Иляна Ставицкая
Сказки домашнего приготовления

Вместо вступления

Добрая сказка – родительский дом…

Николай Добронравов

От всего сердца автор благодарит

Маму Татьяну Александровну Янцеву за безграничное терпение, мудрые советы, веру в творчество своей дочери и постоянную поддержку.

Дочерей Фаину и Изабеллу Ставицких за ежедневные чудеса, неиссякаемый источник идей и многочисленные имена для героев сказочных историй.

Друга и союзника Юлию Николаевну Золотых за тщательно отредактированную рукопись, невероятные организаторские способности и всестороннюю поддержку.

Редакцию газеты «Сельская Новь» и лично главного редактора Михаила Сергеевича Щукова за постоянную информационную поддержку.

Юных художников Дубовки, принявших участие в конкурсе на лучшую сказочную иллюстрацию для этой книги: Еву и Валю Ангел, Екатерину Воробьеву, Анну Исакову, Кристину и Максима Генераловых, Олега Богдан, Анастасию Киселеву, Карину Новикову, Ярослава устинова и Зинаиду Ряскову.

Дорогих читателей за добрые чувства и теплые отзывы.

Дорогая моя девочка Иляна! Как я радуюсь твоим успехам в творчестве! Помню, как ты пришла работать к нам в культуру. Такая скромная, застенчивая, но уже тогда в тебе можно было рассмотреть стержень

И вот спустя годы ты расцвела не только как женщина, мать, но и как творческая натура! Ты просто умница!

Прочитала в Сельской нови интервью с тобой и сердце наполнилось добрым светом и тихой радостью! Те сказки и рассказы, которые ты выкладывала в «Одноклассниках» я читала. Они хороши! Надеюсь, что скоро буду читать твои сказки моим замечательным и любимым внукам Илюше и Мишеньке! Здоровья тебе и твоим дочкам, творческого вдохновения и Божьего Благословения!

С уважением, Заслуженный работник культуры Российской Федерации – Надежда Подвербная

Зимние сказки

Самая первая зимняя сказка появилась не в новом, а ещё в старом году. 23 декабря. В восемь утра. Точнее, ещё и не было восьми-то. Лежим с младшей дочкой в полудрёме, нежимся в кровати. Просит:

– Мам, расскажи сказку.

– Какую? Про колобка? Или про хому с сусликом?

– Нет. Расскажи сказку, как рыбки хоровод вокруг снеговика водили.

Только хотела я ответить, что такого и быть-то не может, а в голове сама собой начала складываться сказка. Как пазлы. По кусочкам. И за пятнадцать декабрьских утренних минут она у нас получилась. А еще на свет появился в эти дни и «Аромат декабря».

Аромат декабря

Согласно расписанию календаря со дня на день должна была прийти зима. И по всем приметам должна была прийти зима. Должна. Но никак не приходила. Хотя на календаре уже было первое число. А может, зима просто не знала, что ей нужно прийти?

Может, она, как и люди, живёт в слишком современном мире? Из домов которого исчезли настенные бумажные календари с отрывными листами и каждодневными советами. Исчезли часы-домики, в которых живёт кукушка Машка, выкукивая (слово-то какое необычное) ежечасно положение стрелок. Исчезла домашняя атмосфера – всё стало магазинно-офисным. И сама зима стала совсем не та.

Она отрезала русые косы, осветлилась краской «Гарньер нейчерлс» оттенка «Полярный блондин», вместо очков-стёклышек, придававшим ей умильную очаровательность, водрузила на нос ультрамодные очки в строго-прямоугольной чёрной оправе, из длиннополого платья с воздушным шлейфом перебралась в джинсы-дудочки и мешковатый свитер с оленями. Дань моде. Перестала вызывать оленью упряжку, а все больше стала разъезжать на такси, такого ненавистного ей канареечного цвета. Что и говорить – переопылилась наша Зима от современности, переопылилась.

Она перестала солить снежки в берёзовой кадушке – конечно, куда проще зайти в супермаркет, где на полках стоят баллончики с нетающим снегом, ватными снежками и ёлочными украшениями, потерявшими запах сказки; перестала шить снежные шубки ёлкам – ёлки-то искусственные стали.

Да и вообще взяла так однажды и переселилась из просторной избушки с лесной опушки в малогабаритную квартирку на одиннадцатом этаже.

В её квартирке появилось много ультрасовременной техники – кофеварка, мультиварка, пароварка – такая необходимая дань моде. Готовить-то сейчас зиме совсем и не приходилось. Тем более горячие блюда. Забежит в кафе, перекусит ванильным пломбиром, порой шоколадным, а по выходным – фруктово-ягодным – и всё, сыта на весь день.

Зима стала пить кофе. Поначалу она заваривала быстрорастворимый кофе ледяной водой из кулера, получалась быстрорастворимая невкусная ерунда.

Потом Зима приноровилась просить коллег (забыла сообщить и эту новость – Зимушка стала работать в бюро чудесных услуг) заваривать ей кофе, так как горячую воду-то она совсем-совсем не любила, и ставить его в холодильник, а после наслаждалась, точнее сказать, пыталась наслаждаться этим напитком, и долго не могла понять – что же такого вкусного в нём находят люди!

Стала рано уходить из дома и поздно приходить, стала брать кучу бумаг домой, и, как следствие, стала совсем-совсем сонная, невысыпающаяся Зима. Вот и снег, наверное, стал тоже невысыпающийся – никак не может высыпаться на улицы сёл и городов.

***

Маленькая сонная девочка сидела на кровати. В салатовой пижаме с облаками. Сидела и недоумевала, почему за окном до сих пор коричневая земля и серые деревья. Когда же всё вокруг побелеет? Вот взрослые странные – говорят, что скоро Новый год, что уже наступила зима, что нужно писать письмо Деду Морозу… А самого главного нет! Снега нет! Ни единой снежиночки! Какая же это зима?

Зима, согласно всем правилам, должна быть сказочной. Такой же, как и имя девочки – сказочно-доброе – Алёнушка. Алёна верила в сказки, в чудеса, в Снегурочку.

Верила и в то, что если написать письмо Дедушке Морозу, рассказать ему о своём самом сокровенном желанье и положить его (письмо) на самую верхнюю полку в холодильнике, то оно непременно дойдёт до адресата.

Верила по-настоящему и очень сильно, так что всё то, во что она верила, непременно сбывалось, и ранним первоянварским утром под пушистой ёлкой всегда находилось именно то, о чём она рассказывала Снегурочкиному дедушке в своём письме.

***

Каждое утро, вплоть до самого конца декабря, начиналось очень уж одинаково – бесснежно. Зима совсем забыла про детвору, которой так хотелось оставить роспись коньками на свежезамороженной речке, обкидать друг дружку снежками, слепить добродушных снежных баб. Забыла зима и про взрослых, которым порой больше, чем детям, хочется верить в чудеса и сказки. Тем более в декабре.

Зима когда-то заметила, что многие дяди и тети похожи на невылупившихся цыплят, которые сидят в своей скорлупке и боятся высунуть свой клювик дальше надоевшей скорлупы. Такое странное скорлупное пространство. Радиусом метров пять.

А вот на то, что происходит за его пределами, странные взрослые совсем-совсем не обращают внимания. В их скорлупе может быть все: люди, мебель, посуда, окно – они всегда держат под контролем это скорлупное пространство, этот маленький мирок, который взрослые сами себе и создают.

А вот дети всегда смотрят гораздо дальше. Они расширяют это пространство и стараются видеть и узнавать гораздо больше вещей. Это как смотреть на горизонт. А дяди и тети только смотрят себе под ноги.

А ведь в декабре всё сказочно красиво. Даже то, что очень знакомо, в какой-то момент преображается, превращается во что-то совершенно волшебное. Алёне очень нравилось рассматривать зимние улицы.

В декабрьские вечера кругом воцаряется покой. Хотя предновогодние дни вертятся, словно ярмарочная карусель, затягивая в свою круговерть всё больше и больше людей. Даже те, кто просто хотел пройти мимо и только полюбоваться, не остаются в стороне.

Стоит только зайти в магазин, как всех охватывает суета – такое ощущение, что за весь год люди не ели, не пили, не дарили подарков, не покупали нарядов. А придя домой, рассмотрев содержимое пакетов, кто-то огорчается, кто-то расстраивается, а кто-то вообще не понимает, зачем ему всё это. Вот, наверное, именно поэтому декабрьские вечера очень тихие.

Улицы становятся пустынными. Но это не страшно. Скорее наоборот, пустота означает, что именно сейчас всё очень надежно и безопасно. И уличная пустота, несмотря на зимний холод, дышит теплом.

Декабрьские вечерние улицы похожи на пузатый заварочный чайник, который собрал в себя немыслимые ароматы и бережёт волшебный чай, настоянный на праздничном аромате мандаринов и консервированных ананасов, ванили и корицы, он наполнен густотой новогодних мелодий и радостными ожиданиями. И тут же, в такой чайничной улице, плавают, словно лепестки жасмина, весёлые возгласы, нежные объятья и слова благодарности.

А все здания становятся похожими на пряничные домики, с глазированной крышей и леденцовыми окошками и с забором из полосатых кокосовых трубочек.

Каждый дом похож на подарок, лежащий под ёлкой, в шуршащей обёртке, перевязанный яркой лентой, дожидающийся своего часа. Ручка на двери, словно палец, прижатый к губам; опущенные жалюзи, словно закрытые глаза; труба без дыма, словно нос, почуявший запах праздника.

***

Алёна очень любила наблюдать, как просыпается улица. В зимней холодной темноте один за другим возникают огоньки. Подобно небу с ежевечерней звёздной россыпью, постепенно, дом за домом, вся улица начинала просыпаться. И так происходило каждый вечер.

Этим вечером Алена села писать письмо Деду Морозу. Села писать и задумалась: что же ей попросить в подарок? «Дорогой Дедушка Мороз, пришли мне, пожалуйста… снег», – написала Алёна и пошла к холодильнику, чтобы отправить письмо.

– Мр-мяу, мр-мяу, холодильная почта не работает, – услышала девочка и очень удивилась. Ведь сейчас с ней разговаривал Цезарь – очень молчаливый кот. От него и простого-то «мяу» редко добьёшься, а уж чтобы на человеческом языке начал разговаривать – это что-то совсем из области фантастики!

– А что же теперь делать-то? Как Дедушке Морозу письмо отправить?

– Эх, ты не знаешь! А ещё современная девочка! В школе учишься! – добродушно и притворно начал возмущаться кот. – Надо письмо отправить по электронной почте. Или по факсу.

– Я совсем-совсем не знаю номер Дедушки Мороза, – расстроилась Алёна, – и как же теперь быть?

– Я тебе помогу, не печалься. Раздобуду нужные циферки, – пообещал Цезарь.

И сдержал своё слово. Наутро возле девочкиной кровати лежал клочок газеты с нацарапанным шестизначным числом. Алёна потянулась, взяла его с пола, убрала в кармашек розового рюкзака, чтобы не потерять. Прислушалась.

Даже через закрытую дверь было слышно, что на кухне что-то происходит – передвигаются стулья, достаётся праздничная скатерть, звенят фарфоровые блюдца.

Да и необыкновенный аромат, тот, что тоненькой струйкой просачивался в щёлку под дверью, говорил о том, что в это утро, видимо, ни одна кастрюля и сковорода в доме не остались незадействованными.

Посмотрела девочка на календарь. А там последний листок остался. Завтра уже праздник. А послезавтра Новый год. А снега-то всё так и нет! И письмо до сих пор не отправлено. Что же делать? Словно прочитав её мысли, дверь приоткрылась, и важной царской походкой в комнату вошёл Цезарь.

– Мр-мяу, я знаю, кто тебе поможет отправить письмо Деду Морозу, – важно произнёс кот.

– Ты? – спросила девочка.

Кот отрицательно покачал головой.

– Мама?

Кот сделал то же самое движение.

– А кто же тогда? – очень удивилась Алёна.

– Недалеко от школы есть бюро чудесных услуг, я думаю, нам там как раз помогут.

– А ты тоже пойдешь со мной? – удивилась девочка.

– Мур-мур-мур, я, может быть, тоже хочу людей посмотреть, себя показать, – сказал Цезарь и начал важно вылизывать правую лапу.

– Хотя у меня и тут дел хватает… – кот вильнул хвостом и неторопливой походкой отправился в сторону двери.

***

День стоял на удивление погожий и ясный. Небо было ярко-голубым, словно его только что старательный малыш раскрасил акварелью. Солнце сияло в этой высокой синеве так ярко, что на него невозможно было смотреть даже в солнечных очках. Хотя, что за глупость, носить очки от солнца в зимний день.

А вот Зима так и сделала. Совсем она отвыкла от таких ярких красок в своём мышино-сером офисе стандартной планировки. И вот сегодня, выходя на улицу, она надела тёмные очки, и, видимо, из-за этого не заметила девчушку, идущую по узкой тропинке ей навстречу. Они столкнулись…

– Ну осторожнее! Надо же смотреть под ноги! – завозмущалась Зима.

Но не услышав в ответ гневных оправданий, она недоуменно опустила глаза и увидела перед собой девчушку с блестящими от слёз глазами. Слёзки быстро-быстро наполняли глаза, словно вода поднималась в озере, и вдруг это озеро перелилось через край и… по щекам потекли солёные ручейки.

Зима почувствовала себя так неуютно и некомфортно, словно забыла сделать или сказать что-то важное, а вот что – и сама вспомнить не может. Она присела на корточки и принялась утешать девчушку:

– Не плачь, милая. Прости, что нагрубила.

Зима обняла девочку и, заглянув в бездонные глаза, спросила:

– Тебя как зовут?

– Алёна, – услышала зима всхлипывающий ответ.

– Алёна, Алёнушка, – успокаивающим голосом произнесла зима.

– Какое сказочное имя! – И тут словно что-то щёлкнуло в её голове. Зима вспомнила, что и она сама из сказки… И что всё вокруг какое-то совсем не сказочное…

– А что ты тут делаешь? – посчитала нужным поинтересоваться она.

– Я ищу бюро чудесных услуг, чтобы отправить письмо Дедушке Морозу, ведь завтра Новый год, а у нас снег отключили…

– Отключили снег?

– Ну да. Видимо, в облаках кто-то нажал на неправильную кнопочку, и снег совсем-совсем не идет.

– Я помогу тебе, – сказала зима, – давай мне письмо.

Алёна шла по узкой тропинке к дому, и на душе у неё было радостно. Может, от того, что ей встретилась миловидная дамочка, которая отправит её, Алёнино, письмо Дедушке Морозу; может, от того, что её рука была в маминой руке, а мамина рука была тёплой и нежной; а может, просто от того, что совсем скоро наступит Новый год.

***

А в этот же день, спустя несколько часов, из своего офиса на улицу вышла Зима. Сегодня она надолго задержалась на работе – в предпраздничный день много заказов, писем, которые нужно отправить. Зима опустила руку в карман и почувствовала сложенный лист – это было девочкино письмо.

«Как же я могла забыть его отправить! – горестно подумала зима. – Возвращаться нет смысла – все ушли домой, а офис поставлен на сигнализацию. Ждать до завтра тоже бессмысленно. Как же быть? Ах, я тяпушка-растяпушка! – она хлопнула себя ладонью по лбу. Получился звонкий щелчок, который словно расколдовал царящую неразбериху в зимней головушке. – А попробую-ка я сотворить сказочное чудо для девочки со сказочным именем! Раньше же я творила чудеса! Не зря меня называют кудесницей!».

И сейчас в очередной раз Зима убедилась в том, что никакая техника не сравнится с природой. Она снова подняла свой взгляд в небо. И снова увидела там чернильное бархатное покрывало, на которое кто-то по неосторожности перевернул шкатулку с бриллиантовыми серёжками-гвоздиками, сверкающими звёздами, и серебряный ободок тонкого месяца. Потом опустила взгляд на цифровик, который на том же месте увидел черноту с белой запятой.

Совсем скоро звёзды начали гаснуть. Приближался рассветный час. Чья-то невидимая рука разбирала мозаику созвездий и, наверное, складывала звёзды в особую коробочку, застеленную ватой, похожую как две капли воды на ту, из которой достают ёлочные украшения. Месяц стал каким-то невзаправдашным, будто его не очень аккуратно приклеили на небо, и он светился не по-настоящему, словно его сделали из фольги.

Так наступило ещё одно декабрьское утро. Заря потерла мандариновые ладони и коснулась верхушки елового леса. Ёлки зажглись, словно их охватил мягкий огонь. На полоске речного льда засияла золотая лента. День обещал быть погожим. Но через какое-то время, вопреки всем приметам, небо затянули ватные облака. И на город лёгкими невесомыми шагами стал опускаться снег.

***

Алёна сегодня проснулась очень рано и нежилась в тёплой постельке. И вдруг сквозь раскрытые шторы она увидела …снег. Он падал невесомо радостными хлопьями, которые, как ни странно, не таяли на тротуаре, словно осознавая свою светлую необходимость для этого города. Через четверть часа всё исчезло в ватной пелене. Только редкие светофоры расплывались нечёткими пятнами, словно краска на палитре художника. Люди выходили из машин, хлопали дверцами, оживлённо переговаривались, словно раньше в суетливой будничной вечности не замечали друг друга. Но сейчас даже звуки увязали в этом снегу. Все стали тише, спокойнее, словно почувствовали аромат декабря.

Да, декабрь имеет свой аромат. Настоящий декабрь пахнет надеждой и сказкой. В декабре как никогда хочется верить в чудеса и самому их творить.

Как рыбки хоровод вокруг снеговика водили

Пришла зима. Снег выпал белый-пребелый, как лебединый пух. Лёд на речке застыл крепкий-крепкий, как булыжники на старой мостовой.

Вышли ребята на лёд – расчищать его для катка. Радостные, смех ото всюду слышится – засиделись дома в слякотную погоду. А тут как на счастье – солнышко, морозец и ни дуновения ветерка. Самое что надо!

Почти целый день ребята работали на речке. Потрудились на славу. Пока каток получился, огромную кучу снега рядом нагребли. А он мягкий, хорошо лепится. И слепили тогда ребята снеговика – большого, полненького, красивого. Вместо носа морковку приставили, вместо глазок – угольки, а вместо рук еловые веточки воткнули. А на голову ведро надели – красное, как спелое яблоко в саду. Хороший снеговик получился.

Вот так стоял он почти весь декабрь – каток ребячий охранял. Ни ветер, ни мороз ему не страшен – он от них только крепче становится да устойчивее.

А рядом с ним рыбак место себе облюбовал – лунку сделал. Потом и другой. И третий. Одна лунка застывает – так рядом, прямо почти на ней, новую сверлят. Хорошо в этом месте рыба клевала – и судачки, и окуньки, а однажды рыбаку даже глупая селёдка попалась. А что ж не глупая, раз сама на крючок лезет?

Шёл однажды в конце декабря из школы Сёма-озорник. Троек в конце четверти нахватал, зол был ну на весь мир. Шёл, льдинки красивые ногой топтал, веточки у деревьев, которые в инее были, обламывал. Хотел он и снеговика сломать. Но подумал: «Эх, свой-то труд жалко – вон сколько с ребятами его в тот день лепили. Пускай стоит. До весны».

И тут на глаза ему лунки рыбачьи попались. Сунул он носок ботинка в одну – тоненький ледок и сломался, сунул в другую – тоже – свежие лунки-то были, толком и замерзнуть не успели. А вот третья не поддалась – крепкий ледок, как стекло толстое. Стал Сёма его острой железякой расколачивать.

Так все лунки вокруг и расколотил – вся злость из него и вышла. Как и не бывало её. Да и лунок как и не бывало – полынья прямо у снеговика под ногами зияет. Сёма сторонкой, сторонкой, и по тропинке в горку, с горки на пригорок, а там на другую тропинку – вон уже и крыша дома виднеется. Припустил он бежать – только портфель по спине похлопывает – словно подгоняет: «Домой, домой, пора домой».

Получилась у снеговика под ногами большая лунка. Целое лунище. Любопытно снеговику стало, что же это там такое тёмное плещется, всколыхивается. Воды-то он ещё в своей жизни в таком количестве не видел. Наклонился – не видно ничего. Наклонился посильнее, пошатнулся и – бултых – прямо в эту самую воду! Так весь и провалился. И ровнехонько на дно встал. Как будто и не падал вовсе.

А вокруг всё зелёное-зелёное колышется, шевелится, двигается плавно. Не знал снеговик, что это водоросли. А тут подплыл к нему окунёк – колючий, полосатенький, маленький, да смелый.

– Кто ты такой? Откуда взялся? – спрашивает. – Не было тебя тут раньше. Не стояло тебя тут!

– Я снеговик. Вон оттуда, – показал он рукой-веточкой наверх, – к вам спустился. А ты кто такой? Я тебя ни разу не видел.

– Я малек-окунёк. Да где ж ты б меня увидел. Ты вон где, – махнул плавничком вверх, – а я вон где, – показал он на свои водные просторы.

– А почему у вас всё такое зелёное? Наверху у нас всё белым-бело.

– Эх ты, вроде и белый, а темнота! – протянула смелая рыбешка. – Не знаешь что ли, что это водоросли?

– Что? – переспросил снеговик.

– Во – до – рос – ли! Трава наша. У нас тут под водой всегда всё зеленое – круглый год как летом.

– Что такое лето, я не знаю. Знаю только то, что у нас зима. Ребята так говорили, радовались. А ещё радовались, что скоро праздник будет. Новый год называется. И сейчас во всех домах и на улицах ёлки ставят – вот такие, – взмахнул снеговик своими еловыми руками, – наряжают их, поют весёлые песенки, водят хороводы.

На этих словах малек-окунёк встрепенулся, обрадовался. А тут и другие рыбки выплыли – кто из-за водорослей, кто из-за камушков – прятались они там до поры до времени. А тут загалдели все вместе:

– Новый год? Хоровод? Что такое Новый год? Что такое хоровод?

– Хоровод? – переспросил снеговик. – Это когда ребята за руки берутся да вокруг ёлочки пританцовывают, приплясывают, кружатся.

Как услышали об этом рыбёшки, так ещё сильнее загалдели:

– Мы тоже хотим Новый год! Мы тоже хотим хоровод!

И только одна из них пискнула, да так громко, что все замолкли:

– А ёлочки-то у нас тут нет! А без неё какой Новый год? Какой хоровод?

– Как нет, – удивился малёк-окунёк, – а руки у снеговика? Мы их сейчас нарядим, и тогда у нас не одна даже, а целых две ёлочки и получится! – сорвал он тут пучок водорослей, набросил их снеговику на руки, улиток сонных с десяток со дна поднял, тоже посадил туда же – всё равно они спят и из ракушек своих не выглядывают, а так хоть какая-то польза!

Тут рыбки замельтешили – кто песок переливчатый достал, кто камушек красивый, кто ракушки маленькие принёс – из снеговика и из его рук настоящая ёлочка вышла – такая же сверкающая и нарядная, что и у ребят. Ничуть не хуже!

И так получилось, что вокруг снеговика все рыбки-то и пособрались. Взялись они за плавнички, а они у них тоненькие, почти прозрачные, да такие красивые! А движутся – словно листочки на ветру колышатся – засмотришься!

Вот взялись они за плавники и поплыли вокруг ёлочки своей – ну прямо как ребята на празднике. А какой праздник без песни!

– В лесу родилась ёлочка, в лесу она росла, – начал петь снеговик, – зимой и летом стройная зелёная была.

И рыбки тут же эту песенку подхватили, да на свой манер перепели:

– В реке родились водоросли, в реке они росли, зимой и летом красивые, зелёные… – и замолчали. Дальше-то никак не перепевается! Нет рифмы, и всё тут. Но малёк-окунёк всех выручил и пропел вот как:

– Зимой и летом красивые зелёные былИ!

Лежим, разговариваем с Беллой:

– Мам, правда хорошая сказка получилась?

– Спасибо за такую идею, доченька. Как хорошо, что ты попросила этакую сказку рассказать. Теперь всегда проси по утрам о чём-то необычном – обо всём придумаем сказки с тобой!

Утро – самое подходящее время для творчества.

Как камыш поёт

Мы гуляли со старшей дочкой по льду, дошли почти до самых Белых песков, нафотографировались, накатались на льду, как на настоящем катке, гнёздышко-варежку принесли домой – оно на веточке висело, словно рыбка на удочке. И услышали необычные звуки. Вот об этом и новая сказка.

Высокое-высокое первоянварское небо. Такое ярко-голубое, словно его новеньким фломастером раскрасили. И такое уж оно чистое-пречистое, словно родниковой водой умытое. И нет ни единого самолётного росчерка. Наверное, и у них праздничный выходной. Первое января. Тишина. Настоящая, деревенская. Только лай собак да стрекотня сорок слышится – новостями, видимо, обмениваются.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.