Эльвира Сапфирова
Долгий путь в Гридни

Вторые сутки Свей бежал по степи, временами падая от усталости в густую траву и забываясь на мгновение коротким и чутким сном беглеца. Едва заслышав сороку, предвестницу появившегося чего-то нового на горизонте, он вскакивал, протирая глаза грязным кулаком, и бежал дальше. Густая донская трава будто прятала смельчака. А когда он падал в изнеможении, шептала, склонившись, ласковые слова, наполняя изголодавшееся тело тринадцатилетнего отрока силой.

К концу второго дня вдали показались небольшие рощицы, и Свей с радостью почувствовал запах горицвета, барвинка. Значит, скоро будет настоящий лес, а туда печенеги не сунутся. Там – свобода!

На закате он повалился возле огромного дуба, что рос на поляне. Израненные ноги не слушались больше, рот сводило от съеденной впопыхах накануне какой-то ягоды. Пролежав ничком неизвестно сколько, он перевернулся на спину и открыл глаза. Дуб. Священное дерево жизни. Может, о нем рассказывала матушка, описывая ирий? Нет, тот стоял на острове Буяне, в море-окияне. Он ни наг, ни одет, а этот покрыт листьями, как шубой. Сквозь густую листву проглядывало синее-синее небо. Холодное, одинокое. как Свей

Он вырвался из плена, он убежал, потому что само слово «раб» было ему ненавистно. Он никогда не будет ничьим рабом. Матушка Малуша не раз говорила, что на его долю выпало великое счастье родиться на Земле человеком. Ведь ветер-сеятель, дувший с острова Буяна, срывает семена с дуба жизни и несет по всей земле. Падают семена и на зверя любого, и на травинку каждую, и на цветок. И какая же это ему удача выпала – жить на Белом свете человеком. А ведь были, наверное, и такие семена, которые погибали, которым не посчастливилось. А раз родился, значит, надо жить, даже если невозможно, даже если остался один- одинешенек.

Свей шмыгнул носом, вытер ладошкой мокрый от пота лоб и горестно вздохнул. Потерял он свою матушку. Печенеги – ворюги, только грабить да жен с детьми в полон брать горазды. Налетели, как ветер буйный, схватили их и увезли в степь бескрайнюю. Поди, поищи ее теперь. Уж больно красива Малуша! Отец Лютода иначе как моя лада да краса ненаглядная и не называл ее. Как она теперь там одна без него у печенега в плену!?

Когда Свея выводили на торги, он вертел головой в разные стороны, искал, а вдруг увидит маму. Хоть бы одним глазком взглянуть. Нет, все напрасно. Ее нигде не было.

Свей печально вздохнул. Его карие глаза, казавшиеся огромными на бледном исхудавшем лице, заволокло слезой. Мальчик с трудом сел, сгибая непослушные ноги, прислонился к шершавой нагретой коре гиганта и попросил у дуба разрешения отдохнуть в тени его кроны. Листочки тихо зашелестели в ответ, и Свею показалось, что ветки еще ниже опустились, желая его прикрыть собой. Наслаждаясь покоем и тишиной, он закрыл глаза, и Дремота тут же набросила на него свое покрывало.

Как сквозь сон он видел около себя волчью морду, обнюхивающую его ноги. Старая беззубая волчица прельстилась легкой добычей. Свей понимал, что надо что-то делать, надо встать или хотя бы откатится, но не мог пошевельнуть даже пальцем. Она зарычала и приготовилась к прыжку. Но не прыгнула, а стала пятиться, поджав хвост. Свею хотелось повернуть голову и посмотреть, кто напугал зверя, но слабость, овладевшая им, была неодолима. Сквозь пелену Дремоты он видел что-то огромное, пыхтящее, оно тяжело шагало рядом, но не трогало его и потом, ломая ветки низких деревьев, ушло, и сон окончательно одолел .

Мальчика разбудило сильно пригревшее солнце. Оно стояло высоко на безоблачном небе и с радостью дарило свое тепло всему живущему на Земле. Свей отдохнул, ноги болели меньше, но очень хотелось есть.

Из лыка он сплел силок и поставил его на звериную тропу. А пока руки занимались привычным делом, он вспоминал, что же с ним произошло накануне вечером. Но так ничего и не смог объяснить себе: сон это был, или явь, но твердо решил, что первая добыча будет принесена в жертву богу Велесу, Великому богу, покровителю путешественников, купцов. Он хозяин леса, только он может принимать облик медведя.

Среча и здесь не оставила Свея, помогла ему. И как бы отрок ни страдал от голода, пойманный заяц с честью был отдан жертвенному огню.

Несколько дней Свей лечил ноги травой-муравой, как учила Малуша, охотился, набирался сил для дальнего похода к самому Киеву-граду. Он давно решил стать воином гриднем в дружине князя Святослава: печенеги князя боятся, он с войском по всей степи ходит. с ним Свей найдет и вызволит матушку из плена.

На исходе третьего дня Свей, наконец, перестал прислушиваться к стрекотанию сорок и опасливо озираться по сторонам. Успокоился. Погони нет. Иногда, глядя на суетливых муравьев, даже улыбался. Права матушка Малуша: какое же это счастье – родиться на земле человеком! Раны на ногах затянулись, и Свей решил на утренней зорьке следующего дня отправиться в путь. Зажаренного на костре зайца разделил на части и завернул в листья лопуха. На дорожку. Улегся под дубом и заснул, спокойно, крепко.

Проснулся от далекого еле слышного гула. Что это? Печенеги?! Побледнел, вздрогнул, присел, судорожно обхватив голову руками, почудилось. будто печенежский кнут просвистел над ухом.

Тихо. Протер глаза. Светает. Цикады устало трещат, в стороне тявкнула лисица, прошуршал мимо еж., но Свей, как дикий зверь, чувствовал опасность и, напряженно всматриваясь в темноту, ждал, когда повторятся разбудившие его звуки. Напрасно. Тишина. Все нежилось на волнах теплой южной ночи. Тогда Свей лег и прижал ухо к земле. Она гудела, сотрясалась от топота сотен копыт. Конница!

Мгновенно Свей оказался на могучем дубе. Он слился с шершавой корой, его тело послушно повторило изгибы ветки. Отрок молил Световида, чуть дыша и не шевелясь, укрыть его листвой священного дерева.

А раскаты гула становились все сильнее, громче, и все судорожнее впивались пальцы в ствол и до боли сжимались веки глаз.

Умолкли птицы, спрятались звери в вековой дубраве, что одиноким островком оказался в степи.

Конница печенегов лавиной катилась по степи. Стороной неслась. А за нею, сколько хватало глаз, тряслось в кочующих кибитках, мычало, блеяло все хозяйство кочевников. поднимая к небу огромные клубы пыли .

Свей облегченно вздохнул, сел на ветку, и вдруг увидел там, вдали, сторожевую вышку. Печенеги совсем рядом. Там же должен гореть сигнальный костер! Не горел. Что случилось? Свей мог только догадываться. Не успел дозорный подать сигнал об опасности. Не успел.

Пронеслась печенежская конница, а костер на сторожевой вышке молчал.

Скорость и натиск – вот что приносит им удачу. И мчат степные кони по бездорожью своих наездников к заветной цели, к городским воротам. Если успеют преодолеть мост и проскочить ворота, то завладеют Киевом без труда.

«Костер надо зажечь! – молнией пронеслось в голове Свея. – Предупредить!»

Не успела осесть пыль, поднятая стадами коров, верблюдов, плетущихся за войском печенегов, как Свей был рядом со сторожевой вышкой. Могучий русич лежал распростертым на земле со стрелой в спине, пальцы судорожно сжимали лук. Мальчик поднял оружие, но тугой лук не повиновался. Собрав все силы, Свей натянул тетеву -и горящая стрела упала прямо в сено, в центр вышки. Робкие и нерешительные язычки пламени костра с каждой минутой становились все яростнее. Скоро красное, жаркое огнище полыхало вовсю.

Все. Дружинники предупреждены. Свей вытер мокрый лоб, размазав по лицу пыль и улыбнулся: успел, бежал, как ветер. Потом повесил лук через плечо, взял кочан со стрелами и зашагал по проторенной печенежским войском дорожке в Киев-град, в войско князя Святослава.

На крепостной стене Подола шла размеренная привычная для русских стражников. работа Заполыхал костер на заставе – враг в степи.

Сразу же тяжело и неумолимо поднимался мост; со скрипом натружено закрывались огромные дубовые ворота; около каждой бойницы вставали воины, готовые к бою.

Хорошо укрепил столицу князь. На страже двойные крепостные стены кремля! И неважно, что дружина мала, они не пустят врага в свои терема.

А печенеги приближались Но где же мост? Исчез?! Назад повернуть нельзя: сомнут своих же. И, не увидев переправы, кони ринулись вперед в ров с водой. Переплыли. Берег – стена. Мокрые копыта скользили, разгоряченные кони вновь и вновь пытались встать на ноги, но крутой берег рва мешал им. Пришлось плыть назад. Купание остудило пыл кощеев, поубавило решимости. Высокие, хорошо укрепленные крепостные стены возвышались над всадниками неприступной скалой. Кощеи махнули рукой молодым воинам, стоявшим позади, и тысячи стрел полетели на защитников города. Ворота не открылись, а на разбойников обрушился ответный шквал стрел.

Прозвучал трубный голос карная, и печенежское войско, окутанное облаком пыли, скрылось в нем на некоторое время. Но враг не ушел от стен города.

Глава 2

– Матушка, матушка княгиня! Беда! Беда!

Княгиня Ольга, немолодая стройная женщина, читавшая у окна книгу трем внукам, прервала занятие. Она спокойно и неторопливо перевела взгляд на запыхавшуюся девку, простоволосую, с распущенными рукавами. «Экая растяпа, – недовольно подумала княгиня, взглянув на взъерошенную рабыню. – Наверное, по дороге потеряла браслеты обереги. Хорошо пояс хоть остался.»

– Что ты кричишь? Говори толком, что случилось?

–Матушка, княгиня, печенеги на город идут!

– Как идут? Не может быть, – с удивлением воскликнула княгиня.

– Вся гридница гудит. Воевода, словно туча, ходит,– размахивая руками, рассказывала девушка.

Ольга стукнула в сердцах ладонью по столу и встала. Ее мысли, обгоняя друг друга путались, метались в беспорядке, Кочевники. Одно слово – варвары! Без чести и совести. Ведь они с князем Святославом ряд учинили и знамена поставили, что не будут воевать русскую землю. А теперь?! Княгиня была ошеломлена этим известием и напугана. У печенегов всегда были завидущие глаза, загребущие руки. Нельзя было им верить! Что делать? Как отвести беду от города? Но, увидев, как внимательно смотрят на нее внуки, женщина закрыла книгу, кивнула мальчикам, и те торопливо гуськом ушли из горницы.

– Поди, позови ко мне воеводу Ратибора, – приказала она девушке.

Ее сын Святослав, давно ушел на Дунай воевать болгарскую землю и взял с собой лучших воинов. Преданные и проверенные мужи служат ему надежной защитой. А что делать ей? Конечно, коварный враг узнал, что она осталась с малой дружиной и тремя внуками и решил и город ограбить, и ее с княжичами в полон взять.

– Звали, матушка княгиня, – пробасил вошедший воевода. дородный седовласый воин, и горница сразу стала не такой просторной, как раньше.

Княгиня остановилась, заставив себя стоять на месте и, повелительно кивнув головой, сказала:

– Рассказывай, что стряслось?

– Эх, матушка, что говорить?! Беда. Тиун Доброслов приказал передать, что несколько улусов поднялись и текут в сторону города, что река. Со сторожевой башни и то конца не видать этому войску. Тьма!

– Что делать будем? Как город и людей защитим от напасти лютой?

– Уже приказал, матушка. Весь посадский люд и ремесленники с подола стекаются в город. Видели людей села Дорогожичей и Предеславино. Успели мост перейти. Золотые ворота дополнительно укрепляются камнем, – хрипло отчитывался старый воевода. – Все гридни и оставшиеся дружинники на городских стенах К ним присоединились бронники, тульники, бочечники, древоделы, мостники, клобучники, белильники, камненосцы, гончары и кузнецы. Смолу уже варят, женщины собирают камни, складывают в кучи. Люди знают свое дело. У страха глаза велики, может еще и обойдется. – вздохнул старик. – А чтобы спокойнее было, пошлем гонца к черниговскому воеводе Претиче, пусть, мол, поспешает на выручку со своей дружиной, как и обещал князю Святославу. А Вы, матушка, с княжичами уехали бы сегодня же из города. Так безопаснее будет. Тиун Ворожей переправит вас на другой берег Днепра.

Княгиня Ольга стояла неподвижно у резного, разукрашенного яркими красками окна и печально смотрела на гудящий княжеский двор. Ее пальцы судорожно сжимались в кулак. Глаза гневно сверкали.

«Варвары! Надо бы им еще раз преподать урок чести!» – подумала она.

– Хорошо, Ратибор. Делай свое дело. Я с княжичами буду в городе: из одной смертной чаши пить будем.

Ратибор низко поклонился и вышел. Княгиня положила в клеть. массивную книгу и

задумчиво посмотрела на свое богатство, свою гордость – книги, с которыми всегда приятно встречаться и уж совсем невозможно расстаться. Две книги ей привез посол из Византии, а две другие написаны своими мужами-монахами. Но самая любимая вот эта – «Евангелие», подарок самого императора Константина, массивная, в железном переплете с яркими иллюстрациями.

Она закрыла клеть, и мысли опять вернулись к печенегам. Как не хотелось ей оставаться одной с внуками! Будто чуяла беду. Хотя разумом и понимала: стоит только Святославу засидеться в столице, сразу враги со всех сторон будут тревожить Русь. Город, конечно, отлично укреплен князем, а вот еды и питья хватит ненадолго: уж больно жаркое лето.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.