# Освобождение от уголовной ответственности в российском уголовном праве

Яна Максимовна Кириллова

Монография посвящена теоретическим и практическим вопросам института освобождения от уголовной ответственности. В работе проведен сравнительно-правовой анализ уголовного законодательства РФ, стран СНГ, некоторых зарубежных стран. В монографии содержатся рекомендации о совершенствовании законодательства и правоприменительной практики. Книга будет интересна практикующим юристам, адвокатам, работникам правоохранительных органов, студентам, аспирантам и преподавателям.

© Яна Максимовна Кириллова, 2021


ISBN 978-5-0053-6289-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Введение

⠀

Проблема модернизации уголовного законодательства, в соответствии с требованиями современности, стоит достаточно остро на сегодняшний день. Активное развитие экономических отношений, возникновение новых социальных институтов, и, как следствие, появление новых объектов уголовно-правовой охраны, накладывают отпечаток на развитие российского уголовного права. Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года, в разделе 8 «Развитие социальных институтов и социальная политика», в качестве приоритетного направления указывает необходимость создания системы профилактики правонарушений, в том числе, «формирование и развитие механизмов восстановительного правосудия, создание службы пробации, обеспечивающей социально-психологическое сопровождение лиц, освободившихся из мест лишения свободы, и реабилитационное насыщение приговоров судов, в части реализации принудительных мер воспитательного воздействия, реализация технологий восстановительного правосудия и проведения примирительных процедур»[1]. Современная уголовная политика направлена на урегулирование уголовно-правового конфликта мирным путем с максимальным возмещением вреда, причиненного общественным отношениям и потерпевшим от преступления[2].

Гуманизация правовых норм, экономия уголовной репрессии, общая и частная превенция – вот те направления уголовного права, которые являются приоритетными в настоящее время. Насколько институт освобождения от уголовной ответственности соответствует указанным направлениям и реализует государственную политику в области правонарушений? Существуют ли альтернативные способы решения уголовно-правового конфликта, и как они могут быть имплементированы в российское законодательство? Поиск ответов на поставленные вопросы придает исследованию актуальность, теоретическую и практическую значимость.

Актуальность темы монографии обусловлена рядом причин: 1) проблемой предназначения и эффективного использования исследуемого института в условиях развития идей восстановительного правосудия; 2) необходимостью поиска альтернативных способов решения уголовно-правового конфликта; 3) правоприменительными проблемами; 4) изменением действующего уголовного законодательства, отражающего тенденции современной уголовно-правовой политики; 5) дискуссионностью основных проблем института освобождения от уголовной ответственности.

В связи с поиском новых средств борьбы с преступностью, предупреждения преступлений и последствиями их совершения, важным становится раскрытие потенциала поощрительных норм в уголовном праве.

Признанные идеи восстановительного правосудия оказывают свое влияние на формирование новых теоретических воззрений, касающихся роли института освобождения от уголовной ответственности при урегулировании уголовно-правового конфликта.

Исследуемый институт – яркое проявление метода поощрения в уголовном праве, однако метод субординации при конструировании его норм все же выступает определяющим.

Зарубежному уголовному праву давно известны такие альтернативные способы урегулирования конфликтов, как медиация, трансакция, уплата штрафа и отказ от уголовного преследования под условием исполнения обязанностей, наложенных компетентными органами (например, пройти курс лечения от наркотической зависимости, получить образование и др.). Законодательный опыт зарубежных стран представляет интерес по причине успешной реализации его на практике. Необходимо рассмотреть нормы об освобождении от уголовной ответственности сквозь призму использования их потенциала при регулировании уголовно-правового конфликта в условиях актуальности идей восстановительной юстиции, и ответить на вопрос: нужны российскому уголовному праву новые механизмы решения уголовно-правовых конфликтов или исследуемый институт в полной мере соответствует актуальным потребностям общества и государства?

Некоторые проблемы применения норм об освобождении от уголовной ответственности остались неразрешенными и после принятия Пленумом Верховного Суда РФ Постановления от 27.06.2013 N 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности»[3]. Актуальными остаются вопросы: о возмещении ущерба; о возможности прекращения уголовного дела на основании ст. 76 УК РФ в тех случаях, когда потерпевшим выступает государство; о применении ч. 2 ст. 20 УПК РФ и ст. 76 УК РФ, ст. 25 УПК РФ, о конкуренции ст. 76 и ст. 76.2 УК РФ. Отсутствие разъяснений по этим вопросам часто приводит к различному толкованию и применению норм об освобождении от уголовной ответственности на практике.

Введенная в текст уголовного закона Федеральным законом от 07.12.2011 N 420-ФЗ (ред. от 30.12.2012) «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации»[4] норма об освобождении от уголовной ответственности по делам о преступлениях в сфере экономической деятельности (сейчас это норма об освобождении от уголовной ответственности в связи с возмещением ущерба), поставила перед правоприменителями и учеными ряд неразрешенных вопросов. Например, неясно, каким образом выбирается одно основание освобождение от уголовной ответственности от уголовной ответственности в связи с возмещением ущерба из двух возможных: это право виновного лица или правоприменительного органа? Кроме того, актуальным остается вопрос о возмещении ущерба, причиненного совершенным преступлением потерпевшему. Наличие правовых гарантий на такое возмещение и реальное восстановление иных нарушенных прав – свидетельство соответствия деятельности государства статье 2 Конституции РФ, согласно которой человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – это обязанность государства. Является ли институт освобождения от уголовной ответственности безусловной гарантией восстановления нарушенного преступлением общественного отношения и возмещения вреда потерпевшему?

Внесенный Верховным Судом РФ Проект Федерального закона N 953369—6 «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам совершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности» (ред., внесенная в ГД ФС РФ, текст по состоянию на 14.12.2015)[5] вызывает противоречивые мнения. С одной стороны, предложенные изменения и новое основание освобождения от уголовной ответственности в связи с применением иных мер уголовно-правового характера, свидетельствуют о гуманизации уголовного закона и соответствуют задачам стимулирования позитивного постпреступного поведения в виде возмещения ущерба и заглаживания вреда, причиненного преступлением. С другой стороны, появление ст. 76.2. и норм, закрепляющих порядок ее применения, в уголовном и уголовно-процессуальном законах противоречит основной идее и юридической природе исследуемого института. Освобождение от уголовной ответственности – окончательное и безусловное решение правоприменительных органов об отказе официального осуждения лица, совершившего преступление. Изменения, внесенные в уголовный закон по итогам рассмотрения указанного выше законопроекта, в части появления нового основания освобождения от уголовной ответственности в виде судебного штрафа, предполагают возможность отмены постановления об освобождении от уголовной ответственности и возобновления уголовного преследования в случае невыполнения виновным лицом определенных условий, носящих в основном финансовый характер. Кроме того, освобождение от уголовной ответственности в связи с применением иных мер уголовно-правового характера по своей сути напоминает назначение и исполнение наказания, что возможно исключительно после вынесения обвинительного приговора и признания лица виновным в совершении преступления. В пояснительной записке к законопроекту, в п. 3.2. прямо было указано, что в качестве иных мер уголовно-правового характера предлагается применять некоторые виды наказаний, не связанных с изоляцией осужденного от общества, а именно: штраф, лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, обязательные работы и исправительные работы[6]. При этом теоретическое обоснование такого предложение создатели законопроекта видят в успешном применении ст. 90 УК РФ и ст. 50.1. УК РСФСР. Разработчики ссылаются на устаревшее исследование 70-х годов прошлого столетия, подтверждающие эффективность применения подобной нормы в советское время. Стоит ли говорить, что доводы сомнительны, а такой подход в урегулировании общественных отношений противоречит положениям Общей части УК РФ в части назначения наказания и теоретическим воззрениям большинства представителей науки уголовного права, исследовавшим вопросы освобождения от уголовной ответственности.

Существенным недостатком ст. 76.2. УК РФ является отсутствие четкого понимания того, в каком случае должна применяться указанная статья, а в каком случае ст. 75 или ст. 76 УК РФ, также предполагающие возмещение ущерба или заглаживание вреда в качестве основания для применения.

Другие вопросы института освобождения от уголовной ответственности также остаются дискуссионными. Так, например, отсутствует единство мнения относительно понятия и природы освобождения от уголовной ответственности; некоторые представители науки уголовного права указывают на противоречие норм главы 11 УК РФ принципам неотвратимости ответственности и презумпции невиновности. В условиях современной уголовной политики и нестабильности уголовного закона, постоянное изменение которого, по мнению ученых, приводит к многочисленным системным противоречиям Уголовного кодекса[7], актуальным является определение места и предназначения исследуемого института в российском уголовном праве.

В научной литературе высказывается мнение о том, что последние нововведения в уголовном законодательстве, свидетельствующие о его либерализации, носят деструктивный характер и способны переродить уголовное право в восстановительно-откупное право[8]. В то же время, некоторыми учеными выработан новый подход к решению уголовно-правового конфликта, идея которого заключается в максимально возможном устранении негативных последствий совершенного преступления с использованием мер, альтернативных наказанию[9].


Степень разработанности темы исследования. Институт освобождения от уголовной ответственности был и остается объектом исследований, результаты которых наши отражение в трудах Х. Д. Аликперова, Я. М. Брайнина, А. В. Бриллиантова, И. Э. Звечаровского, В. В. Сверчкова, Л. В. Головко, В. С. Егорова, А. В. Ендольцевой, С. Г. Келиной, А. Р. Сабитова, И. А. Тарханова, и др. По вопросам освобождения от уголовной ответственности защищено значительное количество докторских и кандидатских диссертаций.

Проблемы уголовной ответственности и освобождения от нее в разное время изучались учеными кафедры уголовного права юридического факультета Санкт – Петербургского государственного университета, в частности, М. Д. Шаргородским, Н. А. Беляевым, В. С. Прохоровым, Н. М. Кропачевым, А. И. Бойцовым, Р. М. Аслановым, И.Э Звечаровским, А. Н. Тарбагаевым, Н. С. Шатихиной и др. Представленное исследование является продолжением научных исследований по данной проблематике.

В процессе подготовки текста монографии использовалась защищенная диссертация автора, в которой было заявлено, что объектом исследования являются общественные отношения, возникающие в процессе применения норм уголовного и уголовно-процессуального права, регулирующих основания и порядок освобождения от уголовной ответственности; общественные отношения, возникающие при решении уголовно-правового конфликта мирным путем, отношения между государством и лицом, совершившим преступление, отношения между преступником и потерпевшим.

Предметом исследования стали нормы уголовного и уголовно-процессуального права России, уголовное законодательство некоторых стран Западной Европы, США и стран СНГ, научная литература, судебная практика, данные социологического опроса и интервьюирования, судебная статистика.


Целями настоящего исследования являются:

• анализ института освобождения от уголовной ответственности на предмет соответствия основным идеям восстановительного правосудия, направлениям современной уголовной политики, потребностям теории и практики;

• разработка теоретических предложений по совершенствованию действующего законодательства и практики применения норм об освобождении от уголовной ответственности с целью модернизации исследуемого института;

• разработка теоретических предложений по урегулированию альтернативных способов решения уголовно-правового конфликта на основе института освобождения от уголовной ответственности.


Для достижения указанных целей были поставлены следующие задачи исследования:

• изучить историю возникновения и развития альтернативных способов решения уголовно-правового конфликта в российском законодательстве;

• проанализировать результаты научных исследований по вопросу освобождения от уголовной ответственности;

• изучить нормы об освобождении от уголовной ответственности, нормы, регулирующие основания отказа от уголовного преследования в законодательстве некоторых стран Западной Европы, США и стран СНГ;

• провести сравнительно-правовой анализ норм об освобождении от уголовной ответственности, норм, регулирующих основания отказа от уголовного преследования по законодательству некоторых стран Западной Европы, США, стран СНГ и России;

• изучить сложившуюся (современную) судебную практику применения норм об освобождении от уголовной ответственности;

• выявить теоретические, законодательные и правоприменительные проблемы исследуемого института уголовного права;

• разработать теоретические предложения по возможному решению выявленных проблем;

• разработать альтернативные способы урегулирования уголовно-правового конфликта на основе норм института освобождения от уголовной ответственности.

Исследование проведено с использованием как общенаучных (анализ, синтез, дедукция, индукция, метод обобщения), так и частнонаучных методов познания: логического, сравнительно-правовового, историко-правового, статистического, анализа судебной практики, социологического метода (опрос практических работников).


Теоретическая основа исследования состоит из работ представителей науки уголовного права, посвященных вопросам уголовной ответственности и нормам об освобождении от уголовной ответственности; монографий, научных статей, авторефератов и текстов диссертаций.


Нормативную базу исследования составили Конституция РФ, Постановления Конституционного Суда РФ, Уголовный, Уголовно-процессуальный, Гражданский, Бюджетный кодексы РФ, некоторые федеральные законы РФ, уголовное и уголовно-процессуальное законодательство некоторых стран Западной Европы, США и стран СНГ, Постановления Государственной Думы РФ.


Эмпирическая основа исследования представлена материалами судебной практики (195 изученных уголовных дел, рассмотренных судами общей юрисдикции Санкт – Петербург.); опубликованной практикой Верховного Суда РФ; практикой судов общей юрисдикции РФ, размещенной в сети Интернет; результатами социологического исследования, проведенного автором в 2013—2014 г. в виде 150 анкет опрошенных практических работников, в том числе судей и работников прокуратуры из разных субъектов РФ; результатами интервьюирования 20 практикующих медиаторов и адвокатов; статистическими сведениями Судебного департамента при Верховном Суде РФ.


Научная новизна исследования состоит в том, что это одно из первых комплексных исследований, посвященных проблемам исследуемого института, проведенное в условиях современной уголовной политики, после появления нового основания освобождения от уголовной ответственности (ст. 76.1. УК РФ) и выражения Верховным Судом РФ официальной позиции по спорным вопросам применения норм главы 11 УК РФ в Постановлении Пленума ВС РФ от 27.06.2013 N 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности».

Кроме того, в результате проведенного исследования разработаны теоретические предложения и идеи, обладающие признаками новизны:

• идея целостной системы оснований освобождения от уголовной ответственности;

• теоретическая модель ст. 75.1. УК РФ, предусматривающей освобождение от уголовной ответственности в связи с особыми обстоятельствами совершения преступления;

• модель делегированной медиации (процедура примирения преступника и потерпевшего с участием независимого посредника), применимая в условиях российской правовой действительности;

• теоретическая модель ст. 76 УК РФ, позволяющая использовать возможности примирения с потерпевшим эффективнее, в том числе, используя медиацию;

• теоретическая модель ст. 76.2. УК РФ;

• теоретическая модель имплементации элементов института трансакции в условия российского уголовно-правового регулирования, изложенная в новой редакции ст. 76.1. УК РФ;

• теоретические модели разъяснений к Постановлению Пленума ВС РФ от 27.06.2013 N 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности», позволяющие решить некоторые проблемы применения норм главы 11 УК РФ на практике.

Теоретическая значимость монографии заключается в том, что автором исследуется институт освобождения от уголовной ответственности, его история и современность, а также предлагается решение основных проблем исследуемого института. Разработка альтернативных способов решения уголовно-правового конфликта и механизма их включения в российское законодательство также придает работе теоретическую значимость. Практическая значимость работы заключается в рекомендациях и предложениях, которые могут быть использованы для совершенствования действующего законодательства и правоприменительной практики; в практической деятельности судебных органов.

## Глава 1: Формирование института освобождения от уголовной ответственности в российском уголовном праве

### §1. Возникновение и развитие альтернативных способов урегулирования уголовно-правового конфликта в российском законодательстве

⠀

Исторический анализ отечественного уголовного законодательства показывает, что наказание и иные меры государственного принуждения являлись основными мерами в борьбе с преступностью. Однако уже в первых источниках права на Руси сформировались альтернативные способы урегулирования уголовно-правового конфликта, получившие дальнейшее развитие.

Понятие возмещения ущерба, причиненного преступлением, встречается в Пространной редакции «Русской Правды», в ст. 13—17, где содержится требование об уплате определенного количества гривен владельцу за убийство зависимых работников[10], ст. 18, 28, требующей возмещения вреда потерпевшему[11], и положения о головничестве – возмещении ущерба родственникам убитого. Реализация права на возмещение обеспечивалась принудительной силой власти.

Указанные источники права Древней Руси не содержат обязанности виновного признать вину и раскаяться в совершенном преступлении: для отказа государства от публичного преследования достаточно формального соблюдения условий примирения, то есть выплаты причитающейся компенсации потерпевшему или родным убитого.

Согласно Псковской судной грамоте, компенсация потерпевшему определялась не всегда. Типичной была ситуация, когда качестве наказания присуждалась выплата «продажи», подлежащая распределению между князем, посадниками и Псковом (государством)[12]. Единая ставка денежной компенсации потерпевшим и княжеской продажи была установлена по делам о побоях, независимо от количества потерпевших (ст. 120)[13].

Поскольку понятие истца используется в Псковской судной грамоте не только в случаях рассмотрения гражданских дел, но и уголовных дел (ст. 52)[14], а также в связи с отсутствием четкой границы между гражданскими и уголовными делами, в указанный период развития права можно говорить о существовании норм, регулирующих прекращение дела в связи с примирением сторон (ст. 62). В соответствии со ст. 80 Псковской судной грамоты, наказание не устанавливалось, для виновных в драке, если они примирятся между собой, данное положение имеет сходство со ст. 3 Двинской судебной грамоты 1397—1398 гг. и ст. 53 Судебника 1497 г[15]. Очевидно, что по делам о тяжких преступлениях, караемых смертной казнью (кража из Кремля, конокрадство, поджог и измена), примирение было невозможно.

В следующем источнике права – Судебнике 1497 г. – были установлены новые возможные случаи прекращения дела в связи с примирением сторон. Так, например, ст. 53 Судебника, указывает на возможность примирения по частным спорам как до, так и после начала судебного разбирательства при условии согласия суда с таким примирением и уплаты судебному приставу за «езд» и «хождение»[16].

Однако был расширен перечень преступлений, за совершение которых назначалась смертная казнь без возможности примирения. Таким преступлениями признавались: разбой, подделка документов, «душегубство, или ябедничество, или иное какое лихое дело»[17].

Судебник 1550 г. также допускал возможность примирения сторон с уплатой пошлин государству и возмещением вреда потерпевшему. Стоит отметить, что в ранних источниках права Руси преобладали имущественные наказания – «вира» и «продажа», в то время как принятие Судебника 1497 г. и Судебника 1550 г. знаменует переход к иной системе наказаний, в большей степени направленных на устрашение населения. Существенно был расширен перечень государственных преступлений, совершение которых каралось смертной казнью, без возможности отказа от уголовного преследования.

Первое упоминание о применении амнистии содержит Стоглавый Собор 1551 года, который ввел правило об освобождении к Пасхе заключенных, совершивших любые преступления, кроме убийства, разбоя, поджога. Далее, амнистия получила широкое применение, и традицией стало издание манифестов (по сути – актов амнистии) в связи с восшествием на престол, окончания войны, болезни царя или членов царской семьи и проч[18].

Соборное уложение 1649 г. ознаменовало переход государства к другой уголовной политике: преступления, которые ранее считались нарушением интересов частных лиц, стали рассматриваться в качестве преступлений с публичным интересом и именовались «лихими делами». Думается, что подобные изменения в уголовной политике были связаны с централизацией российского государства и с иным подходом к сущности преступления. Если раньше признавалось, что в результате совершенного преступного деяния страдает частный интерес, то в указанный период развития российского уголовного законодательства, основным объектом посягательства был заявлен общественный и (или) государственный интерес. Круг уголовных дел, по которым оказалось возможным примирение по соглашению сторон, значительно сузился, ужесточились условия такого мирового соглашения. При рассмотрении уголовных дел по некоторым преступлениям, например, о разбое, истцу запрещалось мириться с разбойником без разрешения суда[19]. Признание преступником своей вины без применения пыток служило обстоятельством, смягчающим наказание.

Уголовное законодательство последующих лет, отличающееся жестокостью в мерах наказания, в качестве обстоятельств, смягчающих наказание или освобождающих от него, признавало явку с повинной, признание вины в процессе и чистосердечное раскаяние, которые были сделаны добровольно. Например, арт. 96 Артикула воинского 1715 г. предусматривалась замена смертной казни на наказание шпицрутенами в отношении дезертира, который добровольно явился в полк и раскаялся в содеянном[20]. В случае добровольной явки воров и разбойников, исключая лиц, совершивших убийство, в течение трех месяцев после издания указа 1763 г. «О порядке производства уголовных дел по воровству, разбою и пристанодержательству», их надлежало освободить от наказания[21].

Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. содержало четкое разделение уголовно-правовых норм, регулирующих смягчение наказание или его полное устранение. Положениями данного источника уголовного права предусматривались следующие случаи отмены наказания: за смертью преступника; вследствие примирения с обиженным (потерпевшим) по делам, возбуждаемым не иначе, как по жалобе последнего; вследствие давности; вследствие деятельного раскаяния (по отдельным статьям Особенной части Уложения) и освобождение несовершеннолетних преступников и передачу их под надзор родителей или родственников[22]. Деятельное раскаяние по-прежнему, в случаях, предусмотренных Уложением 1845 г., также являлось и обстоятельством, уменьшающим вину и строгость наказания. К признакам деятельного раскаяния относились добровольная явка с повинной, признание вины и раскаяние, выполненное при первом допросе; благовременное и откровенное разоблачение всех участников преступления; попытки предотвратить преступные последствия и компенсировать причиненный убыток[23].

В Уставе о наказаниях, налагаемых мировыми судьями 1864 г.[24], который устанавливал уголовную ответственность за проступки, не представляющие большой общественной опасности, содержалась ст. 20, предусматривающая возможность избежать наказания в случае примирения с обиженным или потерпевшим убыток лицом. Также допускалось примирение и после вступления обвинительного приговора в силу (ст. 22). Применение указанных норм ограничивалось преступлениями против чести и прав частных лиц, перечисленных в ст. 18, 19 Устава, а также кражами, мошенничеством, присвоением чужого имущества между супругами, родителями и детьми.

Во второй половине XIX века действовали сельские и волостные суды. При разрешении споров они руководствовались обычным правом. Основной формой решения споров являлась мировая, при этом, примирительная процедура была обязательным элементом процесса. Изучение текстов мировых соглашений или «мировых сделок» показывают, что основой акта примирения было возмещение убытка, причиненного виновным, а не мотивы христианского прощения[25].

В Уголовном уложении 1903 года нормы, которые в современном уголовном законе относятся к нормам института освобождения от уголовной ответственности, относились к нормам освобождения от наказания. В частности, в ст. 41 Уложения 1903 г. содержатся предписания об освобождении от уголовного наказания несовершеннолетних от 10 до 17 лет и отдаче их под надзор родителей и подобных лиц, а в случае учинения несовершеннолетними тяжких преступлений они могут быть помещены в воспитательно-исправительные учреждения, а лица женского пола – в женские монастыри их исповедания[26].

В отличие от Уложения 1845 г., Уголовное уложение 1903 г. не предусматривало возможности освобождения от наказания в случае примирения виновного с потерпевшим. Это было связано с тем, что положение о менее значимых преступлениях (уголовных проступках) были переведены в Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями 1864 г. В качестве обстоятельства, устраняющего наказуемость деяния, в статье 68 Уголовного уложения 1903 г. содержалось положение о сроках давности, согласно которому наказание за давностью не применялось, если со дня совершения преступления и до дня возбуждения уголовного преследования истекли следующие сроки: для тяжких преступлений, за совершение которых установлена смертная казнь, – 15 лет; для тяжких преступлений – 10 лет; для преступлений, за совершение которых предусмотрено высшее наказание заключение в исправительный дом, – 8 лет; для прочих преступлений – 3 года; для проступков – 1 год[27]. Помилование и прощение, исходящее от «Верховной Самодержавной Власти», не зависело от суда, и являлось основанием для смягчения наказания или полного прощения виновного лица.

Анализ источников права дореволюционного периода российского государства обнаруживает постепенную тенденцию к усилению мер репрессии в отношении преступников. Очевидно, что на разных этапах развития российского законодательства существует возможность отказа государства от применения мер государственного принуждения. Указанная возможность реализуется в таких альтернативных способах урегулирования уголовно-правового конфликта, как выплата компенсации (головничество, вира и продажа) и примирение с обиженным (потерпевшим). Поскольку на дореволюционном этапе развития законодательства и уголовно-правовой науки еще не происходит разделения понятий уголовной ответственности и наказания, а курс уголовной политики был взят на использование, в основном, карательного потенциала уголовного права, было бы ошибкой заявлять о самостоятельности института освобождения от уголовной ответственности в дореволюционном уголовном законодательстве.

Различные формы позитивного постпреступного поведения выступали в качестве обстоятельств, смягчающих наказание, оснований отказа от применения наказания или оснований для его отмены.

Впервые термин «освобождение от уголовной ответственности» встречается в уголовном законодательстве советского государства (Декрет СНК от 17 октября 1921 г. «О порядке реквизиции и конфискации имущества частных лиц и обществ»[28]). Примечание к ст. 10 указанного Декрета содержало императивное основание освобождения от уголовной ответственности – добровольная сдача власти, в установленные сроки и при отсутствии разрешения на хранение, таких предметов, как: оружие, взрывчатые вещества, воинское снаряжение, летательные аппараты, телеграфное и радиотелеграфное имущество, аннулированные ценные бумаги, автомобили и мотоциклетки[29]. Думается, таким образом, молодая советская власть, стремилась обеспечить собственную безопасность, стимулируя позитивное постпреступное поведение и гарантируя свободу от уголовного преследования.

Руководящие начала по уголовному праву 1919г. содержали лишь одно положение об освобождении от уголовной ответственности (наказания): п. 16 устанавливал, что с исчезновением условий, в которых определенное деяние или лицо, его совершившее, представлялись опасными для данного строя, совершивший его не подвергается наказанию[30].

Первые уголовные кодексы советского государства не содержали понятия уголовной ответственности или освобождения от нее. Речь шла об освобождении от наказания, без проведения разделительной линии между уголовной ответственностью и наказанием.

Уголовный Кодекс СССР 1922г. повторил позицию Руководящих начал 1919 г. в отношении освобождения от уголовной ответственности несовершеннолетних в возрасте до 14 лет, однако в ст. 18 указал на применение мер медико-педагогического характера и к подросткам от 14 до 16 лет, в отношении которых возможно ограничиться этими мерами.

УК СССР 1922г., в ст. 21, впервые в советском уголовном законодательстве предусмотрел «давностные сроки», по истечении которых наказание не применяется.

В Основных началах уголовного законодательства СССР и союзных республик 1924г. была дана иная регламентация сроков давности: сроки давности привлечения к наказанию ставились в зависимость от санкции за то или иное деяние (ст. 10). Освобождение от ответственности и не возбуждение уголовного преследования ввиду истечения сроков давности отделилось от освобождения от наказания (неисполнение обвинительного приговора ввиду истечения сроков давности)[31].

УК РСФСР 1926 г. повторил нормы предыдущего уголовного законодательства. Так, ст. 8 Общей части УК указывала: «Если конкретное действие, являвшееся в момент совершения его согласно ст.6 настоящего Кодекса преступлением, к моменту расследования его или рассмотрения в суде потеряло характер общественно опасного вследствие ли изменения уголовного закона или в силу одного факта изменившейся социально-политической обстановки, или если лицо, его совершившее, по мнению суда, к указанному моменту не может быть признано общественно опасным, действие это не влечет применения меры социальной защиты к совершившему его.»[32]. В действующем УК РФ 1996 г. схожая норма права содержалась в ст. 77, которая на сегодняшний день утратила свою силу. Положение о невозможности возбуждения уголовного преследования в случае истечения определенных сроков со дня совершения некоторых преступлений сохранилось в ст. 14 УК РСФСР 1926 г.[33]

В Основах уголовного законодательства СССР и союзных республик 1958 г. уголовно-правовая норма об освобождении от уголовного ответственности подверглась значительной редакции. Помимо общего основания – вследствие изменения обстановки – основанием для освобождения от уголовной ответственности по преступлениям, не представляющим большой общественной опасности, являлась и возможность исправления и перевоспитания лица, совершившего деяние, без применения уголовного наказания. В этом случае принималось одно из следующих решений: о привлечении лица к административной ответственности; о передаче материалов дела на рассмотрение товарищеского суда; о передаче материалов дела на рассмотрение комиссии по делам несовершеннолетних; о передаче лица на поруки общественной организации или трудовому коллективу[34].

Освобождение от уголовной ответственности с привлечением к административной ответственности допускалось только по делам о преступлениях, за которые законом предусматривалось наказание в виде лишения свободы на срок не свыше одного года либо другое более мягкое наказание[35].

В Советское время активно использовались акты амнистии, и они были приурочены, в основном, к годовщинам государственных или иных праздников. Такие акты носили выраженный политический и идеологический характер, являлись инструментом политики и влияния на народные массы. Одной из самых известных и массовых амнистий стала амнистия 1953 года, произошедшая после смерти И. В. Сталина.

В УК РСФСР 1960 г. нормы, регламентирующие институт освобождения от уголовной ответственности располагались в главе о назначении наказания, что, конечно, подвергалось критике со стороны ученых, ведь можно было уже говорить о самостоятельном институте уголовного права[36].

УК РСФСР 1960 г. устанавливал следующие виды освобождения от уголовной ответственности:

1) в связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности (ст. 48);

2) вследствие изменения обстановки, когда совершенное лицом деяние потеряло характер общественного опасного или это лицо перестало быть общественно опасным (ст. 50);

3) в случае привлечения лица к административной ответственности (ст. 50.1);

4) в результате передачи дела на рассмотрение в товарищеский суд (ст. 51);

5) при возможности передачи лица на поруки общественной организации или трудовому коллективу (ст. 52);

6) при возможности передать материалы дела на рассмотрение комиссии по делам несовершеннолетних (ст. 10)[37].


В Уголовный кодекс РФ 1996 г. включена глава 11, содержащая уголовно-правовые нормы, регулирующие общественные отношения, возникающие в процессе применения норм уголовного и уголовно-процессуального права, устанавливающих основания и порядок освобождения от уголовной ответственности. Виды освобождения от уголовной ответственности претерпели существенные изменения, по действующему уголовному законодательству таковыми являются:

1) освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием;

2) освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим;

3) освобождение от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности;

4) освобождение от уголовной ответственности в связи с возмещением ущерба;

5) освобождение от уголовной ответственности по акту амнистии;

6) освобождение от уголовной ответственности несовершеннолетних;

7) специальные виды освобождения от уголовной ответственности, предусмотренные в примечаниях к статьям Особенной части УК РФ.


По итогам изучения дореволюционного, советского и современного уголовного законодательства можно сделать следующие выводы:


1. Исторически первым способом урегулирования уголовно-правового конфликта, на ранних стадиях установления государственного строя, был договор между виновным и потерпевшим, сопровождавшийся, как правило, возмещением вреда. Далее прослеживается тенденция движения от частно-искового процесса к публичному, с последующим закреплением мер государственного принуждения. Отдельные формы деятельного раскаяния, в том числе, явка с повинной, чистосердечное признание, раскрытие соучастников, возникли позднее, и получили свое развитие в период Российской Империи. С переходом процесса в публичную плоскость, классической формой реагирования государства на преступление становится применение мер государственного принуждения, зачастую – наказания. Примирение между участниками конфликта становится возможным с разрешения государства.


2. Примирение с потерпевшим, «выплата продажи», компенсация ущерба, уплата штрафа, иные формы возмещения вреда и деятельное раскаяние – это альтернативные способы решения уголовно-правового конфликта, существовавшие до появления института освобождения от уголовной ответственности и положенные в его основу. Генезис указанных способов связан, по нашему мнению, со стремлением власти избежать применения мер наказания в тех случаях, когда можно компенсировать вред потерпевшему за счет преступника, и примирить стороны конфликта.


3. В разные исторические периоды развития уголовного законодательства установлено существование норм, предусматривающих освобождение преступника от принудительных мер государства, с возможностью применения мер общественного или иного воздействия. Содержание таких норм часто зависело от общей политики, которой придерживалась власть в конкретный исторический период. Признание самостоятельности института освобождения от уголовной ответственности стало возможным благодаря разграничению понятий «уголовная ответственность» и «наказание». Произошло это признание постепенно и окончательно оформилось лишь в действующем уголовном законе.


4. Виды освобождения от уголовной ответственности претерпевали изменения, но, заложенные еще в дореволюционном законодательстве, дошли до УК РФ, что говорит о гуманистической функции уголовного закона.

### §2. Понятие освобождения. от уголовной ответственности. в российском уголовном праве

⠀

Анализ проблем освобождения от уголовной ответственности не представляется возможным без раскрытия понятия собственно уголовной ответственности.

Уголовная ответственность является разновидностью правовой ответственности, обладая ее общими признаками и свойствами. В свою очередь, правовая ответственность, представляет собой вид социальной ответственности, основанный на праве и государственном принуждении.

Появление и существование социальной ответственности связано с одной стороны, с необходимостью поддерживать сложившийся в конкретном обществе социальный порядок, а с другой стороны, с желанием общества и государства осудить поведение субъекта общественного отношения, нарушающее данный порядок.

Социальная ответственность, подчеркивает В. С. Прохоров, возникает из совместной деятельности участников общественного отношения, при условии, что поступки субъектов отношения социально значимы и затрагивают интересы, как субъектов отношения, так и общества в целом[38].

Ошибочным было бы понимание социальной ответственности исключительно как санкции за нарушение сложившегося в обществе порядка. Проблема ответственности здесь связана, прежде всего, с осознанием человеком своего долга перед обществом и другими людьми, с его способностью учитывать интересы иных участников общественных отношений и соблюдать известные ему социальные нормы.

Как было справедливо отмечено, «назначение социальной ответственности заключается не только в том, чтобы разрешать уже возникший конфликт, но и в том (и это главное), чтобы не допустить его возникновения»[39].

Ответственность проявляется в социальных нормах, установленных и поддерживаемых силой принуждения общества. Исполнение признанной социальной нормы расценивается как надлежащее поведение, это одобряется обществом, нарушение такой нормы порицается и влечет за собой негативную оценку со стороны общества. Таким образом, предназначение социальной ответственности, действительно, в большей степени состоит в таком урегулировании деятельности членов общества, которое в идеальном варианте не допускало бы нарушения социальных норм.

При нарушении социальной нормы возникает социальный конфликт, который общество стремится разрешить, в том числе средствами социальной ответственности. Если речь идет о нарушении норм нравственности и морали, то ответственность проявляется в общественном осуждении нарушителя, а в некоторых случаях – в отчуждении от общества. В случае нарушения норм и правил, установленных и охраняемых государством, наступает правовая ответственность.

Создается впечатление, что все виды социальной ответственности носят пассивный характер и только правовая ответственность носит активный характер[40]. Это утверждение представляется небесспорным. Каждый вид социальной ответственности носит активный характер в той мере, в какой он способен устанавливать необходимые стандарты поведения в обществе и специфичные санкции за нарушение таких стандартов. Само существование социальной нормы, содержащей определенное требование по отношению к участникам отношений, уже делает активным соответствующий вид социальной ответственности, так как вместе с возникновением такой нормы появляется способность влиять на поведение субъектов общественных отношений и ставить их перед выбором: нарушать ее или соблюдать. Отличие правовой ответственности от других видов социальной ответственности заключается в иных средствах реализации: правовые нормы подкрепляются силой принуждения государства, они обладают признаками общеобязательности, формальной определенности, общезначимости и имеют представительно-обязывающий характер[41].

Правовая (юридическая) ответственность, как разновидность социальной, обязывает субъекта правоотношения, как соблюдать установленные обществом и подкрепленные силой государственного принуждения нормы, так и претерпевать негативные последствия в случае нарушения таких норм. К такому пониманию правовой ответственности советские ученые обратились в начале 60-70-х годов[42].

Обоснование ответственности в советском уголовном праве изначально искали в идеях марксизма-ленинизма. Сознанию отводилась активная роль, сообразно которой человек принимает решение: совершать или не совершать преступление. Сознание личности было признано одним из факторов, обусловливающих совершение им преступления, и в силу этого виновный должен нести уголовную ответственность[43].

Глубокому анализу подверглась юридическая ответственность в совместной работе О. С. Иоффе и М. Д. Шаргородского: они пришли к выводу, что юридическая ответственность – это, прежде всего, санкция за нарушение нормы права, выражающаяся в применении мер принуждения уполномоченными органами власти. Однако, как справедливо было отмечено, мера государственного принуждения не всегда представляет собой меру уголовной ответственности (например, применение принудительных мер медицинского характера). Итогом совместного исследования стало определение юридической ответственности как меры государственного принуждения, основанной на юридическом и общественном осуждении правонарушителя и выражающейся в установлении для него определенных последствий в форме ограничений личного и имущественного порядка[44].

Понятие уголовной ответственности и по сей день является дискуссионным вопросом уголовного права.

Впервые попытка дать понятие уголовной ответственности была предпринята Б. С. Утевским, который считал, что она основана на обязанности не нарушать под страхом наказания правил поведения, установленных государственной властью и направленных на охрану наиболее важных интересов государства и граждан[45].

Основные концепции уголовной ответственности, разработанные в науке уголовного права, отличает то, что в их основе лежит различное понимание юридической природы уголовной ответственности и момента ее возникновения.

Отождествление уголовной ответственности и наказания – одна из первых концепций ответственности в уголовном праве. Моментом возникновения ответственности признавался момент назначения наказания путем вынесения обвинительного приговора[46].

Согласно положениям следующей концепции, уголовная ответственность – правоотношение, содержащее в себе совокупность прав и обязанностей его субъектов[47]. С момента совершения преступления, у виновного возникает обязанность подлежать действию уголовного закона при наличии в действиях виновного предусмотренного этим законом состава преступления[48].

Сторонники другой концепции понимали под уголовной ответственностью обязанность виновного лица дать отчет в совершенном им преступлении: подвергнуться определенным правоограничениям, быть осужденным от имени государства и понести заслуженное наказание[49]. Моментом возникновения уголовной ответственности является привлечение в качестве обвиняемого.

Иная концепция определяет ретроспективную уголовную ответственность как следствие совершенного преступления, связанное с негативной оценкой общественно-опасного деяния с последующим государственным осуждением[50]. Моментом возникновения уголовной ответственности является вынесение обвинительного приговора, а окончание – снятие или погашение судимости.

В целях настоящего исследования, разделяя последнюю из предложенных концепций, под уголовной ответственностью за совершение преступления следует понимать официальное осуждение государством и обществом совершенного деяния и лица, его совершившего, выраженное в применении к такому лицу наказания и (или) иных мер уголовно-правового воздействия. Действительно, выражая негативную оценку общественно-опасного деяния, законодатель наделяет его признаками преступления и криминализирует. Лицо, совершившее преступление, осуждается обществом и государством вследствие нарушения уголовно-правового запрета. Возникает охранительное правоотношение, в рамках которого государство, основываясь на уголовно-правовых нормах, вправе официально осудить преступника, облекая отрицательную оценку деяния и лица его совершившего в процессуальную форму – обвинительный приговор.

Возможность и обоснованность закрепления норм об освобождении от уголовной ответственности в отечественном уголовном законодательстве связаны не только с формированием понятия уголовной ответственности, но и с определенной направленностью уголовной политики государства.

Политические, социально-экономические и общественные потребности являются основой формирования уголовной политики, основная цель которой – создание уголовного законодательства, отвечающего указанным потребностям, и эффективное его применение на практике[51].

Основной задачей уголовно-правовой политики была и остается борьба с преступностью, однако методы такой борьбы менялись с течением времени. Уровень преступности может быть снижен не только применением мер карательного правосудия, но и поощрительных уголовно-правовых норм. Понимание этой идеи, по нашему мнению, создает предпосылки для формирования исследуемого института.

Одним из криминологических оснований освобождения от уголовной ответственности является возможность исправления виновного лица путем применения уголовно-правовых норм воздействия, без реального отбывания наказания[52]. Лица, отбывшие наказание, с трудом проходят социализацию и реабилитацию, государство и общество по-иному воспринимает такое лицо. Все эти факторы, а также произошедшее изменение личности преступника, способствуют рецидиву. Возможность освободиться от уголовной ответственности и, – как следствие – не претерпеть все негативные последствия наказания исключает наличие факторов, способствующих продолжению преступной деятельности, что помогает реализации таких задач уголовного законодательства, как общая и частная превенция.

«Освобождение от уголовной ответственности – необходимое (или допустимое) зло в уголовной политике, без которого машина уголовной юстиции будет серьезно буксовать, а то и садиться в лужу. Поэтому благодаря этому злу уголовный процесс эффективно распределяет недостаточные ресурсы уголовной юстиции с тем, чтобы система могла обрабатывать больший объем уголовных дел, если учесть, что современный уголовный процесс (особенно судебное разбирательство) слишком сложен и отнимает много времени и ресурсов»[53]. Действительно, необходимость разгрузки пенитенциарной системы, как задача уголовной политики и настоящая проблема, актуальна и в современное время. В подтверждение актуальности указанных проблем следует обратиться к Концепции развития уголовно-исполнительной системы в Российской Федерации до 2020 года, одной из основных задач которой является расширение сферы наказаний и иных мер, не связанных с лишением свободы[54]. Кроме того, в данной Концепции неоднократно указывается на стремление государства к минимизации негативных социальных последствий, связанных с отбыванием наказания в местах лишения свободы.

Переход уголовной и – как следствие – уголовно-правовой политики государства на новый качественный уровень, продиктованный изменениями в политической и социально-экономической системе России, повлек за собой активное использование в уголовном законодательстве поощрительных норм. Справедливо мнение о том, что в демократическом обществе уголовно-правовая политика преследует цели обеспечения прав человека и гуманизации общественных отношений[55].

В российской науке уголовного права многие вопросы освобождения от уголовной ответственности остаются дискуссионными, в частности, ученые спорят относительно юридической природы, оснований и условий уголовной ответственности. Неизменным остается признание за институтом освобождения уголовной ответственности самостоятельности и необходимости в действующем законодательстве в качестве отражения принципов гуманизма, целесообразности, экономии уголовной репрессии и существующей уголовной политики государства. Л. В. Головко справедливо отмечает, что существование исследуемого института является необходимым для реализации уголовной политики правового государства[56].

Различные ответы на основные дискуссионные вопросы породили множество определений понятия освобождения от уголовной ответственности.

Одним из первых в науке уголовного права появилось мнение о том, что освобождение от уголовной ответственности представляет собой отказ государства от отрицательной оценки поведения лица в форме обвинительного приговора[57]. Такая позиция связана с пониманием уголовной ответственности в ретроспективном аспекте, как обязанности претерпеть негативные последствия совершения преступления в виде уголовного наказания. При этом не учитывается материально-правовое основание применения норм исследуемого института.

Согласно другой точке зрения, освобождение от уголовной ответственности – это основанный на уголовном законе и выраженный в определении суда отказ от применения к виновному в совершении преступления ретроспективной уголовной ответственности, если соблюдение им позитивных требований уголовного закона может быть обеспечено мерами воздействия иного характера[58]. В указанном определении появляется оценка целесообразности применения мер уголовно-правового характера.

Иной подход к понятию освобождения от уголовной ответственности характеризует его как отказ от применения мер уголовно-правового характера к лицу, виновному в совершении преступления, вследствие утраты им общественной опасности[59], или в силу его постпреступного поведения, или истечения сроков давности привлечения к уголовной ответственности[60]. Очевидно, что сторонники такого подхода учитывают материально-правовое основание освобождения от уголовной ответственности.

Уникальным в своем роде является понимание освобождения от уголовной ответственности как выраженного в соответствующем процессуальном акте безусловного или условного отказа государства от официального признания лица виновным в совершении преступления и – как следствие этого – от его осуждения и наказания[61]. Думается, использование такого подхода в некоторой части противоречит требованию применения норм главы 11 УК РФ – наличию в деянии лица всех признаков состава преступления. В предлагаемом определении фактически речь идет о том, что государство отказывается от наличия в содеянном признака субъективной стороны преступления – вины.

В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27.06.2013 N 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности»[62] освобождение от уголовной ответственности определено как отказ государства от ее реализации в отношении лица, совершившего преступление (в частности, от осуждения и наказания такого лица). Недостатком данного определения выступает отсутствие материально-правового основания отказа государства от осуждения виновного лица.

Для всех перечисленных подходов к понятию освобождения от уголовной ответственности характерны следующие общие черты:

• отказ государства от привлечения к уголовной ответственности и применения мер уголовно-правового характера должен быть основан на нормах уголовного закона и выражен в официальном акте правоприменительного органа;

• отказ от реализации уголовной ответственности является окончательным.


В то же время, проанализированные определения освобождения от уголовной ответственности отражают различные подходы к юридической природе данного понятия.

Представляется, что даже при отказе государства от осуждения, общество не отказывается от отрицательной оценки преступника и совершенного им деяния, так как восстановить в полном объеме нарушенное общественное отношение невозможно.

Таким образом, государство, освобождая лицо, совершившее преступление, от официального осуждения, освобождает его лишь от негативных последствий наступления ретроспективной уголовной ответственности. Тем не менее, для общества такое лицо остается нарушителем общественного отношения, правового порядка, сложившегося в конкретном обществе, нарушителем, который, тем не менее, попытался в какой-то мере загладить причиненный вред и устранить социальный конфликт. Кроме того, чтобы освободить лицо от уголовной ответственности, необходимо установить в его деянии все признаки состава преступления, предусмотренного УК РФ. Отказу от официального осуждения виновного лица предшествует установление основания для привлечения к уголовной ответственности, которым является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного уголовным законом России. Таким образом, государство не может отказаться от признания лица виновным, оно может лишь отказаться от применения принудительной силы в виде наказания и иных последствий совершения преступления (например, судимость).

Вопрос об основаниях освобождения от уголовной ответственности – один из дискуссионных вопросов исследуемого института уголовного права. Некоторые авторы признают таким основанием отпадение общественной опасности виновного лица[63], другие считают необходимым отпадение или снижение общественной опасности, как преступника, так и совершенного им деяния[64], и представители третьей позиции доказывают возможность освобождения от уголовной ответственности вследствие утраты или снижения общественной опасности как лица, так и совершенного им преступления, так и каждого из этих оснований по отдельности[65].

Действительно, анализ видов освобождения от уголовной ответственности, известных уголовному закону, позволяет сделать вывод о том, что освобождение от уголовной ответственности ставится в зависимость от наличия фактических обстоятельств, свидетельствующих о снижении степени общественной опасности преступника и (или) совершенного им преступления. Ошибочным было бы считать возможность полного отпадения общественной опасности деяния или лица, его совершившего. Даже освобождение от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности совершения преступления, не может свидетельствовать о том, что лицо больше не общественно опасно, а деяние не перестает быть общественно опасным по той причине, что в момент совершения оно причинило вред общественным отношениям, возник социальный конфликт и вред, нанесенный общественным отношениям, невозможно устранить или загладить полностью, а значит общественная опасность существует в данном случае как объективная характеристика содеянного. Утрата деянием общественной опасности является основанием для его декриминализации, пока же состав преступления существует в уголовном законе, общественная опасность деяния сохраняется. При освобождении от уголовной ответственности в связи с примечаниями к статьям Особенной части УК РФ также не утрачивается окончательно ни общественная опасность лица, ни общественная опасность деяния, несмотря на то, что оно не было доведено до конца, одно только покушение на общественные отношения позволяет говорить об общественной опасности деяния и лица. Анализ судебной практики показывает, что при решении вопроса об освобождении от уголовной ответственности, суды выясняют, признал ли вину обвиняемый, компенсировал ли вред потерпевшему, совершены ли обвиняемым иные действия, которые свидетельствуют о снижении его общественной опасности.

Представляется верным определить основания освобождения от уголовной ответственности как предусмотренные действующим уголовным законом фактические обстоятельства, наличие которых свидетельствует о снижении общественной опасности лица, совершившего преступление, и (или) общественной опасности совершенного деяния, и создает возможность или становится обязательным условием для освобождения от уголовной ответственности.

В юридической литературе существуют следующие классификации видов освобождения от уголовной ответственности:

• условные (ст. 90 УК РФ) и безусловные (все остальные виды освобождения от уголовной ответственности: ст. ст. 75, 76, 78, ч. 2 ст. 84 УК РФ);

• императивные (освобождение от уголовной ответственности – обязанность правоприменителя, например ст. ст. 76.1., 78 УК РФ) и дискреционные (суд имеет право освободить от уголовной ответственности, но не обязан, например, ст. ст. 75, 76, 76.2, 90, 337, 338 УК РФ);

• субъективные (зависящие от поведения лица, например, ст. 75, 76 УК РФ) и объективные (не зависящие от поведения лица, например, ст. 78 УК РФ);

• общие (предусмотренные Общей частью УК РФ) и специальные виды освобождения от уголовной ответственности (указанные в примечаниях к статьям Особенной части УК РФ)[66].


Для целей настоящего исследования предлагается использовать разделение видов на общие и специальные.

Каждый вид освобождения от уголовной ответственности содержит свой ряд указанных фактических обстоятельств, которые необходимо оценивать в совокупности для того, чтобы понять, есть ли основания для освобождения от уголовной ответственности или они отсутствуют.

Условия освобождения от уголовной ответственности определяются в зависимости от каждого вида освобождения.

По нашему мнению, следует согласиться с позицией представителей науки уголовного права, понимающих под освобождением от уголовной ответственности, основанный на уголовном законе официальный отказ государства от привлечения к уголовной ответственности лица, вследствие снижения или утраты общественной опасности такого лица и (или) совершенного им деяния. Снижение или утрата общественной опасности могут быть основаны на субъективных или объективных факторах. К субъективным факторам следует относить позитивное постпреступное поведение, которое может выразиться в любых формах, признанных уголовным законодательством, в качестве юридически значимых для решения вопроса об освобождении от уголовной ответственности. К объективным факторам следует относить истечение срока давности совершения преступления, издание акта амнистии и иные факторы, не зависящие от поведения виновного лица.

### §3. Система оснований освобождения от уголовной ответственности в российском уголовном праве

⠀

Концепция института освобождения от уголовной ответственности предполагает отказ государства от официального осуждения преступника и применения к нему наказания и иных уголовно-правовых мер в силу наличия совокупности определенных юридически значимых фактов. Применение к виновному лицу принудительной силы в данном случае признается нецелесообразным и даже излишним. Однако для использования такой исключительной меры, как окончательное освобождение от уголовной ответственности и от всех негативных последствий, связанных с ней, у правоприменителя должны быть достаточно веские основания, сформулированные законодателем и закрепленные в уголовном законе.

Характер и степень общественной опасности преступления и личности преступника являются основаниями для дифференциации уголовной ответственности, средством которой выступает исследуемый институт. Также в научной литературе отдельно выделяют следующие основания дифференциации ответственности: личность преступника[67]; смягчающие и отягчающие обстоятельства; обстоятельства дела[68]. Дифференциация уголовной ответственности должна происходить в зависимости от различных объективных и субъективных факторов, имеющих место во время и (или) после совершения преступления или способствующих его совершению.

Представляется, что единое материально-правовое основание освобождения от уголовной ответственности лица, совершившего преступление, – уменьшение или утрата общественной опасности такого лица и (или) совершенного им преступления.

Для понимания факторов, уменьшающих или устраняющих общественную опасность, необходимо обратиться к понятиям общественной опасности преступления и личности преступника.

Общественная опасность преступления – это свойство преступления, характеризующее его способность причинять вред общественным отношениям. Характер общественной опасности – это ее качественная характеристика, учитывающая объект посягательства. Количественной характеристикой является степень общественной опасности, она оценивается законодателем и закрепляется в санкциях соответствующих статей Особенной части УК РФ[69].

Пленум Верховного Суда РФ в п. 1 Постановления от 22 декабря 2015 г. N 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания»[70] указал: «Характер общественной опасности преступления определяется уголовным законом и зависит от установленных судом признаков состава преступления. При учете характера общественной опасности преступления судам следует иметь в виду прежде всего направленность деяния на охраняемые уголовным законом социальные ценности и причиненный им вред.

Степень общественной опасности преступления устанавливается судом в зависимости от конкретных обстоятельств содеянного, в частности от характера и размера наступивших последствий, способа совершения преступления, роли подсудимого в преступлении, совершенном в соучастии, от вида умысла (прямой или косвенный) либо неосторожности (легкомыслие или небрежность).

Обстоятельства, смягчающие или отягчающие наказание (статьи 61 и 63 УК РФ) и относящиеся к совершенному преступлению (например, совершение преступления в силу стечения тяжелых жизненных обстоятельств либо по мотиву сострадания, особо активная роль в совершении преступления), также учитываются при определении степени общественной опасности преступления.»[71].

Характер общественной опасности преступления, за совершение которого можно освободить от уголовной ответственности учитывается при конструировании условий применения норм об освобождении – совершение преступления небольшой или средней тяжести (за исключением специальных оснований). Качественная характеристика общественной опасности преступления (характер) существует объективно и не может уменьшаться или быть полностью утраченной. Количественная же характеристика общественной опасности преступления – степень – имеет свойство увеличиваться или уменьшаться, но также не может быть утрачена, так как невозможно полностью восстановить нарушенное общественное отношение.

Таким образом, говоря о факторах, уменьшающих общественную опасность преступления, следует иметь в виду, что они способны уменьшить только степень общественной опасности.

Уголовный закон, в ст. 61 (перечень смягчающих обстоятельств) и ст. 64 (назначение более мягкого наказания), содержит указание на факторы, свидетельствующие об уменьшении степени общественной опасности преступления[72]. В целях формирования оснований освобождения от уголовной ответственности, стоит обратить внимание лишь на те обстоятельства, которые имеют место во время и (или) после преступления, или способствуют его совершению.

По нашему мнению, перечень факторов, уменьшающих степень общественной опасности преступления, следующий:

• возмещение имущественного ущерба, морального и иного вреда, причиненного преступлением;

• оказание медицинской и иной помощи потерпевшему, иные действия по заглаживанию причиненного вреда;

• устранение последствий преступления;

• отказ от доведения преступного намерения до конца или добровольное прекращение преступной деятельности.


Общественная опасность личности преступника представляет собой критическую совокупность свойств личности, способствующих совершению преступления[73].

Характер общественной опасности личности преступника определяется тем вредом, который он потенциально может причинить[74], иначе – какое преступление он способен совершить. При этом учитывается объект посягательства, преступные последствия, способ совершения и категория преступления[75].

Степень общественной опасности личности определяется совокупностью личностных свойств, ставших причиной совершения преступления, условиями совершения преступления, поведением преступника во время и после совершения преступления, его отношением к содеянному, вероятностью совершения нового преступления[76].

Характер общественной опасности личности преступника, как и характер общественной опасности преступления, учитывается при формировании условий освобождения от уголовной ответственности – совершение впервые преступления небольшой или средней тяжести (за исключением специальных оснований).

Степень общественной опасности личности преступника, как количественная характеристика, может увеличиваться или уменьшаться.

Анализ теоретических воззрений на предмет определения степени общественной опасности личности преступника, а также обращение к ст. 61 УК РФ позволяет сформировать перечень факторов, уменьшающих или устраняющих общественную опасность личности преступника:

• причины, мотивы и цели преступления;

• явка с повинной;

• разоблачение соучастников группового преступления;

• активное содействие раскрытию и расследованию преступления;

• возмещение ущерба и заглаживание вреда, причиненного преступлением любым способом;

• совершение преступления в силу стечения тяжелых жизненных обстоятельств.


Иные обстоятельства, характеризующие личность преступника (беременность, наличие малолетних детей, положительная характеристика по месту работы и учебы, несовершеннолетие) учитываются при индивидуализации наказания. Хотя такие обстоятельства и свидетельствуют об уменьшенной общественной опасности виновного, все же они не являются достаточными для освобождения от уголовной ответственности, так как представляют собой объективные характеристики личности, существующие вне связи с преступлением и до его совершения. Названные социально-демографические и психофизиологические качества личности преступника частично учтены законодателем при формулировании оснований освобождения от наказания в главе 12 УК РФ. Несовершеннолетие преступника является основанием для применения особого порядка освобождения от уголовной ответственности.

По нашему мнению, единый перечень факторов, способствующих уменьшению или утрате общественной опасности преступления и (или) личности преступника, следующий:

• возмещение имущественного ущерба и морального вреда, причиненного преступлением;

• оказание медицинской и иной помощи потерпевшему, иные действия по заглаживанию причиненного вреда;

• устранение последствий преступления;

• отказ от доведения преступного намерения до конца или добровольное прекращение преступной деятельности;

• причины, мотивы и цели преступления;

• явка с повинной;

• разоблачение соучастников группового преступления;

• активное содействие раскрытию и расследованию преступления;

• совершение преступления в силу стечения тяжелых жизненных обстоятельств.


Указанные факторы носят субъективный характер, поскольку в той или иной мере зависят от поведения преступника или причин, мотивов и целей, способствовавших совершению преступления. Объективными факторами, уменьшающим или устраняющими общественную опасность преступления и (или) преступника является истечение сроков давности привлечения к уголовной ответственности и акт амнистии.

На основе совокупности субъективных и объективных факторов, уменьшающих или устраняющих степень общественной опасности преступления и (или) преступника, предлагается следующая классификация материально-правовых оснований освобождения от уголовной ответственности:

1) позитивное постпреступное поведение, выраженное в добровольном активном выполнении виновным лицом определенных действий;

2) особые обстоятельства совершения преступления, относящиеся к личности преступника, наличие которых свидетельствует о его уменьшенной общественной опасности и делает нецелесообразным применение наказания или иных уголовно-правовых мер;

3) наступление определенных юридических фактов, носящих объективный характер (истечение срока давности, акт амнистии).


Указанные материально-правовые основания отказа государства от официального осуждения лица, совершившего преступление, должны быть реализованы в действующем уголовном законе в виде целостной системы оснований освобождения от уголовной ответственности.

В современной науке все чаще звучит мнение о том, что использование системного подхода в научном знании позволяет более эффективно изучать свойства объекта, выявлять и решать проблемы, связанные с объектом и его элементами. Система в научном познании – это целостная совокупность организованных, взаимосвязанных и взаимодействующих частей (элементов), порождающих интегративное свойство (присущее системе, но не каждому из ее элементов в отдельности)[77]. Интегративным свойством системы оснований освобождения от уголовной ответственности является концепция исследуемого института и его способность выступить в качестве самодостаточной альтернативы уголовному преследованию и средством борьбы с преступностью и ее последствиями.

В настоящее время трудно говорить о существовании единой системы оснований освобождения от уголовной ответственности. По нашему мнению, в уголовном законе учтены все объективные факторы, свидетельствующие о наличии основания для освобождения от уголовной ответственности (ст. 78, ст. 84 УК РФ). Однако субъективные факторы, являющиеся материально-правовым основанием применения норм главы 11 УК РФ, учтены не в полной мере и нуждаются в пересмотре.

Явка с повинной, разоблачение соучастников группового преступления, активное содействие раскрытию и расследованию преступления, возмещение ущерба и заглаживание вреда иными способами являются основанием освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием (ст. 75 УК РФ). Отдельные формы позитивного постпреступного поведения положены в основу конструирования специальных оснований освобождения от уголовной ответственности, предусмотренных примечаниями к статьям Особенной части УК РФ.

Примирение с потерпевшим и заглаживание причиненного вреда – основание освобождения от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим (ст. 76 УК РФ). При этом примирение и заглаживание вреда возможно в любых формах, принятых потерпевшим. К таким формам можно отнести принесение извинений, устранение негативных последствий преступления, оказание помощи и иное. Эффективному примирению потерпевшего и преступника и возмещению вреда, причиненного преступлением, способствует медиация с участием независимого посредника. В российском законодательстве не урегулирована возможность осуществления данной процедуры по уголовным делам, что является предметом критики ученых и не отвечает потребностям практики.

Возмещение ущерба и перечисление в федеральный бюджет двукратного размера ущерба или дохода, полученного в результате совершения преступления, – основание освобождения от уголовной ответственности по делам о преступлениях в связи с возмещением ущерба (ст. 76.1. УК РФ). Такой субъективный фактор, относящийся к позитивному постпреступному поведению виновного, как возмещение ущерба, согласно заданной концепции исследуемого института, является материально-правовым основанием применения ст. 76.1. УК РФ. Однако полагаем, что выплата денежной суммы в таком значительном размере, превышающем возможный ущерб, нанесенный экономике государства, не должна быть материально-правовым основанием применения норм главы 11 УК РФ. Скорее, наложение такой обязанности на лиц, которые могут быть освобождены от уголовной ответственности, носит карательный характер. Более того, по сравнению с уголовным законодательством, действующим до введения в УК РФ ст. 76.1., в настоящее время положение виновных лиц ухудшается: ранее лицо могло быть освобождено от уголовной ответственности на основании ст. 75 или ст. 76 УК РФ без необходимости уплаты в бюджет дополнительной суммы.

Родовым объектом преступлений в сфере экономической деятельности является экономика, видовым – общественные отношения в сфере экономической деятельности. Непосредственный объект некоторых преступлений главы 22 УК РФ – установленный законом определенный порядок функционирования отдельных видов экономической деятельности (см. например, ст. ст. 171, 180, 195—197 УК РФ). Полагаем, что преступления в сфере экономической деятельности нарушают и интересы государства, в том числе, как регулятора экономики. Если государство считает необходимым возмещение ущерба, причиненного преступлением в сфере экономической деятельности, и поэтому устанавливает в качестве основания освобождения от уголовной ответственности перечисление в федеральный бюджет определенной денежной суммы, то размер этого перечисления должен быть обоснованным и учитывать характер и степень совершенного преступления. В настоящее время ситуация такова, что независимо от того, какое преступление совершено лицом, размер суммы, подлежащей перечислению, является пятикратным для всех.

Степень общественной опасности преступления проявляется в санкциях статей Особенной части УК РФ. Использование элементов института трансакции в российском уголовном праве, в том числе, формирование основания применения ст. 76.1. УК РФ в виде возмещения ущерба и перечисления суммы максимального размера штрафа, предусмотренного за совершенное преступление, позволит более эффективно применять ст. 76.1. УК РФ и учитывать степень общественной опасности преступления. Такой подход в большей мере отвечает материально-правовым основаниям освобождения от уголовной ответственности, нежели существующий.

Уплата судебного штрафа при условии возмещения ущерба или заглаживания причиненного преступлением вреда (ст. 76.2 УК РФ) – как основание освобождение от уголовной ответственности имеет общие черты с деятельным раскаянием и примирением с потерпевшим. Принципиальное отличие в том, что виновный должен уплатить судебный штраф в размере, назначенном судом и в установленные им же сроки. В ином случае – освобождение от уголовной ответственности отменяется.

А вот субъективные факторы, относящиеся к личности виновного, недостаточно учтены законодателем. Совершение преступления по мотиву сострадания и вследствие тяжелых жизненных обстоятельств свидетельствуют об уменьшенной общественной опасности личности преступника. Примечания к статьям Особенной части (ст. ст. 122, 184, 204, 291, 337, 338 УК РФ) содержат основания освобождения от уголовной ответственности, не являющиеся формами деятельного раскаяния. Признание за особыми обстоятельствами совершения преступления способности уменьшать общественную опасность преступника и (или) совершенного им преступления, по нашему мнению, является основой для формирования самостоятельного основания освобождения от уголовной ответственности, учитывающего субъективные факторы, относящиеся к личности виновного.

Учет всех субъективных факторов и изменение некоторых из них способно завершить формирование системы оснований освобождения от уголовной ответственности, тем более что имеются предпосылки для этого процесса.

Свидетельством существования взаимосвязи элементов – отдельных оснований освобождения от уголовной ответственности – является наличие между ними следующих общих признаков:

1. Общим юридическим фактом, порождающим охранительное правоотношение, в рамках которого решается вопрос об освобождении от уголовной ответственности, является совершение преступления.

2. Общее материально-правовое основание освобождения от уголовной ответственности: утрата или снижение общественной опасности виновного лица и (или) совершенного им преступления.

3. Единство юридической природы оснований. Возникновение оснований освобождения от уголовной ответственности, и, как следствие, самого исследуемого института, является результатом компромисса власти и преступника и проявлением гуманистической функции уголовного закона.

4. Отсутствие официального государственного осуждения и – как следствие – судимости в случае освобождения от уголовной ответственности по большинству из оснований.


Различия в законодательном описании оснований освобождения от уголовной ответственности обусловлены спецификой их социально-правового значения[78].

В зависимости от основания могут меняться условия применения нормы, однако, это не свидетельствует о рассогласованности самих оснований. Скорее наоборот – такое разнообразие способно на законодательном уровне учесть все материально-правовые основания применения норм исследуемого института.

Система оснований освобождения от уголовной ответственности должна быть логически завершенной и автономной. Соотношение исследуемого института (целого) и отдельного основания (части) должно быть таким, что часть способна функционировать отдельно от целого и регулировать общественные отношения самостоятельно, но только целое управляет частью и способно определять его содержание[79].

Таким образом, единая система оснований, реализующаяся в законодательном закреплении видов освобождения от уголовной ответственности, созданная с учетом высказанных замечаний и предложений, выглядит следующим образом:

• освобождение от уголовной ответственности на основании позитивного постпреступного поведения лица, совершившего преступление (ст. ст. 75, 76, 76.1., 76.2 УК РФ);

• освобождение от уголовной ответственности в связи с особыми обстоятельствами и условиями совершения преступления, относящимися к личности преступника (ст. 75.1. УК РФ);

•   освобождение от уголовной ответственности на основании юридических фактов, имеющих объективный характер (ст. ст. 78, 84 УК РФ).

## Глава 2. Сравнительно-правовой анализ норм об освобождении от уголовной ответственности в уголовном праве России и других стран

### §1. Сравнительно-правовой анализ норм об освобождении от уголовной ответственности по уголовному законодательству стран СНГ и РФ

⠀

Как известно, Россия и другие страны СНГ имели общие политические, экономические и социально-правовые основы и ценности. Однако после распада СССР, каждое из вновь образованных государств выбрало свой путь развития. И выбор, сделанный руководством новых стран, отразился не только на политике, экономике, обществе, но и на законотворческой деятельности. Сравнительно-правовой анализ института освобождения от уголовной ответственности по законодательству стран СНГ и РФ интересен по причинам наличия не только схожих положений уголовного законодательства, но и различных. Изучение иного подхода к регулированию исследуемого института представляет собой научную и практическую значимость.

Уголовно-правовые нормы, регулирующие основания и условия освобождения от уголовной ответственности, содержатся в уголовном кодексе каждой из стран СНГ. На первый взгляд, регламентация исследуемого института не изменилась кардинальным образом с тех пор, когда уголовное законодательство этих стран и России было единым. Однако, подробный анализ текстов уголовных законов, а иногда и уголовно-процессуальных кодексов стран СНГ показывает иной, заслуживающий внимания, подход к использованию потенциала поощрительных норм института освобождения от уголовной ответственности.

Во исполнение постановления Межпарламентской Ассамблеи от 28 октября 1994 г. «О правовом обеспечении интеграционного развития Содружества Независимых Государств» и в соответствии с постановлением Совета Межпарламентской Ассамблеи от 14 февраля 1995 г. №4 «О программном комитете и рабочих группах по созданию модельных уголовного и уголовно-процессуального кодексов для государств – участников СНГ», на заседании Межпарламентской Ассамблеи государств – участников Содружества Независимых Государств от 17 февраля 1996 года был одобрен Модельный Уголовный кодекс стран СНГ[80]. Этот рекомендательный законодательный акт был разработан рабочей группой с участием представителей науки и правоохранительных органов от разных стран СНГ. Как отмечал председатель рабочей группы, Б. В. Волженкин, Модельный УК является научно аргументированным предложением для законодательных органов стран-участников СНГ, он может и должен послужить образцом национальных уголовных кодексов[81]. Документ был разработан и одобрен в целях обеспечения единых подходов и взаимодействия в борьбе с преступностью; решения большинства задач, стоящих перед руководством стран-участников СНГ, в процессе реформирования уголовного законодательства[82].

В Модельном УК Глава 11 «Освобождение от уголовной ответственности» и Глава 12 «Освобождение от наказания» объединены в Разделе IV. Основаниями освобождения от уголовной ответственности по Модельному кодексу являются: деятельное раскаяние (ч. 1 ст. 74), специальные основания (ч. 2 ст. 74), примирение с потерпевшим (ст. 75), изменение обстановки (ст. 76), истечение срока давности (ст.77), акт амнистии (ст. 84), применение принудительных мер воспитательного воздействия к несовершеннолетнему (ст. 98).

Интересно, что условием освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием, в связи с примирением с потерпевшим, и с применением принудительных мер воспитательного воздействия, является совершение преступления небольшой тяжести. Кроме того, в случае деятельного раскаяния и применения принудительных мер воспитательного воздействия еще одним условием освобождения от уголовной ответственности является совершение преступления впервые.

Таким образом, все преступления, относящиеся к категории средней тяжести, в том числе, причинение вреда здоровью средней тяжести (ст. 120), кража с причинением значительного ущерба гражданину (п. «в», ч. 2 ст. 240), грабеж (ст. 245), умышленное уничтожение или повреждение имущества (ст. 252), оказываются вне сферы применения указанных норм об освобождении от уголовной ответственности.

Большинство стран-участниц СНГ (за исключением Азербайджана, Армении и Туркменистана) пошли по иному пути: условием освобождения от уголовной ответственности по вышеуказанным основаниям является совершение как преступления небольшой, так и средней тяжести. По нашему мнению, такая позиция более гуманна по отношению к преступникам, в том числе к несовершеннолетним, постпреступное поведение которых можно охарактеризовать как позитивное.

Изучение судебной статистики по России и судебной практики на примере Санкт – Петербурга показывает, что уголовные дела, возбужденные по факту совершения некоторых преступлений средней тяжести (кража с причинением значительного ущерба гражданину, неквалифицированный грабеж, причинение вреда здоровью средней тяжести и др.), чаще всего прекращаются на основании примирения с потерпевшим.

В остальном основания освобождения от уголовной ответственности по Модельному УК мало чем отличаются от схожих оснований в уголовных законах стран СНГ, что может свидетельствовать об учете положений рекомендательного УК при формировании национального уголовного законодательства в части регламентации института освобождения от уголовной ответственности.

Основанием уголовной ответственности в большинстве уголовных законов стран СНГ, как и в уголовном законе РФ, является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного уголовным кодексом. В ст. 10 УК Республики Беларусь содержится расширенное понятие основания уголовной ответственности: совершение виновно запрещенного уголовным законом деяния в виде:

• оконченного преступления;

• приготовления к совершению преступления;

• покушения на совершение преступления;

• соучастия в совершении преступления.


В Главе V УК Молдовы содержится определение уголовной ответственности и ее основание. Под уголовной ответственностью понимается публичное осуждение именем закона преступных деяний и лиц, совершивших их[83]. Уголовный закон Молдовы содержит два основания взаимосвязанных и обязательных основания уголовной ответственности: реальное основание – совершенные вредные деяния – и юридическое основание – наличие всех признаков состава преступления, предусмотренных уголовным законом.

В уголовном законе Узбекистана также содержится легальное определение уголовной ответственности, под которой, в соответствии со ст. 16, понимается правовое последствие совершения общественно опасного деяния, выражающееся в осуждении, применении наказания или других мер правового воздействия судом к лицу, виновному в совершении преступления[84].

Понятия освобождения от уголовной ответственности в уголовных законах не содержится, однако, в некоторых из них, например, в ст. 53 УК Молдовы, законодательно закреплен перечень оснований применения норм исследуемого института.


Общими для уголовного законодательства стран СНГ являются следующие виды освобождения от уголовной ответственности:

• в связи с истечением сроков давности совершения преступления (ст. 75 УК Азербайджана, ст. 75 УК Армении, ст. 83 УК Республики Беларусь, ст. ст. 69 УК Казахстана, ст. 67 УК Кыргызстана, ст. 60 УК Молдовы, ст. 78 УК РФ, ст. 75 УК Таджикистана, ст. 74 УК Туркменистана, ст. 64 УК Узбекистана, ст. 49 УК Украины);

• освобождение от уголовной ответственности несовершеннолетних с применением принудительных мер воспитательного характера или подобных мер (ст. 88 УК Азербайджана, ст. 91 УК Армении, ст. 118 УК Республики Беларусь, ст. 81 УК Казахстана, ст. 86 УК Кыргызстана, ст. 54, ст. 104 УК Молдовы, ст. 90 УК РФ, ст. 89 УК Таджикистана, ст. 89 УК Туркменистана, ст. 87 УК Узбекистана, ст. 97 УК Украины);

• специальные виды, предусмотренные Особенной частью уголовного кодекса.


Уголовные законы всех стран СНГ содержат императивное требование об освобождении от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности. Правила исчисления сроков, основания приостановления и прерывания сроков давности, в целом, регламентируются одинаково. Что касается самих сроков, то почти каждая страна-участница СНГ установила свои сроки давности, однако, они не сильно отличаются. Стоит отметить, что самым гуманным является уголовный закон Киргизии, где установлены следующие сроки, по истечении которых лицо освобождается от уголовной ответственности: 3 года для менее тяжкого преступления, 7 лет для тяжкого преступления и 10 лет для особо тяжкого преступления[85]. Уголовный кодекс Молдовы, напротив, устанавливает повышенные сроки для некоторых категорий преступлений: 15 лет для тяжкого преступления, 20 лет для особо тяжкого и 25 лет для чрезвычайно тяжкого преступления[86].

Общим правилом для стран СНГ является неприменение сроков давности к лицам, совершившим преступления против мира и безопасности человечества.


Освобождение от уголовной ответственности несовершеннолетних, в соответствии с уголовными законами стран СНГ, возможно на основании возможности исправления путем применения принудительных мер воспитательного характера (воздействия) или подобных мер. Для большинства уголовных законов стран СНГ общими являются такие виды мер воспитательного характера (воздействия), как предупреждение; передача под надзор родителей или лиц, их заменяющих, или специализированного органа; возложение обязанности возместить причиненный преступлением вред; ограничение досуга и установление особых требований к поведению. Однако в уголовных кодексах некоторых стран-участниц имеются иные виды мер воспитательного характера (воздействия), не предусмотренные уголовными законами других стран СНГ:

• помещение в организацию образования с особым режимом содержания (ст. 84 УК Казахстана);

• возложение обязанности принести извинения потерпевшему (ст. 84 УК Казахстана, ст. 88 УК Узбекистана);

• установление пробационного контроля (ст. 84 УК Казахстана);

• направление в специальное учебно-воспитательное (ст. 88 УК Узбекистана, ст. 105 УК Украины);

• возложение на лицо, достигшее определенного возраста (от 15 до 16 лет), обязанности возместить или устранить причиненный ущерб своими средствами или трудом (ст. 88 УК Узбекистана, ст. 104 УК Молдовы, ст. 105 УК Украины);

• принуждение несовершеннолетнего к прохождению лечебного курса психологической реабилитации или обязательного обучения (ст. 104 УК Молдовы).


В уголовном законе Беларуси предусмотрена одна общая мера воспитательного воздействия для несовершеннолетних – передача под наблюдение родителей или лиц их заменяющих по их просьбе с условием внесения залога в денежном эквиваленте (ст. 118 УК Беларуси).

Условия освобождения несовершеннолетних от уголовной ответственности не многим отличаются в уголовных законах стран СНГ, в большинстве своем это совершение впервые преступления небольшой или средней тяжести.


Специальные основания освобождения от уголовной ответственности предусмотрены уголовными законами всех стран СНГ и содержатся, как правило, в статьях Особенной части, устанавливающих уголовную ответственность за такие преступления как терроризм, захват заложника, создание преступного сообщества и участие в нем, торговля людьми, похищение человека, незаконный оборот оружия, незаконный оборот наркотических средств или психотропных веществ, незаконный оборот сильнодействующих или ядовитых веществ, государственная измена, шпионаж, дача взятки, посредничество во взяточничестве, легализация (отмывание) денежных средств и иного имущества, побег из мест лишения свободы, незаконное оставление воинской части и дезертирство.

В уголовных законах Республики Беларусь и Республики Молдова перечень статей Особенной части, содержащих специальные основания освобождения от уголовной ответственности, расширен. Так, например, в УК Белоруссии в общем примечании к ч. 1 ст. 205 (кража), ч. 1 ст. 209 (мошенничество), ч. 1 ст. 210 (хищение путем злоупотребление служебными полномочиями), ч. 1 ст. 211 (присвоение либо растрата), ч. 1 ст. 212 (хищение путем использования компьютерной техники), ч. 1 ст. 214 (угон транспортного средства или маломерного водного судна), содержится правило, согласно которому, если виновное лицо явилось с повинной, активно способствовало выявлению преступления и полностью возместило причиненный ущерб, оно освобождается от уголовной ответственности.


Освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием по уголовному законодательству России и большинства стран СНГ возможно при условии совершения впервые преступления небольшой или средней тяжести на основании позитивного постпреступного поведения, выражающегося в форме добровольной явки с повинной, активного способствования раскрытию преступления, возмещения ущерба или заглаживания причиненного вреда любым иным способом.

В уголовных законах Туркменистана и Украины только совершение преступления небольшой тяжести (или уголовного проступка) является условием применения нормы о деятельном раскаянии. При этом украинский законодатель делает исключение: в случае совершение коррупционного преступления деятельное раскаяние не применяется.

Чистосердечное раскаяние, как одна из самостоятельных форм деятельного раскаяния, содержится в УК Украины и УК Узбекистана. Единственной страной СНГ, чей уголовный закон не предусматривает деятельного раскаяния в качестве основания освобождения от уголовной ответственности, является Республика Кыргызстан.


Освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим возможно при условии совершения впервые преступления небольшой или средней тяжести на основании примирения с потерпевшим и возмещения (заглаживания) ему ущерба (вреда) любым способом.

Императивное требование об освобождении от уголовной ответственности лица, примирившегося с потерпевшим, содержится в УК Украины. Такой вид освобождения от уголовной ответственности не регламентируется нормами УК Молдовы, но успешно проведенная процедура медиации (по сути, процедура примирения с потерпевшим) является основанием для прекращения уголовного дела.

С точки зрения сравнительного правоведения интересны положения уголовных законов Казахстана, Молдовы, Туркменистана и Узбекистана.

В соответствии с ч. 1 ст. 68 УК Казахстана, допускается освобождение от уголовной ответственности лица, совершившего проступок или преступление небольшой и средней тяжести, при условии примирения с потерпевшим, заявителем, в том числе в порядке медиации, и заглаживания причиненного ему вреда[87].

Уголовный закон Казахстана по праву можно считать наиболее прогрессивным, с точки зрения регламентация норм об освобождении от уголовной ответственности в связи с примирением. Согласно ч. 2 ст. 68 УК Казахстана, несовершеннолетние, беременные женщины, женщины, имеющие малолетних детей, мужчины, воспитывающие в одиночку малолетних детей, женщины в возрасте пятидесяти восьми и свыше лет, мужчины в возрасте шестидесяти трех и свыше лет, впервые совершившие тяжкое преступление, не связанное с причинением смерти или тяжкого вреда здоровью человека, могут быть освобождены от уголовной ответственности, если они примирились с потерпевшим, заявителем, в том числе в порядке медиации, и загладили причиненный вред[88].

Лицо, совершившее преступление, причинившее вред охраняемым законом интересам общества и государства, может быть освобождено от уголовной ответственности, если оно чистосердечно раскаялось и загладило вред, причиненный охраняемым законом интересам общества или государства. Стоит отметить, что законодатель Республики Казахстан выделяет общество и государство в отдельную категорию субъекта примирения.

При этом положения нормы о примирении не распространяются на лиц, совершивших пытки, преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних, коррупционные преступления, преступления экстремисткой направленности, террористическое преступление, и некоторые другие.

Порядок проведения процедуры медиации, правовое положение и объем полномочий ее участников определяется уголовно-процессуальным законодательством Казахстана и Законом Республики Казахстан «О медиации» от 28 января 2011 года №401-IV[89]. Медиатор, относящийся к иным лицам, участвующим в уголовном процессе, это независимое физическое лицо, привлекаемое сторонами для проведения медиации (ст. 88—1 УПК Казахстана). Процедура медиации может осуществляться на любой стадии уголовного судопроизводства, начиная от подачи заявления о преступлении, и до вступления приговора в законную силу. Ходатайство о применении процессуального соглашения или медиации может быть заявлено как потерпевшим, так и обвиняемым, и суд не вправе отказать в его удовлетворении.

# Примечания

1

Распоряжение Правительства РФ от 17.11.2008 N 1662-р (ред. от 08.08.2009) «О Концепции долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года» (вместе с «Концепцией долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года»). URL: http://consultant.ru (дата обращения: 20 апреля 2014).

2

См.: Бабаев М. М., Пудовочкин Ю. Е. Проблемы российской уголовной политики: монография. М., 2014. С. 197—209; Кудрявцев В. Н., Лунеев В. В., Наумов А. В., Уголовное право России. Общая часть. М., 2006. С. 28.

3

Российская газета, N 145, 05.07.2013.

4

Российская газета, N 278, 09.12.2011.

5

Проект Федерального закона N 953369—6 «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам совершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности» (ред., внесенная в ГД ФС РФ, текст по состоянию на 14.12.2015). URL: http://consultant.ru (дата обращения: 13.01.2016).

6

Пояснительная записка «К проекту Федерального закона «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам совершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности». URL: http://consultant.ru (дата обращения: 13.01.2016).

7

См.: Проблемы кодификации уголовного закона: история, современность, будущее: (посвящается 200-летию проекта Уголовного уложения 1813 года): материалы VIII Российского конгресса уголовного права, состоявшегося 30—31 мая 2013 г. М., 2013. С. 169—172; С. 181—184.

8

Назаренко Г. В. Уголовно-правовая политика: тенденции и перспективы//Среднерусский Вестник общественных наук. 2012. №3. С 156—159.

9

См.: Карнозова Л., Максудов Р., Флямер М. Восстановительное правосудие: идеи и перспективы для России // Российская юстиция. 2000. №11. С. 43—44; Карякин Е. А. Медиационные процедуры в современном уголовном судопроизводстве в России: необходимость и неизбежность // Уголовное судопроизводство. 2009. №2. С. 11—12; Максудов Р. Восстановительная медиация: на пути к разработке концепции//Вестник восстановительной юстиции. Вып. 7. М., 2010. С. 7—17.

10

Российское законодательство X – XX веков: в 9т./под общ. ред. О. И. Чистякова. М., 1984. Т.1. С. 91.

11

Там же. С. 57—58; С. 94.

12

Российское законодательство X—XX веков: в 9т./под общ. ред. О. И. Чистякова. С. 346.

13

Там же. С. 343.

14

Там же. С. 336.

15

Там же. С. 374.

16

Российское законодательство X – XX веков: в 9т./под общ. ред. О. И. Чистякова. М. 1985. Т.2. С. 61; С. 86—87.

17

Там же. С. 55.

18

Таганцев Н. С. Русское уголовное право: Лекции. Часть общая. В 2 т. Т. 2. М., 1994. С. 365.

19

Российское законодательство X—XX веков: в 9т./под общ. ред. О. И. Чистякова. М., 1985. Т.3. С. 115.

20

Российское законодательство X—XX веков: в 9т./под общ. ред. О. И. Чистякова. М,. 1986. Т.4. С. 344.

21

Цит. По: Михайлов В. Н. Возникновение и развитие уголовно-правовых норм, стимулирующих позитивное постпреступное поведение лица, совершившего преступление, в законодательстве дореволюционной России//Вестник Владимирского юридического института. 2012. №3 (24). С. 178.

22

Уголовное уложение 1845 г. URL:http://www.twirpx.com/file/281022/ (дата обращения 02 февраля 2014).

23

Уголовное уложение 1845 г. URL:http://www.twirpx.com/file/281022/ (дата обращения 02 февраля 2014). С. 44—45. (дата обращения 02 февраля 2014).

24

Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями от 20 ноября 1864 г. URL: http://www.twirpx.com/file/1085565/ (дата обращения 13 марта 2014).

25

См.: Земцов Л. Примирение в крестьянской юстиции России (60-90-е гг. XIX в.) //Вестник восстановительной юстиции. Вып. 7. М., 2010. С.41—49.

26

Уголовное уложение 1903 г. URL:http://www.twirpx.com/file/234494/ (дата обращения 10 февраля 2014).

27

Уголовное уложение 1903 г. URL:http://www.twirpx.com/file/234494/ (дата обращения 10 февраля 2014).

28

Известия ВЦИК, N 240, 26.10.1921. URL: http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=ESU;n=17293 (дата обращения 10 февраля 2014).

29

Известия ВЦИК, N 240, 26.10.1921. URL: http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=ESU;n=17293 (дата обращения 10 февраля 2014).

30

Руководящие начала по уголовному праву 1919 г. URL:http://www.bestpravo.ru/sssr/gn-akty/m3o.htm (дата обращения 10 февраля 2014).

31

Основные начала уголовного законодательства СССР и союзных республик 1924 г. URL:http://www.libussr.ru/doc_ussr/ussr_2237.htm (дата обращения 10 февраля 2014).

32

Уголовный кодекс СССР 1926 г. URL: http://docs.cntd.ru/document/901757374 (дата обращения 11 февраля 2014).

33

Там же (дата обращения 11 февраля 2014).

34

Основы уголовного законодательства СССР и союзных республик 1958 г. URL:http://www.bestpravo.ru/sssr/gn-normy/j3n.htm (дата обращения 11 февраля 2014).

35

Там же.

36

См.: Келина С. Г. Теоретические вопросы освобождения от уголовной ответственности. М., 1974 г.; Брайнин Я. М. Уголовная ответственность и ее основание в советском уголовном праве. М., 1963 г. С. 9—10.

37

Уголовный кодекс РСФСР 1960г. URL:http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=law;n=8627 (дата обращения 11 февраля 2014).

38

Прохоров В. С. Преступление и ответственность. Ленинград. 1984. С. 105—106.

39

Прохоров В. С. Преступление и ответственность. С.108.

40

Поляков А. В. Общая теория права. Курс лекций. СПб, 2001.С. 613.

41

Поляков А. В. Общая теория права. Курс лекций. С. 467.

42

См.: Кудрявцев В. Н. Право и поведение. М., 1978. С. 108—109; Прохоров В. С. Преступление и ответственность. С. 106—111; Смирнов В. Г. Уголовная ответственность и наказание//Правоведение. 1963. №4. С. 79.

43

Маньковский Б. С. Проблема ответственности в уголовном праве. Москва-Ленинград. 1949. С. 52.

44

Иоффе О. С., Шаргородский М. Д., Вопросы теории права. М., 1961. С. 318.

45

Утевский Б. С. Вина в советском уголовном праве. М., 1950. С. 28.

46

См.: Марцев А. И. Уголовная ответственность и общее предупреждение преступлений. Омск. 1973. С. 23; Пионтковский А. А. Курс советского уголовного права: Наказание. В 6-ти томах: Часть общая. Т. 3 С. 7—18.

47

См.: Лейкина Н. С. Личность преступника и уголовная ответственность. Л. 1968. С. 31.

48

Брайнин Я. М. Уголовная ответственность и ее основание в советском уголовном праве. М,. 1963. С. 25

49

Карпушин М. П., Курляндский В. И. Уголовная ответственность и состав преступления. М., 1974. С. 21. Здравомыслов Б. В. Уголовное право Российской Федерации. Общая часть. М., 2002. С. 62.

50

См.: Звечаровский, И. Э. Уголовная ответственность: Понятие; Виды; формы реализации: Учебное пособие. Иркутск, 1992; Тихонов К. Ф. О сущности уголовной ответственности. Вопросы предупреждения преступности. Ученые записки Томского университета.1967. №69. С. 4—5; Уголовное право на современном этапе: Проблемы преступления и наказания /Под ред. Н.А.Беляева, В.К.Глистина, В.В.Орехова СПб, С. 418—420.

51

См.: Кудрявцев В. Н., Лунеев В. В., Наумов А. В. Уголовное право России. Общая часть. С. 29.

52

Филимонов В. Д. Криминологические основы уголовного права. Томск. 1981. С. 180.

53

См.: Российское уголовное право: курс лекций. В двух томах. Том 2. Владивосток, 1999.

54

Распоряжение Правительства РФ от 14.10.2010 N 1772-р «О Концепции развития уголовно-исполнительной системы Российской Федерации до 2020 года». www.consultant.ru. (дата обращения 01 марта 2015).

55

Кудрявцев В. Н., Лунеев В. В., Наумов А. В., Уголовное право России. Общая часть. С. 28.

56

Головко Л. В. Освобождение от уголовной ответственности и освобождение от уголовного преследования: соотношение понятий//Государство и право. 2000. №6. С. 41—42.

57

См.: Келина С. Г. Теоретические вопросы освобождения от уголовной ответственности. С. 28. Уголовное право России. Общая часть: Курс лекций / Под ред. С. Н. Сабанина. Екатеринбург. 2001. С. 358.

58

Уголовное право на современном этапе: Проблемы преступления и наказания//Под ред. Н.А.Беляева, В.К.Глистина, В.В.Орехова. С. 467.

59

Энциклопедия уголовного права. Т. 10. Освобождение от уголовной ответственности и наказания. СПб, 2008. С. 15.

60

Терновая Ю. Е. Освобождение от уголовной ответственности как форма поощрения за позитивное постпреступное поведение, автореферат диссертации… кандидата юридических наук, Краснодар, 2006. С 11.

61

Ендольцева А. В. Институт освобождения от уголовной ответственности. М., 2004. С. 85—86.

62

Российская газета, N 145, 05.07.2013.

63

Сабанин С. Н., Тупица А. Я. Понятие и виды освобождения от уголовной ответственности или наказания. Свердловск, 1987. С.30—34.

64

Келина С. Г. Теоретические вопросы освобождения от уголовной ответственности. С. 71.

65

Егоров В. С. Теоретические вопросы освобождения от уголовной ответственности. М., 2002 С. 89.

66

См.: Гришин Д. А., Сабанин С. А. Некоторые проблемы законодательной регламентации специальных видов освобождения от уголовной ответственности//Юридическая наука и правоохранительная практика. 2012. №2 (20). С. 63; Энциклопедия уголовного права. Т. 10. Освобождение от уголовной ответственности и наказания. С. 1; Коробов П. В. Условные и безусловные виды освобождения от уголовной ответственности//Журнал российского права. 2011. №9. С. 49—56.

67

Бурлаков В. Н. Уголовное право и личность преступника. СПб, 2006. С. 21.

68

Кругликов Л. Л., Василевский А. В. Дифференциация ответственности в уголовном праве. СПб, 2002. С. 67.

69

Уголовное право России. Общая часть. Учебник / под ред. В. В. Лукьянова, В. С. Прохорова, В. Ф. Щепелькова. СПб, 2013. С. 83.

70

Российская газета – Федеральный выпуск №295 (6866), 29.12.2015.

71

Там же.

72

См.: Кругликов Л. Л., Василевский А. В. Дифференциация ответственности в уголовном праве. С. 141—143; Мясников О. А. Смягчающие и отягчающие наказание обстоятельства в теории, законодательстве и судебной практике. М. 2002. С. 12.

73

Бурлаков В. Н. Уголовное право и личность преступника. С. 21—23.

74

Волженкин Б. В. Избранные труды по уголовному праву и криминологии (1963—2007 гг.). СПб, 2008. С. 97, С. 205.

75

Там же. С. 98.

76

См.: Бурлаков В. Н. Уголовное право и личность преступника. С. 21; Волженкин Б. В. Избранные труды по уголовному праву и криминологии (1963—2007 гг.). С. 98—99.

77

Агошкова Е. Б., Ахлибининский Б. В. Эволюция понятия системы Вопросы философии. – 1998. – №7. С.170—179. URL: http://www.metodolog.ru/00306/00306.html. (дата обращения 06.12.2015).

78

Полный курс уголовного права: В 5 т./Под ред. А. И. Коробеева. СПб, 2008. С. 967.

79

Уемов А. И. Системный подход и общая теория систем. М. 1978. С. 32.

80

См.: Волженкин Б. В. Пояснительная записка к Модельному Уголовному кодексу для государств – участников Содружества Независимых Государств. //Правоведение. 1996. №1. С. 88 – 150. URL: http://docs.cntd.ru/document/901781490 (дата обращения 20 марта 2015).

81

Там же.

82

Там же.

83

Уголовный кодекс Республики Молдова. URL:http://www.legislationline.org/ru/documents/section/criminal-codes (дата обращения 22 октября 2020).

84

Уголовный кодекс Республики Узбекистан. URL:http://www.legislationline.org/ru/documents/section/criminal-codes (дата обращения 22 октября 2020).

85

Уголовный кодекс Республики Кыргызстан. URL: http://www.legislationline.org/ru/documents/section/criminal-codes. (дата обращения 22 октября 2020).

86

Уголовный кодекс Республики Молдова. URL: http://online.zakon.kz/Document/?doc_id=30394923 (дата обращения 22 октября 2020).

87

Уголовный кодекс Республики Казахстан. URL: http://online.zakon.kz/Document/?doc_id=31575252 (дата обращения 24 августа 2015).

88

Уголовный кодекс Республики Казахстан. URL: http://online.zakon.kz/Document/?doc_id=31575252 (дата обращения 24 августа 2015).

89

http://online.zakon.kz (дата обращения 24 августа 2015).