Квартира на 5 этаже
Катарина Ирхина

Владимир Кукушкин Редактор

© Катарина Ирхина, 2021

ISBN 978-5-0053-6270-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часть 1

Макс

Знаете, что такое беобахтен? В немецком языке это обозначает наблюдать или следить. Об этом слове меня рассказала одна знакомая. Ей показалось это слово интересным и необычным. Что примечательно, но в этом языке много необычных слов, как рассказывает она. Но именно это слово будет обозначать то, о чем я расскажу.

Я живу в пятиэтажном доме, где много интересных людей. В моем понимании все люди интересны, но именно здесь мне даётся возможность по-настоящему понаблюдать и послушать за людьми такими, какие они есть. У нас тонкие стены и все очень хорошо слышно. Иногда это напрягает мою сестру, она много работает, а мне наоборот это очень нравится и я порой чувствую себя не так одиноко как обычно. Дом как будто дышит какой-то странной и интересной жизнь, как и каждый человек на земле.

Мы живём на пятом этаже и периодически слышим, как через стену поёт маленькая ЛиЛи, ее мама бывшая оперная певица, а сейчас она домохозяйка. ЛиЛи поёт очень тихо, потому что, может быть, стесняется. Она старается и делает большие успехи. Они поют обычно утром перед тем, как я собираюсь в школу или куда мне обычно надо по утрам. Когда я вижу их на лестничной клетке, девочка всегда мне улыбается, а я улыбаюсь ей в ответ. ЛиЛи одета, обычно, в платьица и маленькие туфли, очень похожа на принцессу. Если честно, она как будто бы и есть принцесса. Нет манерности в детских движениях как у девочек, которые пытаются подражать королевам. Она всегда опрятна и самостоятельна, – маленькая леди. Бывшая оперная певица, конечно, не утратила своего величия и ведёт себя как настоящая королева – выглядит хорошо.

На лестничной клетке есть тоже много интересного. Очень часто по ней ходит мужчина с бородой и тростью. Он немного похож на крота, который ищет что-то важное, но видно, что возраст берет своё, и он пусть и пытается найти ненайденное, все равно уже поздно искать. Может быть он бывший следователь или полицейский или оператор, который ищет разные ракурсы. Меня привлекало в нем то, что он был живым по сравнению с другими людьми в этом возрасте, в его движениях была точность, не как у роботов, а что-то такое, что трогало внутри меня. Я не знал его имени и, как по мне, ему оно и не нужно, потому что оно бы не имело никакой роли в его образе. Нам на актерском мастерстве рассказывали, что порой имена не имеют никакого значения. Человека запоминают не за его именем, а по тому, какой он сам по себе. Человек может иметь такой набор качеств, что начинаешь думать не о том, как его зовут, а почему его жизнь сделала таким, какой он есть. Как по мне имена это всего лишь набор букв.

В этом подъезде есть женщина, внешность, которой отвечает на многие вопросы к ней. Ее волосы были чёрного как смоль цвета, но уже с седыми прядями. Они ей очень шли. Седые волосы у ней не были приметой старости, а как что-то приятное и светлое. У пожилых людей она чаще всего является свидетельством их тяжелой жизни и двоек их детей. А ее седина смотрелась хорошо и даже молодо. Я, к большому сожалению, видел ее всего несколько раз, но почему-то я хочу услышать ее голос. Я могу только предполагать какой он, может быть тихий, как говорят мыши, или звонкий как у детей. Она показалась мне очень красивой, хотя ее осунувшееся лицо и голубые глаза казались кукольными и грустными, и было видно, что она у неё была интересная и тяжелая жизнь. В них была какая-то странная красота.

В нашем доме есть так же и «неформалы», как называют их наши бабушки. Это пара. Они всегда очень шумные и чаще всего я слышу именно их. Неформальность в том, что у девушки и парня есть татуировки. У неё рукав с драконов, как у якудза. А у парня ноги и грудь покрыты растительным орнаментом. Не всегда понятно, что он хотел выразить этим, когда набивал, но это отвечает на многие вопросы о нем.

Он явно не определился со своей жизнью и что его единственный путь – это просто быть, как растение. А вот о девушке было понятно, что она знает своё место и ее татуировки на своём месте. Она властная и не любит, когда ее перебивают. Они часто ругались и громко мирились.

С этого я начну свой рассказ.

[В нашем подъезде очень много людей, и я не хочу описывать каждого из них, не потому что они неинтересные, а потому что не вижу в этом необходимости.]

Однажды татуированная пара снова шумно ссорилась, и, как я думал они помирятся так же шумно, но я услышал только грохот железной двери и тишину. Мне показалось это странным, ведь обычно у них сразу все идет на позитивный лад.

С тех пор прошла неделя, ничего так и не изменилось, парня с растительностью я больше не видел, а вот девушку часто. И, что удивительно, снова появилась женщина с сединой. Она уже не казалась не такой уж и грустной, немного даже повеселела. Как оказалось ее голос был мягким и, я бы сказал, теплым, и теперь она не казалось такой таинственной. Женщина с сединой, судя по всему, была родственницей той девушки. Девушка называла ее по имени. Женщину звали Ольга. Я так и не смог понять, кто они друг другу. Они часто разговаривали на лестничной клетке. Говорили о каком-то Денисе (возможно, о том парне с растительность), о том какой он мудак (это слово часто произносилось), о том, что девушка с тату устала и ей стоит заканчивать с менеджментом и начать делать что-нибудь другое и все в таком духе. Девушку, как оказалось звали Юлия. Ольга, когда они говорили просто молчала и иногда говорила что-то, действительно, дельное. Например, что стоит быть тише или что стоит убраться в квартире. Потом это общение быстро прекратилось, (Ольга исчезла как-то неожиданно) и я видел только Юлю, она была уже не такой оживленной как прежде.

В один из солнечных дней марта в наш подъезд заселилась девушка, как раз в ту квартиру, где жила Ольга, на 3 этаже. Девушку звали Марго, я встретил ее у подъезда и решил ей помочь занести вещи в квартиру. У неё было два чемодана и несколько коробок с какой-то мелочью. В одном чемодан, как выяснилось, был со швейной машинкой – он был самым тяжелым, а второй – был полегче. Не понимаю, как бы она смогла это донести до квартиры, ведь они были очень тяжёлыми, а грузчиков она не вызывала. Сама Марго, когда мы закончили, сказала, что будет рада угостить меня кофе или чаем в любое время.

Когда я рассказал об этом сестре, та насторожилась и сказала, чтобы я был поаккуратнее. Она часто говорит мне, что моя доброта не всегда может принести мне пользу. Но я не чувствовал опасности со стороны нашей новой соседки. Обычно я это ощущаю и, но если мне интересно, то я забываю про опасность, но она была тем человеком, от которого веяло теплом. Я бы даже сказал, что рядом с ней трескалось стекло. Странная тайна вокруг неё не позволяла понять ее, и только в квартире мне стало понятно, кто она такая. Я узнал ее по вещам.

Квартира была обставлена старой мебелью бальзаковских женщин. Этот термин я употребляю не в том смысле, в котором принято употреблять. Возможно, вы меня поймете. Особенностью этой квартиры были шкафы с лакированной поверхностью, сервант со статуэтками оленей и другой живностью, все это явно принадлежало Ольге.

Серые старые люстры, что-то в них было от шестидесятых – мода была такая. Они светили тускло и можно сказать, что без этого света можно было жить, ведь окна очень огромными, пусть и на третьем этаже. Бордовые обои, явно советские и не менялись с тех времен, когда у всех появилась возможность делать евро-ремонт. Этот странный грязный цвет был во всей квартире. Что интересно, но Марго здесь не жила, а ее мама переехала сюда только год назад и из-за здоровья не могла приступить к ремонту, хотя бы косметическому. Отмечу, что полы здесь были новыми. Будущей хозяйкее явно все это не нравилось и все, что было в этой квартире, но кресла ей приглянулись и она сказала мне, что оставит.

Насчет личных вещей. Они как раз говорили о многом, например о том, кто она. Вообще я считаю, что вещи порой говорят больше, чем их обладатели. Швейная машинка, бежевого цвета, как оказалось, была средством ее заработка. Рядом с ней лежали разные ткани и всякого рода приблуды для шитья. Видно было, что они все разложено по какой-то системе, у неё не было в этом месте беспорядка. На одном из кресел лежали в безумном беспорядке книги, классическая литература, искусстве и биографиях. Все были заложены закладками, в одной даже лежал карандаш, видимо она что-то им отмечала. Ещё я заметил блокнот в чёрном переплете. Он был маленького размера с перетянутой резинкой. На его обложку было наклеено несколько милых стикеров с каким-то потайным смыслом, который, видимо, знала только она.

Чертой Марго было то, что она носила очки. Чёрная оправа с закруглёнными стёклами придавала ее правильным чертам частичку детскости, небольшой наивности, которую она скрывала. Марго была поразительно похожа на мать, но не была грустной, а наоборот какой-то легкой на подъем и вообще излучала свою внутреннюю правду.

Мы сели за стол на маленькой кухне. Она спросила, что я буду – чай или кофе. Я сказал, что чай. Она поставила передо мной френч-пресс и маленькую чашку без ручек из толстого стекла и слоеный пирог из яблок. Себе же она налила кофе из гейзерной кофеварки и уселась на подоконник, сделанный под диван, судя по всему, сделала сама. Через Марго шёл конторой свет. Сам же я сел на достаточно удобный советский стул, и мы разговаривались.

– Знаешь, Макс, хочется очень многим с тобой поделиться… но я с тобой знакома только второй день.

– Я думаю, вы со временем сможете поделиться со мной чем-нибудь, потому что чай у вас очень вкусный.

– Спасибо. Пожалуйста, не называй меня на вы, но я не так стара, чтобы меня называли на вы.

– Хорошо. Почему вы… ты переехала сюда?

– Моя мама захотела переехать на дачу, там ей будет лучше, а мне не придётся снимать квартиру, поэтому я здесь.

– Ольга же жила одна, а квартира, достаточно, просторная, почему вы не жили с ней.

– У меня был молодой человек… а я его любила.

Марго немного смутилась и немного ушла в себя, видимо это была больная тема.

– Но я приезжала к ней, часто…

Я решил сменить тему и спросил у неё о том, что она читает. На этой почве у нас все пошло, как по маслу. Я даже не заметил, как наступил вечер.

– Твоя сестра не будет расстроена, что я тебя задержала.

– Откуда вы… ты знаешь, что у меня есть сестра?

– Видно.

И опустила взгляд в пол.

– Она спускалась сегодня утром, а ты на неё очень сильно похож, вот я и решала, что это твоя сестра.

В такие моменты я чувствую себя незащищенным, с одной стороны, в этом не было ничего такого. Мы действительно очень похожи, и она все равно бы узнала, что у меня есть сестра. Но с другой, а почему именно сестра, и почему именно она предположила, что она будет ждать меня и беспокоиться за мне. Мне казалось не убедительным, теперь она стала для меня подозрительной.

Вдруг в дверь позвонили, и квартира как будто задрожала от неприятного звона, что Марго даже поморщилась и вышла в предбанник. Все-таки это был именно предбанник, советский дом и советская квартира с антресолями.

Я услышал, что это была девушка, а именно Юлия. Разговор шел на повышенных тонах. Она интересовалась, где Ольга, Марго сухо ответила ей, что Ольга уехала. Юлия стала больше допытываться куда именно. В конце концом Марго пренебрежительно выдохнула и попросила подождать в дверях. Я решил повернуться и посмотреть, что она будет делать. Марго вошла в гостиную, взяла пластиковую большую коробку и отнесла её Юлие и, как подсказал мне щелчок, закрыла дверь. Коротко.

Вернулась она задумчивая и как будто злая. Марго сжимала руки и была сама себе на уме.

Я вдруг подумал, что мне стоит идти к себе на этаж и так и сделал. Попрощался с Марго и задумался. Давно таких людей я не встречал, чтобы так сильно переживать за такой, с виду, не интересный разговор.

В течение недели я начал замечать то, что в наш подъезд стали приходить люди с пакетами или кофрами для одежды. Они звонили в квартиру Марго, а она их с улыбкой впускала. Не знаю о чем они говорили, но наверняка она говорила о сроках своей работы или о том какая деталь будет подходить к тому или иному элементу одежды.

Вот так я познакомился с Марго.

…

Июнь

Наступило лето, школа закончилась, а я все так же занимался своим, с одной стороны, неблагородным делом, наблюдал и строил догадки о людях, живущих в нашем подъезде. Мне все больше казалось, что соседи становятся приземлёнными и понятными. Маленькая ЛиЛи и ее мама, конечно, вызывали приятные чувства, но уже не такие как прежде. Они были какими-то подозрительными. Мужчина с бородой и тростью оставался таким же, что удивительно. Юлия все больше походила на нервную старуху. Она хамила всем, кто как-то доставлял дискомфорт, будь это просто разговор на лестничной клетке или просто резкие духи на одежде.

Я хотел найти себе подработку на первые месяцы лета, а в августе поехать в лагерь с ребятами по театральной группе. Искать я начал в мае. И мне мало что нравилось из того, что подворачивалось. И я решил поспрашивать у знакомых, но все было либо незаконным, либо неприятным.

Одним утром лил очень сильный дождь, что у меня отбило все желание куда-либо идти, и решил остаться дома и попробовать ещё раз поискать себе работу. Мои поиски ни к чему не привели. Но вдруг кто-то позвонил к нам в дверь, и моя сестра пошла открывать. Я услышал мягкий голос Марго. Она говорила обо мне, о том и есть ли у меня свободное время. Я выбежал в предбанник и сказал, что да, у меня есть время. Моя сестра сказала мне: «Ты ведь даже не знаешь, чем будешь заниматься, может это не то, что ты хочешь. На это Марго ответила: – работа не пыльная. Ассистент кутюрье, а именно меня. Тысяча в неделю и возможность пить вкусный кофе. (И непринужденно улыбнулась.) В твои обязанности будут входить помощь мне в выборе тканей, подборка фасонов для клиентов и всякая мелочь с тряпками. Это не сложно. Шить я тебя не заставлю и бухгалтерским делом заниматься тоже – просто помощь. Что думаешь?

Марго облокотилась на косяк двери.

– я думаю, что я справлюсь. -.

И посмотрел на сестру, а та была в недоумении и взглядом попросила меня уйти. Я и направился на кухню. Они же потом о чём-то тихо говорили. Сестра, выслушав все, что сказала ей Марго, согласилась с ней и попрощалась.

– ладно, она не такая уж и странная. Она передала это тебе.

Сестра протянула мне концерт, цвета светло-желтой горчицы, с необычным заклеивающимся клапаном. В нем я нашёл письмо и значок, на котором было написано «assistant». Сам значок был из железа чёрного цвета с белыми буквами. Держался он на магнитиках, примерив его, я понял, что он неплохо сочетается с моей одеждой. Из письма я вычитал следующее:

«Здравствуй, Макс. Я очень рада, что ты стал моим ассистентом. Как я, наверняка, и сказала, твоя работа будет заключаться в помощи мне с тканями и фасонами. Но, помимо этого, ты, если захочешь, будешь ходить со мной на мероприятия, а именно на выставки, в театры и, возможно, на разного рода фуршеты. Возможно, ты задашь мне вопрос, почему обычная швея ходит на подобного рода мероприятия. Я шью не только для обычных обывателей одежду.

У меня будет только два требования – ухоженный вид и пунктуальность. Насчёт заработка, все будет стабильно, в конце недели получаешь свою 1000 рублей и чаевые. О выходных и о том, когда тебе это будет необходимо, будем договариваться. Все зависит от тебя и твоих возможностей. Если ты завтра готов приступить к работе, то приходи завтра ко мне в 11 утра. Мои Контакты:…»

Почерк Марго был закругленным. Подписалась она размашистой росписью. А я подумал о стирке и о вещах, которые давно не носил.

…

Прошла целая неделя с того, как я начал работал у Марго. Она давала мне легкие задания, я записывал за ней мерки клиентов. Если я что-то не понимал, то она терпеливо объясняла значение всех терминов, что такое выточка, сметание или баска. И вскоре я начал понимать всё, что она мне говорила. Ей нравилось, что я задаю вопросы.

Мой день начинался с одиннадцати утра, а заканчивался в шесть вечера, и в два был перерыв. Она настояла на том, чтобы я оставался у неё на обедать. Готовила она очень хорошо и всегда разнообразно. Марго всегда спрашивала, что мне нравится из мяса из овощей. Она готовила, с одной стороны, очень простые блюда, но со своим видением. Например, блинчики из яблок и банана на овсяном молоке, или фаршированные перцы – не мясом, вместо них баклажанами или цукини. Я, к слову, не ел мясо, и Марго это учитывала. Мне очень нравилось находиться в ее обществе. Она много говорила о литературе, о людях, о разных взаимоотношения, ну, конечно же, об одежде. Она считала, что одежда – это зеркало человека. Я же с ней делился всем тем немногим, что знал, но видно она принимала это и готова была меня поддержать. Мне было интересно с ней.

Возможно, вам покажется, что я буду испытывать к ней некоторые большие чувства, но не в этой истории, потому-то она для меня не больше, чем друг. И я был уверен в том, что она воспринимает меня как ребёнка, и как я потом выяснил не одного меня.

Часть 2

Марго поднялась на третий этаж, в руках у ней были тяжелые пакеты с материей и едой. Открыв квартиру, она опустила на пол пакеты, и согнувшись в три погибели, зарыдала. У неё болели руки, голова и мысли. Ей было невыносимо одиноко в своём мире.

Она подняла голову наверх и с выдохом поднялась. Собрала все, что у неё было и начала распределять каждый предмет на своё место. Крупы, специи, масло, уксусы, заправки и мёд в верхние шкафчики. Хлеб в хлебницу. А все остальное в холодильник, оставила только помытые нектарины.

Из кармана спортивных горчичных штанов достала порт сигар. Он был чёрного цвета с серебренными вензелями. На подоконнике лежал длинный чёрный мундштук, который остался от бабушки. Взяв его в руки, она вставила в него самокрутку и подожгла спичкой. Тонкий дымок наполнил кухню знакомым запахом. Она вдыхала дым одновременно наслаждаясь и горько вздыхая. Марго явно не хотела плакать снова и поэтому сделала первую затяжку. Не получилось. Зарыдала и трясущейся рукой взяла нектарин и откусила от него внушительный кусок, что по ее руке потек сок. После она проглотила и сделала ещё одну затяжку. Снова выдохнула и потушила ненавистную ей вещь. Обглодав косточку, что осталось от нектарина, в телефоне нашла номер закладчика, удалила его и тихонечко положила голову на стол. Вслух она произнесла: – как необычно звучит стол, – и засмеялась – хорошо, что это не на долго осталось слышать гиперболизированные звуки.

В голове гудела тишина. Марго ее ненавидела всем сердцем. Почему-то именно после того, как она курила непринятые в обществе вещи, она становилась тише, как будто голову погружаешь в воду. В какой-то момент это все заканчивается, но тишина уже не такая пронзительная. Желание бросить ей пришло только в тот момент, когда в последний раз она выходила из съемной квартиры. Она вдохнула свежий воздух и поняла, что он пьянит, а равновесие приходится ловить.

Часть 3

Олег

Мы называли ее Марочкой, потому что когда она была еще очень маленькой, и ее мама отправляла письма в конвертах, то Марочка любила их облизывать и приклеивать к конверту. Так она и стала Марочкой. Она не любила, когда ее звали Ритой. Оно ей и не шло.

Как рассказывала мама, в тот день, когда я ее только увидел, на ней было зеленое платье. Мама говорила, что это в цвет глаз. Я обычно никогда не смотрел ей в глаза и поэтому верил маме. Мама говорила, что у нее глаза как изумруды. Камушки я такие не видел, но мама их сравнила их со слезами русалок. У Марго, возможно, глаза похожи слез русалок.

Марочка младше меня на два года, но мама всегда повторяла мне, что она очень умна и хорошо пишет. Как будто она уже взрослая, могла она писать красивые буквы на бумаге.

Как ее мама, она любила писать письма. Она часто посылала их мне. В них она рассказывала свои всякие фантазии и мысли, как она говорила «не о чем», но мне нравилось. На них всегда были марки, наши адреса наших домов, а внутри разные засушенные цветы.

Это были сказки или что-то вроде зарисовок или просто незамысловатая история о людях или не о людях. Она писала мне без повода, например о том, как она проснулась и увидела солнечный зайчик, который напомнил ей того настоящего живого зайца, которого мы видели в лесу на прошлой неделе или просто она представлялась ведьмой, которая пишет обычному мне о своей ведьменской жизни. Марочка писала эти письма каждый месяц и даже тогда, когда мы разъезжались по школам, я получал эти письма от нее еще чаще. Она писала их только мне и никому не рассказывала, о чем она пишет. И так продолжалось до того момента, пока я не повзрослел и не обидел ее.

…

Мне неприятно об этом вспоминать и хочется вернуться туда и все предотвратить, но у меня было высокое мнение о себе и желание показать себя лучшим перед моими друзьями. Их было много у нас в поселке. Потом они вообще перестали со мной общаться, потому что я стал для них «слишком умным».

В общем, я прочел их вслух перед мальчишками. Они подбили меня на это, потому что увидели одно из писем у меня на столе. Тогда они рассмеялись и начали приставать к Марочке, что она меня любит, как они выражались тогда, и все эти ее фантазии и мысли просто ничего не значат. Тогда Марго не заплакала. Ей было несвойственно это. Она просто приняла смех невоспитанных мальчишек и больше мне ничего не присылала.

В тот момент мы и реже начали общаться, а если и виделись, то она делала вид, что все хорошо. Она была всегда вежлива со мной, а мне становилось невыносимо одиноко. Она уже не писала мне письма, не делилась со мной своими мыслями, а я корил себя за то, что не вступился за нее, а ведь ей это было важно.

Я тогда, когда осознал это, а я осознал не сразу, прошло четыре года после этого случая. Мама Марго как-то вскользь обмолвилась этим с моей мамой: « Марго не знает кому писать письма.» Тогда я окончательно убедился, что мне не кажется. Я почему-то тогда не извинился. Как будто это ничего не стоило. Я знал, что она меня простит. Она всегда прощала меня, но тогда я был очень гордым и решил, что это само собой разумеющееся.

…

Мне тогда было восемнадцать, за эти четыре года мне приходилось худо от всего, что мне пришлось пережить. Отец ушел из жизни, поступление в университет в шестнадцать лет, мамины нервные срывы, работа в корпорации отца, я впервые влюбился, и это все я один. Марго во многом могла бы меня понять, но я пренебрёг ей. С одной стороны, это произошло так давно, когда мне было 15, а ей 13. Мы еще были детьми, но она так и не стала со мной дальше общаться, и, конечно же, она больше мне ничего не писала, не делилась со мной ничем, и я с ней тоже.

Я был так одинок в своих мыслях. Я знал, что она понимает мои проблемы. Она одна из самых первых посодействовала в похоронах и, мне кажется, помогала моей маме. Она не помогала мне напрямую, но я знаю, что она всегда была рядом.

Я думаю, что тем поступком ничего не смог исправить, но тогда я хотел показать ей, что я прошу прошение.

Я тогда отправил ей оригинале книги Джоан Роулинг – всего Гарри Поттера. Красивое издание – подарочное. И подписал на первой книге форзаца: «Я знаю, что ты не читала, и я прошу у тебя прощения за прочтенные письма. Мне, действительно, до сих пор стыдно.»

Тогда мне пришел маленький конверт с ответом: «Спасибо за книги. Обязательно их прочту. Я прощаю тебя и надеюсь, на то, что ты в добром здравии и не чувствуешь себя несчастным.»

Тогда я ответил ей: «Я хочу, что ты поговорила со мной.»

Мне последовал ответ: «Мне нечего тебе рассказать.»

Эта переписка была такой короткой и по-настоящему наполненной. Я тогда, мне кажется, хотел многое ей рассказать, но я замолчал все в себе и даже не попытался с ней продолжить эту переписку. Во мне было столько всего, что я просто не знал о чем писать. У Марго это получалось легко, и она во всем, что писала, знала смысл и каждого слово как ручей переходило из одного в другое. Я читал все, что она писала. Все, что выходило в публикацию, и даже когда выходил фильм непутевых режиссеров, читал ее сценарии.

А когда я узнал, что она перестала писать вообще, то во мне проснулась злость на тех, кто, возможно, повлияли на нее. Я не хотел мириться с этим и при этом винил себя.

Часть 4

Она вышла из ванной комнаты с полотенцем на голове и в чёрном кружевном белье. Из больших окон лился солнечный свет, что даже занавески цвета желтой пыли, не могли им противостоять. Марго с пренебреженьем отодвинла их и свет стал ещё сильнее.

– Зачем ты отодвинула их, я же спал?

На кровати лежал не очень старые и не очень молодой человек. У него не было седины, но он явно был не из молодых.

– уходи. – она деловито достала из портсигаар сигарету, вставила ее в мундштук и зажгла. – ты мне такой как ты не нужен, женатый.

– Да нет. Не-е-е-е-ет.

Марго выдохнула дым. Она была абсолютно спокойна, хотя это была не трава: – «Бегом манатки собирай. Мне работать надо.»

Этот представитель еще лежал и был крайне возмущен: – Как ты узнала?

– я все знаю – с интонацией училки произнесла она, и выпустила дым изо рта. Ее белые зуба освещали комнату. С усмешкой она снова затянулась.: «Жена лейкемией болеет, а ты тут с девчонкой развлекаешься…»

Он перебил ее: – Знаешь, в чем твоя проблема? Ты слишком много думаешь и знаешь

– А ты вовсе не думаешь.

Он замолчал, встал с постели и начал собираться.

– Хороший вечер был…

– Был… пока ты доблестно скрывал, что женат. – снова усмехнулась и открыла окно. Комнату наполнил прохладный воздух. В голове Марго не было чувства раскрытого преступления. Ей не впервой было видеть, как раскрывается правда. Что интересно, но Марго считала, что лгут только те, кому нечего терять. Вот и она без угрызения совести провела этот месяц весело и задорно.

– Прости меня

И подошёл к ней вплотную, а она выдохнула на него дым, что тот закашлялся.

– Прощаю, уходи. – она смотрела ему в глаза, поджимая по-старушечьи губа. Ей было очень смешно. – ты главное жене привет передай.

Тот быстро оделся и, хлопнув дверью, ушел.

Та вслух произнесла: – главное – честно.

Часть 5

Макс

Я спустился вниз, и навстречу мне вышел мужчина с пакетами и кофрами для одежды из квартиры Марго, она же улыбнулась мне своей тёплой улыбкой и позвала к себе. На удивление, в квартире Марго многое, что поменялось. Исчезли шкафы, а приятные ей кресла, которые она оставила в итоге и поставлена мебель в стиле минимализма, обои были содраны и наклеены новые. Цветовая гамма была в темно-зелёных, темно-синих, желтых и рыжих тонах. Здесь стало уютно, но при этом не казалось, что темно и мало места. Такие цвета делают помещение меньше. В кухне же только поменялся стол и кухонные шкафчики. Остальные комнаты, исключая гостиную, я не видел.

Марго посадила меня на место, где я сидел прежде в апреле.

⁃ Ты точно уверен, что хочешь у меня работать?

⁃ Да, мне, действительно, интересно посмотреть и поработать у Вас..ой..у тебя

⁃ Хорошо …К нам через тридцать минут придёт Лилиана Фёдоровна и ее дочь, они наши соседи. Может ты их знаешь. Им надо платье на конкурс, и нам надо снять мерки. Девочка подросла. Ты будешь записывать вот в эту книжку мерки и имена, ну и их пожелания. Надеюсь, я смогу различить твой почерк. Вообще сегодня у нас только мерки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.