вместе с ним лучи, потоки света.
Здесь важно, что от имени поэта
Стих прославляет дивную планету,
Борьбу начала доброго и злого;
Всё сущее на свете: Бытие и Логос,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

У В. В. Маяковского в поэме «Во весь голос» так: – Слушайте, товарищи потомки, Агитатора, горлана-главаря. Заглуша поэзии потоки Я шагну через лирические томики, Как живой с живыми говоря – БВЛ, серия третья. В. Маяковский. М., 1969. – Сс. 601—60*.

Вернуться

2

Декарт Рене (1596 – 1650 гг), французский философ, математик, физик и физиолог. Известен фундаментальными трудами и открытиями в физике и математике, в том числе разработкой системы координат на плоскости и в пространстве (декартовы координаты). (Прим. автора).

Вернуться

3

Могутный, могучий, могущный – мощный, сильный; дюжий, крепкий, зд-оровый; знатный, властный. В. Даль. Толковый словарь великорусского живого языка. Т. 2, с. 337. Москва, 1891 г.

Вернуться

4

В шестой день творения Бог сотворил человека.

Вернуться